Blade-Man

Ветерок легко завывал на фоне, создавая и без того жуткому кладбищу ещё более пугающую и загадочную атмосферу. Деревья, приодевшиеся в красиво-зелёные листья чутка покачивались и подливали масла в огонь страшному антуражу месту с множеством трупов. Впрочем, ни Томаса, ни Виктора не пугала здешняя обстановка, да и тем более они пришли сюда по куда более важной причине – навестить умерших родственников. Парни стояли рядом, глядя на могильные камни с высоченными на них именами и годами жизни. Иногда становится не по себе лишь от осознания того, что ты стоит буквально над гниющим под тобой мертвым телом, от которого в скором времени толком ничего и не останется. Томас стоял спокойно, потухшим взглядом смотря на надгробие Нэнси: у него уже не оставалось сил на рыдание и печаль, время действительно лечит и с каждым днем ему становилось всё лучше и лучше. Только вот на желание отомстить гребаной мрази, испоганившей всю его жизнь не иссякло. Ривервуд по-прежнему страстно хочет разорвать Огнестрела на кусочки и в скором времени он осуществит задуманное. — Слушай, Томас, – вдруг подал голос Виктор, вынуждая юношу посмотреть на него. – Мимикью не перестает крутиться вокруг тебя: ты конечно жертва Огнестрела, но я вижу в его действиях заинтересованность в твоей личности. Не поведаешь, чем именно ты его так завлек? — Своей неповторимой харизмой и сексуальностью, конечно же, – горько усмехнувшись произнес тот, отводя взгляд в сторону. – Прости, я не могу тебе это рассказать. Это мой секрет, который я не в силах пока кому-либо озвучивать. Быть может придет время, и ты всё узнаешь. — Как скажешь, не стану настаивать, – Качевников пожал плечами, не желая наседать. — Мимикью вроде говорил, что ты сын его давно умерших друзей – это правда? – со стороны друга послышался утвердительный ответ, на что Томас продолжил. – Разве у тебя не должно быть законного опекуна после смерти родаков? Тебе ведь восемнадцати нет, жить самостоятельно по мнению закона ты не способен. — Вообще-то опекун у меня есть и это Мимикью как раз-таки. Я не сомневаюсь, если он и тебя под своё родительское одеяльце забрал. — Фу, не говори такие вещи, иначе я сейчас блевану, – Томас театрально приложил одну руку ко рту, а другую к животу и издал максимально очевидное «буэ-э-э», вызвавшее у Виктора мелкий смешок. — Ахах, дурачье! – прекратив гоготать, Качевников вдруг вспомнил одно важное предупреждение, кое он обязан осветить соседу. – Кстати, я сегодня с Найтом в киношку пойду, потому вернусь домой поздно. Чуть что не волнуйся, океюшки? — Вау, вы чего… того? – дабы позлорадствовать над другом, который поступил аналогично в предыдущий раз, Томас сымитировал двумя руками непристойный жест, глупо ухмыляясь. – Ну, ебетесь, имею ввиду? — Чего? – щеки Виктора вдруг покрылись густым румянцем и его голос чуть ли не сорвался на крик. – Конечно же нет, извращуга проклятый! Мы просто хотим провести время вместе, в этом нет ничего такого! И если не ошибаюсь, ты с Ютой сегодня поступишь точно также! Это же не значит, что ты к ней заниматься сексом пойдешь! — Ну кто знает, я был бы не против трахнуть Юту, – Ривервуд игриво подмигнул другу, на что тот раскрыв челюсть чуть ли не до Китая уже хотел что-то возразить, как вдруг неподалеку от них на дороге остановилась машина. Водитель громогласно просигналил, вынуждая этих двух стремительными шагами приблизиться к автомобилю с опущенным до окна окошком. За рулем сидел Хайпер, который видимо поджидал Томаса именно что на кладбище, потому недолго думая он произнес: — Ривервуд? – он получил утвердительный кивок. – Меня послал за тобой этот уебок Мимикью, думаю он и сам тебе всё объяснил уже. Времени особо нету, запрыгивай в тачку и поехали на место проведения тренировок. Переглянувшись с Виктором и заметив, как тот непонимающе пожал плечами, Томас вздохнул и не имея иного выбора, попрощался с лучшим другом, прежде чем открыть дверь черного автомобиля и сесть на заднее пассажирское сидение. Машина тут же тронулась в путь, оставляя Качевникова позади наблюдать за постепенно отдаляющимся транспортом, пока он и вовсе не исчез из поля зрения. Ривервуд, ровно как и Хайпер ничего не произнесли за время всей поездки: на протяжении всей поездки Томас чувствовал себя как не в своей тарелке. Да и к тому же противно-едкий запашок дешевого одеколона в салоне вызывал у юноши постепенно подступающий рвотный рефлекс, благо открытое окошко хоть как-то спасало ситуацию и обдувало укаченного паренька. Впрочем, они всё равно ехали недолго, остановившись на какой-то пустынной поляне, где не было ничего кроме пустой травы, да и только. Заглушив двигатель любимой тачки, Хайпер приказал Томасу вылезать и тот боясь хреновых для себя последствий решил не ослушиваться его и покорно покинул владения Сенгоку. Сам водитель прошёл чуть дальше, смотря куда-то вдаль, в неизвестность. — Меня зовут Хайпер Сенгоку, для тебя просто Хайпер, – говорил он всё это совершенно не поворачиваясь к юнцу, будто бы не имея к нему уважения, что было отчасти правдой. – Говорю сразу, тренировки у меня не из простых и пердеть радугой ты тут не станешь. Ты к тому же не человек, потому я имею полное право покалечить тебя – всё равно не сдохнешь. — Эй, какого хуя?! – вполне резонно возмутился тот, на что Хайпер грозно шикнул, заставляя своего ученика заткнуться. — Однако проведя эти тренировки и доведя всё до идеала я сотворю из тебя настоящую машину для убийств, которая сможет похоронить Огнестрела в груде обломков, – Сенгоку всё же соизволил наконец повернуться в сторону Томаса. – А пока пора приступать к сегодняшнему тренингу, – он вдруг встал в боевую стойку, жестом подзывая Ривервуда к себе. – Нападай. Грузно вздохнув, Ривервуд оскалился и тут же с громким ором накинулся на Хайпера, предвкушая трудный бой. Тренировка началась!

***

Раз за разом Томас погибал и воскресал из мертвых с одной лишь невыполнимой целью – одолеть этого гребаного охотника и показать ему, что он не слабак. Ривервуд не мог увидеть даже как Хайпер двигается, ведь его удары были настолько скоростными и точными, что юноша и сориентироваться не успевал, получая очередной болезненный тумак в свое хрупкое подростковое тело. У Сенгоку видимо имелся личный склад пакетов с кровью, ведь из раза в раз он доставал из багажника очередной и заливал алую, противную на вкус жидкость в рот юноши дабы тот поднялся и продолжил сражение. Томас, кстати, с ужасом заметил несколько привлекательный вкус человеческого деликатеса, который циркулирует и у него по всему организму. Хайпер успокоил его быстро, просто сказав, что у каждого демона есть тяга к людской крови и Ривервуд не исключение, разве что она ему не нужна в качестве постоянной пищи. В очередной раз уже изрядно уставший и потерявший ход времени Томас накинулся на Сенгоку и сейчас ему более повезло, чем в предыдущих попытках: он сумел ввести учителя в заблуждение рывком в его сторону, тем самым отвлекая Хайпера и забегая к нему за спину. Замахнувшись выданным охотником ножом, он уже чуть было не вонзил его в плечо опешившего мужчины, но тот с разворота заехал своим большим и мощным кулаком прямо по челюсти Томаса. Да так, что тот отлетел в сторону и проехался спиной по траве, расцарапывая её в кровь и завыв от боли, которую Ривервуд раньше мог получить лишь в стоматологии. — Уже лучше, чем в прошлый раз, – Хайпер достал из кармана помятую красно-белую пачку сигарет и достал одну из последних оставшихся, прежде чем сунул её себе в пасть. – Если мы будем тренироваться ежедневно, уже через пару дней будет хороший результат. — Ежедневно? – выпучил глаза юноша, после чего с болью откинулся обратно на землю. – Бля, каждый день теперь страдать… — Это тебе не сказка, малой, – Сенгоку зажёг свою любимую дудку пламенем металлической зажигалки, после чего сделал одну долгую затяжку. – Идя на это дело ты должен был прекрасно понимать, что с тобой будет: никто в жопу тебя целовать не станет и тебе придется упорно трудиться, чтобы победить в предстоящем сражении. — И сколько же эта хуйня продлится? — Пока ты не станешь сильнее, – ответил мужчина, стряхнув пепел вниз. – В том бою с Топором ты был уже на волоске от собственной погибели и если бы не та девчонка, сейчас ты тут уже не стоял. Огнестрел гораздо сильнее этой маньячки, потому если ты желаешь одержать вверх над этим ублюдком, тебе нужно выкладываться на полную. — Да-да, точно, – Ривервуд начал глядеть на оранжевое небо, что потихоньку становилось темнее и темнее, после чего он вскочил с травы и будто бы напугано посмотрел на учителя. – Твою мать, сколько время? — Почти девятый час, – тот взглянул на наручные часы. — Я опаздываю! – Томас напряженно запустил пальцы в свои темно-каштановые волосы, представляя, что Юта с ним сотворит из-за его прокола. – Блять! Блять! Блять! Я в жопе! — Успокойся, я могу тебя подкинуть куда нужно, только не верещи в лишний раз, – Хайпер устало закатил глаза, произведя ещё одну затяжку и выдохнув едкий развевающийся на ветру дымок. — Правда, что ли? – Ривервуд взглянул в сторону учителя, искренне удивляясь ему предложению: юноше казалось, что Хайпер не станет ему помогать, да и в принципе он относится к нему как-то с пренебрежением. – Тогда чего мы стоим, хуи считаем?! Давайте! Пойдемте! Бесцеремонно кинув затухающий и поблескивающий остатками пламени бычок в траву матери природы, Хайпер резко зажал его меж землей и своим ботинком, окончательно лишая жизни несчастную выкуренную им же сигаретку: будь они живыми существами, сейчас на счету Сенгоку имелся бы целый геноцид никотиновых палочек, ведь за всю свою жизнь он испоганил себе лёгкие настолько, что даже люди с таким видом рака имели их получше. Ни словечка не проронив, охотник в отставке направился к своему любимому автомобилю и затупившему Томасу пришлось кинуться ему вдогонку, запрыгивая на задние места и усаживая свою задницу поудобнее. Глухо хлопнув дверью и прокрутив ключ зажигания, Хайпер завёл двигатель машины, и они наконец тронулись в путь. Сенгоку ожидал чего-чего, но точно не того, что сегодняшним вечером он станет таксистом или личным водителем для влюбленного тоскующего голубка, которого он успел столько раз убить за каких-то несколько часов. Что касается самого Ривервуда: юноша сидел молча, положив голову на стекло и глядя за постепенно исчезающими крайними полями за густыми лесами, которые точно также в скором времени иссякнут и настанут столь знакомые многоэтажные здания их городка. — Знаешь, что я тебе скажу, малой? – вдруг тот подал голос. – Ты не сильно то и отличаешься от меня, ведь мною тоже когда-то двигала месть, и я желал разрезать на кусочки того, кто насолил мне. — Да ну? И что же у вас произошло? Вы смогли отомстить? – юноша начал оживленно задавать учителю вопросы, на что тот поглядывая на зеркало в салоне начал понемногу отвечать. — Со всего по порядку, – мужчина продолжил крутить баранку не переставая во время своего рассказа. – У меня была напарница по имени Сара и мы долгое время работали бок о бок, убивая всякую потустороннюю херню и защищая невинных граждан. Однажды мы наткнулись на одного пидорюгу размером с здание и по глупости своей принялись его убивать, правда в том, что… мне-то удалось уцелеть в том сражении, а Саре нет, – Хайпер опустил взгляд вниз, замолчав. В салоне повисла неловкая тишина, которая была разрушена бывшим охотником. – Я нашёл этого ублюдка и порубил его на фарш, но только вот месть мне не вернула мою напарницу, ровно и как счастливые деньки, проведенные с ней на работе и после неё. С тех пор я и ушёл с Бюро, не желая больше видеть всего этого. — Вот оно что, а я-то думал, чего ты из Бюро то съебал? – произнес тот без грамма сочувствия. — Я это говорю к тому, что месть не всегда дает нам желанного эффекта, – вздохнул Сенгоку. – Я сам прошёл через этот этап и могу сказать это с полной уверенностью, потому не надейся, что убийство Огнестрела поможет тебе справиться с горечью в душе. И тем не менее, на тебя возложены большие надежды, потому постарайся не разочаровать никого. — Я в курсе, – без эмоций ответил Томас, видя, как они уже подъезжают к дому Юты. — Но честно, я по-прежнему не могу понять этому причину, – машина остановилась у одной из нескольких многоэтажек, после чего Ривервуд потянулся к ручке двери и начал вылезать. – Если завтра тренировок не будет, значит я занят, потому лишний раз не паникуй. И желательно будь готов к ним, а не как в этот раз. Ничего ему не ответив, Томас поставил ноги на холодный тротуар и ему тут же ударил в лицо прохладный майский ветерок, отчего Ривервуд поморщился. Сейчас его больше волновали не предстоящие тренировки, а то, что же Юта с ним такого сделает… Да-а-а, пощады от этого горящего демона не жди, и Томас это с горькостью понимал.

***

— Черт, прости! – согнувшись и положив руки на колени, произнес Виктор, столь тщательно старающийся отдышаться после длительной пробежки. – Меня задержали дела дома и… — Не оправдывайся, – с улыбкой произнес Найт, держащий руки в карман брюк. – Я всё понимаю, ты у нас человек занятой и к тому же имеешь хуевую привычку вечно опаздывать на встречи. — Я ведь не специально! – парень выпрямился и оправдательно всплеснул руками. – Ты же знаешь, на встречи с тобой я стараюсь не опаздывать! Блин, ну прости меня, Найт! Не дуйся! — Да ладно-ладно тебе, – усмехнулся Штайнер. – Повезло хоть что я заказал билеты заранее, иначе опоздали бы сейчас из-за тебя. И кстати, на самые пиздатые места так-то, на последнем ряду, – дабы доказать правдивость своих слов он достал две маленькие желтенькие бумажечки, которыми кичился так, словно он в лотерею выиграл, а не урвал лучшие сидения в зале. — Места для целующихся пар на проходной мелодраме? – Качевников вскинул бровь, скрестив руки на груди. – О, кстати, а что за фильм-то ты выбрал? В переписке ты до последнего утаивал от меня истину, быть может сейчас ответишь? — Хм, ну как бы тебе сказать? – Найт театрально замолчал, будто бы задумавшись. Вдруг в его глазах блеснул огонек, а на лице отобразилась злорадная широкая улыбка. – Ужастик. — Чего-о-о-о?! – удивленно воскликнул Виктор, до дрожи ненавидящий фильмы ужасов в отличии от его ухмыляющегося товарища. – Нет… нет, я никуда не пойду! Ты меня не заведешь снова в эту ловушку! Нет и точка! Через каких-то десять минут Качевников уже сидел на красном кресле с отвернутой головой и надутыми как у маленького ребенка губками: он хотел покинуть зрительный зал и не мотать себе нервы в лишний раз, но тогда он плохо поступит по отношению к Найту, который потратил последние деньги на покупку билетов и обеспечение сегодняшнего вечера. Тем более Штайнер так заинтересованно смотрел начало фильма, что Виктор не мог отказать ему в просмотре. Он молча любовался лицом парня: обычно Найт ведёт себя холодно по отношению ко всему и вся, потому он ходит вечно угрюмый, будто ему в утреннюю кашу харкнули. Правда, когда Штайнер оставался наедине с Виктором, он выглядел более живо что ли? Подперев щеку рукой, Качевников уже глядел на своего друга, а не на фильм. Такое милое лицо с красивыми оранжевыми глазами способны влюбить в себя абсолютно каждого, что уж говорить об любителе мелодрам? Штайнер вдруг посмотрел в сторону Виктора и тот мигом густо покраснел, после чего резко отвернулся. К его счастью, объект воздыхания просто пожал плечами и продолжил как ни в чем не бывало смотреть премьеру столь ожидаемого кинца. Симпатия Виктора к Найту началось ещё давно, с средней школы, когда они впервые познакомились и вступили в контакт: Штайнер не сразу подался и в начале держался также холодно по отношению к Качевникову, однако со временем он стал теплеть и в конечном итоге даже подружился с ним, а после и с его вечно веселой подружкой Ютой. С тех самых пор Виктор неровно дышит к черноволосому, но признаться в своих чувствах он ему боится, ведь не знает, как именно Найт среагирует. Вдруг на весь кинозал раздался громкий выкрик, отчего Качевников подпрыгнул на месте и сжался словно котенок увидевший пылесос на своем пути. Найт заметил это и потому тихо посмеялся. Он прекрасно знает, что Виктор чертовски пугливый парень и потому-то он ненавидит фильмы ужасов, правда именно по этой причине Штайнер всегда предлагает его смотреть когда они втроем устраивают вечерние киносеансы. Да-да, Найт имеет садистские наклонности, даже по отношению к лучшим друзьям. Тем не менее, Штайнер вдруг убрал заслонку куда обычно ставят стаканчики с напитком, после чего приобнял испуганного друга за плечо и плавно уложил его голову на своё. Щеки Виктора начали гореть, ровно как и его сердце внутри, ведь он не ожидал такого нежного и заботливого действия со стороны жуткого паренька, которого боятся буквально все в школе из-за одного лишь его взгляда. Качевников старался дышать ровно, но у него ничего не выходило и потому его вдох-выдох звучали как топот десятка слонов в сафари. Конечно же Найт был не глухой и отчетливо мог услышать это напряженное, тяжелое дыхание, потому-то он и повернулся в сторону красного, поджавшего губы Виктора. Сейчас он выглядел таким миленьким и невинным, что Штайнеру хотелось расплыться в его объятиях и большего не просить в этой сраной жизни. — Вить, ты чего? – тепло спросил Найт, вынуждая красиво-изумрудные глаза Виктора посмотреть на себя. – Дышишь так, будто два километра пробежал с твоей-то физической подготовкой. — Д-да так… ничего, – заикаясь ответил тот, желая провалиться под землю от стыда. – О-отпустишь м-меня? — Не-а, – Штайнер властно усмехнулся, чем вызвал удивленное реакцию Качевникова. – Фильм будет длиться ещё минимум полтора часа и ты сто раз успеешь сходить под себя от страха, потому уж лучше я буду тебя обнимать на протяжении всего просмотра. Абы не так страшно будет. — Н-ну ладно? С-спасибо… Найт оказался прав, в такой атмосфере Виктору стало не так страшно, как было изначально и остальную часть он перенес вполне достойно, всё это время держа голову на плече Штайнера и будто бы греясь его заботой. Кино, благо, длилось недолго и пролетело оно почти незаметно. Возможно это результат действий черноволосого и его опеки, а возможно просто совпадение. Во всяком случае после просмотренного кинца Найт предложил другу сходить в закусочную, располагающуюся этажом нише, где делают отменные бургеры. Виктора было легко завлечь такими эпитетами насчет вкусной пищи, потому он безоговорочно согласился и спустившись по экскаватору, они потопали в любимое заведение Штайнера. Очереди тут было достаточно, всё-таки пятница – день раскумара после тяжелой рабочей недели перед предстоящими кайфовыми выходными. Пока ребята стояли в очереди, Найт то и дело ловил себя на мысли, что Виктор откровенно пялится на него и будто бы пожирает своим взглядом. Почему-то ему это делало даже приятно? Впрочем, прошло ещё минуты две, и они уже сидели за столом напротив друг друга, довольно уплетая гамбургеры за обе щеки и запивая их сладкой колой. — Вот знаешь, я всё вспоминаю день нашего знакомства и просто думаю, – вдруг заговорил Штайнер, – а что было бы, если бы ты тогда бросил затею со мной знакомиться, когда я впервые послал тебя к черту? — Нашей придурошной компании бы не было, вот что я с полной уверенностью скажу, – с яркой усмешкой ответил парень, потягивая ледяной напиток через трубочку. – Но на самом деле я до сих пор поражаюсь своей настойчивости. Похоже в двенадцать лет я был более смелым, чем сейчас. — Это точно, – улыбнулся Найт. – Я о многом жалею в своей жизни, но я об этом я никогда не стану горевать: всё-таки вы с Ютой сделали мое бытие гораздо лучше, чем оно было изначально. У меня ведь… даже друзей не было тогда, все мои боятся и до сих пор сторонятся. — Если бы не ты, наша компания была бы совсем не такой, какая она сейчас, – Виктор опустил взгляд вниз, пока его щеки покрывались легким румянцем. – Я очень рад, что ты всё ещё с нами несмотря на все невзгоды. Качевников чувствовал, как его сердце забилось сильнее: всё же самому себе он способен признаться, он чертовски сильно влюблен в Найта и находиться рядом с ним тоже самое, что быть в объятиях любящей матери. Он не желал, чтобы их вечер заканчивался, однако взглянув в окно он с горечью для себя осознавал, что уже темнеет и им скоро расходиться. Штайнер подметил это в одном лишь его взгляде, потому покумекав, придумал гениальную мыслю. Будь они в мультике, у него бы сейчас загорелась лампочка над головой. — Слушай, может пойдем прогуляемся по темному парку? – в ответ на его предложение Виктор удивленно поднял глаза, но конечно же он не был против. Отнюдь, заулыбавшись как утреннее солнышко, он радостно ответил: — Давай!

***

Только дверь слегка приоткрылась, как показалась недовольно-милая моська Юты с хмурыми бровками и сжатыми до хруста пальцев кулаками: Томас нервно сглотнул, представляя свою несчастливую участь после такого жесткого прокола – это же надо было ему на пару часов опоздать, когда уже стемнело! Девушка скрестила руки и стала прожигать его взглядом, будто дожидаясь от глуповатого юноши ещё более глупые оправдания, отчего тому стало не по себе. Отведя взгляд в сторону лишь бы не глядеть на злую Куппер и неловко почесав затылок, Ривервуд нашёл в себе мужество заговорить первым, иначе бы Юта с её горячим нравом попросту послала его куда подальше и захлопнула перед носом дверь. — Прости меня, – виновато прошептал он, на что девушка злобно фыркнула. – Правда, я не хотел опаздывать: эта чертовка тренировка и этот ебанат Хайпер задержали меня… пожалуйста, Юта, прости меня. Такого больше не повторится, я обещаю! В ответ на это Куппер грубо схватила его за воротник и притянула к себе так, что их лица стали разделять какие-то пару сантиметров. Щечки Томаса приобрели легкий румянец, ведь он мог услышать неровное дыхание девицы одновременно с этим глядя ей прямо в её прекрасные красные глаза. — Я так просто тебе этого не прощу, сучоныш! – агрессивно прошипела та, после чего в её зрачках загорелся хитрый ярко-оранжевый огонек. – Вот если ты мне покажешь, как ты в свою демон-форму перевоплощаешься, тогда может быть я подумаю! А пока ни-ни! Её нежные тонкие пальчики перестали сжимать черный воротник футболки Томаса, который не шибко был рад озвучивать подробности свои альтер-эго, но по крайней мере у него появился шанс реабилитироваться и хорошо провести остаток вечера с милой девушкой. Они сошлись на том, что Ривервуд просто объяснит ей все детали и не станет превращаться в монстра, ведь тогда он забрызгает девушке всю квартиру своей кровью. А она не Эмили – слизывать её с крышесносным кайфом не станет. Наконец юноша сумел пройти внутрь мелкой квартиры Куппер, сразу же направляясь в её личную комнату, где Юта проводит основную часть своего бытия. Помещение было маленькое и тем не менее уютное, с красивыми лазурными обоями и чутка скрипучим черным паркетом: в углу комнаты располагалась одноместная кровать с белоснежным махровым одеяльцем, рядом с которой покоился аналогичного цвета шкаф и стол с пока выключенным черным компьютером. Проще говоря, комнатка не сильно выделялась на фоне других, но Томасу тем не менее было приятно здесь находиться. Он чувствовал себя как дома. — Ну чего ты там встал как дебил? – звонко заговорила Юта, уже сидя на кровати и подзывая юношу к себе. Она пару раз хлопнула по одеялу, тем самым намекая Томасу приземлить свою прекрасную задницу прямо на него и сесть рядом с прелестной злой женщиной, однако Ривервуд замялся. Теперь-то он уже сомневался в сказанных накануне Виктору словах об интиме с Ютой, ведь Человек-Лезвие попросту стеснялся этого, что и заметила Куппер. Девушка не проронила ни словечка, покорно дожидаясь, пока Томас сам найдет в себе дух и наконец сядет рядом. И он всё же смог преодолеть себя, пристроившись рядом с девушкой. — В общем-то, – аккуратными движениями Ривервуд стянул с левой руки черную перчатку, обнажая пред девушкой торчащее промеж лезвие. – Когда я выдвигаю эту залупу, у меня из головы вылезает громадная острая хуйня и после этого у меня будто появляется лишняя бронированная кожа, – дабы наглядно всё показать, Томас приложил ладошку к голове. – А после лезвия лезут уже из рук, вот так я собственно говоря и превращаюсь в Человека-Лезвия. — Ого, так вот почему ты на самом деле носишь эту перчатку, – удивилась она по той причине, что Томас всем вешал лапшу на уши, рассказывая об жутком ожоге, полученном несколько лет тому назад. – На самом деле всё проще, чем я думала… а тебе больно, когда это происходит? — Каждый раз, – вздохнул тот. – Я начинаю потихоньку привыкать ко всему этому, потому не думаю, что это прям уж нечто важное, – юноша осторожно надел перчатку обратно. – Радует хоть, что мне не так часто приходится перевоплощаться в демона. — Ты сегодня перевоплощался на своих тренировках? — Неа, я сражался при помощи собственных сил, – юноша отрицательно покачал головой. – Старый пидор сказал, что если я научусь сражаться самолично, тогда я стану сильнее и в, как он там назвал? Гибридной формой, вроде? – Ривервуд замолчал на секунду, после чего еле слышно буркнул. – И сколько же раз этот гандон мне шею сегодня сломал? Повезло хоть футболку не испортил… — Что? – не расслышала та. — Нет-нет, ничего, просто… Прервал Томаса резко потухнувший в комнате свет, давая густой тьме поглотить всё помещение и затянуть этих двух в свои владения. Если Ривервуд отреагировал с малым удивлением, то у Куппер всё оказалось куда труднее: она испуганно взвизгнула и чуть ли не сжалась до размера атома, дрожа буквально каждой конечностью до кончиков пальцев. Томас изумленно кинул взор в её сторону, ведь такая непоколебимая и ничего не боящаяся девушка сейчас проявила свою главную уязвимость, упирая голову в коленки и зажмурив глаза. — Ты чего… темноты боишься что ли? – тихо произнес юноша. — Как ты, блять, догадался? – с примесью сарказма и недовольства ответила Юта, продолжая дрожать так, словно она на жутком морозе в одном нижнем белье. – Да! Очень сильно боюсь, чуть ли не с самого раннего детства! — Воу, я не ожидал такого, – просвистев, Томас с приглушенным скрипом встал с кровати. – Где у тебя свечи лежат? Не сидеть же нам в темноте теперь. — На кухне… в верхнем ящике слева… — Понял, – Ривервуд потянулся в карман штанов за телефоном с столь необходимым сейчас фонариком. – Я сейчас вернусь, подожди меня немного. Освещая себе путь при помощи мобильника, Томасу удалось еле как проникнуть на территорию кухни, предварительно ударившись мизинчиком об косяк отсутствующей двери и громогласно проматерившись на весь район. Немного порывшись в висящих коричневых ящичках, Ривервуд обнаружил наполовину заполненную коробочку с двумя бледно-желтыми свечами, одну из которых он мигом достал и сунул в первую попавшуюся кружку, попутно с этим захватив лежащую на столе в близь пепельнице с вонючим окурком и пеплом зажигалку. Вернувшись к Юте как можно скорее, он дернул большим пальцем по колесику вниз, обнажая чутка обжигающее пламя и зажигая фитиль стоящей свечи. И когда тот наконец осветил какой-то участок комнаты, Ривервуд поставил кружку на стол, вернувшись к прежнему положению на кровати Юты. — Теперь ведь не так страшно, да? – с легкой усмешкой произнес Томас, которая быстро исчезла. Девушка ему не ответила, не поднимая глаз и продолжая упираться лицом в поджатые к груди коленки, не в силах даже шевельнуться нормально. В пустую голову Ривервуда быстро пришла идеальная мысль как оказать помощь испуганной девице, однако этот вариант казался ему слишком рискованным: он и страстно желал его, и одновременно с этим отвергал из-за своей стеснительности. В любом случае, выбора у юноши особо не много, потому он решил действовать. Аккуратно взяв её за голову одной рукой, Томас осторожно опустил её на свое плечо и сразу же обнял боящуюся Юту. Её щечки побагровели из-за столь неожиданных действий со стороны казалось бы грубого юноши. Правда противиться она не стала, крепко обнимая Томаса в ответ, ведь Куппер подсознательно, и сама этого хотела. Ей не хватало такой ласки, тем более от него. С того самого дня Юта начала видеть в Ривервуде фигуру защитника, который станет оберегать её всей своей силой и послужит для девушки опорой в этой нелегкой жизни. И возможно поэтому Куппер стала чувствовать исходящее от Томаса тепло, которое восполняло её одинокую душу полностью. Сам того не подозревая, юноша и сам послужил свечой для неё. — Не бойся, всё будет хорошо, я тебя не оставлю одну, – нежно произнес Ривервуд, что было ему несвойственно. — Спасибо, – смущенно-тихо ответила она, опуская миловидное личико вниз. – Это любимая папина кружка, идиот… — О, правда, что ли? – удивился Томас. – Я взял первое, что попалось под руку… ну значит теперь это будет любимый папин подсвечник. Юта посмеялась, на что Ривервуд тепло ей улыбнулся. — Люблю твой смех, – бесцеремонно произнес юноша, отчего Юта покраснела ещё гуще. — Молчи уже, дебил! – застеснялась та. Атмосфера стояла романтическая: тепло-оранжевый огонь свечи освещал невероятно темную комнату, пока Юта грелась в объятиях своего друга-защитника, что уже однажды спас ей жизнь. За этим процессом они разговорились и через какое-то время Куппер было гораздо лучше. Прежний страх пропал и ему на замену пришли яркие, радостные эмоции. Так они и провели время вместе вплоть до включения света.

***

Ночью парк пустовал: редкостью можно увидеть кого-то бродящего здесь, да и то в основном это бомжи и запойные алкаши, которым домой-то спешить не стоит. Встретить же гуляющую парочку здесь так и вовсе почти невозможно, потому Найт и Виктор толком никого не завидели за время своей прогулки. Когда небо почернело и вместо теплого солнышка вышла светящаяся белая луна, парк приобрел совершенно другие краски и атмосферу. Более загадочную, если можно её так назвать. Эта таинственность и мрачность вдохновляла Штайнера: парень и сам любил в одиночку походить лишний раз по пустым улочкам родного городка, вылезая из окна без предупреждения родителей. А когда рядом с ним оказался Виктор, для него словно все звёзды сошлись. Почему-то Качевников резко замолчал, когда они зашли на территорию земли обетованной, смущенно глядя в студеный тротуар. Похоже стесняется слишком, чему Найт не сильно удивляется, ведь его друг всегда был таким скромным тихоней. Вдруг подул ветерок, отчего Виктор поежился и обнял самого себя: его зубы стучали словно в такт барабанному оркестру, а сам он зажмурился и возжелал, чтобы этот трескучий мороз скорее закончился. Найт еле заметно вздохнул и не думая ни секунды стянул с своих плеч черную косуху, после чего накинул её прямо на своего глупого друга – говорил же теплее одеваться надо! Качевников удивленно взглянул в лицо Штайнера и тот ничего не сказав, молча улыбнулся ему. Виктор вновь почувствовал этот жар в груди, такой горячий и неописуемый. Он посильнее укутался в модную курточку Найта, вдыхая его сохранившийся аромат. Правда беловолосый совсем уж не ожидал, что его хозяин вдруг возьмет его за руку, нагло проникая своими пальцами промеж его. — Чтоб не потерялся, – он подмигнул ему, на что Виктор покраснел ещё сильнее. Сегодня он краснеет особенно часто, видимо день такой выдался уникальный. Хотя говоря честно, Качевников мечтал провалиться под землю от стыда из-за своих румяных щек, которые наоборот забавляли Штайнера и как-то даже… умиляли, что ли? Впрочем, Виктор всё равно не стал противиться и лишь с прикрытой радостью начал ходить с «другом» за ручку. Его сердце бешено колотилось и всё тело горело от неописуемых чувств по отношению к Найту, но Качевников не мог найти в себе силы дабы признаться. Он с удивлением вспоминал прошлые года. Пять лет назад, средняя школа: к ним только-только перевели новичка по имени Найт, который держался отстраненно от общей массы детей. Тогда у него были короткие черные волосы и детская футболка с изображением трансформеров, но угрюмое выражение лица у него ещё в то время преобладало. Мальчик пониже с блестящими белыми волосами оторвался от своей компании и побежал к новенькому, ярко улыбаясь ему и освещая округу своим счастливым настроением, которое изрядно доставало Найта. Штайнер надеялся спокойно отсидеть за партой все эти года, но этот глупый Найт не понимал мечту Виктора-зайки, который становился всё ближе и ближе. — Приветики, меня Витя зовут, а тебя? – он дружелюбно протянул ему руку, лучезарно улыбаясь. — А есть какая-то разница? – угрюмо произнес тот, опустив взгляд в парту. — Конечно же есть, мы ведь теперь одноклассники! – не растерялся юный ангелочек. – Я думаю мы даже друзьями станем! — Я крайне сильно в этом сомневаюсь, – недовольно бросил Найт. — А ты не сомневайся! Забавно, но именно эти слова перевернули всю жизнь Штайнера. Виктор запомнил в этом холодном человеке столько приятного, ведь когда их с Ютой задирали мальчики постарше именно Найт защищал их и не давал малолетним хулиганам обидеть близких себе людей. Качевников вспоминал это с улыбкой, уже тогда он чувствовал к Найту нечто большее, чем дружеские чувства. Быть может он скрывает свою любовь уже три года, всё ещё искренне боясь признаться лучшему другу. Вдруг это разрушит их дружбу? Куппер всегда говорила глупенькому кролику, что Найт не позволит себе растоптать его чувства и в случае чего всё равно примет их, а значит дружба уж точно сохранится. Но Виктор её не слушал. Никогда. И зря. — Эй, Вить? – внезапно подал голос Штайнер, отчего обладатель такого прекрасного имени остановился. – Я должен тебе кое-что сказать. Согревающая душу милая атмосфера поспособствовала черноволосому найти в себе силы и сделать первый шаг по отношению к своему лучшему другу, который так сильно боялся поступить аналогично. Найт устал молчать и более он делать этого не собирался, потому собрав всё имеющееся в себе мужество, он заговорил. — Мы знакомы уже пять лет и все эти пять лет были невероятны, – его голос звучал необычно тепло, прежний холод иссяк. – Вместе с Ютой вы сумели сделать мою одинокую жизнь куда лучше и я ценю вас больше, чем что-либо ещё. Я всегда буду благодарен вам за все лучшие моменты в моей жизни, вы оба дороги мне больше родных родителей. В особенности мне дорог ты, Виктор, – его голос слегка дрогнул, пока глаза не моргающего Качевникова становились всё шире и шире. – Ты самый прелестный и милый парень из всех, кого я видел. Ты всегда относился ко мне с добротой и всегда давал мне то, чего мне не хватало – чувство, что я кому-то по-настоящему нужен. Я обожаю каждую секунду, проведенную вместе с тобой и я бы хотел, чтобы эти мгновения длились вечность… Я люблю тебя, Витя. Всегда любил. Сердце Качевникова екнуло: оно бешено колотилось будто желая вырваться из груди опешившего парня, потерявшего дар речи. Он так долго гонялся за собственным счастьем в виде Штайнера, а оно вечно было под его носом. На лице невольно появилась улыбка, пока на его глазах появлялись кристально-чистые, блестящие в ночной тьме слезинки. — Я тоже тебя люблю, – произнес он, улыбаясь и вытирая рукавом слёзы. Осторожно взяв беловолосого смущенного паренька за щеки, Найт тихонько накрыл его губы своими. Они оба так долго ждали этого момента и наконец он настал. Виктор обвил спину черноволосого и с охотой ответил ему взаимностью, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. На фоне светящейся белой луны это мгновение выглядело особенно романтично, парни не желали прекращать столь страстный и важный для них момент. Кто сказал, что они должны заканчивать его здесь и сейчас? Верно – никто. Потому они не переставали.

***

Томас и Юта здорово провели остаток вечера вместе, занявшись совместным просмотром кино и заказав на последние бабки девчонки гавайскую пиццу. Когда же стало слишком поздно, Куппер предложила Ривервуду остаться у неё на ночь и заботливо кинула ему надувной матрас вместе с подушкой, чтобы он сам разбирался со своим ночлегом. Её отец всё равно уехал в командировку на пару дней, а с матерью они в разводе после какого-то инцидента, подробности которого Юта решила не оглашать. Томас и не настаивал, в принципе. Выгнав «извращенца» из комнаты и переодевшись в голубенькую пижамку с изображением белых облачков, Куппер завалилась дрыхнуть, пуская слюнки на подушку и лёжа в позе звездочки. Томас же вёл себя более культурно и попросту упал на бок, потупив взгляд в стене не в силах уснуть. Он пару раз поворачивался назад и любовался спящей Ютой, ведь несмотря на такой развязный образ девушка выглядела чертовски милой упираясь щечкой в подушку и сладко посапывая от прекрасного сна с прыгающим барашком-Виктором и барашком-Найтом. И всё же Томас никак не мог заснуть: похоже и его настигла эта чертова бессонница, из-за которой он сумеет поспать лишь под утро, да и то несколько часов. Повезло хоть, что завтра суббота и по своей сути он может продрыхнуть сколько пожелает. Потеряв счёт времени и не смотря в дисплей телефона, Ривервуд вдруг начал засыпать и… Юноша почувствовал, как его талию обвивают чьи-то тоненькие нежные ручонки, утыкаясь своим мелким носиком ему в спину. Слегка повернув голову назад, Томас выяснил этому причину – похоже Юта во сне умудрилась лечь на пол и быть может приняла Ривервуда за громадную плюшевую игрушку, кто знает? Его щёки слегка побагровели. Юноша не раз сегодня удивлялся, да почему он вечно краснеет как те персонажи из кринжовых этти-аниме? Правда ответ он найти не способен. Томас подумывал разбудить Куппер и отправить её в законную постель, чтобы освободить себе пространство под сон, но он не стал так делать. Ему нравилось, когда девушка его обнимала, потому юноша решил насладиться таким сладостным моментом на полную. Однако лишь только он положил голову на подушку, как почувствовал, что его спина становится неприятно-влажной, будто футболка пропитывается маленькими капельками воды. — Майкл, – тихо прошептала Юта, сильнее вжимаясь в лучшего друга. Всё же теория со сном подтвердилась, Куппер действительно легла к Томасу не специально, что естественно его расстроило. Но взглянув на невероятно милое личико девушки, он увидел плавно скатывающиеся слезинки вниз, чему сильно удивился. Прежде он никогда не видел, чтобы Юта плакала: сегодняшний день стал целым открытием этого дивного человека. Только честно, Ривервуд сейчас думал совсем не об этом. Его сердце сжалось от сочувствия Куппер, только вот юноша никак не мог понять, кем же является этот загадочный «Майкл»? Бывший парень, что ли? Помотав головой, Томас задумался, как же ему поступить в этой ситуации? И ответ пришел довольно быстро. Перевернувшись на другой бок, Ривервуд обнял Юту в ответ и заботливо прижал её к себе, дабы одарить девушку своим согревающим душу теплом. Ему стало крайне неловко лишь с одной мысли, что он сейчас спит с девушкой, которая ему нравится – правда обстоятельства совсем не те, чтобы этому радоваться. Томас принялся заботливо гладить её по голове, пытаясь успокоить несчастную плачущую девушку. И через какое-то время у него это вышло, ведь Куппер перестала лить слёзы попусту, тихонько засопев и уснув уже до утра. А вот Ривервуд так сделать не смог, ведь его не покидало чувство неловкости и смущения. Ну да, попробуй заснуть рядом с девушкой, когда до этого у тебя такого никогда не случалось. На ум сразу же пришли слова Нэнси по поводу второй половинки Томаса, которой у него никогда и не было: «Найди себе уже девушку, да не страдай от одиночества». На его лице отобразилась слабая улыбка. Закрыв глаза, он тихо прошептал: — Ты бы мной гордилась, Нэнси.

***

Сочно хлопнув дверью своего любимого черного автомобиля, Хайпер молча изумился красоте жилья своего старого друга Мимикью: оно представляло собой двухэтажный дом из белого материала с панорамными окнами и выходом на задний двор с небольшим бассейном, в котором Тихонов честно говоря и не купался никогда. Сенгоку не знал, где и кем работает мужчина – но иметь такие финансы не всем подвластно и среднестатистический гражданин потратит половину жизни, чтобы приобрести такой домик без кредитов и прочей денежной дребедени, с которой морочится предстоит не один год. Хайпер молча отложил идею спросить у Мимикью насчет его места работы, уж слишком мужчине стало это интересно. Впрочем, пора было уже нагрянуть в гости. Поправив идеально сидящую куртку, Сенгоку спокойными шагами приблизился к двери и надавив на дверной замок, стал дожидаться ответа. И явился он достаточно быстро – по ту сторону стоял Мимикью, облаченный в шелковый тёмно-синий халат и черные пижамные штаны с меховыми тапочками. Немного не тот внешний вид, который ожидаешь от Тихонова. — Не ожидал, что ты приедешь так быстро, – честно ответил Мимикью, сделав шаг в сторонку и тем самым давая Хайперу пройти внутрь. – Впрочем, я всё равно всё уже подготовил. Разувайся, снимай куртку и идем на кухню. — А зачем ты меня собственно говоря позвал? – задал тот вопрос, на что Тихонов не стал останавливаться и ответил через спину. — Чтобы выпить, конечно же. И вправду, на стеклянно-прозрачном столе с белоснежной выстиранной скатертью стояла бутылка дорогого красного вина с несколькими бокалами по разные края: Хайпер мог бы списать всё на романтический вечер, но вовремя вспомнил, что его старый друг отъявленный любитель Франции и её культуры в частности. А пить дешевое низкосортное вино он не собирался, это тоже самое, что глотнуть собственной мочи. Буквально всё помещение было заставлено цветочными горшками, пока неподалеку покоился потухший камин, который Мимикью не зажигал с конца марта. И он даже жалел, что сейчас жарковато, всё же мужчина любит почитать книгу холодным вечером, будучи укутанным в халат с пледом и греясь у пламени в камине. А сейчас такого не сделаешь, увы. Громко шлепая тапочками об идеально-чистый паркет, мистер чистоплюй сел на стул и уже было потянулся за штопором. — Когда мы в последний раз так пили? – вонзив острие в пробку, задумался Мимикью. – Может три года назад? Когда мы отмечали твой уход из Бюро? — Вроде как да, – Хайпер спокойно сел на удобный стул с мягкой сидушкой. – А ты вижу времени зря не терял, раз такой дом хватанул. У тебя всё так чистенько, гладенько – всё ещё страдаешь от перфекционизма? Да и к тому же, как ты умудрился столько бабла заработать, чем ты вообще занимаешься? — Неважно, – с лёгкой улыбкой произнес Тихонов. – Скажем так, крупно повезло отыграться в казино и обыграть всех этих высокомерных простаков. Ты и сам знаешь, у меня талант в этой сфере, не пропадать же ему, – взявшись за бутылочку вина, мужчина разлил его по бокалам и последовал примеру старого товарища. – Ну, рассказывай, как сам-то? — Да нормально, в принципе. Устроился на человеческую работу, в детективное агентство под руководством известного следователя Кевина Уолкера. Изучаю мелкие дела, подготавливаю доказательства и провожу экспертизу. В общем, всё то, чему я научился в Бюро. — Рад за тебя, – Мимикью сделал пару глотков кисло-едкого напитка. – Помнишь, как мы на Демона-Крысу напоролись во время патрулирования? Молодые годы, светлые умы и избыток наших сил. Да настолько, что любое адское нечто победить были способны. — Не тебе говорить. Даже спустя столько лет ты выглядишь так, словно только из утробы матери вылез, – усмехнулся Сенгоку. – Совершенно не стареешь, чертяга! — М, кстати, – вдруг остановился тот, покрутив бокалом в руке. – А как там дела с юнцом, которого я поручил тебе тренировать? — Школьник тот что ли? Честно, сражается отстойно, хотя потенциал определенно есть, – мужчина отпил ещё чутка. – Думаю к бою с Огнестрелом вскоре будет готов, если продолжить усиленные тренировки. Как ты думаешь, у мальчишки есть шансы выжить? — Нет, – в ту же секунду ответил Тихонов, отчего Хайпер лишь хмыкнул. – Я не надеюсь на его выживание, а если он даже и уцелеет – сдам его охотникам из Бюро, более он мне не понадобится. — Ты… что? – удивленно переспросил Сенгоку, встав со стула. – Он же совсем пацан ещё, а ты его в любом случае хочешь на верную смерть отправить! Неужели тебе совсем не жаль его? — В его теле сидит Демон Лезвия, которого так сильно ищет Бюро. Юнец всё равно будет пойман и убит, мы не в силах что-либо изменить, – Мимикью говорил всё это монотонно, холодно и без эмоций, будто ему всё равно. — Ты… сволочь! Столько лет прошло, а ты совершенно не изменился! – толкнув стул ногой так, что тот с противным скрежетом проехался по паркету, Хайпер направился в сторону висящей куртки. — Осторожнее с стульями, я не хочу заниматься ремонтом паркета в лишний раз. — Пошёл нахуй, уебок! – выкрикнул Сенгоку, скрывшись с поля зрения. Чуть ли не выломав дверь ударом ноги по ручке, разъяренный Хайпер вышел наружу и глубоко вдохнул прохладного, обжигающего лёгкие воздуха. Потянувшись в карман за помятой, почти опустевшей пачкой сигарет и достав оттуда одну, Сенгоку взглянул на неё. Охотник в отставке серьезно задумался насчет слов Мимикью. Не сказать, что Хайпер проникся к Томасу симпатией за один лишь день, тут сыграл роль другой фактор – Ривервуд по-прежнему дитя, которое нуждается в защите. Даже с такими силами он не способен быть кем-то большим, чем просто ребенком. И Сенгоку это понимал, как никто другой, потому ему было и жаль мальчишку. Вставив в рот сигарету, Хайпер задумчиво зажёг её пламенем лежащей в куртке зажигалки.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ