Его благословенный оазис

      Зрители уже давно заполонили весь Большой Базар. Слышался звук музыки, шорох одежды танцоров и звонкий стук их обуви о деревянный пол сцены театра Зубаир. Однако в толпе не обошлось без случайных звуков, которые так раздражали других людей, мечтающих насладиться выступлением. Кто-то особенно громко раскашлялся, заставляя всех вокруг отодвинуться от него на пару шагов; журналист, желавший написать о выступлении в газете, громко щелкнул камерой. Но все эти маленькие и, казалось бы, незначительные вещи, создавали такую привычную для театра атмосферу, что им абсолютно никто не удивлялся. Наконец, группа танцоров закончила свое выступление, публика зашлась аплодисментами, пуская почти волну из рук. Девушки ярко улыбались, низко поклонились своим зрителям и так же грациозно удалились под звук стихающих хлопков.       Все лампы направились в центр сцены, толпа полностью стихла в ожидании. В идеальной тишине как-то слишком громко раздался скрип двери входа на Большой Базар. Послышались перешептывания, глаза некоторых зрителей обернулись назад, чтобы увидеть многоуважаемого выходца из пустыни, пробиравшегося сквозь людей к укромному углу, в котором он всегда стоял. Но как только музыка сменилась, все сразу же отвернулись, сосредоточив свой взгляд на сцене с замирающим сердцем. Генерал махаматра еле слышно облегченно вздохнул: он все-таки успел. Сначала на сцене закружились блестящие капельки воды, а затем из-за декораций изящно выплыла Нилу, выступление которой должно было стать кульминацией представления этого дня.       Мелкие шажки стройных ног под мягкий музыкальный аккомпанемент были похожи на первые капели дождя, который с таким трепетом ожидали уставшие от засухи простые фермеры. Дождь становился чуть сильнее, но оставался все таким же нежным, словно целовал каждого присутствующего, одаривая своей благословенной любовью. Грациозные плавные движения рук напоминали о теплом потоке легкого ветерка. В пустыне подобную картину ожидали увидеть многие. И маленькие дети, и пожилые, и молодые, которые слишком устали от палящего солнца над головой и холодного диска луны в ночь. Простой, теплый дождь в сопровождении ласкового ветерка был для каждого желанным подарком. И этот подарок сейчас преподнесла всем Нилу в сей самый момент. Разве кто-то мог оторвать от него взгляд?       Сайно не смотрел на остальных зрителей, но мог уверено ответить – нет. Его алые глаза были надежно прикованы только к одной девушке на сцене. К ее рыжим волосам, развевающимся на сцене от движений так, словно они были шелковыми лентами, которыми искусно владела гимнастка. К ее тонким рукам в наряде, настолько же легком и нежном, как и ее танец, делавшем ее такой похожей на потоки прозрачного ручейка. По всему телу разливалось теплое, благоговейное чувство перед самим воплощением красоты. Если бы юноша хоть на мгновение не успел и пропустил всего секунду, он бы, наверное, пожалел об этом на всю оставшуюся жизнь. Конечно, никто не останется равнодушным даже после просмотра хотя бы части выступления Нилу, но его полна версия… оставляла в душе все те счастливые чувства, которые танцовщица хотела передать своим зрителям.       Их взгляды встретились, и Сайно мог почти поклясться, что ее глаза улыбнулись. Водная гладь в них смягчилась, затрепетала, и каждый раз возвращалась к его – алым, твердым, словно многочисленные скалы в пустыне вокруг деревни Аару. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но его сердце замерло, остановилось, перестав гнать разгорячившуюся кровь по венам. Даже дыхание больше не мешало ему созерцать открывшуюся взгляду красоту. Если бы он мог стоять чуть ближе, видеть чуть больше… видеть мельчайшие знаки улыбки на аккуратных губах, трепет пышного веера ресниц. И сердце снова забилось с чуть более ускоренной силой. Если бы не его смуглая загорелая кожа, любой желающий без приглядываний мог бы заметить, как нагрелись его щеки.       Каждый раз он слишком занят, но каждый раз находит время, чтобы прийти. И от одной только этой мысли сердце быстрее гнало кровь, вызывая румянец на бледной коже. В сей момент, на сцене, погруженная в свой танец, Нилу не боялась ошибиться. Весь страх остался за кулисами, где она ждала назначенного времени. Ее уверенность подогревал каждый восхищенный взгляд, каждый трепет чужого сердца, который было видно на лицах зрителей. И пусть эмоции Генерала махаматры было невозможно прочитать по его лицу, Нилу отчего-то была уверена, что ему так же нравилось ее выступление, как и публике, чей восторг было невозможно скрыть. Наверное, от того, что прошлым вечером ей все-таки удалось узнать его мнение насчет всех предыдущих раз, когда он наблюдал за ней… Мысли плыли, а вместе с ними отработанные движения становились еще изящнее, еще искреннее. И ее голубые глаза не видели перед собой ничего, кроме алого марева закатного пустынного солнца.       Сияющие зеленые узоры, похожие на запутанные лозы растений перед глазами, исчезли, и девочка незаметно убрала пальцы, сложенные рамочкой, обратно за спину. По ее лицу с мягкими, детскими чертами расплылась нежная улыбка. Она тихонько стояла среди толпы, одетая в совершенно обычную для каждого жителя Сумеру одежду, чтобы слиться с толпой зрителей. Мало кто обращал внимания на казавшуюся обычной маленькую девочку, пришедшую посмотреть так долго готовящееся представления театра Зубаир.       Нахида долго задавалась вопросом, почему добрая ко всем Нилу отказала ей, когда Архонт Сумеру тайно спросила девушку, позволила бы она посмотреть малой властительнице Кусанали на ее выступление. На сцене танцовщица выглядела абсолютно уверенной в себе, дарила людям тепло в сердце так, как делала это всегда. Поэтому мысль о страхе сцены сама собой показалась невероятно абсурдной. Но даже расстроившись, Нахида не могла отказать себе в удовольствии прийти на выступление Нилу тайно и насладиться тем, что так долго готовил самый знаменитый театр Сумеру. Тем более, что помимо самих танцев и других творческих номеров, здесь было и кое-что более интересное.       Читать чужие мысли, разумеется, было нехорошо, но это являлось хорошим способом собирать знания любого человека. А кому как не Архонту Сумеру знать, насколько могущественной силой обладали знания? Даже если эти знания были всего лишь информацией о чувствах людей, что были так близко и так далеко друг от друга. Прямо как…       Нахида застыла на месте. Ее лицо будто бы обдул сухой, и в то же время приятный ветер. В голове послышались отголоски чужих разговоров, шум толпы, перекрикивания торговцев. А следом – благоговейная тишина, в которой слышалось только журчание воды небольшого водопада, чириканье мелких птиц, жужжание опылявших растущие по всей опушке цветы, которые вскоре замерли на целую вечность, мутные очертания трех причудливых деревянных тронов. Девочке отчего-то показалось, что среди всех этих звуков и пейзажей, определенно было два образа. Два крайне знакомых, родных образа, которые она все никак не могла увидеть четко. Но о которых почему-то напоминали два человека в приметных одеждах, не сводивших друг с друга взглядов в течение всего выступления.

***

      Толпа восхищенных зрителей медленно начала выплывать с Большого Базара. Но, как всегда, кто-то оставался, кто-то толпился возле сцены, чтобы пообщаться с артистами театра. Особо рьяные фанаты Нилу снова пытались всунуть ей подарки, а сам господин Зубаир, уже уставший от подобных проделок, лично объяснял им порядок вручения танцорам презентов. Головной убор Генерала махаматры снова двигался в потоке других людей, рискуя вот-вот смешаться с ним и потеряться… но девушка больше не хотела упускать свой шанс. Она постаралась вежливо отвязаться от поклонников, прошмыгнуть мимо них следом за уходящими зрителями. Нилу скользила между людей, извиняясь за то, что задевала их, продвигаясь все ближе и ближе…       —Господин Сайно! — в гомоне толпы ее мягкий голос легко затерялся, и юноша не остановился, продолжая идти вперед.       Глубоко вдохнув, Нилу сделала еще один уверенный рывок вперед и ей наконец удалось ухватиться за смуглое запястье в темном наручне.       — Прошу, подождите!       У Генерала махаматры не было никакого другого варианта, кроме как обернуться и замереть на месте. Не в этом случае. Всего на секунду в его холодном алом взгляде мелькнуло удивление, но быстро пропало, сменившись внимательностью и какой-то… теплотой. Мир вокруг сразу исчез, гомон толпы стих, и несколько долгих мгновений Нилу с удивлением наблюдала за этими глазами, в которых эмоции играли гораздо ярче, чем на остальном лице юноши. Или… нет? Девушка моргнула и снова увидела все тот же бесстрастный взгляд матры, которым он обычно смотрел на любого мимо проходящего. Гомон толпы вокруг снова вернулся в сознание.       — Ты что-то хотела? — прозвучал его голос, вырвав ее из мыслей.       Но несмотря на минутное замешательство, Нилу не собиралась отказываться от того, зачем все это затеяла и догнала Сайно.       — Да, хотела. — сказала она твердо. А затем на ее лице расцвела нежная, мягкая улыбка. — У вас есть сейчас свободное время?       Брови юноши озадаченно нахмурились, а слова произнеслись как-то сконфуженно.       — Зачем тебе?...       —Не хотите прогуляться со мной, господин Сайно?       Юноша наблюдал, как Нилу благодарила всех своих коллег за отличнейшее выступление и поздравляла с заслуженным вознаграждением старательно проделанной работы. Внутри него все еще жило то же удивление, что охватило еще минут десять назад, когда девушка высказала предложение прогуляться с ней. Почему с ним? Зачем? Почему именно сейчас? Эти вопросы все разом возникли в голове в тот момент, отразив на лице эмоции искреннего недоумения и ошеломления. Тем не менее, немного свободного времени тем вечером у Сайно все же было, и он неловко согласился. Сейчас Генерал махаматра уже взял под контроль свое выражение лица, поэтому абсолютно ничем не выдавал перед другими внутренний вихрь замешательства, трепета какого-то непонятного волнения и ожидания.       Закончив прощальные слова, танцовщица наконец покинула участников труппы и вернулась обратно к юноше. Она одарила его мягкой маленькой улыбкой и указала ладонью вперед.       — Идемте, я бы хотела Вам кое-что показать.       Сайно просто молча кивнул и последовал за девушкой, держась рядом и сбавив шаг, чтобы соответствовать темпу ее ходьбы. На Сумеру падал закат, окрашивая домики в теплый оранжевый цвет. Гомона, стоявшего здесь днем, уже не было слышно, только отдельные разговоры людей, случайно встретившихся друг с другом по пути домой. Дорога вдоль Священного древа, по которой они медленно шагали, поднималась все выше, ведя прямо к храму Сурастаны.       — Как… Вам сегодняшнее представление? — Нилу немного наклонилась вперед, чтобы получше заглядывать в глаза юноши. Ей казалось, что именно по ним она сможет прочитать однозначный ответ, даже если слова самого Сайно прозвучат не слишком эмоционально.       Ей особенно сильно хотелось это узнать, и сердце уже начало отбивать нервную чечетку. Все время, как тянулась программа представления в театре Зубаир, Нилу то и дело поглядывала из-за кулис в толпу зрителей, надеясь найти там то самое знакомое смуглое, вечно серьезное и холодное лицо. Но время шло, выступление за выступлением оканчивалось всплеском аплодисментов публики, а нужного человека все не было на его обычном месте. И только когда наконец девушка вышла на сцену для собственного танца, ее глаза наконец заметили Генерала махаматру. Его определенно не было там раньше. Так значит… он пришел посмотреть на ее выступление? Именно ответ на этот вопрос и пыталась высмотреть Нилу в холодных алых глазах.       Взгляд Сайно всего на несколько секунд опустился на ее лицо, прежде чем снова направиться прямо перед собой.       — Твое выступление заслуживает восхищения. И хоть я и не видел остальных номеров, но издалека слышал громкие аплодисменты публики. — даже будучи крайне бедным на эмоции, сам по себе тембр голоса Сайно заставлял звучать слова тепло, комфортно… как теплое одеяло укрывая ее сердце. — Так что подготовка театра определенно была на высоте.       Улыбка на лице девушки расцвела чуть шире. Разумеется, ей было приятно слышать похвалу всему театру Зубаир, который служил ей домом, семьей. Тем более, что она действительно считала, что каждый актер, каждый танцор, каждый реквизитор, мастер по свету, музыкант оркестра… все они долго готовились и постарались на славу. И их усилия были заслуженно вознаграждены бурными аплодисментами благодарной публики. Но было еще кое-что, что вызвало другое, особенное волнение в сердце и вынесло удовольствие от похвалы на совершенно другой уровень.        — Мое выступление… заслуживает восхищения? — тихо, будто неуверенная, что правильно расслышала, переспросила Нилу.       Холодные глаза Сайно снова опустились, встретившись с ней взглядом и замерли там. Девушке показалось, что за этим холодным фасадом было что-то еще, что-то, что она видела, когда была в гостях у Тигнари прошлым вечером. То самое дружелюбие и теплое отношение, какое было присуще Генералу махаматре в компании близких людей. Или все-таки показалось?...        —Да.       Всего одно слово, но для Нилу оно несло в себе гораздо больше смысла. Она словно получила ответ на свой вопрос, который задавала себе мысленно. И от этого к щекам резко прилил жар, дыхание остановилось, а сердце пропустило удар. Не в силах сдержать улыбку, девушка прикрыла губы рукой, перевела взгляд вперед, заодно вовремя замечая, где требовалось свернуть. И затем почти еле слышно прошептала:       — Вот как… я рада.       Пытаясь понять ее реакцию, Сайно еще несколько секунд пытался всмотреться в ее лицо, а затем отвернулся, чувствуя себя немного неловко. Ему хотелось сказать гораздо больше. Поделиться своими впечатлениями о тех чувствах, которые заставил его испытать танец Нилу. О том, как тепло и легко ему стало в тот момент, словно приятный дождь смысл с его души весь стресс и расчетливые, холодные мысли, наполнявшие его ум все время, пока он занимался рабочими обязанностями. О том, как изящны были ее движения и как он был рад, что не пропустил ни мгновения этой красоты. Но с приоткрытых губ не сходило ни слова, и они снова сжались в плотную линию. Это было слишком, слишком непохоже на него. Генералу махаматре ни к чему было баловать себя подобными чувствами.       Внезапно Нилу остановилась на месте, и Сайно остановился вместе с ней. Она подняла голову, обвела взглядом раскинувшийся перед ними пейзаж. Отсюда его было еще не так хорошо видно, ведь часть вида закрывали надоедливые перила, мешавшие пройти к самому краю покрытого густой травой участка земли. Без промедлений, девушка направилась прямо к ним, взялась тонкими пальцами за деревянную ограду.       — Господин Сайно, я понимаю, что Вы очень занятой человек. И все же… Вы нашли сегодня время, чтобы посмотреть на мое выступление, — невольно она вспомнила их вчерашний разговор, и это снова вызвало на ее лице нежную улыбку. Нилу повернула голову, всматриваясь прямо в глаза юноше. — Поэтому в благодарность я бы хотела показать одно место, которое мне очень нравится. Идемте за мной.       С этими словами она ловким, плавным движением перешмыгнула через перила, и оголенные части ее ног сразу же защекотала приятная зеленая травка. Ожидая, что он последует за ней, девушка снова повернулась, внимательно наблюдая за его действиями. Юноша не сказал ни слова, с будто бы равнодушным выражением лица присоединился к Нилу, приминая зелень своими ступнями. А затем, пройдя еще несколько шагов вместе с девушкой, сел подле нее, устремляя взгляд вперед.       Перед их глазами почти весь Сумеру был как на ладони. Вдалеке, за пышной листвой деревьев, чьи ветви целовали последние лучи солнца, была видна краснеющая в закате стена Самиель. Тут и там торчали сторожевые вышки, небольшие домики жителей деревень. И совсем близко у их ног раскинулись каменные здания столицы с зелеными черепичными крышами. В темнеющем небе уже выскочили блестящие точки звезд, виднелась за облаком часть уходящего диска луны. Нилу обняла руками колени, всматриваясь внимательно в этот пейзаж. Ее глаза сверкали отраженными лучами, пышный веер ресниц трепетал от восхищения. А с губ не сходила слабая, но искренняя улыбка тихого восторга.       — Здесь так спокойно, правда? Особенно вечером, когда все расходятся по домам, — тихо прошептала Нилу. Ее мягкий голос в тишине улицы совсем не терялся, а лишь добавлял комфорта в атмосферу, царившую вокруг них. — Птицы спят, людей нет… только ты сам, молчаливые звезды, могучая природа…       Следя за ее словами, глаза Сайно огибали панораму перед ними, запоминая все, на что девушка обращала внимание. Он сделал глубокий вдох, прикрывая глаза, как будто принимая в себя все, о чем она говорила. Его лицо обдул мягкий теплый вечерний ветер, до слуха донесся отдаленный голос людей, но с каждым мгновением становившийся все слабее; шуршание листвы, их медленное дыхание… снова то же самое ощущение. Расслабление, комфорт, уют… и как будто бы разум вновь освободился от всех мыслей, кроме тех картинок, что рисовала ему Нилу. Веки снова поднялись, и Сайно перевел взгляд на продолжавшую любоваться видом спутницу.       — Я думал, ты любишь суету и шум. На Большом Базаре никогда не бывает спокойно.       — Люблю, — она с мягкой улыбкой повернулась к юноше. Ее взгляд был таким теплым, чутким… как будто она проникала в саму его душу. — но иногда хочется расслабиться в тишине, полюбоваться природой. Приятно осознавать, насколько она могущественна, и как мы незначительны по сравнению с ней.       — Это помогает осознавать, что есть куда стремиться? — хмыкнул Сайно, но его лицо продолжало оставаться непроницаемым.        — Нет, не это. — Нилу покачала головой, затем немного наклонила ее в сторону. С ее губ все не сходила нежная улыбка, как будто бы даже все понимающая. — У нее есть свои нерушимые законы, по которым она живет. И что бы мы ни делали… — ее рука медленно провела по мягкому травяному ковру под их ногами. — она все равно возьмет свое и сделает все по своим правилам. Поэтому нам ни к чему сопротивляться, мы просто должны учиться быть счастливыми в том, в чем живем.       Сайно внимательно следил за ее движениями, вслушиваясь в каждое слово. Как ученый, окончивший Академию, он видел в них неподдельную мудрость. Особую мудрость, которой обладала эта танцовщица театра Зубаир, которая, казалось бы кому-нибудь, кроме танцев больше ни в чем не смыслила. Вот только Генерал махаматра точно знал, что это было не так. И с каждой минутой, проведенной с Нилу он убеждался в этом только больше.       —Ох, но, конечно, природа в то же самое время и невероятно хрупка. Тигнари рассказывал мне, как страдает лес Авидья… — долетел до его слуха неловкий голос Нилу.       Но все же его мысли улетели уже слишком далеко, чтобы продолжать внимать сказанным ею словам. Юноша наблюдал за ее немного смущенным лицом, как она забавно нелепо водила рукой по траве, будто стесняясь тех мыслей, что слетели с ее губ так легко и естественно. Помимо ее голоса, вокруг стояла абсолютная тишина. Но это была совсем не тяжелая, тягучая тишина, которая заставляла мрачные мысли возвращаться вместе со всеми неприятными воспоминаниями прожитых лет, изможденностью и усталостью, как тела, так и разума. Тьма, стресс, тревога, бездна из кошмаров, что снились по ночам… все это будто осталось за пределами этого маленького пузыря комфорта, который создавала вокруг себя Нилу. Словно солнце, она отгоняла мглу, даря тепло и свет; словно оазис – наполняла жизненной энергией, силами… ему хотелось потянуться к этой доброте и душевности.        — Тигнари и правда много говорит о лесе Авидья. Если бы ты ему позволила, он бы тебе все там показал, — тихо проговорил Сайно, не замечая, как начинал еще больше теплеть и смягчаться его голос и взгляд.       — Но он так занят своими обязанностями. Тигнари даже говорил, что написал целое руководство по выживанию там! Наверняка у него все время забито написанием еще одного такого большого научного труда! — девушка, казалось, абсолютно искренне восхищалась умом и исследовательскими достижениями его друга. Ее глаза так живо улыбались, что любого бы приковали к себе взглядом.       — Если его попросить, он найдет время, — с уверенностью в голосе отозвался юноша.        — Прямо как Вы?       Сердце остановилось, и его взгляд изумленно замер на ее мягких глазах, в которых трепетали бледные лучи луны в уже опустившейся на них прохладной ночи. На мгновение юноша потерял дар речи, а затем повернул голову на пейзаж перед ними, поправляя свой головной убор так, чтобы скрыть хоть частичку своего лица.       — Просто повезло, что время было, — коротко пробормотал Сайно.       Он вдруг почувствовал, как кожа на щеках загорелась, и спасали его лишь ее смуглый цвет и полумрак ночи. Ему это совсем не нравилось. Девушка говорила это так как будто… как будто он специально выделил время, чтобы прийти посмотреть на ее выступление, на которое Нилу пригласила его вчера вечером. Хотя это не… не! Не то, что он мог бы кому-то сказать. И точно не собирался это подтверждать.       Нилу лишь улыбнулась и легко выдохнула, тоже отворачиваясь, чтобы полюбоваться игрой лунного света на городских черепицах крыш.       — Знаю… и все же мне очень приятно, что Вы пришли. Я не устану Вас благодарить. Именно поэтому я привела Вас сюда. Это место особенное, знаете ли!       Алые глаза осторожно выглянули из-под руки и челки, останавливаясь на ее лице. А затем гулкий удар сердца, оглушивший его, словно гром, заставил незаметно для чужого глаза вздрогнуть, когда ее взгляд, теплый, искренний встретился с его.       — И потому… было бы здорово, если бы время находилось у Вас почаще, господин Сайно.