Индийский дым

      Гермиона проснулась. И не в своей кровати. Это она поняла почти сразу, как открыла глаза: слишком темно, очень тепло, слишком много одежды, да и пледом она вряд ли бы накрылась. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что уснула она на диване Нарциссы Блэк. Но когда и при каких обстоятельствах — сходу Гермиона вспомнить не смогла, а ещё ужасно мучила жажда. Полежав ещё минуту с открытыми глазами, она осторожно села. Волшебной палочки при себе не было, и поначалу Гермиона ощутила страх: за секунду в голове пронёсся ворох мыслей и идей о том, с какой целью Нарцисса Блэк могла забрать её палочку и что готовит против неё. По спине уже полз холодок, когда Гермиона вслепую ощупывала пространство вокруг себя. Впрочем, ужасные мысли начали отступать, едва палочка обнаружилась на столике возле дивана.       — Люмос, — тут же тихо произнесла Гермиона и, отгоняя остатки страха, огляделась по сторонам.       Кроме неё огонёк на конце волшебной палочки выхватил из тьмы лишь многочисленные растения; больше живых существ в комнате не обнаружилось. От былого малодушия ни осталось и следа, а стакан с водой на краю столика заставил Гермиону стыдливо передёрнуть плечами — Нарцисса Блэк не только не готовила против неё злых замыслов, но позволила спать в её гостиной, бережно накрыла пледом и даже позаботилась о возможной жажде своей гостьи. Гермиона с благодарной улыбкой взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж, а затем осушила стакан. Как только она поставила пустой стакан обратно на стол, он тут же наполнился чистой водой. Такая тривиальная магия, но сколько в этом простом жесте заботы. Гермиона мысленно послала хозяйке дома благодарность за гостеприимство и очень быстро покинула дом.       В саду она, однако, притормозила. Ощущение бегства нагрянуло неожиданно и было совершенно странным. Не до конца покинувший её разум дурман не дал ей возможности нормально поразмыслить об этом, полностью переключив внимание на мерцающий куст некого растения. Ночь хоть и была тёмной, но лунного света было достаточно, чтобы рассмотреть цветущий кустарник детальнее. На какое-то время попытка вспомнить название ароматного и ставшего прибежищем для роя светлячков растения отвлекла её от насущного и, зациклившись на этой мысли, Гермиона присела за стол и замерла.       Словно пленённая волшебным очарованием, Гермиона забыла, как моргать, и уставилась на мерцающий куст. Жёлтые и зелёные огоньки светлячков то гасли, то снова зажигались, перескакивали с одного цветка на другой, укрощали разум и превращали его шёпот в едва заметный шум. Но Гермиона не была бы собой, если бы позволила себе раствориться в белом шуме надолго. Вскоре разумная мысль пробила пелену забытья, и Гермиона с улыбкой проговорила:       — Будлея, — вспомнила она название кустарника, — точно. Будлея Давида.       Следом за одной разумной мыслью пришла и другая. Эта напомнила Гермионе о том, что она собиралась уходить. Гермиона посмотрела на закрытую калитку, но с места не тронулась. Уйти и не попрощаться было бы невежливо, но и оставаться на ночь значило бы злоупотреблять гостеприимством. Не зная, что в конечном счёте делать, Гермиона отогнала от себя назойливые мысли и вернула своё внимание медитативно мерцающей будлее. Созерцать и не думать о сложном было куда приятнее. Ритмичный танец светлячков расслаблял, а приятный аромат будлеи заставлял вдыхать глубже, и Гермиона всё больше и больше погружалась в отрешённость. И не было ничего удивительного в том, что она не заметила, как в дверях дома появилась Нарцисса Блэк.       — Не спится? — Нарцисса спросила тихо, но Гермиона всё равно вздрогнула от неожиданности. — Прости, — добавила та с извиняющейся улыбкой.       Замершая в лунном свете, она напомнила Гермионе античную статую.       — Ничего… Я просто… — она не сразу нашлась, что сказать, поэтому ответила улыбкой.       — У меня тоже ни в одном глазу, — Нарцисса усмехнулась и, немного размяв шею, подошла к столу. — Я подумала, что ты ушла…       — Я хотела, — призналась Гермиона, — но не могла уйти, не поблагодарив за прекрасно проведённый день. А потом я залипла на этот куст, — она кивком указала на будлею.       Нарцисса хмыкнула с пониманием и, расположившись в кресле напротив Гермионы, произнесла:       — Пелопоннесский эфир хоть и мягкий, но выветривается долго. Порой после него я могу часами наблюдать за тем, на что в трезвом уме не обратила бы внимания. Но этим он мне и нравится, — она пожала плечами, снова одарила Гермиону дружелюбной улыбкой, а потом резко спросила: — Есть хочешь?       Наверно, именно неожиданность вопроса повлияла на такой же быстрый ответ:       — Если честно, мне хочется чего-то сладкого.       — Я знала, — подмигнула Нарцисса, уже взмахнув волшебной палочкой.       Через мгновение на столе материализовался торт, пара тарелок и приборы.       — Надеюсь, ты любишь чизкейки, — со следующим взмахом палочки два внушительных куска пирога уже были на тарелках, — и не против моей стряпни.       — Ты сама?.. — Гермиона не сдержала удивления.       — Ну… Если быть до конца честной, это единственное, что я могу приготовить хорошо. Большего от меня не жди, — Нарцисса усмехнулась и, взяв в руки вилку, добавила: — Обычно моя готовка больше напоминает неудачный эксперимент. Как-то раз я пыталась зажарить идеальный стейк, после я поняла, что идеальный стейк — это тот, который для меня приготовят в ресторане.       Гермиона улыбнулась такой самокритике и уже хотела попробовать пирог, но задумалась, что не укрылось от внимания Нарциссы:       — Передумала?       Не дожидаясь её ответа, Нарцисса с наслаждением отломила кусочек и отправила его в рот.       — Не-е-ет, — протянула Гермиона, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице собеседницы, — решила подождать минут двадцать. А там… Посмотрим…       Удовольствие в глазах Нарциссы уступило место насмешливо-презрительному взгляду.       — Язва! — бросила она, но тут же с улыбкой съела второй кусочек.       — И это я с тобой провела только один день, — вторила ей Гермиона и, пока Нарцисса дожёвывала, быстро попробовала кусочек пирога.       На вкус он оказался не просто сносным, а даже очень вкусным.       — Туше! — мисс Блэк решила не продолжать их обмен «любезностями» и, понаблюдав мгновения за реакцией Гермионы, вернула внимание своей порции пирога.       Какое-то время обе были заняты утолением голода, однако такая тишина была Гермионе не по нраву, поэтому после очередного куска чизкейка она таки нарушила их молчание:       — Вообще, это удивительно, что английская волшебница, некогда чтившая законы чистоты крови, любит готовить типично американский десерт.       — Ну-у, ключевое слово «некогда». К тому же, сырный пирог довольно прост в приготовлении, — Нарцисса пожала плечами и отложила вилку в сторону, — чаю?       — Спасибо, — Гермиона отрицательно помотала головой и, съев последний кусочек пирога, отодвинула от себя тарелку, — сегодня я выпила достаточно чая. И, кстати, должна заметить. Чай действительно оказался очень бодрящим и… вкусным, как и твой чизкейк. Спасибо, — она ещё раз поблагодарила Нарциссу, а затем, пока не передумала, добавила: — Оставляю надежду на ещё одно приглашение на чай.       — В любое время, — слова Нарциссы прозвучали просто, словно они давние подруги и их встречи за чаем — это совершенно естественное действо. — Я прекрасно провела время, — она окончательно изумила Гермиону, — и буду рада повторить, — на этой фразе Нарцисса обворожительно улыбнулась и, не дождавшись какого-либо ответа, подняла глаза к небу.       Гермиона только и смогла, что молчаливо кивнуть головой.       И снова между ними повисло задумчивое молчание. Слишком тягостное для Гермионы. Ведь ранее вечером в их беседах находилось место тишине, но тогда Гермиона не ощущала такой неловкости, как сейчас.       Верно, Пелопоннесский эфир окончательно выветрился. Пора было прощаться, но Гермиона не могла ни слова вымолвить, ни с места сдвинуться. Будто околдованная Империусом, она неотрывно наблюдала за хозяйкой дома. Нарцисса была в таком же состоянии, только очарована она была лишь звёздным небом, тем самым позволяя Гермионе безнаказанно глазеть на неё.       Непрошеное отождествление с античной статуей заставило перебрать в голове с десяток белокаменных скульптур древности, на которые Нарцисса могла походить. Нимфы, амазонки, музы, богини… Конечно же, среди прочего не могло не возникнуть образа мраморной Венеры, но полностью освободившийся от дурмана разум прошептал ей о том, что это как минимум пошлое сравнение. И Гермиона с этим была согласна. Поэтому, улыбнувшись своим мыслям, она уже планировала отвернуться, как Нарцисса вдруг заговорила:       — Только, — она улыбнулась, но взгляд её был прикован к небесам, — в следующий раз чай я буду делать крепче, а эфир смешивать с простым табаком. Ты не просто уснула, тебя словно Петрификус ужалил, — объяснила она и усмехнулась, — я даже не заметила поначалу… Что-то говорила, уверенная в том, что ты внимательно слушаешь, а ты, оказывается, уже спала.       — Прости, — прошептала Гермиона, — я и сама не помню, в какой момент меня утянуло в сон.       — Не извиняйся, — отмахнулась Нарцисса, всё ещё глядя в небо, — просто… забавно вышло, — она коротко пожала плечами и замолчала.       Гермиона пару мгновений понаблюдала за ней, а потом тоже подняла глаза к небу. Хорошему обзору мешали ветви яблони, но Гермиону это нисколько не расстроило. Мерное покачивание листвы на дереве погружало в состояние покоя не хуже танца светлячков. Вскоре и тишина перестала быть неуютной, и Гермиона окончательно расслабилась.       Когда мысли начали путаться, а веки всё больше смыкаться, Гермиона внезапно почувствовала, что её кресло медленно начинает двигаться. Она не успела опомниться, как с быстрым рывком оказалась подле Нарциссы — наверно, она заметила, что её гостья безуспешно пытается рассмотреть звёздное небо, и для лучшего обзора подозвала её кресло поближе к себе.       — Так лучше? — спросила она, не отрывая глаз от небосвода.       Гермиона проследила за её взглядом, но с ответом на этот вопрос не спешила.       — Ты снова начала засыпать, — поняла Нарцисса.       — Мгм, — Гермиона кивнула головой, оглянулась на калитку и тяжело вздохнула, — я, наверно…       — Смотри! — восторженно оборвала её Нарцисса и ткнула в небо. — Ну, вот, — тут же добавила она, — пропустила.       — Метеор? — Гермиона с улыбкой осмотрела спокойное звёздное небо, но сменяемые на лице Нарциссы эмоции были куда привлекательнее.       — В это время года метеориты редкость, — Нарцисса кивком ответила на её вопрос, — Персеиды уже прошли. Ориониды ещё не начались, а зимние Геминиды не всегда хорошо просматриваются с нашей-то погодой.       Гермиона расплылась в глуповатой улыбке:       — Мастерское заваривание турецкого чая, глубокие познания в дурманящих средствах, какие-никакие кулинарные навыки, так ещё и звездочёт. Чем ещё вы меня удивите, мисс Блэк?       — Ну что сказать? — ухмыльнулась в ответ Нарцисса. — Я полна сюрпризов. И, кстати, в созвездиях я не сильна. Лишь некоторые могу назвать, — она указала волшебной палочкой в небо и нарисовала ею букву «W».       — Кассиопея, — узнала Гермиона, тут же увидав группу звёзд. — Там, где-то рядом должны находиться Жираф и Цефей, вроде.       — Ага, — подтвердила Нарцисса, — вон он, чуть севернее, — она сдвинула немного волшебную палочку и нарисовала в воздухе будто домик с треугольной крышей. — А там, уже за горизонтом, Пегас, Андромеда и Персей, — опустив волшебную палочку, Нарцисса вдруг проворчала: — Всегда удивляли и в то же время восхищали эти красочные и образные названия кучек звёзд. Казалось бы… — она замолчала, так и не продолжив мысль.       — Ну, — Гермиона улыбнулась вместе с Нарциссой, — сегодня мы пытаемся познать глубокий космос, а раньше небеса разговаривали с древними. Для греков, подаривших многим созвездиям имена, небо было сродни иллюстрации к их мифам.       — Мгм, — промычала Нарцисса.       А Гермиона, вспомнившая что-то из звёздной темы, не преминула поделиться знаниями:       — К слову, есть на небе одно созвездие, которому греки дали совершенно обычное, а оттого очень странное название. Как думаешь, что это за созвездие?       — Э-эм, — Нарцисса долго думать не стала и попросила подсказку: — Мы сейчас видим это созвездие?       — Не-а, — неуверенно протянула Гермиона, но не найдя оного над головой, решительно проговорила: — Точно нет. Думаю, мы его можем наблюдать только к концу осени.       — Не знаю, — быстро сдалась Нарцисса и перевела взгляд на собеседницу, — так что это?       — Треугольник, — усмехнулась Гермиона, — для многих звездочётов это действительно загадка, почему это созвездие древние греки обделили и не дали ему какое-то более диковинное название, учитывая обилие мифических персонажей и тварей на ночном небе. А тут… Треугольник, — иронично фыркнула она и повернулась к Нарциссе, и вовремя, как раз поймав её изучающий взгляд, — разве не странно?.. Что… — пойманная в ловушку внимательных глаз, Гермиона позабыла, что хотела ещё сказать.       Неуверенная в том, что и дальше не будет звучать как косноязычная мямля, она замолчала, но глаз не отвела. И выглядеть как завороженная громом косуля рядом с расслабленной Нарциссой она тоже не хотела, поэтому, заставив себя спокойно дышать, кротко улыбнулась. И всё бы было по замыслам Гермионы, если бы её собеседница действовала так, как от неё ожидалось. Но Нарцисса умела не только удивлять, но совершенно безобидными поступками заставлять забывать о дыхании. Так и случилось в следующее мгновение, когда она мельком глянула на растянувшиеся в улыбке губы, а потом, вернув взгляд глазам, рассеяно улыбнулась. Контроль был потерян. Сейчас, если бы Нарцисса решила сделать с ней что ей вздумается, Гермиона не могла бы ни запротестовать, ни даже просто сдвинуться с места. И это влияние не нравилось Гермионе очень сильно. Мало было сказать, что это безусловно странная реакция. Это было недопустимо! Неуместно! И несомненно неаккуратно — Нарцисса, разумеется, прежде чем вернуть своё внимание небесам, подметила, как среагировала Гермиона. Других причин в её понимающей и даже немного хищной улыбке не могло и быть. В голове родилась замечательная, колкая шутка по этому поводу, Грейнджер уже была готова её озвучить, но одним своим «нечаянным» и ненужным касанием Нарцисса заставила фразу застрять в горле.       — Смотри! — хрипло произнесла она, проведя по руке Гермионы. — Всё-таки мы успели на Персеиды.       Нарцисса призывала смотреть на звездопад, но вместо этого её гостья с неясным мычанием провожала взглядом удаляющуюся руку. Разумеется, в конце концов ей пришлось поднять глаза, и она даже успела разглядеть несколько белых быстрых игл, прошивающих чёрное полотно небосвода, но мысли крутились вокруг стройных пальцев, поглаживающих теперь рукоять волшебной палочки.       До самого предутреннего часа Нарцисса Блэк ещё несколько раз заставляла Гермиону застывать в нерешительности и лишала её дара речи: кроткие касания в процессе недолгого диалога; хриплый вздох при виде нового метеора; а искренняя, широкая, почти сродни детской, улыбка каждый раз, когда Нарцисса искала в глазах Гермионы отражение её восторга, сбивала дыхание и отбивала всяческое желание покинуть этот сад.       Гермиона настолько потерялась в новых впечатлениях, что не заметила, как начало светать. Из оцепенения её вывела внезапно пролетевшая над головой чёрная сова. Бесшумная птица мягко спланировала к открытой двери и исчезла в доме.       — Нюкта вернулась с охоты, — хрипло проговорила Нарцисса и со вздохом размяла шею.       — Ты назвала свою сову Нюктой? — Гермиона беззлобно усмехнулась такому предсказуемому выбору имени для совы с чёрным оперением.       — Когда я её покупала, у неё уже было такое имя, — Нарцисса отметила усмешку усталой улыбкой, но не упустила шанса подыграть: — Поверь, когда я выбирала себе сову, в моей голове крутились куда более банальные клички. Афина, например. Минерва. София…       — Конечно, с твоей семьей не может быть иначе, — подмигнула Гермиона, — детей — в честь светил, питомцев — в честь богов и богинь.       — Величие должно быть во всём, — нарочито гордо ответила Нарцисса.       — И мы заходим на новый круг обсуждения, — Гермиона рада была увидеть блеск в глазах собеседницы, но всё же со вздохом отметила: — Утро, Нарцисса. И я действительно приятно провела время. Было хорошо, — с этими словами она поднялась с кресла, посмотрела на покачивающуюся яблоню и снова вздохнула: — Нам обеим нужен сон.       — Да, — согласилась Нарцисса и тоже встала на ноги.       — Спасибо, — Гермиона взглянула на Нарциссу с надеждой, что её взгляд передаст больше благодарности, чем слова. — До встречи?       — Жди совы, Гермиона, — просто ответила мисс Блэк, но напоследок одарила её самой обворожительной улыбкой.