На неведомых дорожках

…Жил да был в года далекие, в деревеньке одной простенькой, пахарь Финист — добрый молодец. Богатырь… Сильнее не было. Жил по старому, по доброму и дружил со всей округою. Не давал в обиду малого, помогал в несчастье бедному. А еще дружил он с соколом — птицей вольною, свободною. Ясный сокол высоко летал, да всю землю далеко видал. Как бывало в нашу сторону беда какая движется, сокол тотчас летит к Финисту — знак дает, остерегайтесь, мол… Тэхен подобрался с земли с резким вздохом, отгоняя от себя остатки сна. Те никак не желали уходить, и образ красивого сильного мужчины с буйными смоляными кудрями истаивал перед открытыми глазами слишком медленно. Зорька уже занималась за полем, потому парень решил спать дальше не ложиться и тихо поднялся, дабы не разбудить еще спящих спутников. Впрочем богатыря не удалось провести — он открыл глаза сразу, как Тэ шевельнулся на своем лежаке. — Ты, что же, выспался никак? — Парень пожал плечами в ответ. — Сон мне приснился странный. Чужая история, печальная. Думаю, это камень мне показывает — голос тот же… — Намджун чуть нахмурился, но не стал расспрашивать дальше. Они оба поднялись, стараясь не тревожить Соловья и стали завтрак соображать. Сирина видно не было. Муромец тоже это заметил и покачал головой. — Куда ж подевался, негодник пернатый? А стелил вчера, что с нами путь держать будет. Никакой веры нет. — Ты на меня не пеняй, богатырь. Я свое слово держу. — Сирин появился почти бесшумно. Волосы его были влажными, кожа блистала капельками воды. — А вам советую тоже пойти искупаться. Тут недалеко чУдное озерцо. Провожу, коли надо. — Парень задержал особенно долгий взгляд на Тэхене. Тэ неуверенно взглянул на Намджуна, который согласно кивнул немного погодя. Так и вышло, что Тэхен с Сирином оказались на узкой лесной тропе вдвоем. — Я слышал, что сон тебе приснился диковинный. Правда ли? — Тэхен покосился на безмятежного с виду спутника. По тому было не понять какой ответ предпочтительнее: вроде как бояться правды нечего, да вот глаз у птица тяжелый и не хуже буравчика колет. Как бы не вышло чего. Лесная тропа сразу показалась мрачной да неуютной. Тэ непроизвольно отодвинулся к самому краю и споткнулся. От полета в бурьян кубарем его спас все тот же Сирин. Чимин непривычно серьезно смотрит, так что Тэхену не по себе делается. — Не бойся, путник. Не трону я тебя, не мой ты и не быть тебе моим. Поведай, что Ведьмин камень тебе сказывал. Авось так и поймем куда нам дальше идти. — Тэ шмыгнул носом, припоминая детали. Сон будто ничуть не забылся, но ярче всего помнились черные очи незнакомого мужчины из наваждения. — Во сне я услышал историю одного человека, только кончилась она грустно. Того парня звали Финист. И по-моему я про него уже слышал… Так вот. Тот Финист попал в передрягу — заколдовали его и превратили в чудовище ужасное. Так он был страшен, что все кругом боялись к нему подойти и помочь поэтому не могли. Больше ничего не снилось, только вот эта история несчастного человека. — С каждым словом Сирин все больше белел лицом, а потом вообще остановился на тропе, так и не дойдя до озера. Он посмотрел на Тэхена с какой-то жалостью или даже грустью. — Ох и испытание тебе напророчено, путник. Трудное да опасное дело. И сам ты вряд-ли с ним справишься. Пойдем, парень. Искупаешься. А там — совет держать будем. Тэхен послушался и пошли они дальше к озеру. Водица там и впрямь теплая да прозрачная оказалась, помогла расслабить натруженные ноги — будто забрала всю усталость себе. К привалу возвращались молча. Чимин задумался не на шутку, а Тэ не хотел ему мешать. В лагере вовсю хозяйничал Намджун, даже разбойник уже проснулся и начал собирать вещи в мешки. Парни расселись вокруг костра и принялись за еду все так же молча, на счастье никто не стремился их допрашивать.Только Муромец кинул пару нечитаемых взглядов. В конце концов Сирин тяжело вздохнул. — Чую, что спросить хотите. Позволишь мне толковать твой сон для спутников, Тэхен? — Получив молчаливое согласие он продолжил. — Камень минувшей ночью поведал Тэхену историю Финиста. — Соловей, заслышав это, поперхнулся отваром, а Намджун лишь спокойно кивнул. — Думается мне, что не зря за путником летает Сокол. Не иначе путь Тэхена ведет к Финисту, а верная птица его сопровождает. — Тэ впрочем понятнее от этих слов не сделалось. — Но зачем мне искать этого Финиста? — Чимин пожал плечами. — Полагаю, только ты можешь и должен освободить Финиста от проклятия, да вернуть в мир людей. А там, глядишь, и с огнем разберемся. Не зря же Сокол с небом связан, а огонь — небесное послание. — Чимин излагал складно, да верилось с трудом. Но делать нечего, раз такую подсказку получили. Пришлось собираться, да дальше следовать по темному лесу.

***

На следующую ночь пришел к Тэхену Привратник. И парень так был рад видеть его, что чуть не забыл, какие вопросы задать хотел. Только вот спросить не вышло. Джин упорно молчал, наряжая Тэхена в красные одежды, да опоясывая широким изукрашенным поясом. На голову возложил тяжелый венок из красных цветов и ягод, и чуть отошел, любуясь своей работой. — Зачем все это? — Хозяин дома в Пограничье лишь улыбнулся, протягивая чашу ладоней в низком поклоне. — Одари меня, прошу. — Тэ моргнул, оглядываясь в поисках того, что просит гость этого странного сна и ничего не увидел. А Джин так и застыл словно статуя с протянутыми руками, не реагируя на оклики. В конце концов Тэхен сдался, оторвал от своего венка горсть красных ягод и вложил их в ладони. А затем проснулся от своего же крика. Во сне Джина тотчас охватило яркое пламя, сквозь которое тот продолжал улыбаться. От ужасного окончания сна пот градом катился по лицу, а дыхание никак не желало приходить в норму. Рядом открыл глаза Сирин и тут же вперился в парня внимательным трезвым взглядом, будто и не спал вовсе. — Что тебе приснилось? — Тэ глубоко задышал, пытаясь прийти в себя, ведь от пережитого страха даже голос отказался подчиняться. — Мне приснился Джин, он зачем то нарядил меня во все красное, а потом попросил дар, а потом он вдруг загорелся! И я не знаю… я… кажется я в этом виноват. — От этих слов Чимин подобрался на своем ложе, словно хищник перед нападением. — Ты не шутишь? — Тэ лишь помотал головой. Дрожь наконец спала и парень смог утереть лицо, которое оказалось покрыто градинами пота. Сирин же часто часто задышал, рассматривая парня во все глаза и задумчиво протянул: — Значит загорелся… Интересно. — Он поднялся с лежака, задумчиво глядя на всех и вникуда одновременно. Занималась заря. Когда все проснулись и стали завтракать, Чимин вел себя непривычно тихо и задумчиво, от чего Тэхен забеспокоился — это было явно из-за сна, о котором парень сам ему поведал. Дальше пошли дорогой дальней, огибая бурелом да редкие болотца. Деревья с темными кронами тянулись под облака и даже ветер не мог потревожить этих исполинов. Шли долго и новый привал сделали, когда уже стало сильно темнеть. Намджун скомандовал остановку на небольшой поляне, а Соловей занялся лагерем. — Тэхен, пойди набери хвороста. Сирин тебе поможет. — Молчавший всю дорогу Чимин снова кивнул и поднялся, не бросив на Тэ даже взгляда. Так они и пошли в чащу, ориентируясь по слабым отблескам заката. Тэхен даже не заметил, как совсем стемнело, а как опомнился — Чимина поблизости не обнаружил. Стало жутко и по спине пробежали предательские мурашки. Лес здесь особенно мрачен, разлапистые ветви нависли над головой, словно собрались придавить своим массивом к земле. Голоса Муромца и Соловья вдруг перестали быть слышны и тишина зазвенела было, но прервалась, потревоженная чьим-то мелодичным пением. Пение то стихало, то становилось громче. Тэхен, как завороженный, пошел на голос, оставив хворост в густой траве. Стоило ему подойти к источнику пения ближе, как тот, словно дразнясь, отодвигался от парня и словно вывел его на берег реки, посеребренный лунным светом. Тэ застыл столбом, глядя на красиво переливающееся полотно воды, над которым склонились густые ветви ивы. Так нестерпимо захотелось искупаться, несмотря на ночную прохладу, что парень не стал мешкать и потянул ворот рубахи, стягивая ту через голову. Штаны тоже полетели прямо на землю, вслед за лаптями. Тэхен направился к воде предвкушая скорое расслабление и наслаждение, но у самого берега почему-то остановился, словно невидимая сила не давала сделать последний шаг. А потом прямо над головой раздался сиплый крик хищной птицы. Парень вздрогнул и отпрыгнул подальше от воды, поднимая голову. Эту красивую птицу с пятнистыми крыльями он уже видел и даже застеснялся собственной наготы под внимательным взглядом черных блестящих глаз. — Ты — Сокол, правда ведь? — Птица чуть наклонила голову, будто слушая человеческую речь. — Почему ты летаешь за мной? И почему не даешь искупаться? — Тэ улыбнулся собственным словам. — Конечно ты не можешь ответить мне. Чего это я? — И сделал шаг обратно к воде. Птица тут же снова вскрикнула, даже громче чем в прошлый раз, но Тэхен ее не услышал. Вода манила к себе переливами, будто пела на незнакомом языке, подзывала все ближе. — Не делай этого, путник! — Громкий голос будто зазвенел в ушах, но оказалось поздно. Одна нога парня уже оказалась в воде по щиколотку и ее сразу прострелило ужасным, могильным холодом. Тэ вскрикнул и чуть не повалился в воду весь, но чьи то цепкие руки вовремя дернули его назад, оттаскивая к берегу. Тэхен часто задышал от боли, растирая ледяную ногу, но та никак не желала согреваться. — Поздно стараться, теперь так и будет. А если не найдешь, как спастись, то через эту ногу Смородина всю твою жизнь высосет. И придется плыть твоей душеньке с речными волнами вечность. — Парень испуганно обернулся на говорящего и опознал в нем старого знакомого — того, что встретил под дубом в самом начале своего пути. — Но сдаваться не смей, нужно тебе пройти путь до конца. Только вот сделать это будет труднее. — Тэхен вновь посмотрел на побледневшую ногу и прикусил губу, вдруг захотелось заплакать от боли и холода, а еще от горьких слов старого знакомого. — Пойдем, отведу тебя к товарищам. С ног сбились, пол ночи тебя ищут. — Как же пол ночи? Я же только недавно ушел собирать хворост. — Юнги только усмехнулся. — Время на этих берегах идет совсем по-другому, но тебе было неоткуда это знать. — Тэ кивнул, с трудом поднимаясь. Замерзшая нога показалась онемевшей и при каждом шаге отдавалась колющей болью. С Юнги они вернулись обратно совсем скоро, да сели совет держать. Только вот среди спутников Сирина больше видно не было.

***

— Неужто Сирин захотел нашего Тэхена со свету сжить? — Намджун покачал головой, в то время как Соловей нервно расхаживал вокруг костра, причитая и подпрыгивая время от времени. — Ты ж с ним за хворостом пошёл, а он тебя там бросил. Да ещё и пение это. Неспроста! Завел, поди, в чащобу-то, а сам и носа теперь не кажет. Гад крылатый! — А ты, Юнги, как тут оказался? — Спокойный вопрос Муромца внезапно вклинился в беспокойный монолог Хосока. В ответ Кот улыбнулся уголком рта. — Один добрый хозяин попросил меня приглядеть за нашим путником. — Тэхен готов был поклясться, что уши Намджуна в этот момент покраснели. Но никто ничего вроде бы не заметил, а потому парень решил промолчать. Глядя на мужественного спокойного богатыря, слишком легко оказалось представить рядом ласкового мудрого Джина. Тут уж, как говорится, чем черт не шутит. Юнги тем временем встал с насиженного места и принялся укладывать лежаки. — Ложитесь-ка спать. Утро вечера мудренее. А я покараулю вас от гостей незванных. На том и порешили. Утомленные поисками мужчины и Тэхен уснули быстро, а Юнги устроился у костра, гипнотизируя пламя узкими кошачьими зрачками. Тихий шорох в кустах не заставил себя долго ждать. Кот даже не повернул головы на виновато понурившегося Сирина, который вылез на свет и боязливо устроился с другой стороны от пламени. — Я не мог иначе, хотя очень пытался, ты ведь знаешь. Это сильнее меня. — Юнги усмехнулся. — Разве «это» не есть ты сам? — Чимин вздохнул, опуская взгляд вниз. Юнги знал, о чем говорит. Все они были подвластны своей природе: Соловей не мог не разбойничать, равно как Джун до мозга кости был справедлив и храбр; Юнги легко мог заговорить путника до беспамятства, а Чимин не мог не петь. И своим пением заставлял души блуждать покуда смерть свою не сыщут. Джин должен хранить переход между Явью и Навью, а Сокол приглядывает за миром живых. Но зачем же здесь Тэхен для многих оставалось загадкой. Для многих, да вот явно не для всех. — Ты ведь знаешь кто он такой, правда? — Сирин взглянул на Кота исподлобья и покачал головой. — Я не знаю кто он. Боюсь, никто этого не знает. Только вот чую всей душой, что для меня он опасен и ничего поделать с собой потому не смог. Тэхен-то парень хороший, друг верный, да все внутри ворочается при виде него, будто требует или скрыться подальше или завести в какую чащобу, чтоб выбраться не сумел. — Юнги только кивнул, понуро опустив плечи. Не знает Чимин какой гнев навлек на себя своим делом неправым. — Уходить тебе надо по-добру по-здорову, пока чего не вышло. Знаешь же, Сокол тебе не страшен, но тот, кто его отправил — на расправу будет скор. — Чимин устало прикрыл глаза. — И куда же мне идти? Кто сумеет объяснить всем почему я сделал то, что сделал? — Думается мне, ты и сам знаешь куда податься. И действительно. Дорожка у Сирина была лишь одна — к дому в Пограничье. Там над всеми существами не властны их начала, природа отступает пред тенью Навьего царства. Чимин грустно взглянул, на сидящего у костра Юнги и поднялся — нужно было уходить, ведь где-то за краем леса уже занимается заря.