На неведомых дорожках

— Чтобы тебе было легче, отвечу на вопросы, что ты задавал прежде. — Джин ободряюще улыбнулся и провел пальцами по кромке серебряного блюда. Тэхёну на миг показалось, что оно подёрнулось лёгкой рябью, будто покрытое водой, но он решил не задумываться об этом, обращая взгляд к красивому лицу Хозяина. — Ты попал в Пограничье. И мой дом — мост между двумя царствами: Явью и Навью. В одном под светом солнца проживают свои лета живые, а в другом за тенью колышутся души мёртвых. — Тэ раскрыл рот в удивлении, потому что всё это было удивительно похоже на старые детские сказки, но что-то подсказывало растерянному парню — это самая настоящая реальность. Может быть выдумкой на самом деле была его прошлая нелёгкая жизнь скитальца? — Что касается меня… Разные народы величают нас каждый по-своему: привратниками, проводниками, ангелами смерти. Но мне больше по душе «Ягги». Прежде моя мать ведала этим мостом, с неё начался род Яггов и Ягинь. Они с отцом давно покинули Пограничье и вернулись в Навье царство… Так что я не колдун, хотя кое-что и умею. — Джин хохотнул как-то грустно, что не укрылось от Тэхена, переваривающего информацию. Пограничье? Привратники и мост между двумя мирами… Миром живых и миром мёртвых. Но как же тогда он попал сюда? Догадка прошила ледяными иголочками страха и сожаления. — Я умер, да? — Джин покачал головой, с мягкой улыбкой. — И да — и нет. Души бессмертны и путешествуют из мира в мир в разных обличиях. Твоя душа очень сильным и ярким светом светится, её огонь я без труда узрел в вечном мраке Нави. Она не готова исчезнуть, еще не пришло её время. Потому, ты здесь — чтобы начать новый путь. Как только выйдешь за порог, время начнется для тебя сызнова, настанет новая жизнь. — Тэхен понял о чём толкует привратник и вдруг стало грустно. Ему вовсе не хотелось терять воспоминания о прекрасном таинственном не-колдуне Джине и этом чудесном месте, где впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Он родится заново и не факт, что жизнь его будет лучше прежней. — Ну, чего ж ты нос повесил, огонёк? — Я всё забуду? Свою прошлую жизнь и это место? И тебя… — Джин качает головой и вздыхает. — Как знать… — Ответа превратник не знает. А Тэхену уходить совсем не хочется, неизвестность страшит и вовсе нет радости от того, что жизнь его не закончена. Джин хлопает в ладоши, вытряхивая парня из состояния грустного оцепенения. — Нравишься ты мне, Тэхён. И я помогу тебе — подскажу. Когда придёт время, совет мой ты вспомнишь, и он тебе поможет поступить как нужно. — Приговаривая, хозяин дома в Пограничье тянет на себя серебряное блюдо, на котором само по себе появляется красное румяное яблоко. Легким движением руки Джина фрукт пускается в путь по блюду, описывая ровные круги. — Катись, яблочко, по тарелочке, покажи мне путь чужой — удалой. Катись, яблочко, катись, руке гостя подчинись. — Цепким движением Джин цепляет ладонь Тэхёна и прислоняет к блюду самыми кончиками пальцев. Рябь на блестящей поверхности будто подёргивается дымкой и оживает — расплёскивается цветными картинками, которые мелькают быстро и рвано. Показывает знакомые кадры из жизни Тэхёна, прошлой жизни: детский дом, первую кражу на улице, первый купленный на украденные деньги рамен из придорожной забегаловки — отвратительный и обжигающий, но такой желанный, вереница погонь, нечестных дел и последний полёт с крыши, а затем тьма. Тьма, которая тут же разрывается яркими всполохами огня, затем взмах крыла огромной птицы и всё. Тэ ошеломлённо взирает на гладкую поверхность блюда, которая выглядит так, словно и не было ничего. На произошедшее намекает только странным образом высохшее яблоко. Он поднимает глаза на Джина и встречает острый задумчивый взгляд. Проводник не скрывает блики потустороннего цвета, и они только ярче сияют, отражаясь на лице растерянного гостя. — Интересная судьба ждёт тебя, дорогой гость. Не бойся огня — он твой союзник и никогда не навредит и найди сокола. Под его крылом сыщешь ты своё счастье и время над ним не будет властно. — Понятнее парню от этих туманных предсказаний не сделалось, но ждать нечего. Тяжело вздохнув, Тэ поднялся и низко поклонился Хозяину. — Благодарю тебя, Джин. Я ведь не могу остаться? — Джин с улыбкой качает головой, глядя в пытливые глаза, которые тут же потускнели от его ответа. Тэхён только кивает и выпрямляется. — Значит, мне пора идти. — Парень поворачивается к своей одежде, но та будто испарилась со скамьи. — Не дело тащить старое в новое. — Проводник снова взмахивает своим «крылом», и простыня на Тэхёне превращается во вполне сносную белую рубаху и такие же свободные штаны. Обуви Джин ему не предлагает, лишь кивает на незамеченную ранее толстую дверь с ручкой-кольцом. — Иди, Тэхён. Дверь, конечно, отворяется сама и за ней почти непроглядный полумрак, выдающий скупые очертания частокола и чёрного леса невдалеке. Тэхён делает шаг и ступает на длинную лесенку, по которой спускается вниз. Едва голые ступни касаются холодной влажной травы, вокруг вспыхивает уже знакомый зеленоватый свет и Тэ испуганно отшатывается к лестнице: сияние исходит не просто само по себе — его источник в глазницах черепов, коих тут множество. И парень не уверен, что все черепа здесь принадлежат животным. Он в страхе оглядывается и ловит взглядом открытый дверной проём, а после забывает, как дышать совсем. Глаза Джина светятся тем же ярким светом, и он сам на себя не похож. Черты лица жесткие, одежда словно слилась в одно непонятное постоянно движущееся пятно, словно мужчину обдувает сильный ветер, который совсем не задевает Тэ, на голове непонятный убор с двумя большими рогами, от которых тянутся вниз до самого пояса громыхающие бусины. Все они мерцают потусторонним светом, словно Хозяин окутан звездами с ночного неба. Джин смотрит прямо и вдруг притопывает одной ногой. Звук странно звонкий. Тэхёну, смотрящему снизу, на секунду даже кажется, что у Джина та нога не живая человеческая, а будто деревянная. За звуком ветер словно разлетается от Привратника во все стороны и клонит к земле шелковистую изумрудную траву. — Иди прямо, никуда не сворачивая, Тэхён. В добрый путь. — Тэ опускает взгляд и делает первый шаг, отдающий странной дрожью в коленях. Черепа будто сопровождают парня своими светящимися взглядами, и он содрогаясь движется прямо к темнеющему невдалеке лесу. Кроны огромных сосен и елей колышутся от ветра, но Тэ идёт, идёт и не оглядывается. Почему-то ему кажется, что делать этого нельзя. У самой кромке леса он всё же осторожно смотрит за плечо и вдруг обнаруживает, что свет исчез. Тёмный домик на высоких сваях ещё виден, но выглядит заброшенным, будто в нем много лет не было ни единой живой души. Тэхён сглатывает вязкий ком в горле и поворачивается к лесу. Делать нечего. Путь начинается под ногами идущего.