Грязь

Кровью брызгая из глаз, В муке искривляя рот, Ты в первый раз целуешь грязь, Набирая оборот, За оборотом оборот.

Несмотря ни на что, Мукуро не отключился, мысленно вызывая уважение у Бьякурана. Он все продолжал поглядывать на мучителя, кусая от боли все, что попадалось, и выражая антипатию всем своим видом. А Джессо терзал тело иллюзиониста, которое, как могло показаться, принадлежало человеку, испытывающему на себе средневековые пытки. Бьякуран, кончая, закусил чужую губу, вызывая негромкий стон, отдаленно напоминающий крик. Бьякуран был удовлетворен физически, но не морально. Он просто не мог промолчать в такой момент: — Не притворяйся, что я больно кусаюсь, Мукуро-кун, — прошептал блондин, на что Рокудо лишь снисходительно вздохнул, не в силах ответить что-либо еще и уже ненавидя так часто произносимое «Мукуро-кун» слащавым голосом. Ненавидел свое имя только за то, что его произносит Бьякуран. Джессо, не торопясь, поднялся, оглядывая содеянное. Не часто он был так счастлив. Действительно последние несколько дней его жизни были очень веселыми. Этот Мукуро: привлекательный, удовлетворяющий, зависящий от самого Бьякурана... Или нет? В последнем пункте он сомневался и сильно. Иллюзионист отказывался от всего и ничего не просил, позволяя пользоваться собой за неимением выбора. А Бьякуран всегда мчался на всех парах к синеволосому, едва закончив с делами. Неужто это Джессо зависит от Мукуро? Такие мысли злили и портили настроение. Улыбка сползла с лица, которое отражало задумчивость. Мукуро не решался подниматься, пока Бьякуран не уйдет, так он обычно делал: насмешки, секс, насмешки, а потом уходил. Но сегодня он изменил своим привычкам и задумчиво стоял над истекающим кровью иллюзионистом. Лежать на полу вечно Рокудо не мог и поэтому все таки предпринял попытку подняться. Ситуация оказалась хуже, чем он предполагал, хуже, чем было раньше. Джессо и вправду порвал иллюзиониста. Странный звук вырвался из уст Мукуро, привлекая внимание. Джессо, оторванный от своих мыслей, поднял иллюзиониста и перекинул через плечо, не смотря на его сопротивление. Размеренным шагом добрался до двери, неся, как тряпичную куклу, Мукуро, и оставил его там, предварительно включив воду. Бьякуран вернулся в комнату, собрал разбросанную одежду, напяливая ее на себя. Платье с усмешкой «забыл», решив, что оно вызовет неприятные эмоции у обожаемого иллюзиониста. Он не вернется сюда в ближайшие три дня. Он докажет, что Мукуро не представляет для него никакой ценности, он лишь игрушка, не более. Он никто. Нет, даже не так. Он ничто. Раздражение Бьякурана нарастало. Привязанность - это отвратительно. Привязанность к врагу - тем более. Но Рокудо не выходил из головы, а Бьякуран пытался понять, что чувствует: влечение, страсть, слабость, уже упоминаемую привязанность, тяготение, омерзение... любовь? Что? Ничего и все сразу. То, что он никогда не поймет и то, о чем никому не расскажет. То, в чем не может разобраться и то, что не сможет забыть. То, что ненавидит и то, в чем нуждается. То, от чего нужно избавиться и то, без чего он не может жить.