Мания

Самое главное в магии — это умение полюбить момент. Не беспокоится ни о прошлом, ни о будущем. Знать, что для волшебства есть только настоящее. Передаёшь рукам радость, любовь и надежду — словом, манию — и всё, твори чудеса. С надеждой у Яо проблем не было, а вот с тем, чтобы передавать все это дело в руки, больших успехов он пока не добился. Голос здравого смысла шептал, что семь лет попыток — веский повод, чтобы признать поражение, но других идей у него все равно не было, так что Яо подышал на свои замерзшие руки и вновь приложил их к гладкой черной стене. Ладони как обычно охватил холод, и Яо сосредоточился на сердцебиении, дыхании, на всех восхитительных признаках того, что жив, и почувствовал, как магия нежно скользнула в кончики его пальцев, на мгновение руки снова согрелись и… Ну точнее он почти это почувствовал. Он был уверен, что делает всё правильно, но каждый раз результат был один и тот же: лёгкое покалывание в ладонях — и всё. Яо прислонился лбом к холодному камню. Изгородь уходила высоко вверх, и небо над ней было как и всегда: безжизненным, и серым, без единого облака. В Селении уже семь лет ничего не меняется, теневая магия Пантер защищает его от солнца, от дождя, но за свою недолгую жизнь, фенек научился различать в этой серости оттенки. Сегодня, например, казалось, что где-то там, снаружи, начинается солнечный, великолепный, тёплый день. — Эй, пожалуйста. — прошептал он, проведя рукой по черной стене. — Я могу, знаю что могу, ну же! Я хочу на свободу. Ну почему?! Но камни не исчезли, не превратились в листву или воду, не рассыпались золотыми искрами. Ладно, времени ещё много. Раз уж рано проснулся, надо попробовать ещё раз и не грустить, из слез манию точно не соткать. Итак, ощущение гладкого камня, покой, красота, любовь, уточки и… На ноге у него сжались острые ледяные зубы, и Яо вскрикнул. — Хорошая собачка. — прохрипел он, дёргая ногой изо всех сил. Челюсти, ясное дело, не разжались. Монструм, конечно, не ответил: сгусток тьмы, едва различимый в предрассветных сумерках, вцепился в его ногу, как в последний раз. У каждой Пантеры есть такой фамильяр, сотканный из холода и тени: их магия так велика, что не вмещается в них целиком. Её хватает ещё на вот такого прихвостня в виде какой-нибудь зверушки. Обычно выглядят такие теневые твари довольно жутко, но не в этом случае всё иначе. Трудно всерьез испугаться низенького существа с торчащими ушками. Например сейчас существо нетерпеливо махало хвостом и тянуло он назад, мелко переступая короткими лапками. От лодыжки, которую сжимали его бестелесные челюсти, покалывающая холодная боль медленно ползла к колену. — Если бы ты направлял все эти усилия на игру, давно бы уже стал хорошим бойцом. — без выражения сказал голос у парня за спиной. — И вышел бы отсюда законным способом. — У всех Пантер такой слух хороший или только у тебя? — Яо болезненно выдохнул сквозь зажатые зубы. Ногу свело так, будто её запечатали в глыбу льда. — Почему все время ты и твой несуразный пёс-призрак? — Он чувствует, что кто-то опять нарушает распорядок дня, и ведёт меня за собой. — Парень сзади свистнул, и зверь разжал зубы.— Он помнит всех, кого кусал. — Если он однажды протянет лапы, выбей это на его надгробном камне… — Яо со стоном развернулся и сполз по каменной стене, кое-как согнув ногу. Он решил благоразумно промолчать о том, что нюх этого чудо-пса срабатывает раз в два-три месяца, хотя сам кадет приходит сюда почти каждый день. В какой-то степени эта встреча была для Яо даже приятной. Конкретно этот человек всегда относился к нему немного добрее, чем другие Пантеры. Но именно в этот момент его нога неприятно хрустнула, и это заставило его поменять свое мнение об этой встрече. — С недобрым утром, Семь-Два-Три. Высокий парень стоял шагах в десяти от него, сложив руки за спиной. Чёрные кошачьи уши под цвет волос навострились, а хвост его беспокойно скручивался в кольцо. Фенеку вдруг даже показалось, что он чем-то встревожен. В общем, что-то в нём было не таким, как обычно. Судить, конечно, сложно, у Пантер и лиц-то не почти не видно под их бездонными капюшонами. Но за эти годы Яо научился различать оттенки не только в погоде. — Ты помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз? — негромко спросил брюнет. Яо пожал плечами. Он каждый раз говорил одно и тоже, а потому блондин особо не слушал: «Игрокам запрещено подходить к Изгороди», «Золотая магия давно иссякла», «Тень и Холод владеют миром. Куда ты планировал сбежать?» — и всё такое. В вопросах надежды и спасения вряд ли стоит слушать типов, которые годами живут на злобной теневой магии и которым запрещает радоваться свод правил толщиной с кирпич. — А можно вопрос…? — ты его уже задал. — скептически ответил Семь-Два-Три, но фенек его даже не слушал. — …Вам этих зверушек готовыми выдают или они сами решают, какую форму им принять? — блондин положил свой пушистый хвост себе на колени и кивнул на тень, которая чесала задней лапой шею, прямо как настоящая собака. — Вот у вашего начальника, например, какая-то мерзкая тварь с щупальцами, а твой, прости, напоминает перекати-поле. Парень подошёл ближе и Яо, поняв, что, скорее всего, наговорил лишнего, сразу сжался. Но Семь-Два-Три просто дёрнул его за шкирку и поставил на ноги легко, как маленького ребёнка. — Я сказал, что, если ещё раз увижу тебя здесь, то этот раз станет последним. — Эээ… Слушай может за два года ты уже представишься наконец? Брюнет недовольно дёрнул кошачьими ушками и вздохнул. — Ты же от меня не отвяжешься пока я тебе это не скажу? — на этот фенек только заинтересованно кивнул. — Терпел два года, значит потерпишь ещё, учитывая, что жить тебе осталось недолго. Так вот, сегодня ты нарушил правило в десятый раз. В свободное время я перечитал устав. Согласно правилу номер семь пятнадцатого свода, игрока после десяти нарушений приговаривают к смертной казни — иссушению. — Что? — выдохнул Яо. В голове у него мелькнуло, что изучать на досуге рабочий устав способны только Пантеры, но желание острить тут же погребла под собой лавина ужаса. — Да ладно, ты же шутишь, да? — Шучу? — озадаченно спросил парень. — Шутка, в вашем понимании, обозначает «фраза или небольшой текст юмористического содержания». Мы не увлекаемся подобными вещами. — Нет. Стой! — Яо попытался шагнуть назад но ледяная рука до сих пор удерживала его на месте, и он вдруг почувствовал, что этот холод действительно вытягивает из него манию: тепло, радость, жизнь, надежду. — Я же ценное имущество! — Ты? Худший игрок во всем селении? — Не надо, эй не надо! — выдавил фенек. У него уже начали леденеть губы, а глаза заблестели. — Ты же не такой, как другие. Не злой! — Для нас отсутствие злости не добродетель. Тебе не стоило приходить сюда снова. — Я же не думал, что ты серьезно предупреждаешь! — Яо всю жизнь не позволял страху себя догнать, но теперь тот медленно, по капле проникал в его. — Я думал это просто слова. — Вот потому цивилизация золотых магов и пала. — сказал Семь-Два-Три. Фенеку наконец удалось перехватить его взгляд — затуманенный, ничего не выражающий. — Вы не относитесь ни к чему серьезно. Яо судорожно вдохнул, пытаясь сопротивляться холоду он обвился пушистым хвостом, но это не помогало, и вдруг его осенило. — Стой. — Еле-еле шевеля онемевшими губами выдавил он. — Я не знал про десять раз. Ты должен был. Меня. Уведомить. — хватка на воротнике чуть ослабла и он продолжил: — Как можно соб-соблюдать то правило, которого не знаешь…? Кадет замер, как деревянное изваяние. Он всерьез обдумывал его слова, глядя прямо в глаза Яо, своим безжизненным, холодным взглядом. Фенек готов был поклясться, что во взгляде Семь-Два-Три всего на миг мелькнуло что-то кроме этого. Потом он разжал руку, и Яо повалился на холодную черствую землю, отчаянно кашляя. — Ты прав. — Сухо ответил ему кадет. — Ты не был в курсе о правиле десяти нарушений, потому что до тебя никто даже не совершал больше двух. Обычно игроки не рискуют жизнью, ради того, чтобы воплотить картинку из сна в реальность. Ну все, теперь ты уведомлён, так что в следующий раз… — Понял. — выдохнул фенек, прислоняясь к стене и поднимая ушки. У него дрожали ноги, но в остальном, настроение его мчались на ужасной скорости от ужаса и до мысли: «Ну да ладно, бывает и хуже». — Больше ты меня тут не увидишь. «Я придумаю способ обойти правило». упрямо подумал он косясь на монструма. Тот продолжал чесаться, будто у него блохи, хотя какие блохи у сгустка чистой тьмы? — У тебя ничего не получиться. — сказал хозяин зверушки, будто прочитав его мысли. — Изгородь защищена десятком теневых чар. У каждого наступает день, когда можно сделать только одно — сдаться. На последних словах в его голосе вдруг прорезалось что-то живое, что-то вроде сочувствия, и Яо вскинул голову. В сером селении, где каждый день похож на предыдущий, фенек научился улавливать каждое мельчайшее изменение в атмосфере, как рыба на дне озера чувствует грозу. — Ты в порядке? — брякнул он, переводя глаза с застывшего парня на беспокойного черного пса. — Выглядишь так, будто у тебя неприятности. — Неприятности… — парень дёрнул своими кошачьими ушами и повторил это слово медленно и вдумчиво, славно пытался что-то вспомнить. — А! Естественные препятствия на пути к достижению цели. Никогда не пойму вашу жутко неудобную терминологию. — Да уж, весело вам живётся. — монструм зарычал, продолжая расчесывать лапой шею, и фенек примирительно поднял руки. — Серьезно, может я могу чем-то помочь? Брюнет напротив вздрогнул от неожиданности, и Яо даже не глядя ему в глаза понял, что произносить последнее слово не стоило. — Я не к тому, что великим Пантерами может понадобиться помощь каких-то рабов. — затараторил блондин вновь прижимая ушки к голове. — Просто я подумал, ты который раз помогаешь мне, отпускаешь домой без наказания, и я решил, вдруг тебе… — Помогаю? — угрожающе переспросил Семь-Два-Три. Яо хотел сказать, что угроза выглядит не слишком впечатляюще, когда у твоих ног катается, дергая лапами, несуразный сгусток тьмы в форме пса, но благоразумно решил промолчать. — Я просто делаю свою работу. Ты нарушаешь правила, а я не хочу чтобы у этого селения были проблемы, из-за одного неудачного лисёнка. —Фенека. — машинально поправил Яо.— Я фенек, не обычный лисенок. На секунду он испугался, что снова перегнул палку, но брюнет задумчиво кивнул принимая его слова к сведению. — Я запомню. А мы не говорим «рабы» это резкое оценочное суждение. — он опустился на одно колено и попытался успокоить собаку, которая каталась по земле, как уж на сковородке. — Мы называем вас «представители освобожденный народов». — Да ладно. — ошарашенно пробормотал фенек. — Освобожденных от чего? — От хаоса и отсутствия порядка. Там где правила золотая магия, невозможно было ничего предсказать. — Семь-Два-Три продолжал чесать собаку, так что Яо видел только капюшон и напряжённые плечи под складками ткани. — Тень действует по правилам, а потому она приносит в мир порядок. Фенек невзначай обернул ноги хвостом. Как раз в этот момент парень, одетый в черное, поднял голову. — Иди спать. Ты не можешь оказать мне содействие. — Но могу выслушать, тебе сразу станет легче. — предложил Яо. — У нас всегда так делали. — Да, я слышал. Вы создавали связи между себе подобными даже там, где их быть не должно. Брюнет взял своего фамильяра в охапку и зашагал прочь. Говорят, теневые твари всегда послушны возле хозяина, а кадет даже такой мелкий клочок тьмы успокоить не в состоянии. Яо не смог сдержать улыбку. Похоже даже среди Пантер есть свои исключения. — Эй! — громким шепотом окликнул его фенек. — Мне даже проболтаться некому. Наших кроме игры ничего не интересует. Семь-Два-Три остановился, его уши снова дернулись. Он стоял, едва различимый в сумерках, кое-как отделяющих ночь от дня. — Ты странный. Я никогда не чувствую от тебя страха. Остальные дрожат, если мы подходим слишком близко, но не ты… — Ну, я просто храбрый. — сказал фенек, гордо распрямляя свои продолговатые ушки. Пусть этот парень и был самым адекватным из Пантер, он все равно бы не понял настоящих причин. — А если спросишь, тогда почему я так плохо играю, скажу: мои таланты наверное лежат в другой обла… — Я не выполнил работу. — прервал он парня, недовольно стегая воздух черным хвостом. — Не справился с предсказанием. — Притворюсь, что понимаю о чём речь и скажу, что ты старался как мог. Семь-Два-Три потёр затылок: небывало заметный жест для Пантер, которые двигаются так словно их заморозили. — Ты знаешь, что такое место силы? — спросил он, по прежнему не оборачиваясь. Яо сглотнул. Сердце его заколотилось как бешеное, и он изо всех сил постарался дышать ровнее: слух у Пантер отличный. — Вроде да. — неестественным голосом проговорил он. — Место, которое даёт магию всем окружающим землям. — Именно. Сосредоточение всего волшебства в определенной территории. Место, где оно сильнее всего. Ваши места силы давали жителям помощь. — он сказал последнее слово брезгливо и нехотя. — Наши места силы дают нам пророчества, чтобы мы могли держать земли под контролем. Когда сама Тень хочет сообщить о чем-то важном тем, кто ей служит, она выбирает исполнителя. И посылает тому указания которым он обязан следовать. — Звучит жутковато. — пробормотал Яо и кадет обернулся. Фенек покорно опустил взгляд, но парень, как ни странно, не разозлился. — У меня низкий магический ранг, я — обычный кадет. Вот только и делаю, что слежу, чтобы такие как ты не делали глупостей. Но тень выбрала меня. — выдавил он. — Это большая честь… — Что-то ты не радостный. — произнёс Яо, но сразу спохватился.— Ой, прости! У вас это что-то вроде ругательства? Ты выглядишь… — ох, да как они вообще избегают слов вроде «радость» или «помощь»? Яо задумался. — Ммм… Ты не выглядишь удовлетворённым…? — Я и не удовлетворён — несмотря на мрачный голос, кадету похоже действительно полегчало: он перестал недовольно вилять хвостом. — Пророчества обычно ясные, каким бы образом они не проявлялись: в тенях, в небе, в отблесках огня, в воде. Но в этот раз Тень говорит загадками. — Загадками? — оживился Яо.— Вроде «новая посудина, а вся в дырках»? — Чего? — Ну, так, решето же! Кадет озадаченно нахмурился глядя прямо перед собой. — При чем здесь кухонная утварь? — наконец спросил он. — Послание Тени зашифровано, а я не вижу в этом никакой логики. Даже Господин Череп не видит. — Вы серьезно называете своего начальника Господин Череп? — изумился блондин. Но кадет словно не услышал. — Если я только разгадаю послание, уверен, что смогу выполнить задание безупречно, а это поможет мне повысить мой магический ранг. Мне нужно отсюда вырваться, я не хо… — он проглотил остаток слова. Ну конечно, говорить «я не хочу» Пантерам не положено. — Я не планирую оставаться здесь навсегда. — Хоть что-то у нас есть общее. — хмыкнул фенек и улыбнулся. — Может взгляд со стороны пригодиться? Расскажи мне загадку. Хуже уже не будет. Что ты теряешь? Он не то чтобы рассчитывал, просто хотел, чтобы интересное утро не заканчивалось. Но брюнет уставился на него как-то слишком внимательно. Так, как будто решает в своей голове проблему вселенского масштаба. — А ты умеешь настаивать на своем. — протянул он. — Просыпаешься раньше других, бегаешь сюда, а другие и час в день еле на ногах стоят. Откуда в тебе столько мании? — Недостаточно. — вдохнул фенек. — когда её много, хватает на магию. Кадет медленно кивнул. — Ты прав. А с учётом того, что представляет из себя данное пророчество, вдруг ты… Ладно, не важно. Иди за мной. Предсказание в управлении, и состоит оно не из слов. Кадет выпустил собаку и та потрусила за ним. Яо побрел следом, прихрамывая на одну ногу: она так и не разморозилась до конца. До него запоздало дошло, что совать нос в дела Пантер было не лучшей идеей, но так уж он был устроен — сначала делал, потом думал.

***

Они шли мимо одинаковых домов, где спали игроки, мимо арены. Ни деревьев, ни клочка земли, ни травинки, все улицы вымощены чёрным камнем. Главное управление Пантер выглядело как и все дома игроков, только просторнее и с окнами. Яо вошёл, взволнованно озираясь, но внутри оказалось не так уж интересно. Он всегда думал, что Пантеры живут роскошно, но за дверью был просто коридор с другими дверьми. Стены украшали куски ткани с номерами победителей разных лет. То, что здесь работают Пантеры с их фанатичной любовью к порядку, было очевидно: куски ткани были прибиты идеально ровно и на одинаковом расстоянии друг от друга, все двери в коридоре были одинаковые с одинаковыми блестящими ручками. — Уютно тут у вас. — выдавил из себя Яо. В детстве его учили, что попав в чужой дом, нужно его похвалить. Семь-Два-Три бросил на него взгляд, и его чёрный хвост заходил из стороны в сторону медленно и чинно, давая понять, что у Пантер такого правила нет. — Тихо. — отрезал он. — Другие спят. Если тебя тут застанут, эта маленькая авантюра окажется контрпродуктивной. Фенек быстро закивал. Он такого слова не знал, Пантеры всё время используют какие-то сложные пафосные словечки. Но, очевидно, что это значило что-то вроде «тебя иссушат на месте». Другие Пантеры церемониться не будут — его аж передёргивало, когда он вспоминал высоченного типа, бившего тех, кого угораздило посмотреть ему в глаза, и второго, который вечно лишал еды тех, кто плохо показывал себя на игре. Яо не хотел думать чего лишат его, если тут застанут, и он поступил с этими мыслями также, как и с любыми неприятными мыслями приходившими ему в голову: затолкал подальше и сделал вид что их не существует. Кадет толкнул одну из дверей, фенек зашёл туда вслед за ним и потрясённо застыл. Комната была обычная, из мебели — только кровать и стол, заваленный свитками, а так же пара стульев. Но в воздухе над всем этим парило что-то невиданное… Части каменной фигуры человека, разбитой на куски. Яо проводил взглядом руку пролетевшую мимо. Тот, кто ее сделал, не поленился вылепить даже ногти, вены и выпирающие костяшки. — Это и есть пророчество. Проявилось из тени вечером, в мою смену. — брюнет поймал два мелких предмета, кружившиеся, в воздухе среди прочих обломков: птичье перо и монетка. — Ещё вот это. И запах. Мы проверили их всеми заклинаниями, которые знаем, — ничего. Обратились к теневой библиотеке, но не нашли ничего что могло бы нам помочь в этой ситуации. В общем ни в одной книге не было описано подобных прецедентов. Фенек сообразил о каком запахе говорил Семь-Два-Три. Слабая нота чего-то нежного и сладкого, неуместного здесь: ягод, цветов, солнечного луга. Яо покосился на монструма и съёжился. Глаз у того не было, но он все ровно умудрялся как-то смотреть — парень чувствовал его тяжёлый, подозрительный взгляд. Уши у пса беспокойно подергивались. — Раз послание пришло работнику игрового Селения, возможно, ключ к шифру — что-то связанное с игроками. Ты видел что-нибудь такое раньше? Яо еле сдержал смех. — Огромную кучу каменных конечностей? Да кому такое в голову могло прийти! — Понятно. Если судить по составным частям статуи, это — Клосс. Больше известный как символ утраченного величия и между прочим, живший ещё задолго до нас. Я пытался восстановить статую, но… Он сделал едва уловимое движение рукой, и фигура медленно начала собираться. Но стоило нескольким кускам, повинуясь едва заметным движениям пальцев кадета, сойтись вместе, они тут же расходились снова, будто какая-то невидимая сила отталкивала их друг от друга. — …рассыпается, как ни пробовал. Значит, суть послания именно в том, что фигура уничтожена. Теперь это. — он разжал вторую руку и показал Яо маленькое черное перо.— я проверил на соответствие — это перо зяблика. А зябликами мы называем… — Народы, владевшие золотой магией. Я знаю. — Перебил Яо. — Только не знаю, почему. — Монета не ваша. — продолжал парень напротив Яо, разглядывая блестящий кружок.— Она принадлежит другому освобожденному народу с юга. А запах вообще не известно, что может значить. Фенек ещё раз принюхался — у него даже во рту отдавалась эта сладость. Конечно запахи могут что-то означать. Этот например олицетворяет… — Тёплый день в конце лета. — пробормотал он, и запах вдруг стал сильнее. Яо улыбнулся: он и забыл как любит загадки. — Малина, земля трава и немного сухих листьев. О, а эти штуки одинаковых размеров, заметил? — он взял у Кадета из рук монету и перо. — Может они вместе должны быть? — Детская логика. — бросил тот, и вдруг его глаза, практически неразличимые под капюшоном, расширились. Фенек так засмотрелся на невиданное зрелище — удивленная и даже чуть-чуть восхищённая Пантера, — что чуть не пропустил самое интересное. Монету и перо потянуло друг к другу, и монета начала плавится, превращаться в жидкий металл, который растекся по перу и застыл. Перо стало ярко-золотого цвета. — Дело было не в монете, а в материале. Золото. — выдохнул кадет. — И перо. Золотой Зяблик. — он издал сдавленный короткий звук. — О, Великий Магус… Фенек с наслаждением вдохнул, сунув заледеневшие руки под мышки. Он понятия не имел, что здесь твориться и к чему это приведет, просто чувствовал себя таким головокружительно свободным, таким внезапно полезным и живым. Хоть бы это не заканчивалось. — Это пророчество о вас, отсюда такое странное смешение форм. Тень хочет проверить, понимаем ли мы, как вы мыслите, поэтому имитирует вашу магию. — пробормотал Семь-Два-Три. Он выглядел таким сбытым с толку, что Яо стало его жаль. — Разгадай до конца. Мы давно ищем Золотого Зяблика. Он присмотрелся к статуе. Ну, если быть совсем уж точным, к тому, что от неё осталось. Куски человеческой фигуры продолжали беспорядочно летать по помещению. Ему даже чуть не прилетело обломком по голове. Неподвижной была только одна часть — место, где у живых людей обычно находиться сердце. Кусок каменной груди застыл в воздухе, не подвластный общему хаотичному безумию. Яо сразу догадался, что в ней следующая зацепка. И ежу понятно, что это неспроста! Пробравшись сквозь кольцо летающих обломков, он покрутил золотое перо в руках и, недолго думая, приложил его к сердцу каменного изваяния. Перо еле заметно засияло, и начало впитываться в статую. Та вскоре тоже стала золотистого оттенка, а к ней начали притягиваться и другие части. Спустя пару минут перед ними стоял уже целый человек. Казалось, лицу кадета уже некуда было становиться ещё более шокированным, но Яо это и не особо беспокоило. Он и сам был поражён тем, что только что сделал, и окинул взглядом статую ещё несколько раз. Невысокий парень смотрел ласково и сурово одновременно. Лицо было обмотано шарфом, а одежда выглядела странно потрёпано для каменной статуи. Взгляд Яо привлекла сжатая в кулак левая рука. — Может, нужно разжать кулак? — спросил он. Там где изумлённый кадет сжал его локоть, кожа, наверное уже посинела от холода. — Когда у человека кулак сжат, он там наверняка что-то прячет. Ну как в той игре — «Угадай в какой руке». — У тебя очень интересные ассоциации со сжатыми кулаками. — сказал брюнет, но хватку милостиво разжал. — Это просто символ мощи, угроза врагам. Но кулак теперь не давал Яо покоя. Ему вдруг пришло в голову, что этот каменный красавец был сделан одним из покоренных народов, а значит, если он и грозит кому-то кулаком то похоже, что Пантерам. Он взял статую за прохладное запястье и попытался разжать пальцы. Те не поддались, но дрогнули. — Можно посмотреть? — тихо спросил он. — Пожалуйста. Кадет презрительно фыркнул, но махнул рукой и белые пальцы начали разжиматься. На золотистой ладони лежал, плоский металлический треугольник, и парень с кошачьими ушками взял его. — Лавровый венок и крыло. Герб Империи в руках Клосса, символ краха. Что… — он подавился воздухом и монструм в углу испуганно тявкнул. — Я не понимаю… Треугольник поднялся в воздух над его ладонью и скользнул прочь, словно что-то притянуло его к остальным предметам. Фенек широко улыбнулся и замахал хвостом, пользуясь тем, что кадет отвернулся. Он и забыл, какое это чудесное чувство: разгадать загадку. Вот это утро! Герб и обломки статуи стянулись, начали темнеть и таять, превращаясь в то чем было с самого начала, — в Тень. Холодное черное облако повисело несколько секунд в воздухе, а потом вытянулось в смутное подобие человеческой фигуры. Кадет упал на колени, монструм испуганно распластался на полу в плоскую тень в форме собаки, а фенек так и застыл посреди комнаты, не зная, куда податься. Теневой призрак сказал что-то, издавая свистящие, рычащие, щелкаюшие звуки, а потом растаял. Монструм принял нормальную форму и начал носится по всей комнате кругами, глухо рыча, но остановить его кадет даже не пытался. Он тяжело дышал глядя прямо перед собой. — Что он сказал? — Шепотом спросил Яо. — «Летним днём золотой зяблик обрушит Империю Пантер». — глухо сообщил брюнет, и фенек почувствовал как улыбка сползает с его лица. Он и сам даже не понял от чего это. Кадет, пошатываясь, поднялся на ноги. — Когда предсказания благоприятное, нужно потрудиться, чтобы оно стало правдой. Когда плохое, уверен, можно предотвратить его. Тень уже несколько раз предупреждала о Золотом Зяблике. О том, что найдется представитель освобождённых народов, все ещё обладающий магией невероятной силы, и он будет опасен. Мы избавились от всех золотых магов, но, — кадет сжал кулак. Его взгляд лихорадочно бегал п комнате, словно он с огромной скоростью о чем-то размышлял. — раз пророчество пришло сюда, значит… Мы думали, Злотого Зяблика берегут и защищают, а он здесь. Один из восьмисот жителей этого селения. Знаешь почему я все это тебе рассказываю? — Может быть, потому что это я? — неуверенно выдавил из себя фенек. Эта мысль поглотила его сразу и полностью, и он не понимал что чувствует: ужас, мучительную радость, все сразу. — У меня ведь все-таки есть магия, не так ли? Кадет издал звук, отдаленно похожий на смешок. Он смотрел на застывшего Яо так, будто готов был его съесть. — Ты? Конечно, нет. Ты хилый и слабый. Но думаю, я знаю кто бы это мог быть. Знаешь игрока по прозвищу Медведь? Он как раз из той команды с которой вы сегодня играете. И ты мне… — он запнулся, но заставил себя это произнести, хотя по голосу видно что это даётся ему с большим усилием. — Поможешь его поймать. А в обмен получишь то, к чему так стремишься: свободу. Яо приоткрыл рот, но так ни издал ни звука. Он ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным и слабым, таким одиноким и не вовремя улизнувшим из дома.

***

Четверть часа спустя фенек вышел на улицу с повисшими ушами и побрел домой. Монструм, высланный кадетом Семь-Два-Три в качестве сопровождения беспокойно вился у его ног. Приближалось утро. После того, как Яо зашёл к себе, монструм ещё постоял у двери, а потом отправился восвояси. Яо дождался, пока он точно скроется из виду, выскользнул обратно и бросился в сторону Изгороди. К счастью, нюх подвёл чудо-пса и в этот раз. Фенек беспрепятственно добрался до стены, отделяющей селение от внешнего мира, и, задыхаясь, остановился. Спина взмокла так, что майка прилипла к телу. Изгородь уходила высоко вверх, и перелезть ее было невозможно: верхний край уничтожал любой предмет, который через него перебрасывали. Яо трясущейся рукой вытащил из кармана увесистый черный шарик, который дал ему кадет. Шар нерушимого обещания, вот как это называется. Оказывается, у Пантер так заключаются сделки. Если Яо покажет эту штуку любой Пантере после того, как поймают Медведя, тот обязан выполнить обещание, которое брюнет нашептал этому шарику: немедленно выпустить фенека на свободу. — Твари клыкастые. — выдавил блондин, которого распирало от страха, гнева, разочарования, от всего, что уже семь лет он не позволял себе чувствовать. Он так бережно хранил манию все эти годы, не ругался, не злился, не грустил, не боялся, никогда не позволял себе думать плохом, даже о Пантерах. Ну, почти никогда. Яо был одержим тем, чтобы остаться хорошим, и вот куда это привело: золотая магия есть, только не у него. Пантеры хотят, чтобы он подставил бедолагу, а если не подставит, то ему самому конец. В мире до нашествия такого никогда не произошло бы, там хороших всегда награждали, плохих наказывали, а мечты исполнялись. Этот мир жил по законам мании, светлой стороны души, которая становится сильнее от добрых чувств и поступков. Надо только не пускать в свое сердце Тень, не совершать зла и тогда твоя мания будет сиять, как солнце, а ее мощи хватит на что угодно. А потом пришли Пантеры, и вдруг выяснилось, обратная сторона души — Тень, тоже может порождать магию, холодную и темную, но мощную. Говорят, Пантеры когда-то были людьми, но служение тьме постепенно превращает их в чудовищ. Вот высшие ранги и закрывают нижнюю половину лица масками. Они были изуродованы своей же магией. Она питается страхом, печалью, ненавистью, отчаянием и под её натиском мир золотой магии, хрупкий, как яичная скорлупа, треснул. Фенек закусил губу, чтобы не вспоминать. Пантеры уничтожили всё, что работало на золотой магии, убили всех добрых магов, и забрали детей, чтобы они… Блондин сжал стеклянный шарик и быстро, чтобы не передумать, швырнул его за изгородь. Долетев до верха, тот развалился на сотню искр и исчез. Яо сгорбился и упёрся руками в колени. Мир Пантер работал по правилам, и эти правила вряд ли предполагали, что он выбросит свой единственный шанс на спасение. Кадет, скотина, не учел одного. — Я не раб. — процедил сквозь сжатые зубы Яо, с удивлением отметив что вот-вот заплачет. — Скотские вы уроды, я не раб! И я не собираюсь исполнять ваши идиотские приказы! Ни за что! Он прижал ладонь ко рту, чтобы уродливые, непривычные всхлипы, которые царапали ему изнутри грудную клетку, не вырвались наружу. Нет, грусть — не выход, а то он ноги протянет и без участия Пантер. Он много раз видел, как люди сами себя иссушают слезами — у золотых народов мания до сих пор слабеет от любых плохих чувств. — Все хорошо, ты хороший. — тихо сказал Яо и сам себя потрепал по плечу, стараясь не думать о том, что более жалкое зрелище и вообразить трудно. — Ты справишься. Как ни странно, помогло: плохое чувство разжало хватку, и он смог хотя бы нормально дышать. Яо нутром чувствовал, что скоро начнут будить, и со всех ног бросился дальше: нужно было успеть ещё кое что, до того как зазвонит колокол. Команда Медведя «Снежные вершины» жила в доме номер пять. Фенек протиснулся сквозь приоткрытую дверь, оглядывая знакомую картину: двадцать человек мирно спят на своих матрасах, укрывшись одинаковыми одеялами. — Эй, Медведь. — шепотом позвал Яо. Никто не шевельнулся. Игра выматывает, после нее все спят почти сутки — до следующей игры. Яо пошел вдоль матрасов, подняв хвост как можно выше, чтобы никого не задеть, попутно он выискивая самого высокого человека среди лежащих. Медведь отличался огромным ростом. Ага, вот и он! Яо присел и встряхнул его за плечо. Трясти пришлось долго, и наконец глаза Медведя, припухшие со сна, с трудом приоткрылись. — Ты кто? — хрипло спросил он, щурясь в полумраке. — Ты кто такой? — Номер Шесть-Четыре-Пять-Два, из команды «Непобедимые». — Тот криворукий придурок, который ни одного боя выиграть не может? — простонал Медведь. — Пошел бы ты вон от сюда. — Эй, слушай. Я знаю кто ты. — Чего? — Знаю твой секрет. — Яо подмигнул ему на всякий случай. — Не бойся, я на твоей стороне. Они узнали что ты здесь, и хотят поймать тебя во время игры. Если ты можешь сделать что-то, ну, волшебное, то делай это прямо сейчас. —Да что ты вообще несёшь? — Медведь потёр глаза и попытался перевернуться. — Который час? — Ты ведь можешь освободится? — Яо оглянулся. Ему вдруг показалось, что кто-то следит за ними. Все вроде бы спали, но ощущение взгляда в спину не исчезло. — Слушай, возьми меня с собой. Пожалуйста, я буду тебе лучшим помощником! Медведь посмотрел на него, как на сумасшедшего, и его уши дернулись. Хорошо же этот здоровяк, оказывается, умеет притворяться! Раздражение он изображал просто блестяще. — Ладно, я понимаю. — фенек через силу улыбнулся, не давая себе загрустить. — Все, я пошел, а ты скрывайся быстрее. За меня не волнуйся, я никому не скажу что ты сбежал. — О да, а то я так за тебя волновался. — проворчал Медведь и пихнул его в плечо. — Проваливай, спать не мешай, придурок. — Удачи. — выдохнул фенек и бросился к двери. Он постоял на улице, надеясь перехватить Медведя, но в доме было тихо. Ладно, Золотому Зяблику лучше знать, когда лучший момент для побега. Яо подавил вздох и бросился домой. Не так он себе представлял героя, который всех спасет, ну что ж поделать, выбирать не приходиться. В его доме было тихо. Все спали. Яо рухнул на свой матрас. Сердце быстро колотилось, и даже сил как будто прибавилось. Странно: холод Пантер вытягивает всю манию, а он за сегодняшнее утро надрожался на годы вперёд, но тем не менее, чувствует себя прекрасно. Он смутно представил себе, как Медведь взмахивает огромными ручищами из которых сыпятся золотые искры. Изгородь рушиться, распадаясь на кучи холодных каменных обломков, а за ней лес, цветы и свобода. Что именно он сделает, когда вернётся домой, Яо придумать не успел — на селение обрушился звон колокола, звонкий, громкий и настойчивый, как головная боль. Наступило утро…