Избранные

7 июня 1996 Древние напольные часы гулко отбили шесть часов утра. Где-то за границей дома, на улицах просыпающегося Лондона, Биг Бен пропел свою извечную песню. Мутные окна светлели с каждым неспешным оборотом тоненькой секундной стрелки, пыль на тёмных комодах и хрупких извилистых сервантах становилась виднее.  Сонная Джейн, скатившаяся из своей комнаты меньше минуты назад, медленно моргнула и потянулась за пачкой сигарет в карман длинных растянутых шорт кузена. Пепельница, грязная и заполненная, без всяких стеснений стояла на обеденном столе — ей пользовался каждый житель этого гниющего места.  В последнюю встречу Дамблдор выглядел крайне восторженно — вроде Поттеры и поняли, почему, а вроде история стала только запутаннее. Около месяца назад директор — или не директор? — смылся в неизвестном направлении, наказав Бродяге следить за крестниками и недвусмысленно намекнув на продолжение их зимних тренировок.  Тело ломило, мышцы забились, но скопленная магия наконец нашла выход в ежедневных продолжительных дуэлях. Такой подход позволял не зацикливаться на мешающих мыслях — только палочка, только противник, только бой. Все трое стали выглядеть чуть живее, но… этот дом отвратителен. Плен в нём — адская пытка.  Никто из Ордена так и не появился — кроме Ремуса, конечно же. Но и он надолго не задерживался: заносил продукты, перекидывался парой-тройкой бессмысленных слов и уходил. И, честно, на него было больно смотреть: износившаяся одежда, он исхудал — скоро полнолуние, а на лице появилось несколько новых шрамов. Первая их встреча была слишком уж скоротечной и сумбурной, впрочем, все они в тот момент — и Джейн, и Гарри, и Сириус с Дамблдором — были на взводе. Крепкие объятия, радость встречи и… Ремус спешно ушёл сразу же после директора. На душе стояла горечь.  Впоследствии они пытались выспрашивать у него новости, но взгляд дядюшки говорил о многом: «Потом, всё потом». Поттеры решили больше не докучать ему с этим, хотя Сириус пару раз пытался устроить скандал.  Джейн, смотря залипающими глазами в одну точку на серванте, раскачивалась на резном стуле. В общем… всё было не так уж и плохо. Ну да, они никак не могут связаться со своими друзьями вот уже целый месяц — или больше? Они окончательно застряли на Гриммо, а до этого весь год учились с каким-то Пожирателем смерти (как бы Сириус не изворачивался с Картой Мародёров, личность «Сэма Фелпса» так и оставалась в тайне).  Они в официальном розыске… Ремус изредка приносил газеты, в которых Фадж заверял народ в том, что Мракоборческий Центр вот-вот поймает опасных преступников.  Один смех. Так Фадж говорил и о Пожирателях смерти, сбежавших полгода назад из Азкабана. Но, кажется, все забыли об этом. «Пророк» был с головой вовлечён в обсуждение «похищения» Поттеров… Что ещё потешней, Гарри для них перестал быть сумасшедшим выскочкой, Джейн же — жадной до парней коброй. Оба они стали в глазах общественности бедными детишками, которых украл и обманул поехавший экс-директор Хогвартса Альбус Дамблдор.  В начале года Джейн и помыслить не могла о том, что изменить мнение общества представиться именно таким незаурядным способом.  Что ещё веселее осознавать, так это то, что защиту от тёмных искусств им преподавал… ох, блин… чёртов Волдеморт… или как его теперь называть?.. Абсолютно ясен его шок на первом уроке у пятого курса — видимо, как и все старики сравнивал со своими школьными временами и ужасался. Да и то, что он нарушил первую заповедь Министерства («Никакой магии в школе магии!»), сейчас объяснялось его тайными мотивами и классическим высокомерием.  Ведь Джейн и впрямь восхитилась его способностью колдовать без палочки, а стоило насторожиться. Глупая беспечность. И куда она глядела? Зачем он дал ей зелье? Зачем беседовал на кухне? Не проще было бы оглушить? Сбежать, скрыться, запереть её где-нибудь? Почему он… разозлился на первом матче по квиддичу? Почему поселился на Тисовой и не сделал им ни-че-го?  Какие цели преследовал Волдеморт? Преследует ли до сих пор? Голова пухла от утренних размышлений. Словно рой мух накрывал её в такие часы и жужжал одно и то же из раза в раз. Извечные вопросы, на которые всегда был ответ…  «Очаровательно. Какая же ты очаровательная». Хотела бы Джейн знать такое? М-м… Нет, конечно! Успокаивало лишь то, что это не искренний порыв. Только для отвода глаз, ради хорошего обмана, чтобы ослабить бдительность Поттер.  Тряхнув головой, Джейн вздохнула. Почему жизнь такая сложная штука?  Сириус советовал не зацикливаться на таких фундаментальных вещах — сам на этом, ха, собаку съел. И Джейн слушалась его… когда была чем-то занята.  В общем, жилось на Гриммо погано, но с тем и радостно. Сириус, Ремус и Гарри — вот вся семья, которая осталась у Джейн. Чаще было весело, чем печально, а ещё чаще — до умопомрачения тяжело: всё же Бродяга уж слишком неожиданно появлялся из-за углов и запрыгивал на них гигантской собачьей тушей.  Эту… идиллию портил, конечно же, вечно ворчащий Кикимер и… Да, всё такой же неудержимый мыслительный процесс самой Джейн.  И как у неё до сих пор не взорвалась голова? Поттер, морщась от ломоты в мышцах, сползла по обитому стулу и закинула ноги на длинный обеденный стол. Картина подглядывающей за ней черноволосой курчавой женщины скуксилась и цокнула, на это Джейн выпустила струйку дыма и вперила взгляд в потрескавшийся потолок.  Он и вправду заинтересован в ней? Взгляды, манеры, чувства… Зачем? Почему? Как? Это было искренне? То, что Джейн чувствовала в последний вечер в Хогвартсе, было искренне? Тогда как интерпретировать это в реальность? Какой смысл придать этой чертовщине? Понять Волдеморта не представлялось возможным, а вот Дамблдора… зачем директору понадобились те воспоминания?.. *** 25 апреля 1996  Их выплюнуло на окраине какого-то замшелого городка, узенький тупик которого закончился, не успев начаться. Стены грязно-серого цвета в разводах и бурых пятнах, граффити чуть выше разваливающейся и гниющей помойки, мусор из которой валялся необузданной кучей, а некоторые чёрные мешки не были удостоены чести быть донесёнными до свалки. Мутные от грязи окна наглухо закрыты, а свет в них не горел. На улице пасмурно, вечер стремительно входил в свои полномочия. Где-то сбоку под аккомпанемент грохота завизжала кошка и помчалась облезлым комком шерсти через весь вонючий тупичок.  По стенам поползли золотые блики, на миг украсившие это место чем-то светлым. Фоукс обогнул три фигуры, которые только что очутились в этом… «сказочном» месте, и с громким клёкотом обозначил свой уход. Он поднялся вверх, огибая висевшие с карнизов бельевые верёвки, и исчез в мареве небес.  Дамблдор был бельмом в этом захолустье. Яркая жёлто-фиолетовая мантия со звёздами, белоснежная борода, обычно мерцающие голубые глаза воззрились на притаившихся Гарри и Джейн с чем-то вроде… осуждения?  Да, они определённо заслужили осуждения, решила Джейн. Только вот директор — или уже не директор? — не знает того, что знают они!  — Гарри. Джейн. — Мягко сказал Дамблдор, заложив руки за спину. — Я хотел бы знать, почему вы последовали за мной. — Лишь интерес, но некоторая строгость всё же проскакивала.  Джейн покраснела. Она чувствовала так много, так сильно! Секунда молчания, во время которой она старалась не сгореть от стыда перед колдуном, и девушка взорвалась…   Наперебой с братом они стали говорить: — Письмо!.. А потом эта жаба!.. Луна сказала!.. Созвездие Льва!.. Что?! Так ты в этой присказке — Лев?!.. Я не знаю! Это не важно!.. Постой! А июль — я, что ли?! Да!.. Нет! Стой, что?!.. Сатурн!.. А там ещё кентавр был!.. Да всё это фигня!.. Да нет же говорю тебе!.. Мы должны были бежать с вами!.. Это ты так решил!.. Луна оказалась права!.. Пророчество!.. Волдеморт!.. — Он в школе! — также одновременно закончили запыхавшиеся от сбивчивого рассказа Гарри и Джейн. Эмоции клокотали в самом горле, воздуха катастрофически не хватало, а все конечности тряслись, словно вот-вот развалятся и упадут грудой костей на до омерзения грязный асфальт.  Они моргнули и с хрустом позвонков повернули головы друг на друга. — Как ты понял?!  — Как ты поняла?!  — Я всё понял! — вынес вердикт Дамблдор. Взгляд его на секунду потеплел, но тут же заострился, стал сверкать тайной, осознанием этой тайны.  — Что?! — одновременно не поняли Гарри и Джейн. — Всё. — Был им ответ.  Джейн на миг растеряла способность говорить. Не то чтобы до этого ей было легко это делать, но непоколебимость Дамблдора пошатнула и без того хрупкое нервное состояние. — Так вы знали, что Том Фелпс — это Волдеморт?! — выкрикнула в отчаянии Джейн, вероятно, выглядя при этом безумно: активная жестикуляция, голос звонкий от эмоций, лицо перекосилось в непонятной гримасе, а глаза блестят притаившейся истерикой. Этими самыми глазами она и вцепилась в осунувшееся лицо колдуна.  Дамблдор покивал, пряча прищуренный взгляд. Он выглядел раненным, когда неохотно признался: — …Догадывался.  — Да твою мать! — влепила себе по лбу Джейн и сразу же зашипела от боли в руке. — И как давно? — сжав пульсирующую кисть здоровой рукой, выдавила Поттер.  Колдун молчал.  — С октября, — тихо сказал он. Тяжело вздохнул: — На первом матче Слизерин-Гриффиндор я, по счастливой случайности, разделил трибуну вместе с новым профессором по защите — приятный молодой человек, начитанный, умный и явно повидавший многое. Но откуда у него такой опыт — я мог только догадываться. — Горько произнёс Дамблдор. — Когда же матч подходил к концу, а мы все стали свидетелями влетевших в вас бладжеров, то я почувствовал… как бы поточнее выразиться… перепад магии. Выброс, быть может. Или же более прозаичное — меня словно ошпарило!  Он вздохнул в бороду и продолжил:  — Тогда я и стал подозревать Тома Фелпса, появившегося так вовремя в Англии, — признался директор. — К декабрю я уже знал, что Сэмюэль Фелпс, живший в США вместе со своим опекуном, имя которого я почему-то нигде не нашёл, странным образом пропал за месяц до возвращения Тёмного Лорда Волдеморта. Тогда я стал искать дальше и нашёл ещё кое-что: Сэмюэль Фелпс, спустя месяц своей пропажи, вдруг нашёлся зарегистрированным в реестре портключей из штата Массачусетс в пригород Лондона. Он был не одинок в этом: тут я впервые и наткнулся на имя его опекуна — Том Фелпс. И что самое интересное: путь их был намечен в непримечательный городок Литтл Уингинг, в котором, как мы с вами знаем, обитают два волшебника, место жительства которых строго-настрого засекречено!  Джейн тяжело дышала. Голова кружилась от понимания: она была права с самого начала!  — Как засекречено? — подал голос сильно нахмурившийся Гарри.  — О доме вашей тёти знали только члены Ордена Феникса, — пояснил Дамблдор. — Нигде более ваш адрес не был раскрыт. Даже Министерство не знало о нём до случая с дементорами.  — Стойте, а Тео тогда откуда знает? — не понимал Гарри, а у Джейн похолодело внутри. — Перед четвёртым курсом он… — парень замялся, не желая раскрывать тайны друга, — эм… поссорился с отцом и сбежал к нам… — о побоях Гарри благоразумно промолчал.  — Он говорил про, хм, архивы! — чуть более спокойным тоном припомнила Джейн, переминаясь с ноги на ногу. Эмоционально она была выбита из колеи — полностью и бесповоротно. Через пару часов, а, быть может, дней осознание, понимание дойдёт до неё, эмоции воспрянут, вернуться круговоротом, ворохом отчаяния и гнева, презрения и надежды, но пока… пока она сосредоточилась на побеге. Вернее, дальнейших действиях… Побег совершён… Их будут искать.  — Да! — горячо подтвердил Гарри. — И если до дементоров никто не знал, где мы живём, то как они вообще там оказались? И, э, Фелпсы? Дамблдор выглядел сильно старше своих достопочтенных лет.  — Могу лишь предположить, что отец Теодора Нотта как-то смог заполучить ваш адрес… — хмурясь, говорил директор. — Уж не знаю, как. Быть может, в этом ему помог эльф Добби, который раньше был на службе у семьи Малфоев…  — Рабстве. — Мрачным голосом поправил его Гарри. — Он был в рабстве у них, профессор.  Директор лишь грустно улыбнулся.  — Что насчёт дементоров… Вероятно, они нашли вас по памяти.  Гарри и Джейн одинаково не поняли. У этих тварей есть память?  — На третьем курсе вы часто сталкивались с ними, — тут же ответил он на незаданный вопрос, хотя… кто-то из них мог высказаться вслух. — И, к несчастью, лишь раз соприкоснувшись с вами, дементоры запомнили вашу магию, ваши души… Вы были — прошу прощения за такую формулировку — изысканным лакомством для них. Тот, кто направил их в ту ночь, имел конкретное намерение и дал абсолютно конкретные указания. А с такими данными вас было легко найти.  Поттер старалась думать. По инерции, из последних сил, ибо мозг старательно отключался и всё отчётливее начинал вопить: «Ахренеть! Ты почти поцеловала Волдеморта!». Губы закололо, и она была готова поклясться: и лицо, и шея, и ключицы покрылись красными пятнами. И стоило признать — это был не гнев. Не гнев… Посему, да, — она думала из последних сил, складывала нескладываемый ребус и тешила себя оправданиями: это же было не её желание. Навязанное чувство, как и многие другие — гнев, к примеру, или осточертевшее довольство. Да, это он хотел её поцеловать!.. Стоп, что?! — Но это не мог быть кто-то из людей Волдеморта, — рассудил Гарри, вовремя спасая сестру от экзистенциального кризиса. — Да и сам он… тоже не мог.  — Да, — просто согласился директор. — Ибо за прошлое полугодие у него было безмерно много шансов убить вас.  Повисла тяжёлая пауза.  Гарри и Джейн стояли плечом к плечу и одинаково тупили глаза в землю.  А ведь утро начиналось не так уж и плохо… Она проснулась под звонкое хихиканье Лаванды и Парвати. Потом Гермиона, которой нужно было обсудить животрепещущую проблему: в последнее время Живоглот пристрастился устраиваться у Тео на руках, мурчал, фыркал, облизывал. Это умиляло подругу, но, по секрету поделилась она, ей стоило многих сил, чтобы не ревновать кота к другу. Джейн веселилась утром, когда увидела заспанных Рона и Гарри. Отделалась лёгким испугом, когда зашла в Большой зал и вовремя заметила, как Блейз несётся на них с объятиями. Из чистого озорства подставила хмурому Тео подножку, отчего парень чуть не распластался на полу, а потом началась вся эта канитель с Майлзом, Амбридж… Томом-Волдемортом-Фелпсом и побегом.  И вот теперь, подводя итоги этому учебному году, она стояла в Мерлином забытом тупике, сбоку Гарри, а перед ними бывший директор их бывшей школы… Они сбежали из-под носа Министра Магии, который жаждал засадить их троих в Азкабан. В последний миг ушли от Тома-Волдеморта-Фелпса, который хотел поцеловать Джейн… Или она его. Или он её. Или это было обоюдоострое желание? Быть может, душевный порыв? Интересно, когда-нибудь они втроём смогут вернуться назад?.. И будет ли у них такая возможность? — Сэр, — сглотнула неприятное волнение Поттер, откладывая мысленные метания на светлое будущее. — Где мы? И что нам делать дальше? Что… Что вообще нам теперь делать?..  Это звучало крайне отчаянно. Она не видела этого светлого будущего, не в этот момент… — Я не разделяю твоего настроя, девочка моя, — добродушно сказал Дамблдор, озорно подмигивая. — Не стоит переживать, ежели наша с вами дорога резко завернула в тупик, — он махнул рукой на посеревшую граффити-надпись. Монолитная стена пошла волной и стала разъезжаться в стороны, яркий свет забрезжил из расходящегося проёма. — Быть может, это вовсе не он. *** 7 июня 1996 Часы пробили семь утра.  Что нам делать дальше?  Так надоело, на языке была мозоль от этого дурацкого вопроса, а ответа так и не последовало. Ждать, надеятся… учиться. Наверно, Джейн должна была кричать от этой несправедливости, от набивших оскомину секретов, но… Джейн было плевать. Наконец ей дали отдых от вечных головняков, а единственным развлечением стали беспрерывные тренировки тела, магии и умения читать — о, библиотека Блэков огромна. Впрочем, она совсем не жаловалась.  Джейн прошла на кухню, сигарета тлела между пальцев. Она много курила на Тисовой, но на Гриммо можно ставить отдельный рекорд — и не один.  Единственным страхом была невозможность связаться с друзьями. Кидая острые ножи, колдуя проклятия и щиты, выучивая новые чары, у Джейн мелькала мысль: это пригодится ей, если вдруг с Роном, Гермионой, Тео и Блейзом что-то случилось. Она с головой уходила в оттачивание ближних и дальних боёв, изучала теорию, практиковалась на родных, и всё с надежой на то, что это ей никогда не пригодится. О дивные мечты наивной девочки; они никак не хотели оставлять её, хотя давно стоило поклясться самой себе, что надеждам в её жизни места нет.  Как ребята? Гермиона уже успела накрутить себя? Рон успокоил её? Блейз и Тео заглядывают к ним в гостиную? Отряд Мерлина продолжает существовать? Кто теперь его возглавляет — Гермиона? А что с Амбридж? Интересно, Фред и Джордж устроили жабе обещанную взбучку? Джейн надеялась.  Она тихо включила радио, играла какая-то нудятина… Перец, соль, масло. На завтрак у них будет зажаристая курица, и плевать ей хотелось на холестерин…  Чаще всего в такие часы её разум был забит до боли надоевшими мыслями о Томе-Волдеморте-Фелпсе (как о нём не думать?), но иногда Джейн предавалась мечтам: было приятно думать, что придурок-Майлз споткнулся на лестнице и с высоты рухнул на голову омерзительной Амбридж — сразу двух зайцев или как говорил Дин Томас, большой фанат футбола: «Тачдаун!». Мысленная месть этим двоим была неким способом избежать реально тревожащих вопросов, впрочем, даже те вопросы она переводила в своей голове в шутку. Побег от себя — это то, чем Джейн живёт, в общем-то, всю жизнь, и каждый знает — чем больше практики, тем лучше результат.  Жизнь вокруг движется, и Джейн это прекрасно знала, но что делать, если мысленная книжка под названием «Сто способ случайной смерти двух уродцев» не заполнена даже наполовину? Вот и Джейн не знала, потому и продолжала глупо улыбаться, доставая нужную под мясо миску, которую вредный Кикимер опять запрятал на самую верхнюю полку.  Да, она изощрённо обманывала саму себя. Обязанности распределили легко: Джейн занимается завтраком, Гарри — обедом, а Сириус монстрячит ужин. Именно «монстрячит», потому что чаще всего из-под ножа дядюшки выходит что-то совсем уж неприглядное, но вкус… как объяснял сам Сириус: «Хэй, сделанное с любовью не может быть дерьмом! Жуй-глотай!», но Поттеры подозревали, что за спиной крёстного есть грешок — кулинарные курсы.  Поттер пропустила смешок: Сириус в пекарском чепце и фартуке рубит сельдерей для очередного эксперимента над их желудками. Впрочем, это было не так далеко от правды.  Джейн дёрнула колёсико радио: магловская волна, наконец!  You keep saying you've got something for me… Что сейчас проходят на защите — мысли перетекли в другое русло, тёмное, но, на удивление, не вызывающее практически никаких чувств, кроме забавной полуулыбки. И кто её ведёт? Вряд ли Том…  Том? Когда это Лорд-Реддл-Фелпс-Волдеморт-и-ещё-несметная-куча-крутетских-регалий стал просто Томом? Он нещадно ломал ей голову… Переворачивал мир с ног на голову. Привычные понятия перестали что-либо значить, перестали быть определённостью, грёбанной константой.  Был Том Реддл — умный, дружелюбный Том. Волдеморт дал ей хороший пинок, и Джейн прозрела: хера с два Том Реддл хороший друг.  Был Том Фелпс — идеальный преподаватель, интересный человек, Джейн хотела учиться у него, возможно, узнать его, но предыдущий опыт говорил: «Не стоит, остерегайся, уходи». Она послушно следовала этим заповедям, но сбои в её понимании этих инструкций, конечно, были. На этот раз Волдеморт — ха — не пинал. Он стал воплощением слова «джентельмен». Обходительный, искусный в речах, знающий, куда давить. Грёбанный льстец, на которого Джейн, к вящему стыду, повелась во второй раз.  Серьёзно, кто из них, кого хотел поцеловать? А, может, ей и вовсе почудилось? Был Волдеморт… И тут было тоже всё ясно: она ненавидела его. Презирала, её тошнило от одного воспоминания о нём, но и тут он смог поменять её видение. Она наконец разглядела в нём человека. И, наверно, это самое ужасное — видеть сердце там, где его нет. Something you call love, but confess… Крышесносного осознания не произошло. Её не накрыла паническая атака, не было истерики, и даже одинокая слезинка не скатилась в тихой грусти. Нет, наоборот. Джейн даже… веселила эта ситуация. Такая пропитанная иронией, двуличная, сладкая игра в незнакомцев. You've been messin' where you shouldn't have been a messin'… Три понятия смешались в одно: монстр из детства скоропостижно и неизбежно обретал очертания живого существа, думающего, чувствующего, имеющего личное мировоззрение и до странности ужасную мораль. Для полноты видения не хватало той самой черноты; то, за что его имя боялись произносить спустя годы. Нет, нет, она прекрасно прочувствовала его жестокость на собственной шкуре; Джейн помнила, что за демонстрацию он устроил на кладбище; знала, что Орден уже несёт потери, но… ей было не до конца ясно: чего же на самом деле все бояться?  Волдеморт слишком втёрся к ней в доверие, и сейчас, когда вроде бы все карты говорили о его вине, она не чувствовала опасности во всей мере. Сознание не могло оценить весь спектр кошмара, Джейн просто не могла представить… Даже не так. Она не хотела верить в то, что Том Фелпс и вправду оказался им…  You keep lying, when you oughta be truthin… Интересно, как частно он ловил себя на мысли просто выкрасть Джейн из Хогвартса? Нет, нет, не так: как часто его настигала мысль вырубить Джейн? Вот так логичней звучит, потому что один такой момент точно был: Амбридж… конфеты близнецов… Волдеморт…  А вот и осознание… Джейн разразилась таким хохотом, что ненароком восторженно завизжала, смаргивая весёлые слезинки и прыгая на месте.  О, Мерлин! Да она… Как же… О-о, Мерлин пресвятой! Джейн, сама того не зная, приворожила Амбридж к Тёмному Лорду! О, как она собой гордилась! Насмешливая горечь кольнула в груди: как он мог? Такая пара бы была…  С того самого дня — со дня его разоблачения — плохое настроение стало редким гостем. Она анализировала свои взаимодействия с «Фелпсом», и каждый раз ухохатывалась до боли в тех местах, в которых ничего не должно болеть. Ну правда, кто ещё может похвастаться тем, что довёл Тёмного Лорда до такого гнева, что он лично побежал рыскать этого человека по коридорам необъятного замка?  And you keep losin' when you oughta not bet… О том, что она назвала этого мерзавца красивым, Джейн решила не думать… и о том, как он был обворожительно вежлив с ней и как её бросало в жар от невесомых поцелуев в руку. О, и о том, что она согласилась пойти с ним на кофе, тоже не стоило сейчас припоминать.  Ох, если так думать, то Джейн попала в яму колесом: ни туда, ни обратно. Играла со зверем, осознавая, что тот не пощадит и не помилует. Только-только поняв, кто стоит перед ней, она не бросила в него проклятие (хотя минутой позже обещала себе, что так и поступит), а лишь… раззадорила. Зачем она напомнила ему о кофе? Джейн ломала голову, пытаясь понять его мотив, но что двигало ей в тот момент? Перед ней стоял Волдеморт, а она — что? — пригасила его… на свидание?! И вообще, если так рассуждать, он должен два кофе, а если ещё подумать — три! Первый он отобрал у неё на кухне, второй — она сама лично приготовила ему, а третий… из-за него она разбила свою порцию!  Джейн усмирила хохот — крайне неудобно резать лук, когда от смеха не видишь ножа.   М-да, всё это, конечно, уморительно — и даже очень. Но всё-таки нужно понимать: каким бы «Фелпс» не предстал пред ней, кем бы не пытался стать в её глазах Волдеморт, он тот, кто убил её родителей, косвенно уничтожил жизни Сириуса и Ремуса и обрёк Гарри и Джейн на сосуществование с Дурслями. Он обманул её — и не раз. Второй курс… Поттер практически отпустила эту ситуацию, но сейчас… сейчас девушку колол огонёк мести: за повторившийся обман, за неуместный флирт… пф, будто её могло это очаровать…  И щёки у неё покраснели сейчас не из-за того, что подсознание вопило: «Очаровал же! Очаровал!». Нет, нет и нет!  Он оставался кровавым убийцей, человеком с ужасающей манией величия, диктатором и политической угрозой. Волдеморт — истинный потомок Слизерина: хитрый, амбициозный упырь в теле привлекательного мужчины. И главная проблема — Он. Не. Измениться. You keep samin' when you oughta be changin'… Привычные размышления потревожил стук в окно. Джейн чуть нахмурилась — почта? Но почта не приходит на Гриммо. И даже друзья не могли писать им из-за чуткого контроля Амбридж, которая с уходом Дамблдора тут же заняла нагретое место в Хогвартсе… Поттер сильнее свела брови на лбу. Только если случилось что-то совсем, совсем плохое…  Джейн подбежала к мутному окну и ахнула. — Букля!  Окно тут же было распахнуто, а в дом грациозно влетела полярная сова. Она несколько раз обогнула кухню и спикировала прямо в руки Поттер, которая тут же обняла её.  — Букля! — поставив птицу на столешницу, но ни в коем случае не переставая её держать и взволнованно оглядывать, Джейн обеспокоенно спросила: — У тебя всё хорошо?  Букля задорно ухнула.  — Мадам Помфри тебя подлечила?  Если бы Букля была человеком, точно закатила бы глаза и цокнула, но сова только ухнула дважды и чуть болезненно прикусила палец Поттер.  — Это была идея Гарри, — шутливо пожаловалась девушка. Тон стал чуть более тревожен: — Что же с тобой случилось, милая?  Букля прищурилась и распушила перья. Она грустно ухнула, а Джейн легонько потрепала её по белой макушке.  — Мы постараемся больше не бросать тебя, — на это Букля громко ухнула — точно не верила нерадивой хозяйке. Взмахнула крыльями, задев Джейн кончиками перьев и раз облетев кухню, уселась у неё на плече.  Джейн широко и счастливо улыбнулась.  These boots are made for walking… Букля протянула лапку. И только сейчас Поттер заметила привязанный к ней выпуск «Ежедневного пророка».  And that's just what they'll do… Она сильно нахмурилась. — Это от ребят? — острожно забирая у совы почту, спросила девушка. Букля согласно ухнула и спрыгнула с плеча девушки.  One of these days… Передовица заставила Джейн тяжело опереться на столешницу. Она не верила в то, что там было написано…  Просто не могла… These boots are gonna walk all over you. *** 25 апреля 1996  Джейн держалась ближе к брату, когда директор вёл их через извилистые улочки странного городка — явно магического, оттого и заставляющего их склонять головы. Совсем скоро магический мир узнает об их исчезновении, вероятно, всё спишут на Дамблдора: похитил, удерживает и дальше по списку. Что сказать о директоре — или не директоре? — он спешил, но отнюдь не прятался. Напряжение было, но, скорее… он опаздывал?  Могло ли быть так, что старый директор всё это спланировал?..  Джейн посильнее натянула на раненную руку рукав водолазки. Потихоньку до неё стала доходить прохлада: ноги коченели в тоненьких кедах, а тело уже стало зябко трястись. Гарри в выстиранном худи чувствовал себя не лучше. Они держали друг друга под локти, кутаясь в вещи и следуя прямиком за разогнавшимся Дамблдором, которого, казалось, вообще не заботила температура воздуха.  — Как ты узнал? — коротко шепнула Джейн.  Брат резко посмотрел на неё из-под капюшона, словно совсем забыл о присутствии сестры. Он облизнул губы и зашептал в ответ: — Да так… увидел, ну… его глазами… Джейн напряглась.  — Что ты?..  — Вас, Джейн, — тихо-тихо подтвердил её опасения он, выглядя при том до мурашек отчуждённо. — Вас. Не успела девушка сформулировать свои мысли во что-то осмысленное и цензурное, как директор затормозил.  — Мы пришли! — на удивление бодро отозвался он, лучась каким-то неведомым торжеством.  Они воззрились на облупившуюся и покосившуюся трёхэтажку — она не отличалась ни от одного другого дома в этом районе, тёмном, неблагополучном. Казалось, это была чуть более лучшая версия Лютного. Тётя Петунья всегда сетовала на такие кварталы, но в особенности на людей, живущих в них. «Пьяницы и наркоманы», — говорила она, и презрительно оглядывала Гарри и Джейн, которые на тот момент знали только выдуманную историю смерти родителей.   Кто-то на улице громко закашлялся и сплюнул, продолжил свой путь. Было тихо, но складывалось ощущение, что ночью здесь далеко не спят… Старый фасад опасно колыхнулся от холодного апрельского ветра, стёкла застучали о деревянные оконные рамы, а маленький колокольчик звякнул над самой дверью, задёргался на месте и оглянулся на них.  Невозмутимый Дамблдор подошёл к чёрной двери и, прочистив горло, заговорил в колокольчик: — Квартира тридцать семь… — колокольчик недовольно звякнул и, трепыхнувшись, переменился в микрофон. — Добрый вечер. Вас беспокоит Альбус Дамблдор. Извините за поздний визит, но я хотел бы… Микрофон задребезжал, точно словил сильные помехи, через секунду всех троих пронзил окрик:  — Альбус Дамблдор?! — шокировано вздохнул ломкий старческий голос на той стороне. — Проходите! Проходите!  Микрофон пропищал и превратился в колокольчик, качающийся из стороны в сторону, будто заведённый.  Дамблдор сделал шаг назад, и дверь распахнулась, хлопая о старые стены здания. Поднялась пыль.   — Пойдёмте, — подогнал директор, когда не услышал шагов растерянных Гарри и Джейн.  Внутренности дома оказались чуть краше, а размеры совершенно не совпадали с тем, что они видели снаружи. В покосившемся деревянном лифте Джейн насчитала двенадцать этажей, хотя на улице — в четыре раза меньше.  Лифт протяжно застонал и тряхнул их, распахнулся, и они вышли на небольшую лестничную площадку. Четыре квартиры на этаже, одно круглое окно и сизый пол в потёртостях.  Дамблдор постучался в дверь с покосившейся табличкой «37» и стал насвистывать излюбленную мелодию. Из квартиры выскочил невысокий полноватый старик с невыразимо толстыми очками, за которыми светлые глаза казались гротескно крошечными. За его спиной слышался настолько громкий эфир, что голос диктора был неразборчив, а сам старик вытер вспотевшие руки о спешно натянутый на домашний халат пиджак — годов эдак тридцатых, с рюшами и вышивками, почти такой же Молли Уизли прислала Рону на бал.  — Так рад познакомиться с вами, господин Дамблдор! Так рад! — радостно-надломленно повторял старик и тряс руку директора. — Чем могу помочь?  Дамблдор открыл рот… — О! — воскликнул старик. — О, проходите! Чаю? Проходите, проходите! Извините, у меня не убрано! — кричал он, пропуская сначала Дамблдора, а следом и Гарри с Джейн. Их он так и не заметил. — Моя дорогая Лаура уехала в командировку, а я совсем позабыл эти чёртовы чары! Память! — посетовал старик.  — Одна правда, одна правда. Меня с возрастом тоже одолевает странное ощущение чего-то позабытого, — с добродушной улыбкой отметил Дамблдор, а незнакомец рассмеялся, убегая, наверно, на кухню.  Директор, словно каждый день его выглядит, как этот, насвистывая, последовал за ним, а Гарри и Джейн, оглушённые и взбитые, так и замерли на пороге. Поттеры оглядывали убранства: старенький ремонт, но вполне неплохой. Тёмные полы чуть провалились, рисунок обоев потёрся, потолок уже не так бел, как изначально, но, в общем, уютно.  Они покосились друг на друга.  — Что вообще происходит? — уголком губ спросил Гарри.  Раздался смех из… телевизора? — Я вообще ничего не понимаю, — промямлила Джейн, позабывшая о том, что пять минут назад брат признался, что знает подробности её разговора с Томом-Волдемортом-Фелпсом… чёрт, как его теперь называть? Больше всего её волновало другое.  Вроде как они должны прятаться? Ну типо… они же в бегах, не? Так почему же Дамблдор привёл их к какому-то старику? В какой-то дом? Джейн распахнула глаза.  — Дом! — пискнула она и тут же зажала рот рукой.  Гарри, хватаясь за сердце, задохнулся от понимания.  — Твою мать, — сдержанно выкрикнул он. — А ведь точно! Мы в доме…  — …но у кого? — поспешила спросить Джейн.  — Да что б я знал! — на эмоциях съязвил Гарри.  Джейн закусила щёку. Левая рука всё больше ныла, пальцы были ледяными и неподвижными, липкими от засохших крови и пота. Что-то было не так. Что-то… чего-то не хватало… — Джей?.. — в голосе брата была неприкрытая тревога.  — М?.. — расплывчато качнула головой она.  — Ты что-нибудь… чувствуешь?..  Джейн замерла. Чувствует ли она что-то? Что она вообще чувствует? Если изначально она была взвинчена из-за Амбридж, Волдеморта и побега, то теперь… Теперь же у неё внутри была пустота. Будто старая моль добралась до её внутренностей и в считанный вечер погрызла всё — и хорошее, и плохое. Она просто… функционировала.   В данную минуту Джейн ощущала эту странную стеклянную стену, будто всё происходящее показывают ей по телевизору. А она просто смотрит на это со стороны, как на сериал, глупый, несуразный, а сценарист у этого ширпотреба закоренелый наркоман. И при этом — ни одного чужеродного чувства. Всё её, но одновременно с тем — далёкое, недосягаемое.  И это было ненормально. Ненормально снова остаться один на один с собой, Джейн? Вау, девочка, да ты докатилась. И кто здесь ещё наркоман, если при отсутствии убийцы Лили и Джеймса Поттеров в собственной голове тебя корёжит? Сейчас они с Гарри должны были корчиться от мучительного гнева Тома-Волдеморта-Фелпса, но этого не было. Этого не было.  Джейн чувствовала себя потерянной. — Твою мать, — повторил Гарри, и его голос вывел Джейн из тяжёлых мыслей. — Пошли, — он угрюмо заложил руки в карманы джинсов, — Дамблдор хочет познакомить нас с этим чуваком.  И Джейн поплелась вслед за неохотно идущим братом.  *** 7 июня 1996  — Твою-мать-твою-мать-твою-мать!  Джейн откинула письмо, в котором, кроме горячих заверений, что с друзьями всё в порядке, были крайне невесёлые вести. «Кто-то», — строгим каллиграфическим почерком писала Гермиона, — «сидящий с нами поблизости, наложил на Буклю Империус! Я и Тео подозреваем, что этот человек хотел подставить вас. Мы обязательно узнаем, кто это, но с подозреваемыми не так густо, как хотелось бы! Как вы, думаю, знаете, через несколько дней, сразу же после вашего побега, Амбридж уселась в директорское кресло. С того времени в Хогвартсе творился беспредел! Я вычислила, она нарушила по меньшей мере пять законов, установленных Магической конфедерацией колдунов! Только представьте! Она учредила, по её словам, «разговоры для улучшения образовательной среды», но фактически это были откровенные допросы учеников. С угрозами, давлением моральным и физическим! По слухам (и они оказались правдивы!) она использовала Веритасерум! Деканы пытались с этим что-то сделать, но никакого толку, а пару недель назад Фред и Джордж устроили настоящее выступление, заявив при всей школе, что Хогвартс без Дамблдора и вас — не Хогвартс вовсе, взорвали петарды и улетели в закат. Должна отметить… это было грандиозно. Это стало спусковым крючком для Отряда Мерлина: в общем, Рон предложил бунт. Через два дня после ухода Фреда и Джорджа факультеты (все, кроме Слизерина, но, конечно же, Блейз и Тео всё время были с нами!) устроили забастовку: не появлялись ни в Большом зале, ни на уроках, старосты следили за тем, чтобы баррикады на входах в гостиные не посмели трогать, и даже картины не пропускали нежелательных людей, а домовые эльфы (я была против, но это был единственный способ) по всей школе развеселили плакаты с нашими условиями: вернуть Дамблдора и вас и с позором уволить Амбридж. Представляете, даже горгулья перед кабинетом Дамблдора не желала впускать её! Мы просидели в гостиных около недели, а потом пришла Дафна с газетой. Сказала, что весь Слизерин на ушах, что теперь пост директора занимает профессор МакГонагалл, а профессор Фелпс вернулся в Хогвартс». Последние строчки были написаны в спешке, чуть с большим наклоном и усердием: «Мы очень за вас переживаем и верим, что скоро вы вернётесь в Хогвартс. Надеюсь, вы в безопасности. Я знаю, что это только начало. Но я прошу вас, берегите себя».  Вновь схватила газету двухдневной давности — друзья смогли отправить Буклю только сегодня ночью… школьный дозор временно уменьшился, и, честно, никто из них не знал — хорошо это или плохо.  Расхаживая из стороны в сторону по вытянутой кухне, она трясла газетой, словно надеялась, что так сможет выбить новости из «Пророка».  Радио играло что-то из разряда Майкла Джексона, а время близилось к восьми. Слабое майское солнце осветило мариновавшуюся курицу, недорезанный лук и грязную пепельницу.  Под рёбрами подло скрутило… Мечты сбываются… но Джейн не думала, что осуществителем её мечт будет тот, кто из года в год рушил их.  …И на грудь давило то ли неясное счастье, то ли ревность — это было желанием Джейн.  Ещё раз посмотрев в газету, она уткнула лицо прямо в страницу и отчаянно промычала.  *** 25 апреля 1996 — Медавухи? — любезно взмахнул палочкой незнакомец.  Гарри и Джейн покосились на сидящего напротив директора, который с до странности хитрой улыбкой подмигнул им.  Они с энтузиазмом схватили по пинте и глотнули. Стало тепло, язык ущипнуло остротой. Тут же из ушей брызнул огонь, который не на шутку перепугал обоих. Через секунду, когда пламя утихло, они поняли, что никаких ожогов не появилось.  — Мой брат сам разработал этот рецепт! Корень остроуха добавляет перчинки! — улыбнулся незнакомец.  — Весьма… вкусно, сэр, — криво улыбнулся Гарри, но сделал ещё один большой глоток. Из ушей вновь повалил «безопасный» огонь, парень перестал трястись, точно осиновый лист. Джейн же всё ещё жалась к его боку, пока что не особо жаждая стать костром на ножах.    — Кстати, как дела у вашего брата, мистер Огден? — искренне поинтересовался Дамблдор, отпивая из большой кружки чай и пронзительно глядя поверх очков половинок.  — О, в гору, как и последние семьдесят лет, — улыбнулся мистер Огден, видимо, брат того самого, кто выпускал лучший огненный виски в Магической Британии.  Наступила неловкая пауза, которая часто наступает при первых встречах. Огден переступил с ноги на ногу.  — Прошу прощения, — совсем уж уважительным тоном начал он. Дамблдор ободряюще улыбнулся. — Почему вы пришли ко мне? Не подумайте плохо, я очень рад познакомиться с вами, но… Я и в жизни не мог представить, что вы, господин Дамблдор, придёте ко мне домой! Так и ещё с такой знаменитой компанией! — он одарил Гарри и Джейн, уместившихся в уголочке дивана, странным взглядом своих микроскопических глаз.  Казалось, Дамблдора только порадовал этот вопрос.  — Вы можете нам кое с чем помочь! — загадочно произнёс директор.  Гарри и Джейн переглянулись: чем им мог помочь старик, с которым Дамблдор познакомился четверть часа назад? И почему они, блин, ещё не в безопасном месте? Было бы славно оказаться на Гриммо… Там Сириус, он, наверно, уже ждёт их — Кингсли должен был рассказать ему! Как же Джейн скучала по крёстному! А Ремус! Она бы хотела обнять их и не отпускать, спрятаться за ними и не думать ни о чём.  А ещё забрать друзей из опасного Хогвартса. Гарри же их предупредил? Рассказал им о безумном плане? Они же знают, какую опасность таит в себе Том Фелпс? Он же нацелится на них. Джейн знала это, потому что на его месте она поступила бы именно так… — Чем же? — нахмурился Огден, присаживаясь в кресло — не совсем старое, но и не совсем новое.  — О, очень-очень многим! — воодушевлённо сказал директор. — Если мне не изменяет память, то всю свою жизнь вы посвятили службе в Мракоборческом центре?  Огден кивнул. — Я был начальником группы обеспечения магического правопорядка, — отрапортовал он, словно и впрямь отчитывался начальнику.  И не скажешь, что когда-то этот человек был на такой высокой должности: пошарпанная кухня, затоптанные ковры, посеревшие занавески. Он жил в старом-старом доме, на улице, которая так и притягивала ночных маньяков и разбойников. Это не выглядело благополучной старостью. Это не выглядело старостью, которую заслуживает мракоборец…  Что означал этот дом? Какую ценность несло в себе это обшарпанное здание? Почему удостоилось сомнительной чести быть отмеченным в недо-пророчестве? Джейн бездумно оглядывалась, вдумчиво пытаясь счесть в покосившемся гарнитуре хоть какие-то намёки. — Верно, верно, — покивал седой головой Дамблдор. — И мы здесь за тем, чтобы вы нам помогли. Поверьте, мистер Огден, вы — единственный человек, который может это сделать, — опередил возражения Огдена директор. — Единственный, — чувственно протянул он, заставляя Джейн покрыться мурашками, а Огдена застыть с серьёзным лицом.  Поттеры не сговариваясь глотнули медовухи.  — Могу я уточнить?.. — со скепсисом прищурился Огден.  Дамблдор выжидающе улыбнулся.  — Ваши слова… год назад, — подбирал слова старик. — Понимаете ли, люди говорят всякое. И я читал тот цветастый журнальчик…  Гарри и Джейн обменялись нервными взглядами.  — Никто из нас не врал, мистер Огден, — совершенно спокойным тоном объяснил Дамблдор.  Лицо Огдена застыло в одном единственном выражении удивления: «О!». Но сомнения всё ещё мучали его…  — Мистер Огден, — мягко, жалобно начала Джейн, и он обратил на неё внимание. Их с братом замученный вид играл только на руку. — Вы же знаете нашу историю… — она сглотнула волнение: хоть бы он повёлся на уловку. Дамблдору нужна была помощь, а они и так напросились в этот побег. — И… если вы поможете нам…  Она замолчала, словно не решаясь сказать следующие слова… Под пронзительным голубым взглядом директора мысли разбежались и оставили вместо себя визг ветра за окном.  — Сэр, — подхватил Гарри, за что Джейн была ему безумно благодарна. — Я думаю, ваша помощь убережёт многих людей.  Огден смотрел на них с минуту. Вскоре стало ясно — он что-то решил.  — В чём заключается моя задача? — старик растерял своей смешливости и застенчивости, казалось, он помолодел лет на сорок — Джейн увидела в нём черты закоренелого бойца, ожидающего команды.  Дамблдор прищурился, точно озорной мальчишка, но видно было, как он… волновался? — Нам нужно лишь одно ваше воспоминание, — неторопливо сказал директор, опираясь на локти и соединяя указательные пальцы домиком. — Воспоминание того вечера, когда вы пришли к Марволо Марксу в дом. Внутренности сделали сальто.  *** 7 июня 1996 Сириус, кутаясь в шёлковый халат, восседал в изголовье стола. Он хмурился и щурился, поджимал губы, но стоически ничего не говорил — казалось, он очень жалеет, что сейчас трезв. В свою очередь, бледная Поттер искусала губы до болезненного жжения и привела лохматые после сна кудри в состояние, близкое к пушистым волосам Гермионы. Она чересчур часто кидала косые взгляды на Сириуса, отчего через короткое время стала болеть голова. Джейн выискивала на его лице хоть капельку понимания ситуации — вдруг он что-то утаил от них, вдруг Ремус ему что-то поведал, вдруг Дамблдор связывался с ним?  К слову, реакция Сириуса была для неё самым большим сюрпризом. И, честно, она боялась, что повториться та вспышка праведной ярости, когда… кхм… они с Гарри… рассказали о… ну, в общем, всё… Правда, Джейн каждый раз колотило, когда она ненароком вспоминала о тишине, что воцарилась в тот момент. О той долгой секунде, когда Сириус кинулся к камину… как Гарри чудом успел его перехватить, остановить от того, чтобы Бродяга отправился в Хогвартс… Он на самом деле был готов броситься на самого опасного тёмного мага столетия только из-за того, что тот пытался… втереться в доверие к его крестнице.  Именно этого Джейн и боялась — необдуманного поступка, который был в духе неугомонного Бродяги.  На её удивление, Гарри лишь пожал плечами, когда она слишком уж топорно подняла тему… э… того вечера? Как лучше сказать-то? Случайного участия брата в разговоре Джейн и Тома-дальше-по-списку? В общем, Гарри отреагировал не так бурно: рьяное осуждение Волдеморта — в общем, обильные ругательства — в частном.  Но одна вещь бросалась в глаза: именно Гарри заставлял Джейн дуэлировать сверх меры. Иногда будил ночью, иногда отпинывал с самого утра, не давая толком умыться. Скорее всего, Сириус и не подозревал о таком рвении своих крестников. Джейн же не против, но параллель между четвёртым курсом улавливалась как никогда ясно.  Наконец, спустя, наверно, вечность Сириус, качая головой, присвистнул. Седой завиток упал ему на лицо, когда он тяжёлым взглядом посмотрел на девушку.  Она не выдержала затянувшегося молчания и всем корпусом улеглась на стол, с остервенением заглядывая ему в глаза.  — Думаешь, он знает, что я знаю? — вырвалось на одном дыхании, а сердце, казалось, остановило бой. Кровь застыла в жилах — ожидание. Томительное, жрущее изнутри, всеобъемлющее. Она боялась его вердикта. Сириус пробежался задумчивыми глазами по чёрно-белому колдофото улыбающейся жабы на фоне гигантской стены со школьными декретами, а взгляд Джейн упал на статью, прочитанную и практически заученную наизусть: «Как стало известно нашей редакции, Долорес Амбридж, действующий директор и генеральный инспектор Хогвартса, бесследно пропала в ночь с 3 на 4 июня. Неужели бывший директор школы Альбус Дамблдор не обошёлся двумя заложниками — Гарри Поттером и его старшей сестрой Джейн, известными своей печальной историей и положительным настроем к своему похитителю (прим.: см. с.14)? Чем же ему насолила старший заместитель Министра Магии? На что ещё готов некогда великий, ныне ополоумевший Альбус Дамблдор ради того, чтобы сместить действующее Правительство со своего поста (прим.: см. с.23)?». Излишне много примечаний, гласящих о том, что исчезновение Амбридж — новая жила с бешеным успехом и так успешного «Ежедневного пророка»… Сириус, положив пальцы с перстнями на губы, задумчиво молчал.  — Волчонок, — спустя время сказал он, а Джейн затаила дыхание. — Неудивительно, что «Пророк» списывает все происшествия на Дамблдора, и… Слушай, я не думаю, что это как-то касается тебя, — заглянул в глаза Сириус. — Мотив… не хватает мотива. Зачем Волдеморту… что, не знаю… мстить за тебя? Это… Джей-Джей, мотив… Джейн быстро облизнула губы.  — Он есть! — горячо прошептала Джейн. — Вот! — она резко подняла левую руку со лживым шрамом.  От одного вида этого уродства у дядюшки заходили желваки.  — Он был в гневе! — поясняла девушка, глухо хлопая ладонью по столу. — Поверь, Сириус, он был просто… — она затаила дыхание, — в бешенстве. — Для пущей драматичности (на самом деле, от переизбытка эмоций) Джейн расширила искрящиеся чем-то неясным глаза.  Дядюшка пожевал губы.  — И как ты связываешь его состояние с пропажей этой стервы? — прищурился он, откладывая газету подальше. — Волдеморт психопат, он мог ради забавы…  Поттер засопела: ну как тут не понять? — Это выглядит подозрительно! — стальным тоном прервала Сириуса Джейн. — Он заработал идеальную репутацию в школе, Министерстве, терпел Амбридж месяцами! — загибала пальцы Поттер. — А тут — бамс! — моя рана, наш разговор об Амбридж, побег… И вот! Во-от, что он делает: играет! — она пятернёй зачесала назад волосы, успокаиваясь и говоря более разумно: — Это не вопрос мести, Бродяга, — без сомнений определяет Джейн. — Это послание. Диалог. Он продолжает его. Каждая реплика отрепетирована, вылизана до идеала, — скривила нос Поттер, чувствуя неясный трепет. — Волдеморт продолжает играть, и теперь он пытается… — она замолчала, расфокусированно глядя на стол, и медленно разрезала тишину: — Это заявление: «Смотри, я всё знаю!» Сириус закачал головой. — Я всё ещё не вижу связующей, Джей, — опроверг он. — Это же буквально… буквально втаптывание Дамблдора в дерьмо! — горячо изъяснился Сириус. — А это, напомню, его главная цель! И как ты пришла к выводу, что похищение злобной стервы на его языке означает, что он знает, что ты знаешь, кто под личиной Фелпса? — дядюшка выгнул чёрную бровь.   Джейн поджала губы и всплеснула руками. Для неё всё было очевидно, но, чёрт возьми, в словах Сириуса было здравое зерно!  — Да ладно! Серьёзно? — упёрто воскликнула Поттер, внутренне плюясь — она в самом деле пытается доказать, что эта статья имеет непосредственное отношение к ней? Звучит до умопомрачения эгоистично и самонадеянно, но Джейн искренне старалась оставаться в пределах реальности. И, казалось, в этой реальности этот человек мог так поступить… Или Джейн сходит с ума в четырёх стенах? — Да, я тебя слушаю, — неуместно ухмыльнулся Сириус, показывая свою нервозность только лёгким постукиванием пальцев.  Джейн закатила глаза и начала проникновенно говорить:  — Он был очень близок к тому, чтобы прикончить Амбридж в ту же минуту, так? — Сириус кивнул. — Так. Но он не стал бы действовать так прямо, если бы не знал, что я догадалась!.. — Или же под носом у Дамблдора…  Джейн красочно выругалась, отчего Сириус открыто засмеялся.  Он вздохнул, протирая лицо рукой. Улыбка стала съезжать с лица дядюшки, он посмотрел на крестницу с каким-то оттенком печали, а Джейн в этот момент была готова дать ему оплеуху — какого хрена он заставляет её сомневаться?  Он подался вперёд.  — Джей-Джей, ты накручиваешь себя, — между бровей Сириуса образовалась хмурая складка.  — Да пойми же ты!.. — краснея от негодования, зашипела девушка.  — Я понимаю, — перебил Сириус, отчего Джейн клацнула зубами. — Я прекрасно понимаю тебя, волчонок. Газета, Букля под Империусом и всё то, что свалилось тебе на голову в последние годы, — перечислял он и вдумчиво кивнул: — Всё выглядит так, как ты мне говоришь. Но… слушай, не стоит забывать, что это всё может быть огромнейшим совпадением. А может быть огромнейшей подставой. В том-то и суть — мы не знаем наверняка.  Джейн угрюмо сложила руки на груди и пилила его взглядом. Сириус, который откровенно не хотел верить в домыслы поехавшей крестницы, даже не дёрнулся. Провёл по волосам пятернёй и сказал: — Я верю твоим словам, — от удивления и обиды Поттер спрятала глаза.  Имеет ли она право разглагольствовать на счёт этой газеты? Строить такие обличающие теории? Как вообще она докатилась до того, что с жаром доказывает Сириусу, что Волдеморт «отсылает» Джейн «весточки», даёт знаки, незаметно общается с ней? Да кто она такая, чтобы Волдеморт так парился? Другое дело — Дамблдор. Вот, кому Волдеморт мог адресовать такие вещи; более того — вероятно, это и было сообщением для директора.  С другой стороны, жар, который последний месяц растекался по внутренностям, или холод, заставляющий коченеть у горячего камина, или редкие рассказы Гарри о том, как Волдеморт, распивая виски, коротает вечера то в задумчивой тишине, то в мрачной компании верных Пожирателей… Всё это заставляет верить в двойное дно любой из таких статей. И, честно, Джейн вообще не знала, что думать… В такие моменты особенно ощущалась вынужденная обособленность от магического мира, от друзей, с которыми было легко рассуждать и оставаться в здравом рассудке.  — Но я не хочу, чтобы ты заплутала в своей же голове, — продолжал Сириус, а Джейн поджала губы, старательно скрывая растущую усмешку — увы, она уже в глубоких дебрях. — Я хочу, чтобы ты просто… отдохнула, — устало улыбнулся он. — Тем более…  Он не успел договорить.  Дверь с грохотом распахнулась, в обеденную ворвался вихрь: взмокший и взвинченный Гарри, в ногу которого вцепился неистовствующий Кикимер. Домовик нещадно кусался и царапался, но парень — специально или нечаянно — сильно стукнулся о косяк, отчего сумасшедшее существо слетело с ноги. Завыл голос Вальбурги, и вскоре весь дом потонул в криках и ругани — её, помчавшегося к ней Сириуса и визжащего домовика.   — Это!.. Чувствуешь?.. — неровно выдохнул Гарри, нависнув над всё такой же угрюмой сестрой. Перед её лицом туда-сюда качался какой-то предмет…  Сердце ёкнуло…    Большой золотой медальон… Глаза неотрывно следили за ним, а по спине и вверх прошли мурашки… Она, ощутив знакомый трепет, задержала дыхание и потянулась к медальону.  Руку пронзило тепло, яркое, знакомое, но на грани этой неги было что-то… тёмное… грязное… скрипящее и раздувающееся… Манящая…  — …чернота… — заплетающимся языком выдохнула Джейн.  Казалось, время остановилось. Мир сжался до одного лишь медальона. Джейн видела его впервые в жизни, но внутри поселилось чувство, словно она встретила старого знакомого. Чувство разрасталось, адреналин заполнил тело, невозможно отвести взгляд, нельзя отпускать.  Присвоить, сохранить, оберегать, никому не показывать, никто не должен видеть этот медальон, он принадлежит Джейн, он должен быть только её… Пальцы крепче перехватили золото. Одного единственного взгляда в ярко-изумрудные глаза хватило, чтобы понять — драка началась… — Остолбеней!  — Протего!  Джейн, не отпуская медальон, выставила щит, тут же дрогнувший от напора заклятия. Глаза брата, который крепко вцепился в длинную цепочку, горели чужеродным, нечеловеческим огнём… Чёрным, чёрным пламенем… и Джейн понимала — где-то за гранью обуявшего её саму безумия, — светло-карие глаза пылали точно так же. — Петрификус Тоталус! — не медля и секунды взмахнула палочкой Поттер.  Гарри кинулся вниз, луч промахнулся, а Джейн, раздражённо цокнув, встала на стол коленями и нагнулась, ведомая цепочкой. Рука брата молниеносно схватила Джейн за растрёпанные волосы и потянула, от неожиданности она потеряла равновесие и грохнулась вниз, прямо на скрипучий пол.    Медальон, зародивший между братом и сестрой вражду, был натянут между ними, точно золотая тетива.  Джейн простонала от боли в боку, зная, что Гарри снова целиться в неё.  — Люмос Максима! — выкинув палочку прямо перед лицом парня, Джейн скинула с него очки и вытянула цепочку из его ослабевшей руки.  Не успела она отползти подальше, как в лицо прилетела нога щурящегося Гарри. Джейн вскрикнула, хватаясь за губу, и случайно выронила медальон. Тот пролетел по полу, точно шайба по льду.  Гарри быстро пополз в том направлении, но девушка, выругавшись, запрыгнула ему на спину, не давая двигаться дальше. Они завалились на бок, пинаясь, кусаясь, крича и вереща друг на друга, точно не поделившие конфету дети. Именно в такой момент их настиг знатно охреневший Сириус.  Он схватил их, как дворняг, за шкирки. Брат и сестра не обратили на это внимания, они тянулись друг к другу, помутнение не проходило. Целью стало — выявить победителя, убрать врага, стать первым.  Сириус встряхнул их разок и прикрикнул:  — А ну перестали! — они обмякли под строгим взглядом крёстного, но глаза их остались преисполненными тем самым желанием стать обладателем медальона. Той самой чернотой: густой, насыщенной, обтекаемой, гнилой, гнилой, гнилой. Джейн казалось, она тонет в этом чувстве, а спасения не было — оно не нужно и не будет нужно; она наслаждалась этим, она впитывала эту энергию и чувствовала себя абсолютно счастливой. Злоба, злоба досаждала; она хотела обладать, хотела-хотела-хотела-хотела! Сириус усадил Поттеров по разные стороны стола, а сам навис над ними грозовой тучей. Он пилил их глазами. — Пейте, — из-под толщи гнева, желания и счастья раздался холодный голос дядюшки — далёкий, инородный, чуждый. Всё родное осталось там, в медальоне, незнакомом и знакомом одновременно.  Не сводя друг с друга колючих, цепких глаз, Гарри и Джейн поднесли к губам чай. Глоток: вата в ушах, сердце колется под рёбрами, пальцы сжимаются в попытке удержать чашку… Чернота билась, извивалась, выла, грызла и неистовствовала; груз, груз давил, прижимал лоб к столу, дышать тяжело, невозможно больно, руки сдавило, ноги привязаны… Тень, жутко холодная, ледяная тень, вызывающая абсолютную ненависть нависла над ней, приблизилась, смотря на неё чёрными бездонными глазами. Смоляные волосы, тёмные одеяния…  С тихим щелчком всё прошло.  Гарри и Джейн смотрели друг на друга так, словно впервые видели. Словно не они минуту назад готовы были удушить другого за какой-то жалкий кусок золота…  — Снимите их, и я с превеликим удовольствием буду наблюдать за тем, как вы рвёте друг другу глотки, — чёрная тень обрела смысл, ненависть к ней была столь естественна, сколь естественно дышать и видеть. И, к сожалению, дышать приходилось с ним одним воздухом… — Если я не вырву тебе глаза раньше, говнюк, — пророкотал Сириус, с праведным гневом смотрящий в болезненно-жёлтое лицо кривившегося Снейпа.  — Попробуй, псина, и твои недоумки-крестники наконец увидят, что ты из себя представляешь, — ядовито процедил Снейп, отходя от Поттеров на приличное расстояние.  — Северус, Сириус, — осадил их мягкий старческий голос.  Поттеры разом обернулись. В обеденной был бардак: сервант разбит, на облезлой стене пятно от заклятия, а газета помята и разбросана по полу, только письмо от друзей осталось лежать на самом краюшке стола. Среди вакханалии Альбус Дамблдор в сине-зелёной мантии был очень и очень выделяющимся.  — Профессор?! — единым голосом вскричали Гарри и Джейн, подрываясь с мест.  Сириус пришпилил их одним лишь взглядом, и они виновато уселись обратно.  Дамблдор, приподнимая полы цветастой мантии, прошёл вглубь мрачной комнаты и присел за стол. Снейп, прожигая директора злобным взглядом, остался стоять грозовым облаком в углу.  — Что ж, стоит думать, первым делом я должен спросить, что вас сподвигло на эту, скажем, потасовку? — склонил голову директор.  И не сказать, что этого человека обвиняли в трёх похищениях, что его искали уже месяц, а сам он — скрывается от Министерства. У Джейн было стойкое чувство, что директор заглянул к ним на Гриммо, чтобы спросить у своих учеников, как те проводят весенние каникулы. Что совсем скоро они приедут в Хогвартс, повстречаются с друзьями, и никакой Тёмный Лорд — и тем более Министр — не станет портить им остаток учебного года. Джейн почему-то не могла поверить в происходящее.  Э… и да, патлатый Снейп с ним. Зачем-то. И что он вообще нацепил на них?  — Но всё-таки, — прервал молчание Дамблдор, — первым делом я хочу поинтересоваться: как вам браслеты? На мой вкус: достаточно аутентично.  Джейн моргнула и перевела взгляд на запястье. И впрямь на левой руке, прямо около дурацкого шрама, красовался браслет, совсем непримечательный и неброский. Очень уж скучная полоска серебра с едва видимыми руническими символами, которых Джейн не видела даже в записях Реддла, которые наконец полностью перевела.  — Что это? — до одури охрипшим голосом спросила девушка.  На удивление, ответ последовал от Снейпа. — Как мы выяснили из предыдущего опыта, никто из вас двоих не умеете защищаться от эмоций Тёмного Лорда или его видений, а ваши окклюментивные барьеры не то, что хлипкие — они тщедушные настолько, что подумать страшно…  Джейн только хотела возразить, как словила мягкий взгляд директора, просящий выслушать Снейпа. Она закрыла рот, продолжая мрачно смотреть на профессора.  — …И насколько мы знаем, Тёмный Лорд имеет уникальную возможность без всяких на то усилий захватывать ваши мало интересные сознания, — вздёрнул чёрную бровь Снейп. — К огромному сожалению, — усмехнулся он, ясно давая понять, что не испытывает и унции оговоренного чувства, — пока вы, Поттеры, находитесь в бегах, я не могу исполнять просьбу директора Дамблдора и учить вас защите разума.  — Почему? — вырвалось у Гарри с подозрением.  Желваки на худом лице Снейпа заходили, а он процедил через зубы: — Потому что, Поттер, Тёмный Лорд продолжает преподавать защиту от тёмных искусств. Джейн поджала губы.  — Если Волдеморт за вами следит, то как вы вырвались из Хогвартса? — спросила она, не нарочно произнося имя его господина… — А вот это, девчонка, уж точно не твоего ума дело! — процедил Снейп, взвившийся ядовитой коброй. Он сделал скользящий шаг в её сторону, буквально заставляя Джейн вжаться в спинку стула под взглядом, плещущим настоящей отравой. — Лучше ответь, Поттер, почему же сам Тёмный Лорд ни с того ни с сего решил снизойти до школьных вопросов: к примеру, убрать с доски Долорес Амбридж? Гораздо больше полезную, чем раздражающую. Ещё один шаг. Джейн сглотнула, опуская взгляд в пол, словно она была виновницей похищения этой злобной стервы. — Северус… — позвал директор, а Сириус зарычал. — Почему именно после твоего наказания Тёмный Лорд пересмотрел свои взгляды на Долорес Амбридж? Нет, после твоего с ним крайнего разговора, — прошипел Снейп, словами вдавливая её в стул ещё больше. Казалось, она скоро срастётся с ним, или же сгорит от нерационального стыда. Сердце стучало в глотке, точно она пробежала целый марафон от Анжелины, а конечности дрожали от гадливой слабости. Голова опустилась настолько, что рыжие волосы скрыли раскрасневшееся лицо полностью. Дамблдор вновь позвал Снейпа, а Сириус, кажется, дёрнулся в его сторону. Какое Джейн имела право радоваться тому, что, более, чем вероятно, Амбридж — отвратительная сволочь, но всё же человек — страдала по воле самой Джейн? Страдала и, возможно, уже умерла. Только слова Снейпа вывели её из окольцевавших самомнения и эгоизма — она обрадовалась новостям, жалела, что это не она, а кто-то другой поиздевался над Амбридж. Снейп ткнул пальцем в нелицеприятную истину: Джейн зарвалась. А ещё подтвердил: эта газета — послание… — Что же он такого увидел в вашем глупом девичьем сознании, или же, что же вы ему такого наплели, что Тёмный Лорд, точно цепной пёс, понёсся исполнять ваши мечты? Джейн откровенно дёрнулась от его точного попадания. — Северус! — в голосе Дамблдора послышались откровенные осуждение и раздражение, а Снейп тут же отпрянул, поворачиваясь к нему, словно только что очнулся от помешательства. Сириус закипал, но возвысившийся над всеми собравшимися Дамблдора, на удивление, сдерживал его, хоть и один взгляд крёстного наверняка должен был изничтожить Снейпа до состояния крохотного атома. Гарри был в прострации, медленно изучая полы обеденной — искал медальон и очки.   Дамблдор опустился в кресло и жестом велел Сириусу и Снейпу поступить так же. Только Блэк сделал шаг к давнему врагу, как рука директора поднялась, безапелляционно затыкая любые препирательства собравшихся. С яростной неохотой Сириус сел обратно, а Снейп в свою очередь вновь спрятался в углу. Джейн глубоко вздохнула, только сейчас осознавая, что до сего момента толком не дышала, и непроизвольно дёрнулась, резко поняв, что склизкие руки Снейпа касались её запястья, чтобы натянуть на неё эту гадкую побрякушку-защитницу. Мерзость.  Мерзость. Слова Снейпа вызывали стыд из-за злости и злость из-за стыда. Этот ублюдок бил не в бровь, а в глаз. Сукин сын, который с пренебрежением и презрением оглядывал обеденную, но на неё более не смотрел. Почему-почему-почему он не трогал её практически полгода, а теперь вывалил ушат помоев, целясь прямо в те места, которые сегодня были защищены меньше всего?! Её трясло, знобило и тошнило. Слишком много горьких эмоций. Хотелось позорно разрыдаться, но Джейн поступила иначе — напористо материла Снейпа про себя, и, казалось, это чуть-чуть помогало. Она резко подняла глаза на директора, когда тот вновь заговорил: — Северус имел в виду, — с ярким осуждением и в голосе, и во взгляде протянул Дамблдор, — что эти браслеты временно не дадут Лорду Волдеморту проникнуть в ваше сознание. — Временно? — ухватился Гарри.  Дамблдор согласно склонил седовласую голову.  — Именно так, мальчик мой, — миролюбиво сказал директор. — На то время, пока вы не столкнётесь с Волдемортом лицом к лицу, или он не испытает выдающийся эмоциональный спектр, ваши и наши тайны в абсолютной безопасности. Не исключено, что вы сможете ощущать отголоски по связи, но, полагаю, они в разы уменьшаться. Гарри и Джейн переглянулись, невольно сомневаясь в словах директора.  — А именно, до самого вашего столкновения в… ну, предположим, в Министерстве Магии, куда мы с вами заглянем в скором времени, — голосом, которым говорят о погоде, вещал Дамблдор. — То же касается и связи между вами.  Джейн постучала ногтями по столу. Неужто Дамблдор наконец решил действовать? Только вот почему Эммелина Вэнс всё ещё не в штабе?..  — Хорошо-о, — протянула она, не решаясь влезать в действия операции. У них намечалась другая миссия. — Как скоро это произойдёт? Влом в Министерство.   Внутренне она сжалась: страх? А, быть может, предвкушение?..  — О! — прозорливо улыбнулся старик. — Предполагаю, через недельки две.  Гарри нерешительно открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но директор не заметил этого, или предпочёл не заметить: — Так вот, к чему я, — подался вперёд Дамблдор, шурша мягкими складками блестящей мантии. — Гарри, Джейн, что же заставило вас забыться и схватиться за палочки?  Поттеры застыли, оба зная, что хотели оттянуть этот момент на подольше. Хоть браслет и разогнал обсессивные мысли, но жжение золота осталось на коже мягкими уколами, теплом солнца. А магия медальона развязывала какую-то чёрную сторону их душ — жадную, тщеславную, меркантильную. Джейн чувствовала себя чёртовой сорокой, желающей заполучить крупицу бессмысленного для птицы золота. Зачем? Почему? Что ей двигало? Не ясно, но она никак не могла отбросить эту мысль окончательно. Как не могла отбросить привязанности, так и не могла забыть то родство грязной черноты металла.  Они с Гарри обменялись лишь им одним понятными взглядами и опасливо встали. Джейн ощущала себя так, словно её шныряло по палубе в шторм — настолько тело сопротивлялось просьбе объясниться. Тело не желало находить медальон и отдавать его Дамблдору.  В который раз Сириус дёрнулся в их сторону, но директор вновь жестом попросил его успокоиться. Да и Снейп, за это время не сдвинувшийся с места, следящий за ними с откровенным презрением, не добавлял к атмосфере чего-то дружелюбного.  Джейн скривилась, когда случайно прикусила распухшую губу. Голова окончательно разболелась. Гарри всё ещё ловил световые круги, отчего его пошатывало на ровном месте. Девушка подняла круглые очки с пола и вручила брату. Под заинтригованный, раздражённый и обеспокоенный взгляды они рыскали по полу обеденной, пытаясь найти проклятый медальон. Спустя пять минут, когда и Акцио не смогло помочь им, Гарри ахнул: — Кикимер! Джейн цокнула: мерзкое существо утащило медальон! — Кикимер, сюда! — во всю глотку заорал Сириус. Хлоп!  — Кикимер здесь, хозяин, — брюзгливо протянул он, — здесь, ты… самый жалкий наследник величайшего чистокровного рода!.. Да что б твои грязные, сопливые осквернители чистокровного рода Поттеров!..  — Закрой пасть, гнусный эльф! — рявкнул Сириус, и Кикимер забился в конвульсиях, желая продолжить желчную тираду, но явно не имея на это права.  Дамблдор обернулся к Поттерам.  — Что вы искали? — глядя на них из-под седых бровей, спросил он.  — М… кхм, медальон, сэр, — неохотно призналась Джейн.  — Золотой такой, — тихо, через силу буркнул Гарри. — С буквой «S» посередине. — Показал в воздухе загогулину, а Снейп выгнул чёрную бровь дугой.  Глаза Дамблдора на миг блеснули, но Джейн могло показаться, потому что в ту же секунду старик обернулся к Сириусу.  — Куда. Ты. Дел. Медальон. Отвечай. — С ледяной ненавистью процедил крёстный, нависая над забившимся к стене эльфом.  Видела бы это Гермиона… Но её здесь не было.  Домовик был безумен. Вместо ответа, под едкий смешок Снейпа, он накинулся на Сириуса с диким криком. Длинные морщинистые уши развивались во все стороны, но это не мешало Кикимеру пересечь путь до своего нежеланного хозяина.  Сириус не был этим удивлён. — Отвечай, старый крикливый маразматик! — схватив эльфа за ухо и подняв его на уровень лица, рявкнул дядюшка.  Снейп устало вздохнул, словно вся эта картина его до чёртиков утомила и раздражила.  — Не найдёшь! — провизжал Кикимер, плюясь и пытаясь выцарапать Сириусу глаза. — Там, где ты, поганый осквернитель крови, его никогда не найдёшь! Не найдёшь!  Сириус затряс эльфа с такой силой, что казалось, вот-вот и у того оторвётся круглая морщинистая голова.  — Сириус, — позвал Дамблдор, чуть хмурясь. — Поставь домового эльфа на ноги.  Сириус выдохнул через зубы и с силой поставил Кикимера на стол. Тот закачался на месте, зелёный и бледный, и грохнулся на костлявую задницу, не пытаясь даже сдвинуться. Он тяжело дышал, а его глаза разбегались в разные стороны от жестокой тряски хозяина.  Джейн сглотнула, и это было очень громко в наступившей тишине.  — Он же не мог спрятать его где-то вне дома? — несмело спросил Гарри и получил мрачный взгляд от крёстного, который плюхнулся на стул и забарабанил по столу.  Он бросил косой взгляд на Дамблдора. — Мог, — выдавил Сириус, зло и ядовито. Он тряхнул волосами, тем самым убирая их с серых глаз. — Где ты его нашёл?  Гарри отступил назад, когда три озабоченных и один предвзятый взгляда метнулись к нему.  — Ну, я… эм… — он очень сложно подбирал слова, и Джейн понимала его: чувство принадлежности к медальону пекло в самой глотке. Не хотелось, не желалось отвечать. — В… ну, в…  Дамблдор смотрел пронзительно, будто видел их обоих насквозь.  — Мальчик мой, — внушительно и проникновенно сказал он. Директор больше не улыбался, его кустистые брови сошлись на переносице, а пальцы были соединены в треугольник, прямо как тогда у Огдена. — Тебе станет легче, когда ты расскажешь об этом. И… — тут он замялся, словно не решался произнести следующие слова, — Гарри, это очень, очень важно.  Джейн скосила глаза на брата, который боролся сам с собой.  — В комнате Регулуса!.. — через зубы выдохнул он, а потом с остервенением втянул воздух через трепещущие ноздри.  Брови Сириуса мгновенно взлетели. Он раскрыл рот и тут же захлопнул его.  — Я не знаю, что потянуло меня туда… — стал оправдываться Гарри. — Я спускался вниз, а потом… помутнение… Такой силы… Я просто, просто… шёл и… ну, нашёл, — поёжился парень.   Джейн кивнула, подтверждая его слова.  — Это было… — тяжело сглотнула девушка, — как с дневником Реддла… Только в разы хуже. Комната вновь наполнилась удушливым молчанием. Вдруг голову озарила мысль:   — Кикимер же прячет вещи бывших хозяев! — воскликнула она.  Дамблдор оживился, а Сириус продолжил сидеть, прикрывая рот пальцами и смотря в одну точку. Кикимер же завизжал, что только укрепило правоту Джейн.  Через какую-то жалкую минуту Дамблдор принёс в обеденную свёрток, который положил на стол и аккуратно развернул. Он, нависая над драгоценностью, задержал дыхание и кивнул.  — Гарри, Джейн, — с невозможным трепетом в голосе обратился к ним директор. — Я должен вас отблагодарить… Брат и сестра обменялись удивлёнными взглядами. А когда старик вытянул из кармана простенькую коробочку и открытую поставил на стол, Поттеры подошли ближе, чтобы разглядеть… — …Вы нашли третий крестраж Лорда Волдеморта. …знакомый медальон и красивое золотое кольцо с простым чёрным камнем. Гул в ушах шептался между собой и шипел наперебой: «Чернота-чернота-чернота». *** 19 июня 1996  Часы на запястье показывали ровно шесть вечера.  Прошло почти два месяца, а Поттеры так и не проявили себя.  Очевидно, Дамблдор упрятал их в штаб-квартиру — ту самую, в которой мальчишка и девчонка праздновали Рождество, в которой прятались летом. Путь совы, которую он отправил под именем Тома Фелпса, было невозможно отследить. И как бы Лорд Волдеморт не пытался приглядеться к обстановке того дома и заснеженному парку перед ним, чёткие грани рассыпались, мысль испарялась, не успев сформироваться, а саднящее раздражение чесало затылок: он точно знал это место, но Чары Фиделиуса действовали безотказно. Впрочем, в ту минуту он был занят другим: связь с крестражами кипела в неумолимом танце, магия переплеталась со строптивой девчонкой, а целью было… посмотреть, проверить, разузнать.  Кроме этого, он раздражённо чувствовал: тишина. И хоть Тёмный Лорд отрицал всякую привязанность, всё же несколько раз ловил себя на мыслях, что было бы лучше, если бы он ощущал обратную связь со своими человеческими крестражами. Было жаль терять уникальную возможность следить за ними, но увы — канал был временно не доступен. Впрочем, это раздражение объяснялось и тем, что Волдеморт по натуре своей стремился всё знать, а с тем и контролировать. Досадно: что мальчишка, что девчонка поддавались контролю лишь в редких случаях. Он почти всегда держал окклюментивные щиты, лишь изредка позволяя себе заглянуть в жизнь крестражей, но теперь каждый раз, когда он нащупывал ту тонкую нить и шёл по ней, Волдеморт натыкался на стену без дверей. Они закрылись от него, абсолютно. Но больше всего Тёмного Лорда выводила скверная новость от Северуса — Дамблдор, который скрывал Поттеров от всего Ордена, поработал над их разумом. Старый ублюдок. По словам всё того же Снейпа и сам старик не частый гость на собраниях. Что-то планирует; ха, неужели в великой седой голове зреют новые стратегии? Волдеморт собирался убить его, как подвернётся возможность… Но то ли старик догадался, кто такой Фелпс, то ли по счастливой случайности умыкнул из Хогвартса.  Впрочем, были и плюсы. К примеру, он смог с лёгкостью отдать Долорес на растерзание Беллатрисе. Конечно, он не забыл лично заняться ей, но это быстро ему наскучило: однообразные крики и мольбы его не вдохновляли, хоть и было приятно терзать ту, кто посмела позариться на его вещи. Он планировал её муки ещё с того дня, как узнал, что Амбридж посмела пытать Гарри Поттера, но только Джейн сподвигла его на сиюминутные действия. Отвратительная рана на тыльной стороне ладони, горячая щека под его пальцами и блестящий озорством взгляд. Вкупе с дурманящим ароматом цедры весь её тогдашний вид заставил впасть Тёмного Лорда в краткий ступор. А её откровенный флирт говорил сам за себя: мисс Поттер догадалась, кто перед ней. Волдеморт видел. Она загорелась тем самым внутренним пламенем, которого он так жаждал. И так сладко было наблюдать за её игрой — не новой, но всё такой же будоражаще красивой. Интересно, как она поступит при встрече с ним? Станет обвинять в обмане или опрометчиво нападёт? Было ясно одно: она будет преисполненна желанной ему яростью. И, как знал Тёмный Лорд, ненависть — это сильное чувство, а любыми сильными чувствами можно манипулировать. Надавить на неё, и Джейн Поттер будет всецело принадлежать ему. Останется дело за малым.   Если говорить о делах насущных, то защита от тёмных искусств легла полностью на него. Хогвартс был в его абсолютом распоряжении, не считая, конечно, МакГонагалл на посту директора, но у той были собственные проблемы в связи со свалившемся на её голову идиотом-министром.  Среди студентов были шепотки: мало, кто верил в похищение Поттеров. «Скорее они похитили директора», — насмешливо делились друг с другом дети, и это не могло не веселить Тёмного Лорда.  А забастовка факультетов… Поразительная сплочённость. Маленькая организация Гарри и Джейн Поттеров обрела сокрушительные масштабы и нанесла непоправимый удар на Амбридж, которая в те дни утвердила себя в качестве директора. Самонадеянная женщина, ничего не скажешь. Многого она не учла, и это стало её огромной ошибкой. Именно это привело её к мучительной смерти, о которой трубили две недели назад.  Беллатриса выполнила приказ безукоризненно идеально: оставила истерзанное тело Долорес прямо около гостевого входа в Министерство. Ох, а какая шумиха поднялась. Газеты то и дело трубили о вопиющей дерзости Альбуса Дамблдора. Ах, Люциус всегда имел особое пристрастие к сплетням, а в регулировке прессы ему практически не было равных. Тёмный Лорд предполагал, что та красочная газета должна была дойти до Поттеров. Он готовился к ощущению связи, но… Тишина. Глоток кофе. Он перелистал отчёт Гринграсса, сверил цифры и довольно прищурился. Блетчли тонут в долгах, а счёт в Святом Мунго с каждым днём становится больше и больше. Интригующе. Сможет ли Патриция Блетчли справиться с агрессивной болезнью, требующей большой оплаты, когда коррупция настолько сильно заполонила страну? Её муж, к примеру, очень любил приплатить мракоборцам, чтобы те не заводили на него дело о незаконном хранении дурманящих трав и зелий. По всем расчётам смерть женщины планировалась в следующем месяце, задержание Дерека — через полтора. И это лишь начало для поганца. Скользящий взгляд упал на имя Отталин Забини — «Не в стране». Волдеморт обвёл Большой зал прохладным взглядом, подмечая опустевшую компанию. С побега Поттеров прошло почти два месяца, и за это время многие студенты выучили одно важное правило: ни за что, ни в коем случае не приближаться к золотой компании, если их, конечно, можно было так называть без главных героев. Казалось, без двух чертят отношения этой четверки держались на тонкой грани: ссоры между ними многократно участились, а хмурость с лиц практически не сходила. Каждый подходивший к ним удостаивался горстки свирепых взглядов, а если несчастный был настолько туп, что смел интересоваться у них пропавшими Поттерами, то нередко удостаивался неприятного проклятия или кулака — тц, как по-магловски. Тёмный Лорд, мысленно оскалившись, внешне остался нечитаем — планы на их будущее уже были расписаны в его голове, и всё шло как нельзя кстати. Тем более, Барти только подливает масла в огонь, поднимая такие темы, на которые у тех разгораются жаркие споры, а вследствие — молчаливые обиды. Такой настрой был только желанен Волдеморту; чем хрупче их дружба, тем легче будет воздействовать на Поттеров. Печалило только то, что они никак не могли отлипнуть друг от друга, но в любом случае, даже если не получиться развести их в разные стороны, у Тёмного Лорда, как и всегда, имелся запасной план…  Теодор Нотт, привычно сидящий с гриффиндорцами, бросил быстрый взгляд на преподавательский стол и, словив внимание Волдеморта, нервно дёрнул щекой и тупо зачерпнул суп.  Тёмный Лорд улыбнулся — Руквуд взывал к нему. *** Рабочий день давно подошёл к концу, но в атриуме собралось достаточно людей, чтобы создать невыносимый гул голосов. Мракоборцы отгоняли зевак и нетерпеливых крикунов: — Отпустите детей! — скандировали многие в то время, как Тёмный Лорд методично пробирался сквозь отвратительную толпу.  Только глянув на гордого собой Руквуда, который виртуозно притворялся убитым им мракоборцем, его без вопросов пропустили внутрь защитного купола, в центре которого с поднятыми вверх руками на коленях стояли… Гарри и Джейн Поттеры. Помятые, грязные, нечёсаные, низко-низко опустившие головы в мраморный пол, они стояли под прицелом трёх волшебных палочек.  Тёмный Лорд задохнулся от смешанных чувств, но лицо осталось непроницаемым.  — Они пришли сами? — поинтересовался у щуплого паренька в красной мракоборческой мантии. Руквуд стоял поблизости, пыша таким самомнением, что Лорд Волдеморт на миг прикрыл глаза: «Идиот». — Д-да, — незамедлительно кивнул парнишка. — Просто, вы представляете, сами объявились и сдались!  Тёмный Лорд остро прищурился, вглядываясь в дрожащие плечи подростков и лица с болезненными гримасами. Всё выглядело так, как хотел бы видеть это Фадж… общественность… Но Волдеморт точно знал: Дамблдор бы никогда не стал так бесстрашно рисковать своими маленькими подопечными, быть может… это уловка?  Волдеморт зашипел — Фадж пробился через толпу, ненароком задевая его локтем, и подлетел к Поттерам с остервенелыми глазами. Женщина с выкрашенными в белый цвет волосами протиснулась следом и, приказав какому-то бородатому огрызку немощи поставить камеру на треноге, стала с искрящимися глазами писать репортаж… Скитер, кажется? Не она ли брала интервью у Поттеров? Тем временем Фадж маслено лыбился и всё придавливал излюбленный котелок к лысеющей макушке. Он, неужто, радовался тому, что в кои-то веке не сбежал с работы раньше времени и не пропустил такое торжество — поимку двух малолетних преступников.  В последнем Волдеморт, медленно огибая «преступников» по периметру, как раз и сомневался… Что старик задумал? Сигнальные чары на входе в Отдел тайн молчали… — …Вот вы и попались!.. — осклабился Фадж, задыхаясь ликованием и по очереди тыкая в подростков пальцем.  А Волдеморт склонил голову набок, смотря то на девчонку, то на мальчишку…  Какая… покорность в их позах, какое отчаяние — нет! Претенциозное безразличие ко всему происходящему, лишь медленное моргание и абсолютно лишённое волнения дыхание…  — Скажите, где Дамблдор, и я… — У вас перо плохо пишет! — заметил звонкий голос, отвлекая всех собравшихся от главной сцены.  Тёмный Лорд лишь на секунду опередил Фаджа и толпу в реакции на это изречение.  Улыбающаяся Джейн Поттер, облачённая в точно те же порванные джинсы и ту же выцветшую футболку, склонялась над блокнотом Скитер. — Стоит отметить, что и в слове «ошеломительно» нет буквы «а», — сведя брови на переносице, брюзгливо подметил Гарри Поттер, одетый подстать предыдущей копирке.  Джейн Поттер, хватаясь за живот, с чего-то оглушительно рассмеялась. Она ступила назад и… каким-то образом запнувшись о свою ногу, повалилась на недоноска с камерой. Краснея точно варёный рак, она стала горячо извинятся перед обомлевшим мужчиной, который от испуга словил её. Сам Тёмного Лорда стоял в абсолютном ошеломлении, которое с каждой секундой перерастало в безумное, тёмное желание прикончить каждого из собравшихся — кроме этих подделок.  Неужто Дамблдор опоил свой Орден пташек?  Не заставляя долго ждать, по воздуху примчался министерский самолётик, тут же превращающийся в громовещатель: — Господин Министр! В кафетерии были задержаны Гарри и Джейн Поттеры! Что приказывает делать?  Сообщение умолкло и осело в дрожащие руки министра, который со всей силы сжал их.  — …Ч-что здесь происходит? — через секунду громкой тишины завопил Фадж, пока толпа переводила круглые глаза с одной пары Поттеров на другую. — Что вы задумали?.. — Ничего, господин министр, — пустым голосом сказал Гарри Поттер, который до сих пор стоял на коленях.  — Абсолютно ничего, — таким же сухим голосом подтвердила Джейн Поттер около него. Фадж, красный и дёргающийся, только набрал в лёгкие воздуха, чтобы скомандовать мракоборцам, как оглушительный свист заставил развернуться всех собравшихся к величественному фонтану. — Не знаем, как вы… — смеясь, начал… Гарри Поттер, сидя на шее у статуи колдуна.  — …Но мы очень даже… — в тон парню продолжила… Джейн Поттер, сидя на раболепной статуе-кентавре.  — …Задумываем против вас… — …Дорогой господин министр… — …Кое-что… — …Очень… — …О-очень… — …Неприятное! — завершили Гарри и Джейн Поттеры, возмутительным образом выглядящие весёлыми.  Миг, и первая пара Поттеров стройными движениями выбила у мракоборцев палочки, а вторая пара обрушила на толпу чёрный порошок, который в секунду заполонил всё пространство, мешая видеть даже собственные руки.  Тёмный Лорд рыкнул, почувствовав, как в него врезается туша какого-то идиота, и попытался воссоздать Люмос… Тьма не поддалась. На весь атриум раздавались звонкие крики женщин и топот десятков ног, камины один за другим шумели, унося тех, кто смог добраться до них.  Волдеморт, не пытаясь сдержать алеющих от гнева глаз, воззвал к своим верным слугам.  Если у Тёмного Лорда не вышло забрать Пророчество гуманно — с непосредственной помощи этих двух паршивцев… Что ж, старик не будет против нескольких потерь. Шум паникующей толпы смолк — обыватели магического мира испарились. Лишь набирающий силы ветер свистел, насильно разгоняя искусственную дымку. Полы тяжёлой мантии заструились от порывов, но появившийся на чёрной макушке капюшон надёжно скрывал любые намёки на личность под непроглядным туманом магии. Раздражённый взмах палочкой, и пыль с тихим шорохом завихрений осела на каменный пол. Алые глаза, одобрительно поблескивая, обвели атриум холодным взглядом: камин за камином вспыхивали изумрудами огней. Пожиратели смерти, облачённые в чёрные длинные мантии, раболепно и воодушевлённо столпились пред ним в ожидании указа.  В наступившей громкой тишине Тёмный Лорд пропустил смешок: шесть «подростков» разбрелись по залу, но никто из них не был Поттером — жалкие подделки. Под личинами каждого был член Ордена: походка, мимика, даже хватки на палочках говорили об их немалом опыте в битвах. Нет, всё это было неинтересно. Пусто.  — Господа, — хрипло из-под маски тумана заговорил Тёмный Лорд, и Пожиратели зажглись от его тона в предвкушении. — Дамы, — насмешливо кивнул он в сторону обманок, но одна лишь Беллатриса, стоящая ближе всех к нему, выпятила грудь, любезно сверкая глазами. — На миг я был… удивлён, признаю.  Парочка, вероятно, та самая, что гордо восседала на фонтане, переглянулась. Они казались самыми неопытными из противников; быть может, старик только-только просветил их в тайны Ордена… и обрёк на прискорбную гибель. Ах, какое несчастье. Тем временем, Тёмный Лорд упивался вражеским страхом, к сожалению, как и всегда, сдобренным немалой глупостью.  — Столь неожиданное представление… — холодно протянул в насмешке, поочерёдно заглядывая в глаза орденцев. — Невольно задаюсь вопросом: неужели Дамблдор надеялся отвлечь меня? — оскалился он, но никто из присутствующих этого не видел. Жаль; она бы поняла. — Не буду тянуть дальше, бравые герои Ордена Феникса, и, пожалуй, с моей стороны могу пожелать вам единственное — насладиться удовольствием, ибо я лично благословляю вас на без малого героическое падение… О! — он словно забыл и решил добавить последнее: — И передайте моё почтение старику… Кто, конечно, сможет.  Едва видимое движение запястья, и его люди запускают цепную реакцию. Битва началась, но не она была его интересом. Далеко не она.  Он ступил в лифт. Расслабляющая музыка играла над самой головой, когда как двери с каждой секундой скрывали от него прелестную сцену кровопролития и вражды. Дрожь, обычно не присущая стенкам лифта, ощущалась от самого пола; мощные заклятия заставляли трястись всё Министерство. Скоро прибудут мракоборцы — Волдеморт скривился. Умеет же старик насолить.  Тем временем, пока внутри него зарождалось сладостное нетерпение и клубилась злость, лифт остановился.  На том самом этаже.  В самом сердце Министерства.  На девятом уровне.  *** Гарри подскочил на месте и зашипел от боли, с рассерженной миной оглядываясь на Джейн, которая от нервозности наступила ему на ногу. — Прости, — тихо ввернула девушка в оглушительном молчании Зала Пророчеств, бескрайнем и до дурноты тёмном. Лишь светящиеся мягкостью серебра стеклянные шарики обозначали, где высокие полки, а где узкие проходы.  На них, надёжно прячущихся под мантией-невидимкой, оглянулся малознакомый им молодой человек — Карл Свимбл, выполняющий в операции «Четырнадцать Поттеров» роль одного из семи Гарри. Вероника Спэш, такой же мракоборец и член Ордена Феникса, что и Свимбл, до неприличия невозмутимо маршировала в личине Джейн.  Было крайне странно — и даже несколько отталкивающе — видеть себя со стороны. Джейн наблюдала за тонкой спиной, скрытой под футболкой с длинным рукавом, строгими плечами и копной рыжих кудрей, стянутый в кривую косу. Внешне Вероника никак не отличалась от обычного вида Поттер.  Наблюдая за ней и Карлом, Джейн ловила себя на мысли: неужто они с братом так и выглядят со стороны? Извечная настороженность, переходящая в звериные повадки, и растрёпанный вид бродяжек. М-да, если так, то почему Поттер вообще удивляло, что обычные люди их опасались?  На этом схожести с ними оканчивались.  Умение этой парочки держать себя категорически не вязалось с обычным поведением Поттеров. Слишком вышколенные выходцы Академии, взгляды которых подмечали любую мелочь, и даже шаг их был до неприличия отличен — по-особенному строгий, тяжёлый, уверенный.  Джейн и Гарри хоть и были настроенны по-боевому, но неуместная сбивчивость и нервозность присутствовали без устали. Взгляды то и дело метались по сторонам, хаотичные и горячные. Всё-таки они были простыми юнцами, которых подготовили к сражению, но забыли выковать непробиваемую стену безразличия.  А безразличие сейчас пригодилось бы. Звенящая пустота в нервах была бы благословением, но вместо неё гуляли разряды несуразного страха по венам, да глупая надежда не оплошать гудела и била по мозгам. Джейн откровенно волновалась: колени тряслись, зубы постукивали, руки немели. Она надеялась, что всему виной арктический холод Зала Пророчеств.   В самом начале, перед псевдо-Поттерами вышагивала Фиона Коллинз — работник Отдела тайн, доступ к которому она, конечно же, имела. Фиона была островком чего-то нормального в этой операции, кем-то, кого они хотя бы знали и кто не прятался под Оборотным зельем.  Гарри и Джейн впервые встретились с Вероникой и Карлом сегодня вечером, когда Грюм с громкими разъяснениями операции вырвал у Поттеров по волоску. И, кажется, они отдалённо слышали голоса близнецов… Но не могли же Фред и Джордж вступить в Орден Феникса?.. Верно же?..   Если говорить о Грюме, то он остался за пределами Зала Пророчеств. Он не особо объяснял, но если попытаться разобраться в его бурчании, то Грозный Глаз был в данный момент единственным, кто мог проследить за сохранностью каких-то Чар в Отделе. Джейн плохо слушала его. Они шли молча, лишь гулкие шаги звенели в ушах, да дыхание брата и собственное, жаркое и частое, норовило надавить на волнение ещё сильнее.  Казалось, напряжение в воздухе можно было потрогать. Пальцы мёртвой хваткой сжимали дубовое древко. Неприятная нервозность; она была неестественна, вероятно, надуманна и столь же привычна, что Джейн ясно понимала: часть из той бури, что она ощущала, вовсе не является её собственной.  С появлением браслета Джейн преследовали совсем уже неясные ощущения: то чувственный укол в грудь, то жжение кожи и странная отчуждённость. Мир стал таким ясным, каким не был уже давно. Скучным… но Джейн отгоняла от себя такие мысли — как давно мир без влияния Волдеморта стал скучным?  Наконец-то, казалось бы, спустя вечность этого нескончаемого коридора с магическим шарами, Гарри дёрнул Свимбла за рукав потасканной толстовки — точно такая же была сейчас на самом парне, впрочем, как и на всех остальных «Гарри». Свимбл принял сигнал и остановился на распутье около девяносто седьмого ряда.  Фиона, качнув головой, встала на пост в одном из проходов. Спэш переглянулась со Свимблом, и, как и оговаривалось, они вместе потянулись за тем самым Пророчеством.  Одновременно с ними настоящие Гарри и Джейн вытянули руки и, на секунду опережая мракоборцев, утянули с полки шар, быстро пряча в мешочке из ишачьей кожи. Спэш и Свимбл сделали вид, словно прячут Пророчество в карман парня, а потом обернулись к Фионе.  Джейн делала это на автомате, совсем отдалённо припоминая слова Грюма о том, что такой фокус будет уместен, если вдруг их будут поджидать в самом Зале — «Постоянная бдительность!».  Главная мысль была другой: операция проходила слишком, слишком гладко.  Зашли-вышли — это никогда не был их вариант. Всегда, всегда за такой тишиной стоит что-то (вернее, кто-то) ужасное.  Они прошли всего пару шагов от полки… браслет зажёг пламенем, но не это вызвало сдавленный хрип Джейн — Гарри же застыл на месте, не мигая, не дыша. Они выпали из реальности, и если девушка задыхалась от нечитаемой бури эмоций, то парень видел… видел всё своими глазами.  Душераздирающий кашель заставил остановиться тройку впереди, а Джейн, ощущая как во рту скапливается солёная кровь, вцепилась в замершего брата слабеющими руками. Мир перед глазами не вовремя поплыл, исказился, окрасился красным и бурым.  — Он в Министерстве, — прошептал Гарри, медленно моргающий и оседающий на пол.  Джейн, чувствуя себя не многим лучше брата, пыталась удержать на ногах и его. Получалось из рук вон плохо; запястье жгло калёным металлом, а внутренности скручивались, не давая разобрать хотя бы одну эмоцию Волдеморта.  «Он в Министерстве» — было единственным ориентиром.  Фиона подлетела к ним, через мантию нащупывая их плечи, и заставила Поттеров выровняться.  — Действуем по плану. — В этих нотах было что-то несгибаемое, до боли присущее бойкой Коллинз. — Вы помните, что должны делать в случае крайней опасности? — Гарри кивнул, хоть этого и не было видно, а Джейн сплюнула кровь. Фиона расценила это за ответ. — Без неожиданностей. — Вынесла беспрекословный вердикт девушка, будто Поттеры так и горели желанием учудить что-то эдакое.  Шаги ускорились, они практически перешли на бег, мчали к выходу, а Гарри и Джейн, удерживая полы мантии-невидимки, старались не отставать.  Казалось, спасительный браслет стал наказанием за все грехи. По ощущениям он испепелял тонкую кожу запястья, рвал сухожилия и скрёб кости, сжимаясь всё сильнее и сильнее, отчего руку сводило судорогой. Под тканью было жарко, а из-за большой разницы в росте с братом то и дело засвечивались ноги.  Дверь была близко. Джейн сковало ощущение, что вот сейчас, прямо сейчас, когда до выхода оставалось всего несколько шагов, откуда-нибудь выскочат Пожиратели, или в них прилетит проклятие, или круглая дверная ручка не захочет прокручиваться!.. Фиона дёрнула ручку, и они вновь оказались в круглой комнате с множеством дверей… Тихо. Запредельно тихо.  Грюм мрачно кивнул. Искусственный глаз вращался, точно сумасшедший, а Грозный Глаз становился всё темнее лицом. — Будет сложно, — шепнул он, щуря настоящий глаз. Фиона обернулась к мракоборцам и жестами отдала незнакомый Джейн приказ. Те качнули головами и встали в оборонительные стойки. Коллинз посмотрела на Грюма, а тот удивительно бесшумно ступил к главному выходу и отворил дверь.  Мягкой поступью они с Гарри следовали за группой.  Коридор… пуст. — К лестнице! — зычно скомандовал Грюм. Поттеры обменялись обеспокоенными взглядами и перехватили ткань посильнее. Группа остановилась, не став отступать, а Гарри и Джейн, которым и адресовалась эта команда, застыли на несколько шагов позади. Палочки у каждого в руках, но открытая защита, скорее, крайний вариант. Их главная цель — выйти из Министерства незамеченными.  Грозный Глаз откровенно зарычал на них, но уже не смог ничего сказать. Коридор пуст? Тишину девятого уровня разрезал звук открывающегося лифта… Тихая поступь… изучающая… скользящая…  Джейн вслушивалась в этот шаг и знала, знала, знала — он уже близко. Что он потребует, кроме Пророчества? Поймёт ли, кто перед ним? Ладони вспотели, а тело сковало неумолимое ожидание. Разум норовил вскричать — «Беги!», а сердце упорно стучало и хихикало — «Напади-напади-напади!». Она вздрогнула. Грюм остался стоять посередине; Фиона с мракоборцами ступила назад, оттесняя Гарри и Джейн к коридору, напрямик ведущему к длинной-длинной лестнице. По этой же лестнице почти год назад они в сопровождении Артура Уизли и некоего странного мужчины — Волдеморта — спускались в Зал №10.  Ностальгия…  Хрип заполнил весь коридор. Зазвенело в ушах, к горлу подкатила тошнота, а Джейн укрепила хватку на палочке, смотрела только в коридор, за углом которого скрывался…  О, ностальгия… Казалось, и не было ничего между тем видением с Артуром и нынешним моментом…  Тело, точно грузный мешок с рисом, пролетело по воздуху и в ту же секунду с отвратительным хрустом шлёпнулось о каменную стену. Мужчина в серой мантии невыразимца свалился на пол сломанной куклой. Голубые глаза открыты, а из крючковатого носа и перекошенного рта медленно стекали струйки крови. Под неподвижным телом растекалось тёмно-алое пятно.  Джейн стояла в оцепенении, с раскрытым ртом глядя на труп в десяти шагах от них, и даже, когда в поле зрения появился сверкающий безумным взором Волдеморт, она не отрывала глаз от человека, которому просто не повезло оказаться в этот день здесь. Просто не повезло…  — Спрошу лишь один раз, — с неестественным, жутким хрипом проникновенно зашептал Волдеморт.  Атмосфера была ледяной. Айсберги столкнулись, заскрежетали. Океан вокруг взбунтовал. Джейн очнулась.  Ей не хватало наглядного понимания? Нужно было увидеть, как… о, чёрт, он же просто убил его. Без лишних слов, и даже без лишней нужды! Он мог это сделать, и он, блять, сделал! Удивлена ли она? Не сильно. Поражена своей тупостью? О, нахрен, да! — Где Пророчество? — этот голос разбудил в ней что-то задремавшее.  Быть может, это отвращение?..  Да, это было самым правильным чувством — презирать его.  Он мог выбрать не убивать этого незнакомца; мог оглушить, стереть память, но он выбрал, как и всегда, самый лёгкий вариант — убить. Не чураясь греховности сего действа или же базовых норм морали и сочувствия. Он убил невиновного человека просто потому, что тот на крохотную секунду встал между ним и Пророчеством. И так всегда. Он и глазом не моргнёт, когда будет потрошить человека ради капли информации; была цель — были средства, разные, но он шёл по пути наименьшего сопротивления. Дамблдор, не вдаваясь в подробности, рассказал, что из себя представляет крестраж. И, честно, если то, что Джейн ощутила в то утро на Гриммо было тем безумием, что сопровождало Тома всю жизнь… то она не хотела иметь с ним ничего общего. Почему она так долго обманывалась, не хотела верить, что Фелпс — это Волдеморт? Ведь почерк знаком. Флирт, как и насилие, один из самых лёгких способов получения желаемого. Ах, точно. Она же всегда изощрённо обманывала саму себя. Фиона закрывала псевдо-Поттеров собой, а те в свою очередь неотрывно следили за врагом.  Грюм хмыкнул, лица его не было видно, но Джейн казалось, он криво скалится: — Сколько лет, а ты всё пытаешься поднасрать Дамблдору, — хлёстко бросил он, качнув тростью в сторону Волдеморта. — Злишься, наверняка? А? Этой-то выходке? Ситуация патовая.  Совесть говорила раскрыться. Обозначить, что эти люди не причастны. Выторговать им жизнь. Отправить Гарри подальше, только брат не согласится…  Разум же твердил: «Без неожиданностей».  Джейн цеплялась глазами за белобрысую макушку Фионы, растрёпанные наряды двойников, за неподвижную фигуру Волдеморта. Он внушал опасность, стоя вдалеке. Хм, быть может, труп под его ногами не вселял доверия?..  Грюм всё говорил и говорил, явно оттягивал время. Гарри очнулся первым. Он мягко положил руку сестре на плечо и аккуратно стал ступать назад. Джейн следовала, хотя глаз с Волдеморта не сводила. Его магия колыхала, шевелила воздух в непродуваемом коридоре, нагнетала, выискивала. Казалось, паутина волшебства ощущалась кожей, почти виделась глазами. В любом случае, магия мантии не позволит ему найти их… — Нашёл, — просто сказал он, и по одному его взмаху Грюма, Фиону, Карла и Веронику пришпилило к стенам.  Волдеморт смотрел на них, будто на замерших Поттерах вовсе не было самой сильной мантии-невидимки. С каждым его плавным шагом воздух становился холоднее, подвижнее, злее.  Он был в ярости. Да почему он всегда в ярости?..  — Бомбарда Максима! — стрельнул Гарри в потолок и сильно дёрнул заворожённую сестру за руку.  Браслет затрещал.  Их задача — выйти из Министерства незамеченными.