Избранные

— Обычно наши отмечаются после смены. Пригоняют ко мне и все дела. Вэнс… А вот Вэнс всё ещё не отметилась в Ордене… Конечно, она могла задержаться в Министерстве, но знаете… Я думаю, нам стоит ожидать либо кого-то под Обороткой, либо… тц… *** — Коллинз ходила на разведку в Отдел тайн… Ничего. Никаких намёков на борьбу или ещё что… Уверяю вас, Вэнс не сдалась бы без боя. Я знал её по прошлой войне — я тогда был совсем сопляком, ещё школу не окончил. В подпольных газетах часто печатали то, на что у «Пророка» кишка тонка. Так вот, там и узнал, что в середине семидесятых она Пожирателей на палочку наматывала, дай Мерлин… Боец похлеще Грюма — хоть и при личной встрече не скажешь: тихая, спокойная… Нет, всё это попахивает отъявленным дерьмом. Вот, что я вам скажу: Вэнс никто не уделал бы так чисто. Никто, кроме Волдеморта…  *** — Не знаю… Дамблдор говорил сегодня с Грюмом. Тот совсем раздраконился. Мол, Дамблдор бездействует: второе нападение на наших в стенах Министерства, а Орден до сих пор сопли на кулак наматывает да пытается придти в строй, после затишья… Спрашивал, почему на Отдел не навешали добротных Чар безопасности, а на дежурных — следилок… Так Дамблдор ответил: и чары были, и следилки… Очень чистая работа, очень. А ведь много лет назад всё так и начиналось!.. Предположения предположениями, конечно, но Грюм и этому был не рад. Действия ему подавай, и, честно, я согласен с ним. Слишком уж мы медлим… Ха! Кстати о птичках, он смог перекричать мою дражайшую матушку, представляете? Да и Кикимер наконец рот прикрыл, старый маразматик, хах… *** — Дерьмо. Нюниус только что приходил. Как Дамблдор и предполагал, Волдеморт держит Вэнс в заложниках, и, скорее всего, у Ордена не хватит сил вызволить её в короткие сроки, а если медлить… тц… Она мало принесёт им толку, в основные дела посвящено только несколько людей, но никак не рядовые… *** — Волдеморт переходит в наступление, и я бы советовал вам сейчас не отсвечивать… Гарри? Джейн? *** Конец марта не грел лучами солнца, и даже ветер отдавал февральской сыростью. Деревья стояли голыми ветвями, а Чёрное озеро покрывала тонкая корочка льда, давно опасная, чтобы выходить на неё, но до сих пор не потрескавшаяся.  От Сириуса давно не было вестей. Последний раз, когда они «созванивались» по зачарованному зеркалу, был на прошлой неделе, а сегодня четверг. С похищения Эммелины Вэнс, коренастой черноволосой ведьмы, которая участвовала в перелёте с Тисовой на Гриммо и которой в ту ночь Джейн выбила колено, прошёл месяц. В Ордене начались шевеления.  Возможно, это был приказ Дамблдора, возможно, это Сириус вновь нарушал правила, но теперь Гарри и Джейн удостаивались знать крохи новостей с «фронта». Орден Феникса плотно занимался вызволением Вэнс из плена. Грюм подключил свои старые связи, а Наземникусу Флетчеру было поручено разведать обстановку в Лютном. Тонкс и ещё парочка «просвещённых» мракоборцев подпольно вели это дело, в то время как Кингсли пытался замести следы Ордена и найти зацепки в других местах. Теперь на вылазки выходило по два человека. Вскоре исчезновение женщины стало известно и в Министерстве. Отдел магических игр и спорта, в котором работала Вэнс, чуть взбаламутился от этой новости, но шумиха быстро прошла. Министерские мракоборцы оперативно замяли ситуацию. И сколько бы не проходило времени, «Ежедневный пророк» молчал о похищении женщины.  Казалось, этим делом был занят один лишь Орден Феникса. Но и у них не было сдвигов в работе. Предположительное местоположение — один из мэноров Пожирателей, ибо тот антураж, описанный Поттерами, верно указывал на какое-нибудь богатое поместье. А обходить каждый дом… На это было нужно и разрешение (в идеале), и время (очень много времени). Чем дольше будут проходить обыски, тем меньше вероятность найти Вэнс — живой или мёртвой.  Конечно, все понимали, что Волдеморт и рассчитывал на этот тупик. Но вот вопрос, зачем же ему похищать орденовца? Зачем совершать такой странный шаг? Он ведь даже не внедрил в Орден своего шпиона под обликом Вэнс, так зачем?  Информация? Возможно. Показать, что он уже близко? Возможно.  Агх! Дерьмо.  Одно лишь радовало — Сириус перестал настолько много пить.  Джейн, укутанная в неприметное чёрное пальто и серый шарф, медленно брела по кромке воды в сторону стадиона. Послезавтра там соберётся весь замок, чтобы узреть соревнование между Когтевраном и Слизерином. К сожалению, Поттер не решиться пойти туда. Слишком стыдно.  Разрыв с Майлзом был болезненным. Не для неё — и это тоже проблема.  Она решила не обманываться собственными обещаниями и оправданиями и принять правду.  Волдеморт заинтересован в ней.  До этого потрясения она долго пыталась понять, что его так разозлило в ночь нападения на Артура Уизли. Объяснений было много: от простого «не выспался» до «Мерлин, как меня всё бесит, отыграюсь на тебе». Но нет, дело было в другом.  Вспоминая предшествующую тому видению неделю, она каждый раз останавливалась на том вечере, когда Майлз попытался с ней заговорить. Спустя несколько часов после того, как Сэм встрял в их беседу — причём он выглядел так… словно если бы он не перебил их, то умер бы на месте. Ему было очень важно сделать это — помешать Майлзу. Именно после этого момента Джейн почувствовала те эмоции Волдеморта. Ту злость… Ревность. И вдруг его слова стали иметь смысл…  «Если ты будешь продолжать предавать меня, Джейн Поттер, то я приду за ним…» Она думала, что Волдеморт имел в виду Гарри — это, блин, логично! Но если посмотреть под таким углом… Джейн наделась, что она просто надумала, но карты на руках говорили об обратном.  Карты… Карта Мародёров никогда не ошибается. Таковы были слова дядюшки Ремуса два года назад. Но в последнее время, поделился Гарри, который чаще, чем прежде стал заглядывать в артефакт, Карта стала глючить. Имя Сэма Фелпса то исчезало с бумаги, то наливалось чернилами, становясь сплошной чёрной кляксой, то выходило за грани рисунка — туда, где не было ничего. Оно рябило, точно телевизор Вернона в непогоду.  Сэм был единственной новой переменной в студенческой жизни. Первым за многие десятки лет переведённым старшекурсником. Так ещё и предшествующие обстоятельства…  Три факта. Три факта, говорящие о том, что Сэм Фелпс не тот, за кого себя выдаёт.  У Гарри и Джейн были разные теории, но всё сводилось к тому, что больше доверять нельзя никому.  Как бы не скребло на сердце, они не открывали секрет того февральского вечера своим друзьям, не говорили им о новых догадках. На все вопросы о Волдеморте и связи с ним отвечали одно и то же: «Тишина». Не говорили о полученном способе связаться с Сириусом, не говорили о мешочке из ишачьей кожи, запрятанном в вещах Джейн. Не говорили о Томе Фелпсе, который тоже теперь был под подозрением…  Не говорили о том, почему Джейн пришлось так неожиданно разорвать с Майлзом.  Странно. Она не любила его. Совсем нет. Но он вызвал в ней тёплые чувства, что-то сродни первому полёту на метле. Он дарил ей подарки, но не это красило их отношения… Рядом с Майлзом она чувствовала себя обычной девчонкой. Без забот. Без проблем. Без смертей. Без страхов. Она была обычной тогда, в отношениях с ним, для Майлза же — необыкновенной. Возможно, в том и была проблема, что эта «необыкновенность» в какой-то момент затмила его взгляд… и он слишком сильно влюбился. В идеал в своей голове.  Джейн не была идеалом. У неё нос с горбинкой и кривая верхняя губа. Длинные глубокие шрамы по всей спине и руки разной длины. У неё не такая узкая талия, как у Гермионы, и не такие длинные ноги, как у Анджелины. Мозолистые ладони, а не как у всех девчонок. Ноги все в синяках, а иногда у неё вылетает бедро из-за того, что в детстве она не так прыгнула с дерева. Клыки выпирают, как у вампира, и ресницы слишком короткие и светлые. Да и вообще она рыжая — проклятие до того самого момента, пока она не оказалась в мире магов, в котором таких, как она пруд пруди.  Про характер вообще молчать надо. Она не знала, как её терпит брат, как терпят друзья! Язвительная, агрессивная, гиперопекающая истеричка. Одержимая победой садистка. Живёт лишь предстоящей войной. И проецирует это на остальных — один ОМ чего стоит! Всегда рубит с плеча, ругается со всеми только так, холодная, злая. Часто прибегает к манипуляциям. Она то радует окружение своим хорошим настроением, то опускает каждого встречного, выплёскивает свой негатив на других…  — У тебя посттравматический синдром, Джейн, — сказала ей Гермиона утром понедельника, когда Поттер проснулась с головной болью после очередного кошмара. Причём такого сумбурного: вот она, сидя на корточках, моет полы ядовитым соком бубонтюберы, за спиной, держа старый вентилятор Дурслей на манер меча, Гарри отражает нападение Дадли-пузыря (буквально пузыря — мыльного, чтоб чёрт это всё побрал), по помытому Джейн полу тётя с дядей танцуют долбаную чечётку, сжигая ноги до язв, а по квадратному телевизору ведущий с чёрным провалом вместо лица и красными глазами лекторским тоном зачитывает новости о том, как Ступефай влияет на климат Англии.  Кхм-кхм, так вот, посттравматический синдром?  Откуда взяться этому синдрому-то, а? Какие к чёрту травмы?  Ну да, иногда ей сняться кошмары, иногда она кричит во сне, иногда у неё бывают вспышки непонятной агрессии, или апатия накрывает с головой… Но она искренне не понимала, что это ненормально. А тем более, почему так вообще происходит. Джейн всю жизнь так жила. И у Гарри такое было. Она просто не видела в этом что-то сверхъестественное.  И вообще!.. Что такого происходило в её жизни, что ей теперь дозволено вести себя как сука? Ведь этот синдром (Джейн всё же считает, что Гермиона пытается обелить образ подруги) не оправдание! Ничто не может оправдать её скверный характер, и той ссоры с Блейзом и Тео, и того вечера в мэноре Гринграссов, и той ссоры с Гарри, и того, что она сама полезла в дневник…  Да тьфу ты! Почему её мысли всегда сводятся к Тому Реддлу?! Вот реально, ну вот каждая её самоистязательная мысленная речь неизменно приходит к Волдеморту! Этому придурку в её голове мёдом намазано или как?!  Джейн совсем некрасиво сплюнула на сырую промозглую землю. Сигарета сильно горчила.  — Да блять. — Тихо процедила девушка, осознав, куда привели её ноги.  Идеально круглая поляна отличалась от всего остального Запретного леса, холодного и неуютного в последние дни марта. Одинокий ворон приземлился на густую сочно-зелёную траву зачарованной поляны Пенелопы Пуффендуй. Джейн смотрела прямо в его круглые чёрные глаза и дёрнулась, когда он, склонив голову набок, громко каркнул и с шумным взмахом крыльев поднялся ввысь. — Сколько воспоминаний, — невесело хмыкнула Джейн и пересекла руническую границу-круг.  Щёки и руки моментально согрелись. Помниться, здесь всегда стояло чуть прохладное лето. Воздух не был насыщен перегнивающей листвой, и даже шум леса становился более плавным и менее враждебным.  С тёплой улыбкой на совсем искусанных губах Джейн с кротким восторгом оглядывала место, которое стало началом её гибели. Или всё же не это было началом? Старые страхи, обиды, столь детские, что сейчас Джейн открыто смеётся. Кажется, тогда она расстроилась новому прозвищу — грязнокровка. М-да… хотела бы она сейчас, чтобы это слово было самым страшным, что ей пришлось пережить. Да вот только звёзды сложились иначе.  Сигарета трещит во время новой затяжки. О, точно. Эта поляна первой узрела Джейн с сигаретой в зубах. Приняла её отчаянные крики, боль от осознания. Боль и безнадёгу. Ха, смешно. Теперь все эти воспоминания вызывали в ней один лишь смех — Гермиона говорила, что это защитный механизм психики, а Джейн решила для себя, что это просто… принятие.  Да, возможно, она не полностью честна с собой. Но плевать. Плевать ей и на свои страхи, и на обиды, и на все ужасы, что пришлось пройти. Кому-то точно должно быть хуже.  Не долго думая, она плюхнулась на тёплую траву. Небо было затянуто сизыми тучами, дождь обещался к самой ночи. Слабый ветер доносил до неё скрежет веток, трава переливалась, а Джейн затянулась в последний раз и без особых усилий сожгла сигарету.  Интересно, а сможет ли она когда-нибудь так же без палочки колдовать что-то помимо короткого огонька в руках? Этим чарам она училась долгие месяцы. Набила руку до автоматизма спустя такое же времени.  Да, интересно… только вот у неё даже Патронус через раз получается. Всегда сложно подбирать правильные мысли, сложно произносить нужную формулу, сложно видеть своего волка.  А почему у неё волк? У папы и Гарри — олени, у мамы — лань. Так почему она отличается?.. Иронично: спина в шрамах от когтей оборотня, а её Патронус — волк. Как насмешка…  Хрусть!  Джейн замерла, прислушиваясь к лесу. Поляна была защищена от опасных зверей — по крайней мере, так говорили легенды… А если это не звери? Нет, не-е-ет, на территорию школы не могли попасть По… чёрт, конечно, могли! Нет, нет, Дамблдор бы не позволил. А хотя, он же позволил учиться в Хогвартсе Сэму! Твою мать. Твою мать. Твою мать.  Джейн, слыша приближающиеся шаги (их было как минимум двое!), медленно села и так же медленно засунула руку в карман пальто. Дубовое древко согрело кончики пальцев. Поттер, прячась за толстым стволом ясеня и аккуратно вглядываясь вглубь леса, была готова отбиваться. План прост — увериться в том, что это Пожиратели, ретироваться незамеченной и бежать к Дамблдору. Палочка коснулась рыжей макушки, по телу разлилось ощущение воды — теперь она невидима.  Вот-вот кто-то появится. Шаги приближались. Поляна совсем скоро встретит новых гостей…  Дневной свет обличил широкоскулого кентавра с длинными чёрными волосами. Он медленно вышагивал по поляне, колчан с острыми стрелами угрожающе стучал за его спиной, большой арбалет зажат в крепких руках.  Джейн пробрало страхом. Последние события перевернули отношения кентавров Запретного леса и магов с ног на голову — изгнание Флоренца, их нового преподавателя прорицаний, заказало вход в лес даже Хагриду. Именно поэтому Поттер не знала, что ей делать. Побег не вариант — он услышит её и в два счёта догонит. Нападение — фатальная ошибка. Беседа… Она в ловушке! И никто на помощь не придёт! Зачем она вообще сюда пришла?!  — Выходи! — пробасил кентавр приговор.  Ноги онемели.  — Выходи, я знаю, где ты находишься, человек!  Джейн, изо всех сил прижимая палочку к груди, тихо-тихо выдохнула.  Нападение не вариант.  Она сбросила спасительные чары. Медленный шаг из-за дерева. Джейн робко наблюдала за его враждебным лицом. Ей пришлось с особым трудом убрать палочку в карман, чтобы ненароком не спровоцировать кентавра. Он, сложив руки на груди, гордо возвышался над девушкой на три головы и внимательно следил за действиями Поттер.  Джейн по-прежнему молчала и надеялась на мирное решение проблемы.  — Что ты делала на запретной для тебя территории, человек? — звучным голосом спросил он, а Поттер воистину ощутила себя крохотным существом, не способным ни на что. Ужасное чувство.  Джейн открыла рот, но изречь ничего толком не смогла — волнение подкатило к самой глотке, а тело стало откровенно колотить. Она читала книги и дружила с Гермионой. Она знала, что кентавры могут сделать с заплутавшей женщиной! Истерика уже началась. Такая, какой не было ни в одном из её опасных приключений.  Кентавр сделал шаг ближе. — Н… не, — отступая, промямлила Джейн и сама себя не узнала, настолько жалко это прозвучало.  Кентавр остановился и опустил руки с арбалетом. Он оглядел её свысока и покачал головой.  — Я знаю тебя, человек.  Джейн подняла круглые от страха глаза вверх.  — Ты из этой человеческой школы, директор которой осмелился принять в свои чертоги предателя Флоренца, — он не пытался смягчить свой зычный голос, взгляд и лицо, но, кажется, он не хотел причинить ей вреда.  Только из-за этого Джейн смогла кивнуть и насильно вдохнуть.  — И ты дружишь с этим человеком. — Это была претензия, от которой Поттер содрогнулась.  — С этим человеком?.. — неужели… — С Хагридом! — выплюнул кентавр.  У Джейн отлегло… Уже свободней она вновь согласно кивнула.  Кентавр загрёб передним копытом.  — Ты должна передать ему, что наше терпение невечно! — авторитетно заявил он, а Джейн оставалось только кивнуть.  Кажется, её отпускают!  Она развернулась и успела сделать два широких шага к выходу с поляны, как кентавр встал на дыбы и грубым голосом заставил остановиться девушку:  — Человек под покровительством Сатурна скоро прибудет в замок! Знай! Марс необычайно пылает, а тысячелистник сгорел без остатка! Грядут страшные времена, дитя пророчества! Беги, дитя во Льве! Беги! И Джейн побежала.  *** Наверно, прошла вечность. По крайней мере, ей так казалось.  Ни окон, ни тем более часов. Только нервирующий звук капель во тьме и ожидание нового, ха, допроса.  М-да, эта сука Лестрейндж совсем не изменилась за четырнадцать лет в Азкабане. Хотя… всё-таки за эти годы в ней поднакопилось дерьма.  Эммелину смешили все эти попытки выбить из неё информацию. Она сказала прямо: — Можешь не пытаться, — с сухой усмешкой выплюнула Вэнс, когда только-только очнулась в сырой комнате подземелий и увидела перед собой знакомую фигуру той, кого частенько встречала в Первую Магическую войну. — Дамблдор всё равно нихера нам не рассказывает.  Пожала плечами, фыркнула и забилась в конвульсиях Круциатуса.  Вот же ж тупая пробка Лестрейндж. Каждая их встреча теперь происходила именно так, отличие лишь в пытках, но любимое, конечно, — второе Непростительное. Она не изменяет себе.  Даже странно, думала Эммелина, почему же её тушкой занимается эта отбитая? К чему такие почести — быть подопытной самой подстилки того-кого-и-бла-бла-бла? И почему её до сих пор не убили?  Ответ напрашивался сам собой: её используют как ингредиент для Оборотного, хотя она и не замечала, чтобы Лестрейндж выдирала ей волосы. Впрочем, эта ведьма оставляла Вэнс в таком состоянии, что оторви ей скальп — не заметила бы.  И как Грозный Глаз смог выдержать год в качестве добавки?.. Всё же она сильно храбрилась. Ей было страшно, безумно страшно. Ужас накатывал от малейших звуков, и даже дышать иногда было невозможно. Отчаянно хотелось нормальной еды, а не редких огрызков со столов здешних домовиков, хорошего ночлега, а не холодного пола из камня, в душ, чтобы смыть кровь и грязь. У неё были сломаны рёбра и раздроблены ключицы, она хрипела и кашляла кровью, ноги сломаны, руки прикованы и стёрты в кровь, а лицо превратилось в месиво, что даже лучшие лекари Мунго не знали бы, как помочь.  Это была вечная агония, выход из которой находился прямо напротив неё — хлипкая на вид решётка двери смеялась над женщиной. Иногда казалось, что прутья изгибаются, скалятся насмешкой, видят, как она мучается, слышат, как она надрывно дышит, чувствуют её боль и наслаждаются.  М-да, она завидовала Крюку. Этот старый хрыч смог отомстить за своего ребёнка, а она… что спасти не успела, что отомстить. Если Орден Феникса не подоспеет… Что ж, Эммелина не сильно расстроится. Терять ей нечего.  Возможно, стоило когда-то податься в эту странную магловскую религию… Может, так бы она смогла достучаться до кого-то там, сверху.  Дверь в её личный ад скрипнула. Хохот Лестрейндж, стук каблуков… и что-то ещё. С ней был второй человек…  — Мисс Вэнс, — о, она его узнала. Как не узнать того, кого видела практически каждый день в Министерстве? — Никак не удавалось с вами поболтать с глазу на глаз.  Дверь захлопнулась. Стук каблуков и женский хохот удалялся… Да, всё же надо было податься в эту странную магловскую религию…  — Я очень занятой человек, — чопорно продолжал мужчина. Будь у неё физическая возможность улыбаться, она бы так и поступила. Во все зубы, но увы — лицевые мышцы давно атрофировались от постоянных травм. — Министерство, личный бизнес… нынче многим на чёрном рынке понадобились артефакты из мужских голеностоп. Да и сын не даёт продохнуть… Он у меня… — он пропустил абсолютно безэмоциональный смешок, — своенравный. Хотя Тёмный Лорд — и я ему безгранично благодарен — помог сбросить спесь с этого мальчишки.  Эммелина наблюдала заплывшими глазами за стройной высокой фигурой того, кому, наверное, испортила жизнь — косвенно. Впрочем, она не раскаивалась в том, что совершила много-много лет назад. Она была слишком горда, чтобы раскаиваться на смертном одре в таком пустяке. Возможно, мстительна. Пускай она умрёт некрасиво, без привычного боя, без взрывов, без красивых речей в её честь, зато она будет знать, что совесть её чиста — много-много лет назад она помогла одному очень-очень хорошему человеку.  — Мы с вами никогда не были представлены друг другу лично…  Он протянул руку для пожатия. Как насмешку, как шутку… бессердечную, как и все Пожиратели смерти. Кончик волшебной палочки ослепительно загорелся в темноте.  — …Теодор Нотт.   У Эммелины не было шансов отомстить за свою дочь…  У Эммелины была надежда, что у Избранных будет больше шансов отомстить за них всех…  *** Джейн, широко зевнув, упёрла локоть в обеденный стол и уронила тяжёлую голову на ладонь. Апрельское утро вновь радовало новыми письмами от читателей «Придиры». И даже ленивое воскресенье не было помехой для этих людей.  Два месяца назад, как раз когда крот явил себя, передав своему лорду журнал с интервью, Джейн с Гарри решили больше не опасаться и попросили Луну Лавгуд (точнее, это сделал брат, девушка до сих пор сторонилась потусторонней когтевранки) выпустить «Придиру» на общий рынок. Та разошлась с ужасающим размахом, так что теперь каждое утро Поттеров начиналось с кипы писем — иногда поддерживающих, иногда советующих им обратиться в Святое Мунго.  — Мадам Ариана Фишер пишет, что она шокирована такими откровениями, — жуя бутерброд толщиной в два пальца, от нечего делать читал Рон. — Ого! Только послушайте! Он отложил еду и тоном на грани смеха и возмущения зачитал:  — «Дети, я очень рада, что вы остались живы после встречи с Тем-Кого-Нельзя»… На-на-на! Скука смертная. Э… Ага. Вот!.. «И очень надеюсь, что вы прокляли этого старого маразматика Дамблдора! Только подумать! Он позволил такому случиться на территории Хогвартса! После вашего рассказа, я сто раз подумаю, отправлять ли мне своих внуков в эту треклятую школу или нет! Будьте здоровы!»… — Рон поднял синие глаза на Джейн и Гарри, впрочем, не впечатлённых этой отповедью. Таких писем они получили уйму. — Ахренеть! Во даёт бабка!  — Обвинять Дамблдора в произошедшем на Турнире? — чопорно вздёрнула бровь Гермиона, ради этого комментария оторвавшаяся от своего любимого сборника по нумерологии. — Откуда ж ему было знать, что В… (она сделала глубокий вдох) Волдеморт решит испортить соревнования? Рон, Блейз и даже Тео дёрнулись от одного имени Тёмного Лорда Четыре секунды… Блейз фыркнул и загадочно склонился над столом. Да с таким напором, что бедняге Тео пришлось посторониться. Он туманно провёл руками по воздуху: — Вы что, он же провидец всех провидцев… — заговорщицким шёпотом говорил он, а Тео за его спиной закатил глаза до такой степени, что, кажется, узрел внутренности собственного черепа. — Сам Мерлин не ведает о его мощи!.. А вообще, — резко сменил атмосферу Блейз, выпрямился и не забыл вновь задеть плечом Нотта, отчего тот зыркнул на него исподлобья и возмущённо запихнул салатный лист в рот, — она идиотка, но в чём-то я с ней согласен.   Гарри плеснул в кубок сока и промычал: — А что бы он сделал, по-твоему? Разорвал мой контракт с Кубком? Сгрёб нас с Джейн перед третьим турниром и запер в подвале? — скептически говорил он, но тон был на грани злости. — Нет, Блейз, не неси чушь. Директор не мог знать, что Грюм не Грюм вовсе.  Рон невпопад выругался. Пять пар глаз устремились на парня, а тот с недоумением и прищуром глядел на новое письмо. Свеженький конверт был явно куплен перед самой отправкой, а лист, который Рон сейчас держал, был оторван от какого-то ветхого пергамента.  — Что там, друг? — подогнал его Гарри, громко стукнув по золотой тарелке вилкой.  Пока Рон вчитывался в строчки, к Поттерам прилетели ещё три совы с дюжиной писем у каждой. Горка макулатуры увеличилась в два раза. На самом деле, в этом был плюс: такая частая почта спасала компанию от ненужных за столом соседей. Никто не хотел, чтобы ему в тарелку ненароком приземлился отряд из сов, посему народ давно перестал садиться поближе к интересующим их Поттерам.  В распахнутое окно влетели ещё две совы. Букля и Апельсин, иногда заглядывающие в Большой зал от нечего делать, по-хозяйски разогнали наглых почтальонов и заняли удобные места, став новыми слушателями Рона. Конечно, их главной выгодой были крекеры и зажаристая курица, но Джейн было приятней думать, что любимая сова и её дружок просто наслаждались компанией.  — Слушайте, — бросив странный взгляд на друзей, наконец произнёс Рон.  Джейн оторвалась от ладони и, вскинув рыжую бровь, облокотилась обеими руками на стол. Тео со вздохом прекратил поедание листьев — в последнее время взял в привычку завтракать «правильно». Гарри подкармливал ласково ухающую Буклю, а Блейз сдался и придвинул свою тарелку с куриной ножкой изголодавшемуся Апельсину. Гермиона склонилась над плечом Рона, который с трудом стал зачитывать неразборчивый почерк:  — «Предатель. Розовый. Сатурн. Лев. Круг. Июль. Старик. Птица. Побег. Дом. Чернота. Четырнадцать. Смерть. Успешная игра»… Он сглотнул и снова поднял глаза на друзей.  — Что это такое? — хмуря брови, спросил парень.  — Чем-то похоже на предсказание, — предположил нисколечко не впечатлённый Тео.  Гермиона кинула на него ледяной взгляд.  — Любые предсказания — лишь болтовня, — «кошкиным» тоном сообщила подруга.  — Это не похоже на стандартные предсказания, которые говорила Трелони, — сказала Поттер, которую заинтересовали два слова из перечисленных: «Сатурн» и «Лев». О чём-то таком говорил тот величественный кентавр в лесу. — Но в этом что-то есть.  — Честно, Джей, больше смахивает на обычный набор слов, — выгнул бровь Гарри. — У Трелони всё более… — он сделал одухотворённый вид, — поэтично. Понимаешь? Тем более, нам и до этого приходили странные письма. Брат пожал плечами.  Да, странных писем было валом. В одних — их почитали, слали благодарности и зачем-то утешали, в других — поносили со всей желчью, гневались на Дамблдора и на их «дурные выдумки». Но самые раздражающие были те, где им советовали отречься от Тео Нотта — сына Пожирателя смерти, как узнал народ. Спасибо всё той же Рите Скитер, которая весь прошлый год только и делала, что публиковала байки о романах Джейн с Тео, Блейзом и Роном. И подбирала такие колдофото, что с первого раза не скажешь — это просто дружеские объятия с Ноттом, или всё куда интереснее. Оттуда люди и прознали о друзьях «знаменитого Мальчика-Который-Выжил», а теперь предостерегали его и его сестру от опасности в лице парнишки, которого лично никто из этих «заботливых» граждан не знал.   Ни Джейн, ни Гарри ни разу не дочитывали такие очерки — сразу сжигали.  — Тут что-то ещё, — Гермиона вытянула из новенького белоснежного конверта изрядно помятую газетную вырезку. — Кажется, это совсем свежий выпуск.  — Да, я его помню, — спохватился Рон, откладывая странную записку и вглядываясь в номер газеты. — Ты меня им по голове била.  Гермиона пропустила последние слова парня мимо ушей и, пробегаясь по строчкам глазами, втянула воздух трепещущими ноздрями, и недовольно поджала губы.  — Вы только послушайте! — высоким голосом возмутилась подруга и стала читать предвзятым тоном: — «И вновь бесчинства на границе Косого и Лютного Переулков! Неизвестный нам господин, которого в скором времени забрали наши доблестные мракоборцы, вновь потревожил жителей магического мира! Сегодня ночью между пятью и шестью часами утра некто в длинной ночной рубахе, остроконечной шляпе и одном красном носке расхаживал по улице, агитируя странные вещи о скором восхождении Луны в Созвездие Льва. По его словам, в этом столетии именно эта фаза лунного цикла является самой опасной из всех имеющихся! Якобы, как рассказали нам очевидцы этой сумасбродной картины, начиная с апреля и до конца 1996 года, каждые три месяца, когда Луна будет входить в Созвездие Льва, магический мир познает выбор и трагедии…» — Гермиона многозначительно умолка. Она явно не разделала того трепета, который ощущала Джейн.  Поттер прикусила отросший край ногтя.  Созвездие Льва… Дитя во Льве… Сатурн… Человек под покровительством Сатурна… Странно всё это. Это было похоже на записку сумасшедшего, как в тех дешёвых сериалах тётушки Петуньи, где маньяк собирает письма из вырезанных из газеты букв, но одновременно с тем — на что-то складное. И то, что складывалось до боли имело смысл.  Но какой?.. — Джей? — позвал её Гарри, отчего она оторвала затуманенный взгляд от места, где несколько месяцев назад стоял стул Фелпса.  Это раздражало. Её взгляд по привычке притягивался к тому месту, где когда-то она ловила обратную связь, получала молчаливый диалог. И, возможно, если она будет всматриваться туда, то всё же в какой-то миг найдёт знакомые чёрные глаза, которые следили за ней, казалось, даже тогда, когда его не было поблизости… Сейчас — пустое место между стулом Снейпа и Амбридж. Точно разрыв этой связи.  Тишина. Наверно, был бы этот мужчина в Хогвартсе, Джейн смогла бы как-нибудь проверить их догадки насчёт Сэма. Хотя он бы понял, что Поттер что-то узнала…  Интересно, если Сэм крот, то кем является Фелпс? Может, всё наоборот: не Сэм жертва Тома Фелпса, а Том Фелпс был подчинён проклятию Империус? Нет, даже звучит абсурдно. Фелпс хоть и проявлял к Джейн нездоровый интерес, но в нём явственно виднелась независимость, кою не сымитирует ни одно подчиняющее. В нём чувствовалась ясная с беглого взгляда сила… Точно также ощущался…  Он.  В чём же заключается загадка Дамблдора?  Она качнула головой, выкидывая все глупости из головы.  — Это всё бред. — Стальным тоном обрубила девушка. — Просто ещё один сумасшедший. Помню, читала выпуск с этим же типом. Безумец, как и Трелони. — А слова? — яростно возмутился Рон. — Они же должны что-то значить! Ты сама только что говорила, что это…  — Как узнаешь, что, расскажи нам, Рональд, — цокнула Гермиона, тем самым спасая Поттер от объяснения того, почему это она так быстро переменилась в выводах.  Никто, кроме Гарри, не знал о той встречи с кентавром. Но брат, кажется, ещё не срастил одно с другим. И Джейн даже не могла винить его в этом: парень был слишком зациклен на окклюментационных щитах, а в последнее время его отношения с Чжоу Чанг трещали по швам. К примеру, пару дней назад они разругались с девушкой в пух и прах из-за того, что парень, не подумав, выразил дружескую симпатию к Гермионе и Джинни. Гарри искренне не понимал возмущений Чжоу и её истерики по поводу «и сколько у тебя ещё таких Гермион и Джинн?!». Он лелеял слабые надежды помириться, но всё никак не удавалось подступиться к ней. Блейз подхватил письмо.  — Честно, ребят… — задумчиво говорил он. — Это и вправду чем-то смахивает на россказни Трелони. Да, не так поэтично, Гарри, — подстегнул друга, который тут же закатил глаза, — но посмотрите, всё как по канону: и какая-то типо… — он покрутил рукой в воздухе, подбирая верное слово, — битва, и побег, и самое любимое для неё — смерть.    Ноздри Гермионы затрепетали от того, что Блейз и Рон до сих пор настаивали на, по её мнению, вопиющей выдумке — прорицаниях. Подруга только открыла рот, как тишину нарушил холодный, задумчивый голос Тео: — А ведь мы не видели Трелони после увольнения.  И вправду. Прошло два месяца, а Трелони ни разу не было ни в Большом зале, ни на территории. С другой стороны, она никогда не была любительницей выйти из своих покоев в Северной башне, вероятно, предпочитая этому бутылку дешёвого эля.  Гермиона спорила с Тео, но вдруг тот нахмурился и вытянулся, смотря куда-то за спину подруги.  — Славно, — выплюнул друг, и все пятеро тут же повернулись туда, куда смотрел Нотт.  Друзья отчаянно прогудели, а Джейн на короткий миг прикрыла глаза, увидев…  Букля, надрывно ухнув, неожиданно взвилась под самый потолок, в миг превратившись в далёкую белую точку на небе-потолке. Она исчезла из виду, смешалась с белыми облаками, размеренно плывущими по волшебству.  — Букля! — окликнул Гарри, подскакивая с места, но было уже поздно.  Им оставалось наблюдать за тем, как сова стремглав несётся вниз, целясь в одного единственного человека, на которого и указал Тео, — Майлза Блетчли, который твёрдой походкой, лавируя между группками студентов, направлялся к столу Гриффиндора.  Вероятно, он вновь хотел поговорить с Джейн по душам. Он взял такую привычку ровно через две недели, после их разрыва. Надеялся, что девушка «одумается», «поймёт»: они должны быть вместе. Таил надежды на то, что в один прекрасный момент сможет достучаться до не неё… Как он там говорил? А, точно: «Джейн… Любимая… Прошу… Я буду помогать тебе с Отрядом! Я исправлюсь, если тебе что-то не нравилось во мне! Давай начнём всё сначала…» Это было мило, но бессмысленно, и, честно, на пятый раз надоело, потому ей приходилось открыто избегать его с самого начала апреля. И не стыд был мотиватором.  Вскоре он понял, что Поттер его сторониться, из-за чего следующими целями для него стали Гермиона, Рон, Тео, Блейз и Гарри. Он буквально прилипал к ним с расспросами и желанием, чтобы они помогли ему вернуть Джейн — будто она собака, чтобы её нужно было возвращать.  Отстал он от них только после того, как Гарри пригрозил ему выгоном из ОМ. До этого Поттер угрожал Майлзу сломать нос, что было вполне осуществимо, но это не возымело никакого толку.  — Майлз! — закричала Джейн, перепрыгивая скамью, на которой сидела, и помчалась к замершему на месте парню.  Букле это только облегчило дело… Она, став чёртовой пулей, на всей скорости целилась ему прямо в лицо…  Секунда…  — Импедимента! — раздался третий крик.  На глазах Букля стала замедляться, а вскоре вовсе застыла прямо перед глазами отшатнувшегося Майлза. Он громко выдохнул от осознания того, что только что было предотвращено. Большой зал, наблюдавший за этим представлением, зашушукался.  Джейн и Гарри примчали первыми. Брат подхватил сову, аккуратно складывая её крылья и прижимая к груди. Через две секунды — Сэм Фелпс, чёрт бы побрал этого засранца.  — Хей, ты в норме? — обеспокоено спросил он, чуть встряхивая Майлза.  — Да… — он был заторможен.  — Вот и славно… — Что с Буклей? — Майлз перебил Сэма, отчего «когтевранец» сдулся и отступил поближе к Поттерам.  Глаза Блетчли нашли лицо Джейн, а она лишь закусила щёку изнутри. Девушка не желала отвечать ему на взгляд, это повлечёт новый ненужный разговор. Она и так необдуманно сорвалась с места, когда увидела, что парень в опасности, но, скорее, это был рефлекс, чем что-то значащее.   — Наверно, перевозбудилась, — вместо Джейн ответил Гарри. Он глядел на Майлза с плохо скрытым вызовом, тот раздражал Поттера одним только своим существованием.  Джейн, непозволительно для себя сгорбившись и заложив руки в карманы джинсов, глянула на брата — всё, чтобы избежать глаз бывшего молодого человека.  — Она выглядит контуженой, — тихо и спокойно выдавила из себя Поттер, разглядывая притихшую сову. — Ты её сильно приложил. Сэм.  Сэм тут же покраснел под её строгим взглядом. Гарри сверлил его не менее скверным вниманием, хоть и опять же пытался состроить обеспокоенную физиономию. Возможно, Поттеры вели себя уж слишком предвзято к нему из-за своих подозрений.  — Обычная Импедимента, ты же слышала, — неловко улыбнулся Сэм. — Возможно, я не подрасчитал силы…  — Обычно Букля себя так не ведёт, — снова перебил его Майлз, пытаясь привлечь внимание Джейн своими познаниями в поведении любимицы его бывшей девушки. Словно сравнивал себя с Сэмом: «Я знаю Буклю, а он мерзавец и ранил её!» — Да, но на мудаков реагирует мгновенно, — закатил глаза Гарри, которого изрядно достало общество этого слизеринца. Джейн даже для виду не стала кидать на него осуждающий взгляд.  Майлз ощерился.  — Ты на что намекаешь, Поттер?  — Да, Поттер, меня это тоже интересует, — Гарри и Джейн тут же обернулись на ядовитый голос Снейпа, пробравший всех до мозга костей.  Плохо дело. Если раньше Джейн скучала по едким замечаниям в свою сторону, то теперь она вновь удостаивалась быть грушей для словесного битья. И, кажется, Снейп только и делал, что копил в себе желчь, подписанную летящим почерком профессора: «Для мелкой дряни Поттер». А навязанные уроки Окклюменции доводили его ненависть до предельной точки кипения. После этих занятий Гарри возвращался в гостиную морально мёртвым человеком, а Джейн на следующих зельях получала «удовольствие» от красочных описаний её скудных умений в этом предмете и, следовательно, непроходимой тупизны во всех аспектах жизни. — Я снимаю двадцать очков с Гриффиндора, — с явным наслаждением ухмыльнулся Снейп, длинный, худой и болезненно-жёлтый. Мудак явно ловил кайф от перекошенных негодованием лиц брата и сестры.   — За что это? — взвился Гарри, а Джейн тяжело выдохнула и устало опустила глаза на свои поношенные кеды.  — Ещё минус двадцать очков, — дождалась Джейн.  Искры…  — Я спросил, за что? — Отработка, мистер Поттер! Бам.  Джейн тихо стояла в стороне и кривилась лицом от идиотизма происходящего. Ничего не учит Гарри, хотя что на него одного наговаривать — это семейная черта.  Пока Гарри не успел покраснеть от закипающей злости из-за несправедливого наказания, а Снейп — развернуться и самодовольно уйти, размахивая полами чёрной мантии, раздался кашель, ставший оскоминой для всего Хогвартса, а в особенности для Поттеров.  — Профессор, простите, что помешала… — у Джейн на языке сразу же появился омерзительный привкус сладкого розового чая. В нос вдарили приторные духи, а левый глаз, кажется, всерьёз задёргался. — Но я думаю, для мистера Поттера, который является инициатором вопиющего нападения на студента, это недостаточный урок. Всё же мне кажется, что он ничего не вынесет из вашего наказания…  Снейп развернулся к Амбридж точно также, как и Гарри с Джейн минутой раньше к нему. По его лицу нельзя было сказать обеспокоен ли он вмешательством этой злобной стервы или наоборот рад.  — И что же вы предполагаете, профессор Амбридж? — вздёрнув бровь, поинтересовался Снейп.  — О! — радостно округлила рот Амбридж. Она предвкушала наказание… — Более чем уверена, мистер Поттер сможет понять свою ошибку только в том случае, если кто-то вместо него получит наказание. Она выглядела до ужаса ехидно. Хихикнула, лучась восторгом от своей задумки, и протяжно сказала: — Мисс Поттер, — болотистые глаза воззрились на Джейн, а та уже знала, что будет, но не могла поверить. У них же были нормальные отношения… — Сегодня в пять часов вечера буду ждать вас в своём кабинете! Не опаздывайте!  Хихикнула и ушла.  Снейп дал о себе знать последним:  — Так даже лучше, Поттер, — холодно прокомментировал мудак и наконец ушёл, развивая полами чёрной мантии.  Сэм присвистнул.  — Что-то совсем они обозлились на вас. *** Гарри разводил руками, но пообещал спросить про странное письмо у Луны Лавгуд на сегодняшнем собрании ОМ. Джейн, к ахренительному сожалению, вынуждена пропустить встречу.  Она натянула чёрные брюки и водолазку. Забила на туфли, натянув вместо них излюбленные кеды. Высоко заколола кудри и, глянув на себя в последний раз, с апатичным настроением поплелась на каторгу к Амбридж.  Остановилась у самой двери. Что-то внутри кололо и разгоняло кровь. Что-то незримо шептало ей изнутри, велело перестраховаться, ибо наказание от Амбридж было слишком неожиданным. Слишком выделяющимся и заставляющим нервничать.  «Не должно быть так», — шептал голос, — «не должна Амбридж так поступать с тобой». Это недопророчество и отработка у той, кто должна была считать Джейн ангелом во плоти…  Оттого, наверно, и щекотало в солнечном сплетении.  Джейн облизнула пересохшие губы, к кисловатому привкусу волнения прибавилась горечь алой помады. Словно переживая, что её поймают с поличным, она метнулась к своей полке в шкафу и, отодвинув гору мятых вещей, достала припрятанный мешочек из ишачьей кожи.  Бух!  Длинная верёвка обмоталась вокруг какого-то предмета и вытянула его на свет.  Джейн подняла с ковра раму. Чёрный холст, на котором двигалась схема звёздного неба. Удивительно, за столько лет колдовство ни на унцию не ослабло, картина плыла в своём изначальном темпе, складываясь в созвездия и указывая на небесные тела.  Поттер ностальгически улыбнулась: вспомнился день, когда она получила этот подарок от Тео и Блейза. Через секунду разглядывания эмоции на лице сменились на новые: шок, отрицание, страх, осознание.  Потихоньку раскиданные по холсту звёзды складывались в полноценную картину, говоря о событиях и знаках. Смысл сложился.  Далёкая красная точка Марса мигает в самом неприметном углу, ещё дальше — практически невидимый Сатурн.  Неумолимо и безжалостно, знакомые ещё с уроков астрономии, которую Джейн так любила, звёзды собирались в цельную форму. Созвездие Льва выстроилось в идеальную цепочку и на миг вспыхнуло, а зверь ожил и беззвучно зарычал. Магия поплыла дальше, звенья распались, белые точки растекались по холсту, чтобы через время вновь выстроиться в том порядке, в котором были более шестнадцати лет назад.  «17 сентября 1979». Джейн Лили Поттер рождена под Созвездием Льва. Не думая и секунды, Джейн закинула подарок в сумочку, тряхнула головой и выбежала из комнаты.  Нетерпение… *** Напряжение нарастало. Шея непроизвольно дёрнулась.  Стук розового фарфора. Аромат горячего чая. Блюдечко с шоколадными конфетами стоит по правую руку на широком письменном столе, заполненном бумагами и будущими декретами. Тарелки с котятами мурчат и мяукают за спиной, дополняя обманчиво-добродушный образ кабинета.  Амбридж разливала чай, почему-то не пользуясь при этом палочкой. В кармане её розового пиджака шуршало открытое письмо.  Взмах короткой палочкой — чашка приземлилась перед Джейн. Только перед ней.  Амридж с мерзким плюхом уселась в розовое кресло и, тоненько улыбаясь жабьим ртом, со всем предвкушением воззрилась на Джейн, сидящую в кресле напротив. Привычная обстановка и картина, ничего нового, но взгляд этой суки так и уговаривал Поттер встать и вмазать ей с кулака. Магия в этом деле бессильна, тут нужны тактильные ощущения — толстой шеи под пальцами, к примеру.  Джейн скромно улыбалась, отвечая профессору невинным взглядом, впрочем, хорошо прячущим её истинные чувства: ненависть, злость, интерес. Поттер мяла длинный край рукава водолазки, словно впрямь боялась предстоящего наказания.  Амбридж вздохнула и высоко хихикнула, облокотилась на стол и наклонила голову, отчего чёрный бантик на тусклых волосах качнулся.  — Моя дорогая мисс Поттер, — всё ещё хуже, чем Джейн думала. — Пейте, прошу. У нас состоится достаточно долгая беседа.  У неё блестели глаза. Плохой знак.  Всё нутро Джейн кричало о том, чтобы она не смела даже притрагиваться к этому злосчастному напитку. Пальцы покалывало, кровь гудела, а где-то в груди стало теплеть. Теплеть так знакомо… так радостно… Девушка облизнула губы.  — Простите, мэм, — с фальшивой искренностью протянула она, выдумывая находу. — Но я, к сожалению, выпила слишком много кофе перед встречей. Ещё хоть капля чего-то, и я лопну…  Амбридж с силой выдохнула через ноздри, её лицо дёрнулось от ответа, и Джейн поняла — она в заднице.  — Хорошо, — всё также приторно-сладко сказала жаба и указала короткопалой рукой на стол в самом дальнем углу кабинета.  Он выглядел обычно: столешница из дерева, неприметный стул, но в глазах Джейн он предстал тем самым — для смертников.  — Тогда начнём с другого, — всё с той же хищной доброжелательностью протянула Амбридж.  Джейн судорожно соображала. Неужели это из-за Букли? Нет, нет. Может, она узнала об интервью? Скорее всего, но нет…  Отряд Мерлина… Она могла узнать?.. Письмо…  Нетерпение…  Джейн резко поднялась со своего места… Связь — вот, что её тревожило с самого утра. Он вновь дал о себе знать…  …и села туда, куда указала Амбридж.  — Прекрасно, — наслаждалась жаба, медленно двигаясь к Джейн. Она с тихим стуком положила перед ней перо и пергамент. — Вы должны написать мне несколько строчек, мисс Поттер.  Джейн подняла на неё взгляд: холодный, цепкий, ядовитый. Тот, которым она украдкой одаривала эту сволочь, который таила внутри себя долгие месяцы. Джейн по кирпичикам выстраивала репутацию в её омерзительных глазах, но всему приходит конец.  — В этом нет ничего страшного, — хихикнула Амбридж, посчитав гнев девушки за отчаяние. — Всего-лишь профилактика для таких как вы, моя дорогая.  Джейн опустила взгляд на длинное чёрное перо с острым наконечником из стали. Орудие убийств, не иначе. Взяла в руки, ощущая липкую тяжесть.  — Что я должна написать? — сухо поинтересовалась Поттер.  Амбридж выдохнула в предвкушении и склонилась розовой тучей над девушкой, которая смотрела только на пергамент перед собой…  Нетерпение крутило рёбра… Желание сковывало дыхание… Трепет… Жажда… Жажда… Как же всё внутри горело…  — Перо само знает, что писать, — подсказала Амбридж, и в нотках её голоса было что-то маниакальное.  Джейн, не осознавая себя, чувствуя лишь то, что чувствует тот человек, поставила перо на первую строчку…  Предательница.  Джейн закусила губу, не желая, чтобы дикий смех вырвался наружу.  Предательница.  Ей было до спазмов смешно. Даже жжение в левой руке никак не перебивало веселье, наоборот — усугубляло в разы.  Предательница.  Нетерпение… Предательница.  Желание… Предательница.  Жажда… Предательница.  Нетерпение… Предательница.  Желание… Предательница.  Жажда… Гнев…  Всё смешалось в одну картинку перед глазами. Рука кровоточила и нестерпимо жгла, солнечное сплетение распалилось до того, что в голове набатом стучала кровь, а сердце рвало грудную клетку… Конечности не слушались, выполняли действия по заученному сценарию. Она писала строчку за строчкой, улыбалась и чувствовала…  Слишком много… Слишком сильно… Это мучило… Это рвало на части… Невозможно мыслить… Невозможно…  — Я надеюсь, после этого, моя дорогая мисс Поттер, вы никогда больше не надумаете обманывать меня, — до омерзения ласково прошептала Амбридж, склонившись непозволительно близко к лицу Джейн, которую тошнило от обилия ощущений. — Заговоры против Министра караются законом, вы знали об этом, мисс Поттер?  Она звучала всё также слащаво-неискренне.  — Я здесь, в этой школе, именно за тем, чтобы наказывать таких, как вы: строптивых детишек, которые считают себя самыми умными, — если судить по её тону (таким образом разговаривают с маленькими детьми в садиках), то Джейн сильно задела её игрой в пай-девочку. — Вы считаете себя самой умной, да? Так вот, вашему с Дамблдором заговору пришёл конец. Думаю, директор не подозревает, что всё это время я вела на него дело о незаконном движении школьников. Совсем скоро в Хогвартс прибудут мракоборцы и Министр Магии… Посмотрим, что ваш дорогой директор сможет сделать против закона…  Джейн оторвала перо от исписанного пергамента. Столешница под левой рукой была в размазанных капельках крови, скатившихся с тыльной стороны ладони. Поттер подняла до ужаса пустые глаза на профессора. Механически склонила голову набок и также бесчувственно растянула рот в хищной улыбке.  — Что мы можем сделать против закона. — Тихо поправила Поттер, а Амбридж сузила глаза.  — Ничего вы не можете, Поттер, — лицо напротив перекосилось в ехидной гримасе. — Ничего. Запомните это.  Джейн только усмехнулась, неотрывно смотря на неё.  — Волдеморт всё ближе, профессор.  Она не сразу поняла, почему её голова повёрнута в сторону, почему левая щека так горит и почему дерево стула так резко впилось ей в спину.  Ослепительная улыбка. Влажное касание к щеке. Глаза горят вопящим восторгом и смотрят прямо на Амбридж.  Когда Джейн встала, Амбридж почему-то попятилась, тяжело дыша.  — Твоих дружков совсем скоро возьмут с поличным! — гневно пропищала женщина. — А Дамблдора отправят туда, куда ему самое место. В Азкабан!..  Взмах рукой. Амбридж перестала издавать эти оскверняющие английский язык звуки, молчание — золото, особенно если молчит эта старая сука. Она дёрнулась в сторону Поттер, но потеряла равновесие и грохнулась. Ноги её были крепко приклеены к полу.  В душе потеплело: Амбридж на коленях — услада для глаз. Жаль колдоаппарата нет с собой, она бы развесила эти снимки по всему Хогвартсу. Да что уж — Министерству!  Джейн подошла к Амбридж, а та замахнулась кулаком, но пролетела в дюйме от колена девушки. Поттер фыркнула и едва взмахнула рукой, отчего ладони женщины мгновенно приклеились к полу. Глядя в безумные глаза уже точно бывшего профессора, Джейн выудила письмо из пиджака.  «Профессор… бла-бла-бла… Собрания оппозиционного кружка… на-на-на… Заговор против Министра… ха, ага-а… Поттеры и Дамблдор… ого-о!.. Восьмой этаж, Выручай-Комната… тц… Надеюсь, что они получат по заслугам!»  Джейн рассмеялась.  — Вот же ты сукин сын, Майлз, — под нос себе усмехнулась она, пряча письмо в кармане своих брюк.  Остановившись у двери, Джейн отвесила насмешливый поклон и, улыбнувшись самой острой улыбкой из своего арсенала, вышла из кабинета с громким хлопком. Вспышки неконтролируемой магии хватит ненадолго — Джейн прекрасно понимала это. И понимала положение своих дел: из-за мудака-Майлза ОМ сейчас в крайней опасности. С Дамблдором она разберётся чуть позже, сейчас самое главное — предупредить Гарри.  Частое дыхание, сердце шумит в груди, её гнал адреналин. Мозг судорожно соображал, как расправиться с проблемой.  По словам Амбридж, которая с минуты на минуту будет свободна от магии, министерские вот-вот прибудут, а значит…  — Добби! — восторженно завопила Поттер, а эхо прокатилось по пустому пятому этажу.  Бах!  — Джейн Поттер! — радостно взвизгнул домовик, появившись перед ней в трёх вязанных шапочках, колышущихся на нём, точно Пизанская башня. — Добби так рад видеть Джейн Поттер, так рад!.. Джейн Поттер, мэм, что-то случилось?.. Поробевший голос эльфа потонул в дрожащем вздохе Джейн, глаза которой словно светились изнутри чем-то воистину потусторонним. Она рывком села на один уровень с ним и ухватилась за тоненькие плечики, как за последнюю веточку спасения.  — Добби, отправляйся в Выручай-Комнату и предупреди Гарри о том, что Амбридж всё знает и скоро будет там! — на одном дыхании прошептала Поттер. — Это дело жизни и смерти, Добби, пожалуйста!  Добби посуровел, приосанился, кивнул и, не медля ни секунды, трансгрессировал.    Джейн опрокинула голову назад, глубоко вдыхая и зарываясь пальцами в волосы. Тёплое апрельское солнце из окна осветило тонкой полосой её лицо. Окклюменция. Стоит возвести щиты в голове. Вдох. Она встала с закрытыми глазами.  Выдох. Ноги тряслись от переизбытка эмоций. Они затягивали в свои непроходимые дебри, диктовали ей действовать. Тот самый запал, готовность отбиваться зажглись внутри наравне с чужими эмоциями.  Вдох. Именно этого ей и не хватало — адреналина, связи. Непонимание того, что вызвало это, почему Волдеморт чувствовал всё это, наконец вывело Джейн из оцепенения последних месяцев.  Выдох. Она чувствовала себя как никогда живой, когда открыла глаза. Поняла: вот, что делает её собой, — горящее пламенем солнечное сплетение, борьба, поющая в жилах кровь, магия, готовая сорваться с кончиков пальцев лишь по воле мысли. Вопиюще наглое нападение на профессора.  Кровь стекала по пальцам, и она наконец почувствовала боль от глубокого пореза. Предательница.  Иронично. Настолько же иронично, как и шрамы на спине в извращённой метафоре соотносящиеся с волком-Патронусом. Солнечное сплетение всё ещё дёргало, но это больше походило на незначительную щекотку, чем реальный дискомфорт от эмоций Волдеморта.  Джейн чувствовала себя… сносно. Но, кажется, Окклюменция давала трещины — ворох чужих эмоций накатывал, словно волны… щекотка всё больше походила на колкие удары иглой… Провела рукой по выбившимся из заколки кудрям и, прикрывая глаза, глубоко вздохнула. Ей бы сейчас выплеснуть магию… Напор усилился.    Новая волна, сильная, кричащая о себе: что-то сладкое… неестественно нежное промелькнуло в груди… радость… нетерпение… узнавание… Шея непроизвольно дёрнулась. Мурашки прошли по спине и поднялись в загривок. Она спиной ощутила дуновение ветра и что-то тёмное, могущественное. У Джейн было очень много претензий к Волдеморту. И, на самом деле, встреть она его прямо сейчас — прокляла бы, чтобы хоть на доли секунд приглушить то месиво, творящееся в его… внутри него.  Надо к Дамблдору. Срочно надо к Дамблдору. Предупредить. Успеть раньше министерских. И если они уже в Хогвартсе, то не попасться им на пути.  Она резво повернула назад, помчалась на второй этаж, в кабинет директора. Метнулась за угол, врезалась во что-то твёрдое и чёрное и была тут же схвачена за локоть.  Том Фелпс, возвышаясь над девушкой высокой тенью, застыл с приоткрытым ртом в явном желании что-то сказать. Палочка вжималась прямо ему в шею.  Джейн выглядела дико. Растрёпанные волосы, левая щека красная от удара и перепачкана кровью, глаза пылают холодным расчётом. Волшебной палочкой сильнее надавила на горло, молчаливо предлагая ему объясниться: «Чувак, ты сейчас серьёзно?» Она была очень зла.  Казалось, он вообще не замечал неудобства в виде оружия под самым подбородком. Фелпс не моргал. Не говорил. И не двигался. Только с силой, но безболезненно держал Джейн за левый локоть. Воздух был до странности густым, а сама Поттер, чуть повернувшись к мужчине правой щекой, косо наблюдала за ним. Солнечный свет за её спиной сильно упрощал задачу не засветить горящую сторону лица, а руку она выгнула так, что капель крови и пореза не было видно.  Он смотрел. Изучал. Препарировал колючим чёрным взглядом.  Джейн делала то же самое. Она не желала становиться чёртовым экспонатом для этого мерзавца.  Тепло в груди распространялось, и казалось, стало распалять саму атмосферу, превращая её во что-то… интимное.  Джейн становилась всё напряжённей. Доселе он не вёл себя так. Да, он ловил её в Хогвартсе, но никогда ещё Фелпс не стоял к ней настолько близко и не смотрел настолько знакомо. Почему она чувствовала себя так, словно уже бывала в такой ситуации с ним? Это не продлилось долго, по ощущениям — прошла вечность.  — Я лишь хотел предупредить, — бархатным шёпотом сказал мужчина. Пространство между ними разогрелось до пожара в буйных лесах, когда взгляд Поттер случайно прошёлся по его идеально очерченным губам. — Долорес Амбридж пришло письмо от вашего недоброжелателя. Джейн хмыкнула.  — Да, я как раз этим и занимаюсь, — таким же шёпотом сказала она.  Палочка всё ещё вонзалась в его горло.  Кончики губ мужчины поползли вверх. Он тихо усмехнулся.  — Удачно? — насмешливо спросил Фелпс, но в этом читалось что-то ещё… что-то важное… что-то сокрытое…   Джейн многозначительно выгнула бровь.  — Да. — Чётко ответила она. — До момента, пока вы не поймали меня.    Фелпс, открыто улыбаясь, покачал головой. Вновь, но уже с искорками только ему понятного веселья, посмотрел прямо в лицо Джейн.  — Я должен сказать, что мне жаль…  — Но вам не жаль. — Нет, — растянул Фелпс, выглядя при этом крайне, крайне взволнованно.  Джейн не могла связно мыслить от накативших чувств. Они смешались — и чужие, и её собственные. Невозможно разобраться, что, где и чьё. Было жарко, а глаза человека напротив… нет. Весь человек напротив манил. Она отвела руку с палочкой в сторону, но не стала убирать её обратно в карман — локоть до сих пор был в его захвате. Он в любой момент мог потащить её к Амбридж, но Джейн знала — это не самое страшное, что он может сделать. Тем более, он не станет.  — Вы… — пару раз хлопнув глазами, мягко и тихо начала Джейн, — вернулись в Хогвартс только для того, чтобы сообщить о недоброжелателе?..  Мужчина провёл кончиком языка по нижней губе, а его свободная рука поднялась, но так и застыла в нескольких дюймах от лица Джейн.  — В общем-то, да, — честно признался он.  Джейн чуть свела брови. В нос попал дурманящий аромат мужского одеколона — свежая ель, мороз; знакомая сладость смешалась на языке с трепетом. У неё появилась теория. Хмурость на лице не продлилась и секунды. Вскоре она слабо улыбнулась. Светло-карие глаза блестели азартом и весельем.  Поддавшись своим и чужим эмоциям, тягучей атмосфере этой опасной романтики, она опустила глаза и чуть наклонила голову, невесомо прижимаясь горячей от удара щекой к его руке.  Спокойствие. Умопомрачительное чувство. Электрический импульс, дарящий покой. Как давно она его не ощущала. Ладонь на щеке была тёплой, почти невесомой, но ощутимой. Правильной. Джейн подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза мужчины. Нашла именно то, что хотела. Блеск черноты, жадный и пылкий. Лицо застыло с одной-единственной улыбкой, впрочем, которая не отражалась в глазах. Лучи закатного солнца, льющиеся из стрельчатого окна за спиной Поттер, только подчёркивали высокие скулы мужчины и аристократическую бледность. Она разглядывала его с особым пристрастием, вонзалась взглядом, подмечала… сравнивала… Мерлин, он был так красив. По-дьявольски привлекателен. Было бы так легко дёрнуть его за ворот белой рубашки и привлечь в желанный обоим поцелуй. Спокойствие. На сердце было так легко, а в груди зрело жгучее томление — и своё, и чужое. Джейн улыбнулась, обнажая верхний ряд зубов, и тихо-тихо прошептала:  — Мне пора. Он словно был заколдован, а она никуда не спешила. Его взгляд медленно опустился к её губам, а она специально прикусила нижнюю — в отместку.  Наклоняясь чуть ближе к нему, с улыбкой и сдерживаемым смехом сказала: — И я надеюсь, вы помните, что задолжали мне кофе, Том. От этого он шумно выдохнул и также громко вздохнул. Осознанность стала возвращаться в его взгляд, мужчина улыбнулся, неохотно убирая ладонь с щеки Джейн, и подхватил её руку, за локоть которой всё это время держался.  Его пальцы заметно дрогнули, атмосфера заклубилась, сжалась; казалось, даже заходящее солнце мгновенно уступило место холодной ночи… Джейн чувствовала гнев, ярость, иступлённое желание зверствовать.  Она улыбалась, лучисто и открыто. Совершенно искренне. Поттер поняла: вот, как она улыбалась раньше. Светло, мягко, тепло, живо. Майлз не был удостоен этой улыбки, никогда не был и никогда не будет. Всё это — подарок ему одному, ему — человеку напротив, который сейчас находился в крохотном шаге от убийства.  Колеблясь всего секунду, он запечатлел на её окровавленных пальцах невесомое касание губ, но этого хватило…  — Конечно, помню, Джейн. …чтобы сложить загадку под именем Том Фелпс. *** Он преследовал её.  Он следил за каждым шагом.  За каждым вздохом.  Взглядом.  Улыбкой.  Движением.  Но только не сейчас. Сейчас, когда он на секунду отвлёкся на свою всепоглощающую жажду крови, Джейн удалось улизнуть. Стремительно сбегая по широким лестницам, она слитным жестом вытянула из сумочки мантию-невидимку и скрылась под ней в тот самый момент, когда человек, преследующий её долгие месяцы — годы, опомнился и вновь продолжил свою охоту на Джейн Поттер. Она завернула в скрытый проход на четвёром этаже, когда он промчался мимо.  Ни следа эмоций на холодном лице. Глаза — льдины, губы — вытесаны из камня, и даже внутри него танцует штиль. Грация хищника, ядовитой змеи, вылезшей прямиком из Преисподней, шаг уверенный, плавный, стремительный. Он пронёсся мимо гудящим шквалом энергии, но внешне… внешне он был поразительно собран.   Всего несколько минут, и Джейн была на втором этаже. Осматривать местность не было времени, по-видимому, министерские уже прибыли. Грохот шагов и гомон обеспокоенных голосов донёсся до Поттер — Гарри сработал чётко.  Самого парня не было видно. Это хорошо.  Видимо, сегодняшний лимит на неудачи окончился: не успела Джейн стянуть мантию с головы, горгулья отпрыгнула в сторону.  Через секунды она яростно грохотала в дверь директорского кабинета.  — Входите, — раздался спокойный голос Дамблдора.  Джейн влетела в комнату ураганом из сверкающей серебристой мантии и всклокоченных рыжих кудрей и прижала спиной дверь, словно этим могла остановить скоропостижный крах всего, что она выстраивала день за днём.   — Джейн?.. — директор успел только поправить очки-половинки и привстать из-за стола, как Поттер буквально подлетела к нему и обрушилась на колдуна сумбурным и сбивчивым рассказом об Амбридж, письме и…  В дверь наглым образом вломились.  Первым, кого Джейн увидела, был Кингсли Бруствер, темнокожий маг с густым басом, которого часто можно было увидеть на Гриммо в компании Артура или Грюма. Не успела она обрадоваться, как за ним в кабинет зашёл незнакомый волшебник с твёрдым землистым лицом и жёстким ёжиком седых волос, следом — очень довольный Министр Магии в своём излюбленном котелке, а на пару с ним Перси Уизли с блокнотом и пером. Процессию завершала красная от негодования МакГонагалл.  — Вы не имеете права врываться в кабинет директора без предупреждения! — было слышно ещё с лестницы.  Джейн сразу же ступила за спинку стула Дамблдора, как и всегда безмятежного. Мантия-невидимка осталась лежать в руках, небезопасно спрятанная от глаз вошедших.  — Поттер? — задохнулась декан. — Что вы здесь делаете?  Фадж не дал вставить Джейн и слова. — Так-так-так, — одобрительно сказал он. — Вижу двое участников уже здесь? Советуетесь, да? — ехидно поинтересовался Министр. — Где же третий?  И как по заказу, дверь открылась в третий раз. С грохотом, который мог посоперничать с грохотом появления Джейн.  — Паршивец! — рявкнула Амбридж, больно дёргая запыхавшегося Гарри за руку. Брат одарил её самым своим агрессивным взглядом и дёрнул руку вверх, отчего Амбридж зашатало на месте.   Картины директоров, до этого серьёзные и молчащие, заметались по полотнам, шепчась о чём-то и беспокоясь.  Джейн усмехнулась, ловя закатывающийся взгляд Гарри, которого тут же сбагрили на попечение самому дохлому из всех собравшихся — Перси Уизли. Тот взвинчено покосился на Поттера и с явным нежеланием положил руку на плечо парня.  — Вот и ладушки! Все собрались, — откровенно радостно улыбнулся Министр.  Джейн покосилась на директора, который до сих пор не произнёс ни единого слова с момента её прихода. Он, сложив руки на звёздную мантию, блаженно улыбался. Голубые глаза лучились загадкой.  — Все, все, конечно, все, — на грани слышимости прошептал Дамблдор.   — Так, — воодушевлённо сказал Фадж. — Поттер и… э, Поттер, думаю, вам известно, почему вы здесь оказались?  Пауза затянулась лишь на несколько секунд. — Нет, — взвешивая короткое слово, сказали оба.  — Прошу прощения? — удивился он.  — Нет, — твёрдо повторили Поттеры, словно сговорились.  — Значит, вам неизвестно?  — Нет, не известно.  Фадж недоверчиво перевёл взгляд с Джейн на Гарри, с Гарри на Амбридж.  Брат и сестра украдкой посмотрели друг на друга, а следом — на Дамблдора. Тот всё также расслаблен и миролюбив.  — Стало быть, — с сарказмом начал Фадж. — Э… девочка Поттер просто так напала на профессора Амбридж, когда та рассказала ей о тайной ученической организации? А после, сразу прибежала к вам, Дамблдор? А вас, э… Поттер, просто так поймал… кстати, а кто его поймал?  — Майлз Блетчли! — гордо осведомила всех присутствующих Амбридж. — Сегодня утром, сразу же после вопиющего нападения совы Поттеров на него, он прислал мне письмо, в котором в красках рассказал о школьной организации, которая нарушает все правила Хогвартса! А теперь вместе с пятью учениками Слизерина устроил засаду на восьмом этаже! Мистер Блетчли лично поймал Поттера и привёл ко мне! И она, и Фадж выглядели донельзя счастливыми.  — Пф, да не нарушали мы никакие правила! — дерзко фыркнул Гарри.  — Может, вы и декретов Министерства не нарушали? — сердито поинтересовался Фадж.  — Во всяком случае, мы этого не заметили, — вежливо улыбнулся Гарри, а Джейн, крепко поджав губы, скрыла широкую улыбку.  — Так для вас новость, что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация? — Фадж охрип от гнева.  Дамблдор встал из-за стола, отчего Джейн пришлось посторониться. Он улыбнулся ей, но тут же перевёл внимание на собравшихся.  — Я полагаю, у вас есть неоспоримые доказательства того, что мистер и мисс Поттер являются злостными нарушителями? — спросил он с долей вежливости, впрочем, скрашенной прохладным интересом.   — Долорес, покажите письмо, — ухмыльнулся Фадж.  Амбридж стрельнула в Джейн ядовитый взгляд.  — После того, как Поттер меня оглушила!.. — с наслаждением доносила жаба. — Она украла письмо прямо из моего кармана!  — Поттер! — приказным тоном выплюнул Фадж. — Какое нахальство! Верните письмо!  Джейн не сдвинулась ни на дюйм. Вскинула бровь и свысока оглядела Министра, находившегося в низине кабинета. Если бы Амбридж первой не проявила к ней насилие, Джейн, может быть, смогла бы проконтролировать вспышку сырой магии. А эта попытка надавить на неё авторитетом — жалкое посмешище.  — Для начала, я хотел бы, чтобы вы сбавили обороты, — холодно обозначил Дамблдор. — Я не потерплю в своей школе принуждений и тем более рукоприкладств. Долорес, — впервые за вечер он выглядел рассерженным.  Амбридж возмущённо пискнула. Фадж скептически фыркнул.  — Не делайте вид, будто не знаете, о чём это я говорю, — продолжил директор, излучая неприятные волны энергии. — Я знаю мисс Поттер достаточно хорошо, чтобы понимать: она никогда не напала бы без причины. А рана на её руке говорит мне о многом, Долорес. И даже ваше появление в моём кабинете показало многое по отношению к студентам: как вы додумались дёргать мистера Поттера за руку, на которую он упал? Амбридж покраснела. То ли стыд случайно овладел ей, то ли злость всё-таки стала проявляться наружу. А Джейн вглядывалась в руку, которую Гарри прятал за спиной: кажется, он и вправду неудачно упал. Амбридж прошипела слащавым голоском:  — Откуда мне было знать, что у этого мальчика есть раны?! И, прошу заметить, это Поттер напала на меня! Оставила приклеенной к полу! Я защищалась!  У Джейн глаза на лоб полезли. Вот это, конечно, новость.  — Да, а шрам у меня на руке просто так появился! — прорычал Гарри и шагнул на Амбридж. Перси еле-еле смог удержать его. — И шрамы у первокурсников — тоже! Мы все на вас напали, да?  Амбридж затряслась. Лицо перекосилось, а рот открывался и закрывался.  Фадж вытер испарину на лбу и повторил:  — Письмо, мисс Поттер.  Она презрительно скривилась.  — Джейн, — развернулся к ней профессор Дамблдор. — Можно мне взглянуть на письмо мистера Блетчли? — мягко попросил он, сверкнув голубыми глазами.  Джейн прищурилась. Пергамент зашуршал, она протянула письмо в сухую руку колдуна, но дёрнулась, словно напуганный зверь, когда Фадж ступил ближе.  — Подождите, Министр, — остановил его Кингсли. По нему не скажешь, что сейчас он был на стороне Дамблдора, но незаметная защита с его стороны подогрела уверенность девушки.  В комнате два члена Ордена, Гарри и сам Дамблдор. Что ей сделают три министерские крысы и хлюпик Перси?  Самая главная опасность бродила по коридорам Хогвартса — помни. Дамблдор долго вчитывался в загогулины Блетчли. Кивал сам себе и перечитывал. Через долгую минуту он оторвался от письма и улыбнулся в бороду.  — Да, и вправду всё говорит о том, что мистер и мисс Поттер идеально выполнили моё поручение, — как само собой разумеющееся соврал директор. — Да, да, просто превосходно!  — Что?! Нет! — завопили Гарри и Джейн, но словили предостерегающие взгляды МакГонагалл и Кингсли. Впрочем, и они выглядели порядком ошеломлёнными.  — Тихо! — оборвал их крики Фадж. — То есть вы, Дамблдор, подтверждаете, что собрали против меня настоящий отряд, состоящий из школьников? — он задыхался от счастья. Предположения Фаджа, как ему искажённо виделось, оказались верны.  Дамблдор кивнул седовласой головой.  — Да, — совершенно искренне согласился он. — Я попросил мистера и мисс Поттер собрать группу добропорядочных студентов, но как вижу сейчас, не все из них оказались таковыми.  У Джейн перехватило дыхание. Глаза Гарри метнулись к сестре.  Ниточка связи с братом задребезжала: Луна объяснила… — Что ж, игра окончена, — просто сказал Дамблдор, выступая впереди Джейн. — Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях?  Вдох. Надо успокоится. Связь. Точно. Брат. Гарри.  — Признание? — протянул Министр. — Что… я не… Так Поттеры не виновны?!  — Нет-нет, что вы, — рассмеялся Дамблдор. — Они виноваты лишь в том, что доверились старику, который решил свергнуть Министра Магии — вас, конечно же, Корнелиус, — с его поста! Ни в чём более они не повинны.  Фадж задохнулся в испуге и радости.  — Вы…  Предатель уже проявил себя. Розовый — это Амбридж, понимаешь! Круг — это кабинет! Кабинет Дамблдора…  — …пойдёте под стражу, Дамблдор…  …круглый! Джейн! Старик — это директор…  — Уизли! Ты всё записал?! — заголосил Фадж.  — Да, сэр, всё есть, сэр! — лихо отозвался Перси.   — Что ж, замечательно, — в голосе Фаджа звучало ликование. — Немедленно отошлите копию ваших записей в «Ежедневный пророк», Уизли. Если попадётся быстрая сова, мы сможем поспеть к утреннему выпуску! — Перси стрелой вылетел из комнаты, хлопнув дверью, и Фадж снова повернулся к Дамблдору. — А вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там вам предъявят официальное обвинение, а суда вы будете дожидаться в Азкабане! — Ах, — вздохнул Дамблдор, — ну вот. Так я и знал, что мы наткнемся на это маленькое затруднение. …Птица — это Фоукс! Вон, сидит за тобой!  Джейн метнула взгляд назад. И впрямь Фоукс наблюдал за этим цирком со своей тонкой жёрдочки.  — Затруднение? — сказал Фадж. Его голос всё ещё звенел от восторга. — Не вижу никаких затруднений, Дамблдор! — Мне очень жаль, — виновато сказал Дамблдор, — но боюсь, что их вижу я. — Неужели? — Да. Дело в том, что вы заблуждаетесь, полагая, что я — как это говорится? — пойду с вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время? Скажу вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой. И побег…  Глаза Джейн округлились от понимания. Это странное письмо и впрямь оказалось пророческим — или они за уши притянули его на события этого дня? Луна всегда была своеобразной, но отрицать очевидного нельзя: у девчушки безумный кругозор, она видит мир иначе… возможно, в её словах есть истина.  Фадж стоял с таким видом, будто только что получил добротную затрещину. Послышался сдавленный возглас, и он оглянулся на Кингсли и второго мракоборца, который кивнул и двинулся к Дамблдору и Джейн. Его рука оттянула карман.  — Не стоит, Долиш, — вежливо сказал Дамблдор. — Я уверен, что вы прекрасный мракоборец — недаром же вы получили «Превосходно» по всем ЖАБА, — но если вы попытаетесь… э… применить силу, я вынужден буду действовать.  Долиш остановился на секунду, оглянулся на Фаджа и, получив поспешный кивок, поднял палочку на директора.  Дамблдор вздохнул и… Гарри, сбив с ног завизжавшую Амбридж, пробежал мимо собравшихся. МакГонагалл завопила на него, Кингсли булькнул, но сдержался от шага в сторону парня, который только чудом не попал под луч Долиша, который отразился от щита директора. Гарри перепрыгнул ступени и обогнул стол, чуть ли не врезаясь в сестру, сердце которой ушло в пятки. — Что ты задумал?! — на парселтанге прошипела Джейн, но этого никто не заметил — кабинет заполнился возгласами и руганью.  Дамблдор продолжил заговаривать зубы собравшихся. — Побег! Мы должны бежать с Дамблдором! — зашипел в ответ Гарри.  — Что?! — раскрыла рот девушка. — Ты с ума сошёл?  — Нет, я как раз в полном порядке. Спасибо, что спросила! — огрызнулся брат и, быстро закатив глаза, стал пояснять: — Мы не можем остаться в Хогвартсе! Человек под Сатурном уже появился? Джейн замялась. — Тебе попадался кто-нибудь по пути? Может, кто-то знакомый?.. — с напором спрашивал Гарри. Она топорно кивнула. — Да… да! Это был… — ком в горле. — Кто? — вцепился в неё брат. Джейн набрала воздуха в лёгкие и выпалила: — Том… Фелпс. Гарри удручённо промычал, он не знал, что вызывало в Джейн это имя. Да и сама девушка пока что плохо понимала, не успела ещё осознать. Позже, знала она, на неё рухнет всё произошедшее, и вот тогда… тогда ей придётся выкручиваться. — Фелпс здесь, а значит, Дамблдора не будет! А нам нужно Пророчество! Нужно бежать вместе с ним!  — А как же школа? — взволновалась Джейн. — Мы оставим Хогвартс на попечением им? — быстро кивнула на Фаджа и Амбридж. — Ему? — с намёком выдохнула девушка.  Гарри усмехнулся.  — Поверь, я уже позаботился об этом.  — Нет-нет, Минерва! — резко возразил Дамблдор. — Не вмешивайтесь — вы нужны Хогвартсу!   — Ну хватит молоть чепуху! — завопил раскрасневшийся Фадж, вынимая свою палочку. — Долиш! Бруствер! Взять их! Все трое пойдут под суд!  Снова в кабинете разразился гвалт голосов и звуков. Картины директоров и директрис кричали угрозы и предупреждения в адрес Долиша, Фаджа и Амбридж, которые одновременно ступили к столу Дамблдора. МакГонагалл стояла у самого окна в приступе красочного шока, а Кингсли сверлил тяжёлым взглядом своё начальство, но делал всевозможный вид участия. Книги за спинами Поттеров обрушились мощным порывом ветра, который заставил сумасшедшее трио отступить назад. Взмах широких ало-золотых крыльев, клёкот Фоукса…  — Держись! — выпалил на парселтанге Гарри, одновременно хватая сестру и директора. Последнее, что Джейн увидела: распахнутая дверь и высокая чёрная фигура мужчины, которого не должно было быть здесь.  Никогда.