#сталкер

Грубые сильные ладони смыкаются на шее, перекрывая возможность сделать вдох. Хотя бы маленький. Хотя бы один. Тэхён пытается схватиться за невидимые запястья, чтобы спастись, оттянуть от себя неясного врага, но пальцы натыкаются лишь на пустоту. Проходят сквозь воздух рядом с горлом, ничем не помогая. Задыхаясь, он просыпается. — Чонгук? — первое и единственное имя, которое приходит на ум, слабо слетает с распахнутого рта. Тэхён оглядывается, пытаясь понять, где он, что с ним происходит и почему на шее до сих пор ощущаются фантомные прикосновения грубых и сильных пальцев. Имя выскальзывает вновь: — Чонгук? Но его тут нет и не может быть, потому что Тэхён в доме Ханыль. Спит в одной из множеств гостевых комнат и слушает тишину ночи. За окнами темно настолько, что это даже страшно. Не вышло ли так, что Тэхён проснулся от одного сна и попал в другой? Он бросает быстрый взгляд на часы — 04:04. Кажется, это означает «пора взглянуть на проблемы под другим углом», но Тэхён может и ошибаться. Не исключено, что эта мысль — лишь игра замученного разума, поражающая больное воображение. Чувствуя слабость во всём теле, он тем не менее спускает ноги на пол. Лёгкая прохлада отрезвляет, унося с собой туман сновидения. Что это было? Раньше Тэхёна всегда преследовали «белые» кошмары. Он убегал, чувствуя, как за спиной, шаг в шаг, двигается тень. Но сейчас… это было чем-то иным. Не пугающим, но напоминающим, как тлеющее на ладонях воспоминание о них с Чонгуком. В первый же момент хочется позвонить ему. Сорвать собственные планы и сказать, где Тэхён находится, попросить забрать как можно быстрее. Вторая мысль более спокойная и рациональная: надо довести игру до конца. Им не подходит вариант говорить прямо, не скрывая смысла за тенью мысли. Им подходит только это: вечные гонки, побег без правил, надежда на выживание. Или Тэхён убеждает себя в этом. Верит в непоколебимость мысли. Он поднимается с постели и тихо выходит в коридор. Кухня находится на первом этаже — планировка подозрительно схожа с клановым поместьем Чон. Тэхён старается не шуметь, пусть комната малыша и спальня супругов вроде как не близко, но нарушать ночной покой, находясь даже не в гостях, а скрываясь от собственного любовника, просто неправильно. Он и идёт-то только потому, что в горле пересохло, а подумать о бутылке воды рядом с постелью не было времени. Как только Минсок забрал Тэхёна из больницы, они без лишних остановок приехали в этот дом. Невероятно красивый. К тому же расположенный не слишком далеко от кланового особняка. Утром Тэхён поедет туда сам, взяв одну из машин Ханыль. Несколько нервно просто ждать, ничего не зная и даже не догадываясь. Что Чонгук делает? Где он ищет? А ищет ли, или уже забыл и отправился подбирать новую жертву? Последнее — явно глупость. Тэхён помнит, как между строк звучало очевидное: от жертвы к жертве Чонгук отдыхает. Может быть, забывает старую, а может быть, настраивается на новую игру. Этого, он надеется, они оба никогда не узнают. Добравшись до холодильника, Тэхён берёт бутылку воды, открывает и сразу же делает глоток. Ему разрешили пользоваться любыми продуктами, но он не злоупотребляет. Да и еда просто не лезет в горло. Нет даже ощущения тошноты из-за голода. Тэхён словно погружается в бесконечный режим ожидания. Минуты двигаются столь медленно, что это практически угнетает. Можно ли переместиться сразу в день, где они с Чонгуком наконец встречаются? Разлука совершенно не длинная, но бьёт под дых. Выбивает воздух из лёгких, оставляя след на коже. Будет ли Чонгук наказывать за неповиновение? Тэхён тяжело вздыхает. Он возвращается в выделенную спальню вместе с бутылкой воды и падает на кровать. Закрывает глаза, не веря, что получится уснуть, но, в противовес мыслям, отключается моментально. И в следующий раз пробуждение провоцирует будильник. Не слишком ранние девять утра. За окном уже суетятся люди — кажется, у Ханыль есть свой садовник, — а за пределами комнаты слышится тихий топот маленьких ножек по полу. Кажется, Тэхён не закрыл дверь до конца. Кажется-кажется-кажется… Ему всё это кажется, или он на самом деле бросил Чонгука, потому что другого варианта удержать их отношения не было? Тэхён неверяще хмыкает. У них такая неправильная, совершенно безумная связь, что это должно пугать, но по какой-то иррациональной причине возбуждает. Простая мысль — Чонгук не знает где он и боится — наполняет силами двигаться вперёд. Тэхён моется и неторопливо собирается. У него впереди томительно долгие два дня без Чонгука. Без его взгляда, рук, голоса. Без возможности ощутить распирающий изнутри член. Чёрт, да Тэхён привык к частому сексу, и столь вынужденная пауза угнетает. Отогнав ненужные мысли, он спускается на кухню, с которой, по ощущениям, ушёл совсем недавно. — Доброе утро, Тэхён-щи, — Минсок тепло улыбается, здороваясь, — будете завтракать? Хина приготовила. Тэхён бросает взгляд на стоящую неподалёку девушку, невольно замечая, что её юбка горничной смята. Это не должно быть важным, но в голове всплывают слова Ханыль: «он тоже мне верен». Верен ли? Встряхнув головой и не желая лезть в чужие семейные отношения, он спокойно отказывается: — Лучше я сразу поеду в поместье. Думаю, там появится и повод, и компания для еды. — Вы правы, — Минсок как болванчик покачивает головой, — ключи можете взять в гараже. На каждом есть брелок под цвет машины. Ханыль не ограничивала вас в выборе, насколько я знаю? — Тэхён согласно мычит. — Но если вас интересуют машины, которые не знакомы Чонгуку, то это красные, синие и жёлтые оттенки. Там есть и обычные чёрные, но, боюсь, ему могут быть знакомы номера. Тэхён удивлённо приподнимает бровь в ответ на такую подробную инструкцию. Нет, он знает, что клан Чон совсем не бедный, но машины, разделённые по цвету? Они что, не повторяются? Охваченный любопытством, не желая тратить время на пустые разговоры с Минсоком, Тэхён, следуя указанию по поводу направления, двигается в гараж. Он поражённо замирает. Да это не гараж, а какая-то стоянка, честное слово. Тэхён с ходу видит десять разных не только по цвету, но и по маркам машин. Все они выглядят уникально. Некоторые совсем простенькие, но большая часть откровенно дорогие. В такие даже садиться страшно: вдруг повредит? По правую руку находится карта гаража — огромная пробковая доска, где есть схема пространства. Каждая машина подписана, и напротив неё висит связка ключей. Не заблудиться. Подумав, он выбирает самый яркий красный цвет. Даже если так случится и Тэхён проедет мимо Чонгука, то в столь броской машине водитель практически не заметен. Всё внимание прикуёт редкая тачка. Сама ситуация маловероятная, конечно. Раз Чонгук не связался ни с кем из клана, значит, он и не рассматривает вариант, при котором Тэхён прячется под носом. В следующий раз такое не прокатит, но он что-то придумает. — В следующий раз, — хмыкает Тэхён, понимая, что да — следующий раз будет. Сейчас Чонгук получит сильную эмоциональную встряску, и она даст им время побыть в тишине и покое, но потом опять наступит рутина. Рутина им противопоказана. Тэхён садится в машину, заводит мотор, наслаждаясь раскатистым урчанием, и настраивает навигатор в сторону поместья клана Чон. Там его уже ждут.

─────◉─────

Распорядок дня господина Ёчжуна расписан по минутам и, несмотря на то, что он нашёл возможность лично встретить Тэхёна, уделить ему время сейчас не предоставляется реальным. — Поговорим за ужином, — говорит господин Чон, крепко пожимая руку, — пока рекомендую прогуляться. У нас большая земля: есть лошади, виноградники и даже небольшое озеро, пусть и созданное искусственно. В прошлый раз ты уехал слишком поспешно и не успел осмотреться. Тэхён открывает и захлопывает рот, не зная, что сказать. От него словно не ждут даже благодарности. Оставляют перед входом в поместье и исчезают в глубине дома. Это такая фамильная черта, что ли? Нервно хохотнув, Тэхён пытается придумать себе занятие. Лошади звучит довольно любопытно, вот только в костюме на них не покатаешься, а запасную одежду он не брал. — Возьми что-то из вашей с Гу комнаты, — звучит откуда-то сверху, и, подняв голову, Тэхён замечает выглядывающего из окна Юхёна. Тот уже явно навеселе — затягивается какой-то самокруткой, а волосы не видели расчёски не один день. — Ты же подумал о лошадях? — Да. — Понимаю, — Юхён хихикает, — все, кто о них слышит, сразу же хочет прокатиться. Я составлю тебе компанию. Помнишь, где ночевал в прошлый раз? Тэхён помнит. А ещё помнит, где располагается гардероб, и довольно быстро подбирает себе одежду. Застёгивая на пуговицы рубашку, он ловит себя на странном ощущении: разве это нормально — развлекаться, пока Чонгук сходит с ума? Тэхён будет кататься на лошади и болтать с его братом, пока самый младший из Чонов прочёсывает город в поиске следа. Нет сомнений, что жажда вернуть своё берёт верх. До конюшен Тэхён добирается с подсказок персонала, совершенно не зная, где его встретит Юхён. Тот, что совсем неудивительно, оказывается рядом с конюхом. Болтает какую-то ерунду и очень, прямо-таки неестественно сильно радуется, когда видит подходящего к ним Тэхёна. — Я думал встретить тебя на лошади у выхода из дома, а ты добрался сам! Вот это я понимаю навык приспосабливаться к любым обстоятельствам, — Юхён хлопает ладонью по корпусу одной из кобыл. — Знакомься, это Игла, а для тебя я попросил запрячь Тень. Хорошо седлаешь? — Да. Отец отдал меня на уроки конной езды в пятнадцать. — Ахуенно, — Юхён без колебаний заскакивает на Иглу и подталкивает её пятками двигаться вперёд. С небольшой заминкой Тэхён повторяет. Вид сверху просто невероятный. Он понимал, что территория у поместья огромная, но не представлял насколько. Красиво ухоженные поля, граничащие с лесом, виднеющиеся вдалеке виноградники и маленький — с такого расстояния со спичечный коробок — дом, из которого валит густой дым. Если не думать о том, что они всё ещё находятся в Сеуле, то кажется, что Тэхён попал в какую-то деревеньку. Возможно, итальянскую. — Осторожно посмотрел, как там Чонгук, — без предисловий начинает Юхён, — рассказать? — Не откажусь. — Суетится, — Юхён смакует каждый звук, делясь информацией, — проверил уже квартиры всех твоих дружков, посетил каждый уголок, где вы гуляли, и вернулся домой. Такой он забавный, конечно. — Забавный? — Тэхён склоняет голову набок, пытаясь осознать своё отношение к услышанному. Чонгук суетится. Ищет его. Но о чём думает? — Посуди сам, — они сворачивают с протоптанной тропинки куда-то в сторону и пересекают поле. Куда они двигаются? — Чонгук потратил всю свою жизнь, не считая малолетства, на то, чтобы стать идеальным преследователем. Он знал о своих игрушках всё вплоть до того, какой зубной пастой они пользуются, но, потеряв тебя… он тыкается как младенец. Уверен, проверь он хотя бы свои звонки, то нашёл бы тот, твой к Ханыль, и его пазл сложился бы. Сделал ли он это? Нет. Сделает? Не-а. Глупый младший братец. Тэхён не считает это глупостью, но в спор не вступает. В сущности, можно сделать вывод, что проблема Чонгука в его доверии. Это приятно согревает сердце. Только не станет ли оно подорванным после побега? В голове мелькает мысль закончить всё здесь и сейчас, ведь по сути он добился желаемого, но… нет. Нет. Раз он начал, то необходимо довести всё до конца. Заставить Чонгука задуматься о своих приоритетах и, как бы нелепо это ни звучало, поведении. Возможно, Тэхён вкладывает неправильные и слишком высокие ожидания в свою маленькую манипуляцию, но он продолжит. Стиснув поводья, он подталкивает кобылу двигаться быстрее. Юхён с удивлённым вскриком быстро нагоняет. Они тратят первую половину дня на прогулку. Болтовню о всяких пустяках и детстве Чонгука. Так Тэхён узнает, что тот был тихим с рождения и почти не плакал. Поздно дал отлучить себя от материнского молока и первые лет пять практически не выходил из дома. Он не был трусливым, но словно не заинтересованным изучать мир. Всё изменилось в день, когда приблудная кошка родила на пороге котят, а потом умерла. — Он не испугался смерти, понимаешь, — затягиваясь, рассуждает Юхён, — и его не интересовали котята. Чонгук, не знаю, удивился тому, что жизнь конечна, и это стало каким-то триггером, который подтолкнул его перестать сидеть дома. Интересно, насколько это нормально? «Абсолютно ненормально», — хочет ответить Тэхён, но переводит тему. Юхён оказывается кладезем разношёрстной информации обо всех в семье. Он, как заядлая сплетница, собирает любые слушки и, получив охочие до них уши, с радостью рассказывает всё. Не всё Тэхёну интересно, но он вежливо поддерживает разговор. Единственный, о ком Юхён не говорит, так это о себе. Прямые вопросы игнорирует, со смешком переключается обратно на Чонгука, чуя, что это намного сильнее интересует Тэхёна, но потом вновь скатывается на семейные байки. И так по кругу, пока они не возвращаются в поместье для обеда. Компанию им никто не составляет, и остаток дня проходит абсолютно в том же темпе. Они меняют лошадей на небольшую машинку, похожую на ту, которую используют на поле для гольфа, и катаются в другую от конюшен сторону. Одного дня точно не хватит, чтобы исследовать тут всё. Они не добираются даже до озера. Тэхён, что удивительно, не чувствует себя вымотавшимся, и определённо благодарен Юхёну за компанию, потому что иначе он бы просто погряз в мыслях о Чонгуке. Заперся внутри воспоминаний, как в клетке, и не знал бы, как выбраться. — Тэхён, — низкий голос господина Чона привлекает внимание Тэхёна, когда он думает пойти обратно в их с Чонгуком комнату и начать готовиться ко сну. Планы явно отменяются, хотя на часах уже начало одиннадцатого. — Прошу прощения, что отсутствовал на ужине, переговоры несколько затянулись, но мне всё же хочется обсудить с тобой один важный момент. — Конечно, — Тэхён послушно следует за Ёчжуном, перебирая в голове варианты их диалога. В том, что тема — Чонгук, можно даже не сомневаться, но в ней очень много граней. Будут ли его расспрашивать о мотиве ухода или же проницательно посмотрят и скажут какое-то отцовское напутствие? Их прошлый и первый разговор тоже прошёл ночью. Словно это единственное время, когда можно поднимать личные вопросы. Тэхён бросает невольный взгляд на улицу, пока они идут по коридору в сторону кабинета господина Чона. Луна, едва скрытая облаками, любопытно осматривает землю под собой. Её можно понять: с высоты всё кажется иным. — Присаживайся, — Ёчжун показывает на стул перед столом, а сам занимает место по другую сторону, опускаясь в кресло. — Я слежу за Чонгуком и, должен сказать, мне нравится то, что я вижу. — И что вы видите? — Привязанность, — господин Чон достаёт чёрную папку из стола, явно предназначенную Тэхёну, но не протягивает её. Он говорит: — Это редкое чувство в нашей семье, но если уж кто-то из Чонов его ощутил, то никогда больше не посмотрит на другого. Мы собственники в самом сложном смысле этого слова, Тэхён. Это ощущается. В каждом прикосновении, взгляде и потребности обладать. Тэхён уверен, что Чонгук по большей части себя ещё сдерживает, останавливаясь на самых опасных поворотах, но как только он ощутит полную власть в своих руках… Ну что же. Именно по этой причине Тэхён ушёл, чтобы показать, что будет, если давить неосторожно. — Думаю, ты уже понял, что жизнь с Чонгуком не будет лёгкой, — господин Чон постукивает пальцами по столу и не сводит тёмного пронзительного взгляда с Тэхёна. — Если тебя интересует некая влюблённая воздушность, возможность уйти в любой момент и свобода без каких-либо рамок, это не к нам. — Я знаю. — Ты должен понимать, на что идёшь, — Ёчжун слышит, но не обращает внимания на слова Тэхёна, продолжая мысль. Его голос становится стальным и серьёзным, провоцирующим сесть ровнее и распрямить плечи. — Ты станешь его собственностью, Тэхён, и никогда не сможешь уйти. Чонгук не позволит. — Я уже не могу уйти, — со смешком отвечает Тэхён, — разве вы не видите? Я сделал всё, чтобы Чонгук принадлежал мне. Господин Чон смеряет его задумчивым взглядом. Таким, какой иногда появляется у Чонгука. Не просто расчётливый, а просчитывающий на несколько шагов наперёд, что же будет. С уверенностью можно заявлять, что там прокручиваются десятки «а что, если» до тех пор, пока варианты не начнут повторяться. Тэхён только расслабляется. Он позволяет себе легко улыбнуться и склонить голову набок, поправив мешающую прядку волос. Неплохо бы подстричься, но с такой длиной Чонгуку куда удобней стягивать их в кулак, натягивая шею до удовлетворяющего изгиба. Когда тишина кажется затянувшейся, господин Чон равнодушно роняет: — Вижу. Он проскальзывает пальцами по краю папки, а потом протягивает её Тэхёну со словами: — Это твой брачный контракт, если ты согласишься стать частью клана. Красным отмечены пункты, которые не будут меняться, жёлтым — то, что можно обсудить, а зелёным — то, что можно убрать или переформулировать без потери смысла. Ты мне нравишься, Тэхён, и я буду рад, если ты станешь частью семьи. Рука почти не дрожит, когда Тэхён забирает папку. Он предполагал, что так будет, и даже рассчитывал, что всё случится после «побега», но не ожидал, что ему дадут возможность прочитать контракт до официального предложения о… замужестве. Это дико звучит даже в голове. В Корее всё ещё официально не приняты однополые отношения, но есть несколько поправок, которые допускают браки двух мужчин. Влияние клана Чон должно быть воистину огромным. — Спокойной ночи, господин Чон. — Спокойной, Тэхён. Когда Тэхён покидает кабинет, у него не возникает и мысли, что он совершает ошибку. Всё происходит так, как должно.

─────◉─────

Воскресенье проходит в томительном ожидании с нотками скуки. В этот день Юхён не составляет ему компанию, поэтому мысли начинают крутиться вокруг Чонгука. Как он? О чём думает? Стоит, ходит по квартире или лежит? А может, его вообще нет дома, и он продолжает искать Тэхёна, рыская по Сеулу? Если прикрыть глаза, то можно представить тёмный силуэт, недовольно проверяющий каждую улицу. Тэхён знает, как подключиться к их системе видеонаблюдения, но не хочет рисковать, потому что заметить чужое присутствие слишком легко, а ему жизненно необходимо разделить их. Только вот… Почему он не подумал, что тревожная потребность быть вместе присуща им обоим? Ночью Тэхёна накрывают кошмары, утягивающие куда-то на дно, облепляющие скользкими руками и донимающие непрекращающейся нервной дрожью. Днём, уставший и не выспавшийся, он старается просто не думать. Получается хорошо, если рядом есть хоть один человек, способный вовлечь в разговор. Сейчас такого нет. И вот что ему делать? Продолжать лежать, смотреть в потолок и старательно не замечать, как болезненно сжимается сердце в груди, или выйти из комнаты? Можно прогуляться по двору. Можно встретить несколько кошек и погладить их. Можно опять прокатиться на лошади. А можно вжаться лицом в подушку Чонгука и попытаться уловить ускользающий запах любимого тела. Надеть его вещи, укрыться его одеялом и представить, что он рядом. Обнимает со спины, жмётся грубым поцелуем к шее. Кусает. Оставляет собственническую метку, а потом властно стягивает штаны с бельём, чтобы толкнуться в готовую задницу. Чёрт. Тэхён возбуждается слишком быстро. Это не плохо, но определённо разочаровывающе, потому что с момента, как они начали ебаться, фантазий недостаточно. Нужны руки. Нужен член. Нужно присутствие. Тэхён отчаянно скулит в подушку, сжимая ладонью полутвёрдый ствол. Сейчас бы ощутить сжимающиеся на шее ладони и отчаянно пытаться сделать хоть один глоток воздуха, а потом кричать от глубоких беспощадных толчков. Но этого не будет до самого вечера. Раздражённо фыркнув, Тэхён поднимается с кровати, решая всё же пройтись. Изучить дом изнутри. Только сначала следует смыть возбуждение, переодеться, а уже потом выходить из комнаты.

─────◉─────

Оранжерея на самом верхнем этаже поражает своими масштабами. Тэхён с трепетом смотрит на растительность за стеклом и видит тонкий женский силуэт. Мать Чонгука? Вероятно, да. Тревожить её кажется бестактным, и он уже планирует развернуться и уйти, как видит поднятый взгляд и медленный, словно не до конца уверенный, жест с предложением зайти. Поколебавшись, Тэхён подчиняется. Для него становится естественным выполнять всё, что говорят члены семьи Чон. Он прочитал брачный контракт и нашёл его приемлемым. Условия могли быть куда жёстче, но всё крутится вокруг верности. Уж в том, что Тэхён не будет изменять, он не сомневается. Попробовав один раз на вкус силу Чонгука, понимаешь, что другого такого не найти. Уверенного. Одержимого. Тэхён проходит небольшой коридор из цветов, пока не доходит до столика с двумя стульями. На одном сидит госпожа Ёна — она вяжет, мерно считая петли, — а второй, видимо, предназначен для посетителя. Именно на него Тэхён и садится. Он смотрит на уже разлитый по чашкам чай и, чуть дрогнув пальцами, обхватывает керамическое ушко. Делает два глотка, после чего звучит: — Ты славный. Взгляд больше не поднимается, их глаза не пересекаются, и, честно говоря, Тэхён теряется в том, как должен себя вести. Разговаривать или просто слушать? Поблагодарить или начать спорить? Он не особо славный, на самом деле. Славные люди не кончают, когда их душат. Славные люди не качают своих возлюбленных на эмоциональных качелях и не качаются на них сами. — Ты правильно поступаешь, — продолжает госпожа Ёна ещё после двух глотков чая Тэхёном, — Гуки порой заигрывается. Он такой непоседливый ребёнок… вечно норовит сломать очередную игрушку, а потом расстраивается, что та оказалась хрупкой. Но ты крепкий. Сильный. Славный, да. — Почему вы так думаете? — рвётся наружу вопрос. Тэхён хочет прям сразу прикусить себе язык, потому что госпожа Ёна перестаёт вязать. Не откладывает спицы, но замирает. Раздумывает над ответом? Пытается понять, как сказать, чтобы не обидеть? Сложно поверить, что чувство такта присуще этой семье. — Потому что ты тут, а Гуки — нет, — ритмичное движение спиц возобновляется. — Я знаю, что он тебя ищет. Хочет вернуть. Ты хочешь вернуться? — Да. — Вот и ответ, — госпожа Ёна хихикает, впервые проявляя что-то человечное, — хрупкие игрушки бегут, а сильные манят за собой. Посиди со мной до темноты, Тэхён. Тебе же нужна компания. Тэхён вздрагивает от её слов. Откуда она знает? Чувствует? Или же… неявное откровение накрывает с головой. Разве она не такая же, как он? Игрушка для своего мужа, которая осталась, потому что «сильная», потому что смогла найти правильный подход и родить четверых детей. Между ними куда больше общего, чем кажется на первый взгляд. — А что сделали вы? — вопрос звучит на грани слышимости — настолько тихо, чтобы при отсутствии желания отвечать госпожа Ёна могла невозмутимо продолжить считать петли. Тэхён и не ждёт ответа, на самом деле. Это лишь его скромное любопытство, которое никто не обязан удовлетворять, но при мыслях о схожести Чонгука с отцом становится весело. Остальные братья не такие. Да, они тоже довольно… специфичные, но без настолько сомнительных наклонностей. Хотя вот то, как Ханыль активно включилась в игру, показывает, что её останавливает лишь очередная беременность. Кто знает, что она делала бы, не будь занята детьми. — Убила, — когда звучит ответ, Тэхён не сразу осознаёт, о чём говорит госпожа Ёна, — он следил за моей подругой. Она была блеклая и не особо интересная, но чем-то определённо приглянувшаяся Чжуну. Это только потом я осознала, что он выманивал меня. — Вы убили свою подругу? — Да, — Ёна вновь поднимает взгляд, и в её глазах плещется лукавая усмешка, — потому что она мне мешала. И… это показало Чжуну, что несмотря ни на что я буду выбирать его. И выбираю до сих пор. Дрожь пробирает Тэхёна до самых костей. Ему сложно представить ситуацию, при которой он убьёт хоть кого-то ради Чонгука. Зарекаться не стоит, но… глядя в глаза Ёны, он уверен, что это не оправдать состоянием аффекта или несчастным случаем. Нет. Она действовала расчётливо и целенаправленно. Убивала, выбирая. Поразительно. Поразительно то, насколько эта семья безумна. — Когда ты будешь стоять перед выбором, то у тебя не будет сомнений, — правильно прочитав его смятение, говорит Ёна, — и потом тоже не будет, потому что ты осознаешь, что всё сделал правильно. Ёна продолжает вязать, и в том, как она считает петли, Тэхён отчётливо слышит обратный отсчёт. Но до чего?

─────◉─────

— Твоя куколка в поместье. Приезжай и забери его, Чонгук. Господин Ёчжун сбрасывает вызов и внимательно смотрит на Тэхёна. В его взгляде нет какого-то конкретного ожидания, но присутствует любопытство. Спокойное такое, утешающее. Хотелось бы, чтобы в глазах читалось «всё будет хорошо», но в реальности они оба не знают, как отреагирует Чонгук. Набросится с обвинениями или объятьями? Будет душить или целовать? Ударит или?.. — Дай ему то, чего он хочет, — перед Тэхёном опускают коробочку с помолвочными кольцами. На внутренней стороне видна гравировка, присущая клану Чон. Интересно, это те же кольца, которые когда-то украшали пальцы Ёны и Ёчжуна? Тэхён нервно смеётся, поднимая раскрытую коробочку. Рассматривает её, изучает детали, а потом резко захлопывает крышку. И этот громкий звук ставит точку в их финале. Именно таком, какой они оба хотят — тут можно не сомневаться. Счастливый, но по их, безумным, правилам. Получив всё, что было нужно, Тэхён выходит из кабинета где-то за пять минут до предположительного прибытия Чонгука. Спускается по ступенькам на первый этаж и распахивает парадную дверь. Он невольно смотрит на часы, считая секунды до момента встречи, и не боится. В теле не звенит усталость, в голове нет роя вопросов. Он спокоен настолько, насколько может быть спокоен человек, дразнящий дикого, неприрученного зверя. Когда ворота открываются, пропуская машину, Тэхён подбирается. Сжимает в ладони коробочку — стискивает до боли, до немеющих пальцев, — и разжимает, когда Чонгук буквально выпрыгивает на подстриженную лужайку, безошибочно находя Тэхёна в этом полумраке. Он не бежит, но и не медлит. Идёт спокойно, ровно, контролируя каждый шаг, но злым не выглядит. Что он скажет? Как скажет? Тэхён до боли стискивает зубы, желая, чтобы этот момент уже закончился и наоборот — никогда не заканчивался. Расстояние между ними неумолимо сокращается, пока Чонгук не останавливается. Близко. Так же близко, как и раньше. Одно дыхание на двоих. Одна судьба. Одна жизнь и смерть. — Я люблю тебя, — звучит разбито и сломлено, — мне плохо без тебя. Тэхён не может выдавить из себя хоть какой-то ответ, поэтому просто поднимает руку Чонгука и, нащупав безымянный палец, с небольшой заминкой надевает кольцо. Оно скользит как влитое, идеально обхватывая кожу и застывая так, словно всегда там было. Он протягивает коробочку и уже свою ладонь, ожидая ответного жеста. — Да, — Чонгук с усмешкой заканчивает обмен кольцами, — нелепо, что это делаешь ты, используя клановые кольца. — Нелепо то, что ты меня так и не нашёл. Тэхён ждёт, что Чонгука это уязвит, может, оттолкнёт, но тот только покачивает головой из стороны в сторону, а потом целует. Грубо и страстно. Так, как умеет только он.

— конец третьего акта —