Memento peccatorum

«Джисон, в чём я виноват?»

«Почему счастливы они, а не я?»

«...я всё равно буду на твоей стороне...»

«Я столкнулся с чем-то необъяснимым...»

«...он виноват в смерти твоей невесты...»

«Тебя это не спасёт...»

«...я бы сразу занял твоё место...»

«...ты дорог моему сердцу, Хан-и...»

«...единственный выход — самоубийство...»

«...грехи поглощают души осквернённых собою сосудов...»

«Я тот, кто принесёт тебе погибель. Первый порок — Гордыня...»

«...это всё из-за вас...»

«...тут всё началось и тут должно закончиться...»

      — Сонни, он не тот, за кого себя выдаёт.       — Юми? — Джисон начинает осматриваться вокруг в желании увидеть её вновь — Юми, где ты? Я тебя не вижу.       — БЕГИ!       С трудом раскрыв веки, Хан приподнимается, тут же начиная потирать глаза, в желании вернуть ясность происходящего.       — Лино, меня, кажется, вы...       — Джисо-он! — Хёнджин тут же кидается на Хана со спины, отчего младший удивляется.       — Хёнджин? Ты что тут делаешь?       — Просто проходил мимо и увидел вас. Ты как, в порядке?       — Кажется, погодка Лас-Вегаса не для меня. — младший осторожно убрал с себя руки Хёнджина, пересев на другую сторону рядом с Лино.       — Как грубо, а ведь мы...       — Хёнджин, лучше заткнись. — слов Минхо хватает, чтобы брюнет замолчал — Хан-и, ты как?       — В порядке, не волнуйся. Может лучше вернёмся домой?       — Давай. Тем более, что солнце почти поднялось, и скоро температура повысится. А для тебя это не очень хорошо.       — А я? — влезает Хван.       — А ты направляйся по своим делам. — отрезает Ли, поднимаясь со скамьи.       Хан поднимается и следует за другом, прикусывая нижнюю губу. Оглянувшись на пару секунд назад, младший с недоверием смотрит на стоявшего на месте Хёнджина. Из-за того, что тот был в майке, Джисон заметил, что след от укуса исчез, хотя прошло меньше суток с их встречи, но он не стал что-либо говорить по этому поводу, молча последовав за другом.       «Сонни, он не тот, за кого себя выдаёт.» — Хан переводит взгляд на Минхо, наблюдая за его профилем. Старший молча шёл по дороге, даже не глядя на брюнета. Он много чего пережил и это уже не первый раз, когда кто-то или что-то говорит ему про фальшивость Лино. Но разве можно в это поверить? Они знакомы целых 8 лет и за это время столько всего преодолели будучи находясь вместе. Но в этот раз его предупреждала Юми. И настораживало то, что при жизни она никогда бы не подумала на шатена плохо. «Кое-кто всеми силами пытается оберегать тебя, что мешает осквернению.». Если просто предположить, что слова того существа были правдой, то возможно, что Юми в самом деле пытается помочь ему узнать правду. Но какую?       — С тобой точно всё хорошо?       Вздрогнув, Джисон понимает, что слишком долго смотрел на друга, чего тот не мог не заметить и наконец обратил внимание на младшего.       — Да... Да, всё хорошо. Просто засмотрелся на твой профиль. — на такой ответ шатен лишь довольно хмыкает — Слушай, а тебе нормально выходить на улицу с такой шеей и лицом? Пускай с шеи следы почти сошли, их всё равно ещё видно. Что уж говорить про лицо.       — Не переживай так, всё нормально. Побитые люди тут не редкость. Лучше скажи, о чём ты так сильно задумался? Я ведь не слепой и всё вижу.       — Да так. Ерунда.       — Для ерунды твоё лицо было слишком серьёзным. Это как-то связано со мной, да?       Хан молчит, смотря себе под ноги. Ли понимает, что попал в точку, но брюнет определённо не горел желанием говорить про это. Взяв друга за руку, Джисон переводит ошеломлённый взгляд на старшего, в ответ получая мягкую улыбку.       — Всё хорошо, можешь не рассказывать.       Верно. Лино никогда не вытягивал из него то, о чём сам Хан не хотел говорить. Он всегда доверял ему и продолжает доверять до сих пор. Так почему же теперь Джисон не может ему доверять так, как это было раньше? Неужели из-за всего произошедшего он утратил своё доверие к близкому другу, к которому испытывал совсем не дружеские чувства?       Хан всё меньше и меньше узнавал себя. Ещё в больнице у него повернулся язык обвинить Лино в том, чего он не совершал. Именно после того случая всё пошло наперекосяк. Вся их дружба медленно, но верно покрывалась глубокими трещинами, которые становилось сложнее заделать.       — Спасибо. — только и может выдавить из себя младший, устало улыбаясь. Он был на пределе.

***

      Прошло полмесяца, как Хан приехал в Лас-Вегас вместе с другом. Порой всё было спокойно, порой у Джисона начинались приступы из-за затруднительного дыхания. А в последнее время его стали мучить кошмары. Всё это сильно влияло на душу парня, что не утаилось от Гордыни. Даже другие грехи чувствовали, что сосуд первого порока был на грани разрушения. И больше всего Минхо злило то, что кто-то усердно прикладывал к этому руку. Грех понимал, что больше медлить нельзя. Его сил становилось всё меньше, в то время как зачинщик переворота активно влиял на Джисона, отчего последний метался в сомнениях к Лино.       В ночь со второго на третий месяц действия спора между Гордыней и Унынием, Ли погрузил Джисона в царство Морфея, оберегая его сон. Его вынудили начать действовать раньше запланированного времени и потому оставив умиротворённо спящего брюнета, он отправился на встречу с тем, кто был отправной точкой всего происходящего. Спустя несколько часов он вернулся в дом, вначале проверив состояние Хана, а уже после в гостиной призывая Алчность с Завистью.       — Через три часа соберите всех братьев на смотровой площадке Стратосферной башни. — сев на диван закидывая ногу на ногу, первый порок оценивающе смотрит на Алчность с Завистью между которыми, будто возникла пропасть.       — Лино, — начал было Феликс, как вдруг его перебивает Чонин.       — Не думаю, что тебе стоит лезть в это.       — Это ведь твоих рук дело.       — Не понимаю о чём ты, Алчность. Я, как и ты, выполняю приказы Лино.       — Достаточно. — оба посмотрели на Гордыню, что выглядел совершенно спокойным несмотря на напряжённую атмосферу между двумя пороками — Вы единственные, кто появились вместе на этот свет. Ваши силы взаимосвязаны, как и ваша суть. Чтобы кто из вас не замышлял, это не должно сказываться на ваших отношениях. По отдельности вы ничего не стоите, но вместе у вас невероятная сила.       — Поэтому ты и выбрал именно нас, чтобы мы были твоей защитой? — язвит Ян.       — Тебя это так задевает, Чонин?       — Признай, ты ведь никогда не видел в нас твоих братьев. Мы с Феликсом, как и другие, лишь пешки в твоей вечной игре.       — Чонин, прекрати. — Жадность хватает брата за руку, на что Зависть выдёргивает её, намеренно ударяя блондина по лицу — Не лезь. Я не стану преданно служить ему, как ты.       — Ты переходишь черту, Зависть. — Феликс пытается сдерживаться, но корни волос начинают менять оттенок с блонда на голубой, когда глаза загораются золотом.       Выпустив свою энергию, Гордыня заставляет пасть на колени Феликса с Чонином, что сейчас выглядят хуже бродячих собак. Пускай он ослаб, но всё ещё остаётся первым пороком, чьё влияние сильно над каждым из братьев.       — Что за жалкое зрелище. — голос надменный и холодный доносится до ушей грехов, на что тела их реагируют вздрагиванием. Лино всегда был страшен в гневе — Мне плевать, кто и что из вас задумал против меня. Ваше дело выполнять то, что я вам поручаю. Я понятно выразился?       Феликс лишь согласно кивнул, смотря в пол, в то время как Чонин разгневано смотрел на старшего брата исподлобья. Хмыкнув, энергия Гордыни слабеет, после чего Алчность поспешил исчезнуть. Но Зависть не торопился покидать дом брата, поднимаясь на ноги.       — Что-то ещё хочешь сказать?       — Нет. А вот Чревоугодие хочет.       Нахмурившись, Ли оборачивается назад, после чего глаза пронзает адская боль. Упав с дивана на колени, первый порок прикрывает ладонями окровавленные веки, злобно скрипя зубами.       — Даже в такой ситуации не кричишь, — смотря на Лино, Чревоугодие сжимает в руках две пары алых глаз, которые сразу передаёт Чонину — Теперь его глаза принадлежат тебе.       — Так значит всё это время тебе помогал Чревоугодие, хах. Что за убожество.       Ян ударяет старшего ногой по голове, что вызывает хохот у Чанбина.       — Тебе ли сейчас что-то говорить про убожество, в таком-то состоянии? — сжав кулак, глаза Минхо исчезают из рук Зависти — Чанбин лишь недавно предложил мне свою помощь.       — Верно. — тихо хохочет старший, приподнимаясь на руках — Ты никогда не был на что-то способен в одиночку. Всегда полагался на Феликса или других. Такой же слабак, как и Уныние.       — Поразительно. Продолжать так надменно говорить, когда сам же был унижен. Тебя ведь даже Чан предупреждал насчёт Нини. Но ты и его словам не предал значения.       — Было бы удивительно, прислушайся он к словам Гнева. — подойдя ближе к брату, Зависть опускается на корточки перед ним, взяв Лино за подбородок — Сегодня ночью всё переменится. Геенна содрогнётся от шокирующей новости.       — Что делать с его сосудом?       Поднявшись, Ян смотрит на Со, после чего на Ли — Оставь его в покое. Достаточно и того, что ты являлся к нему под ликом Юми, образовав между ним и Лино пропасть недоверия. Скоро его жизнь оборвётся.       — Ааа, — безмятежно протягивает грех — Так это было ваших рук дело. — Минхо довольно хмыкает, не пытаясь даже подняться с пола.       — Теперь ты поймёшь, каково это, проиграть в споре и потерять свой же сосуд. — Чревоугодие довольно скалится, обнажая свои острые, как бритва, акульи зубы, по которым проходится неестественно заострённым и длинным языком.       — Смешно это слышать от того, кто даже честно не смог выиграть ни одного спора со мной. Даже сейчас ты прибегаешь к уловкам, хотя этот спор касается только меня и Уныния.       От услышанного грех Обжорства непринуждённо пожимает плечами, усмехаясь:       — Какая разница, как и когда ты падёшь. Главное, чтобы был результат.       — Пошли. Нам не стоит тут задерживаться. — Зависть в последний раз смотрит на старшего брата, после чего исчезает вместе с Чревоугодием под его животный смех.       Поднявшись на ноги, Ли поворачивает голову в сторону лестницы прислушиваясь. Убедившись, что разговоры не разбудили сосуд, Гордыня находит рукой диван, опускаясь на него с шумным вздохом.       — Хватит прятаться.       Из тени, мягко ступая на пол босыми стопами, появляется Похоть одетый в свободную белую рубашку с чёрными брюками. Часть красных волос перевязана сзади белой лентой, пока спереди остаются два нетронутых локона. Дополнил свой образ грех различными аксессуарами, но больше всего выделялась массивная серёжка в форме капли в левом ухе.       — Какое ничтожное зрелище.       — Поосторожнее, Хёнджин.       — Прости-прости. Просто очень уж непривычно видеть такого величественного тебя в столь жалком состоянии. Хотя, ты даже сейчас умудряешься излучать уверенность.       — Достаточно разговоров. Вы с Феликсом распространили тёмную энергию?       — Да. За эти пару дней нам удалось увеличить её в три раза. Теперь она повсюду, лишь в некоторых городах её ещё мало. Но это исправимо.       — Отлично. Для тебя будет ещё одно задание.       — Слушаю.       — Отведи мой сосуд на смотровую площадку Стратосферной башни вместо меня.       — И почему именно я?       — Потому что он знаком с твоим человеческим ликом. И передай это Феликсу. — вытянув руку вперёд, на ладони собирается небольшой сгусток чёрно-красной энергии, после которой появляется глаз с золотистой радужкой.       — Глаз Уныния? Зачем? — Хван берёт его в руку, с интересом рассматривая и после переводя непонимающий взгляд на брата — Что же ты всё таки задумал?       — Совсем скоро узнаешь. И передай ему ещё мои слова: Он начал действовать.       — Ты про Зависть?       — Феликс поймёт про кого я. Теперь иди, время поджимает. И давай без глупостей, Похоть.       — Ни в коем случае.

***

      — Не думал, что его глаза будет так легко забрать. — проговорил задумчиво Ян, глядя на глаза Минхо в своей руке, которые тут же исчезли.       — Теперь он ничего не сможет сделать. Осталось лишь прервать осквернение и тогда с Гордыней будет легко покончить.       — Хочешь занять его место?       — Отнюдь. Мне это ни к чему. Для меня достаточно будет и того, что наш брат падёт.       — У Вас ведь был шанс с Чаном разобраться с ним ещё в Корее. Так почему не сделали это? Феликс пускай и силён, но он не смог бы выстоять против вас.       — Хм... Не знаю какие цели преследовал Чан-и, а я лично не хочу портить отношения с Феликсом.       — Но по итогу они всё равно будут испорчены, разве нет?       — С чего бы? Я ведь действую из твоей тени.       — А ты оказался куда умнее, чем казался. Использовать меня, чтобы не испортить отношения с Алчностью. Забавно.       — Забава будет ждать нас после падения Гордыни.       — О чём ты?       — Да так. — Чанбин хищно улыбается, глядя на ночной город, в котором чувствуется присутствие всех грехов.

***спустя три часа***

      Башня Стратосфера – популярнейший отель-казино, известный далеко за пределами Лас-Вегаса. Настоящая находка для тех, кто любит отдых в необычных местах и не представляет его без экстремальных развлечений. На верхушке этой башни находится не только открытая смотровая площадка, но и вращающийся ресторан, несколько аттракционов и куда же без самого казино. Несмотря на всё это, сегодня верхушка башни полностью пустовала, как если бы все туристы потеряли к ней интерес. Но в этом ли было дело?       На самой площадке уже присутствовало несколько грехов. Самым первым появился Алчность, следом за ним Гнев с Унынием. Через какое-то время появились Зависть с Чревоугодием, держась в стороне ото всех. До сих пор не было лишь Похоти и Гордыни.       — Давно ли Чонин стал близок с Чанбином? — интересуется Сынмин у Чана, что с подозрением наблюдал за Завистью.       — Сынмин, на самом деле тебя ведь не Феликс подставил, а Чонин?       — Какая теперь разница? Всё равно каждый сделал свой ход и обратного пути уже нет.       — Тц, даже в нынешней ситуации не хочешь говорить правду.       — Она всё равно ничего не изменит. Да и её уже знает тот, кто должен.       — О ком ты?       Ким молча подходит к Алчности, проигнорировав вопрос Гнева, на что тот заскрежетал зубами.       — А где Похоть и Гордыня?       — Хёнджин скоро придёт. Но вот Лино...       — Ты что, не знаешь где он находится? — интересуется уже успевший подойти Бан.       — Час назад я перестал ощущать его присутствие в этом городе.       — Значит не только мы с Сынмином перестали ощущать его энергию.       — Неужели с ним что-то произошло? — предполагает Ким.       Ли ничего не отвечает, молча наблюдая за довольно ухмыляющимся Чревоугодием и совершенно спокойным Завистью. Встретившись взглядом с Чонином, брови сошлись к переносице.

***за два часа до сбора***

      — Феликс. — Хёнджин появляется рядом с братом, тут же подходя к нему — Лино просил меня передать тебе это. — он протягивает глаз Сынмина, на что блондин никак не отреагировал, лишь молча забрав его — А ты видимо ждал эту посылочку.       — Он передал что-нибудь ещё?       — А, было дело. Он попросил передать тебе его слова: «Он начал действовать».       — Хорошо.       — Может ты поделишься со мной, про кого вы?       — Сам всё поймёшь. Лучше приготовься к встрече со всеми, сегодняшняя ночь не пройдёт без происшествий.       — Не могу, мне надо будет привести сосуд Гордыни на башню.       — Его сосуд? Почему Лино сам его не приведёт?       — Он лишился глаз.       — Что?       — Не смотри так на меня, я тут ни при чём. Это всё рук Чонина.       — Этот гадёныш... — вокруг порока Жадности начала собираться чёрно-золотая энергия, что была тяжела даже для Похоти, который был вынужден сделать несколько шагов назад.       — Собираешься к нему?       — Нет. — Феликс быстро успокаивается, беря себя в руки — Нельзя чтобы планы Лино пошли под откос из-за моей злости. С Завистью я могу разобраться потом.       — Тогда я пошёл?       — Не задерживайся. И поосторожнее с его сосудом, на него много кто влияет и оттого душа его нестабильна. Если с ним что-то случится, Лино так просто это не оставит.       — Да-да, я понял.

***за полтора часа до сбора***

      — Джисон, просыпайся.       Хан сонно жмурится, потирая глаза в попытках разглядеть сидящую на краю кровати фигуру.       — Лино? — из-за того, что за окном уже была ночь, а в комнате не было света, брюнет не видел кто сидит перед ним, и лишь из-за голоса он не был до конца уверен, что это Минхо.       — Неверно.       — Чего тебе от меня надо, Хёнджин?       — Ого, как быстро ты угадал.       — Я не угадывал. Ты единственный с кем я знаком тут помимо Лино. — приняв сидячее положение на постели, Хан в очередной раз потирает глаза, сразу прикрывая ладонью зевок — Так что тебе нужно? И где Лино?       — Хо ушёл устраивать тебе сюрприз. А меня попросил отвести тебя в место, где он будет происходить.       — И ты хочешь, чтобы я поверил тебе?       — Не мне, а Лино. Если не хочешь идти, не иди. Я заставлять не буду. Моё дело привести тебя в место проведения сюрприза и всё. Про уговоры и речи не было.       Джисон какое-то время молчит, размышляя над словами Хёнджина. Лино ему в самом деле говорил про сюрприз, но брюнет не ожидал, что он будет устроен так скоро.       — Ну так что? Мне ждать тебя или я пошёл?       — Дай мне пятнадцать минут.       — Правильный выбор. Я подожду тебя в гостиной.       Стоило Хвану выйти из комнаты, Джисон переводит взгляд в сторону окна, за которым было видно несколько огоньков из других домов. Ещё раз зевнув, он поднимается с постели, неторопливым шагом направляясь в ванную комнату. Всё же ему тяжело привыкнуть к новому часовому поясу.       Чуть больше, чем через пятнадцать минут, Хан спустился в гостиную, где на диване беззаботно лежал Хёнджин, наблюдая за настенными часами.       — Тебя не учили, что ложиться на диван в обуви нельзя? А в гостях и вовсе неприлично.       — Лино разрешает, так что всё нормально. Прошло больше пятнадцати минут, ты там наряжался, что ли? — Хван поднимается на ноги, оценивающе смотря на Джисона.       Одет он был в чёрную футболку без рукавов с надписью "MANIAC" и светло-голубые джинсы. Из обуви высокие чёрные ботинки, чем-то похожие на берцы, но более лёгкие. Слова были лишними, мнение Хёнджина отразилось на его лице.       — Тебя словно заставили съесть хонгео.       — Хонгео? Это что такое?       — Попробуй как-нибудь и узнаешь.       Теперь, когда оба находились при свете, Хан мог тоже оценить внешний вид Хёнджина. Такая же чёрная футболка без рукавов с надписью "Hotter than your ex, better than your next" и чёрные кожаные штаны с массивными берцами. Из аксессуаров цепочка на ремне штанов и цепи на шее. Хотя больше всего внимание привлекали ярко-красные волосы.       — Ты покрасился?       — А что, не видно?       — Ммм. — взгляд задерживается на шее, где должен был быть след от укуса. Но его нет. И это продолжало беспокоить Джисона. Собираясь уже спросить об этом, он замечает резкие изменения в парне. Лицо побледнело, зрачки расширились, брови приподнялись, а черты напряглись. Наверное Хан выглядел также, когда узнал о смерти Юми. — Хёнджин, что случилось? Тебе плохо?       — Не чувствую...       — Что не чувствуешь?       Посмотрев на сосуд Гордыни, Похоть попробовал проверить присутствие братьев и в самом деле, он больше не чувствовал присутствие Минхо. Как если бы его ядро...       — Да так, забей. Пошли, иначе опоздаем.       — Что за странный тип. — тихо проговорил Джисон, следуя за другом Лино.

***нынешний момент***

      — Почему Похоть и Гордыня так задерживаются? — Чан уже начинал негодовать, что действовало на нервы Уныния.       — Похоть уже подходит. — внезапно говорит Ли, переводя взгляд в сторону входа.       И в самом деле через пару минут на смотровую площадку проходит Хван вместе с сосудом Гордыни. Только вот стоило Джисону оказаться на месте сбора грехов, он резко схватился за майку в районе сердца, падая на колени. Заметив это, Хёнджин подскочил к нему, в панике наблюдая.       — Эй-эй-эй, ты чего? Что с тобой?       — По... почему-то... тяжело дышать...       — Вот же чёрт. — порок оборачивается назад, глядя на братьев, не зная что делать.       — Как интересно. — начинает Чревоугодие — Если его сосуд умрёт, то это тоже будет провалом осквернения.       — Чанбин. — сквозь зубы процеживает Алчность.       — Хён...джин... Помо...ги...       — Да, блять, чем я тебе помогу? Эй, скройте свою энергию иначе он подохнет.       — Похоть, ты совсем охерел обращаться к нам при человеке?       — Заткнись Гнев, лучше скрой свою энергию. Если он помрёт, Лино нас даже из Геенны достанет!       — Хён...джин... О чём... ты... — в глазах всё плыло и смешивалось в грязное пятно.       Веки становились тяжелее, глаза заполнялись темнотой, лёгкие сдавливало с не щадящей силой и даже голос Хёнджина стал далёким и неразборчивым. В какой-то момент Хан ощущает лишь приятный холод по телу и больше ничего. Но неожиданно для себя он делает жадный вдох, сразу начав кашлять. Тяжело дыша, брюнет поднимает мокрый взгляд на Хёнджина, позади которого видит незнакомых ему парней, коих раньше точно не было. Он не сразу замечает ошарашенные выражения лиц некоторых из присутствующих тут.       — Что ж, теперь все в сборе.       Услышав знакомый голос, Джисон оборачивается назад, видя стоящего рядом Минхо. Но почему-то радости, при виде друга, Хан не испытывает. Наоборот, сейчас в нём ютится тревожное чувство. Что-то в Лино было не так.