Избранные

Что с тобой не так?  Что с тобой не так?  Что с тобой не так?  Джейн разодрала кожу губ в мясо, но и эта колкая боль не притупляла поток злостных мыслей. Как можно быть настолько безалаберной идиоткой, чтобы не смочь проконтролировать свои же силы? Пальцы покалывало, а плечи сводило, шея непроизвольно дёрнулась — магический выброс. Идиотка. Скорая помощь приехала быстро, и Джейн не хотела признаваться самой себе в том, что только и мечтала, чтобы карета с магловскими врачами застряла где-то по пути и не успела к Вернону. Это неправильно, неправильно, неправильно.  Это не её мысли! Это всё не её мысли!  Что-то щемит в солнечном сплетении, раздаётся по телу гнусной радостью и гордостью. Это всё не её! Чужое! Чужое. Изо всех сил старается прислушаться к этому потоку — стихии внутри! — но никак не может смекнуть, что испытывает истинное удовлетворение от сотворённого. Крохотный червячок внутри хихикает, говорит: «Мне было мало». Джейн оглядывает улицу. Некоторые соседи высовывались из окон, выходили из домов, ахали, охали — скорая помощь в этом городке редкость. Поттер дёрнула капюшон толстовки пониже, никто не должен её узнать.  Паника росла с каждой пройденной улицей. Что за углом? Кто за спиной? Куда она идёт?  Тело шло на автомате, шторм в душе, а нервы на пределе. Что-то щекотало рёбра изнутри, заставляло подниматься волосы на загривке и неистово биться сердце. Мысль, такая, что её можно потрогать, возникла резко: она обернулась и… Джейн остановилась, дрожаще выдохнув и заозиравшись. Над вечерним Литтл Уингингом плескался закат. Пурпурный и алый расцвели яркими красками по небу, а воздух становился дурманящим, сочным, по-летнему свежим. От этого по спине и выше шли мурашки. В такие дни не грех гулять по зелёному парку и ни о чём не думать.  Она была одна на старой дорожке, по бокам которой располагались изъеденные временем лавочки. Это было почти что закинутое жителями место, отшиб. Посему его облюбовали буйные подростки, предпочитающие не идти домой ночью, а остаться с друзьями и пропустить одну-вторую. Через эти дебри Гарри и Джейн частенько удлиняли себе путь, чтобы, как и те лоботрясы, не идти домой.   Тяжёлое дыхание не прекращалось, губы пекло, а грудную клетку сковывало от чего-то… Она не понимала. Хотелось только рыдать. Комок в горле саднил, на языке была горечь. Ну почему всё так? Глаза намокли, но, только осознав это, Джейн тут же сердито растёрла их рукавами толстовки: «Успокойся, Поттер». Потрясла головой, выкидывая мысли из неё, и взглянула на пустую скамейку.  Внутри всё чесалось. Если бы не сжатые кулаки, то руки тряслись бы, брови сошлись на переносице настолько, что по лицу прошла судорога. Ещё бы немного и… она боялась, что и вправду могла произнести Смертельное проклятие. Могла. Чувствовала, что в ту минуту ей руководил не здравый смысл, а… глубокая обида? Такое… разочарование в… семье? Как, ну, как можно наставить ружьё на того, кого ты растил? Чем она это заслужила?  Последний раз хлюпнув носом, Джейн поджала губы и взмахнула палочкой. Ночной Рыцарь примчал через несколько секунд, а мысль была одна: пора учиться трансгрессии.  *** Шум из библиотеки разносился на весь дом. Даже прикрытая дверь не помогла спастись от этого.  — И так четыре дня, — устало выдохнул Гарри, жестом показывая Рону, Блейзу, Тео и Гермионе идти этажами выше. Раньше там было что-то вроде бальной залы, сейчас — склад ненужного хлама. Фортепиано, шмутки старых жильцов, посуда, швабры и даже строительные материалы. Они не успели убрать это до конца и решили так и оставить. Временно, конечно.  — Она вообще не выходила оттуда? — нахмурилась Гермиона, ступая плечом к плечу с Поттером.  Он мотнул нечёсаной головой.  — Если только по ночам. Днём её вырубает… — он неловко ступал по огромной пыльной комнате и, устало опустив голову, потёр виски. — Она вернулась с Тисовой, молча прошла мимо и просто… закрылась в библиотеке!  Парень поджал губы от злости.  — Не знаю, что там произошло. Скорее всего, дядя с тётей опять что-то учудили, а Джей не промолчала… Мордредова бомба, — кривя нос, промолвил Гарри, друзья усмехнулись: кто откровенно фыркнул, кто на миг улыбнулся.  — Сам бы не смог, Поттер, — с намёком на веселье сказал Тео. Он умостился на банкетке, которая стояла отдельно от фортепиано.  Гарри вновь покривился, не согласился, но все понимали, что друг прав.  — А что с бумагами? — вдруг озадачился Рон. — Ну, с теми, что Джейн как раз должна была отнести тому уродцу из «наследования».  — Я не знаю, — Поттер привалился к накинутому белой простынёй стулу и развёл руками. — Говорю, она просто пришла домой и врубила телек. Откуда она его взяла? Что она делала всё это время? Как долго это продлится? Я не имею ни малейшего понятия.  Гарри услышал вопрос, адресованный в воздух: «Телек?» и мгновенный ответ: «Я потом вам объясню». Криво улыбнулся, но вскоре закусил щёку.  Он бы не стал так переживать за сестру, если бы не колкая нить их связи. Что-то сильно беспокоило Джейн, а если это беспокойство пробилось через её защиту, то Гарри вправду стоило переживать.  Шрам изредка покалывал.  Он просто надеялся, что она не встретила Волдеморта. Вот, на что была направлена его вера. Пускай, она поругалась с Дурслями в пух и прах, плевать. Главное, чтобы этот кусок дерьма не тронул его сестру. Он же больной, совсем неадекватный психопат. Если он ей опять угрожал, или ей пришлось убегать от Пожирателей? Она могла бы умолчать это?  Гарри знобило от его взглядов, брошенных на Джейн. Он словно скальпелем её резал, искал место, в которое можно ударить, да побольнее. Все эти… милые разговоры на уроках, его правки, его улыбки, его Мордредово нахождение в Хогвартсе! Тисовая! Твою мать, он жил в четырёх ярдах от их дома! В четырёх! Ублюдок затаился, а когда понял, куда бить, без промедлений ударил. И не факт, что Бродяга ещё жив.  Отдай они Пророчество, будет ли гарантия, что Волдеморт вернёт Сириуса?  — Я вот, о чём хотел спросить, — Гарри поднял на друзей взгляд. — Блейз… ты, наверно, лучше всех нас знаешь… Я, как один из… наследников, могу закончить эту хрень с домом?  Блейз вздохнул, разглядывая пыльную люстру. Когда-то та сверкала тысячами бликов, ныне была такой же унылой, как и всё здесь. Панорамные окна давно стали мутными, а тяжёлые тёмные шторы покрылись узорами грязи.  — Да, — облизнул губы Блейз. — Думаю, это не будет проблемой. Особенно для тебя.  Друг беззаботно пожал плечами, но тело его говорило о сильном напряжении. Гарри кисло глянул на него.  — С чего бы это мне какие-то послабления?  Блейз покачал головой. Рон выгнул брови дугой и обернулся к Гермионе. Тео сухо фыркнул.  — Ты не читал? — с ухмылкой спросил Нотт. Он не был весел, отнюдь.  Гарри выпрямился.  — Что не читал?  *** Под гневным взглядом Гарри этот уродец Льюис даже рта открыть не смел. Только лепетал что-то о том, что ему очень жаль, что его не так поняли и он сделает всё в лучшем виде. Оно и ясно, когда ныне всеми любимый Гарри Поттер врывается к нему в кабинет и с порога заявляет, что он от Дамблдора.  Сукин сын даже окна открыл ради «Избранного мальчика», стоило ему только намекнуть на жуткую вонь в кабинете.  Процесс не занял много времени. Пара печатей, пара подписей, горячие извинения по-новому кругу и пожелания хорошего дня.  Гарри сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо. Уродец из «наследования» был и на лицо неказист; честно сказать, он походил на зелёную муху в этом своём глупом пиджачке.  Копии всех документов были у него на руках. Дом на Гриммо, коттедж в Шотландии, ячейка… Супер, теперь это всё их, и Сириус, вероятно, сказал бы спустить эти деньги на всякую дрянь по типу товары из Паундленда, бары, рестораны, поездки, да на всё, о чём они мечтали!.. Нет, он не будет думать об этом снова. Гарри поднимался на лифте с толпой зевак, которые, слава Мерлину, не узнали в закутанном в толстовку пареньке его самого. Они остановились на втором уровне, почти все вышли из кабины. Поттер посильнее вжался в железную стенку, только бы не выпрыгнуть в коридоры Управления мракоборцев. Только бы не…  Рука метнулась к карману кофты и крепко сжала палочку.  Волдеморт шёл в компании хмурого мужчины средних лет. У самого лицо такое, словно его за ниточки дёргали, гадёныш. Голову клонит к плечу, точно тогда в Тайной Комнате. Что будет, если прямо сейчас Гарри крикнет на весь этаж, что по Министерству вышагивает тот, кого пытаются остановить эти же самые люди? А главное, какой лоск этот придурок устраивает: рубашечка — да-да, брючки — о, идеально отутюжены, ох-ох, а ма-антия! Тьфу, глаза режет от этого пафоса! Шрам начало колоть. Гарри, вытаскивая палочку, сделал крохотный шаг от стены… ему в лоб прилетел чёртов бумажный самолётик — опять министр! Упал прямо ему в руку, и Поттер только вознамерился смять и запихнуть его глубоко в карман джинсов, как увидел надпись на крыльях: «Не сейчас, пацан». Почерк кривой, еле читабельный вообще. Гарри смял листок: Грюм.  Лифт тронулся.  — …много дел, — улавливался шёпот незнакомого мужчины. — Мои люди по уши в делах, сам понимаешь. Нам пока что не нужны такие масштабные изменения.  Гарри сжал зубы и попытался — ну не исчезнуть, конечно, — слиться с окружением. Подслушивать он умел.  Волдеморт еле слышно усмехнулся. Поттер не мог разглядеть лиц, они стояли спинами к нему, да и сам он прятался глубоко в капюшоне.  — Отнюдь, Гавейн, — мягко говорил он, а Гарри пробрали мурашки отвращения. — Именно сейчас людям нужны новые законы. Новая истина, на которую они обопрутся и смогут строить наш мир дальше.  Этот Гавейн покачал головой и задумчиво посмотрел на двери лифта.  — У нас различные мнения на этот счёт, и мы с тобой не сойдёмся на чём-то одном.  — Именно поэтому предлагаю придумать компромиссное решение, — Гарри скоро вывернет от этого. И от вони его одеколона, фу. — У нас достаточно времени для этого.  Механический голос провозгласил конечную — атриум.  Волдеморт вышел, даже не взглянув на Гарри. И стоило бы радоваться этому…  Парень вылетел из лифта с такой сдерживаемой яростью, что механизм тряхнуло. Он быстро нагнал Волдеморта в жидкой толпе, даже не осознавая, что мужчина — Гавейн — только что пожал ему руку и отправился в сторону каминов. Шли бы они плечом к плечу — Гарри тоже мало интересовало бы это. Людей было не так много, но и не мало, чтобы ему сошло с рук убийство Поттера. Да и будь иначе — Гарри всё равно сделал бы то же самое.  И вообще Гарри бы сейчас мог остановить один лишь Дамблдор — и даже в этом случае шанс был мал. Парень обогнал его и незаметно для остальных, но очень явно для Волдеморта вжал горячий кончик волшебной палочкой ему под рёбра. Он яростно зашипел и был уверен — это парселтанг:   — Если я тебя хоть за милю от моей сестры замечу, будь уверен, я найду способ убить тебя! Ты меня услышал, Реддл? Волдеморт, возвышаясь всего на голову, смотрел прямо, словно раздумывал: обратить ли ему внимание на угрозу или нет. Он закатил глаза, беззвучно цокнул и с прищуром взглянул на Гарри, а парень ощутил себя микроскопическим идиотом, вошью под каблуком его остроносых ботинок. Но не отступил.  — Ты. Меня. Услышал?  Он смотрел долго, пусто, не моргая. Казалось, он далеко отсюда, а его восковая фигура осталась здесь наводить ужас на мирных граждан.  — Гарри Поттер, какая встреча! — на его лице тут же нарисовалась пустая улыбка, призванная быть вежливой, но ощущающаяся как острый нож. — Я и не заметил вас.  Гарри скривился. Он делал вид, что не понял сказанного?  — Как проходят каникулы? — учтиво поинтересовался Волдеморт, но тут же состроил невинного сердобольца. — О, сопереживаю вам. Управление мракоборцев зашивается, но уверен, Сириуса Блэка вскоре найдут… — он на миг прикрыл глаза, а открыв, холодно предупредил: — Джейн Поттер не сильно обрадуется, если вы нападёте на меня в середине дня. На глазах у всего Министерства.  Гарри следил за его пластиковым выражением лица долгую минуту. Мимо проходили люди, большинство из них были настолько поглощены своими мыслями и делами, что не замечали ни «Избранного», ни нового перспективного главу Отдела магического правопорядка, некоторые всё же оглядывались, но вскоре продолжали путь. Гарри подметил журналистские камеры и парочку представителей газет, лицо Волдеморта с каждой секундой приобретало новые краски победы. Змей поганый.  Гарри насильно заставил себя убрать раскалённую палочку, но не в карман, а лишь отвести вниз. Он чувствовал, как лоб начинает гореть, а голова раскалываться.  И всё-таки Волдеморт звучал торжествующе:  — Это даже смешно, — сказал он напоследок, — то, как вы зависите от её мнения.  Гарри прожигал его злым взглядом, сердце ухало в самых ушах, а пальцы сводило от силы сжатия. Он беспомощно смотрел вслед Волдеморту, пока тот и вовсе не исчез за далёкой колонной.  Парень стоял в самом центре и гневно сжимал губы, пока по лбу, переносице и дальше текла горячая-горячая кровь со старого-старого шрама.  *** Гермиона и Рон, пытаясь не наступать на скрипящие половицы, крались в темноте. Первая — наощупь, второй — по памяти, держа подругу за руку. Аккуратно подобрались к буфету на маленькой кухне, к излюбленному печенью, которое всегда расхватывали раньше, чем кто-либо из них успевал проснуться. Взяв по пять штук, они сели на диван и устремили взгляды в разные стороны. Гермиона задумчиво жевала, пока Рон, развалившись поудобнее, беззаботно хрустел сладостями. Дом покачивался, скрипел, жил своей жизнью в глубокой ночи; упырь, живущий над самой комнатой Рона, еле слышно подвывал. За открытым окном шумел лес, где-то далеко простиралась гладь небольшого озера, на берег которого они ходили раз или два в неделю — вот, завтра по плану должны. Было слышно, как садовые гномы ворчали, бурчали и копали лунки под овощами миссис Уизли — завтра утром вновь придётся выдворять их.  Когда Гермиона впервые оказалась в Норе, она не могла толком спать. Звуки этого места разительно отличались от лондонских ночей, переполненных знакомой городской жизнью, и что важно — магловской. Она боялась упыря и с тревогой поглядывала на сад с гномами — раньше она думала, что это милые существа, охраняющие сад. С восторгом глядела на ожившую кухню, спицы для вязания и потихоньку вникала в новый мир. В мир, в который ей дозволили заглянуть и остаться. Мир, который теперь ставил перед выбором: смерть или поклонение. Мама и папа были бы в ужасе, если бы узнали, что происходит в жизни их дочери, но Гермиона благоразумно молчала. Она не втягивала их в это, но они не были слепыми — перед её отъездом к Уизли родители аккуратно намекнули на их нежелание, чтобы Гермиона возвращалась в школу… Иногда ночью они с Роном выходили на улицу. Бездельно побродить по траве да посмотреть на небо. Они чаще молчали, то ли боясь спугнуть друг друга новой ссорой, то ли не желая прерывать минуты тишины.  — И всё же я был прав! — шепнули над самым ухом, и друзья дёрнулись в молчаливом испуге. Хоть писк, и миссис Уизли проснётся.  Растрёпанная Гермиона с претензией воззрилась на весёлого Блейза. Рон стукнул друга подушкой и повалил на диван.  — Слизняк! — с притворной злостью бросил Уизли, на что ему многозначительно промычали из-под подушки.  Блейз, тихо хохоча, извернулся и, подоткнув отобранное «оружие», лёг Гермионе на колени. Ноги он, конечно же, умостил перед лицом друга.  — Где второй? — с отвращением заткнув нос, прогундосил Рон.  — Сон ему дороже, видите ли, — язвительно фыркнул Блейз и, подмигнув Гермионе, выкрал у неё печенье. — Ауч! — получил по рукам парень и показал язык: — Фурия!  Гермиона тихо рассмеялась, хоть и силилась состроить показательно-осуждающее лицо.  — Ещё и краденное пытаешься перекрасть. Второй раз! — пожурил её Блейз, а Гермиона закатила глаза. — Друзья мои, а, друзья мои, вас совесть не сжирает по ночам? Или вы плачете и едите? Негоже так обманывать своих верных товарищей! Мы с вами!.. и в огонь, и в воду, и к Снейпу на поклание!.. Казалось, он вообще не обращал внимания на махинации Рона с его ногами — тот закутывал их в плед, чтобы… Рон дёрнул Блейза, и парень скатился на пол.  — Жестоко, друзья мои! — раздалось снизу.  Так началась новая потасовка Рона и Блейза, пока Гермиона весело щурила глаза и улыбалась.  Хоть с этими двумя всё было хорошо. А вот про остальных друзей так не скажешь. Джейн уже около недели сидела в библиотеке, а Гарри третий день был сам не свой — особенно отстранённый, что ли. Словно… сдерживающий в себе что-то. Это изменение произошло после его похода в Министерство. Было больно наблюдать за расколом Поттеров. Всегда вместе, всегда на одной волне, хотя ныне апатия напала на них также совместно.  Был и третий, кто также вёл себя до странности отстранённо. Тео словно… будто совсем незаметно, но охлаждался к друзьям. Всё сложнее удавалось уговорить его сходить с ними на Гриммо или к близнецам в лавку, парень без проблем помогал по дому, но предпочитал оставаться один. Пропускал слова друзей мимо ушей, говорил невпопад, прятал глаза.  И тот вечер после бала… Гермиона никак не могла вспомнить, чем занималась с полпервого до часу ночи…  Нужно принимать меры — твёрдо решила Гермиона. Поднявшись с места, она, одетая в одни лишь пижаму да тапочки, схватила в прихожей свою мантию и подошла к камину.  Она прочистила горло. — Мальчики, — сказала девушка, на миг теряясь в мыслях. — …Прикройте меня, пожалуйста. Я схожу на Гриммо… — она поджала губы, собираясь с силами и точно понимая, что надо. — Попробую поговорить с Джейн.  Парни растерянно глянули друг на друга, потом — на неё.  — Одна? — первым подал голос Рон.  Гермиона утвердительно кивнула.  — Может, лучше… — хмуро продолжил он.  — Я уверяю тебя, Рон, мне не нужна нянька, — девушка мазнула задумчивым взглядом по его рыжим волосам. — Тем более, вряд ли Джейн будет расположена на большую компанию. Точно не сейчас.  В тишине вздохнул Блейз.  — Тогда передай ей и Гарри, что моя матушка так и не смогла выяснить, где находится дом Лестрейнджей, — и кисло добавил: — Но, скорее всего, они копают в верном направлении.  Гермиона кивнула, взяла щепотку пороха и вошла в камин. Напоследок она робко улыбнулась Рону, серьёзному, хмурому, высокому и… Она надеялась, что в зелёном пламени её порозовевших щёк видно не было. Вскоре камин остановился на нужной точке. Она вышла в тёмную гостиную Гриммо, поднялась к библиотеке. Качнула головой — телевизор был включен.  Вдохнув и выдохнув, девушка дважды постучала в дверь. Ответа не последовало, Гермиона дёрнулась — что-то шлёпнулось по ту сторону.  Поджав губы, она неспешно нажала на ручку и зашла. Темнота пыльных стеллажей то разбавлялась яркими всполохами света, то возвращалась в пустую тьму. Шла реклама, если судить по звукам, пахло жжёным табаком. Гермиона следовала именно туда. С каждым шагом её скорость увеличивалась, чтобы в конце концов… увидеть пустой диван, на котором валялся смятый плед, журнальный столик с кучей фантиков и окурков, и играющий на максимум телевизор. Картинка сменялась картинкой, кровь, мясо… Ужастик? Джейн подсела на ужастики?  А где она сама собственной персоной?.. Гермиона огляделась вокруг, стеллажи притягивали — такова была её любознательная натура, но панорамные окна на Лондон… Это было завораживающе. Биг Бен вдалеке, а через дома можно было разглядеть светящуюся гладь Темзы. Поднялся слабый туман, и ярко горела луна. На небе почти что не сосчитать звёзд — слишком большое световое загрязнение… — Тоже думаешь, что в Хогвартсе даже небо лучше? — Гермиона совсем не испугалась внезапного голоса подруги.  Джейн, стоя сбоку от девушки, выглядела задумчивой, капельку уставшей, замученной.  — И в таком небе есть романтика, — немного улыбнулась Грейнджер. — Но да, с Хогвартсом не сравнится…  И обе умолкли. Наверное, Джейн знала, что рано или поздно кто-то из них не выдержит и завалиться к ней.  — Романтика… — задумчиво повторила Джейн. — В чём её смысл?  И она ждала ответа.  — Наверно, в чувствах, — пожевав губы, ответила Гермиона.  — А в чём смысл чувств? — флегматично поинтересовалась Поттер.  Гермиона отнеслась к этому вопросу, как к экзамену. Очень серьёзно.  — Чувства определяют нас. Наши действия, слова. Не всегда, конечно, но в большинстве своём. — Сама себе кивнула Гермиона и добавила: — Это определяет в человеке человека.  Джейн престранно улыбнулась.  — А если ты являешься… антенной? Ты остаёшься собой или становишься.. тенью? Оттиском… Копией…  Гермиона глянула на подругу. Абсолютно пустое лицо. Уставшие глаза, дрожащие веки.  — Я думаю, это не так, — решительно опровергла Грейнджер и понимала, что говорит чистейшую правду. — Мы не выбираем, что чувствовать. Чувства появляются сами собой, а что уж делать с ними… можно поддаться, пойти на поводу у гнева, страха, а можно перебороть. Принять их, знать, что они есть, но не подавить, а использовать в верном направлении. — Гермиона поджала губы, но сказала: — И ты не становишься кем-то другим, если чувствуешь что-то… не то.  Джейн, словно не видя, мазнула по Гермионе взглядом и вновь направила его в небо.  — Как ребята, ничего? — сменила тему подруга.  Гермиона позволила ей смолчать, но этот разговор был неспроста. Что-то гложило Поттер.  — Волнуются, — кивнула Грейнджер. И ещё раз. — Особенно Гарри.  Джейн отстранённо промычала.  — Ничего нового не случилось? — она вновь сменила тему.  Гермиона прикрыла глаза. Чёртово упрямство. Почему с Джейн и Гарри всегда было так сложно?  — Помнишь Флёр Делакур? — вздохнув, сдалась девушка.  — За которой весь Хогвартс увиливал? — с крохотным смешком уточнила Джейн.  Гермиона кивнула.  — Они с Биллом обручились, — несколько угрюмо сказала Грейнджер. — Даже не знаю, как к этому относиться. Она какая-то… м…  — Восковая? — выгнула бровь Джейн. — Да, наверно, — протянув гласные, подтвердила Гермиона.  — И почему же?  — Есть в ней что-то… гадкое. Словно живу в доме с ходячей Барби. Она такая вся из себя!.. — Грейнджер неопределённо взмахнула руками. Краешек губ Джейн приподнялись.  — А как всем остальным?  — О, всех всё устраивает, кроме нас с Джинни и её мамой! Яснее ясного, эта Делакур же вейла! Ещё и эти её манеры, о, Джейн, если бы ты только выдела её лицо, когда она впервые зашла в дом!.. Это ей не то, то не то, в сад она не пойдёт — не знает, что делать там, готовить не будет — боится что-то подпалить, убираться не будет — не знает, куда что девать! Да она просто!.. Брезгует! Фифа! — недовольно фыркнула Гермиона и сложила руки на груди.  Как же её бесила эта Флёр!.. Гермиона с минуту хмуро глядела на парк под домом. — Не думай, что можешь меня заболтать, — буркнула девушка, немного оборачиваясь на Джейн.  Та пожала плечами и сипло сказала: — И не думала.  — Джейн, что случилось? — сдалась Гермиона и полностью повернулась к подруге.  Поттер бессмысленно крутила кончики рыжих волос и улыбнулась.  — Ничего, — мягко сказала она, смотря девушке прямо в глаза. — Всё в порядке… — Но? — натянуто спросила Гермиона, когда взгляд Джейн вновь опустел.  — Я записалась на курсы по трансгрессии.  *** Джейн вновь взяла измятую, откровенно пожившую, газету в руки. Некоторые фразы были выжжены из-за её несдержанности, она бессердечно выжигала бумагу, но до скрипа зубов помнила слова статьи. Поттер зло щурилась и кривила рот, курила и сотый раз изучала колдофото. Яркие вспышки камер, протянутые микрофоны и пишущие перья, вероятно, там была суматоха, а в центре этого безумия — идеально выглядящий Волдеморт. Он был красив; острые скулы, густые чёрные брови, пропасти-глаза, в которых можно утонуть — и это не метафора, ровный ряд зубов, как всегда превосходная укладка и эта мерзкая улыбка, от которой было трудно дышать и думать. Точно дьявол, прячущий свои грехи на глазах многочисленной публики — коим он, собственно, и был. Он дал интервью в тот же день, как получил новую должность.  «…Смерть Амелии Боунс стала для меня печальной новостью. — Поделился с нами мистер Мракс, на днях ставший самым молодым руководителем Отдела магического правопорядка. Головокружительная карьера мужчины…» Поттер вглядывалась в каждую чёрточку его лица. Сама не зная почему, но она следила за тем, как он с вежливой улыбкой отвечает репортёрам, как щурит глаза в искусственном смехе. Джейн думает, что это всё фальшиво; она до сих пор помнит высокий холодный хохот, безумный и кровожадный, а кожа покрывается мурашками только от одного воспоминания его неестественно хриплого голоса. Она помнила, как Люциус Малфой сжимался от его внимания к нему, помнила ту липкую атмосферу ужаса в доме, тот Круциатус, дарованный Гринграссу. А это… папарацци, интервью, светские рауты, политики и демократия, обворожительные улыбки и рамки приличия. Интересно, доставляет ли ему это хоть немного удовольствия?  «…Я постараюсь стать достойной заменой…» У Джейн дёргается уголок губ. Не он ли убил Боунс? «…Защита прав волшебного народа — это моя первостепенная задача. Моя задача, нет, личная цель — это добиться того, чтобы более не было случаев притеснения магических детей, чтобы пресса писала истину, а политики не крали деньги граждан. Чтобы наши дети не знали войны, а мы с вами не думали о надвигающихся кризисах. Я сердечно желаю магическому миру процветания, и каждый из нас — тоже, — я уверен…» «…Господин Мракс, как скоро нам ждать новых поправок? — Будьте уверены, мы над этим усердно работаем.  Также мистер Мракс уверил наших репортёров в том, что Магический мир ждут большие изменения, касающиеся всех прослоек общества, в том числе и магловского. Что именно подразумевалось, нам пока что не известно, но новый глава Отдела магического правопорядка дал намёк на то, что изменения будут касаться магических детей и их немагических опекунов. Как известно, в недалёком прошлом Том Мракс преподавал в Хогвартсе защиту от тёмных искусств и был близко знаком с Гарри и Джейн Поттерами — известными сиротами, которые, как оказалось, долгие годы подвергались притеснениям со стороны своих опекунов-маглов, чему был свидетелем сам глава Отдела магического правопорядка…» Джейн кинула газету в телевизор, но персонажи какой-то тупой мелодрамы не перестали тупить, и вообще началась реклама. И вот какой чёрт её дёрнул украсть эту рухлядь у Дурслей? Ещё и замоналась с установкой этого добра, ибо технологии и магия немного не коррелируют между собой.  Поттер затянулась последний раз и потушила окурок о стол.  Он сменил фамилию? Мраксы… Упоминаний о них было мало, даже в этом месте. И вообще с чего бы ему принимать род?.. Только если он сам не связан с ним… Стоило бы, наверно, разозлиться, ибо Волдеморт что-то крутил у них под носом, быть может, даже целился в Дурслей?.. Но Джейн многое переосмыслила, сидя в библиотеке.  Пора выбираться из этого эмоционального запустения.  *** Фред и Джордж, оба в дорогих костюмах, восседали у кассы, около которой собралась толпа народу. Их магазин «Всевозможные волшебные вредилки» с лихвой окупался, а ведь с открытия прошло всего несколько месяцев. Хрупкая девчонка со счастливым лицом оплатила горку шипучек и полетела к выходу.  — Добрый! — День! — Хороший выбор! — по очереди говорили близнецы растерявшемуся покупателю, а Джейн усмехнулась.  Она сидела на высоком персональском стуле недалеко от парней, ибо уже давно приобрела пару-тройку взрыв-угощений и надувающуюся точно воздушный шар жвачку. Верно сказать, не «приобрела», а была найдена близнецами и насильно заставлена принять их товар — совершенно бесплатно по причине «содействия в придумывании идей», а ещё Гарри был спонсором. Вот свезло так свезло!  Впрочем, из-за такого радушного приёма она и не сидела вовсе, а по-хозяйски закинула ноги на стул и жевала ту самую жвачку, да ещё и нахально надувала пузыри, выступая этаким экспонатом — нечёсанным таким и совсем неопрятным.  Экспонатом, ибо многие посетители при виде «самой Джейн Поттер» раскрывали рты и тыкали пальчиками в её сторону. Парочка из таких персонажей даже попытались выпросить у неё автограф — «м-мисс, м-мы в-ваши большие…», — но благо рядом были Фред и Джордж, разгонявшие таких на раз-два.  Посему, в до безумия людном и шумном месте, Джейн чувствовала себя так расслабленно, что успела прочесть несколько журнальчиков и нахохотаться так, как и забыла, что умеет.   «СЕНСАЦИЯ: новая аристократия, или кто теперь занимает умы молодых женщин?» «Политические задачи — исполнены! А что касается личных?» «Новое увлечение тысяч волшебниц?» О-о, Джейн практически рыдала со смеху. Ну он и попал! Жалеть ли Волдеморта, что только за эту неделю его свели уже с тремя работницами Мракоборческого центра и двумя подчинёнными? Джейн листала страницу за страницей Ведьмополитена и изредка хрюкала от собственного хохота.  Многие оборачивались, а Фред и Джордж, ироды, только добавляли масла в огонь.  — Или это лихорадка!  Покупатели пока что выбирали товар, и потому у свободных Уизли началась игра «Кто угадает из-за чего смеётся Поттер». Вернее, кто выдумает причину получше. Впрочем, будь они по уши заняты, им бы это тоже не мешало.  — А, может, порошок? Я слыхал, такой у маглов есть!  — Говорю тебе, она превращается в очаровательную хрюшку! — и Фред с Джорджем живо захрюкали, отчего смеющаяся Джейн и вовсе покачнулась на стуле.  Неожиданно для компании кто-то недовольно кашлянул со стороны кассы. Уизли сразу же обернулись и…  — А ну пошёл отсюда! — рявкнул Фред.  — Вон! — вторил брату Джордж.  Джейн только единожды видела их такими сердитыми — на поле после квиддича. Она положила журнал под бёдра и из любопытства качнулась вперёд для лучшего обзора.  — Я не к вам пришёл. — Через зубы ответил… Майлз Блетчли.  Лицо абсолютно чистое, хотя, как знала Джейн, проклятие, наложенное на списки ОМ, должно было изуродовать его. Неужто сбой? Или… он как-то обманул чары? И тот случай с Буклей — Гермиона до сих пор ломала голову, кто это мог быть, а Тео давно смирился, что сова Поттеров иногда могла вести себя необычно. Букля и предательство Блетчли пришлись на один день, и Джейн больше склонялась к версии Тео, хотя… что-то всё-таки не давало расслабиться. А теперь и отсутствие проклятия… Мысли пролетели в голове за считанные секунды. Фред и Джордж, доставая палочки, собирались выйти из-за стойки, когда Джейн быстро соскочила со стула и лёгким шагом опередила парней.  — Можно занять подсобку? — задирая голову на Уизли, выгнула бровь Поттер.  Они посмотрели на неё одинаково неодобрительно, точно зеркала друг друга. И вновь перевели глаза на Блетчли.  — Мы будем рядом. — Сказали они в один голос и были до мурашек собраны.  Джейн мило улыбнулась им и, мягко коснувшись локтя, кажется, Джорджа, пошла через толпу к лестнице наверх. Даже оборачиваться не надо было — Майлз шёл за ней, точно псинка. Поттер заприметила Джинни, стрекочущую с однокурсницами внизу магазина, Молли и Артура, охаживающих полки с вредилками и что-то бурно обсуждающие, по пути, на втором этаже, попался Блейз, флиртующий с красоткой, явно старше его на несколько лет. Тео, Гарри, Гермиону и Рона она так и не увидела, впрочем, и хорошо. Она усердно старалась не думать о том, что скажет ей Блетчли, и нет — трепета Джейн не чувствовала. Скорее липкое ощущение неизбежности — этот разговор был шансом, ответом на некоторые вопросы, но нёс в себе неприятное напоминание об ошибках. В подсобке было захламлено, но не пыльно. Коробки хаотично перемещались сами собой, в них трещали механизмы, пузырились сладости. Джейн плюхнулась на дальний стул, практически невидимый в этом с первого взгляда бардаке.  Блетчли топтался у высокой картонной башни — буквально, это была башня с карьером, чёрт возьми, и пушками, которые опасно пыхнули искрами около лица парня, отчего он чуть не ступил на соседние коробки. Маленькие солдатики-картонки выбежали на башенки и замахали кулачками, приготовили микроскопические стрелы и мечи, но Майлз побыстрее отошёл оттуда.  Джейн незаметно наблюдала за ним: щёки впали, глаза потускнели, он сутулился. И всё не знал, как начать разговор.  — Привет… — наконец выдавил из себя парень.  Джейн стрельнула в него цепкими глазами и отрезала: — Говори внятно. — Холодно, жёстко, с презрением, так, как говорят с предателями.  Он вздохнул и словно вжался сам в себя.  — Я… — сглотнул. — Не знаю, к кому мне идти.  Брови Джейн прыгнули на лоб. Он что, пришёл к ней за помощью? После всего?  Блетчли прочёл её красноречивый взгляд, даже не глядя. Просто замямлил на одном дыхании:  — Я ничего не хотел говорить Амбридж, я вообще толком не помню, что делал тогда. В тот день и неделю после, месяц, наверно, ну… эм… Я, просто, ну, всё было словно мираж? Дымка, наверно? Не знаю, я не… Что мне делать? Мама умерла два дня назад, а отец совсем с ума сошёл. Он постоянно… он постоянно не в себе! Долгов уже выше крыши, вчера приходили, забрали мамины драгоценности в уплату, грозились!.. Я не знаю, что мне делать! Под конец речи он трясся, но стоял на слабых ногах. Блетчли был абсолютно разбит. — Что ты сказал? — подаваясь вперёд, зацепилась Джейн. — О дурмане?  — Что? — расфокусированно глянул на неё парень. — Это… отец принимает разные травы, он просто с ума сходит каждый раз, как… — Нет же, я не про твоего отца-нарика! — раздражённо выдохнула Поттер и, когда Блетчли вздрогнул, чуть спокойнее промолвила: — Ты сказал, что не хотел говорить Амбридж. Почему сказал?  Парень совсем затих: — А, ты об этом… — практически беззвучно говорил он. — Да я сам объяснить не могу, я… словно всё то время… — он подбирал слова: — плавал в воздухе? Было так спокойно, я всё видел, отдалённо… чувствовал, но не осознавал до конца, что творю. — Он досадно усмехнулся: — А натворил я, видимо, много. Уж не знаю, может, это из-за… отца. Эм, не знаю, вдруг это как-то повлияло на меня?.. Джейн ошарашено глядела на него и собиралась с силами. Вдох-выдох. Аккуратно, точно змея, начала:  — Майлз, ты помнишь, с кем ты общался перед тем, как… началась эта пелена? — склонила голову Поттер.  Майлз нахмурился.  — В смысле? Эм, да со многими. Ребята с квиддича, с однокурсниками… — Сэм Фелпс? — с нажимом поинтересовалась девушка.  Блетчли чуть задумался. — Вроде… — неуверенно качнул головой он. — А как он выглядит?..  Джейн поджала губы и быстро описала парня.  — А, этот. Да, мы с ним часто пересекались после… — Майлз осёкся.  — Нашего расставания. — Закончила Поттер и кивнула сама себе.  Резко встала, вдохновлённая новой разгадкой, и стремительно пустилась к выходу.  — Эй! — вдруг смело крикнул Блетчли и остановил её за руку. — Мы… могли бы сходить куда-нибудь? В смысле, просто развеяться! Я, эм, слышал, что у тебя…  Он вновь осёкся, а пыл в Джейн чуть потух. Получается, она зря злилась на него и винила. И по Блетчли было видно — у парня большие проблемы в жизни…  Речи не шло, чтобы дать ему второй шанс, но… она была голодна. — Пошли в кафе, — просто согласилась Поттер и мягко вытянула руку из его тёплой ладони.  Глаза Майлза блеснули слабой радостью.  *** Магазин Уизли был ярким пятном в Косом переулке, если быть точнее — единственным. Вся улица словно посерела, изменилась до неузнаваемости и слилась с Лютным. Только самые смелые — или глупые — владельцы не закрывали свои прилавки. И проходя мимо разбитой лавки Олливандера, Джейн упорно пялилась под ноги.  Люди шугались звуков, быстро перебегали улицу, не останавливаясь ни на минуту. Больше никто не останавливался.  Они быстро дошли до ближайшей кофейни и заняли свободное место у окна. Впрочем, кафе и так было пустынным.  Джейн, наугад тыкнув в меню, бессмысленным взглядом рассматривала скудный пейзаж за стеклом. Незатейливая музыка и пёстрая обстановка прошли мимо её внимания. Впрочем, и молодого человека напротив она старалась также игнорировать. Он пытался совладать сам с собой, а Джейн не хотела быть свидетелем его слабости.  Наконец, когда им принесли весь заказ, Майлз выдохнул и пошутил:  — Твоя кофемания тебя скоро убьёт, — знакомо улыбнулся он и потянул холодный чай из трубочки.  Джейн пожала плечами на это заявление. — Не худший вариант, — ответно улыбнулась она, и он заметно удивился.  Повисла неловкая пауза, одна из тех, что была частой спутницей их «свиданий». Джейн занервничала, хотя лицом этого не показала.  — Ладно… — потёрла виски Поттер и глянула в глаза Майлза. — Давай к делу.  — Так и знал, — удручённо фыркнул парень.  Джейн сжала зубы, но хладнокровно вымолвила:  — Ты помнишь список ОМ? Тот, который подписывал каждый член Отряда?  Он угукнул в стакан.   — Ты его подписывал?  Он сглотнул.  — Что за вопрос, конечно! — нахмурился Майлз, во что Джейн тяжело верилось.  Она долго изучала парня, чтобы в итоге улыбнуться и многозначительно уткнуться в кофе.  — Я не вру! — в конце его голос чуть повысился; он знал секрет того пергамента, оттого и напрягся.  Джейн облизнула губы.  — А я не утверждала обратного, — спокойно сказала девушка.  Майлз вновь сдержал паузу.  — Я прекрасно тебя понимаю! — вдруг вырвалось у него. — Ты можешь злиться на меня сколько угодно — даже есть за что! Но я тебя не обманываю. Я правда вписывал своё имя! И… и хватит смотреть на меня так, словно я и ногтя твоего не стою! Я уже сообразил, что ты презираешь меня, — горько закончил парень.  Джейн внимательно вгляделась в угрюмое лицо напротив. Что она к нему чувствовала? Парень когда-то… симпатизировал ей — не больше. С Майлзом у неё был первый поцелуй, но душу это как-то не трогало. Первые отношения, которые она же и разрушила и, в общем-то, не жалела.  — Ты видишь только то, что ожидаешь, Майлз. — Разумно начала Поттер и поставила кружку на белое блюдце. — Я не чувствую к тебе никакого презрения. К слову, дружок, я уже поняла, что к чему, потому смело могу сказать тебе: твоей вины нет. На тебя наложили заклятие «Империус», или что-то такое, — она неопределенно махнула рукой в воздухе и покривилась — что-то дёрнулось внутри. — И я даже знаю, кто. Странно, что ты сам этого не понял.  Майлз тыкал трубочкой в кусочки льда и поджимал губы. — Ясно, — резко сказал парень и умолк только ради того, чтобы в следующий миг поднять на неё злые глаза. — Я тут понял, знаешь. Все проблемы в моей жизни появились после того, как я связался с тобой.  Джейн выгнула бровь: «Интересно».  — Ты будто притягиваешь такое. Серьёзно. Отношения с тобой были ежедневной пыткой: постоянно угрюмая, рассерженная или вообще рассеянная. А теперь и новости о тебе — одна хлеще другой! То сбежала из школы, то оказалась в Мунго, когда туда привезли ту женщину, то по слухам была в Министерстве, когда нагрянул Тёмный Лорд, то — вот, — он бросил взгляд на улицу за окном. — Оказываешься в эпицентре нападения.  Джейн прищурилась. Он завёлся буквально с ничего.  — И вот, что я тебе скажу, дружок, — прошипел Блетчли. — Я бегал за тобой, как шавка, пока ты воротила от меня нос — и это было задолго до наших отношений. А сейчас ничего не изменилось: тот же высокомерный тон, тот же презрительный взгляд. Теперь у тебя, нечестно оболганной, новая обёртка золотой девочки, и, я думаю, тебе это круто льстит. Только вот что делать тем, кого коснулась рука твоей «удачливой» жизни?  Он дёрнул верхней губой так, что Джейн резко затошнило: мальчишка был из светских кругов и не привык к проблемам. Поспешное расставание, которое сильно ударило по нему, следом — подстава в стенах школы, существование с клеймом предателя, а в кучу к этому — смерть матери и нестабильность отца. Парнишка сдавал, и легче всего было сорваться на Джейн, ибо она и стала началом его конца.  Он встал и тут же выскользнул на улицу.  А за соседним столом, вполне себе хорошо видимым с ракурса Поттер, сидел их бывший профессор по защите от тёмных искусств. Иными словами, всё это время Лорд Волдеморт мирно цедил кофе и слышал, вероятно, всё из их разговора.  И лишь успела дверь захлопнуться, ехидные глаза мужчины поднялись.