Blade-Man

      Сколько конкретно прошло дней после трагичной гибели Юты ответить трудно, ведь абсолютно для всей компании друзей они продлились целую вечность. Буквально по каждому члену дружного экипажа был нанесен фатальный удар, за которым последовало гнетущее уныние и нарастающая с каждой минутой печаль. Особенно ужасно пришлось Томасу, на чьих руках и была кровь Куппер, которую юноша не желал проливать до последнего. Вина уничтожала его изнутри словно он вернулся на месяц назад, только сейчас эффект сказывался на нем куда хуже. Всё же Томас ещё не полностью оправился от потери младшей сестры, когда вдруг он лично убивает собственную возлюбленную. Сколько бы Виктор не твердил, что это вынужденная мера и что возможно Ривервуд спас жизни сотни людей, юноша его не слушал. Он сломался. Рассыпался в труху, впав в глубочайшую депрессию и не чувствуя ничего святого в этом мире. Трудно описать его состояние полноценно, но двумя словами его всё же можно охарактеризовать – внутренняя смерть. Именно так сейчас себя ощущал гниющий изнутри Томас, чье тело потихоньку разлагалось наряду с его поврежденным рассудком и психическим состоянием. Всё катилось к чертовой матери: несмотря на то, что Августина временно прекратила поиски Томаса или же она попросту не могла его никак отыскать, всё ещё сохранялось по горло других проблем. Мимикью и Хайпер официально объявлены мёртвыми и причины их смертей не установлены точно, первый взорвался из-за возможной неисправности в машине, а второй сгорел заживо в собственном же доме. Однако такое странное совпадение вызывало у Виктора подозрения, не могло же два несчастных случая произойти в один день, да и Тихонов всегда дотошно всё проверял прежде чем куда-то ехать. Не мог же мужчина не заметить поломку в своем излюбленном автомобиле. Все эти странности вызывали у Качевникова смешанные чувства, которые он не решался озвучивать Томасу, ведь тому и без этого крайне ужасно. Парни были вынуждены переехать из комфортной квартиры на третьем этаже прямиком в тайное убежище Мимикью, куда тот и хотел отвезти Ривервуда, да вот только не успел. Пристанище Тихонова хоть и было комфортным для проживания, Виктор ощущал себя здесь как-то странно и потому он не мог расслабиться даже на мгновение. Томас не спал уже который день из-за чего под его глазами появились громаднейшие мешки, и он выглядел невероятно вяло, словно восставший из могилы мертвец. Слова про гниение внутри и снаружи больше не казались метафорой, ведь с каждым днём Ривервуд погружался в пучину отчаяния и самоуничтожения всё больше и больше. Угрызения совести и сама мысль об убийстве Юты, а также иных путях решения проблемы убивали юношу и разрывали его на части. Ненависть к себе за совершенное встала на один ряд с кровавой яростью к Человеку-Огнестрелу, которого Томас возжелал убить особенно сильно после рокового выстрела, поставившего жирную точку в возможной хорошей будущей жизни Ривервуда. Каждое рассуждение на тему: «А можно ли было поступить иначе и спасти Юту?» вызывало у юношу приступ агрессии, из-за чего он крушил всё в своей комнате вплоть до момента, как силы покидали его, и он падал на пол с появляющимися слезами на глазах. Каждый раз его костяшки и руки были разбиты в кровь и из них жутко торчали кривые занозы, но Томасу будто даже нравилось это. Ведь заменить ментальную боль физической очень даже помогало, хоть и на короткие промежутки времени. Очевидно, что Ривервуд невероятно сильно скучал по Юте и плакал каждую ночь, обнимая подушку и бурча себе что-то под нос, что и сам разобрать был не в состоянии. Вся его кровать промокла и становилась сырой из-за бесконечного потока слёз, а на утро у юноши болезненно жгло веки и ему приходилось ходить с чутка закрытыми глазами. Мысль об самоповреждении и даже суициде ласкали подбитую психику Человека-Лезвия и каждый раз в ванной он доставал украденный с кухни нож, после чего включив воду в раковине начинал резать руки от локтя до запястья, получая при этом болезненно-сладкий экстаз, позволяющий ему ненадолго отвлечься от пожирающих мыслей об убийстве своей девушки. Сама идея покончить с собой и прекратить все свои страдания казалась юноше очень заманчивой, да так, что он несколько раз предпринимал попытки суицида. Однако у него ничего не выходило: раны быстро затягивались, передозировка таблетками не убивала его и организм чудесным образом каждый раз восстанавливался, а веревка никак не давала желанного результата. Взвыв от отчаяния, он продолжал себя кромсать, пока в ванную не зашёл Виктор и не позволил другу это сделать. За этим последовал серьезный разговор с Качевниковым, исходя из которого Томас назвал свое бессмертие проклятием, преследующим его до столкновения с реальной опасностью в виде Огнестрела или Бюро. И в этом была доля правды. Только вот Виктор всё равно попросил юношу повременить с самоубийством и сказал, что время лечит и скоро Томасу станет куда уж легче. Ривервуд и сам это прекрасно понимал, основываясь на гнусном опыте из прошлого, однако терпеть, когда настанут эти времена он не хотел. Лучше девушки, чем Юта он всё равно уже никогда не отыщет и смысла жизни после убийства Человека-Огнестрела у него совершенно не останется. Виктору пришлось дать юноше жесткую пощечину и накричать на него, что всё будет в порядке и его жизнь станет лучше, после чего сам стремительно ушёл в свою комнату, не сдержав выходящий поток слёз. Ему было тяжело от подавленного вида лучшего друга, ведь совсем недавно Томас выглядел таким счастливым и радостным. Воспоминания о прошедшей игре в «правда или выпивка» вызвали у Качевникова очередной всплеск эмоций и не сдержавшись, он разрыдался. Всё это произошло в один день, всё это слишком резко приобрели такие обороты. Виктора пугали навязчивые мысли лучшего друга о самоубийстве, но он совершенно ничего не мог изменить сколько бы не пытался. Особенно сильно Качевникова тревожила мысль о Найте, что пропал с радаров и давно не выходил на связь. В ту злополучную ночь он всё же вернулся с бутылками пива, сказав о своем походе в магазин, однако озвученная Виктором новость о кончине Юте выбили Штайнера из реального мира. Он совсем закрылся в себе и не желал как-либо контактировать с окружающими людьми, даже с возлюбленным или лучшим другом. Найт даже из дома толком не выходил, всё время отлеживаясь в кровати прямо как Томас, похоже из них всех четверых лишь Виктор оказался самым стойким в этом плане, ведь несмотря на всё навалившееся на них дерьмо он держался и не пытался что-то либо предпринять, предпочитая спокойно отсиживаться дома пока всё не стабилизируется. Но то, что Найт не отвечал на звонки или сообщения пугало Качевникова: вдруг этот идиот что-то с собой сделает? Из-за этого всего Виктор долгое время оставался в неведении, и в отличии от страдающего Ривервуда, его совершенно никто не поддерживал и не позволял ему остаться в себе. Взяв фоторамку с осторожно вложенной в неё фотографией, Виктор медленно прошёл к дивану и усевшись на него, взглянул на изображение, сделанное ещё давно. На нем была вся четверка в школьной форме: Виктор мило улыбался и показывал жест «мир», Найт как обычно держал руки в карманах брюк и смотрел в камеру отстраненно, а Томас и Юта будто были готовы убить друг друга, и если первый злился, то вторая ярко и ехидно улыбалась. Губы Качевникова задрожали, и он почувствовал стекающие по щекам вниз блестящие слезинки, после чего парень аккуратно отложил фотографию в сторонку и закрыв лицо ладонями, горько разрыдался. Лишь бы только тот день оказался плохим сном и Юта сейчас была рядом, лишь бы всё это было неправдой. Увы, но как бы сильно ребята не мечтали, ничего уже не изменить. Куппер мертва и что дальше зависит лишь от них самих. Тем временем у Найта дома тоже всё было неспокойно, его родители наконец ушли на работу и оставили своего обычно беззаботного сына одного дома. Штайнер продолжал молча отсиживаться в комнате, изредка выходя на кухню и в ванную комнату чтобы поесть что-то в холодильнике и справить нужду. Подолгу лёжа на спине и пялясь в одну точку на потолке, время вокруг будто застыло и Найт погрузился в бесконечный путь страдания и самоуничтожения. Его глаза адски горели и слёзы уже не могли идти, ведь метафорически тело Штайнера уже иссушилось от значительной потери влаги. На самом же деле парень уже попросту устал рыдать и ему хотелось немного отдохнуть от столь горького для морального состояния процесса. Самый холодный и спокойный человек из компашки в итоге оказался на втором месте по полученной боли, пока первое гордо занимал Томас, яростно пытающийся себя убить.

***

Конечно же смерть Юты сильно ударила по Найту и когда он только вернулся домой с купленным пивом, то сразу же обнаружил рыдающих Томаса и Виктора. Ривервуд выглядел тогда откровенно ужасно: юноша сидел на кровати сгорбившись и грубо схватив себя за волосы, бурчал себе что-то под нос и явно бредил после произошедшего, пока вся его одежда и лицо покрывались засохшими каплями крови. Качевников кинулся Штайнеру в объятия и сквозь слёзы объяснил парню причину, после чего тот выронил ледяные бутылочки пивка и те громко разбились об паркет его квартиры. После того ужасного дня жизнь поделилась на До и После. Тогда-то Найт и закрылся полностью в себе, отвергая любую поддержку и прося оставить его одного в покое, ведь ему крайне необходимо время чтобы вернуться в норму. Что примечательно, Штайнера не покидало странно-едкое ощущение. Он продолжал чувствовать, что его будто гложет не только гибель лучшей подруги, но и что-то ещё. Что-то более мрачное и зловещее, что выводило Найта из себя, и тот нервно пытался сконцентрироваться на чем-то другом. В один из таких дней Штайнер не смог сдержаться и окончательно решился прекратить всё это, сделав то, о чем он думал долгие года своей жизни. Осторожно встав с скрипучей кровати и криво заковыляв в сторону деревянного стола с лежащим на ним телефоном, Найт уже было потянул руку к нему, как вдруг отдернул её, будто резко ударившись током. Зажмурившись и больно сжав собственное запястье, Штайнер начал твердить себе сделать это, буквально заставляя самого себя наконец предпринять хоть что-то во всём сложившемся ужасе. Но что-то не позволяло ему, то ли пронизавший всё тело страх, то ли нечто иное. Он долго сомневался, а стоит ли это делать? И в конечном итоге Найт всё-таки решился: тяжело вздохнув, парень поднял мобильник и плавными движениями пальцев набрал номер возлюбленного, поднеся трубку к уху и став монотонно дожидаться его ответа. Мучительно долгие гудки нервировали Штайнера, и он сто раз успел пожалеть о сделанном выборе, даже подумывая свернуть назад пока не поздно. Однако только Найт собирался так поступить, как Качевников наконец ответил на звонок, с надеждой в голосе спросив: «Алло?». Его милый и с оставшимся светом голосок вызывал тепло на душе у парня, но говоря честно, Найту сейчас было не до этого, хоть он и был искренне рад услышать Виктора спустя долгое время разлуки. — Привет, Вить, – сухим и хриплым голосом поздоровался Найт, из-за чего Качевников сразу же погрустнел и стал тише. – Ты как там вообще, держишься? — Я-то держусь, а вот Томас, – парень сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Ты чего звонишь то? Где ты вообще был всё это время, куда ты умудрился пропасть? Я волновался за тебя очень сильно! — Прости меня за это, просто… сам понимаешь, я был без сил и единственное, что я хотел делать, так это лежать на кровати и молча страдать от внутренней боли, – Найт тяжело вздохнул. – Слушай, Вить, у меня есть одно предложение, не знаю, согласишься ты или нет… может мы встретимся сегодня ночью в парке, где ещё проводили самое первое свидание? — Ну… идея хорошая, давай я ещё Томаса с собой захвачу, – немного подумав, предложил тот. — Нет! – резко отрезал Штайнер, чем удивил Виктора. – Это… это сугубо между нами, я по делу тебя зову туда… нельзя туда Томаса, понимаешь? Да и он судя по всему в крайне плачевном состоянии находится. — Да-а-а, так оно и есть, – печально вздохнул Качевников. – Во сколько хоть пойдем? — Может часов в одиннадцать ночи? — Чего так поздно-то? – вполне резонно спросил беловолосый. — Так надо, – с другой стороны послышалось молчание, вынудившее Найта начать оправдываться перед возлюбленным. – Просто… у меня дел много, и я хотел бы их закончить, а после уже пойти с тобой на встречу и обсудить кое-что… это правда очень важно! — Эх, ладно, – наконец согласился парень. – Давай тогда, встретимся в назначенное время в парке. Найт медленно опустил телефон вниз, застыв и не произведя ни единого движения в пространстве: его ноги дрожали, и он был готов упасть в любую секунду, но неведомым образом ему удалось устоять на своих двоих. Всё тело окутал животный страх неизбежного, из-за чего Штайнеру стало не по себе и в глазах резко помутнело. Однако одна картина оставалась для него ясна – дверь, на которой с любовью висела чутка другая фотография всей компашки, где ребята буквально светились от счастья и благополучия. Особенно сильно уставший взгляд Найта сконцентрировался на Томасе, чья улыбка вызывала у него неприкрытый приступ агрессии и ненависти. Возможно его обвинения глупы и нелогичны, возможно Найт действует нерационально, но Штайнер себя уверил в том, что именно Ривервуд виновен во всём и в смерти Юты в том числе. Если бы его только не было, Куппер сейчас была жива и никто из них не страдал. Если бы Томас просто умер в тот самый день первого столкновения с Человеком-Огнестрелом и никогда не появлялся в их жизни. Это не те мысли, что свойственны друзьям. Найт переполнен ненавистью к Ривервуду, по сути желая ему смерти и презирая буквально каждый его поступок. И где-то Найт всё-таки был прав.

Если бы Томас умер в тот день, Юта сейчас была бы жива.

***

      В большом актовом зале, выполненном преимущественно в тёмно-синих тонах собралась целая куча охотников, ведь сегодняшний день был особенный тем, что сама глава Бюро решила выступить буквально перед всеми подразделениями. Работники общественной безопасности спокойно расселись по красным креслам и дожидались появления начальницы, которая вскоре появилась прямиком изо кулис, держа руки за спиной и окидывая всех подчиненных холодным отстраненным взглядом, вызывающим даже у самого крепкого мужчины дрожь в коленках. Её выход заставил всех замолкнуть и наконец в зале воцарилась мертвая тишина, что прекратилась, когда Миднайт взяла в руки микрофон. Спустя пару долгих дней поисков женщина всерьез задумалась о своих методах ведения боя против Человека-Лезвия и в конечном счете осознала недееспособность созданной ею стратегии, потому её нужно срочно менять, пока гибрид не скрылся окончательно. Посидев и пораскинув мозгами Августина пришла к очевидному и единственно-правильному варианту, о каком стоило догадаться ещё давно, но увы это вышло лишь сейчас. — Я рада приветствовать каждого охотника, сидящего прямо сейчас здесь, но увы, повод для собрания у нас далеко не самый радужный и он требует вашего повышенного внимания и заинтересованности, – начала свою речь начальница, отличающаяся невероятными ораторскими способностями и завораживающей харизмой. – Как вы знаете, у нас есть приказ от высшего руководства – ликвидировать Гибрида-Лезвия, известного как Томас Ривервуд. Самый обычный семнадцатилетний мальчишка, не способный оказать должного сопротивления при работе Бюро сообща. Он содержит в своей груди печально известного Демона-Лезвия, которого столь активно разыскивают уже десять лет и наконец у нас появился шанс его уничтожить. — Позвольте вопрос, – резко заговорил один из охотников, подняв руку и в последствии вставший с места. – Если же наша цель это обычный школьник, то почему вы собрали весь зал охотников? Неужели поимка мальчишки заслуживает отдельного внимания всей общественной безопасности? — Хороший вопрос, – Августина тяжело вздохнула. – Ранее мы предпринимали попытки поймать Гибрида-Лезвия и однажды у нас это почти получилось, но мы недооцениваем нашего противника: несмотря на юный возраст, мальчишка каждый раз уходил от нас и сейчас он так и вовсе решил залечь на дно, дабы его не нашли наши люди. Однако в следующий раз мы не позволим ему так просто сбежать и поймаем его благодаря новой тактике. — Подождите! – воскликнула одна женщина, вскочившая с кресла. – Вы сказали, что в груди простого мальчика есть Демон-Лезвия, которого мы так долго ищем… я могу понять мотивацию убийства этого демона, но убить просто маленького мальчишку? Неужели вам не кажется это… бесчеловечным? Он же совсем ребенок ещё! — Ребёнок он или нет, нам поступил прямой указ от высшего руководства, – Миднайт явно скрыла свой истинный мотив в виде мести за Линукса. – Да и к тому же… перед нами стоит не совсем дитя. Я вам поведаю одну тайну, о какой многие могли не знать, ведь встретить Гибрида для нас редкость. То, что на самом деле скрывается за семнадцатилетним юношей – и есть демон-Лезвия, настоящий мальчик уже давно мертв и его тело нагло захвачено адским монстром. Мы и сами не понимаем до конца, что отличает его от Изверга, ведь по своей сути они похожи, но… но это уже давно не мальчик, какого все знали. Потому не колеблитесь и не сомневайтесь, когда встретите его. Убивайте, не думайте и просто убивайте, – её очевидная манипуляция и подмена фактов каким-то образом всё же сумела внушить остальным истинность произнесенных слов. Их излишнее доверие к начальнице сыграло злую шутку. — Вы сказали о какой-то тактике, что за тактику вы нам предлагаете? – подал голос какой-то мужчина с шрамом на губе. — Хм, что насчет тактики, – Миднайт потребовалась доля секунды, чтобы сформулировать её. – С завтрашнего дня мы начнем активно патрулировать весь город с удвоенной силой, дабы точно поймать Гибрида-Лезвия и не дать ему уйти. За его поимку вы будете награждены премией и ваша зарплата повысится вдвое, внешность и прочие данные вы получите по почте каждый. На этом инструктаж закончен, можете идти. Решив не вглядываться в постепенно нарастающую суету в виде уходящих из актового зала охотников, Августина спокойно выключила микрофон и нежно уложила его на деревянную стойку, после чего мило напевая себе какую-то песенку под нос направилась к двери, ведущей за кулисы. Тамошний коридор полностью покрыт во тьму и лишь пара ламп слабо его освещает: туда никто не мог пройти, ведь он специально предназначался для подобного входа и выхода начальницы и прочих важных гостей для выступления. И Миднайт уж точно не ожидала увидеть в проходе разъяренного, озверевшего и доведенного до крайней ярости Беллара, сжимающего кулаки до хруста пальцев и злобно глядевшего в сторону бывшей наставницы. Августина сделала шаг назад, чутка расширив глаза и приоткрыв рот. Прежде она Джонса таким никогда не видела, парень всегда представал перед ней простодушным, добрым и очень милым, но уж точно не таким агрессивным и говоря честно жутковатым. Брови парня дрожали и хмурились одновременно, зубы противно скрипели друг об друга и на его лбу вздулась вена, будто Беллар был чертовски сильно разозлен из-за чего-то. — Беллар? Ты… что тут делаешь? – задала вопрос Миднайт, глядя на подопечного. – Это место не предназначено для того, чтобы здесь ходили обычные охотники. Как ты… — Какого хрена ты натворила?! – яростно выкрикнул Джонс, отчего Августина поежилась. – Ты… как ты могла это сделать?! Как ты могла убить Хайпера и Мимикью?! – неизвестно каким образом, но парень прекрасно был осведомлен об случившемся. – Кто тебе дал право распоряжаться жизнями, что не несли угрозу человечеству?! Так ты ещё и умудряешься врать! Томас умер и его тело подчинил Демон-Лезвия? Ха-ха, – его смешок звучал более истерично, чем как-либо иначе, – тебе самой с себя не мерзко? Ты нагло пустила всем пыль в глаза и теперь на их совести будет лежать убийство невинного мальчишки! Как ты вообще смеешь так поступать?! Августина, ты, – он указал на неё указательным пальцем, – ты… ты сошла с ума из-за своей гребаной мести! — Беллар, – вдруг холодно произнесла та. Ей было больно слышать всё это от любимчика, на которого возлагала большие надежды, но и терпеть она это не собиралась. – Если кто-то узнает об этом, я тебя лично уберу со своего пути, можешь не сомневаться. Уходи. И больше не появляйся. Джонс застыл на месте от вопиющего ужаса, заставшего его врасплох: неужели Августине действительно плевать на его слова и попытки донести до неё хоть что-то? Столько проведенного вместе времени и их близость не играют никакой для женщины роли, раз она напрямую угрожает парню убийством при попытке сопротивляться. Миднайт спокойным шагом покинула пределы помещения, более не проронив ни словечка и оставляя Беллара там одного. Джонс подолгу стоял не двигаясь, пока вдруг не вернулся в себя с одной лишь мыслью – он не намерен так легко сдаваться. Мысль об смерти его не пугала, ведь Беллар подсознательно верил в себя и был уверен, что он не умрет. Тем более для такого доброго человека как он жизнь кого-то другого стояла гораздо выше собственной. — Я помогу тебе, Человек-Лезвие, – прошептал тот, готовясь к крупной битве.

***

Резко раскрыв глаза и почувствовав легкий холодок бегающей по шее, Томас принялся озираться в ужасе от осознания своего нахождения в темном пространстве, что стало ему как родное за эти долгие месяцы. Схватившись за голову и быстро ей покачав, Ривервуд не возымел никакого эффекта и потому принялся аккуратно подниматься на ноги, ведь подолгу оставаться на одном месте ему не хотелось. Юноша знал наизусть все законы этого места и что его ожидает, но каждый раз гнетущая тьма с призраками прошлого удивляла несчастного паренька подготовленным для него кошмаром. Увы, но Томас ничего не мог предпринять и ему лишь оставалось блуждать по бесконечной мрачной пустоте, пока он не наткнется на хоть что-то в всепожирающей темноте. Обняв себя плечами и выдохнув теплый воздух, отдавшийся улетающим вверх паром, Ривервуд аккуратными неспешными шагами ходил по здешней аномальной природе, постоянно осматриваясь. Он никогда не мог предугадать, когда что-то произойдет и от этого становилось лишь тяжелее. Его крики превращались в эхо и исчезали. Здесь его никто не услышит и никто не найдет, потому приходилось полагаться на себя. В определенный момент нога Томаса увязла в земле и сколько бы он не пытался её вырвать, у него ничего не выходило. Однако это была не единственная проблема, с которой ему предстояло встретиться. Позади стоял размытый безликий образ Юты, её лицо было будто грубо стянуто вниз и все человеческие признаки отсутствовали напрочь. Вокруг девушки витала холодно-тёмная аура смерти, окутавшая Куппер полностью и желающая захватить в свои владения ещё и провинившегося юношу. Когда Томас заметил свою умершую девушку, он тут же принялся вырываться с двойной силой, но у него ничего не выходило. Абсолютно любая попытка бегства оказывалась бесполезна перед лицом опасности, пугающе наблюдающим издалека. И всё это продолжалось вплоть до того момента, как образ безликой Юты резко возник перед испуганным и доведенным до предела юношей. Её отсутствующие глазницы и рот начали светиться ярко-белым демоническим светом, а с головы потекла кровь, плавно перетекая на её деформированное лицо. — Это ты… виноват! С негромким вскриком Томас резко проснулся и выбрался из бесконечного темного пространства, тревожно опуская голову и тяжело дыша, пока по его лицу плавно стекают вниз холодные капельки пота. На глаза вновь начали накатываться слёзы жуткой горечи и всё тело юноши буквально забурлило адским пламенем, навевая болезненные воспоминания сражения с девушкой. Ривервуд устал от постоянной ненависти к себе, возросшей за последние дни в несколько раз и становящейся всё больше и больше, доводя и без того искалеченного паренька до состояния внутренней гибели. Томас прижал ладонь к своей груди, сжав её и вспомнив слова озвученные Хайпером в один из тренировочных дней: тогда бывший охотник поведал Человеку-Лезвию тайну о способе убийства Гибрида. Для этого лишь нужно вырвать его сердце и уничтожить его, после чего с смесью человека и демона будет навсегда покончено. Голову Ривервуда не покидали навязчивые мысли удалить собственное сердце посредством грубой хирургической операции, однако представляя жуткую боль юноша отказывался от своей затеи. Взглянув на дрожащую руку с торчащим промеж пальцев острием, он окончательно решил не воплощать это в жизнь. — Это я виноват, – тихо прошептал он, вытирая стекающие по щекам слёзы. Со стороны прихожей послышались какие-то шарканья и возня, что не могли не вызвать у только что проснувшегося Томаса приступ любопытства. Осторожно поднявшись с кровати и шатаясь выйдя из комнаты, Ривервуд увидел вдалеке собирающегося Виктора. Тот аккуратными движениями при помощи ложечки надевал на свои ступни ботинки и не торопясь готовился к выходу, что позволило юноше приблизиться к лучшему другу. Уж слишком Томасу было интересно, куда вдруг спохватился Качевников, ведь до этого момента он подолгу отсиживался дома и всю еду заказывал только лишь доставкой, потому вряд ли Виктор хотел пойти в ближайший от убежища магазин. — Вить… ты куда собрался? – хриплым, проплаканным голосом спросил Ривервуд, опираясь на стену тянущим вниз телом. — Ой, ты проснулся что ли? – удивился Качевников, ожидавший совершенного другого. – Да так, Найт пригласил меня в парк ночью, говорит что-то важное нужно обсудить. Вот я и собираюсь. — Почему вы… не могли обсудить это в интернете? – логически подумал юноша. – На улице ведь… опасно совсем… — Я не знаю, но судя по всему повод действительно срочный, – Виктор заметил явное беспокойство в глазах лучшего друга и потому ласково ему улыбнулся, нежно заговорив. – Эй-эй-эй, бро, ты чего? Я ведь ненадолго уйду, не стоит за меня так переживать. — Не могу не… переживать, – Томас всхлипнул. – Я… боюсь тебя потерять… и Найта боюсь… если вы… умрете, я ведь… я совсем с ума сойду… — Мы не помрем, я тебе это обещаю. Качевников медленно приблизился к юноше и обнял его, прижимая истерзанного друга и согревая его своей дружеской любовью: Ривервуд почувствовал растекающееся по телу тепло и буквально вжался в спину беловолосого. Но увы, они не могли обниматься вечно и вскоре парни отстранились друг от друга. — Слушай, у меня идея. Давай я куплю хот-доги по дороге домой, и мы ночью устроим киносеанс старых и невероятно смешных комедий? Как раз которые ты так сильно любишь. — Хорошая идея… — Ну тогда я скоро вернусь, жди меня, – Виктор сразу же пошёл к двери, скрываясь за ней. Впервые за долгое время Томас смог слабо улыбнуться, однако улыбка почти сразу сошла на нет и мысли о Юте вернулись к нему обратно. Одно радовало, Виктор и Найт по-прежнему с ним, а с этими двумя ему нечего бояться.

***

Засунув руки в карманы, Виктор спокойным шагом направлялся в сторону уже давно ждущего его Найта, что переминался с ноги на ногу и явно был чем-то обеспокоен. Качевников хотел накинуться на возлюбленного с объятиями, но почуяв неладное решил временно придержать коней и быть начеку. Слишком уж подозрительная у них складывалась встреча. Раньше парень никогда не видел Штайнера таким волнующимся, ведь тому всегда удавалось сохранять хладнокровие в любой ситуации, в какую он только попадал. Но сейчас всё совершенно иначе и говоря честно, Виктора это слегка пугало. Держа телефон наготове в случае чего, он подошёл к черноволосому и дружелюбно с ним поздоровался, на что тот нервозно кивнул головой и сделал пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь нормализовать дыхание. — Так… что ты хотел обсудить? – спросил Виктор, глядя на возлюбленного. – Выглядишь ты как-то гадко… что с тобой? Ты бледный и напуганный, будто самого Сатану во плоти увидел. — С-сейчас, дай мне минутку, – Найту понадобилось ещё пару мгновений, чтобы окончательно прийти в норму. Сердце бешено колотилось и было готово в любой момент выскочить наружу. – Витя, я люблю тебя и доверяю тебе как никому другому. Я знаю, что ты всегда меня поддержишь и поможешь, потому… я должен тебе кое-что рассказать… — Что же? – Штайнер замолк. — Я… я уже не в силах стерпеть эти муки совести! – резко всплеснул руками тот, отчего Качевников шелохнулся. – Я чувствую себя так хуево… черт возьми, да я устал уже! Я не могу больше это терпеть! — Тише-тише, – Виктор выставил перед собой руки. – Успокойся. Что ты хочешь мне рассказать? — Витя, я, – парень вновь замолчал, почувствовав застрявший в горле ком. – Я Человек-Огнестрел. Сердце Качевникова пропустило удар, его ноги задрожали, и он невольно сделал пару шагов назад, пока его глаза расширились от шокирующего заявления Найта. Всё это время Томас противостоял своему лучшему другу, который и сломал жизнь юноше и на чьих руках кровь сотни невинных горожан. Всё это время Найт и являлся тем монстром, кого боялись все. Всё это время Найт и был тем, кто убил родителей Виктора. Штайнер потянулся к Качевникову, но тот отдернулся, стиснув зубы и прожигая удивленным взглядом некогда возлюбленного, которого подобная реакция сильно встревожила. Когда ты узнаешь, что всё это время тем самым жестоким, беспощадным и кровожадным маньяком является твой старый друг и любовь всей жизни, твой мир останавливается. Время вокруг застыло и мир погрузился во тьму, пред Виктором стояла фигура сумасшедшего убийцы и настоящего лжеца, что врал всем всю свою жизнь. Настоящий психопат, которому не чужды сожаления и сочувствие к другим. Виктор надеялся, что это сон. Он надеялся, что ему всё это лишь кажется или что это просто несмешная шутка. Он не хотел примеряться с тем, что Найт действительно является Человеком-Огнестрелом. — Я не хотел убивать Юту, – Штайнер опустил взгляд вниз. – Она выскочила на меня сзади, и я машинально выстрелил в неё в целях самозащиты… я и подумать не мог, что такое произойдет! Ты же не думаешь, что я хотел её убить?! — Какого… какого хуя, Найт? – единственное, что сумел выдать дрожавший Виктор. — Витя, настоящее зло – это Томас! – вдруг закричал Человек-Огнестрел. – Из-за него у нас появилось столько проблем и именно из-за него нас чуть не убили в тот день! Я долго думал и взвешивал за и против… но когда ты и Юта были на волоске от смерти, я всё понял… уж лучше умрет один, чем все четыре! Я-я-я пошёл на заброшенную фабрику, чтобы убить этого уебка, но когда я почти его добил, появилась Юта и… и я убил её… это… это вина Томаса… если бы его только не было, если бы он только сдох в тот день… тогда Юта сейчас была бы жива… Качевников молчал, не в силах что-либо произнести. — В-Витя, любимый, – Найт начал приближаться к тому, отчего тот принялся пятиться назад. – Ты… ты ведь на моей стороне, да? Ты ведь всегда был на моей стороне, – Штайнер резко схватил его ладонь двумя своими и прижал её к груди. – Томас… это он причина всех наших бед… прошу, помоги мне убить его… помоги мне убить его, и мы сможем жить как ни в чем не бывало… давай закончим этот кошмар и… Договорить ему не дал мощный удар в челюсть, посланный ему бывшим возлюбленным и повалившим его с ног. Найт удивленно взглянул на возвышающегося, всегда милого и спокойного Виктора, чьи костяшки больно покалывали после столкновения с Штайнером. Глаза Качевникова горели адским пламенем, он словно был готов разорвать Найта на кусочки в этот же самый момент. Штайнер был поражен увиденной картиной, ведь раньше он никогда не видел Виктора таким. — Ты вообще себя слышишь?! – закричал тот. – Томас - причина наших бед?! Найт, ты ебаный маньяк, убивающий невинных горожан и высокомерно считающий себя лучше остальных! Ты… о боже мой… Ты гребаный психопат… Убить одного, чтобы выжили другие?! А ты думаешь этого хотела Юта? Чтобы ты убил её возлюбленного, в котором она нуждалась долгие года?! Ты понимаешь, что ты бы натворил?! Ты убил моих родителей, убил сестренку Томаса… чертов урод, да как ты вообще посмел всё это сделать?! Кто тебе дал право убивать всех, кого пожелаешь?! А тех хулиганов из средней школы ты убил?! Черт меня подери, как я вообще смог влюбиться в тебя?! Самовлюбленный, сумасшедший лжец! Ненавижу тебя! Последние слова поставили точку в жизни Найта, ведь Виктор не стал принимать его зловещее альтер-эго. Штайнер застыл на месте, продолжая отстраненно глядеть в одну лишь точку, пока Качевников доставал телефон из кармана. — Томас, Найт и есть Человек-Огнест, – договорить ему не дала атака возлюбленного. Найт накинулся на Виктора и больно повалил его на холодный асфальт, отчего из рта последнего вырвался хрипловатый стон. Нависнув над возлюбленным, Штайнер грубо схватил парня за горло и принялся его сжимать, из-за чего Качевников принялся хрипеть и извиваться словно червь, дрожа в конвульсиях. — Витя… почему... почему ты не принял мою стор... Ему в живот тут же прилетел удар с колена со стороны Виктора, который ослабил хватку Найта и дал шанс первому на спасение. Заехав кулаком ему по челюсти и скинув Человека-Огнестрела с себя, Качевников стремительно поднялся и начал убегать. Выкрикнув ему: «Стой!», Найт кинулся прямо за ним. Виктору здесь повезло гораздо больше, чем преследующего его психопату, ведь Качевников отлично бегал и потому он мог хоть как-то оторваться от погони, однако по прямой он вряд ли убежит от разъяренного, обезумевшего бывшего. И повернув голову назад, Виктор с ужасом заметил, что Найт становился всё ближе и ближе. Быстро осмотревшись, Качевников заметил раскрытые врата какого-то предприятия, где сейчас отсутствовали рабочие. Не имея иного выбора, парень быстро забежал туда. Быстро поднявшись по ступенькам наверх, Виктора вдруг схватили за ногу и он упал с громким шелестом металла. Ударив ступней в лицо Найта, Качевников поднялся и продолжил бежать прочь. К своему ужасу он увидел, что мост спереди обрывался и единственным путем было перепрыгнуть на другой его конец при помощи цепи. Ускорившись, Виктор рискнул и приблизившись к краю платформы, резко прыгнул и схватился за свисающую с потолка цепь, однако та резко полетела вниз и Качевников с громким криком рухнул прямо на выключенную конвейерную ленту. — Витя… ты там не ушибся?! Я иду, постой! – обеспокоенно выкрикнул Найт, запрыгнув на цепь и принявшись спускаться вниз. Увидев это, Виктор еле как перевернулся на живот и принялся ползти по длинной ленте, пока не заметил проход с боковых сторон, где и орудовали рабочие с завода. Рухнув с конвейера на пол, Качевников еле поднялся и с поврежденной ногой принялся как можно скорее удаляться отсюда. Хромая и шипя от боли, Качевников заметил, как Найт становился всё ближе и ближе. Ухватившись за какой-то железный шкафчик, Виктор повалил его так, чтобы тот преградил Штайнеру проход, после чего продолжил убегать прочь. Тот продолжал идти всё дальше и дальше, как холодная машина для убийств. Возможно его переживание за Виктора настоящее, а возможно он лишь имитирует это. Но тогда непонятно, с какой целью? — Томми… прошу, Томми, спаси меня, – молил Качевников, не останавливаясь. Парень надеялся, что голосовое сообщение дошло до Ривервуда и тот спасет лучшего друга, избавившись от психопата-убийцы. Но к своему сожалению Виктор вдруг выбежал прямо к обрыву, отделяющему платформу и длинную пропасть вниз металлическим шатающимся забором. Больше ему некуда бежать, Найт становился всё ближе и ближе, вот-вот он уже нагрянет и тогда Качевникову точно крышка. В панике осмотревшись, Виктор нашёл металлическую трубу, после чего быстро поднял её, встав в боевую стойку и готовясь нанести удар. — Витя… прошу, хватит, – попросил Найт, потихоньку успокаиваясь. - Прекрати эту глупую бессмыслицу! Ещё ведь... ещё не поздно всё исправить! — Не поздно всё исправить?! – закричал Качевников. – Мы сможем всё исправить, если Томас убьёт тебя, гребаного сукина сына! — В-Виктор? – Штайнер опустил взгляд и замолк, получив глубокий удар от своего возлюбленного. Прошло пару секунд, прежде чем он принялся медленно приближаться к Виктору, что прижался к заборчику и пугливо поглядывал в пропасть. – Не говори так... я же всё ещё люблю тебя, как ты можешь произносить это? — Не могу сказать того же, – тихо ответил Виктор. – Не подходи, иначе я ударю тебя этой трубой! — Ты ведь знаешь, что это ничего не изменит, – парень глубоко вздохнул, грустно взглянув на того. – Виктор, молю, прекращай это, – он протянул ему свою руку. – Помоги мне покончить с этим. Всерьез задумавшись, Виктор начал бегать глазами по помещению: а вдруг Найт всё же прав и Томас действительно является источником всех их бед? Вдруг это действительно из-за него Юта умерла? Возможно Штайнер говорит истину. Возможно именно Томас их враг. Печально вздохнув, Качевников выкинул металлическую трубу в сторону, отчего та звонко упала и чутка проехала дальше. Виктор крепко взялся своей ладонью за ладонь Найта, обвивая его пальцами и опустив голову вниз. — Витя? – с нотками надежды спросил Найт. - Ты... правда выбрал меня, как выбирал всегда? — Да… всегда выбирал, – тихо произнес Качевников, как вдруг он поднял свой озверевший взгляд на парня. – Но сейчас – пошёл ты нахуй! Виктор резко потянул руку Найта на себя, собираясь поменяться с ним местами и скинуть бывшего возлюбленного вниз, но тот машинально ударил ладонью в грудь парня. Да так, что тот резко отпустил кисть Штайнера и влетел в забор, что окончательно расшатался и полетел вниз. Виктор не сумел удержать равновесие и вместе с громким криком начал падать вниз, причем как бы сильно Найт не пытался его вовремя схватить и вытащить из пропасти, у него ничего не вышло. Качевников медленно, будто в замедленной съемке летел в глубокую бездну, глядя широко раскрытыми глазами прямо на испуганное лицо Штайнера, кричавшего что-то, что он не слышал. Он видел перед собой всю свою жизнь от начала и до конца: его знакомство с Ютой и Найтом, их дружба и Томас… этот мальчишка, что стал для Виктора лучшим другом. Другом, какого он защищал вплоть до собственной гибели. На глаза начали наворачиваться слёзы, а на лице появилась слабая улыбка. — Мы верим в тебя, Томми, – последнее, о чем он подумал. Его тело с громким противным хрустом ударилось об бетонную поверхность, после чего из рта и носа потекли алые струйки. Вокруг его явно бездыханного тела потихоньку образовывалась лужица крови, растекающаяся всё дальше и дальше. Виктор лежал так спокойно, без страха и сожалений. Без негативных эмоций и желания сбежать. Он наконец был умиротворен. Теперь уже навсегда. — Виктор! – закричал рухнувший на колени Найт, на чьих глазах появлялись слёзы. – Нет! Твою мать, что же я натворил?! Виктор, ответить! Молю тебя! Он разрыдался. Каким бы психопатом и маньяком Штайнер не был, он действительно любил Качевникова. И его смерть нанесла по нему решающий удар.

***

Несмотря на ярые попытки Томаса дождаться Виктора и не уснуть, он был так вымотан, что не смог этого сделать и в итоге завалился спать на диване под включенный телевизор. Проснулся юноша лишь на следующее утро, чувствуя покалывающую боль в левом боку и напускав слюни на диван. Свесив ноги вниз и принявшись потирать свои глаза, Ривервуд наконец сумел выспаться и не увидеть мучающего его каждую ночь кошмара. Похоже действительно идет на поправку, хоть и тяжелое уныние по-прежнему преследовало Томаса. Потянувшись и сладко прозевав, Томас начал осматриваться в поисках Виктора, однако обнаружить он его так и не сумел. Ривервуд хотел встать и пойти проверять его комнату, как вдруг в телевизоре явился ведущий новостей, вдруг начавший рассказывать об найденном этой ночью трупе. Когда Томас увидел мертвого Виктора, он застыл: время прекратило идти и Ривервуд рухнул на диван, ведь ноги его уже не держали. Глаза бешено бегали из стороны в сторону, по лбу текли капельки пота и сердце было готово остановиться. Подозрение на убийство, однако чье именно так и не выявлено. Ривервуд опустил голову и запустил пальцы в волосы: неужели он потерял ещё одного важного себе человека? Человека, что заменил ему старшего мудрого брата и ставшего ему настоящим членом семьи. Человека, ради которого Томас был готов на всё и даже на собственную погибель. По щекам потекли жгучие слезы. Ну знал же! Знал же, что нельзя был отпускать Виктора в ту ночь! Ну почему он ничего не предпринял?! От досады Ривервуд закричал и ударил со всей силы по стеклянному столу, да так, что тот разбился и осколки вонзились юноше в ладонь. Тяжело рыдая, Томас не мог никак найти себе место. Неужели всё и вправду кончено? Неужели теперь действительно настал конец? Есть ли смысл Ривервуду бороться с Огнестрелом, если все его друзья мертвы? Погодите… Найт! Точно, нужно узнать, всё ли в порядке с Найтом? Схватив телефон, Томас вдруг увидел голосовое сообщение от Качевникова, которое он немедленно прослушал. Телефон выпал из его рук на пол. Сердце пропустило удар и прекратило биться вовсе. Томас был готов упасть в обморок от шока, печали и растущей ненависти одновременно. Найт… всё это время это он стоял за всем этим? Как Ривервуд мог доверять человеку, убившему его младшую сестренку и ловко прикрывающемуся оберткой заботливого друга? Теперь-то Томасу всё стало понятно. Это многое объясняло, все его странные моменты и нелогичное поведение Огнестрела, его непонятные знания по типу того же местонахождения Томаса на фабрике, и главное, фразы… — Заканчивай играть в героя, ты и в подметки не годишься Человеку-Огнестрелу. На примере тех двух сражений это становится ясно, тебя каждый раз обыгрывают как маленького неугомонного ребенка, который попросту не желает осознать свою слабость и наконец принять собственное поражение. — Вам никогда не казалось странным, что Пушка реально на наш район никогда не заходит? Неужто он боится нас? – вроде Юта задала хороший вопрос, а вроде такую глупость сморозила. — Не неси бред, скорее всего это просто совпадение, – Найт отмахнулся от её мыслей, уверенно считая, что в голове Юты вместо мозгов сидит обезьяна с тарелками, звонко хлопающая каждую секунду её жизни. Примеров, когда Найт явно проявлял свое альтер-эго была целая куча, но это единственное, что Томас сумел сейчас вспомнить. Поднявшись, он собирался пойти и разорвать этого ублюдка на части. Более он не чувствовал ничего по отношению к нему, кроме убийственной ярости. Однако сейчас Ривервуд вспомнил его же слова. — Ты не учишься… сражаешься на эмоциях и без холодной головы… ты и вправду никчемность, ты и в подметки мне не годишься! – зарычал Огнестрел, после чего направил штурмовую винтовку прямо в голову Томаса. Эмоции. Найт прав, если Томас вступит в финальную конфронтацию без холодной головы и хотя бы примерного плана – он покойник. Нужна определенная тактика и Ривервуд придумал хотя бы какую-то основу, которой будет придерживаться на основе собственных знаний. А пока… юноша сел на диван и принялся серьезно анализировать своего противника: его действия и склад ума позволяли найти слабости Штайнера, которыми Ривервуд и мог воспользоваться. Сегодня ночью всё закончится, сегодня ночью юноша поставит жирную точку в этой истории. Или он, или Найт. Теперь Томас настроен как никогда раньше. Теперь он настроен убить Человека-Огнестрела.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ