Темна перед рассветом

— Леви, ты либо спустишь свои косы, либо он истопчет нам весь газон. Леви нахмурился. — Что? — Говорю, что так Ромео твой никогда от нашей калитки не отойдёт. Снова пошёл круги наматывать вокруг дома. Леви закатил глаза и приподнялся из-за стола. Эрвин Смит и правда вновь стоял недалеко от их дома, уставившись в экран своего телефона и то и дело оглядываясь по сторонам. Леви присел обратно. — Я уже кучу раз говорил, что он не ко мне, — буркнул он, натянув рукава толстовки на пальцы. — И Ромео был с Джульеттой, а не Рапунцель… — А к кому? Ко мне, что ли? — Кенни усмехнулся, оторвавшись на секунду от супа и взглянув на Леви. Кенни в фартуке — тот ещё анекдот. — Нет, я мужчина видный, конечно. Глаза у меня красивые. Но для него староват, — он рассмеялся. — Я тебе говорю. Выйди хоть раз, а то он мне все уши уже прожужжал. — Кенни… — Леви устало покачал головой. На столе перед ним лежала рабочая тетрадь по биологии уже полчаса, но дело не продвигалось. Он отвлекался то на одно, то на другое. – Когда… — он осёкся и сглотнул, не решившись сказать то, что на самом деле крутилось на языке. — До того, как ты приехал, он ни разу в жизни здесь не бывал. Он даже имени моего не знает… На Петру запал, наверное… Она в соседнем доме живёт. Кенни скептически взглянул на него, изогнув бровь. — Дети, — заключил он. — Молодость. Глупость. Но ты всё равно выходи на улицу. Нечего сидеть сутками взаперти. Весна. Леви ничего не ответил. Задания расплывались перед глазами. Откашлявшись, Кенни выключил плиту и повесил фартук на крючок. — Суп на плите. Как есть захочешь — наливай. В холодильнике пирог с вишней от Клавдии, она заходила с утра, пока ты спал. Милейшая женщина. — Кенни мечтательно вздохнул, надевая шляпу. Кенни был единственным человеком младше семидесяти лет из всех, кого знал Леви, кто носил шляпу. — А я пойду прогуляюсь. И ты тоже не засиживайся. Уроки твои подождут. — В школе так не считают. — Я так считаю. Если надо будет, я это, — Кенни повёл плечом, — схожу, с кем надо переговорю. Давай, не скучай. — Угу. Проходя мимо, Кенни неловко взъерошил ему волосы и похлопал по плечу. В любое другое время Леви бы проворчал, но сил было только на то, чтобы в очередной раз за день вздохнуть. Мама часто по-доброму смеялась над ним, когда Леви так тяжело вздыхал, шутя о том, что внутри Леви жил старик. Леви сглотнул и поёжился. Перед глазами поплыло. Он наспех вытер глаза тыльной стороной ладони. Входная дверь захлопнулась. Он ещё какое-то время сидел неподвижно. Тишина давила. Давили стены. Изредка с улицы приглушённо доносился голос Кенни. Эрвина Леви не слышал ни разу. «Эрвин ему уши прожужжал. Конечно», подумал Леви, усмехнувшись. Он бы соврал себе, если бы сказал, что сам не удивился, когда Эрвин Смит вдруг начал захаживать к ним. Раньше он никогда здесь не бывал. Наверное, и правда дело в Петре, однокласснице Леви. Петра жила в соседнем доме, и Леви не раз замечал её в компании Майка Захариаса, учившемся в школе Леви на класс старше; Мари Мюллер, дочери учителя по биологии Леви, мистера Мюллера, она училась в другой школе; Эрвина Смита. Сын учителя истории Леви. Отличник, спортсмен, красавец. Всегда в окружении льнущих к нему хихикающих девушек и таких же высоких, как и он сам, парней. Эрвин был воплощением всего того, чем Леви не был: широкоплечий, статный, общительный и уверенный в себе. Леви казалось, что если сам он по жизни неизменно шёл тенью, то Эрвин вышагивал так, словно весь мир принадлежал ему одному. Глядя на него, было сложно в этом усомниться, ведь кому ещё он мог принадлежать, если не таким как Эрвин? Леви в очередной раз попытался вернуться к заданию по биологии, но чем дольше он старался сфокусироваться, тем больше мыслей, совершенно не связанных с учёбой, лезло в голову. Он закрыл тетрадь и улёгся головой на сложенные на столе руки, прикрыв глаза. Спал он так плохо, что периодически засыпал практически на ходу. Неделю назад учительница по математике разбудила его за пару минут до конца урока, осторожно погладив по плечу. Леви тогда сонно пробормотал что-то такое, из-за чего полкласса обернулось, а учительница с сожалением посмотрела на него и поджала губы, когда он наконец открыл глаза. На следующий день Леви на занятия не пошёл. Сон не шёл. Через какое-то время Леви поднялся и подошёл к входной двери. Чувствовал себя так, словно находился в замедленной съёмке. Он повернул дверную ручку и вышел на крыльцо. Яркое майское солнце ударило по глазам. Он прищурился и опустил голову. На душе было так серо и уныло, что он не мог не удивляться каждый раз, когда оказывался снаружи. Природа была такой глупой. У солнца не было причин радоваться и так светить в то время, пока Леви казалось, что горечь от утраты разорвёт ему сердце. Он направился на задний двор. Кенни с Эрвином сидели на корточках напротив друг друга и заинтересованно разглядывали что-то на земле. Эрвин сразу же поднял на него взгляд. Сердце Леви пропустило удар. Смотрел он на него серьёзно и задумчиво. Леви заставил себя обратить внимание на то, что Кенни так бодро вещал. — Дело явно в генераторе, надо проверить щёточный узел. Так, ты меня слушаешь вообще? — Да, щёточный, эм, — Эрвин прочистил горло, переведя взгляд на Кенни. — Щёточный узел. — Да. Чинил же генераторы? Леви тяжело вздохнул, остановившись рядом с ними и спрятав руки в карманах толстовки. На улице с каждым днём становилось всё жарче, но вместо того, чтобы остаться в одной футболке, как Эрвин с Кенни, Леви только зарылся носом в вороте худи. — Кенни, ты зачем людей припахиваешь? — спросил он, смотря на генератор в траве и тщательно избегая внимательного взгляда голубых глаз. Леви на секунду сжал ладони в кулаки. — Да мне не… — начал было Эрвин, но Кенни его перебил. — Да ладно тебе, прямо «припахиваю». Так, ерунда. — Между зубов у Кенни была зажата незажжённая сигарета. Он десять лет не курил, но после похорон Леви не видел, чтобы Кенни расставался с пачкой сигарет. — Ты вот знал, что Эрвин у нас — будущий автомеханик? Эрвин, сколько ты генераторов чинил? Леви всё-таки перевёл на него взгляд. «Надо же. Ещё в машинах разбирается. Ну конечно». Сам Леви ничего в них не понимал. Машины у них с мамой не было никогда. Рот Эрвина приоткрылся. Он откашлялся. — Одну. Один. Может, даже два. — Справишься здесь? Дело плёвое. Тем более, говоришь, что у отца раньше такая же была. — Конечно, — с уверенностью в голосе согласился Эрвин, слегка улыбнувшись. — Плёвое. — Отлично. Видишь, Леви, ни один генератор не прошёл непочиненным через эти сильные руки. Там делов на пять минут. Вы, детишки, тогда оставайтесь здесь, а я пойду схожу к миссис Клодетт, — весело отозвался Кенни, с кряхтением поднявшись на ноги. Леви скривился, но сердце у него забилось чаще. Обязательно Кенни было уходить и оставлять их одних? — Фу, Кенни, — Леви поморщился. — У неё же есть муж. — Ни разу его не видел. — Он же на вахте. — Ни разу не видел, — повторил Кенни. — Эрвин, с тебя работающий генератор. Эрвин кивнул с улыбкой на губах. Как-то слишком сильно он радовался тому, что ему выпала возможность чинить генератор самого Кенни, пока он мог делать… что угодно. Что там вообще делают популярные в школе ребята? Водят девушек на свидания? Допоздна гуляют в компании таких же популярных друзей? Кенни на прощание пожал руку Эрвину и легко сжал плечо Леви. Леви рассеянно переводил взгляд с генератора на калитку и обратно, в глубине души надеясь, что Кенни услышит его безмолвный крик о помощи, обнаружит в себе намёки на совесть и решит не идти ни к каким замужним женщинам, останется здесь и будет дальше развлекать Эрвина Смита пустой болтовнёй. Что делать с Эрвином Смитом самому Леви не знал. И казалось, что Эрвин тоже не представлял, о чём им разговаривать. Леви неловко переминался с ноги на ногу, размышляя о том, грубо ли это будет выглядеть, если он развернётся и уйдет, прямо как Кенни, оставив Эрвина наедине с генератором. Пульс в ушах отчаянно стучал, а самому Леви казалось, что с него вот-вот польётся пот. Эрвин вновь поднял на него взгляд, открыл рот и снова закрыл, а потом вдруг всё-таки заговорил: — Хороший у тебя дядя. Леви уставился на него, не зная, что ответить. Конечно же, Эрвин был из тех людей, кто не мог просто так молчать, находясь с кем-то. К Леви такие обычно не приставали. Наверное, всех отталкивало его вечно недовольное выражение лица. А вот с мамой они любили общаться. Она была магнитом для таких людей. Они заговаривали с ней в магазинах и на почте. Каждый раз, вернувшись из города, она рассказывала Леви истории о том, как кто-то в электричке присаживался рядом с ней и заводил разговор, который мог длиться часами. — Эм. — Красноречиво ответил Леви, сжимая и разжимая в кулаках ткань кофты. Эрвин не сводил с него глаз. — Петра по пятницам поздно возвращается. У неё занятия. Пение, вроде, — внезапно выпалил он и тут же пожалел об этом. «Дурак, дурак, дурак. Теперь он подумает, что ты за ней следишь», мысленно корил себя Леви. Щёки загорелись, но он продолжал упрямо смотреть на Эрвина, словно всё у него шло по плану. Эрвин выглядел озадаченным. — Что, прости? Леви хотел провалиться сквозь землю. — Петра. Она сегодня поздно вернётся. Эрвин медленно кивнул. — Хорошо, — он слегка улыбнулся, склонив голову и напомнив Леви золотистого ретривера. На лице у него всё ещё читалось недоумение. Леви сглотнул, качнувшись на носках. — Буду знать. — Да. «Что «да»?», Леви мысленно ударил себя по лбу. «Ты только что разрешил ему знать, что Петра на занятиях?» Всё шло плохо. Просто отвратительно. Хуже не представишь. Леви за минуту опозорил себя на всю оставшуюся жизнь. А виноват во всём кто? Кенни, конечно же. Приспичило же ему именно сейчас уйти. — Не надо было соглашаться за Кенни его работу делать. Он так привыкнет на тебя всё сваливать. Можешь оставить это, — сказал Леви, кивнув в сторону генератора. — Мне не сложно, — сказал Эрвин, вернувшись к генератору и покрутив его в руках. — Это же… плёвое дело. Леви пожал плечами. Молчание вернулось, а вместе с ним вернулась неловкость. Леви прочистил горло. Эрвин начал копаться в генераторе с задумчивым видом. Его образ никогда особо не вязался у Леви с их посёлком. Эрвин более гармонично вписался бы в какую-нибудь оживлённую, пышущую жизнью местность. Леви любил то место, в котором жил, но он и сам себе казался скучным и предсказуемым, поэтому не было ничего удивительного в том, что он видел красоту в их лесных пейзажах и янтарных закатах, отражающихся в глади озера, и этого всего ему было почти достаточно. На стене в комнате у него висели десятки фотографий родных просторов. При этом он, конечно, не мог не мечтать о том, чтобы однажды поселиться в городе хотя бы на несколько лет, пройтись по улочкам и выучить их наизусть, полюбоваться архитектурой, посидеть в кафе, насладиться всеми прелестями быстрой доставки чего угодно, пожаловаться на то, что там люди вечно куда-то спешат. Леви не знал, был ли Эрвин как те его одноклассники, что вечно причитали о том, какой дырой был их родной посёлок. Впрочем, он вообще ничего про Эрвина не знал, кроме тех фактов, которые знали все. — Ты… — вдруг произнёс Эрвин, вырвав Леви из мыслей. — Ты же собираешься участвовать в соревнованиях по гребле? — он взглянул на него. Плечи Леви опустились. После похорон он даже думать забыл про соревнования, к которым когда-то готовился каждый день после школы. — Нет. Думаю, что нет, — тихо ответил он. Эрвин поджал губы и коротко кивнул. — Ты прости, — неизвестно за что извинился он. Леви хотел было ответить, что извиняться не за что, но Эрвин продолжил: — Но знай, что Майк выиграет только потому, что на соревнованиях не будет тебя, — Эрвин как-то криво улыбнулся ему и вновь опустил взгляд к устройству. Сердце Леви забилось чаще. Он сглотнул. — Майк хорош. — Это правда. Но не так хорош, как ты, — просто ответил Эрвин, как будто в этом не было ничего особенного. Леви задумался, не температура ли у него — так сильно горели щёки. Майк был лучшим другом Эрвина. Леви ничего не понимал. — Спасибо, — выдавил он всё так же тихо и откашлялся, прикрыв рот рукавом толстовки. Губы Эрвина изогнулись в полуулыбке. Ещё какое-то время он копался в генераторе. — Ну что ж, — наконец сказал он, с сомнением глядя на штуковину в руках. — Кажется, готово. Леви кивнул. Ему показалось, что всё закончилось даже слишком быстро. Сейчас Эрвин уйдёт и больше никогда об этом разговоре не вспомнит. Радости эта мысль Леви не приносила. — Я могу ещё что-нибудь починить, — Эрвин пожал плечами, поднявшись и теперь уже возвышаясь над Леви и заглядывая ему в глаза. Законно ли было уже в шестнадцать лет быть под метр восемьдесят? Леви так не казалось. — Если нужно. Или ещё чем-нибудь помочь. — Да не надо. — Леви покачал головой. — Петра не скоро вернётся всё равно. И Кенни больше не слушай. Он просто границы твои прощупывает. Ты так скоро ему за сигаретами бегать начнёшь, если не перестанешь соглашаться на всё подряд. Эрвин тихо рассмеялся. В груди у Леви по-глупому потеплело. Он заставил Эрвина Смита смеяться. Сам. — Мне не сложно, Леви, — он широко улыбался. — Если нужно, я помогу. Мне нравится… — он осёкся и нахмурился, видимо, не зная, как закончить предложение. — По понедельникам и средам Петра рано возвращается, — зачем-то вновь вернулся к своей, по всей видимости, любимой теме дня Леви. Мысленно вздохнул. Эрвин помог ему. Даже не ему, а Кенни. Леви хотелось что-то предложить ему взамен, как-то помочь или хотя бы попытаться. Может, Эрвин и сам знал, что Петра в те дни раньше освобождается, а в пятницу решил разведать обстановку. Мало ли. Каким же идиотом был Леви. Эрвин поджал губы, не смотря на него. — Ладно. Буду иметь в виду, — он пожал плечами и вздохнул. — Ну что ж… — вновь начал он. — Пока, — продолжил Леви. Эрвин изучающе смотрел на него, слегка склонив голову. Взгляд Леви бегал по его лицу. — Может быть… Как-нибудь… — пробормотал Эрвин, коснувшись своего подбородка. Леви выжидающе смотрел на него. Сердце быстро билось в груди. — Я здесь часто на велосипеде катаюсь вдоль озера, — сказал Эрвин. Леви понятия не имел, к чему он вёл, но осторожно кивнул. — Если хочешь, можем как-нибудь вместе прокатиться?.. Но если не хочешь, то не надо. — Эрвин покраснел. Леви хотел было согласиться, ответ уже грозился вырваться изо рта, но в последний момент он себя одёрнул и покачал головой. Опустил взгляд и обхватил себя руками, вновь решительно качнув головой. — Нет. — Нет? — переспросил Эрвин, смутившись, казалось, ещё сильнее. У Леви заныло в груди. — Нет. Я не хочу… Не хочу, чтобы… — он сглотнул и заморгал, едва почувствовав в горле комок. — Не нужно меня жалеть, Смит. Настроение теперь было хуже некуда. Конечно, Эрвин Смит был хорошим мальчиком. Хорошие мальчики помогают людям. Они не могут отказать, когда безумные соседи оставляет их наедине с их, соседскими, сломанными генераторами. Не могут игнорировать их печальных, жалких племянников, которые засыпают на уроках и едва могут сдержать слёзы каждый раз, когда кто-то упоминает их покойных родителей. Конечно, Эрвин считал своим долгом взять его под своё крыло. — Леви. Леви отказывался на него смотреть. — Леви, — торопливо повторил Эрвин, тщетно пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты думал, что это жалость. Это не она, конечно. Я считаю тебя крутым, а не жалким, — казалось, Эрвин — Эрвин, который выигрывал все школьные дебаты и славился своим красноречием — не мог найти слов. — Мне нравится с тобой общаться. Я правда просто хотел бы узнать тебя получше. И это всё. Честное слово. Ты во вторник был в футболке с Arctic Monkeys, а я их обожаю. И Майк говорил, что ты постоянно что-то рисуешь, а я как раз тренируюсь, чтобы поступить в архитектурный… Я просто подумал, что у нас может быть больше точек соприкосновения, чем может показаться. Поэтому почему бы просто… Не пообщаться, да? Ты в любой момент можешь отправить меня куда подальше, — пошутил он, и уголки губ Леви непроизвольно приподнялись, тут же опустившись. Сомнение в его груди никуда не девалось, но Эрвин говорил так сладко и как будто искренне, словно он правда обращал внимание на то, в каких футболках ходил Леви. Не поддаться было сложно. Наконец, Леви вздохнул и поднял на него взгляд. Эрвин, вечно кажущийся спокойным и невозмутимым Эрвин, смотрел на него с какой-то несвойственной ему опаской, но при этом старался выглядеть решительно. Он распрямил плечи, прочистил горло и будто бы даже стиснул зубы. Выглядел он так, словно ожидал удар. Удара не последовало. — Можно, — сказал Леви. — Хорошо, — едва заметно выдохнув, ответил Эрвин, слегка улыбнувшись ему. Леви, вопреки всему, ответил ему слабой улыбкой. Улыбаться было непривычно. Казалось, что улыбке больше не было места на его лице. — Я пойду, — сказал Эрвин. — Да. Пока. — Пока, — Эрвин кивнул, окинув его напоследок взглядом. Кенни вернулся через несколько часов. — Леви, твой Ромео окончательно доломал мне генератор! — сказал он.