Рубин и обсидиан. Интро

Что чувствовал Лао, когда, наблюдая издали, увидел, как тронулся с места и вскоре исчез из виду черный экипаж? Умом он понимал, что это совершенно не обязательно означает, что Кун уезжает насовсем… Ничего подобного они не обсуждали. Уж мог бы гость предупредить его о своих планах? Но ведь Лао и не спрашивал. Ну как не спрашивал… В смысле, они так и не обсудили свои намерения, находясь в трезвом и спокойном состоянии. С запоздалой досадой Лао вдруг осознал, что даже не предложил Куну — хотя бы как вариант — остаться в поместье Цинь настолько, насколько будет нужно. Хотя на самом деле он и не мог бы этого предложить, из опасения тут же услышать, что у его юного друга совсем другие планы. Так что, когда экипаж скрылся, он явственно почувствовал себя так, как если бы тот уезжал насовсем. Всё внутри сжалось. Пронзило холодом. Снова один… Неужели можно было упустить его — отпустить — в тот момент, когда всё только начало налаживаться, без этого ужасного недопонимания? Но ведь, если он действительно решит вернуться в Орден… Лао глубоко вздохнул. Значит, и понимание было только кажущимся. На что ему связывать себя отношениями с орденским? Как он себе это представлял? Тайком ходить друг к другу в гости: служитель — в поместье Цинь, предатель — в Обитель? Нет, если ушел, то только навсегда. Навсегда. Кун не возвращался довольно долго, пасмурный день сменился вечерней темнотой. Лао не хотел бы без толку прождать всё время у ворот, поэтому периодически перемещался — то в свои покои, то обратно в парк. Проходя мимо комнаты Куна, он вспомнил их вчерашнюю, такую нормальную, такую страстную ночь. И всё же, хотя она была лишена неоднозначности их связи в Обители и того болезненного безумия, которое он позволил себе после побега, эта близость также волновала его. Впервые всё было по взаимному и добровольному согласию. Уже нельзя было сказать, что кто-то из них был вынужден за что-то отплатить. Только вот оба из-за какой-то настороженной гордости не могли прямо заявить о своих чувствах и намерениях, поэтому и эта ночь казалась рискованным, не до конца предрешенным действом. Лао уже понимал, что Кун не держит на него зла, хотя это и было для него непостижимо — чтобы функционер Ордена вот так запросто переломил всю свою жизнь из-за интрижки с осужденным, да потом ещё и ничуть не сожалел об этом? Вероятно, именно из-за того, что мотивы действий этого человека с самого начала были для него не ясны, Лао и тянуло к нему настолько непреодолимо. Вероятно также, что и сам Кун не отдавал себе отчета в своих действиях, а возможно, и в чувствах. Да ещё и неизвестно, есть ли они у него! Конечно, он был очень страстным в постели, но Лао уже достаточно взрослый человек, чтобы знать, насколько это может ничего не говорить о чувствах. А на словах, в ежедневном общении, Кун сохранял невозмутимость и естественность, как будто всё идет совершенно нормально. Так он вел себя всегда — даже в темнице, даже на эшафоте… Как, впрочем, и сам Лао. Последней соломинкой для сохранения собственного душевного равновесия Лао служила мысль, что и для него, в сущности, эти отношения не являются чем-то жизненно важным. Первые дни после своего побега он действительно сильно беспокоился о своем новом странном знакомом, много думал о нем. Но это ведь из-за того только, что знал, в какую беду тот попал! Слышал своими ушами — о, эти звуки он не спутал бы ни с чем! — как его арестовывали. И ничем не мог помочь. Опять… Вот эти чувства собственного бессилия и благодарности за неожиданную помощь и сплавились потом в ту одержимость, от которой у него и сейчас в тщетном ожидании холодели пальцы. Ведь находясь в Обители, ничего особенного по отношению к своему экзекутору Лао не чувствовал. Ну, пожалуй, только признательность за заботу и влечение к молодому телу. А теперь, когда ясно, что его бывшему палачу больше ничего не угрожает, что его не пытают в застенках из-за Лао, что у него есть близкий, готовый о нем позаботиться, влиятельный друг… Может быть этот морок наконец рассеется?! Мог же он раньше жить без этого мальчишки!.. Этой улыбки, этих рук, этого… Лао обнаружил себя снова стоящим прямо рядом с воротами, с силой упирающимся ладонью в шершавую каменную кладку ограды. Из задумчивой прострации его выдернул звук, подсознательно ожидаемый всё это время — отдаленный шум приближающихся колес. Вскоре показался отблеск подвесного фонаря, покачивающегося на черном экипаже. Сразу появилась чувство легкости в животе, но Лао постарался удержаться от преждевременной радости. Ведь ещё может статься, что Кун вернулся только попрощаться?.. Через пару минут экипаж остановился у ворот. Поспешно покинувший его пассажир, чью высокую стройную фигуру невозможно было не узнать, сразу устремился к дому. Ещё не заметил встречающего и, видимо, уже простился с тем, кто его привез. Лао ухватил его за запястье, когда тот проносился мимо. Вместо слов приветствия — удивленное «Ах!» Вместо рукопожатия — просто повис на шее… — Господин Лао! — донесся певучий голос из открытого окна экипажа. — Прошу вас, берегите моего друга. Доверяю его вам! Прощайте. Лао успел только помахать рукой, вскинув голову в утвердительном кивке — другой рукой он обнимал вцепившегося в него Куна — и повозка Юаня укатила прочь. — Что такое? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросил Лао. — Так давно не виделись? — Ох, лучше молчите! — Кун закрыл ему рот прохладной ладонью, как уже делал однажды… — А то я снова подумаю, что, может быть, меня здесь не так уж и ждут. Лишенный возможности отвечать, Лао только крепко, очень крепко сжал его в ответных объятьях.

***

— Так значит, для Ордена мы теперь мертвецы? — спросил Лао, разглядывая заверенное по всем правилам свидетельство о собственной смерти. — Забавно. Они вновь уединились в покоях Куна. Тот полулежал на кушетке рядом со столиком с ужином и, отрывая по виноградине, спокойно рассуждал: — Официально. Понятно, что если нас захотят ликвидировать или принудить к сотрудничеству, эта бумага их не остановит. Но разыскивать и казнить больше не будут, — добавил он с лучезарной улыбкой. Лао хотел наконец расставить все точки над «и» — ведь эти бумаги означали, что Кун окончательно решил не возвращаться в Орден! Но невольно залюбовался им, его грациозными движениями, расслабленной позой… Кун расценил эту паузу по-своему: — Юань обещал, что через свою сеть даст нам знать, если там о нас почему-либо вспомнят. О, как бы Лао хотелось перестать слышать это имя! Он чуть нахмурился, но быстро решился спросить: — Он предлагал тебе вернуться в Обитель? — а когда увидел утвердительный кивок, так же просто продолжил: — И почему ты отказался?        Кун раздраженно повел плечом. Он не знал с чего и начать, но прямо сказать о главной причине пока не был готов. Но больше не опасался, что Лао спрашивает об этом, желая его оттолкнуть. Всё же кое в чем он наконец был уверен… Тогда, простившись с Юанем, Кун действительно понятия не имел, как отнесется к его возвращению Лао. Сама открытость и легкомысленность этого человека становились в глазах Куна сложной загадкой. Да, очевидно, ему нравилось делить с ним постель, но захочет ли Лао впустить его не только в дом, но и в душу?.. Но когда Кун увидел, как он ждет его у ворот, когда почувствовал крепость объятий… Разве мог он продолжать сомневаться дальше? — Я хотел бы начать новую жизнь. Вне Ордена. Я знаю, что это возможно. Надеюсь, вы поможете мне, — словно делая последнюю ставку, словно бросая жребий, отрывисто отчеканил Кун. — Да, тут ты по адресу, — улыбнулся Лао, зачем-то пытаясь скрыть радость и облегчение, но они всё равно бесстыдно светились в карих глазах. Болтал по-прежнему легкомысленно, почти равнодушно: — У меня есть в этом некоторый опыт. Единственное, мне до сих пор не понятно, как ты так быстро преобразился из ярого неофита с успешной карьерой в пропащего нарушителя устоев? Кун усмехнулся в ответ: — А я быстро учусь, как вы могли заметить. — Этот радостный блеск в устремленном на него взоре помогал не смущаться и говорить так же легко и прямо даже о тягостном прошлом: — Причем не только благодаря вашему растлевающему влиянию. Кое-что понял и на собственной шкуре.

~

Лао тоже не хотел больше думать о плохом, не хотел вновь содрогаться от вины и сочувствия, а вместо этого напомнил с веселым возмущением: — Извини, конечно, но ты вообще помнишь, какая у тебя была должность? Как можно было чего-то не понимать?! — Ох, господин Лао, и долго вы собираетесь мне это припоминать? — недовольно наморщился Кун. Глядя, как хмурятся его брови, как сверкают под ними притягательно-темные — почти черные — бездонные глаза, Лао рассмеялся: — Всю жизнь, полагаю. Это же самое интересное! — Вот как? — словно заражаясь его веселостью, Кун принял преувеличенно обиженный вид и жаловался от души: — Я, между прочим, в тот раз впервые исполнял свои служебные обязанности! Видимо, так себе из меня экзекутор, да и служитель Ордена тоже, если я поддался искушению от первого попавшегося на моем пути смутьяна. Раньше Лао не задумывался о том, как долго Кун пребывал в должности Главного Экзекутора. Так значит, по крайней мере в этом смысле, он у него первый… — Вот как? — в свою очередь переспросил он, приподняв бровь. — Я ещё и виноват. Собственные слова напомнили Лао, что вообще-то именно так он и думал в минувшие дни. Не думал даже — вытеснял, отрицал, но — чувствовал. И как много не только неприятных моментов, но и казавшихся непоправимыми ошибок повлекло за собой это злосчастное чувство! И вот наконец он произнес это вслух — в качестве простой шутки. Обсидиановые глаза смеялись, ответ прозвучал твердо: — Виноваты, — и сразу же уточнение: — В том, что я теперь свободный человек. Как и в том, что вам придется потерпеть меня рядом некоторое время. — Некоторое? — сердце забилось чаще. — Какое-то время, — уверенно кивнул Кун и всё же добавил: — Если вы не против. После услышанного Лао уже не мог держать себя в руках — приобнял его, проникновенно посмотрел в глаза: — Когда я тебе отказывал?        Кун ещё не привык к его инициативе и немного смутился от этого напора. Да и от слов… — Я… тогда всё было неправильно, — пока он говорил, Лао впивался поцелуем в шею. По телу разливалось щекочущее удовольствие от засасывающих движений губ и дразнящих ласк языка. Голос становился слабее: — Я не хотел вынуждать вас… Кун замолчал, отдаваясь уже привычной, такой желанной неге. Он совершенно не ожидал, что Лао захочет продолжить разговор: — Ты ни к чему не принудил меня против моей воли, — низкий бархатный голос словно проникал под кожу, а шаловливая, но ласковая ладонь приблизилась к области паха, плавно поглаживая уже напряженную плоть под стесняющей одеждой. Горячее дыхание обдавало ухо: — Ты был деликатен даже на эшафоте. Не в твоей власти было этого избежать. Да и не стоило, иначе… — Иначе ничего этого не было бы, — выдохнул Кун. Но на самом деле сейчас и представить себе не мог, что всё могло быть как-то иначе… Всё именно так… Лао расстегивал полы одежд — заботливо и смело. Обнажая сначала грудь, проводил по ней теплыми ладонями. Поцелуями-покусываниями дразнил соски… Дыхание Куна становилось всё громче, судорожнее. Мешающие одежды улетали прочь, легко поддаваясь цепким пальцам. Вскоре и брюки оказались расстегнуты. Губы приблизились к жаждущей прикосновений плоти… Уже собираясь обхватить член губами — Кун в ожидании замер — Лао вдруг решился спросить: — Этот Юань, — произнес имя с явной неприязнью, сжимая и поглаживая твердый ствол умелыми движениями руки, — у вас с ним что-то было? Ты ведь не будешь мне врать, малыш? — Я же говорил, — тихим, чуть дрожащим голосом ответил Кун. Лао определенно не собирался прекращать болтовню! Что ж, пусть услышит, если так хочет… — Мы жили в одной комнате, нам было по шестнадцать лет… Кун не смог сдержать судорожного выдоха в конце фразы — Лао начал ласкать языком головку, нежно засасывая губами. Но, не позволяя замолчать, улучил момент прошептать: — Продолжай! — Ну да, да! О небо, что в этом необычного? С ним мы впервые пробовали… И снова не сумел договорить — Лао принял член до основания, впустил в самое горло и замер. А затем начал двигаться так жадно и напористо, так искусно создавая вакуум ртом, что не только вся кровь устремилась навстречу безумной эрекции, но, казалось, вся личность Куна сосредоточилась в этом умопомрачительном наслаждении. И очень скоро начало казаться — ещё несколько движений в этой влажной глубине — и Кун просто растворится. Исчезнет в сияющей вспышке. До конца. Но в последний момент Лао прервался. Сжал ствол у основания и чуть потянул — не позволил сорваться в бездну. Похитил почти подаренное сладостное падение. Спросил жарким шепотом, вскидывая на него насмешливый, но тоже ошалелый взгляд: — А вот так, например, умел он тебя ублажить? — Нет… Никто, кроме вас… — чуть слышно ответил Кун. Ошеломленно смотрел, как Лао улыбается довольно, как быстро раздевается, а потом помогает и ему избавиться от последних предметов одежды. Чувствовал, как смыкаются жаркие объятья за спиной. И снова бархатистый полушепот — спокойный, но неугомонный: — Кун, не важно, что было в прошлом. Скажи, что было между вами сегодня.        Лао потянул его на себя и оказался снизу — придавленный горячим телом, весь в нетерпении почувствовать наконец проникновение. И услышать ответ на свой вопрос. Лао убеждал себя, что готов к любому ответу — только бы не оставаться в неведении — нанося смазку на пышущий жаром, до крайности распаленный вероломными ласками член. Кун оторвался от долгого поцелуя в шею и сбивчиво ответил: — Я не буду врать. Ничего не было. Но это не моя заслуга. Простите… Лао направил его к соитию. Откинул голову назад, сглатывая порывистые вздохи. Кун плавно вошел. Глубоко. До конца. Так непривычно было сдерживать стоны — но нужно же было продолжать разговор! — Не говори так… — а всё-таки голос чертовски дрожал!.. — Не надо никаких извинений… Мне просто любопытно… Значит, ничего не было?        Кун начал ритмичные движения. Всякий раз, чувствуя близость с этим человеком, чувствуя, как тугая плоть сладостно обхватывает член, увлекает двигаться все глубже и ненасытнее, он совершенно терял голову. Как можно говорить в эти мгновения? Да ещё о постороннем… И на такую тему! Да и как это объяснить?.. Но Кун ни в чем не мог бы ему отказать. Он постарался: — В какой-то момент мне показалось… что я мог бы отблагодарить… — говорил напряженным срывающимся голосом, не прекращал толчков. — Но что было бы ужасно… если бы вы узнали…        Лао ощущал умопомрачительный сплав ревности и наслаждения. Прекрасно понимал, как донимает этим Куна! Мстил ему таким образом за проведенные в отчаянном ожидании часы. Да и похоже, что вытянуть из него правду только и можно было таким замысловатым образом! Провел руками по спине, слегка царапая ногтями: — И что же случилось? — Ничего. Меня огрели веером… и предложили либо ехать в Обитель… либо прекратить, — слова отмеряли ритм. Сквозь пелену наслаждения пробивался стыд, вина тонула в бушующей страсти: — О, Господин Лао, за что вы со мной так? Ну зачем вам это знать?! — Продолжай… Глубже, Кун. Да!        О, часть этого требования было совсем легко исполнить! Кун пронзал его так глубоко, так напористо — но никак не мог насытиться… С каждым толчком как будто бы делал его всё больше своим. Балансируя на грани, перед тем как поддаться оглушительной волне, Кун потянулся рукой к члену партнера. Самые простые ласки сейчас могли вознести его на вершины блаженства. Обхватывая длинными пальцами пульсирующую плоть, Кун чувствовал этот жар, как свой собственный. А вот продолжать говорить было всё сложнее. И в то же время — проще. Он ведь совсем уже не мог думать, когда выпалил как на духу: — Я бы всё равно этого не сделал… Я бы не смог… Просто он первый опомнился… Вот и всё… О небо! Почувствовал на ладони теплую вязкую жидкость. Сам держался уже из последних сил. И наконец мог дать себе волю. Мир всё-таки на мгновение исчез, но вскоре снова возродился — в шепоте Лао. Когда он, пытаясь отдышаться, поглаживал Куна по волосам: — Не переживай так, мой демон! Это всё не так уж важно… Даже если бы ты сделал это. Важно только, что ты вернулся.        Лао был искренен. Он правда это понял. Какая разница кто, когда и с кем — если прямо сейчас этот удивительный человек рядом! Если им вместе так хорошо. Заверил, успокаивая: — Просто не мог сдержать любопытство. Кун поднял голову и улыбнулся: — Просто любопытство? Всегда думал, что это называется иначе… Ну, будь по-вашему. Только давайте в будущем обойдемся без разговоров в такие моменты, хорошо? — Как скажешь, Кун. — Легко согласиться на что угодно, обнимая за плечи, прижимая к себе. Вспоминая, как ещё пару часов назад допускал, что потерял его навсегда… — Как скажешь.