Culpa (черновик)

      Конец осени выдался теплым. Дожди не слишком часто посещали эти поля, так что поле золотых колосьев росло и созревало в комфорте. Именно тут, на окраине города есть деревня, почитающая старообрядческий образ жизни. Они поклонялись идолам, вели обряды и приносили пожертвования великому множеству богов. В такой деревне, как эта, нашлись и те, кто решил идти по иному пути. Церковь Света. Их не притесняли, не гнали с места, а наоборот, вели с ними жизнь бок о бок. Здесь родилась девочка, имя которой не будет оставлено в исторических записях и бумагах о переписи населения. Ее не будет в учете церкви или списке поклонников идолам. Ее не будет на праздниках в честь этих божеств. Почти все в деревне редко видятся с ней, а все потому, что с малых лет, как она научилась ходить, все свободное время проводила юная леди за холмами близ деревни. Там было место, которое она не показывала никому, никому о нем не говорила и лишь сверчки, освещающие ей путь в ночи знают куда она шла. Она взбиралась на деревья на высоких холмах и оттуда смотрела на горизонт, такой широкий и недостижимый. Лежала в полях созревшей пшеницы и, перебирая колосья между пальцев, созерцала звезды. Их свет был одним из самых ярких на свете, но с появлением магии, люди забыли о звездах. Однако звезды. Они никогда не забывали людей. Еще наступит день, когда смертные вспомнят изначальные тайны, которым они поклонялись, деревянные статуи, что прокляли их на муки. Они снова начнут молиться идолам, но их уже никто не будет слышать. Ведь идолы давно угасли среди звезд. Никакой бог не мог помочь в подобное время. Однако могла девочка. Та, что смотрела в горизонт и мечтала однажды дойти до самого его конца, задаваясь вопросами о том, что же там будет. Ее прервали. Услышав знакомый голос, она повернулась в сторону звука и увидела сестру, окликающую ее: — …тель! Искатель! Очнись, не вздумай засыпать! — девушка с трудом разлепила глаза и тяжело вдохнула, будто бы впервые научившись дышать. Она с трудом повернула тяжелую от сна голову и увидела, что они с Лагрис были в комнате. Вероятно, это какая-то лачуга или даже крупный дом. Лагрис имела пару синяков и ссадин на руках и лице, однако она обошлась без серьезных травм. Искатель же приподняла легкое тканевое одеяло и, очевидно, оказавшись без доспехов, оценила ущерб. Легкие синяки на ногах и покрасневшие костяшки рук. Самым болезненным опытом был живот. Перевязь была сделана хорошо, однако пятно крови все еще виднелось сквозь повязки и куски ткани. Девушка с помощью Лагрис приподнялась и смогла сесть, все еще опираясь на руку. Она осмотрелась получше, когда голова перестала болеть и помутнение в глазах сошло. Комната была не очень большой. Кровать, столик и стул. На столе были нож и бинты в чашке с водой. Похоже тут занимались ранами Искателя. В углу комнаты была дверь, сквозь щели которой просачивался свет от свечей и в конце концов стал виднеться силуэт. Шаги становились громче и в конце концов, дверь с небольшим скрипом открылась, а из-за нее показалась голова девочки. Она украдкой смотрела на гостей и вскоре убежала. Вместо нее в комнату вошел мужчина с которым у них ранее была схватка. Он был в таких же бинтах как и они обе. Нож со стола с невероятной скоростью оказался в руках казалось бы раненной девушки, но Лагрис ее успокоила и заставила отложить оружие. — Стой-стой-стой! Он нам не враг. Теперь нет. Это он принес нас сюда и обработал твои и мои раны. Он и его семья дали нам кров, чтобы мы отдохнули перед дальнейшей дорогой. — Слова Лагрис может быть и заставили девушку сложить нож на столик, но напряжения это у нее никак не отбавило. Не каждый день ее бьют ножом в живот и затем латают рану. — Мое имя Рагнар. И это мой дом. Вы тут гости, так что ведите себя соответствующе. Моя жена приготовила еду, так что хватит отлеживаться тут и выходите скорее. — Он покинул комнату, закрыв за собой дверь. Странный день и странные встречи. Лагрис подала руку Искателю и они вдвоем зашагали в сторону двери. В конце концов голод дает о себе знать, а силам браться неоткуда. Обед прошел в небольшом напряжении, однако супруга воителя смогла разбавить эту жуткую атмосферу и по итогу даже умудрилась пошутить и посмеяться вместе с Лагрис и дочкой. Она была приятной женщиной. Таким темпом, Искатель и Лагрис провели тут несколько дней с разрешения хозяев, пока раны девушек не стянутся и дадут им свободу в движении. В один из этих дней, Искатель все же решила покинуть дом и выйти на улицу, чтобы осмотреться. Снаружи, она увидела бессчетное количество деревьев, пожелтевших и сбросивших большую часть листьев. Дом находился у резкого обрыва горы. Несколько раз глаз цеплялся за караваны, проезжающие вдалеке, дым из деревень, покрывающих полотно из засеянных полей. Девушка села на скамейку, сбитую из распиленного бревна и совсем засмотрелась на здешние красоты. Это и есть далекий горизонт? Место, куда она еще не попадала прежде. Все это вызывало в ней очередные смешанные чувства, которые описать путешественница была не в силах. — И как тебе север? — Рагнар уселся рядом с ней и посмотрел на деревню вдалеке. — Здесь много славных людей и простых работяг. Я вызвался быть их щитом, однако время мое уже на подходе. Нельзя вечно стоять у моста и ждать чуда. Я не пускал сюда чужаков, боролся со злом за мир, не для себя, для тех, кого обязан защитить. — Он перевел взгляд на свою супругу, развешивающую белье и их дочь, помогающую ей. Искатель остановила свой взгляд на ребенке. — Она неизлечимо больна. Мы не знаем чем, но ее ноги порой отнимаются. Кости слабые, а сама она хилая, но ее воля невероятно крепка. Она досталась ей от матери, как и глаза, два сияющих изумруда. Мне этого вполне достаточно, чтобы мои руки были по локоть в крови, не имеет значения. Есть ли у тебя такая же цель, Искатель? Хочешь ли ты чего-нибудь от этого путешествия, от этой дороги? Все, чего я хочу, так это будущего для моего ребенка. Так что позволь, я пойду с вами. — Неожиданный запрос заставил Искателя повернуться к мужчине. Она молчаливо оглядела его и лишь слабо кивнула. Он сделал то же самое в ответ и встал со скамьи, похлопывая девушку по плечу. Рагнар ушел к своей семье, оставив девушку наедине с собой. И казалось, его слова должны были достать до нее, заставить подумать, но она лишь молчаливо смотрела на качающиеся деревья вдали. Чем-то дорожить? Желать чего-то так сильно, как и этот мужчина, жаждущий защитить семью? Голова ее была пуста от подобных мыслей. Она неплохо познакомилась с Лагрис и Рагнаром за эти дни. Выслушала каждого из них, раскрывших свои души. Имеет ли это для нее моральное значение или же ее просто используют как куклу для выговора? Ей тяжело понять подобное…       Несколько дней приготовлений прошли быстрее, чем ожидалось. Лагрис изучала фехтование с Искателем, Рагнар вычитывал карту, чтобы знать куда им не следует идти. Они провели немало времени вместе по меркам этого мира и, возможно, это укрепило их связь, давая место для доверия. Лагрис уложила меч в ножны и затянула их на поясе. Ее рука сейчас была легка, а мастерство развилось до новых высот. Искатель поправила прошитую тканью шапочку и наконец усадила шлем на голову. Ее меч в ножнах не крепился к поясу, так как был слишком длинным. Вместо этого, она несла его в руках, либо же держала за веревки за плечом. Рагнар же накинул свой плащ и затянул наручи. Скрытый клинок, который никогда его не подводил прятался в поясе, за ремнем. Дом дал ему силу предков, супруга остро заточенные топоры, поцелуй, придающий мужества, а дочь объятия, после которых он обязан вернуться. Они втроем вышли в дорогу и теперь на этой тропе их трое, трое странников. Один ищет ответы на вопросы своего существования, попутно исполняя долг, второй пытается превзойти самого себя и прыгнуть выше головы, а третий хочет мира для своей семьи и готов ради этого на больший риск.

На этой тропе их трое, и тропа эта для них тесна

— Ты хорошо орудуешь мечом, кто научил тебя? — Рагнар решил разбавить тишину в дороге. Хорошо, что теперь был кто-то, кто мог поддержать разговор. От подобного Лагрис было не по себе, однако она не мешкая ответила, полная уверенности. В конце концов, общение никому из них не повредит, а лишь поможет скоротать время. — Само собой, я отлично владею искусством меча! И я сама себе учитель, ведь вся моя семья, это лишь влиятельные шишки, способные отсиживаться в четырех стенах. Мое же сердце тяготеет к мастерству, способному доказать всем, что я могу быть сильнее любого рыцаря королевской стражи и даже лучшей их версией. — Она брала высокую планку для самой себя. Похоже, что уверенность вернулась к ней, а хороший настрой тому подтверждение. — Хм. Ты владеешь языком так же хорошо как и мечом. Много треплешься. И тем более, ты была той, кто получила по голове и сразу же упала без сознания. Не думаю, что рыцаря королевской стражи или как их там, подобное может остановить. — Подобные слова задели Лагрис, на что она лишь недовольно хмыкнула. — Сам то свои топоры потерял. И вообще, если бы не запасной клинок, то ты бы уже давно был охладевшим телом на самом дне пропасти, через которую тянулся мост. Скажи же, Искатель?! — она искала поддержки, однако ничего кроме молчания и периодичных шумных выдохов из-под шлема не последовало. Лагрис тяжело вздохнула и поплелась дальше. — Не думаю что ты ее разговоришь. Она держит епитимью молчания. Ты должна быть о таком осведомлена, раз являешься отпрыском из влиятельных семей. — Епитимья? С чего бы ей вообще… — Это наказание. Не знаю за что, но практика довольно распространенная в церквях и монастырях. Вероятно, ей ее огласили в детстве из-за родителей, либо же перед началом путешествия как способ укрепить клятву, дающую ей силу. В общем, она не будет говорить, вероятно до самой смерти, учитывая какой короткий срок жизни у Искателей. После этого, замолчали все. Дальнейший путь проходил без разговоров, а в задумчивом молчании. Лишь иногда, сверяясь с картой, Лагрис могла что-то обсудить с Рагнаром, но как только дорога продолжалась, они умолкали, словно имитируя Искателя. И это оказалось сложнее чем они считали. Сложно было представить, как она проводит так большую часть своей жизни. Впрочем, этот вопрос так и останется без ответа, в то время как они приближались к очередной серьезной преграде — Северный Храм Обелисков.        Место было невероятным. Словно упавший метеор, огромный кусок красного кристалла выпирал из земли. Его поверхность была кристально чистой, а внутри образовался ряд пещер, который оборудовали под храм местные фанатики. Они образовали свою общину магов и даже смогли создать тайную библиотеку. Больше всего этот обелиск обрел свою известность из-за того, что служил переходом. Он был как запирающая часть между двумя хребтами, от того и ставший вратами. Много слухов ходит по округе о том, что местные маги используют трупную пыль с коснувшихся обелисков или же требуют невероятную плату за то, чтобы пройти. Самой главной из этих легенд была та, что говорила о страже, охраняющем врата. Именно он и задает цену прохода на ту сторону. Ящер больших размеров, облачен в тканевые лоскуты. Он стоял на двух лапах, пока единственная передняя держала длинный посох, конец которого был подобен крюку для фонаря с осколком обелиска внутри. Хищные глаза с болезненной желтизной в зрачках смотрели прямо на команду. Страж слабо улыбнулся, оскалив острые, беспорядочные зубы. Он медленно склонился и осветив людей перед собой фонарем, заговорил — Я понимаю почему вы здесь. Мое прошение будет скромным. Реликвия моей семьи из Громовой Башни, которую оккупировали сумеречные стражи, вот что мне нужно. Принесите украденную у моих предков реликвию и тогда, я открою вам врата...