Мания

Выход здесь действительно был, хоть и куда менее пышный, чем Яо себе воображал. В ту часть селения, где живут Пантеры, он никогда раньше не совался. Ему почему-то всегда представлялось, будто изгородь заканчивается огромными воротами. Иногда эти ворота даже снились ему — угрожающие, огромные, черные и наглухо запертые. Можно опустить ту тему, что он их никогда не видел и то, как они выглядят, он мог лишь только догадываться. Но ворот не было. Была узкая дверка, такая неприметная, что фенек прошел бы мимо и не взглянул. Ни ручки, ни засова, ни замочной скважины. Господин Череп просто приложил ладонь, её очертание вспыхнуло холодным чёрным сиянием, и дверь бесшумно распахнулась. От внезапного света Яо зашипел, прижав ладони к глазам, и, если бы его хотели застать врасплох, момент для нападения был бы идеальный. К счастью, проверять, на что он способен, Пантеры не стали, только едва ощутимо толкнули в спину, и фенек почувствовал под ногами что-то мягкое, не похожее на каменные плиты селения. Он подался назад, но его тут же подтолкнули ещё разок, и дверь за спиной захлопнулась. Вот так просто: ни прощаний, ни напутствий, ни угроз. Точнее, всё это вместо него, видимо, получил его спутник. Кое-как открыв слезившиеся глаза, Яо первым делом заметил, как тот растерянно моргает, глядя в каменную стену. А потом на фенека обрушилось всё и сразу: яркие краски вместо чёрного и серого, запах леса, приятный и обжигающий солнечный свет. Пришлось присесть на землю, чтобы не упасть. Морщинистая кора деревьев, блестящая чёрная изгородь, вой монструма, тёплая земля под ладонями. Фенек сжал обеими руками сухие комья и поднес их к лицу. Из них торчали травинки и жухлый лист. Пахло летом, детством и домом. Ошалевшему от радости Яо понадобилось минут пять, чтобы сообразить: с лесом, который простирается вокруг него, что-то не так, листья на деревьях — блеклые, потерявшие цвет, будто бы их побило морозом. Траву же покрывал нездоровый белый налёт, и ещё было очень тихо: ни птичьего щебета, ни шелеста листьев. — Превращайся и полетели. — глухо проговорил кадет. — В смысле превращайся? — с трудом отвёл взгляд Яо от высохшего дерева. — Во что? — В зяблика, конечно же. Но, если можешь, то во что-то другое. Давай быстрее, мне всё равно. Я перейду в птичью форму и последую за тобой. Сможешь перевести меня через защитный купол прямо в полете? Это было бы… — Стой, погоди. — Яо нашел в себе силы встать и продолжил. — Я не умею. Кадет медленно развернулся к нему. Пристально смотреть на Пантер запрещалось, и фенек следовал этому правилу, чтобы не нарваться, но сегодня все правила для него будто исчезли. Он уставился на кадета. Прямо в его безжизненные тёмно-зеленые глаза. Взгляд брюнета заставлял почувствовать холод, но Яо не отвёл глаза. — Золотой зяблик не умеет летать? — Есть немного. — признался фенек, и, спохватившись, добавил, — В остальном мои силы почти безграничны. Но летать учатся долго, а мне, как ты заметил, негде было таким заниматься. Глаза кадета подозрительно сузились. У его ног, портя впечатление, скулил и подвывал монструм. Кадет отпихнул его ногой. — Полет — естественная функция живого существа. — процедил он. — Просто возьми и превратись. В полете мне будет проще следить за тобой. Яо хотел было ответить, что от полетов он тогда уж точно воздержится, но вовремя сообразил: ушли они недалеко, кадету ничего не стоит позвать остальных. Пять минут назад фенек планировал сбежать в первую же секунду на свободе, вот только свобода оказалась полна слепящего света, полумертвых деревьев и мягкой неустойчивой земли, по которой он отвык ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать. Горячку пороть не стоило, лучше уж пока изображать послушного болвана. Да ведь ему и самому было любопытно: а вдруг возьмёт и полетит, или даже наконец-то подружиться с с этим токсичным парнем, что сейчас стоит в метре от него? — Ладно, попробую, — кивнул фенек и потёр руки друг о друга. Мания скользнула в ладони мгновенно. Что делать потом, Яо не представлял и просто захлопал руками, как крыльями. Получилась скорее курица, чем зяблик, но золотая пыльца вокруг вспыхнула. Левую руку окатило теплом, и вдруг дёрнуло острой болью в лопатке. Яо вскрикнул. Из спины у него теперь торчало что-то плоское, широкое, покрытое коричневыми перьями. Но к его огромному сожалению, полностью превратиться он не смог. Яо попытался сжать кулак, но вся рука от плеча до кончиков пальцев будто онемела. Крыло дёрнулось. Парень осел на колени, упираясь здоровой рукой в землю, и обречённо подумал, что его сейчас стошнит. Весна сказала, что желания для магии достаточно, и он изо всех сил захотел вернуть всё, как было. Не для того он вырвался из плена, чтобы погибнуть от руки Пантеры с куриным крылом на спине. Он издал нервный смешок. Смех, как ни странно, тут же сработал. Рука пришла в норму, крыла за спиной больше не было. — Извини, больше пытаться не буду. — слабо проговорил он. — Почему-то курица выходит, наверное, я их лучше запомнил, чем зябликов. А с полётами у кур не очень-то, если ты не в курсе. Кадет прикрыл глаза. На его лице было написано мучительное желание колотить в дверь и просить, чтобы родной кошачий клан забрал его обратно. — Ясно. — проскрипел он. — Тогда используем не вашу магию, а нашу. На последних словах он как-то злорадно или ликующе улыбнулся, если это искривление уголков губ, вообще можно было назвать улыбкой. Он осторожно вынул прямо из воздуха что-то маленькое, трепещущее. Клочок шерсти — сообразил фенечек. Чёрный пучок пуха. Тоненькие нежные волосинки трепал ветер, и казалось, что он дрожит от холода. — Я перенесу тебя туда, где, по нашим сведениям, находится купол. — Кадет вложил шерсть, перевязанную ниточкой, фенеку в руку. — Держи и закрой глаза. На ощупь шерсть была холодная, как лёд, и этот холод сразу пополз по руке вверх. Фенек внезапно почувствовал кожей воздух, направление ветра, и тут же начал задыхаться. — Эй! Соберись и попробуй ещё раз, — приказал издалека голос, сопровождающего его парня. — Дай ветру себя подхватить. Яо крепче сжал клок шерсти. Он был не прочь убраться от селения подальше, но он снова начало леденеть, и какой-то инстинкт, огромный и мощный, запрещал ему поддаваться, как запретил бы сунуть руку в огонь. — Я не могу! — выдавил Яо. Ощущение было чужеродное, жуткое, будто его руку сначала набили колотым льдом, а теперь пытаются вывернуть наизнанку. — Не могу! Но под тяжелым взглядом брюнета ему пришлось попробовать снова. На этот раз холод беспрепятственно прокатился вверх по руке и наполнил грудь. Яо прижал уши к голове. Казалось, будто они сейчас совсем промёрзнут и отваляться. Он приоткрыл рот, попытался вдохнуть и не смог. Ему показалось, что он отвлёкся от происходящего всего на секунду, но когда туман перед глазами рассеялся, он обнаружил, что лежит на земле. Кадет нависал над ним, как угрюмое черное пугало. — Ясно. — траурным тоном произнёс произнес кадет и бережно подобрал с земли клочок шерсти. Сжал его в кулаке, а когда разжал руку, в ней уже ничего не было. — Твое тело не выносит тени. Твоя и наша магия отталкивают друг друга. — А чего пешком-то не пойти? — прохрипел Яо и кое-как сел. — По земле надёжнее. — Зато по воздуху быстрее. Кадет тоскливо поглядел на небо, потом на закрытую наглухо дверь. Яо не оставляло чувство, что сквозь неё за ними наблюдают, но вмешиваться никто не спешил. Очевидно, Пантеры считали, что раз пророчество разгадал кадет, Яо теперь целиком и полностью его проблема. — Ладно, веди. — наконец-то выдохнул парень. — Лучше ты. Сам же сказал, что знаешь, где купол. — Вопрос в том, знаешь ли ты. — задумчиво ответил кадет. Его растерянность окончательно сменилась на тихую, мрачную подозрительность, и это было ничем не лучше: в таком настроении он наверняка быстро додумается, что его пленник-дурак понятия не имеет, куда идти. Фенек надел на лицо самое наглое и обиженное выражение, на какое был способен. — Конечно знаю. Я же волшебник. — фыркнул он. — Но хочу проверить, вдруг ты врёшь? Либо иди первым, либо сяду тут, и ты меня не сдвинешь. Кадет стоял, будто бы что-то обдумывал. Фенек воспринял это так, будто тот выбрал второй вариант, и сел на траву, упрямо подперев руками бока. Брюнет подошёл к нему. Яо даже испугался, но тот одной рукой поднял его и взвалил к себе на плечо, и, держа его одной рукой зашагал по тропе между полумертвыми деревьями. Фенек вскрикнул, такого он точно не ожидал, и что самое удивительное, руки у кадета были тёплые, как у самого обычного человека. Фенек затрепыхался, а то что это получается? Он, конечно, хотел подружиться с ним, но это уже слишком! Парень держащий его отпустил руку и Яо с криком повалился на землю. — Если и дальше будешь махать хвостом, я тебя не понесу, даже если у тебя будут сломаны обе ноги. — Мог бы вообще меня не поднимать… Из носа у фенека струилась кровь. Он принялся стирать её с лица руками, но только размазал красную жидкость, которая, попав в рот, отдавалась металлическим привкусом. Кадет кинул рядом с ним что-то в роде плотка. Яо кивнул в знак благодарности, и подняв с земли черную ткань, вытер ею лицо. Парня, что стоял, передёрнуло. Яо понял, не приходилось ему ещё с кем-нибудь делиться или на плечах носить. Вдруг лицо у него стало сложное, и фенек решил закрепить успех. — Боишься ко мне спиной повернуться? — насмешливо спросил он. — Видимо, не такой уж ты сильный теневой маг. Может, друзей позовешь? Пусть они меня отведут, если сам не справишься. О, вот это было в точку, кадета аж подбросило. Он насупился, развернулся и зашагал через лес. Фенек пошел следом, осторожно ступая по хрусткой траве. — Что с деревьями? — спросил он сотню шагов спустя, когда глаза окончательно привыкли к свету и стало ясно, что вокруг ничего не меняется: иссохший лес тянулся до линии горизонта и, кажется, не имел конца. — Территории освобожденных народов всегда такие. — равнодушно отозвался номер Семь-Два-Три. Яо остановился, чуть не споткнувшись. Если на всех захваченных Пантерами землях такое, получается… — Земля не может вынести такое количество тени. Она умирает. — выдохнул он. — Но… Но зачем вам это? Тут же, наверное, ни грибов, ни ягод, а если распахать, ничего не вырастет. — Кое-где попадаются плодородные участки. Если теперь вашим сложнее находить еду, тем лучше. Меньше времени думать о глупостях. — И много вы земель захватили? — не своим голосом произнес фенек. — В этой части мира — все, кроме той, куда мы идём. — без выражения ответил шествующий впереди парень. Яо сглотнул, пытаясь избавиться от тошнотворной ненависти, которую вдруг почувствовал, глядя кадету в спину. Пантеры, похоже, захватывали земли не для того, чтобы получать больше риса, дров или рыбы. Они просто хотели ими обладать. Навязать жителям свою идеологию и поработить несогласных. Яо лихорадочно огляделся. Надо быстро скрываться, ни секунды больше рядом с одной из холодных тварей, которые превратили мир, который он помнил, вот в это. — Не отставай, — сказал кадет, предсказавший его план, как будто у него глаза были и на спине. — И не пытайся сбежать, у тебя не выйдет. Конечно, он попытался. Он выждал, пока они отойдут подальше от селения, и хоть немного разберётся, где они находятся. Со вторым пунктом не сложилось: печальный больной лес вокруг совершенно не менялся. С первым тоже было так себе, потому что от Селения они удалялись куда медленнее, чем фенеку хотелось бы. Вина тут была общая: он давно забыл, как же на самом деле утомительно ходить пешком, а кадет, видимо, и вообще не знал, слишком привык преодолевать большие расстояния с помощью полёта. Фенек впервые видел, чтобы у Пантер настолько плохо что-то получалось, и безнаказанно ухмылялся, глядя, как кадет спотыкается через каждые несколько шагов. Его фамильяр плёлся рядом, кое-как перелезая через древесные корни, и время от времени скрёб сапог хозяина, будто уговаривал взять его на руки. При этом у кадета хватало сил бросать через плечо мрачные, цепкие взгляды, словно говорящие: «Какой бы хитрый план побега ты не выдумал, я его раскрою». Поэтому Яо решил не мудрить и огорошить врага внезапностью. Дождался, когда тот в очередной раз оступиться, и без лишних затей бросился наутек. Кадет и сам еле тащился, так что догнать был не должен, но Яо не учел одного обстоятельства: Пантеры вряд ли захватили бы мир, если бы полагались только на свои ноги. Он не успел и десяти шагов пробежать, когда за спиной раздался свист, и вокруг лодыжки сжалось что-то холодное. Его дёрнуло назад, и он растянулся на земле, отчаянно пытаясь спихнуть с ноги полупрозрачную чёрную верёвку. Петля затянулась только сильнее, и фенек схватился за неё рукой, представляя, что сейчас золотое сияние вплетётся в неё и разорвет. Ничего подобного: видимо, мания не подчиняется испуганным хозяевам. Яо не понимал, кем надо быть, чтобы сохранять радость и спокойствие, беспомощно барахтаясь на земле, а кадет не стал дожидаться, пока тот договорится со своей магией, и потянул его за веревку к себе, как рыбу из воды. Фенек проехал животом по траве, расцарапал лицо о корни, пытаясь освободить ногу, чтобы не сдаваться без борьбы. Как же всё несправедливо устроено! Конечно, золотые маги проиграли, как вообще можно победить врагов, не чувствуя страха и злости? Угощать напитками? Уморительно шутить? Кадет мог бы подойти, но мстительно дотащил его до себя, заставив пересчитать все кочки на пути. От его взгляда у Яо по спине пробежали мурашки. — Вот так? Ты серьезно? И где твоя хвалёная магия? — процедил Семь-Два-Три. Яо пыхтел и извивался, но встать не мог: в дополнение к веревке на ногу ему взгромоздился монструм и отморозил её окончательно. — Моя жизнь зависит от этого задания. Я тебя не упущу. Ни за что. — Да отцепись ты уже! — заорал Яо, просто чтобы заглушить собственным криком страх. — Отвали от меня, тварь! Кадет изучил его с головы до ног и отвратительно нудным тоном протянул: — Похоже, сил у тебя не так много. Или ты их уже потратил, или не умеешь пользоваться. Ты понятия не имеешь, куда идти и где место силы, верно? Просто врал, чтобы выйти. Я должен был сразу догадаться. — Ну, мозги-то кошачьи! — бросил фенек, которого захватила упоительная злость. Надо быть чокнутым, чтобы спокойно лежать, параллельно огрызаясь, когда над тобой вот так нависают. — Я не повел бы тебя туда, даже если бы знал. И что ты мне сделаешь? Сделать он конечно, мог много чего, но Яо наивно надеялся, что магия сообразит, что её хозяину сейчас придет конец, и спасет его сама, как на утренней игре. Но нет, не работало, что-то он делал не так, а понять, что именно, не успевал. Кадет тяжело вздохнул. В глазах у него, как ни странно, была не злость, а облегчение. — Мы возвращаемся, — сказал он. — Магус с тобой разберётся. Ты не представляешь опасности, до его прибытия мы тебя удержим. Петлю снять даже не пытайся. Кадет с силой дернул за веревку. Видимо, действительно решил тянуть парня в селение по земле. Яо вставать не встал, только пнул его в лодыжку. Ясно, что не навредит, но хоть душу отвести можно. Мысли метались, пытаясь зацепиться хоть за что-то хорошее, найти то, что вырвет его из этой безнадёги. Вот, солнце зашло за тучи, глаза больше не болят. И землю можно трогать сколько угодно. Фенек вцепился в неё обеими руками и замер. Земля. Ну конечно! Это ведь она дает силу всему живому, она — прекрасный источник магии, и пусть здесь с магией туго, коснуться даже этой полумертвой, сухой земли — всё равно, что пожать руку старого друга. Не зря же Пантеры выложили камнем селение, фанатично заделывая каждую щель, что бы ни одна травинка не проросла. Фенек облизнул сухие губы, поёрзал, чувствуя спиной траву и комья. Все вокруг не выглядит особо живым, но оно живое. Прямо как он сам, и Пантеры, и ребята, которые остались в селении. Жизнь побеждает везде, где может, и земля знает об этом всё. Яо зарылся пальцами в жухлую траву, которая, правда, тут же выскользнула из рук. Кадет рывками тащил его за собой, не отводя глаз и не поворачиваясь спиной. Фенек расправил ушки и безмятежно улыбнулся, чтобы слегка позлить его. Улыбка выводила этого безразличного парня из себя куда больше, чем беспомощные угрозы. Всё, спокойствие найдено, с этим уже можно работать. Сквозь частую сеть веток видно было серое небо, собирались тучи, солнце еле-еле просвечивало. Наверное, скоро начнётся дождь. А что если вызвать дождь? Идея, которая пришла ему в голову, была такой забавной и невыполнимой, что Яо немедленно решил попробовать. Он ведь смог расколоть купол над селением, а значит, не обязательно прикасаться, чтобы колдовать. Надо просто подумать о дожде. Представить себе каплю, собирающуюся в вышине. Его воображаемая капля набухала, росла и падала вниз. Кадет посмотрел на руки фенека, мягко перебирающие землю, и его глаза расширились. Он запоздало понял, что связывать надо было не ноги. Тот сделал движение, будто хотел вытащить что-то из воздуха, но не успел. Сверху и правда упала первая капля дождя. Гигантская, подрагивающая, как желе. Она рухнула на кадета, тот глухо вскрикнул и выпустил веревку. Фенечек восхищенно присвистнул. Вторая исполинская капля, в которую уместилась пара вёдер воды, ударилась о кадета и разбилась на тысячу брызг. Тот вскинул руки, закрывая голову, и Яо тотчас спихнул верёвку с ноги. Это оружие использовали на игре, и он помнил, что петля разжимается, если верёвку не держат за другой конец. На этот раз он не побежал, а встал, выпрямившись во весь рост. Яо боялся, что, разорвав контакт с землей, перестанет управлять дождем, но нет, смотри-ка, всё работает. Парень почувствовал, как улыбка расползается от уха до уха и его пушистый хвост цвета соломы, невольно начал шататься из стороны в сторону. Вокруг начался дождь, самый обычный, летний и теплый, но на потрясенно застывшего кадета продолжали валиться гигантские капли. Он уже вымок до нитки, форма облепила напряжённые мышцы, монструм счёл за лучшее припасть к земле и изобразить плоскую тень. Кадет всё-таки смог поднять ладонь и зашипел, когда следующая капля всем своим пудовым весом приземлилась ему на запястье. — А вот и моя хвалёная магия, — сказал Яо, сложив руки на груди. — Не впечатляет, — отрезал кадет, вздрогнув, когда очередной дрожащий ком воды разбился о его спину. Лжец. Он был впечатлён, действительно впечатлён и напуган. Но, похоже, как и фенек, всегда считал лучшим вариантом изображать, что ему всё нипочем. Хоть что-то у них есть общее, и это, однако, даёт свои шансы, они могут подружиться. Ответить ему Яо не успел, потому что вдруг ощутил кое-что уж совсем непрошеное — чужое присутствие рядом. Ощущение бархатно сжималось, наступало сразу отовсюду. Он чувствовал его не головой, а ногами, телом, будто смог поймать отзвук чужих шагов через землю. — И что будешь делать дальше? Поливать меня, пока не зацвету? — неразборчиво спросил кадет, давясь водой. До Яо дошли две истины в один момент: во-первых, только что на его глазах Пантера пошутила, во-вторых, хвалёное кошачье зрение и слух сильно переоценивают. Кадет в упор не замечал, что они не одни, пока из леса не вылетел камень и не треснул его в плечо. Кадет глухо вскрикнул, попытался обернуться — и получил другим камнем в лоб. — Держись, парень, мы идём! — азартно завопили у фенека за спиной. Третий метко брошенный камень распорол Кадету бровь. Яо почему-то ожидал, что кровь у него чёрная, или зеленая, или вообще никакой, но она оказалась обычная, тёмно-красная. Потекла вниз вперемешку с водой, заливая Кадету глаз и мешая видеть, что происходит. Сквозь стену дождя Яо различил, как отовсюду к ним подбираются люди — все как один бородатые и худые. Их было человек десять, но двигались они абсолютно бесшумно, и Он подумал: «что, если они идут следом уже давно?». Но страх так и не пришёл, он чувствовал, что это свои, что они на его стороне. В его детстве мужчины были вот такие же: рослые, широкоплечие, только не такие изнемождённые. — Хватит! — выпалил фенек, когда один из них снова швырнул в кадета камнем. Мужчина, бросавший камни, непонимающе уставился на фенека. — Ладно, если у тебя другой план. — Он послушно бросил камень на землю. Нил мысленно дал ему кличку Храбрец, на вид он был самый задиристый из всех. — Просто хотели помочь. Ты ведь… — Мужчина сглотнул, жадно разглядывая парня-фенека. — У тебя есть магия, да? —Я золотой зяблик, — важно ответил Яо, который полдня мечтал кого-нибудь поразить этой новостью. — Магии у меня полно. Я иду… По рядам мужчин прокатился сдавленный вздох, а Храбрец рывком притянул фенека к груди. Тот опешил. В каком-то дальнем, поблёкшем углу его памяти хранились воспоминания о том, что раньше люди всё время обнимались, но после стольких лет он не мог заставить себя обнять в ответ и просто стоял, одеревенело расставив руки. Остальные подошли и несмело прикоснулись к майке Яо. — Ты существуешь. Легенда не врет. — Храбрец провёл по голове фенека горячей тяжёлой ладонью. — Из-за той чёрной стены никто никогда не выходил, и мы сразу поняли: ты особенный. А потом ты эту штуку с водой проделал и… Храбрец внезапно решил, что объятий недостаточно, и повалился на колени прямо в размокшую от дождя землю. Остальные последовали его примеру. Яо моргнул. — Окажи нам честь, посети нашу деревню. Она здесь, недалеко. Тебя надо принимать в роскоши, а у нас очень бедно, но мы поделимся всем, что у нас есть, — сдавленно продолжил Храбрец. Он смотрел с таким робким благоговением, что Яо стало не по себе, он впервые в жизни захотел, чтобы на него обращали как можно меньше внимания, и что ещё более удивительно — он как никогда захотел, чтобы сейчас подошёл кадет, прогнал их всех, после чего схватил его, и они куда-нибудь ушли. Подальше отсюда, потому что Яо без понятия, что ему делать в такой ситуации. Он был явно не готов. — Мы всё сделаем. Ты теперь в безопасности. Яо покосился на кадета — тот пошатывался под весом бьющих по нему пузырей воды и кое-как смаргивал дождь, но взгляд его обещал, что в их безопасности Яо будет только через его труп. — Мы примем тебя с почестями. Убей кошака, и уходим. — Храбрец уважительно склонил голову, остальные тут же последовали его примеру. — Покажи нам, как ты это делаешь, победитель клыкастых мразей. — В каком смысле убить? — растерялся Яо. — Ты ведь пришел спасти всех от Пантер. — Храбрец тоже растерялся. Его друзья следили за фенеком, затаив дыхание. — А значит, ты умеешь их убивать. Иначе как ещё нам от них избавиться? В груди ёкнуло, и ливень сразу прекратился. Еще минуту назад магию было так легко контролировать, Яо чувствовал связь с ней, с землёй, с дождём, но всё исчезло без следа, стоило ему подумать о смерти, пусть даже и не своей. Когда с неба перестало лить, кадет, как ни странно, упал, еле успев выставить перед собой руки. То ли Пантеры не любили мокнуть, то ли удары такого количества воды были не лучше, чем камни. Теперь он полулежал, припав к земле, и, судя по злобному взгляду, собирался с силами, чтобы запустить руку в тень и показать всем, кто тут хозяин. — Я не хочу никого убивать! — дрогнувшим голосом сказал Яо. Храбрец недоверчиво фыркнул. — Золотой зяблик, по легенде, одолеет Пантер. Они не люди, они чудовища. — А вы — жалкие, лишённые магии нищие. — Встрял Кадет, зажимая ладонью разбитую бровь. Голос его казался посторонним, холодным, чужим и невнятным. — Хотите мне навредить? Попробуйте, я от вас ни клочка не оставлю. Яо застонал и прижал мокрые руки к глазам. Это было бы просто грандиозным решением всех его проблем: избавиться от кадета и идти дальше свободным и счастливым. Вот только… Он ненавидел то, что сделали с его землей Пантеры, но не мог даже представить, как можно превратить в неживой кусок мяса кого-то, кто ходит, дышит, злится, пытается успокоить свою собаку и морщится от пореза. Фенек уже было открыл рот, чтобы как-то это объяснить, но увидел, с какой детской надеждой смотрят бородачи, и не смог. Придётся как-то выкрутиться. Взвесив шансы, Яо сообразил, что скорее надо защищать людей от кадета, а не наоборот, и подошел к нему. Как раз вовремя: тот уже пришел в себя и начал перебирать воздух пальцами свободной руки, выбирая, как ему атаковать. Небось надеялся, что никто не заметит. — Слушай, — зашептал Яо, наклоняясь к нему. — Не трогай их, и я не трону тебя. Они уйдут, и мы разберёмся. И с какой стати мне тебя слушать? — спросил кадет, но в том глазу, который не заливало кровью из пореза, блеснуло что-то похожее на облегчение. — С той, что пёс твой трясётся, как припадочный, а значит, тебе тоже страшно. Навредишь людям — я за себя не отвечаю. Понял? Кадет хмуро покосился на монструма, но пальцами двигать перестал, и на том спасибо. Фенек потер лоб. По испуганным взглядам бородачей он видел: пока с ним живой представитель Пантер, никаких застолий и мягких перин можно не ждать. — Благодарю вас, но мне нужно идти. У меня срочное дело. — объявил он, стараясь не думать о еде и сухой одежде. — Вы случайно не знаете, где золотые земли? На лице у Храбреца проступило такое разочарование, будто упоминание о золотых землях было хуже, чем враг у него под носом. Он вяло ткнул в ту сторону, куда они с Кадетом изначально и шли. — И ты туда же. — с кривой улыбкой сказал он, смерив фенека тяжелым взглядом. — Спрячешься там, как они все, а тут — хоть трава не расти. Может, и Пантеру нам оставишь, чтобы побыстрее нас прикончил? — Нет, не оставлю. — сказал Яо. Сбежать он, ясное дело, попробует снова, главное — чтобы никого рядом не было. — Вы не расстраивайтесь. Всё будет хорошо, обещаю. В золотых землях осталось совсем мало магии, но когда я найду место силы, я её верну, и тогда вам всем помогут. — Золотые земли? Помогут? — Храбрец невесело рассмеялся. — Забавное предположение. — Почему? — Им ни до кого нет дела. И знаешь что? — Он подошел ближе, нависая над фенеком. — Вы все такие. Золотые волшебники хотят просто сидеть там, куда кошечкам не добраться. Берегут манию. — Голос у него сорвался. — Вам наплевать на тех, кто уже не сможет творить волшебство. Яо приоткрыл рот. Слова были глупые и несправедливые, и он хотел было объяснить, что земли доброй магии просто отрезаны от других, но потом решил: действия всегда лучше болтовни. Он сосредоточился, позволяя мании скользнуть в ладонь. Рука слабо засияла золотом, мужчины потрясенно моргнули. В этом тёплом, волшебном свете было ещё заметнее, какие у них заросшие, дикие, осунувшиеся лица, и Яо стало не по себе. Он думал, снаружи всё окажется таким, как он помнил, таким, как в детстве, но эти люди были под стать своему лесу — словно болели так же, как земля. — Это вам. — фенек сжал руку Храбреца и почувствовал, как сияние мягко скользнуло в неё, переходя от одного хозяина к другому. — Вы всё не так поняли. Если у меня получится, золотые земли всех спасут. Честно, так все и будет. Он разжал пальцы, и Храбрец замер, удивленно глядя на свою руку. Сияние прокатилось по ней вверх и погасло, впитавшись в тело, а Яо перешел к следующему и так же сжал его руку. Обойдя всех, он сделал шаг назад и улыбнулся, глядя на них. Они как будто наполнились жизнью: на бледных лицах ярче проступили краски, спины выпрямились. — Всё будет хорошо, вот увидите. — фенечек махнул им рукой. В груди ныла сосущая пустота, как будто ему запустили руку прямо под ребра и вынули кусок, но он постарался затолкать страх подальше. Не протянет же он ноги, поделившись манией с этими бедолагами. — Вам сегодня невероятно повезло — прибавил Кадет, который, видимо, не выносил, когда последнее слово оставалось не за ним. — Но не советую вам кому-нибудь рассказывать об этой встрече. Яо подмигнул бородачам у него за спиной. Он не сомневался, что они расскажут всем. А потом жители их деревни передадут жителям соседней, и вся округа будет знать: надежда не потеряна. Даже если у него ничего не выйдет, надежда останется, а значит, все не так уж и плохо. Он повернулся и пошёл прочь, спиной чувствуя, что ему смотрят вслед. Не кадету, который шёл рядом и пытался взглядом утихомирить крутящегося под ногами монструма, — именно ему. Яо хмыкнул и расправил плечи, выпрямил уши и замахал хвостом в такт шагам. Как же всё-таки приятно быть героем дня.