Мания

Свет иссякал, бесконечный летний день медленно продвигался к концу. Какое-то время они шли молча. К счастью, разговоров про возвращение кадет больше не заводил: то ли не хотел прийти в селение побитым, то ли решил, что рано сбрасывать фенека со счетов. Яо тоже беседовать не рвался — его слегка пугало, что пустота в груди не проходила. Все силы теперь уходили на то, чтобы переставлять ноги и отводить с дороги ветки, лезущие в глаза. Как же, оказывается, тяжко в мокрой одежде, когда солнце уже не греет. — Зачем? — внезапно начал кадет. Яо вопросительно хмыкнул, и он продолжил: — Я просчитал все варианты развития той ситуации. Все, кроме того, который выбрал ты. — Я даже представлять не хочу, какими были твои, — пробормотал фенечек отводя очередную ветку с пути. Он устал до такой степени, что не чувствовал собственного хвоста, который чуть ли не волочился за ним. Ещё, с удивлением отметил, что языка он тоже не чувствовал. Как будто он сам бестелесно парил в воздухе, а говорил за него кто-то другой. — Ты мог попытаться уничтожить меня, пока я слаб. Натравить их и меня друг на друга и сбежать. Получить от них нужные для поддержания жизни ресурсы. — Как приятно удивлять, — философски заметил Яо и тут же споткнулся о корень. — Ты же говорил, что изучал золотую магию в этой вашей, ну… — Академии. Изучать и видеть на практике — разные вещи. — Кадет, насупившись, помолчал. Видимо, чужая глупость его злила до дрожи, но он старался держать себя в руках. — Из-за выходки с передачей магии ты ослабел, а уровень мании, как нас учили, сразу не восстанавливается. У тебя ведь даже нет к ним личной привязанности! Зачем ты это сделал? — Ой, а ты-то так за меня переживал. Образцовый муж, нечего сказать… — Яо едва нашел в себе силы оскалить клыки. — Я никак не мог бы быть твоим мужем, — сказал Кадет. Видимо, способность понимать шутки Пантеры нужной не считали. — Тебе, судя по нашим документам, шестнадцать лет. Мне — девятнадцать. — Ё-моё… — простонал Яо, которого всё это начало забавлять. — Да ты ж совсем котенок. А охотится умеешь? Кадет метнул на него самый мрачный из своих взглядов. Яо даже ухом не повёл. — Я всего лишь пытаюсь понять, как ваша магия может быть такой опасной для нашей империи, если вы настолько глупы, — отрезал он. — Ты не избавился от меня, не восполнил запасы, а наоборот — потратил свою магию. И ради чего? Ты же вообще ничего не добился. Яо удивленно глянул на него. Ничего себе «ничего»! Кадет с исследовательским интересом ждал ответа, и потрескавшиеся губы фенека расплылось в улыбке. — Тебе пару раз досталось по башке, и я вполне доволен. Но в общем и целом — никто никому не навредил. Мощное, знаешь ли, достижение в мире, где все мечтают друг друга прикончить. Кадет отрывисто фыркнул. — Кстати, те нищие правы. — мстительно проговорил он. — Из золотых земель никто не выходил уже много лет. Мы считали, они копят силы, чтобы нанести нам удар, но, может, волшебники, которые там скрылись, просто не хотят помогать неудачникам? — О, правда? — взвился Яо который разозлился, и гнев вдруг придал сил. — И что ж ты тогда здесь делаешь? — Есть пророчество, которое гласит, что золотые земли для нас опасны, — нехотя ответил кадет. — Моя задача — не допустить проблем. Я её выполню, и мне все дороги будут открыты. Мы уже почти на месте: судя по нашим данным, купол где-то здесь. Яо принял это к сведению, но у него не было сил живо отозваться на новости — зуб на зуб не попадал. Он зевнул, и Кадет вдруг посмотрел прямо на него. Взгляд этот ничего хорошего не обещал. Будто он надумал поставить какой-то опыт, и фенеку в нём отведена почётная главная роль. — Ты можешь поспать, — заявил кадет. — Я посторожу. Яо слишком устал, чтобы разбираться, чего это он расщедрился, и просто сел под ближайшее дерево, прислонился к стволу и уснул. А проснулся он оттого, что вокруг лодыжки сжалось что-то холодное. Яо со стоном подрыгал ногой, но оно не исчезло, и пришлось открыть глаза. Верёвка. Опять теневая верёвка. Да что ж такое?! Кадет нависал над ним, держа второй её конец в руке, и глаза его — и здоровый, и припухший от встречи с камнем — сияли злорадной пантерской радостью. В окружающем мире изменилось на удивление мало, и Яо хрипло спросил: — Сколько я спал-то? — Четверть часа, — охотно сообщил Семь-Два-Три. — Я решил выждать, чтобы ты заснул глубже. Ты подтвердил мою теорию и даже не подумал защитить себя с помощью магии. — Ты мерзкий и надоедливый тип, ты в курсе? — хрипло сказал фенек, которого вырвали из сна так резко, что голова теперь трещала. — Нас учили, что золотые маги дружелюбны и не способны на оскорбительные высказывания. — Ну, и где они теперь? — Яо больно ущипнул себя, чтобы хоть как-то проснуться. — Слушай, я и не такие слова знаю, четыре года на играх. Если не хочешь услышать всю силу нашего могучего языка, просто объясни, чего тебе надо? Хорошо, ты поймал меня за ногу, дальше что? — Я ведь сказал: купол уже близко. Значит, ты попытаешься сбежать. Я должен тебя контролировать. Врасплох ты меня больше не застанешь, так что вставай и иди первым. Он намотал веревку на руку, чтобы Яо не смог отойти больше чем на пару шагов. Теперь он был как самый настоящий лисёнок на поводке. — Сними, мне больно. Не сбегу я. Яо дернул ногой. Больно и правда было: слишком много тени за сегодня, в этот раз верёвка была просто невыносимой, лёд дополз аж до бедра. Кадет не двинулся, и Яо попробовал по-другому: — Вообще-то я тебе жизнь спас. Сам знаешь, хотел бы убить, там под дождем, — смог бы. Кадет пожал плечами. — Ты взываешь к вашим, светлым чувствам: жалости и благодарности. Нам они не свойственны. Вперёд. — Сволочь ты. — Я Пантера. И делаю то, что должен. Яо кое-как встал и поплёлся туда, куда показывал кадет. Монструм бодро заскользил рядом, перескакивая древесные корни, как будто надвигающаяся тьма придавала ему сил. Вскоре стемнело окончательно — ни луны, ни звезд. Фенек спотыкался все чаще, ветки, которые он бросил отводить с дороги, которые больно задевали лицо и ушки, так и норовили кольнуть в глаз. На поляне, заросшей какими-то потерявшими цвет колючками, кадет дернул за верёвку, останавливая его. Когда Яо обернулся, он разворачивал свободной рукой что-то плоское, едва различимое в темноте и, видимо, сотканное из тени: скопление зелёных контуров и огоньков, а среди них золотистое пятно. — Красивая штука, — пробормотал фенек. — И что это? — Карта. Мы совсем близко. — Кадет указал на золотистый контур. Яо мельком отметил, что он, увы, не врал, говоря о том, сколько всего захватили его собратья: все остальные земли до краёв карты были обозначены зеленым — цветом Пантер. — Но точное расположение неизвестно. — Так проще простого найти. Купол — это же как огромная крышка, так? Надо просто идти, пока лбом не ударишься. Кадет посмотрел на него как на идиота. — Он невидимый. Когда наши пролетают над этим участком, он выглядит просто как лес. Но если присмотреться, деревья и поляны повторяются. Как будто ваша магия размножила много раз один и тот же кусок леса, создала имитацию, скрывающую то, что внутри. Я читал отчёты: если ходить тут пешком, просто заблудишься и будешь бродить среди одинаковых деревьев. Магусу однажды удалось проявить купол, так мы и узнали, как он выглядит. Но внутрь даже он проникнуть не смог. Если бы всё было так просто, как кажется на первый взгляд, тебя бы тут не было. Фенек слишком устал, чтобы живо отозваться на такую интересную историю. Голос кадета долетал до него, как сквозь толстый слой ткани. В конце концов кадет понял, что общаться бесполезно, и молча закружил по поляне, утягивая фенека за собой. — Не могу найти, — нехотя признался он минут через двадцать, закончив сосредоточенно перебирать пальцами воздух и стучать по деревьям. — Ты должен проявить купол. — Ага. Бегу и падаю — огрызнулся Яо, подрагивая. — С этой штукой на ноге я и дышу-то еле-еле. — Это где-то здесь, — настойчиво сказал кадет, нависая над ним. — И я уверен, у тебя есть возможность найти границу. — А ты неслабого такого мнения о моей силе. — Не заговаривай мне зубы. Я могу причинить тебе боль. В этом Яо даже не сомневался и просто вздохнул. Ноги и спину и так ломило, ещё не хватало, чтобы кадет добавил. Но в голове уже забрезжило что-то похожее на план: нужно найти этот купол и пробраться внутрь, оторвавшись от преследования. От верёвки он как-нибудь избавится, а когда окажется на другой стороне, кадет ничего не сможет ему сделать, даже заклинаниями не достанет. Кадет насторожился. На его лице было написано, что ему становится не по себе каждый раз, когда фенек вот так оживляется. — Ты меня не обманешь, — скучным голосом сообщил он. — Я далеко не отойду, не надейся. Яо с азартом потер руки. При мысли о том, что он сейчас попадет в земли, куда Пантерам нет хода, в животе что-то сладко сжималось. Интересно, как вообще использовать магию, чтобы что-то найти? Вот бы, как в сказках, появилось какое-нибудь существо и объяснило, как быть! Но нет, вокруг только лес и пугающая, промозглая ночь. Придётся справляться самому. — Ну что? Нашёл? — нетерпеливо спросил Кадет. Он не отставал ни на шаг, пока Яо бродил по поляне, но хоть за верёвку не дергал, и на том спасибо. Фенек присел на колено и сжал в руке пригоршню земли, но в этот раз ничего не почувствовал. Ладно, тогда по-другому. Яо встал и потёр руки. Потеплевшие ладони мягко засияли золотым. Яо оторвал их друг от друга и развел в стороны. Сияние покорно ожидало, когда он чего-нибудь захочет и верно это сформулирует, и Яо решил думать о чем-то, связанном с поиском. Но в голове было пусто, от усталости звенело в ушах, и он внезапно понял, что засыпает стоя. Из забытья его выдернул монструм, который подбежал и раздраженно тявкнул, будто велел шевелиться побыстрее. Фенечек поморщился, а потом его лоб разгладился. — Иди-ка сюда, собачка, — ласково сказал он. Идея была глуповатая, но где ж в таком состоянии взять хорошую. — Собаки ведь умеют искать, для того они и нужны, а? — Он не собака в прямом смысле, — покачал головой кадет. — Это теневой помощник, который просто имеет такую форму. — Если что-то выглядит, как собака, по-моему, это и есть собака, — упрямо сказал Яо. — К тому же он из тени сделан, золотая магия ему, как кошка нормальному псу. Терпеть её не может, да? — Яо протянул блестящую золотом ладонь монструму. Тот зарычал. — Ищи, малыш. Кадет тяжело вздохнул, как будто пытаясь смириться с его непроходимой тупостью. Потом посмотрел на монструма. Тот ждал указаний, еле различимый в темноте. — Он не предназначен для таких действий. У него нет нюха, а у магии нет запаха. Он чувствует её так же, как я: если она рядом, ощущается как неприятное тепло. — И вы не использовали этих ваших… помощников, чтобы искать золотых магов? — Их не надо искать, они сами приходили. Пытались вести переговоры, убеждать, что мы не правы, сделать нас, как вы говорите, — кадет скорчил гримасу, — хорошими. Это так на вас похоже. Фенечек представил, как волшебники сами приходят к Пантерам, и его передёрнуло. Он сел на колени и уставился туда, где у пса были бы глаза, если бы… ну, если бы они у него были. — Ищи, пёсик. Ты умный, злющий пёс, гордость всей империи. Возьми след, — мягко сказал Яо, тоскуя по настоящим, живым собакам. Монструм навострил уши. — Найди купол, сделанный вот из этого. Он поднес сияющую ладонь к морде, вылепленной из тени, и пёс очень натурально и по-живому чихнул. — Ты не можешь приказывать моему теневому помощнику, — утомленно сказал кадет и потёр грудь. — Это даже ощущается… неприятно. Я тоже чувствую, мы ведь связаны. Прекрати это. Но пса он не оттащил — может, в глубине души надеялся, что сработает, да и сам монструм не убегал. — Смотри, это же я, помнишь, сколько раз ты меня за ногу кусал? Мы знакомы, я не чужой, — продолжал ворковать фенек. Его это, как ни странно, успокаивало — в мёртвом лесу, где не было слышно ни ветра, ни зверей, приятно было посмотреть на животное, пусть и ненастоящее. — А когда ты найдешь купол, представь, как тебе будет… — Он осекся. Хорошо? Приятно? Пантеры таких словечек не признают, но должно же им быть знакомо удовлетворение от сделанной работы. — Каким ты будешь храбрым, успешным псом. Сияние на ладони разгоралось ярче, но от собаки не отражалось, тьма поглощала свет полностью. Монструм ещё какое-то время смотрел на Яо, потом обнюхал его руку и потрусил в лес, сначала нехотя, потом быстрее. Кадет удивленно пошёл следом, не глядя на Яо, чтобы не пришлось говорить: «Ты был прав». У фенека по-прежнему светились руки, и это оказалось очень удобно, теперь он хотя бы различал, куда наступает, и не боялся на каждом шагу сломать ногу. А вот кадет от света отворачивался, как будто в полной темноте ему удобнее идти. И верёвку, гадина, не выпустил и не ослабил: два шага, дальше не отойдёшь. — Я понял, почему их не использовали, чтобы искать купол, — пробормотал вдруг кадет. — Не было образца золотой магии. «Да вам это просто в голову не приходило, умники», — подумал Яо, но вслух ничего не сказал. Минут через пять пёс остановился и начал лаять на что-то невидимое. Сердце у фенека забилось чаще. Похоже, пришли. Он повернул свою руку ладонью вверх и дунул на неё, сдувая золотые крупинки. Они не упали — налипли на воздух и так замерли. Он коснулся ладонью этого места и почувствовал что-то тонкое, почти бестелесное, на ощупь — как тёплая паутина. Стоило надавить сильнее, и ощущение пропало, но отпечаток руки по-прежнему не осыпался и не гас, показывая границу, отделяющую золотые земли от тех, где даже лес скоро загнётся. Но как туда попасть? Монструм лаял всё громче, и кадет подхватил его на руки, зажимая пасть. Наверное, боялся, что они привлекут чьё-то внимание на другой стороне невидимой стены. Этот участок леса на вид ничем не выделялся, но ветер, которого Яо не чувствовал с тех пор, как вышел за изгородь, вдруг накрыл волной, всколыхнул все деревья разом. В шелесте хилой, сухой листвы можно было различить шёпот, и это было так странно, что Яо решил уточнить, не галлюцинации ли у него. — Слышишь? — выдохнул он, чувствуя, как мурашки ползут по шее. Кадет непонимающе нахмурился, и фенек закрыл глаза, прислушиваясь к голосам, едва различимым, будто ветер нес их издалека. Всего одна фраза, повторяющаяся снова и снова: «Добро пожаловать живым». Фенечек расправил ушки и забарабанил пальцами по губам. Если эта фраза пыталась подсказать ему, как попасть внутрь, у неё не получилось. А потом голос листьев вдруг прибавил кое-что еще, будто смирился, что имеет дело с конченым идиотом и надо подсказать ему яснее: «Подобное подобному под стать. Чтобы войти, достаточно сказать». Да уж, спасибо, вот теперь всё ясно. Сказать что? Яо постучал себя кулаком по лбу, пытаясь сосредоточиться. Ему не хотелось даже себе в этом признаваться, но двигало им сейчас не благородное желание кого-то спасти, а жажда рухнуть на какой-нибудь тёплый матрас, который обязательно найдётся в землях волшебства, и там заснуть. — Я золотой зяблик, — попробовал он, обращаясь к золотой пыли, висящей перед ним. — Я друг. Золотой купол, проявись! Ха-ха-ха. Как же! Думай. Может, защита от Пантер — приветствие для своих? Ответ не обязательно должен быть логичным, Весна же сказала, логика — это неважно. Фенек выпрямился. А еще она сказала: «Желания — основа магии». Мания — это сама жизнь, а жизнь состоит из желаний: благородных или глупых, простых или невыполнимых. Пантерам от этого аж противно: для них важно только задание сверху, хотеть — постыдно. — Хочу попасть внутрь, — твёрдо, спокойно сказал он. Не сработало. Значит, надо сформулировать по-другому. — Хочу увидеть купол. Ничего не изменилось. Кадет раздраженно хмыкнул. — Я хочу домой, — брякнул фенечек. Он даже не уверен был, что его дом именно здесь, но у магии, похоже, было на этот счёт свое мнение. Золотая стена появилась прямо из воздуха, вспыхнула так, что Яо чуть не ослеп. Она покато уходила вверх, и волны жара не давали разглядеть, что на другой стороне, а на этой осветили лес до последней травинки. Он хотел коснуться стены, но не смог — она сияла слишком ярко, дышала жаром. Магия невероятной силы, созданная кем-то могущественным, кому мальчик-фенечек и в подметки не годится. Яо покосился на кадета, проверяя, насколько крепко тот держит верёвку. Держал, но как-то рассеянно, не отводя затравленного, остановившегося взгляда от купола. То, что золотая магия не просто существует, а существует в таких количествах, видимо, поразило его до глубины души. Монструм стоял рядом — не прятался, не выл, смотрел молча, вытянув морду к стене. Яо был любителем простых решений и недолгих раздумий. Он постарался как можно сильнее почувствовать надежду, вопреки всему, как тогда у изгороди, когда он много-много раз подряд повторял себе, что сможет выйти и подружится с этим злым кошаком. Золотая стена горела так, будто сожжет до углей, стоит только приблизиться, но она ведь соткана из того же, что есть в нём: из мании. А значит — ни страха, ни сожалений. Яо зажмурился и сделал шаг вперед сквозь пылающую золотую завесу, стараясь не думать ни о чем плохом. И все получилось. Брюнет подскочил и уставился на обрывок теневой веревки в своей руке. Он не думал, что всё произойдет так быстро, наверное, ждал, что Яо будет творить какие-то заклинания, но тот сделал всего одно движение, и теперь было уже поздно: золотая магия такой силы легко пережгла верёвку, когда фенек шагнул вперед. Стена, которая снаружи казалась такой горячей, просто окатила фенека приятным теплом и сомкнулась за спиной. На другой стороне не было ничего сверхъестественного, такой же лес — вот только этот лес был здоров. Те же деревья, но с яркими зелёными листьями, трава без некрасивых сухих проплешин, запахи ярче, звуки громче. В лесу щебетали и ворчали какие-то живые существа, ветер мягко ерошил листья, и в их шелесте угадывались все те же слова: «Добро пожаловать живым». Несколько секунд Яо просто стоял, вдыхая запах ночи и влажной травы, летний, настоящий. Кадет что-то кричал, но слова доносились нечетко, будто издалека. Монструм скулил так, будто его убивают, бросался на стену всем телом и отпрыгивал. — Извини, дела ждут, счастливо оставаться, — весело сказал Яо и, подумав, прибавил: — Господину Черепу привет. Кадет швырнул в его сторону что-то чёрное, и Яо инстинктивно дернулся, но теневое заклинание растеклось по стене и испарилось. Отсюда купол выглядел другим — не огненным, а мягко-золотым, как солнечный свет на закате. Кадет ударил в стену кулаком и с шипением отдернул руку. Видно, чтобы пройти сквозь купол, нужно, чтобы в тебе была золотая магия — простая и, как сказал бы сам кадет, логичная защита от Пантер. Яо удовлетворённо вздохнул. С караваем его тут не ждали, но ничего, не пропадет. На этой стороне он чувствовал себя по-другому: усталость притупилась, даже дышалось как-то слаще. — Подожди. — Кадет подался ближе к стене. Он не видел фенека, не мог поймать взгляд через огненную стену и просто замер, глядя в пустоту. — Я… Прошу, возьми меня с собой. Яо уставился на него сквозь тонкую золотую дымку. Он понимал: надо уходить, скрываться как можно быстрее, ничто его тут не держит, — но все равно спросил, прежде чем успел приказать себе заткнуться: — Ты в своем уме? Серьезно думаешь, что я настолько тупой? — Меня уничтожат, если я вернусь. Прекратят моё существование. Мои запасы тени передадут в хранилище, без них тело сразу иссякнет. Без этого тело иссыхает, сам знаешь. — Кадет сделал движение рукой, будто хотел коснуться стены, и остановил себя. — Я не выполнил приказ. Более того — я упустил сильного мага, угрожающего империи. После этого оставлять меня в живых… — Контрпродуктивно? — вырвалось у фенека. — Просто скажи: «Я не хочу умерать». Кадет поморщился. Ему не полагалось «не хотеть». — Слушай. — фенек поджал ушки и заговорил с ним медленно, как с тупицей. — Мы враги, не забыл? Вы уже испортили всё, до чего дотянулись ваши мерзкие когти, и я не дам вам испортить ещё и это место. Прощай, не поминай лихом, я ухожу. — Стой! — он пытался подобрать логичные доводы и не мог. — Я хочу сюда попасть. Мне это нужно. Можно мне провести с тобой побольше времени? Прошу тебя. Черный хвост беспокойно ходил из стороны в сторону, монструм скулил и скрёб землю, дёргал ушами. Ему было страшно. Даже если это просто тьма в форме собаки, она выглядела испуганной, и фенек был бы и рад позлорадствовать, но почему-то не мог. — Не убьют тебя, — неуверенно сказал он. — Накажут как-нибудь, но убивать-то зачем? Ты ж не виноват, что я такой великий и могучий. — Отдельная жизнь не имеет значения по сравнению со славой империи. Моя смерть — это не личное наказание, — пожал плечами Кадет. — Это пример для остальных, чтобы помнили, как важны нужды империи. У нас всегда так делают, но мне… Я предпочел бы этого избежать. Пожалуйста. Я… Я прошу. Голос у него сорвался. «Да чтоб тебя» — беспомощно подумал Яо. Он знал, что это притворство, план, хитрый трюк, чтобы заставить его подчиниться. Кадет небось всю дорогу сюда обдумывал его поведение с теми бородачами и вот, гадина, пришел к выводам. С другой стороны… Он вообразил себя на месте кадета: как он возвращается к Господину Черепу и говорит, что провалил задание, и его передёрнуло. — Ты сказал тем людям, что ищешь место силы, чтобы всех спасти, — продолжал напирать кадет. — Ты и сам пойдёшь туда же, куда надо мне. Просто возьми меня с собой. — Это адски нелогично — брать тебя с собой. Как ты вообще себе это представляешь? «Здравствуйте, золотые волшебники, я привел вам Пантеру, он хочет вас всех прикончить?» — тебе тут же крышка. — Обещаю в пути не доставлять тебе неудобств. Не использовать теневую магию, — через силу проговорил кадет. — Не пытаться убить тебя или кого-то еще, если не придется защищать свою жизнь. А когда мы дойдём, пусть все будет честно: кто быстрее успеет присвоить место силы, тот и выиграл. Если ты — я уйду. Тогда мое начальство поймёт: я сделал все, что мог, чтобы выполнить задание. Тень всё знает, ей не соврешь. — Ты сам-то себя слышишь? — Яо поморщился. Нет уж, спасибо. Вспомни, с кем имеешь дело, болван. — С какой стати мне тебя жалеть? Вы-то нас не жалели. — Мы не мыслим в категориях жалости. Ты — да. — Ну, спасибо. И катись тогда отсюда. Я не впущу тебя, не могу так рисковать. Извини. Он пошёл прочь, но через несколько метров покосился через плечо. Кадет уронил голову, больше не глядя на него, но фенечек почему-то не испытывал никакой радости от его проигрыша. Даже красота вокруг ему больше душу не грела, изнутри скребло какое-то ужасное беспокойство, ощущение ошибки. Ощущение того, что теряет нечто важное. Он обернулся снова. Думал, что кадет уже улетел или связывается со своими, в общем, бурную деятельность развил, но тот просто стоял, обхватив себя руками за плечи. Фенечек знал этот жест, насмотрелся. Попытка утешить себя там, где утешения не будет. Неуклюжая пародия на объятие, когда знаешь, что никто другой тебя не обнимет. Он не думал, что Пантеры тоже так делают, когда им страшно. Это было так по-человечески, что Яо остановился. Да что ж такое. Кадета же, наверное, правда прикончат, с них станется. Невелика, казалось бы, потеря, все эти твари одинаковые, но нет. Нет, не одинаковые. Он некстати вспомнил, как кадет вот так же много раз заставал его у стены, — другой, не этой, тогда фенек не мог пробраться на другую сторону. Любая Пантера уже давно нашла бы на него управу, но кадета будто развлекали эти встречи у изгороди. Наверное, он даже никому не говорил, что каждую неделю на протяжении года ловит у забора какого-то идиота. Фенек сглотнул. Нельзя делать такую глупость… Но он был сделан целиком и полностью из глупостей, не мог вспомнить ни одного действительно умного поступка. Он просто слушал что-то внутри себя, слушал своё сердце, слушал манию, и это нечто нежное, золотое, не поддающееся логике говорило ему, что представлять, как кадет вернулся, и его уничтожили, будет невыносимо, даже если Яо спасет всю магию на свете. Он медленно, тяжело шагая вернулся к стене. Монструм лежал как мёртвый, положив голову на лапы. Да к лешему это всё. Он ведь на своей территории, тут всё работает по законам золотой магии, а она подскажет, как сделать так, чтобы никто, вообще никто не пострадал. — Брось всё оружие, какое есть, — обречённо сказал Яо. Кадет вскинул голову. — Я не могу, — растерянно пробормотал он. Он явно не верил, что они все ещё разговаривают, что не всё ещё кончено. — Мы не носим оружие с собой. Достаем из тени. Это как твоя магия, она всегда под рукой. А монструм — часть меня. Как нога. Я не могу его оставить. От удивления он даже говорить начал по-другому — без умных словечек, как нормальный человек. — Тогда бери, — пробормотал фенечек — Ох, чую, как же я об этом пожалею. Но сейчас, в эту самую секунду, глядя, как в глазах кадета проявляется что-то удивленное, живое, почти человеческое, он не жалел. Кадет медленно, ломано наклонился, и монструм запрыгнул к нему на руки. Ладно. Надо просто решить и не отступать, все как-нибудь само устроится. Фенек прошел сквозь золотую дымку. Он в глубине души надеялся, что натолкнется на преграду, и у него будет оправдание: вот, мол, видишь, я хотел, а ничего не вышло. Но он прошёл совершенно свободно. Яо протянул ему руку, кадет, потрясенно моргая, сжал её, и фенечка подбросило, как от удара. Тень, наполнявшая кадета, отталкивала, руку пробило странным, противоестественным ощущением и тепла, и холода одновременно. Судя по тому, как дернулась рука кадета, он чувствовал то же самое. Яо прикрыл глаза, рывком подтянул кадета к себе и обнял его так крепко, как только мог, стараясь передать как можно больше мании, на большее он не был способен. Тот зажмурился и сделал шаг. Огненная стена вполне могла бы сжечь его до углей, но мир, похоже, сговорился не облегчать фенеку задачу. Кадет прошел сквозь золотую стену невредимым. Яо попятился. У него подрагивали ноги. — Добро пожаловать в золотые земли, — пробормотал он, чтобы заглушить голос разума, который твердил ему, что он дурак, каких свет ещё не видал. — Ничего не трогай, ни на кого не бросайся. Кадет постоял, завороженно озираясь, а потом перевёл взгляд на фенека и брякнул самое неуместное, что можно было сказать: — Зачем ты это сделал? Наверняка, держаться за руки было бы более чем достаточно. Ни «спасибо», ни «ты жизнь мне спас». Ну чего ещё ждать от этого неблагодарного идиота? Отвечать Яо не собирался, но кадет действительно ждал, так что пришлось. — Живым быть веселее, чем мёртвым. Если бы для тебя этого оказалось мало, ты бы сгорел заживо. Я понятно объясняю? — Понятно. — он нахмурился. — В принципах вашей магии — ценить отдельную жизнь выше цели. Я об этом читал, но одно дело — читать, а другое… — Это не принципы магии. Так жизнь устроена. Все в этом мире важны по-своему. Кадет странно на него посмотрел. — Уже давно не так. — Ты ведь нарочно изображал, как тебе плохо, чтобы я тебя впустил, да? — спросил Яо, гневно прижимая уши к голове. Какое-то время Кадет колебался, прикидывая, отвечать или нет, но все-таки произнес: — Я действовал согласно тому, что знаю о вашей магии и твоём личном характере. — Он помолчал и вдруг прибавил. — Но это не значит, что в данном случае я соврал. — А, ну это утешает. — Яо завертел головой, чтобы не думать о том, что же он все-таки натворил. — Я верно понимаю, что ты не знаешь, куда идти дальше? — Нет. Тут не бывал ни один представитель Пантер, — покладисто ответил кадет. — И ты тоже не знаешь. — Уверен, что кто-нибудь мне подскажет, как найти дорогу. — Это и называется «не знать», — резонно заметил парень, изгибая черный хвост дугой, и огляделся, поёжившись, как будто сам воздух колол его. — Я не так всё себе представлял. Тут… — Он помолчал, подбирая нужные слова. — Как-то всё здесь странно. — Боюсь даже представить, что у вас считается нормальным, — закатил глаза Яо и пошёл вперед.