Blade-Man

      Эти несколько дней прошли почти что незаметно: что Томас, что его друзья здорово проводили время вместе и Ривервуда потихоньку начинало отпускать гнетущее чувство вины, от которого он так сильно старался отвлечься. Однако всё это время он и подозревать не мог, какая опасность его поджидала в виде навязчивой поклоннице, что может и не контактировала с ним напрямую, но буквально текла от одного лишь его взгляда в её сторону и его спокойного, низкого дыхания. Эмили вслушивалась буквально в каждый воспроизводимый им звук на уроках, когда они были погружены в тишину, следила на ним на переменах и мечтала о том самом дне, когда она наконец будет готова воплотить свои мысли в реальность. Для неё Томас стал уже чуть ли не всей вселенной и кажется и без того хрупкая психика катилась ещё дальше по наклонной, отчего Смит стала одержима Ривервудом. Томас не раз ловил себя на мысли, что за ним кто-то следит и пару раз он даже успевал завидеть чью-то прячущуюся макушку, правда особого значения этому он не придавал, списывая на «показалось». Чем дальше это продолжалось, тем больше Ривервуд ощущал себя параноиком и ему становилось не по себе. Это уже не дело, за ним кто-то откровенно сталкерит, и кто знает, что этот чудик может ещё вытворить в будущем. Ох, если бы он только знал, что Эмили успела сделать за эти несколько дней – у него бы дыбом волосы встали! Друзья всячески старались успокоить юношу, но честно, они особо не помогали. Томас уже возжелал поймать этого придурка и поколотить его, только сколько бы он не пытался, у него это не выходило: Эмили всегда успевала сбежать или перепрятаться, даже если она находилась в непосредственной близости к самому Ривервуду. Комната Эмили была красивой: сиренево-фиолетовые гладкие обои, прелестный белый коврик, такого же цвета шторки и уютная двухместная кровать с множеством мягких игрушек, будто здесь спит маленькая принцесса. Раздвижная дверь, ведущая в гардероб, завешанный всяческим красивым шмотьем, а также стоящий в углу стол с компьютером и зеркальцем, в которое прямо сейчас и смотрела Эмили. Казалось бы, милая и уютная комнатушка, в какой ты чувствуешь себя в полной безопасности и спокойствии. Но всё портила одна деталь, если её можно так охарактеризовать. Стены были завешаны фотографиями Томаса, сделанными исподтишка. Многие из них смазаны и трудно понять, что там, однако самая лучшая и самая симпатичная располагалась посередине, где можно увидеть лицо Томаса. Такое без эмоций и спокойное. Если бы Ривервуд увидел это вживую, то он глазам не поверил. И хотелось бы ему верить, что она лишь смотрит на эти фотографии, а не вытворяет чего похуже, пялясь на них своими безумными глазами. Эмили сидела на стуле, напевала какую-то красивенькую мелодию своим прелестно-милым голоском и вместе с тем расчесывала волосы, глядя на себя в зеркальце. Она должна выглядеть идеально, её этому мать учила. Тем более, сегодня знаменательный день – день, когда Эмили наконец воплотит все свои идеи в жизнь и наконец заполучит Томаса раз и навсегда, отобрав юношу у его друзей и всего мира. Закончив с своей и без того чертовски красивой внешностью, она встала со стула и накинув на себя синий пиджачок с эмблемой на левой стороне груди, тут же подошла к той самой идеальной фотографии Томаса. Она глядела на него своими широко раскрытыми глазами, восхищаясь им и его внешностью. — Сегодня ты станешь моим, Томми, – прошептала она, чутка наклонив голову. – Ты не сможешь от меня сбежать, мы будем всегда вместе… всегда. Высунув свой рдяный склизкий язычок, она прижала его к низу прикрепленной канцелярской кнопкой фотографии, после чего провела им до самой верхушки, оставляя слюнявый след на всём Ривервуде. Подобная картина возбудила девушку, но времени у неё на удовлетворение собственных желаний не было, школа вот-вот начнется и ей уже скоро выходить. Но пред этим стоило бы попрощаться с любимыми родителями. Взяв свой ванильно-розовый рюкзачок и закинув его к себе за спину, она вприпрыжку направилась прямо в подвал. Вонь, что там стояла, не передать словами: запашок уже продолжительно гниющих тел вместе сыростью протекающих труб сделали своё дело. Спустившись по скрипящей деревянной лестнице вниз, Эмили с радостью увидела своих родителей, от коих уже оставались вонючие ошметки, над которыми кружилась орава голодных на запах мух. Предки девушки лежали в собственной засохшей луже крови с перекошенными от ужаса и боли лицами, расчлененные и выпотрошенные своей же дочерью, которой хотелось наиграться с их телами. У отца отсутствовала правая рука до локтя и обе ноги, а у матери вспорот живот и отрублена излюбленным топориком Эмили голова, покорно лежащая рядом со своей хозяйкой. Девушка приблизилась к родителям, после чего присела на корточки и с лучезарной улыбкой взглянула на них. — Мам, пап, сегодня я приведу к нам домой мальчика, – радостно произнесла Смит. – Он вам понравится! Он такой красивый, такой милый, прям что нужно! Я уверена, вы с ним поладите! Болтать с умершими родственниками для Эмили не нова, она частенько спускалась к родителям в подвал и подолгу разговаривала с ними, будто ощущая их присутствие рядом. Девушке нравился здешний запах, она даже находила его вкусным и сладковато-приторным, желая иметь одеколон с таким же великолепным ароматом, что сразит всех наповал. На самом деле такие действия Эмили по отношению к её родителям являются следствием детской травмы, ведь её предки далеко не самые лучшие люди, какие только бывают. Эмили помнила буквально каждую секунду своей жизни, потому эти ужасные дни она знает, как свои пять пальцев. Мать вечно давила на неё психологически, отчего у несчастной девушки и появилось много вредных привычек по типу того же перфекционизма. А отец наоборот, вечно избивал бедную дочь, оставляя на её спине мерзкие кровоточащие царапины. Если взглянуть на голое тело Эмили, у неё по-прежнему там будут жутчайшие шрамы, какие тот же Томас ещё никогда прежде не видел. Эмили вспоминала те дни уже не с непреодолимым страхом и паникой, а наоборот с обезумевшим смехом и широчайшей улыбкой от уха до уха. Она не видела в этом ничего плохого, наоборот даже с неким удовлетворением вспоминала, как по её нежной хрупкой кожице с громким треском ударялся армейский отцовский ремень. Как по её спинке текли теплые греющие струйки крови. Как всё тело пронизывала острая боль. Мазохизм – одно из последствий применений насилия по отношению к дочери, для Эмили стало не редкостью желание изрезать себя ножом и истечь кровью полностью. Частично она применяла это на практике, аккуратно прорезая свои ручки канцелярским ножиком, лишь бы только получить эти сладостные моменты вновь! Пожалуй, Эмили – это самый лучший пример человека, которого в психа превратили собственные ублюдки-родители. Из-за них же Смит и заключила контракт с Демоном Топора, в котором она нашла саму себя. У него тоже присутствовало непреодолимое желание убивать, однако он не был способен на это: охотники хорошенько постарались и чуть не убили адскую тварь, правда Демон Топора сумел спастись и сбежать. Они стали идеальными партнерами друг для друга, и главным же условием Демона было убийство невинных горожан. Только вот Эмили должна начать с тех уебков, которые почти что лишили жизни будущего сердца Смит. В тот самый день этих нескольких мужчин нашли жестоко выпотрошенными и расчленёнными, лежащими в мусорном баке неподалеку и пожираемыми бродячими псами. Смит получила того, чего желала – силу, ведь кровавую ярость она уже имела при себе. — С Томасом я стану по-настоящему счастлива. Гораздо больше, чем с вами, мама и папа… Встав во весь рост, она зашевелилась и пошла к лестнице наверх. Сегодня грядет нечто ужасное.

***

Рутинное предшкольное утро предзнаменовал неловкий случай, произошедший между Томасом и Виктором по глупости первого. Ривервуд, только-только проснувшись, первым же делом направился в ванную комнату, дабы умыться и привести себя в порядок, ведь ходить как зомби или гот ему не сильно хотелось – особенно при Юте, которая найдет сто и одну шутку на эту тему. Заразительно прозевав и как-то завтыкав, Ривервуд пошлепал к земле обетованной и почему-то не услышал загадочные звуки с её стороны. Потому ухватившись за ручку и открыв дверь, Томас зашёл внутрь. Прямо туда, где сейчас стоял и намывался Виктор, что-то напевая себе под нос и поднимая тем самым себе настроение. Парни молча смотрели друг другу в лицо пару секунд, после чего Виктор заорал во всю глотку и покрываясь густым румянцем, закрыл собственное достоинство, ухватился за стоящий рядом бутылек шампуня, да как кинул этому извращенцу прямо в лоб. Прикрикнув «Пошёл вон, извращуга хренов!», Качевников тем самым приказал Ривервуду закрыть дверь и более не любоваться мужскими прелестями. Походу слова про гейскую порнуху накануне были совсем не шуткой. Стоя рядом с дверью с красными щеками от стыда, Томас тёр собственное лицо и волосы, думая, как бы ему извиниться перед другом. Конечно же он зашёл не нарочно, юноша опять-таки как-то завтыкал и не заметил, что ванная уже занята его соседом-певцом, который соизволил выйти из ванной через пару минут, с обмотанным белым полотенцем вокруг пояса. Ривервуд по-прежнему мог увидеть, как по его худощавому телу стекают капельки воды, на что он чуть не получил с кулака по роже, ведь сам того не подозревая опять начал пялиться куда не надо. Виктор смущенно скрестил руки, отвернувшись и закрыв глаза, на что Томас ещё гуще покраснел. — Бля, Вить, ну извини! – всплеснул он руками. – Я ж не специально к тебе зашёл, я вообще-то по девочкам! — Да-да, походу ты не шутил насчет гейского порно! – Качевников злобно стиснул зубы и хмуро посмотрел на Томаса. – Стучать надо, дебил! — Прости меня пожалуйста, я правда случайно, – юноша стыдливо почесал затылок, отведя взгляд в сторонку. – Могу я как-то загладить вину? — Не надо, забей просто, я не сержусь, – тот покачал головой и встал у стены. – Ты выглядишь уставшим, никак выспаться не можешь что ли? – заметив, что Томас уныло опустил голову вниз, Виктор приоткрыл рот и понял, в чем дело. – Не-е-е-т, только не говори, что тебе снова снилась… — Нэнси, – продолжил он за него. – Она мне каждый день снится с тех самых пор. — Оу… и как ты? На столь глупый вопрос Виктора Томас ответил без всяких слов. В его обычно весёлых глазах можно прочитать искреннюю, неподдельную и чертовски гнетущую печаль. Губы слегка подрагивали, словно Томас вот-вот разрыдается от внутренней агонии пожирающей вины, действующей как флюгер – то она есть, то её нет. Виктор и сам погрустнел, когда заметил друга таким. Он хотел что-то произнести, но слов подходящих не было, будто все вмиг испарились, когда наступила такая ситуация. Впрочем, Томас нашёл в себе силы успокоиться самому, всё же он не маленький мальчик уже. — Я хочу завтра посетить её могилу, – признался тот. – Скорее всего надолго уйду. — Постой, быть может я с тобой пойду? – Ривервуд непонимающе поднял взгляд. – Жертв Огнестрела обычно хоронят рядом, там будут мои родители. Мне бы тоже не мешало навестить их, так давай вместе отправимся туда? — Как хочешь? – юноша пожал плечами. Из-за мыслей о умершей сестре Томасу стало совсем уж плохо, на что Виктор вздохнул и безмолвно обнял его. Ривервуд не ожидал таких действий с его стороны, но и противиться он не стал, обняв его в ответ, хоть и не полностью прижимаясь к нему. Он чувствовал от Качевникова приятное, такое согревающее душу тепло. Виктор и вправду стал эдаким лекарством для Ривервуда, ведь несмотря на ворох проблем он как-то справлялся, и всё благодаря его соседу, который познакомил юношу с такими клёвыми ребятами и в целом сделал его жизнь куда лучше. — Всё будет хорошо, Томми. Ты лишь не держи всё в себе, ладно? – прошептал он, поглаживая друга по спине с целью успокоить. — Э-э, ладно? Но только прижиматься ко мне голым торсом и гладить по спине не стоило. В ответ на это Виктор широко раскрыл глаза и тут же отпрянул от Томаса, нелепо улыбаясь и почесывая затылок, пока его щёчки потихоньку багровели. Вспоминая его ответ на вопрос Найта, Ривервуд уже начинал сомневаться в гетеросексуальности его соседа, однако особого внимания он обращать не стал. Такая реакция Качевникова вызвала у Томаса хоть и слабую, но улыбку и кажется Виктор начал понимать, в каком направлении ему стоит двигаться, дабы поднять Ривервуду его гнилое настроение. — Слушай, я вот что заметил, а ты чего на Юту так в последнее время смотришь, как на еду? — Чего? – непонимающе переспросил юноша, приподняв одну бровь. — Ты болтаешь преимущественно с ней, как-то вечно лыбишься как дурак, когда смотришь на неё. Чувак, а ты случаем не втюрился в нашу красноглазую демоницу? – на милом личике Виктора отобразилась язвительная ухмылка, которая смогла вывести Томаса из себя. Щеки Томаса непроизвольно покраснели от вопроса Качевникова, пока грудь Ривервуда стало неприятно гореть от нахлынувших мыслей насчет девушки и эмоций. А ведь действительно, не влюбился ли юноша в Куппер случайно? Такое вполне было возможно, однако Томас начал быстро качать головой и отгонять всякую лишнюю мыслю в сторону, из-за чего Виктор залился смехом. Он гоготал может минуты две, после чего вытер слезинку с глаза и произнес: — Походу реально втюрился. — Замолкни, иначе я тебе пульт в срало запихну! – злобно прорычал Ривервуд, из-за чего Качевников ещё гуще стал ржать, будто услышал самую смешную шутку в мире. – Да хватит уже смеяться, ну правда же! — Ах-ха-ха, прости, – потихоньку начал успокаиваться тот. – Я просто… блин, ты бы себя со стороны видел! Красненький, как помидорка прям! Это очень даже мило, знаешь ли. — Я тебя сейчас на кусочки порублю, Качевников! – начал шипеть Томас, глухо похрустывая пальцами, словно готовясь надрать зад другу. – Очень смешно. Ну влюбился и влюбился, че дальше то? Конец света? — Да нет же, не воспринимай ты так остро это, – вдруг Виктора осенило. – Слу-у-у-у-шай, может я тебе организую пару минуток с ней наедине? Ну типо, сходить туда-сюда вместе, – парень потер два указательных пальца друг о друга, заманчиво глядя на юношу. – И там вы… — Никогда в жизни, – отрезал тот на полуслове, не желая дослушивать Качевникова. – Нет, и точка. Всё, закрыли тему. — Ага-ага, конечно, – хитро ухмыльнулся он. Естественно Виктор не собирался так просто отступать от цели – свести двух агрессивных додиков вместе, потому в его голове начал созревать какой-то план, что сделает жизнь Томасу и его подружане ещё лучше. Правда Качевников и представить не мог, к каким последствиям это может привести.

***

Виктор со своим невероятным айкью в миллион целых хрен десятых каким-то образом умудрился запудрить что Томасу, что Юте мозги и наплести двум голубкам, мол, их помощь потребовалась в библиотеке. Если Ривервуд крайне удивлялся озвученной новости, то Куппер чуть из окна не выпала от шока, ведь из-за её бунтарского характера её буквально все в школе сторонились и побаивались даже ручку попросить. Впрочем, девушка не противилась просьбе, тем более с ней пойдёт её любимая мишень для шуток – эмобойчик, реакция которого всегда вызывала у Юты густой и продолжительный смех. После уроков встретившись в коридоре, эти двое поздоровались посредством взаимного оскорбления и дружелюбного «привет», после чего вместе направились на второй этаж, где и покоилось книгохранилище, куда им нужно было попасть из-за сверхчеловеческого интеллекта их белоснежного товарища. По пути они разговорились: Юта активно жестикулировала и ведала о том, какая математичка шлюха подзаборная, раз поставила ей с её огромными мозгами двойку за сегодняшний урок. Томас решил не объяснять девушке, что размер не имеет значения, ведь это вызвало бы очередную порцию оскорбительных пошлых шуток в его сторону и Ривервуд даже прекрасно представлял, какой именно ассортимент его встретит с почестями. Потому юноша молча согласился, театрально кивнув и принявшись рассказывать свои невероятные истории на уроке литературы, где его нежданно-негаданно решили спросить по поводу прочтенной недавно книги, к которой Томас естественно и пальчика не приложил. Продолжался их мирный разговор с океаном мата недолго, ведь впереди замаячила одна весьма примечательная фигура, встреча с которой не сулила ничего хорошего. — О, Томас, вот ты где! – глаза девушки заблестели, будто она голодный ребенок который не ел несколько дней и наконец заметил вкуснейший деликатес на столе перед ним. – Я тебя искала. Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, ты же не против отвлечься буквально на минутку? Ривервуд занервничал: естественно, та самая странная девчонка вновь обратила на него внимание, так ещё и напрямую обратилась с желанием переговорить тет-а-тет! Правда в этот раз Смит выглядела как самая обыкновенная привлекательная девушка, с легкой милой улыбкой и успокаивающим взглядом, потому у той же Юты это не вызвало ни капельки сомнения. Она кажется терпеливо дожидалась ответа от своего объекта воздыхания, пока туповатый тот серьезно обдумывал, а стоит ли вообще соглашаться? Вдруг Эмили лишь надела маску притворного дружелюбия и как только они останутся наедине, она его пырнет заточкой и продаст какому-нибудь арабу на органы или куда похуже сдаст его за крупненькую сумму в гарем богатого шейха? Тысячи и два варианта промелькнули в пустой голове далеко не самого умного юноши, который в конечном итоге взглянул на Юту. Та лишь пожала плечами и буркнула что-то вроде: «Иди, но недолго», потому Ривервуду разве что оставалось глубоко вздохнуть и посмотреть в сторону хоть и красивой, но такой жуткой бабищи. — Э-э-э, – глупо протянул Томас, осмотрев всё помещение кроме своей одноклассницы, – ну пошли, думаю? — Пошли тогда в кабинет старой информатики, – девушка слабо кивнула вправо, в сторону обшарпанной двери будто с времен холокоста. – Там нас никто не подслушает и всё останется сугубо между нами, – как только Эмили закончила свою невероятную речь, она тут же скрылась за древним куском давно сдохшего дуба, на котором выцарапаны вульгарные высказывания разного вида тяжести. — Мне уже начинать волноваться? – с легкой ревнивостью и долей опаски спросила Юта, взглянув на обеспокоенного Томаса, который маленько пошатывался от нервозности. — Чуть что, валим отсюда к чертовой матери, – единственное, что сказал ей в ответ юноша, прежде чем кривыми неуверенными шагами направился в сторону старого кабинета информатики. Обстановка внутри была не лучше, чем в душевном состоянии Эмили: абсолютно аналогичный беспорядок, покрытый толстыми слоями пыли и обдуваемый слабым ветерком сквозь скважину в окне, которую не чинили лет десять. Помещение просторное, ведь основной сгусток дряхлых еле стоящих деревянных парт сдвинули к стенкам, к опустевшим и потерявшим всю макулатуру шкафам с треснувшим стеклом на дверцах. Развернуться здесь есть где, однако Томас по-прежнему ощущал себя сжато и не в своей тарелке. Быть может этому послужил напряженный накал и загадочно стоящая спереди Эмили, а может просто весь кабинет буквально давил на него своими стенками и отголосками давно утерянного прошлого. Смит прошла к окну с деревянной рамой и взглянула на гоняющих мяч на улице восьмиклассников, которые резво бегали и великолепно проводили время за любимой спортивной игрой. — С первого дня нашей встречи я не могла прекратить глядеть на тебя, Томас, – резко подала она голос, чем немного напугало юношу и заставила встрепенуться. – Каждый урок, каждую перемену, каждый твой поход домой. Когда ты уходил в спортзал, я проникала в мужскую раздевалку и обнюхивала твою школьную форму, рылась в твоем рюкзаке и мечтала, что ты обратишь на меня внимание, – наконец-то Ривервуд начал понимать, в чем обстоит вся ситуация: он оказался прав, это действительно Эмили всё это время следила за ним и потому Томас напрягся куда сильнее. Ещё бы, он стоит наедине с одержимой им сталкершей, как тут сохранять спокойствие? – Я ждала этот день больше, чем что-либо ещё. И наконец он настал… Томас, я люблю тебя. Сердце Ривервуда екнуло и отнюдь не от возникшей к девушке взаимной симпатии, а скорее от страха и не покидающего ощущения подступающей со всех сторон опасности: интуиция у Томаса была неплохо так развита и потому он подозревал, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Эмили неторопливо развернулась в его сторону и тогда юноша лицезрел возникшее на её лице неприкрытое волнение, будто бы Смит чего-то искренне побаивалась сейчас. Но резво покачав головой и отогнав всякую неуверенность, девушка решила озвучить то, что чуть не сразило Томаса наповал. — А ещё… с самого первого нашего дня я учуяла от тебя запашок, не свойственный ни людям, ни демонам, – глаза Ривервуда на лоб полезли от услышанного. – Немного покопав под тебя я поняла, что ты и есть тот самый Человек-Лезвие, что сумел дать бой моему кумиру Огнестрелу. И тогда я особенно стала ждать этого дня, когда я наконец смогу признаться тебе в своих чувствах и предложить кое-что… Сердце забилось чаще, Томаса начал одолевать непосильный никому страх и в крови отдало приятным чувством скачущего адреналина. Эмили осторожно приблизилась к своему возлюбленному и нежно обхватив его кисть двумя руками, она аккуратно приподняла её и прижала к своей пылающей груди. Девушка взглянула в лицо испуганного Ривервуда, готового чуть что выпрыгнуть окно лишь бы только сбежать от сумасшедшей фанатки, после чего принялась шептать: — Я такая же, как и ты, – от этого юноше стало ещё хуже, ведь узнать, что перед тобой обезумевший из-за своей любви гибрид, который куда сильнее обычного человека – та ещё новость. – Томас, зачем нам эта скучная жизнь, полная боли и уныния? Давай сбежим вместе ото всех проблем и покажем этому миру, кто мы такие? Давай омоем его кровью наших противников и проживем жизнь лишь вдвоем? Давай заставим всех нас бояться и молить о пощаде, чтобы мы не пришли к ним домой ночью и не перерезали им глотки? У нас будет всё: слава, могущество, море секса и любовь! Так давай же сбежим вместе и разорвем людей в клочья? — А ну отъебись от меня! – в ответ на её слова Томас бесцеремонно оттолкнул девушку в сторону, на что та взглянула на него ошарашенными глазами. Его голос срывался на агрессивный крик, который кажется ещё сильнее удивил Смит. – Ты совсем ебанутая? Омоем мир кровью? Разорвем людей в клочья? Да пошла ты нахуй, шизанутая! – он сделал шаг назад, приложив прижатые друг к другу указательный и средний палец к виску. – Может я и гибрид как ты, но в отличии от тебя я не поехавший уебок, возжелавший уничтожить человечество! Что с тобой вообще не так?! Не подходи ко мне больше, больная! – Ривервуд развернулся и собирался было уйти, как вдруг услышал тихий голос девушки. — Так вот значит как, – это вынудило его развернуться и с ужасом увидеть, как Эмили расстегивает пуговицы рубашки, дабы добраться до своей груди с торчащим мелким острием топора из него, напоминающим полукруг. – Тогда я стану с тобой одним целым, хочешь ты этого или нет… Не успел Томас что-либо предпринять, как вдруг промеж закатившихся глаз когда-то красивой девушки с кровавыми брызгами вырвалось острие топора, окрасив стены и пол в тухло-багровые металлически пахнущие капли. Дожидаться полного превращения Смит в гибридную форму Томас не стал и потому он решил принять впервые здравое решение за всю свою жизнь – развернуться и валить нахер отсюда, пока эта сумасшедшая перевоплощается в монстра. Чуть ли не ногой выбив дверь с петель, Ривервуд крича бросился прямо к испугавшейся подобного Юте. Однако сколько бы юноша не орал, что им нужно бежать, она стояла на месте, пока не послышались грузные шаги и чье-то тяжелое дыхание, вынудившее этих двух посмотреть в сторону старого кабинета информатики, откуда сейчас выходил демон. Эмили сильно преобразилась: всякая черта её привлекательности испарилась, оставляя лишь грубый рифленый металл в качестве её головы и шеи, пока промеж отсутствующих глаз прорезалось острие поблескивающего, покрытого алыми каплями топора. Её рот с длинным слизистым языком усеян острейшими клыками прямо как у Огнестрела и Томас мог поклясться, что такой пастью она запросто перегрызет его хрупкую глотку, если он будет оставаться в человеческой форме слишком долго. Из запястий с обеих сторон проступали длинные кольцеобразные лезвия, напоминающие собой больше секиру нежели что-то ещё: если она попадет такой хреновиной Ривервуду по голове, то он может точно прощаться с ней и всей своей недолгой жизнью. Правда секиры были весьма тяжеловатыми, потому Эмили стояла сгорбленно, с висящими вниз руками и чутка наклоненной головой, искоса глядя на убегающего из её лап юношу. — Срань господня, – тихо прошептал Томас, поворачиваясь в сторону не менее испуганной подруги. – Юта… беги… — Ч-что? – она кинула на него непонимающий и одновременно с этим до усрачки напуганный взгляд. – Я ж не брошу… — А ну вали нахуй отсюда! – уже прокричал юноша, отчего Куппер невольно сделала шаг назад. Развернувшись, девушка бросилась в бегство лишь бы сохранить собственную жизнь и не умереть от рук какой-то сумасшедшей бабы, решившей вдруг обратиться в демоническую форму. Она искренне переживала за Томаса, однако спорить сейчас с ним было бы глупо и потому она надеялась, что с её эмобоем всё будет в порядке, что он сумеет выкарабкаться из этой ситуации живым и не потеряет пару лишних конечностей. Лишь только Юта исчезла из виду, Ривервуд перевёл взгляд полный уже даже не страха, а злобы и ненависти на Эмили, потихоньку хватаясь за черную перчатку на левой руке с твердым намерением её снять. — Защищаешь эту шлюху, – прохрипела Смит. – Значит она дорога тебе? Хорошо… тогда я буду на твоих глазах поочередно отрубать ей по пальчику, а после приступлю к её кистям… локтям… рукам… я покажу тебе, что значит отказать мне и убежать в закат с какой-то шалавой! — Только через мой труп, – стянув перчатку и облачив торчащее промеж пальцев лезвие, Томас ухватился за него и напоследок взглянул на Человека-Топора, – сучка! Грозно зарычав словно освирепевший хищник, Эмили накинулась на свою добычу, предпринявшую попытку оказать сопротивление. Смит занесла правую руку и если бы Ривервуд не успел увернуться от режущего удара, то точно лишился своей руки. Отскочив в сторону, он оскалился и резким движением руки выдвинул лезвие, после чего из его головы вырвалось окровавленный клинок. Несмотря на желание прикончить Томаса, она с восхищением взглянула на его гибридную форму, слегка приоткрыв пасть и облизнувшись. — Вживую ты гораздо красивее, чем в моих мыслях, – отодвинув одну ногу назад, девушка приготовилась к очередной атаке. – Жду не дождусь, как я тебя сожру! Оттолкнувшись, Эмили прыгнула словно ангел с выставленными руками по бокам, и лишь только она стала ближе к Томасу, как выставила свои секиры намереваясь отрубить ему руки по плечи. Быстро сообразив, Ривервуд выставил их таким образом, что его лезвия с противным скрежетом блокировали её оружие и тогда девушка начала прилагать все усилия, дабы сдвинуть юношу с места. Их головы разделяли каких-то пятьдесят сантиметров, и они глядели друг на другу, трясясь и пытаясь столкнуть оппонента. К своему ужасу Томас заметил, что Эмили куда сильнее чем он, ведь она побеждала его в этом бою. Приходилось молниеносно думать: на кону не только жизнь Ривервуда, но и Юты с его друзьями. Он верил словам и угрозам Смит, потому ему жизненно необходимо одолеть сумасшедшую. Сделав круговые движения руками и тем самым скинув с них топоры Эмили, Томас с разворота заехал девушке ногой в живот, отчего та не отрывая подошвы от пола отъехала на метр назад. Встав в боевую стойку, Томас закричал и побежал на неё. Это вызвало у Смит приступ смеха, и она игриво выставила руки по бокам, будто собираясь его обнять. Прыгнув, Ривервуд вновь выставил ногу и со всей силы вмазал ей по груди девушки. Да так, что та рухнула на пол с чертовски громким треском, оставляя под собой огромнейшую вмятину. Она взмахнула топор и чуть было не резанула юноше икры, но ему и в этот раз было повезло, ведь он успел отпрянуть в сторону. Только вот это было не всё, Эмили резко сделала подсечку и Томас начал падать вниз. В это время секира на правой руке Смит испарилась и схватив парня за воротник рубашки, она провернулась кругом и запульнула юношу как баскетбольный мяч в стенку. Пробив своей спиной бетонный фундамент, Томас рухнул на обломки и протяжно завыл от боли. Трясясь, он приподнял голову и видел, как Эмили медленно подходит к нему. Качаясь поднявшись и держась за вывихнутое плечо, Ривервуд болезненно вправил его, после чего заметил, как Эмили уже летит на него с выставленном топором. Он не успел миновать удара и от такого жесточайшего пролетел ещё несколько метров, пробив уже другую стену и упав на пол животом вниз. Уперев руки в кафель, он начал приподниматься: Томас видел десятки бегающих паникующих школьников, боящихся за свою жизнь и пытающихся спастись. Кто-то попрятался и затаился, кто-то удрал со всех ног отсюда. Один лишь Томас как дурак остается и сражается, прекрасно понимая свои шансы на успех. От правой грудины до левого бока живота тянулся жуткий кровавый парез, обильно кровоточащий и мерзко болящий. Ривервуд сумел всё же подняться, становясь в боевую стойку. — Как же ты жалко выглядишь, я ожидала куда больше, – злорадно произнесла Эмили. – Не волнуйся, когда я сожру тебя ты станешь гораздо сильнее и тогда нам точно будет всё не почем. — Оставь свои фетиши при себе, шлюха! – заорав на весь коридор, он вновь накинулся на Смит. Та лишь хмыкнула и приготовилась вновь унизить своего возлюбленного, но в этот раз он сумел её всё же удивить. Он увернулся от её режущего удара и отпрыгнув вправо, молниеносно пробил ей грудь своим лезвием, при этом замахиваясь свободной рукой и повторяя трюк Эмили, производя режущий рывок вниз. Его орудие оказалось настолько острым и заточенным, что юноше запросто удалось отсечь ей руку по локоть. У Эмили это вызвало незамедлительную, хоть и странную реакцию: в начале она вскрикнула, но её выкрик быстро перерос в сладко-стонущий звук. Похоже мазохизм дает о себе знать, ведь после этого Смит влюбленно посмотрела на опешившего Томаса. — Че за хуйня? – спросил Ривервуд. — Пожестче, Томми, – вдруг попросила она, вызывая у Томаса гримасу отвращения и громкое: — Фу нахуй! – он вырвал своё лезвие из её груди, что послужило для него ошибкой. Она резко произвела своим другим топором апперкот, ударяя прямиком в челюсть юноши так сильно, что он подлетел к потолку и шлёпнувшись об него, с громким треском упал обратно. Ривервуду понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и этим решила воспользоваться девушка, которая тут же подпрыгнула и мощно «воткнула» свои ноги в его грудную клетку, пробивая тем самым кафельный пол до первого этажа. Томас уже достаточно выдохся и потому лежал не шевелясь, ведь сил у него уже не оставалось. Расставив ножки по его бокам и тихонько съехав на коленки, Эмили села на живот обессиленного Ривервуда и посмотрела на его лицо. Плавно приблизившись к нему, она высунула свой слизистый красный язык и провела им по его металлическому личику, оставляя всё тот же слюнявый возбуждающий след как сегодня утром. — А может мне не сразу тебя сжирать, а предварительно поиграться с твоим тельцем? Прижав острие окровавленного топора к груди юноши, она медленно и с издевкой начала прорезать путь к его пупку, отчего тот сдавленно прокричал и начал вырываться из её хватки. Такая реакция позабавила Эмили и безумно захохотав, она вдруг замахнулась и со всей дури вонзила секиру в предплечье Томаса, отсекая его руку и тем самым мстя за то, что он вытворил с ней. Око за око, Ривервуд. Тоже самое она повторила и с его второй рукой, из-за чего Человек-Лезвие уже более не мог сражаться и был почти что бесполезен, особенно в бою против такого мощного противника, который кажется потерял голову от сладкого ощущения победы и осуществления собственной мечты. Когда Смит в очередной раз подняла руку с топором, ей вдруг по голове сильно ударили свинцовкой трубой, отчего девушка слетела с юноши и упала рядом. Еле как приподняв голову, Томас с ужасом заметил стоящую перед ним Юту, сжимающую в руках твердый осколок их канализационной системы, который девушка нашла в подвале школы. Она выглядела чертовски напуганной и вместе с тем озлобленной, ведь эта сучка посмела напасть на кумира Куппер и чуть ли не убить его, так сильно издеваясь над его телом! Томас хотел прокричать Юте, чтобы та бежала, но вдруг Эмили сбила её с ног посредством сильного удара стопой по ребрам, отчего Куппер отлетела в сторонку и прокатилась по полу как перекати-поле, выронив свинцовую трубу и закашляв от жутчайшей боли. — Ах ты сучка, посмела помешать мне и моему любимому развлекаться… за это я тебя на фарш порублю, прямо на его глазах! – Эмили медленно заковыляла в сторону Юты, как монстр из фильма ужасов. Куппер, заметив это, начала как можно скорее уползать от озверевшей маньячки, но сжатая боль вкупе с бессилием не позволяли ей подняться и убежать. Вот теперь-то Томас по-настоящему начал бояться, ведь он видел неподдельный страх на лице Юты и постепенно становящуюся всё ближе и ближе Эмили. Перед его глазами пролетела вся история его с Куппер дружбы: как он с ней познакомился, как их отношения развивались и как в конечном итоге Томас в неё влюбился. Он не желал видеть картину кровавой расправы над любимой, потому еле как поднявшись, Ривервуд начал копить в себе всю силу, что оставалась в нём. Крови постепенно становилось всё меньше и меньше и по сути время Томаса было на исходе. — Эй, мразота, – тихий голос Ривервуда вынудил Эмили обернуться назад, – я с тобой ещё не закончил! Секунда. Одна лишь секунда, когда вдруг Томас оказался рядом с Смит, с опущенной головой и максимально окровавленным лезвием на голове. Без рук, на одном колене. Эмили не успела опомниться, как её тело, срезанное диагональю начало съезжать вниз. С противным шмяком вначале упала верхняя его часть, а после и вторая. Ривервуд тяжело дышал: он и поверить не мог в то, что ему удалось одолеть безумную маньячку, хоть и когда его силы уже на исходе. Напоследок взглянув на дрожащую Юту, Томас хотел ей улыбнуться, но не мог. Он начал падать вниз, пока его бронированная голова начала плавиться и освобождать его настоящую. Последнее, что он услышал прежде чем отключиться от анемии – это удивленный и одновременно испуганный крик: — Томас!

***

Наконец Томас он начал неспешно просыпаться и приходить в себя спустя некоторое время после произошедшей стычки: сколько юноша точно пролежал в отключке, он не знал и потому для него всё произошло как по щелчку пальца. Ривервуд не чувствовал ничего, его тело более не пронизывала острая боль и создавалось стойкое впечатление, что Томаса накануне не рубили на кусочки и всё это ему лишь привиделось. И тем не менее, его поразила слабость, не позволяющая и шевельнуться толком, потому даже поднять руку для него было неимоверным трудом и казалось бы простая операция затягивалась на секунд тридцать. Еле разлепив глаза, Томас лицезрел бежевый потолок больничной палаты, куда его столь любезно уложили из-за тяжелых ранений, полученных в бою и где ему теперь предстояло отлежаться какое-то время, пока его состояние не вернется в норму. Воспоминания перемешались в голове юноши и потому ему было нелегко что-то вытащить из собственной памяти, однако он точно запомнил тот самый жутко-болезненный момент, где Эмили безумно хохоча отрубала ему руки. Скривившись, Томас вдруг расширил глаза и приложив все усилия таки сумел приподнять правую кисть вверх, чему был несказанно рад и одновременно с этим удивлен. В тот момент он уже представлял себе трудную жизнь безрукого и бесполезного инвалида, но сейчас обе его руки на месте! И слава Богу, хоть не придется Виктора просить ему дрочить, ведь его ладошки теперь на месте. На лицо непроизвольно натянулась слабая улыбка с облегченным вздохом, которая прервалась тихим голосом Мимикью, сидящего неподалеку и закинувшего ногу на ногу. — Потрясающая регенерация, не правда ли? – Ривервуд повернулся в его сторону и увидел, как Мимикью покорно ожидал его пробуждения. – Не удивляйся этому так сильно: я договорился и тебе сделали переливание, потому твои конечности срослись обратно. Тебе повезло, что у тебя четвертая положительная группа крови, – заметив непонимание на лице Томаса, Мимикью вздохнул и пояснил. – Это значит, что ты идеальный реципиент, – но и этого Ривервуд не понял, отчего Тихонов недовольно потер переносицу и пояснил уже во второй раз. – В общем, к тебе можно перелить любую группу крови и не случится резус-конфликта. — А-а, – устремив вновь взгляд на потолок, Томас негромко спросил. – Сколько я пробыл в отключке? — Семь часов, сорок две минуты, – ответил мужчина, посмотрев на наручные часы. — Что там насчет той ебанутой суки? – тот продолжил задавать вопросы. — Поймана. Острие топора было извлечено из её груди и потому она больше не способна переходить в свою гибридную форму. Можешь не беспокоиться насчет неё, опасности она более ни для кого не представляет. — Не сказать бы что я вообще беспокоюсь, – буркнул Ривервуд. — Знаешь, я сижу здесь не просто с целью навестить тебя, – после этих слов он почувствовал любопытный взгляд юноши на себе. – Ты слаб. Эмили запросто одолела тебя и обезвредила при помощи своих топоров, ты же не сумел ей ничего противопоставить. Если бы не та девчонка, ты сейчас предо мной не лежал и не выслушивал мои нотации. — Откуда ты всё это знаешь? – Томас задал вполне резонный вопрос, который Мимикью проигнорировал и продолжил. — Сам понимаешь, Огнестрела тебе не одолеть, если ты продолжишь в таком духе. Потому я нанял для тебя учителя – я знаю его столько, сколько знаю и себя самого: он превосходный охотник в отставке и с ним ты станешь гораздо сильнее. Твои тренировки начнутся уже завтра, а пока, – Тихонов медленно встал со стула. – Отдыхай, – он сделал пару шагов к двери, когда вдруг остановился и посмотрел через плечо назад. – И кстати. К тебе тут посетители нагрянули. — Посетители? — А ты как думаешь, болван? – вдруг послышался до боли знакомый голос Юты, которая и показалась в проеме открывшейся двери. – Мальчики, забегаем! Тихонов скрылся за фигурами парней, что обеспокоенно кинулись прямо к койке юноши и Виктор сразу же начал восхвалять всех известных ему Богов, благодаря их лишь за то, что Томас сумел уцелеть. Даже обычно хладнокровному Найту было не по себе и его лицо отображало ужас из-за случившегося с его другом, но и виду он старался особо не подавать. Юта держалась отстраненно, скрестив руки и как-то даже печально смотря на Томаса, который резко заулыбался как дурак и с слабостью в речи отвечал парням на их многочисленные вопросы. У девушки из головы никак не выходила картина того, что Ривервуд спас её чуть ли же не жертвуя собой в неравном бою с сильным противником. Трудно ответить точно, что Юта чувствовала в тот момент, но можно сказать однозначно – она восхищена его поступком. Особенно тем, что Томас и оказался Человеком-Лезвием, который ей так приглянулся после сражения с Огнестрелом. — Братан, ну ты мощь конечно! – восторженно произнес Виктор. – Накинуться на демона с одной лишь трубой это уметь надо! Мне бы не хватило мужества на это! — Э-э, да ничего такого ведь? – Ривервуд взглянул в сторону Юты, на что та ему кивнула. Похоже девушка соврала друзьям по поводу того, что юноша кинулся её защищать и его хорошенько отпиздил сумасшедший демон. — В следующий раз так не глупи, – спокойно сказал Найт, всё ещё обеспокоенно смотря на Томаса, отчего тот несказанно удивлялся. Всё время он чувствовал какой-то холод в свою сторону от Штайнера, но видимо и тому юноша небезразличен. – Хотя ты всё равно красава, раз решился защитить Юту ценой собственной жизни. — Выздоравливай, бро, – Качевников легонько потрепал его по плечу. – Ты нам здоровым нужен, без тебя будет как-то не то! — Вот-вот, – поддакнул Найт. – Как выйдешь из больнички – сразу идем к вам домой, будем отмечать твое геройство! — Юта, а ты чего молчишь? – Виктор взглянул в сторону отмалчивающейся Куппер. – Неужели ты не рада тому, что с твоим спасителем всё в порядке? — Как раз-таки рада, просто думаю, как вас придурков отсюда выдворить и остаться с ним наедине, – ответила девушка. – Может быть уже свалите хотя бы ненадолго? Мне надо перетереть с эмобоем по поводу его дебильного поступка. На её лице показалось такое знакомое и навязчивое ехидство, что парни грустно с примесью недовольства вздохнули, после чего пожелали Томасу удачи справиться с ней и покинули пределы палаты. Лишь только дверь закрылась, как прежние эмоции Юты испарились словно по щелчку пальца. Ривервуд до этого никогда раньше не видел Куппер такой. Её блестящие красные глаза потухли, брови слегка подрагивали, как и её манящие розовые губки: складывалось ощущение, что девушка вот-вот расплачется, но она достойно держала свои эмоции под уздой и не давала им выйти в свет. Кривыми шагами приблизившись к койке юноши, она рухнула на стул так, что тот чуть не упал вместе с ней и с неприятным скрежетом проехал чуть назад. Томас внимательно следил буквально за каждым её движением, не зная, что она собирается выкинуть. Однако это быстро прекратилось, ведь девушка заговорила. — Томми, я знаю, что ты Человек-Лезвие, – глаза Томаса полезли на лоб от услышанного, и он хотел было что-то ответить, как Юта не дала ему возможности. – Не переживай, никто другой об этом не знает! Лишь только тот странный мужик в пальто… но вы вроде что-то там мутите, потому думаю тебе не принципиально это. Правда, не бойся, Виктор и Найт ничего не знают. Я никому не расскажу то, что я видела! — Спасибо? – неуверенно произнес Ривервуд, посмотрев в сторону окна, откуда исходил тепло-оранжевый свет. – Я не хотел, чтобы ты об этом знала. Понимаешь, это не та херня, которую кому-то можно снихуя рассказать, вот я и молчал… не планировал выдавать свой секрет. — Я понимаю, – девушка опустила голову вниз. – Как ты стал таким? — Неважно, – отказал он ей в просьбе, не желая раскрывать всю свою историю и вспоминать её вновь. – Да и разницы уже нет никакой, потому не спрашивай у меня такое больше. Ты лучше скажи, сама-то как? — Вроде не сдохла, – с легкой и быстро пропавшей ухмылкой ответила та, пожав плечами. – А ты как? Эта шлюха же тебе руки отрубила… как дрочить-то теперь собираешься? – то, что она задала такой же вопрос, о чем думал и сам Томас, его позабавило. — На тебя и твои ладошки собирался полагаться… ну или на худой край на ручонки Виктора, – услыхав это Куппер залилась тихим и коротким смехом. – Они срослись обратно, потому проблем уже особо никаких нет. Слабость разве что, да и только. — Радует это слышать, – Юта облегченно выдохнула, после чего замялась. – Томас, я… м… — Что? — Спасибо тебе большое за то, что ты сделал, я искренне тебе благодарна за это! Ведь если бы не ты, я бы сейчас уже была мертва! – быстро и внезапно затараторила девушка, словно найдя в себе искринку и дав ей разгореться до чего-то большего. – Как мне отблагодарить тебя? — Да никак? – усмехнулся тот. – В конце концов ты и сама спасла мне жизнь, это я должен быть тебе благодарен за то, что у нас всё получилось. — Ну тогда мы квиты, – лучезарно улыбнулась Юта, прежней грусти уже не осталось места и честно: увидеть девушку такой Томасу было гораздо приятнее, и он почувствовал необычайное тепло на душе. – Я пойду, наверное? Тебе же нужен отдых… — А может останешься? – жалобно проскулил юноша, не позволяя своими словами Куппер встать. — А может и останусь, – подмигнула она ему снова, как и тогда. Остаток вечера они провели вдвоем, наедине. Это был самый лучший вечер в жизни Томаса.

***

— В старшей школе святого Патрика произошло столкновение двух гибридов, Топора и Лезвия, итогом сражения которых стал полный захват первого и его обезвреживание: ей оказалась молодая девушка Эмили Смит. Из её груди был немедленно извлечен способ перевоплощения, и она с большой вероятностью отправится за решетку на пожизненное за убийство собственных родителей, чьи трупы были обнаружены в подвале её дома, – женщина продолжала читать по листку перед сидящей группой взрослых и иногда даже престарелых мужчин, внимательно выслушивающих её. – Однако Лезвие сумел сбежать и обнаружить тайну его личности не является возможным, ведь все опрошенные свидетели не видели его истинного лика, а записи с камер кем-то ловко подчищены. — Хорошо, – вдруг произнес один из тех мужчин, сидящий посередине и по всей видимости являющийся самым главным в этом отделе. – Мисс Миднайт, так как вы великолепно зарекомендовали себя в качестве главы Бюро Общественной безопасности, мы поручаем вам руководить операцией по поимке Гибрида-Лезвия и последующей незамедлительной его ликвидацией. Приступайте сегодня же, вы свободны. Безмолвно она вышла из затемненного кабинета, из-за которого различить лица сидящих там мужчин было практически невозможно. Миднайт выглядела как женщина чутка за тридцать с короткими волосами, верхушка которых была окрашена в тепло-бежевый, в то время как остальная её часть оставалась черного цвета. Одета Августина, как и подобает любому охотнику в Бюро, в черный костюм с галстуком и идеально выглаженной белой рубашкой. Эдакая аккуратность и дотошность в своем внешнем виде шла ей на пользу, ведь несмотря на зрелый возраст Августина выглядела молодо и привлекательно. Женщина подошла к кофейному автомату и достав четвертак, хотела уже закинуть его и заказать себе излюбленный ею экспрессо, как вдруг её окликнули. — Мисс Миднайт, собрание уже завершилось? – к ней подошёл другой охотник, более молодой и ниже по званию, однако с Августиной он имел какие-то тесные связи и потому они могли разговаривать почти что на равных. – Как всё прошло? — Как обычно это и бывает, Беллар, – тяжело вздохнула та, клацнув на кнопку с экспрессо. – Мне поручили руководство над операцией по поимке и ликвидации Гибрида-Лезвия, вот теперь и придется заняться этим всерьез. Беллар был молодым и ещё почти что зеленым охотником, ему всего-то около двадцати лет и потому он пока не успел отличиться от других таких же, как и он ребят. Августина сразу увидела в пареньке потенциал и потому взяла его под своё крыло, всё ещё упорно тренируя его для успешного ведения боя с демонами. Причем Джонс дает неплохие результаты, чему Августина несказанно рада, иногда предлагая отметить это в баре за стаканом пива. Он представлял собой среднего роста парня с светло-каштановыми волосами и идеально выбритым лицом, его глаза буквально светились из-за мечты стать величайшим охотником в мире и Миднайт всегда забавил блеск в его карих глазках. — На самом деле я уже давно желала обнаружить этого подонка и преподать ему урок, однако он долгое время скрывался от нас, – взяв стаканчик с горячим кофе и выданный пакетик с сахаром, женщина немедленно засыпала его туда. – А теперь он почти на ладони, остается лишь его прихлопнуть. — Почему вы так хотите его прикончить? – вполне резонно спросил Беллар. — Придет время, и ты всё сам узнаешь, малыш, – Августина сделала один мелкий глоток горячего кофе, сладко причмокнув. – А ты я вижу наоборот не желаешь этого? — Ну… не знаю? – Джонс пожал плечами. – Просто он ведь дрался с Огнестрелом… вдруг он на нашей стороне? — Сколько я знаю эту падаль он всегда действовал против нас, так что даже и не думай о таком, – она ещё чутка отпила, нахмурившись и прошептав. – Ещё и этот ублюдок вновь нас в дураках оставил. — Ублюдок? – Беллар оживленно переспросил, приподняв одну бровь. – Кого вы имеете ввиду? — Ты его не знаешь, однако возможно в скором времени поймешь, о ком я говорю, – задумчиво почесав подбородок, Августина направила взгляд в потолок. – Одного не понимаю, зачем Гибрид-Лезвия понадобился Мимикью? Повисло неловкое молчание, которое быстро прекратилось заключительной фразой женщины. — Мы поймаем Лезвие и в этот раз точно убьем его, у нас нет права на ошибку.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ