Избранные

Потолок с громким шумом рушился. Брат без устали кидал взрывное за взрывным, без осознанного прицела крушил то пол, то стены, то высокий потолок. Пыль, высоко поднятая в воздух, тяжело оседала в зудящих лёгких.  Они бежали.  До сего момента Джейн считала, что максимальная скорость доступного ей бега была достигнута ещё в раннем отрочестве, когда тётушка Мардж привела к брату в дом своего тогдашнего ублюдочного — кхм! — жениха. Тот, не сильно стесняясь детей в доме, выпил, а вскоре расслабился настолько, что усадить девятилетнюю Джейн к себе на колени — стало его первостепенной задачей.  В общем-то, Мардж тогда разозлилась — то ли возмутилась такому пристальному вниманию к маленькой девочке, то ли, ха, приревновала, — и решила поступить самым благоразумным, как ей казалось, способом. Джейн бежала от её псин так, как не бегала никогда в жизни. Голодные, злые, натравленные на одну тоненькую девочку, они лаяли и кусали за пятки, пока Джейн бежала из беседки в чулан.  Ах, детство.  Годы идут, но что-то, как и всегда, остаётся неизменным.  Спину, затылок и ноги кусала разгорячённая магия, а тётушка Мардж — кошмар их с Гарри детства — превратилась в кошмар их жизни — Волдеморта. Вот это параллель!  Мантия-невидимка съехала, и Джейн успела подхватить ткань у самого пола, когда Гарри дёрнул её дальше ввысь по министерской лестнице. Мимолётный взгляд назад — в нескончаемой, непроглядной завесе пыли горели всполохи чар; рассекающие, режущие полосы магии. Но самое цепляющее — два алых огня, видимых даже в такой момент. Точно зверь, затаившийся в кустах, но охотничьи глаза которого выдают его вопреки любому укрытию. Восьмой уровень. Взрывы, шарканья магии, свист, взрывы. Волдеморт не проявлял себя, лишь безмолвно следовал. В переполненной голове Джейн зародился крохотный вопрос: что же лучше? Когда он зверствует открыто или таиться… где-то там… за спиной, в темноте и разрухе… Следует по пятам, но не атакует.  Дайте Джейн выбор, и она без раздумий завопит: «Бой! Открытый бой!» Всё лучше, чем эта пытка. Всё лучше, чем ощущать себя зверьком в клетке. И неизвестно, когда же к ним протянут пальцы и на пробу тыкнут в глаз, потянут за уши, подёргают за руки и за ноги.   Рука брата вспотела, впрочем, как и её собственная. Ноги подгибались, лёгкие, казалось, сжались в тугой узел, колючий и бесполезный. В голове стучала агония, а запястье с неприятной пульсацией стало отпускать — боль от защитного браслета улеглась, больше не напоминая о себе.  Седьмой этаж… Топот нескольких пар ног. До Джейн не сразу дошло, что это навстречу им мчали трое мракоборцев.  Вид их был плох — опалённая одежда, кровоточащие раны. Руки не дрожали — бывалые бойцы; смогли пройти мимо Пожирателей, которые наверняка стерегли путь вниз.  — Гражданские! — сразу же увидал их низкий мужчина, по взгляду — явно лидер группки. Он вызывал желание безропотно довериться и подчиниться приказам… а, возможно, Джейн просто искала того, на кого можно было скинуть ответственность. — Живее! — гаркнул он на Гарри и Джейн, по-отечески хватая за плечи. Поттер пробила судорога — вверх по позвоночнику бежали ледяные мурашки. — Донован! Под рёбрами тянуло, Джейн явственно ощущала чужое влияние. И то ли это была злость, то ли что-то… — Отведи детей в безо…  Договорить он не успел. Шея мужчины омерзительно хрустнула. Его русый затылок оказался прямо перед носом Джейн, секундой позже труп упал на кафель. За ним последовали и двое оставшихся… А ведь некий Донован даже кивнуть не успел…  Остолбенение не продлилось долго.  Только заприметив алые огни — живые, дикие… манящие, такие настоящие — Джейн и Гарри, расцепив руки, со всех ног побежали дальше.   Лживый фантик слетел: не было того льда, что встречался каждый раз при взгляде на обманчивого Фелпса, не было той короткости, что была в Томе Реддле. Он был собой, в этот самый миг — в миг убийства трёх людей — Волдеморт был самим собой. Монстром. Шаги настигали. Становились звонче, порывистей. Ему надоело молчать.  Холодная клешня магии вцепилась в лодыжку Джейн. Она, больно ударившись локтями, растянулась по лестнице и стремительно обернулась.  Волдеморт подходил ближе и ближе, каждый жест виделся в замедленной съёмке… Шаг, взмах руки — разрушил чары, кинутые Гарри, шаг. Джейн следила за ним, а чувство загнанности постепенно испарялось. Осознание того, что он знает, что без их прямого участия ему не получить заветную стекляшку, остудило пыл паники. Он совершил ошибку — даровал безопасность. Сомнительную, хлипкую, но остерегающую от самого страшного — смерти. Пока что.  В Джейн остались дурацкие решимость и азарт, хладность мысли.  Она отвернулась, чтобы позволить себе улыбнуться. Быть может, слегка безумно.  Поймать взгляд брата было невозможно. Он, из-за магии застывший в одной позе, прожигал глазами Волдеморта, который подобрался совсем близко к Поттер.  — Пророчество, — шепнул Тёмный Лорд, и в этом было так много от Фелпса… Ногу отпустило, и Джейн посмотрела исподлобья. Он глядел на неё свысока, с глубоким холодом, ждал, когда его требование будет выполнено.  И так захотелось, чтобы он снял капюшон, развеял чары. Показал знакомое пустое лицо. Джейн хотела видеть его. Зачем? Сама не ведала.  Она думала буквально секунды: побежать дальше — поймана, воспользоваться палочкой — ещё, что придумаешь, идиотка. Отвлечь внимание на себя, дать возможность Гарри сбежать с тем, что так нужно Волдеморту? Отлично, его внимание и так всё на ней. Что если…  — Моё терпение не вечно, ты же знаешь, — вновь шепнул Тёмный Лорд.  Джейн прикрыла глаза, чтобы не закатить их.  Она встала, легко прошла до Гарри и одним движением стянула с него мешочек из ишачьей кожи. На его лице было злое выражение, непокорство в чистом виде, он явно силился снять с себя чары — кончики пальцев зашевелились, а колени чуть сильнее согнулись, будто в попытке бежать.  Пригодится.  Джейн обернулась к Волдеморту с пустым лицом. Вздёрнула бровь, когда заметила — смогла заметить! — едва-едва появившуюся искорку интереса, вскоре сокрывшуюся за ликом обмана.  Она потянула за шнурок… — Помни, — замерла Джейн, склонив голову набок, — ты сам вынудил меня пойти на это.  Открыла сумку и, скрыв мелькнувшую улыбку выпавшими из косы прядями, нашла то, что было нужно…  Крохотная баночка с чёрным порошком, едва очутившись на белом свете, взорвалась в руке девушки. Мир погрузился в непроглядно чёрную завесу, и Джейн, чуть не запнувшись о свою ногу, метнулась к Гарри. Схватив его за руку, она прошептала первое вспомнившееся контрзаклятье — смутно помнила, что читала это в свитках Реддла. Гарри отмер — дрянь пригодилась.    Они начали бег с утроенной силой. Измазанные чёрными пятнами от порошка Уизли, Гарри и Джейн почти что хватались за ступени, чтобы побыстрее свалить от намечающегося апокалипсиса. Чувствуя, что их сейчас обоих вывернет от чужой ярости, Поттеры пролетели седьмой, пятый, четвёртый этажи, и только перед третьим затормозили.  — Блядство! — прошипел Гарри, уклоняясь от режущего и отталкивая сестру с траектории следующего проклятия.  Снизу прогрохотал взрыв — Джейн, кажется, испытала последнюю каплю его терпения, но жалости не испытывала. Второй и третий последовали незамедлительно. Удивительно, как здание до сих пор держалось. Пять мужчин, маски которых были в точности людские черепа, перекрыли им дорогу наверх. Они спускались к ним навстречу, распалённые продолжительной битвой. И лишь одна единственная женщина отличалась от них. Открытое серое лицо, неукротимые чёрные кудри с проседью, глаза чёрные, страшные, а рот кривится в жёсткой усмешке.  Беллатриса Лестрейндж, смертоносно изящная в своём амплуа, разразилась хохотом — душераздирающим, визжащим, гротескным. Да, Джейн не забудет этот смех. И не забудет, что именно эта женщина пытала Дорею Поттер, именно от её рук погибли бабушка и дедушка.  — Куда это вы собрались, хитрые детки? — по-детски прогнусавила ведьма. Адреналин и вспыхнувшее желание мстить даровали новый глоток свежего воздуха. Джейн секунды глядела на фигуру женщины — грациозный стан воительницы, поступь хищника, палочка — продолжение сухой руки, глаза — бездонные колодцы безумия. Эту женщину стоило бояться; с первого взгляда Джейн не смогла найти изъянов ни в стойке, ни в движении. И даже подол её чёрного платья не тлел, как у её коллег, символизируя о том, что задеть Беллатрису Лестрейндж может только искуснейший боец.  Коими не были ни Гарри, ни Джейн… Заминка в секунды. Знание — нельзя оставаться на месте. Под рёбрами нестерпимо жгло, она чувствовала, как кровь потекла из носа, а кашель вот-вот подступит к горлу. Шрам брата кровил.  Поттер оглянулась: не видно фигуры в чёрном, зато чётко слышно её шаги. Колкости Лестрейндж меркла на фоне хладнокровного звука — в то время Гарри ставил щит за щитом, их атаковали. Клетка стремительно закрывалась.  Каждый отзвук его ботинок становился эхом в черепе, смычком для накалённых нервов. Он играл в это искусно, подходил с истинным, неподражаемым мастерством и наслаждался, наслаждался, наслаждался.  Гнев Волдеморта был холоден. Ярость — опасна. А сам он — до дрожи интересен.  Месть ли это? За побег, за тишину?  Почему убил тех троих? Чтоб не мешались? Зачем?  Требовал у неё Пророчество. Так, словно она была обязана.  Самоуверенность этого человека поражала, вводила в дурные мысли — быть может, он неспроста сейчас пирует. Джейн практически уверена — в данный момент он уже верит в свой успех. Считает, что дрянное Пророчество в его руках. Он, вероятно, не допускал мысли, что Поттеры смогут выбраться. Джейн сжала губы в порыве бунта — как можно быть настолько самоуверенным мудаком?  Лишь один взгляд на держащего оборону брата… Просто бессмысленная переглядка. Ничего особенного. Эфемерная нить скрипнула…  Джейн рухнула в реальность. Тепло магии протекло по жилами, заклубилось в каждой клеточке тела, и вдох дался, на удивление, легко.  Выдох.  — Экспекто Патронум! — прошептала Джейн, направляя появившегося скалящегося волка прямиком в группу приближающихся Пожирателей.  Отвлечение сработало. Поворот кисти: Взрывные чары, а сразу за ними Дымовые.  Гарри, не теряя секунд, накинул на себя и сестру мантию-невидимку. Миг, и они обогнули дезориентированных врагов.  Джейн, крепко сжимая шнурки сумочки, с ухмылкой и тихой гордостью наблюдала за изредка блестевшим во мгле хвостом волка. Он прыгал от одного колдуна до другого, пробегая прямо под ногами, и даже нескольких уронил. Итого: двое из шести были выведены из строя.  В этой суматохе она не успела подумать о том, почему же ментальная связь с братом вновь появилась, не стала задумываться и над тем, что браслет на руке растерял свой первозданный вид, стал треснутым и грязным. Вероятно, то, о чём говорил директор Дамблдор свершилось, — браслет не выдержал близкого нахождения с Волдемортом, его нападения на разум, а Джейн не циклилась на этом…  Тем временем, безумная ведьма надрывалась:  — Где они?! — истерично заверещала Беллатриса. Звук её треклятых каблуков не заглушал грохота от проклятий. — Где эти омерзительные полукровки?! Джейн подавила громкое фырчанье и выкинула всё лишнее из головы. Осталась лестница, нужда выбраться. Нет. Долг выбраться. У них была самая малая роль в операции, они обязаны отплатить идеальным результатом.  Визги ведьмы остались далеко позади. Лишь последняя фраза, смазанная и спокойная… — Превосходно, Белла…  …Хриплая. Что-то значила. Но что именно, Джейн не стала задумываться. И даже отразившееся под рёбрами довольство не смогло вытянуть Поттер из бессвязного потока сознания.  Бег продолжился. По мере их пути коридоры становились всё более разрушенными — виднелась рука битвы. Мракоборцы еле дышали. Сердце на миг ухнуло — она надеялась, что несколько молодых ребят просто очень-очень слабо дышали. Шаги… они завернули за угол. Скоро будет атриум. Шаги?.. Они давно стихли и в этом балагане успели испариться из сознания девушки.  Почему?.. Цель — выбраться. Плевать. Плевать на увиденное, на пережитое.  Задавать лишние вопросы сейчас было бы лишним. Думать о столь несущественном, как мотивы, цели и задачи такого сложного человека, как Лорд Волдеморт, вообще не хотелось. Да и не получалось… Всё спуталось: мысли, чувства, долг. Знание, осталось только знание.  И как бы не было стыдно признавать, ни злость кипела в душе, ни обида, ни скорбь по безвинно умерщвлённым людям, а самый что ни на есть азарт. С Джейн точно было что-то не так.  Гарри успел прижать сестру к стене — излишне сильно, но и ситуация не позволяла нежничать. Мимо пронеслась кучка мракоборцев, среди них — высокий Кингсли.  Лишь успела последняя мантия отойти от них на пару футов, как Поттеры оторвались от стены и с трёхкратным упорством помчали в атриум… …И были сильно шокированы увидеть там… — Этого не может быть! Не может быть!  — Корнелиус, прошу вас, вы же видели своими глазами, — капелька раздражения промелькнула в привычно умиротворённом голосе Альбуса Дамблдора.  Фадж, стоя в самом конце зала, зажал рот рукой и бездумно пялился на разрушенный фонтан. Под потолком жалким огрызком развивался плакат с лицом самого же министра магии, а его… «телохранители» — Гестия Джонс и Крюк — выхаживали за спиной Корнелиуса. Оба в… о, Мерлин, они что, были под оборотным? Они были Гарри и Джейн?!    «Почему нам не рассказали полную информацию?! Опять!», — с раздражением подумалось девушке.  Пол под ногами настоящих Гарри и Джейн скрипел от осколков, а носки кед то и дело запинались о чёрные трещины в полу. Битва была серьёзной.  Не сильно осознанным взглядом Джейн подметила группку мракоборцев, держащих на прицеле двоих повязанных. Мужчины, уже без устрашающих масок, расфокусированно оглядывали помещение и глупо хихикали… Безусловно, это не отменяло их грозного вида — измученные Азкабаном, Антонин Долохов и Рабастан Лестрейндж сами по себе были устрашающи… Тем не менее до Джейн донёсся едкий смешок брата.  Более плачевную картину представлял из себя Люциус Малфой. Лежащий лицом в пол, стрекочущий что-то о правах рода, растрёпанный как чёрт, он не оставил выбора — Джейн и Гарри с трудом сдержали хохот.  Веселье быстро закончилось, стоило Поттерам настичь Дамблдора.  — …Я сам не знаю, что видел! — вспылил Фадж. Он строил оскорблённую невинность. — Меня так быстро увели… э-э… Поттеры, что я даже не успел обернуться!  Дамблдор улыбнулся.  — Что ж, — добродушно сказал он. — Надеюсь, это поможет вам, Корнелиус, в восстановлении памяти…  Невесть откуда взяв, директор протянул колдофотографию, чёрно-белую, говорящую. Он задержал её в воздухе, не спеша отдавать в руки министру, — как всегда знал, что Гарри и Джейн тут как тут. Продолжил говорить об очевидных вещах, о которых упёрто твердил весь год.  Приглядевшись, они безмолвно ахнули: кто-то успел запечатлеть Тёмного Лорда Волдеморта в окружении раболепных Пожирателей. Кадр настолько гениально выстроен, что не упустил из виду ярких глаз, казалось, отливающих алым даже на бесцветной картинке. Открытое лицо Беллатрисы Лестрейндж выгодно ставило точку во всех сомнениях.  Фадж глядел на фото долго.  У Джейн косило ноги, адреналиновая дрожь пробивала до костей.  Скоростная пробежка всё-таки не была обычным способом провести свободное время, но не сказать, что бы это всё не принесло некоей отдушины. Осталось только разобрать произошедшее по полочкам в голове, с тщательностью оглядеть каждое воспоминание и выдвинуть парочку теорий… Ох, и когда она перестанет анализировать всё на свете?..  В данную минуту решалась их судьба, а Джейн всё ещё переживала кадры прошедшего! Может, это расстройство такое? Была ли такая привычка у всех остальных людей? Разбирать всё пошагово, мучиться прошлым?..  Джейн тряхнула головой — к чёрту. Сейчас важнее то, что Дамблдор предстал перед министром, ткнул носом в неоспоримые доказательства, он уже отбил им троим свободу! С минуты на минуту они вернутся домой, к друзьям. Может, даже получиться оправдать Сириуса. Было бы славно!  Вечерами Сириус часто говорил о том, куда бы махнул в компании Гарри и Джейн. Испанский Мадрид был бы первым из-за ночных баров, вторым — Ницца, Франция, город славился своими курортами, третим… Сириус никак не мог выбрать: Каир или Александрия. Джейн подозревала, что он потащил бы их в оба, ежели не прокатал бы по всему жаркому Египту.  Поттер обернулась к брату с горящими глазами — скоро всё вернётся в привычное русло!.. Радостная улыбка тронула сухие губы девушки, а от избытка чувств она не знала, куда деть руки, оттого покрепче перехватила палочку двумя ладонями, прижимая к груди.  Казалось, вот-вот в ней расцветёт букет цветов, сама она превратится в солнечный одуванчик, дивный жёлтый бутон… тусклые картинки стали проноситься перед взором: нервозность последних месяцев, истощающие тренировки, вдрызг пьяный крёстный — он не так много пил, но если пил… то в усмерть; недоверие всего Хогвартса, ссоры с друзьями, с Гарри, страх за невинные жизни; смерть Седрика Диггори, обман второго курса, тоска по родителям; бесконечные Дурсли. В мгновение вся жизнь сошлась к одной конкретной точке — Тисовая улица, дом номер четыре, постоянные страх, унижение, злость. И в груди поселилось чувство — так было всегда. Будет всегда. Из этого не выбраться, а всё потому… женский крик — мамин крик — уже звенел где-то на периферии сознания. Картинка зарябила, вместо атриума перед глазами стали появляться тени чего-то позабытого… далёкого… Стало холодно.  А ведь тот мужчина не вернётся с работы домой. Не вернутся и те трое. Незнакомый Донован так и не отведёт их в безопасное место. Джейн словила себя на мысли, что и лиц их толком не помнит. Зато щелчок шеи того командира въелся с удивительной точностью. Сам поворот, то, как извернулись позвонки под неестественно растянутой кожей. Помнился затылок, который оказался совсем не на своём месте. Шаги…  — Ну что там такое?! — взорвался Фадж, наконец обратив внимание на нарастающий гул толпы служителей закона. И пресса подсобралась… Скитер вальяжно болтала с каким-то доходягой с камерой, важно посматривала в сторону министра, но, обернувшись, рванула с места. Так же поступили и другие репортёры. Неужто Дамблдор не знал, что сейчас собирать людей опасно?.. Том всё ещё был этажами ниже…  Там ли он был?.. Джейн не надо было даже оборачиваться…  — Вам пора. — Шепнул Дамблдор и широко взмахнул палочкой, отталкивая Гарри и Джейн к каминам.  Мантия слетела, и Джейн вцепилась пальцами в упавшую ткань. Звонкие приказы мракоброцев («Всем встать на свои позиции!») стали фоном в ушах. Шаги — вот, что волновало Джейн больше всего…  Два кроваво-алых огня вновь блеснули в темноте капюшона… Сверху спускались чёрные пятна — дементоры, казалось, их было десятки. И только взгляды пересеклись, как Поттер ослабла от… что это? Ликование? Мир зажёгся изумрудным… Таким же изумрудным, как страшное проклятье… *** Хлопок магии блеснул в пространстве, из которого кубарем вывалились двое подростков.  Магический транспорт был самым крупным недочётом в Магической Британии — стонущая от недомогания Джейн настаивала на этом.  Валяться на сыром асфальте — непозволительная роскошь, посему почти сразу же Поттеры оказались вновь на ногах… Весьма неустойчивых ногах.  Молча оглядев переулок, Гарри и Джейн устало посмотрели друг на друга и без всяких слов… рассмеялись. До слёз в уголках глаз, до колкой боли в животе.  Нервное истощение так и кричало о себе, но что взять с двух дураков?  Бежать, вероятно, надо было уже сейчас. А, может, и не надо было. Старшие как-то не позаботились объяснить им, что делать в случае побега. Небось сами не верили в такой расклад.  Джейн мотнула головой. Они двинулись к выходу из тупичка.  Лондон. Всё тот же Лондон да слабо знакомые улицы. Не то что бы они вообще знали улицы этого города. Уже встречаемое ими здание было таким же обманчиво заброшенным. Больница Святого Мунго. И кто же из них подумал об этом местечке?  Заложив руки в задние карманы, Джейн прогулочным шагом спускалась вниз по небольшому склону. Сильно не хватало сигареты в зубах, да только опасно было привлекать внимание к сумочке в руке. Брат же вцепился взглядом в окна Мунго. Шёл также медленно, обдумывал.  Поттер кусала внутреннюю часть щеки до крови. Не отрезвляло. Глаза бегали по тёмной дороге без редких прохожих. Навязчивая мысль о сигаретах не покидала: засосало под языком, а мозг проецировал, как легко было бы достать из сумки упаковку да зажечь табак.  «И это всё, что тебя интересует?», — с раздражением закатила глаза Джейн.  Заместо курева — скорее, для компании — появилась паническая мысль: Дамблдор может не справиться. Есть шанс, что они так и не вернуться в Хогвартс. Не сдадут экзамены, уйдут в конкретное подполье, все следующие годы проведут на Гриммо лишь для одной цели — победы над Волдемортом.  Хотела бы Джейн так жить? В постоянной боевой готовности, в ежедневных тренировках, в попытках отыскать непонятные крестражи? Была ли готова отбросить мысли о себе, о свободном времени, о будущей работе, теоретической семье?..  Джейн вообще хотела семью? Вот это классическое: она, какой-нибудь мужчинка и мелкий спиногрыз?..  Задумывалась ли она об этом когда-то? Наверно, иногда взбредала дурацкая мысль, смешное предположение: она — чья-то мать, жена, может быть, такая же нелюбимая тётка, как Мардж или Петунья…   Жить ради победы годами? Готова ли Джейн — шестнадцатилетняя девчонка — костьми лечь ради этого, отдать всю себя, опять видеть смерти, быть палачом?..  — Думаешь, они справятся?  Спросила и тут же смолкла. Прохладный июньский ветер слабо трепал выбившиеся из косы рыжие пряди. Где-то далеко, за домами пролетела полицейская сирена, за ней — скорая. Возмущённо прогудели машины. Одинокая птица спрыгнула с оконной рамы. И всё стихло. Удивительно тихая улица для живого Лондона.   Гарри поджал губы.  — Волдеморт боится Дамблдора, — обыденно пожав плечами, через время ответил парень. — Да и думаю, та толпа мракоборцев что-то да сделает. Орден Феникса, по крайней мере, точно. Джейн очень сомневалась, что Волдеморт кого-то боялся. Но утешение она получила.  Они не заметили, как остановились.  — Джей, — хмуро позвал её Гарри и задумчиво продолжил: — Не кажется, что мы отделались как-то слишком… просто?  Девушка закачала головой.  — Кажется, — в тон ответила она.  Ближайшие фонари мигнули мерзким жёлтым светом и с треском потухли. «Вот вам и освещённые улицы самой столицы», — ненароком подумалось Поттер. Фонари вновь моргнули и засветили.  Гарри медленно оглянулся на Мунго, окна которого отчего-то трепыхнулись. Переглядка с сестрой — они не сговариваясь пошли ко входу.  У самой двери Гарри шепнул: — Воспользуемся камином.  Джейн бездумно кивнула, понимая, что их обоих тянет в больницу не за этим.  Их встретили лимонные стены и запах трав. Отчего-то в приёмном зале была суматоха: лекари носились туда-сюда, а зеваки-пациенты ахали и охали в стороне, глядя куда-то вглубь помещения.  Тревожный колокольчик поселился у самого уха. Гарри решительно двинулся вперёд, Джейн же остановилась, желая приглядеться да отдышаться. Голоса людей заставляли сильно волноваться, лицом она этого не показала; лишь привалилась к тенистой колонне плечом.  Бессвязная минута текла долго. Почему-то она ощущала себя обманутой. Словно ей одной не достался пирог — сравнивать битву и пирог, ого, Поттер, далеко идёшь.  Она ожидала ранений, Круциатус в спину, долгие речи, которые любил устраивать Волдеморт. Вместо этого: трусливый побег (да-да, он обусловлен планом, но… агх!), доконавшие переглядки и — вот это да! — снова побег.  Честно сказать, она ожидала от него большего. К примеру, эпичного раскрытия личности, или что-то вроде.  Джейн кусала губы, а боль от ранок на них не отрезвляла, лишь мерзко пекла.  Неужто он решил продолжить притворство?.. — …Невозможно! — неверящие воскликнули поблизости, отчего Джейн чуть не грохнулась в испуге. Насильно опустила волшебную палочку. Старушка, которой и принадлежал крик, выглядела нездорово бледной. Быть может, болезнь так проявлялась? Впрочем, весь остальной её вид точно говорил о лихорадке: мокрые глаза, дрожащие руки и красные пятна на шее и лице.  Джейн хотела было фыркнуть и отойти оттуда, как услышала:  — Очевидно, всё это было! — шикнул на неё низенький мужчина средних лет с раздувшимся ухом. — Сколько шептались-то!  — И всё-таки не могу я в это поверить…  — Ты видела её? — недовольно шамкнул дряхлый старичок, стуча клюкой по мраморному полу.  Старушка всхлипнула, неверяще вертя крашенной головой.  — Вся избитая, изломанная, еле дышащая!.. — с остервенением описывал старичок.  — Зато сколько сил было говорить! — недовольно протянула другая дама с очень длинным носом.  — А ты бы не стала вопить о таком? — рыкнул на неё низкий мужчина.  — О таком? — надменно вздёрнула бровь дама. Она хмыкнула: — Я не сумасшедшая, чтоб вопить о его возвращении.  Джейн сорвалась с места не думая. Стойка регистрации оказалась пуста, но не она была нужна Поттер, у самого лифта собрались люди. На них кричали лекари («Не перекрывайте путь! Просим, не перекрывайте путь!»), а толпа нервно восклицала («Сами-Знаете-Кто! Невозможно!»).  Джейн увидела лишь клочок лица. Лица ли? Внутренности сделали кульбит.  Что-то подсказывало, что этот… человек на носилке… не сможет пережить даже сутки. Сколько его так держали? Что с ним делали? Кто…  Разговор пациентов вдруг обрёл смысл. Они говорили о женщине…  Эммелина Вэнс?..  Джейн оцепенела. Просто смотрела на то, как изломанная и истощённая Вэнс, окружённая паникующей толпой идиотов, набирает в лёгкие воздух и из последних сил кричит:  — Предупредите её! — казалось, неестественно бурого цвета руки вцепились в перила носилки мёртвой хваткой. Казалось, это было не так далеко от правды. — …Тёмный Лорд! — она бесшумно хохотала, заливаясь слезами. У неё была истерика. Наверное. Вероятней всего, так.  Толпа бесновалась, охала, боялась и дрожала. Бараны и ослы, они мешали спасти ей жизнь.  Джейн глянула исподлобья на женщину, толкнувшую заинтересовавшегося мальчугана. Тот полетел в сторону и ойкнул, врезавшись в Поттер. Глянул вверх, и только глаза его раскрылись в шоке, как Джейн шикнула на него и обратила взор на толпу. В глаза бросились остервеневшие мужчины, ругающиеся с медперсоналом, испуганные старики глупо и бестолково причитали, нагнетали атмосферу, кто-то рыдал, кто-то неистовствовал в неверии, кто-то, как повстречавшиеся пациенты, громко ругался меж собой. Но все об одном — верить или нет.  Голос брата пронёсся по больнице громовым звуком.  — Отошли от лифта! Иначе я, — Джейн почти что чувствовала, как скрежещут его зубы, — Гарри Поттер, кину в каждого из вас по проклятью!  Удивительное влияние на них оказало имя известного героя.  — Мальчик-Который-Выжил! Боги! Мерлин! — пустился новый возглас толпы, а колдомедики наконец смогли пробиться к лифту.  Гарри спрыгнул со скамейки и, грубо растолкав людей, схватил Джейн за руку. Пышущий гневом, брат протопал к камину.  Чёртовы репортёры пробились даже сюда.  *** Грюм перестал горланить давно, но звук этот до сих пор звенел в ушах. Он отчитал Гарри и Джейн так, словно они были последним скотом.  Впрочем, было за что.  — Приказ был! Вы, два паршивых осла, ослушались его и запороли всю операцию! Застряли как два последних остолопа! Будь проклят!.. Будь вы медленнее — Лорд прикончил бы вас да нас заодно, а сам бы ускакал со сраным Пророчеством! Вы этого добивались?!.. Сказано было много эпитетов, афоризмов и прочих междометий, которым позавидовал бы сам Северус Снейп — большой любитель понизить самооценку Поттеров. Его тактично прервал Дамблдор, зашедший в обеденную со свежим экземпляром ещё не вышедшего в продажу «Пророка».  Джейн, увидев знакомую колдофотографию Тёмного Лорда, бегло прочитала заголовок и первые строки репортажа с места событий: «ПРАВДА И ЛОЖЬ! ОБМАН МИНИСТРА РАСКРЫТ! Прошедшим вечером, между семью и восьмью часами вскрылось немыслимое. Многие месяцы нас и — что ещё хуже — вас, дорогие читатели, кормили враньём! Министр Магии Корнелиус Фадж пока что отказался давать какие-либо комментарии, но признался в одном. Ужасающая правда гласит — Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся!..» «Трепещите, враги наследника…», — мысленно прибавила Джейн.  После того, как ушли последние члены Ордена, к которым, как оказалось, всё-таки примкнули Фред и Джордж, Поттеры разошлись быстро и без прощаний.  У Джейн жутко болела голова, тело ломило, с тем наступило умиротворение — Пророчество отбыло в руки директора часами ранее. Сам же старик ушёл, предположительно, с целью заглянуть в Мунго. Пред тем клятвенно пообещал, что если они с Гарри захотят узнать содержание чёртовой стекляшки, то он не станет препятствовать. Почему бы просто не оставить на Гриммо? Джейн думалось о другом.  Фиона, Карл и… Вероника, да? Она плохо помнила имена двух последних, казалось, подготовка к этой операции была годы назад… Все трое слегли в больницу, Грюм же отказался.  Эммелина… болело ли за неё сердце?.. Да.  Джейн потёрла сухие глаза. Светало рано. Безумно хотелось спать, но страшно увидеть во сне… было страшно спать. Она не хотела… Она ничего этого не хотела…  Столько смертей за один день. Готова ли она сражаться дальше? Борьба ли это вообще? Или это всё лишь в её голове, а на самом деле Джейн такая же пешка на доске двух магов?.. Столько недоговорок. Столько обмана. Она устала, так устала. Сил не было, не осталось. Она схватила дурацкую газетёнку, в которой расхваливали их с Гарри:  «ПРОИСШЕСТВИЕ В БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО!» Гласил следующий заголовок.  «…Гарри и Джейн Поттеры, по несчастной случайности оболганные герои, этим вечером спасли жизнь поступившей пациентке!..» Много похвалы; ни одного извинения за то, что натравили целую страну на пятнадцатилетнего юнца. «Этот мальчик не мог врать! Я всегда это знал! — сообщил нам мистер Пемброк…» Вот же ублюдки.  Она отшвырнула газету, в которой было очень красочно расписано, как Гарри помог медперсоналу, а Джейн — о боги! — защитила маленького мальчика от разбушевавшейся толпы. Удивительно наблюдать за тем, как работает пресса — одно фото с пацанёнком, а столько дифирамб в её сторону. Лживых, ибо она забыла о нём сразу же, как тот врезался в неё.  Газета разлетелась по грязной комнате. В последние дни некогда было заниматься уборкой — даже магией не было сил пользоваться. Все ресурсы уходили на тренировки, изучение ближнего и дальнего боя, рукопашная борьба… а-а-а, и к чему это всё было? Чтобы в последний миг вспомнить о магическом порошке, подаренном им на Рождество?  Джейн ненавидела пятый курс. Ненавидела предстоящие экзамены — Дамблдор объявил об этом с почётом. Ненавидела нынешнюю власть и этот тупой скот, называющийся гражданами Магической Англии. Верят любой херне, проскакивающей в прессе.  — Уроды, — с ядом процедила Джейн, кутаясь в одеяло и переворачиваясь на бок. — Да что такое! — яростно прошипела она, хватая мешающий лист газеты.  «РАССЛЕДОВАНИЕ ВЕДЁТСЯ!..» Кадр (видимо то, что дали опубликовать) — вывалившаяся из телефонной будки толстопалая рука с перстнями. Вид явно не молодой.  «…Смерть Долорес Амбридж так и остаётся не раскрытой!»  Джейн вперилась в бумагу самым тупым взглядом, который вообще может существовать. Амбридж? Мертва?  Миг осознания… — ТВОЮ МАТЬ! — зарычала Джейн, от чувств вставая на кровать и сминая лист в плотный комок. — УРОД! СВОЛОЧЬ!  Джейн неистовствовала! Как он мог убить её?! Как он посмел?!.. — Она была моей! — пнула стоящую у кровати тумбочку и проигнорировала боль в ступне. — Моей! — рычала Поттер, шагая из стороны в сторону по мягкой кровати.  Со стороны показалось бы, что это истерика ребёнка, не получившего конфету.  Это было поражением! Самым настоящим. Моральным, эмоциональным, физическим! Он смог обойти её! Она должна была мстить, а не он! Конечно, Джейн бы не убила старую стерву… но припугнуть смогла бы. Отомстила бы красиво, чтобы жаба запомнила на оставшуюся жизнь. Быть может, добилась бы какого-то наказания со стороны государства — срока в Азкабане, к примеру!  Кем он себя возомнил!  Вместо этого Джейн чувствовала пепел на языке и гадкую кислоту в глотке. Он лишил её права на мщение, хуже — вершил судьбу человека. Да, Амбридж — это один из самых мерзопакостнейших людей, что встречались в жизни Поттер, но при всём этом… она не желала ей смерти. По крайней мере не такой.  А всё из-за того, что Джейн попалась Волдеморту на глаза в тот вечер. Быть может, если бы она не была так зациклена на желании подтвердить свои догадки, то эта злобная женщина была бы жива. Волдеморт не убил бы её.  Какая цель была? Зачем он это сделал? Зачем-зачем-зачем? Сколько этих зачем и почему ещё будет? Когда настанет пора ответов? Чтобы всё по полочкам и красиво.  Джейн спрыгнула на пол и, прихватив мятую газету, затопала вниз. К Сириусу. — Открой! — не сдерживаясь, требовала Поттер. Это было хамством, это было неуважительно к крёстному, но в душе всё клокотало, хотелось поскорее рассказать дядюшке об узнанном, спросить у него — знал ли он всё это время?..  Два сильных удара. — Сириус! — гаркнула Джейн, совсем распалившись.  В ход практически пошли ноги… — Никчёмного наследника здесь нет… — ехидно проскрежетал голос эльфа.  Джейн резко обернулась к нему и выгнула бровь. — Где? — бросила строго.  Кикимер только зашёлся гадливым смехом. Не вовремя он решил поиграть на нервах Поттер.  Девушка, нависая над ним, рявкнула: — Отвечай немедля! Где Сириус?  Кикимер как по щелчку пальцев перестал веселиться и с глазами, особенно шокированными, нехотя сказал:  — Там, где его ждали очень долго… — он дышал глубоко, говорил туманно. Странно, он позеленел от злобы, буквально искрил ненавистью в сторону Поттер.  Непривычной ненавистью — чересчур концентрированной. У Джейн создалось впечатление, что в эту самую минуту домовой эльф видел в ней ту, кто на его глазах истребила род Блэков.  — Где его ждали, Кикимер? — с нажимом продолжила допрос, чувствуя как по загривку ползут холодные мурашки.  Домовик затрясся, стал биться головой… точно Добби, наказывающий себя за неповиновение… Она, словно охотник, подкрадывалась к нему, сжала тонкую ткань засаленной наволочки и поставила в кресле. Не моргала.  — Где. Сириус. Блэк? Отвечай, эльф. — Ледяной гнев окатил существо с ног до головы, он молчал.  Плохо для него.  В голову ударила ярость такой силы, что тишина в ответ — опять тишина в ответ — стала красной тряпкой для неё.  Гнев Джейн был не отличим от того, что она узрела в глазах крёстного две недели назад. Когда разговор шёл о проклятом медальоне.  — Отвечай, старый крикливый маразматик! — схватив эльфа за ухо и подняв его на уровень лица, рявкнула Джейн. И не заметила, как стала говорить речами дядюшки.  Домовик заверещал, но выплюнул в безумстве: — В доме настоящей хозяйки! Настоящей, а не такой как ты — вшивой, бесполезной, грязной, омерзительной, паршивой дрян… — Заткнись. — Ошеломлённо выдохнула Поттер, отпуская домовика. Тот с глухим звуком упал в кресло. — Настоящей?.. Джейн отошла назад. Хозяином Кикимера был Сириус — первый сын главной ветви, наследник дома Блэк, владелец этого поместья…  «Настоящей, а не такой как ты…»  — Кого ты считаешь своей хозяйкой? — на удивление, ровным тоном спросила Джейн.  Кикимер даже изворачиваться перестал. Замер, явно жаждая ответить. Он оскалился и с гордостью проскрипел:  — Беллатрису Лестрейндж! Первую кровную наследницу великого рода Блэк!  Сердце грохнулось в пятки.  — Ответь. Кто твой хозяин? — она затаила дыхание.  Кикимер скривился. Выплюнул: — Джейн Поттер!  *** Вся комната была в дыму. Тяжёлом горьком дыму.  Дом перевёрнут.  Сестра сидела на диване с витиеватыми ножками. Взгляд устремлен в окно, жизнь за которым только-только началась, она затушила сигарету прямо о журнальный стол. За ней вытащила следующую, зажгла.  Так прошло какое-то время. Гарри и не заметил, только почувствовал как мышцы ног затекли. Открыл рот, и шёпот был громом: — Мне приснилось, что Волдеморт пытает Сириуса.  Джейн не перестала курить. Даже не вздрогнула. Только спросила: — Не убил? — холодный тон, она что-то знала.  — Скажи, что Сириус в своей комнате. — В этом слышалась мольба. Это была мольба.  Молчание. Отрицательное покачивание головы.  — Дамблдор будет здесь через час. — Добавила Джейн.  Гарри кивнул. Она не видела спиной.  Развернулся, желая уйти. Не сон. Он так надеялся.  — Гарри, — позвала сестра. — Я выбрала. Я хочу убить его. И Гарри поможет в этом.  *** Камин вспыхнул изумрудным в темноте холла. Мраморный пол отсвечивал мягким жёлтым светом редких ламп, коридоры давно опустели. Лёгкий гул магии не нагнетал.  В главном корпусе не было ни души.  Минуя злосчастный лифт, Джейн поспешила к узкой неприметной лестнице. Она могла бы даже посмеяться с того, насколько легко ей далось проникнуть в больницу, только эта беспечность уже похоронила одного человека.  Двоякая ситуация. Ведь если бы ни эта халатность, возможно, Орден так и не нашёл бы Эммилину Вэнс. Впрочем, Орден практически к этому не причастен — два дня назад женщину нашли прямо в этом самом холле.  Никто, кроме Дамблдора, не знал, в каком она состоянии, насколько она вообще в своём уме. Вэнс пробыла в плену много месяцев. И её единственным желанием было… увидеть Джейн Поттер.  Именно это сказал Дамблдор, а потом беспрекословно запретил даже мыслить о походе в Мунго. Он был, на удивление, серьёзен в своих словах, Джейн же, скорее по привычке, а, возможно, из вредности, решила воспринять его напутствия наоборот.  Она смеялась долго. Директор своими руками взрастил в Поттер непокорную натуру, а ныне, когда ему это неудобно, решил давать строгие указы.  Джейн была не в себе — опять. Не спала ночами, курила вдвое больше, ела через раз. Стала бледна, худа и психически нестабильна. Чего уж там, когда-то была стабильна, м? Гарри безвылазно сидел в комнате вторые сутки. Они переживали горе, но умело прятали его друг от друга за масками повседневности. Утрата всегда отнимает больше, чем может дать человек. Приходит тогда, когда никто не ждёт.  Последние месяцы Джейн задавалась вопросом, что же чувствуют родные похищенной Эммелины Вэнс. Утрату? Страх? Боль? Надежду?  Горе.  Они чувствуют горе. Горько от желчного понимания, что всё изменилось. Не будет вечеров вместе, кофе по утрам, анекдотов, старых баек, по большей части выдуманных находу, не будет ругани на весь дом, не будет пахнуть перегаром и одеколоном, из комнаты не услышишь лающего смеха, не станет легко на душе только от одного знания, что можешь прибежать в соседнюю комнату и излить душу. Не будет этого. Не будет Сириуса.  Сириус… попал в плен по вине Альбуса Дамблдора. И Джейн не знала, как к этому относиться. Вера пошатнулась… «Где вы были?! Где?» — до сих пор в ушах стоял надрывный крик Гарри.  Она же смотрела на директора и вновь видела старца с огромной ответственностью, человека без права на ошибку. На сей раз ей было плевать. Джейн простила бы любую оплошность Дамблдору, любой стратегический недочёт, но не тогда, когда это касалось её семьи, когда глаза Гарри обезумели от ужаса, когда брат вопил: «Верните его! Верните его!». Эгоистично? Каждый человек в какой-то момент жизни понимает, что эгоизм — наиболее выгодный путь. Некоторые так и остаются альтруистами, другие же, раз выбрав собственное благополучие, более не строят из себя святых. Джейн болталась где-то между, дорога расходилась — бились мораль и собственные желания. Достаточно ли эгоистичным было, видя искреннее раскаяние Дамблдора, его слёзы, выплёскивать из себя яд? По большей части Джейн стыдилась тех порывистых слов, только вот ощущение их правильности никуда не делось: «Признаёте вину? — фыркнула она, дёрнув носом в волне омерзения. — Ладно. Хорошо. А где вы были в восемьдесят первом? Когда его оболгали. Никогда не поверю, что Снейпа было легче вытащить из Азкабана, чем Сириуса! — тут же оскалилась, ощущая удовлетворение оттого, что колдун сильнее ссутулился под весом вины. — Он вам не нравился? — предполагала Джейн. — Вам был не по душе вариант отдать нас на воспитание Сириусу Блэку? Быть может, вам нужны были забитые сиротки, выросшие с маглами? Хотели привить нам любовь к этим отродьям? — выплюнула Поттер. — Так вот, что я вам скажу, сэр. — Последние слова она ядовито прошипела: — Я их ненавижу». Директор долго молчал. Объяснял: только в доме родной тётки они имели возможность быть в безопасности. Кровная защита и всё такое. Джейн бесилась. Так какого чёрта Волдеморт поселился в соседнем доме? Где же эта чёртова защита, если он каждую ночь мог наблюдать за тем, как Джейн тянет сигарету за сигаретой? Изучал, видел слабость. На это он не нашёл ответа. Не нашёл ответа и промолчал — это две разные вещи. Что же из этого было применимо к тишине в ответ? Поттер не понимала.  И, быть может, нынешний бунт был вызван новой волной недоверия к Дамблдору. Да, как оказалось, в то время, как Волдеморт был отвлечён в Министерстве, директор смог словить Люциуса Малфоя, просмотреть его мысли и найти то место, где все эти месяцы страдала Вэнс, но всё это…  Такое дерьмо.  За последние дни Поттер поняла одно единственно верное — ей было жаль эту женщину, но если бы её поставили перед выбором «Эммелина Вэнс или Сириус Блэк», она не раздумывая назвала бы имя крёстного. Джейн плевать хотела на всех остальных, ей нужна была семья. Она не сраный альтруист, чтобы жертвовать тем немногим, что имеет.  И сейчас шла не для того, чтобы принести мандаринов да цветов, посочувствовать, поплакать у койки мученицы. Джейн нужно было знать, что ждёт Сириуса. Что он уже проживает.  Дверь палаты отворилась без скрипа. Белые полы, лимонные стены, широкие квадратные окна и одна-единственная койка, на которой различить можно было только кусочек истерзанного лица Эммелины… Всё остальное представляло из себя сплошной бинт, местами становившийся бордовым от крови и коричнево-зелёным от пахучих мазей. Комната буквально фонила лекарственными заклинаниями и отварами, а вид пациентки… прошло два дня, а раны только загноились.  Что с ней делали?  Сердце сжалось. Джейн гулко сглотнула, а слёзы так и не потекли. Неужели… неужели Сириус вернётся таким же?..  С койки раздался задушенный всхлип.  — …говорил, что ты придёшь… — голос Эммелины был настолько слаб, что его заглушал даже ветер за плотно закрытыми окнами.  Джейн ущипнула себя за руку и быстрым шагом направилась к койке женщины, которая… улыбалась… кажется. Улыбка эта была такой же слабой, сломанной, перекошенной, незаметной. А глаза, стеклянные от дурманного счастья, бегали по лицу девушки, каменному и бледному. Джейн не могла выдавить из себя и капли эмоций, что творились внутри.  Это… Джейн полагала, что это шок. Ибо объяснения для такого рода эмоционального ступора она найти не могла. Что-то зарождалось внутри, горячее и кипучее, текло по немевшим рукам и ногам, настойчиво отливало от головы, которая вмиг опустела. Все мысли, чувства, переживания ушли. Огненный ком подкатил к горлу, а внутри… горе и боль. За женщину, пострадавшую по воле войны — по воле Волдеморта.  Жестокость мыслей ушла. Она словно распахнула глаза на мир. Новый мир, новую правду, и Джейн была в эпицентре.  Воспоминания о прошлой встрече в Мунго отложились ярким пятном, но теперь…  Краски премерзкого осознания рисовали на холсте: «Ты дура, Поттер, раз допустила мысль о его человечности». Крупицы ярких цветов, олицетворяющих надежду, смешались; грязно-бурый — вот истинное лицо правды. Нет красоты в этом. Нет сомнений — это грязь.  Стало ясно — вся её сущность — это всего-навсего обман, паутина, сплетённая ею, плоская маска на израненном лице. Весь этот год был наполнен попытками защититься, скрыться, отмыться от боли и страданий, стать сильнее, но… не похоронила ли Джейн саму себя под слоем лжи? Кем она была? Чего хотела? Она мысленно задавала эти вопросы Волдеморту, но как всегда упустила из виду самое главное. Себя. Поттер присела на корточки и кивнула головой.  — Ты пришла… — повторила Эммелина, а Джейн обдало холодным потом от этих слов. Звучала она тихо, устало. Благодарно. — Он просил передать… Джейн замерла на миг и без резких движений приблизилась к ней. Что-то лежащее на полу отскочило от колена и со стеклянным звоном перекатилось. Всё внимание ушло лишь на Вэнс.  — Он ждёт, — с улыбкой продолжала Эммелина, теперь смотря в потолок. — Знает… что ты придёшь… Она умолкла, шевельнула дрожащей рукой, прислонила её к холодной щеке девушки. Джейн отстранённо заметила, что не хватает пары фаланг на среднем пальце.  — Это не сложно… — голос Эммелины дрожал. — Выбрать. Я вот выбрала.  Она отдышалась.  Казалось, мир взорвался в эту самую секунду. Выбрать. Выбрать. Выбрать.  «Джейн, теперь-то ты понимаешь, почему я поспособствовал вашему побегу на Йоль? Почему, выяснив, кто бродит по замку, не стал мешать вашему общению? Не могу отрицать, возможно, я старый дурак, который очень хочет верить, что всё может поменяться, что он сможет… Я не хотел отбирать у тебя этого. Не хотел…» — И знаешь, что? — посмотрела на неё женщина, а Джейн в трансе склонила голову. — Он ждёт твоего ответа.  Джейн трясло.  «Я не хочу торопить тебя с ответом, девочка моя… Но сама видишь, расклад таков, что, как бы я не хотел обратного, от тебя будет зависеть всё…» — Либо ты выберешь Тёмного Лорда, либо… Сириус Блэк погибнет.  «Я выбрала. Давно выбрала!» Джейн пошатнуло на месте.  Сириус. Пророчество.  Вся её жизнь, кажется, сводилась к нему.  «И всё же, ты можешь прислушаться к моему совету, а можешь проигнорировать: не стоит торопить события… Вполне возможно, «то самое» ещё не наступило…» Глаза широко раскрыты от закипающего ужаса. Она практически ничего не видела, пыталась хоть за что-то ухватиться взглядом — маяком стали расширенные зрачки напротив. Было в них какое-то… счастье.  — Вы так и не сказали, — хрипло прошептала Поттер. — Что вы выбрали?  Эммелина ломко рассмеялась и проникновенно сказала:  — Надежду.  С удивительной для такого состояния силой она вонзила кусок разбитой склянки прямиком в свою шею.  *** Хогвартс.  Как давно она здесь не была.  Минули месяцы с тех пор, когда Джейн бродила по коридорам великого замка. Казалось, прошли десятилетия. Знакомый шотландский воздух обдувал по-старому — свежо, чисто. Хотелось вдыхать и вдыхать; любоваться лесными просторами, волнами озера. Вспомнились дни, когда они компанией бродили между столетних деревьев, а вёл их в чащу Хагрид, сведущий во всём, что касается этих мест. Лай Клыка, заливистый хохот друзей, глубокий басистый голос лесника. Огни Хогсмида разожгли ностальгию. Она поморщилась от стыда и отвращения — именно там Джейн завела интрижку с малознакомым парнем со Слизерина. Глупо получилось, а он оказался мстительным поганцем. Впрочем, Поттер не держала на него зла, по большей части он ей был безразличен. Даже если по его вине она встряла в… просак. На фоне случившегося с Амбридж выходка обиженного мальчика была… детской и неказистой. Много чего произошло в этих стенах. И произойдёт ещё. Замок останется стоять нерушимым веками, пока магический мир будет воевать и пытаться уничтожить друг друга. Такова истина, и она, к сожалению, также нерушима. Джейн знала — начала этому нет, конца — не видать, быть может, они в середине хаоса? Как раньше ничего не будет. Вероятно, с минуты на минуту Дамблдор, наконец-то вошедший на свою должность, начнёт долгий рассказ. Галдящий Большой зал затихнет, задержит дыхание и залопочет, как только директор скажет последнее слово… «Настали тёмные времена», — вот, что говорила утренняя пресса, а Дамблдор скажет что-то из разряда мотивационных речей. Он любил такое. Репортёры откровенно нагоняли жути: напоминали о прошлом, о случившихся смертях и странностях. Он подтвердит, ответит прямо без утайки: «Тёмный Лорд Волдеморт ближе, чем вы думаете». Как всегда что-то обнадёживающее, только студенты — особенно выпускники — выйдут из зала пришибленными, запуганными. Кто уедет из страны, кто спрячется, а кто-то вовсе загорится идеей войны — и кто знает, какую сторону они поддержат. «Пророк» не забыл сказать о численном убытке дементоров в распоряжении Министерства. Кризис на рынке не заставил долго себя ждать, гоблины бесновали — от них уходили клиенты. Люди же в свою очередь переводили деньги в другие банки, а следом уезжали и сами. Неразбериха в Отделе транспорта и, конечно же, правопорядка.  Появилось множество безумцев, решивших агитировать деятельность Пожирателей смерти. Естественно, их быстро скручивали, но парочка таких красавцев уже успели стать звёздами газет.  Впрочем, не то что бы Джейн это всё удивляло. Она оставалась холодна к ропоту толпы. И даже горячее желание поскорее вернуться в Хогвартс притупилось.  Гарри отправился в гостиную факультета, Джейн же пришла сюда прямиком из кабинета директора. Все остальные дела, решила она, могут немного подождать.  Нетерпение щипало кожу, улыбка так и норовила появиться на бледном лице.   Джейн, сложив ногу на ногу в удобном кресле, тихо рассмеялась, глядя в окно, вид из которого выходил прямиком на Чёрное озеро. Многое теперь становилось ясным и понятным. Кабинет, светлый и просторный, чуть не заставил согнуться пополам в хохоте: «Какое совпадение!» И впрямь уморительно: планировка жутко напоминала другой знаменательный кабинет.  Тут же была и жилая комната — по лестнице вверх.  Джейн стряхнула пепел сигареты на пол. Усмехнулась.  Ярко-алое солнце заходило за горизонт неспешно, птицы трезвонили свои песни. По спине и вверх пошли мурашки, на грани сознания загудело узнавание. Входная дверь тихо-тихо скрипнула.  — Добрый вечер, Том, — с нечитаемым ехидством сказала Джейн. Он замер у самого входа, совсем не спешил. И Поттер чувствовала, как взгляд тёмных глаз анализирует развернувшуюся картину. Джейн же показывала вопиющую расслабленность, хотя казалось бы должна громить его кабинет да кидать в него проклятия. Откровенно говоря, ей лень тратить столько сил на него, но азартные искорки в её взгляде проскочили — как скоро Волдеморт признается? Тихий смешок. Неспешный шаг. Быть может, сегодня повезёт? Бумаги с шорохом упали на парту, а сам мужчина обогнул учительский стол и боком опёрся на него. Близко — Джейн и бровью не повела, когда её носа коснулся аромат знакомого одеколона. И как она могла не признать в нём Волдеморта? Ослепла? Возможно.  — Добрый вечер, Джейн, — мягко произнёс он. Излишне мягко, что не ушло от её слуха. — Не видел вас на прощальном ужине. Неужто проглядел?  Джейн, подавив смешок, нахмурилась, словно впрямь задумалась. В самом же деле перспектива того, что он мог бы её не заметить, была очень привлекательна. Увы, такое не представлялось реальным. — Не думаю. — Качнула головой, отчего рыжие кудри весело подпрыгнули.   Он вдохнул.  — Могу поинтересоваться, что же вас привело ко мне?  Джейн надула губы в показной обиде.  — И даже не спросите, как в плену у директора Дамблдора? — через пару секунд произнесла она и подняла взгляд наверх. Какие же обманчивые глаза. И сколько в нём было… от него. Том Реддл. Перед ней стоял он. Всегда он. Лицемерный, холодный, жестокий. Ха, он был многогранен. Уголок его губ дёрнулся вверх, когда тоненькая веточка магии натолкнулась на её окклюментивный щит. — Полагаю, скверно? — по голосу это была усмешка, по взгляду — смертный приговор; он наклонился ещё ближе. В тоне проскользнули тягучие ноты: — Любите спасать маленьких мальчиков? Джейн, смотря из-под ресниц, склонила голову набок. Поджала губы, чтобы не показать острой улыбки. — По будням, — медленно ответила она. — А вас это задевает? — вскинула брови. Он прищурился. — Это вам. — Перешла к сути. Честно сказать, Дамблдор был против маленькой шалости Поттер, а её тянуло любопытство. Насколько бы он не был ей омерзителен, настолько же был интересен. Это бесило. Реддл говорил с ясными акцентами, что Джейн смогла обмануться, но при взгляде в лицо мужчины она на миг растерялась от абсолютной пустоты.  Будто из камня высечен. И как так жить?  Он не спешил брать из её рук тугой свиток. Долго вглядывался в скромную улыбку Поттер. Она, глядя на него доверчивыми глазами, поднесла тлеющую сигарету к губам. Затянулась и на выдохе спросила: — Мне долго ждать? — как и у него её голос не соответствовал мимике. Слишком холоден.  Волдеморт взмахнул рукой… и свиток выскользнул из рук усмехнувшейся девушки. Его брови поползли вверх, а позже он… рассмеялся. Столь непривычно было видеть его с такими эмоциями. Это не было вежливым или лживым весельем, нет. Реддл хохотал от души, отчего Джейн нервно сглотнула. Больно маниакальным был смех, высоким и хлёстким. Ему определённо подходило, только вот рушило образ добропорядочного гражданина. — Увольнение? — смог произнести Волдеморт, а на губах змеилась ухмылка. Улыбка? Джейн, быстро стряхивая с себя секундное онемение, пожала плечами. — По причине… — он начал тихо читать. — …несоблюдения правил Хогвартса, — улыбнулась Джейн и, испарив окурок, встала с кресла. Их лица оказались на одном уровне, но Поттер улыбнулась шире, а голос зазвучал особенно живо и чуточку весело. Она глядела ему в глаза, он же вновь склонился ближе, словно не мог вынести расстояния между ними, наклонил голову вбок и прищурился. — Профессор Дамблдор верой и правдой отстаивал вашу кандидатуру на следующий учебный год, но увы. Он не смог, как бы не старался, — пожала плечами она и ушла раньше, чем чужая рука успела коснуться её лица. Краем глаза подметила, что в чёрных глазах то ли отразился алый закат, то ли… кто-то теряет концентрацию. Джейн чуть ли не вприпрыжку направилась к выходу из кабинета. Пятый этаж, он обитал на пятом этаже. И, честно сказать, она всё-таки ставила на шестой. Придётся отдавать Гарри выигрыш в споре, чёрт. — Попечительский совет совсем не слушал его, — продолжила рассказ девушка. — Не отрицаю, будь Люциус Малфой на свободе, он бы чем-то вам помог. Но, — она театрально цокнула, — в Азкабане ему, наверно, тоже не плохо, — развела руками Джейн и обернулась у самого выхода. — Может, он с кем-то подружился, м? Как вы думаете? Том. И стрельнула озорным взглядом в притаившегося Волдеморта. Он, сложив руки в карманы чёрных брюк, стоял у преподавательского стола и сверлил её непроницаемым взглядом. Молчал, а Джейн ощущала, как он изучает каждую мелочь в ней: рыжая, кудрявая, в обносках своего кузена, Поттер была настоящим воплощением гриффиндорского хаоса. Он же — идеальным примером слизеринской педантичности. Дорогой костюм тройка, белоснежная рубашка и чёрный галстук. Его кудрявые волосы — эпицентр идеальности, волосок к волоску. Атмосфера в темнеющем кабинете стремительно менялась. Джейн не смущало затянувшееся молчание. Стало абсолютно ясно, что это не обычные блики в черноте глаз. В ней росло предвкушение — вот сейчас он скажет… — Не хотите сходить со мной в кофейню?  Джейн вздёрнула бровь, скрывая всколыхнувшееся недовольство. Он решил играть до конца? Скрываться? Он впрямь надеется, что таким образом сможет получить Пророчество? — Спросите об этом в другой раз. Ручка двери скрипнула.   — Джейн… — остановил её голос Реддла. Мягкий, выжидающий, таинственный. Шипящий. — Не хотите ли что-нибудь рассказать мне? Поттер склонила голову набок, острая улыбка выросла сама по себе — желание расхохотаться в точности как он минутами ранее было огромным. Реддл знал, что она прекрасно поняла его намёк:   — Нет, Том. Ничего.  Дверь закрылась за спиной. Вдохнув полной грудью, Джейн задохнулась от сдерживаемого хохота: — Вот я влипла! А в голове проносился замогильный голос Трелони:  Грядут те, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рождённые теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… рождённая во Льве… и Тёмный Лорд отметит их как равных себе, но не будет знать всей их силы… И никто из них не сможет жить, покуда не умрёт один из них… тот, кто достаточно могущественен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… Лишь выбор рождённой во Льве определит победу… станет палачом двух сторон… и спасением…