Джентельмен Мценского уезда

      Прошло уже несколько дней, как Дамиано почти не выходил из комнаты, чтобы не встречаться с родителями. Проскользнёт в туалет — обратно, дождётся тишины — стащит с кухни, что лежит на столе. Но так же нельзя, просто невозможно, кажется, что он скоро сдохнет, если не предпримет ничего. Дамиано проснулся утром понедельника и не знал, собираться ли в школу? Но всё же оделся и положил в рюкзак все свои документы и деньги, помимо учебников. Родители собирались на работу. Зря он им на глаза попался. — Куда ты собрался? — В школу… — Дамиано отошел от отца, рявкнувшего на него, как цербер. — Ты думаешь, что я просто отпущу тебя в школу? Чтобы тебя там защищали дуры и педики? Ну уж нет. Дамиано распалился за пару секунд, он итак был на взводе. — Какого хуя ты это делаешь?! Я тебя ненавижу. — На кого ты вякнул? Отлично, сам себя подставил под горячую руку. Пары ударов было достаточно, чтобы, скорчившись от боли, растечься по полу, в слезах хватаясь за любые предметы, лишь бы защититься. — Тряпка ебаная, разочарование, ты мне нахуй не сын! Вали отсюда! Дамиано поднялся, прошёл ровно по стене в комнату, забрал столько вещей, сколько мог, и пулей выбежал из дома.       Этан, кажется, ожил в этот момент, когда жалкий, грутсный и потеряный Дамиано появился в дверях класса, но это ощущение быстро испарилось. Этан подошёл и обнял Дамиано. Произошло то, чего нельзя было допустить. Не нужно было идти в школу в тот день. — Я тебя больше никуда не отпущу. Прости меня. Дамиано обнял его в ответ. — Я хочу отдохнуть… — Подожди! Этан отбежал, схватил свой рюкзак, все эти дни он приходил сюда рано только ради того, чтобы наконец встретиться с Дамиано. — Пошли. Они только развернулись, и столкнулись с учителем. — А куда вы собрались? — Дамиано внутренне тряхнуло от ощущения дежавю. — Отсюда подальше, — быть может, Этану нужно переставать быть таким прямолинейным? Тем не менее, иногда это и полезно. — Очень интересно, ну, раз так, идите, но я ставлю пропуск, и вам обоим лучше быть с этим аккуратнее, если вы понимаете меня, — учитель прошёл в класс мимо них, почти светясь ядовито-зелёным от подавленного недовольства, и закрыл дверь. Этан выдохнул. Руки кололо от волнения, а голова пульсировала. — Жив? Тебя выперли, что ли? Дамиано кивнул. — Пошли к тебе?       Дамиано держал Этана за руку и смотрел вниз. Ему было и плохо, и стыдно, и неприятно, и хотелось даже не быть рядом с Этаном, а провалится сквозь землю. Вина за произошедшее ещё давила на плечи и простирала щупальца далеко и на других, как бы заражая. — Сегодня папа дома рано будет… — говорил Этан уже на улице, — ты можешь поесть, если хочешь, в душ сходить до этого. Я думаю, не получится отсидеться в комнате. — Я ничего не хочу… Меня выгнал собственный же отец. Поскорее бы убежать отсюда подальше, туда, где нет никого, кроме них двоих. Так не бывает. «Отвергнутый сын. Кому я нужен? Я даже для Этана сейчас обуза…» — Да они просто боятся и не могут сказать тебе, что им не безразлична твоя жизнь. Ну вот не умеют они по-другому, особенно на эмоциях. Не могут же они вообще никогда тебя не пускать, сам подумай… — Я не знаю, просто хочу, чтобы от меня отстали уже. Почему когда я делал что-то правда ужасное, всем было всё равно? Кроме тебя. А когда я наконец почувствовал себя живым, все отвернулись от меня. Кроме тебя. Потому что ты парень. Это такая тупая причина. Их волнует только то, как мы трахаемся. — Но это бред! — Этан остановился посреди улицы, размахивая руками, — Ну какого чёрта?! Давайте винить людей в том, что они любят! Я, блять, давайте буду обнимать одного человека, а секс будет с другим! Нет, ну, я всё понимаю, так бывает, но Я.Так.Не хочу. Да идут они нахер! — Этан пнул какой-то камень, и тот чуть не влетел в чью-то машину, — Почему, — процедил он сквозь зубы, — почему, сука, чем менее адекватный человек, тем больше его считают нормальным? Этан отвернулся и очень тяжело выдохнул. Так его давно не доводили. — Не волнуйся… Пожалуйста, — Дамиано обнял Этана со спины и положил голову ему на плечо. У него не было никаких обещаний о том, что это закончится, тем более закончится хорошо, но если даже Этан вышел из прежнего равновесия, это страшно. Дамиано чувствовал, что он родился чёрным котом, которого все шугаются. И один очень добропорядочный малый его подобрал, блохастого и лишайного. Внутри проснулась какая-то жажда заботиться, потому что до этого момента он никогда не успокаивал никого.       В объятиях напряжение Этана превратилось в непонятную тоску. И главное, каждый чувствовал, что виноват он, хотя, во-первых, виноваты или все, или никто, во-вторых вопрос «Что делать?» был гораздо актуальнее в этот момент. Этан, стоя так же неподвижно и глядя внутрь себя, где роились, жужжа и сталкиваясь, мысли, гладил холодные руки Дамиано. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, про себя повторял он. «Всё будет хорошо, » — сказал он вслух, веря в это. Не может быть такого, чтобы фильм с таким интересным началом разочаровал в конце, или это залог успеха? Этан повернулся и, как-то бессознательно сжимая плечи Дами, поцеловал его в лоб. Это смерть и это возрождение. Надо постараться, и со всем получится справиться. Дамиано немного грустно улыбнулся и даже сам потянул Этана домой. — Как ты думаешь, что скажут твои родители? — Им нужны мои слова, чтобы принять и понять всё, я уверен, они итак знают, что мы не просто друзья. Причём, можешь гордиться тем, что я очень редко кого-то приводил домой, а ты тут почти что обосновался, — Этан усмехнулся, глянув на Дамиано. — Слушай, у меня с собой все мои ценные вещи, я, считай, сейчас переезжаю… Дамиано усмехнулся. Конечно, страшно. Противное чувство, чувство незащищённости. Этан замолчал на пять секунд и только сейчас осознал. — Ну и дела… никогда бы не подумал, что такое возможно… щас, я ключи достану. Этан открыл дверь, кинул рюкзак у входа. — Точно есть не хочешь? Ты, блин, как труп, когда ты ел вообще последний раз? — Ну вот, не накрасился один раз, и сразу труп, — Дамиано зашёл и тоже скинул тяжеленный рюкзак, выгибая спину. — Нет, я не хочу есть. — Ну, знаешь, худоба и синяки под глазами баклажанового цвета — это даже модно… Этан упал на кровать спиной и уставился в потолок. Всего пара-тройка дней его измотали, но теперь можно было расслабиться. Дамиано сел рядом с ним на кровать. — У меня голова болит… а еще меня отпиздили… а ещё я хотел снять пирсинг, потому что обрабатывать особо не было сил. Надеюсь, у меня не отвалится сосок, — Дамиано грустно усмехнулся. — Если отвалится, то можно второй проколоть и учиться на ошибках, — Этан лениво улыбнулся и подвинулся к Дамиано, чтобы смотреть на него снизу, не тратя усилий. Он дотянулся рукой до лица Дами и погладил его по щеке. — Ты устал… прости, я так хотел тебе рассказать, что случилось, но ты, похоже, уже понял. — Да уж, — Этан перевернулся на живот и приподнялся на локтях, — Тебе больно, да? — Больно. Этан нагнулся и легонько прислонился губами к рукам Дамиано. Он не должен страдать. Как излечить его ссадины и стереть с нежной кожи синяки? Этан изучал по сантиметру тело Дами и покрывал поцелуями и руки, и торс, так, не раздевая, это не нужно, просто пусть Дамиано так же проникновенно любит и позволяет Этану быть сейчас ласковым, в этом спасение. Дамиано водил по нему руками и только вздыхал, когда Этан целовал в место, где был синяк. Он закрыл глаза и просто отключил свои мысли. Немного, но стало легче.

***

      И вот после они просто лежали рядом в полудрёме. В это время пришёл папа Этана, даже не подозревающий, что у них дома опять кто-то (очень определённый кто-то) есть, тем более тогда, когда уроки только должны были закончится. Этан услышал шуршание в коридоре и открыл глаза. Вдох. Он сел. Выдох. Отворил дверь. — Привет, пап. Нужно поговорить. — А что ты делаешь дома? — Я это и хочу рассказать. Сзади возник Дамиано. Ситуация занимательная. Папа снял очки, протёр и прошёл в гостиную, и всё это молча. Сердце Дамиано рухнуло куда-то ниже тела, ладони вспотели, Этан, наверное, это чувствует. — В общем… — Этан остановился напротив, сесть как-то не решался, — это Дамиано. И мы, — тут Этан оглянулся на Дами, — встречаемся?.. И… У Дамиано потемнело в глазах и подкосило ноги, он терпел своё волнение и издевался так долго над организмом, и вот — свалился в обморок. Идиот, но вовремя. Этан кинулся помогать Дамиано. Если бы тот жил в другом веке, хорошо бы исполнил роль чувствительной девушки в тугом корсете. С прошлого раза Этан успел вычитать, что в таких случаях надо делать, и Дами пришёл в себя быстрее, но явно не готов был взаимодействовать с людьми. Этан посадил его на диван, а папа принёс воды с безмятежным видом. Откуда было у него столько выдержки, было неясно. Они с Этаном сели рядом, и теперь уже он смог всё объяснить, не особо подбирая слова, но зато убедительно: и про проблемы в семье, и про то, как в школе все обращают внимание на них, и про то, что Дамиано избили и больше дома не ждут. — Мда… это серьёзно, конечно, пусть остаётся у нас. Я это допускаю, как порядочный человек, Этан. А насчёт ваших отношений сказать ничего не могу, я против, но что с вами поделать. Он закончил твёрдо и встал. — Чай с сахаром будешь? — обратился он к Дамиано впервые за встречу, — глюкозу надо повышать.

***

      Этан довёл Дамиано до кровати. Он думал, придётся долго говорить, но тут такой случай, и всё само получилось. Всех подкупает жалось… кроме самых близких. Наверное, они будут дома до конца недели, надо предупредить учительницу, что всё в порядке, потому что она каждый день спрашивала, почему даже родители Дамиано не отвечают на звонки, а ребёнок пропал, просто беспредел. Этан сидел на подоконнике и пялился за окно, запивая бутерброд свежим чаем. Пасмурно. Наверное, скоро начнётся дождь. С мамой папа сам поговорит, с этим проблем не будет. Дамиано тоже выпил чай, а теперь лежал на кровати, чувствуя себя очень микроскопическим по сравнению с этим миром. — Этан… — позвал тихо Дамиано, — я хочу в душ, и мне нужно поесть. — Если ты грохнешься о кафель головой, то это будет финиш, ха-ха. Давай я тебе ванну наберу? — Мм, головой о кафель — звучит заманчиво… Перформанс для твоей мамы. Ладно, я не против ванной. — Тогда я включу воду пойду. Этан почувствовал себя снова нужным, тем, кто может помочь. Он добавил аромамасла в тёплую приятную воду и заодно сходил посмотреть, что можно такого лёгкого приготовить. Дамиано остановился в нерешительности и оглядел в зеркало своё тату. — Я же могу снять плёнку, да? Этан пожал плечами и сел на край ванны: это не он себе бок исколол… Пришлось загуглить. — Ну-ка, давай помогу, держи тут, — Этан боязливо начал натягивать и отклеивать плёнку с приставшим пигментом. Она была сухая со стороны кожи, липкая, и хорошо, что именно там синяков не было. Дамиано что-то скулил, сжимая зубы. Было не совсем приятно. — Ай, блин, давай быстрее, пожалуйста… Аа-у-уч… Ммм, какие же прелестные звуки из ванной! В это время, когда Этан уже почти всю снял, домой пришла мама. Она сразу обратила внимание на странные стоны, разделась и подошла к ванне. — Ну давай, кончай уже, больно же… Мама открыла дверь и застала Дамиано полуголым, а Этана перед ним на коленях, который оторвал последний кусочек плёнки. — Привет, мам, — Этан натянуто улыбнулся, взглядом прося понимания двоякой ситуации. Дамиано испугался и прикрылся футболкой, которая лежала рядом. — Здравствуйте… — Что происходит, Этан? — мама выглядела дружелюбно, ладно уж, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не руками. — Ммм… у нас дом милосердия? Или нет, нет, не знаю. Мама засмеялась, и это лучшее, что могло произойти. Она помыла руки, ещё раз оглядела Дамиано и Этана и вышла. Её реакция была со стороны непонятна, но даже её муж не знал, что было в её молодости, она никогда не рассказывала. Дамиано был невероятно удивлён. — Значит, она не против? — Значит, нет… — Этан рассмеялся и неожиданно встал поцеловать Дамиано. Нервное напряжение спало, и даже настроение улучшилось, — Давай раздевайся, залезай, вода остынет! — Этан шутливо потянул Дамиано за штаны.

***

      «Щас бы покурить!» Дамиано лежал в воде, пока она не остыла, а потом помылся и почистил зубы. Теперь он чувствует себя намного лучше, но сил всё ещё нет. И полотенца, кстати, тоже. Это что, придётся просить? — Этан… — и чуть громче, — эт-этан, подойди пожалуйста.       А Этан, пока Дамиано мылся, был в процессе, в потоке, у него медитация готовкой, сука, любые тренинги отдыхают. Мама, переодевшись в домашнее, зашла на кухню и наблюдала за сыном, пока он не обернулся сам. — Итак, что расскажешь? Мы так долго тебе в детстве обещали собаку, что ты не выдержал и решил действовать по-крупному? — она взяла с тарелки яблоко и смачно надкусила, — Он будет жить у нас? Мама была очень разговорчива, иногда лезла туда, куда не надо, но старалась помалкивать. Этан остановился, загружаясь, как зависший компьютер с кучей запросов. — Это мой одноклассник. Дамиано. И да, ему очень нужно пожить где-то… не дома. Ну, то есть, это одна причина… — в этот момент как раз Дамиано и позвал Этана, он тут же показал, что надо подойти, но бросил напоследок, развернувись у самой двери ванной, — а ещё он мой парень. Дамиано затянул Этана в ванную — Мне нужно полотенце… И ты только что сказал своей маме, что я твой парень? А как же предложить мне встречаться? — Дамиано улыбнулся. Этан очень смутился и показал на дверь, — Полотенце? Я принесу, подожди… — Я думал, нам не нужно это обсуждать… Ну, а как ты себе представляешь, я бы им сказал, что мы просто ммм… Я тебе обещаю, что предложение тебе сделаю до объявления свадьбы, — Этан с победоносным видом обнял разгорячённого и влажного Дамиано, а он тихо взвыл — всё ещё больно. — Прости, прости…

***

      В любом случае надо было наконец поесть, не зря же Этан старался! Он разговорился с мамой, и она искренне распереживалась по поводу школьной жизни и того, как именно Дамиано оказался здесь, такой уставший и побитый не только родителями, но и жизнью. А Дамиано нагло украл из шкафа Этана чистую одежду и притопал на кухню. — Я пойду, наверное, — и мама оставила их наедине. Дамиано улыбнулся ей в след и сел за стол и принялся за омлет, он вообще что угодно сейчас бы съел. — У тебя… есть покурить? — Он мило улыбнулся, хлопая глазами, — а я тебя за это буду очень долго целовать. — А просто так не будешь? Этан с вызовом посмотрел на Дамиано, в своей одежде — котика подобрали и выходили. Он ещё подумал, можно ли ещё нагрузить родителей тем, что они тут будут курить на кухне. Папе не понравится, ну уж ладно… — Ну, есть, конечно, — Этан достал из нижнего ящика сигареты и сразу взял себе одну и протянул вторую Дамиано. Закурив, передал дешёвую зажигалку, зажав сигарету губами, а потом взяв указательным и большим пальцами. — А окно открыть не хочешь? — Дамиано закурил, сам встал, чтобы сделать это, а вернулся уже к Этану на колени. Ура, ожил! Он положил голову ему на грудь и выдохнул. — Я хочу расплавиться прямо тут. — Если хочешь, то пожалуйста, я совсем не против… но удобнее плавиться на кровати, особенно когда ты пообещал меня отблагодарить за сиги. Этан с улыбкой вдохнул дым вместе со свежим воздухом из окна. Как же хорошо и спокойно. И Дамиано теперь так вкусно пахнет… на это хочется обращать внимание. Дамиано отодвинулся и затянулся с прикрытыми глазами, а потом поцеловал этана. Он усмехнулся в поцелуй с дымом. — Спасибо, милый… я расплавлюсь и что хочешь сделаю — Знаешь, что я хочу? Это просто моя влажная мечта… тебе точно понравится… — Этан выдержал многозначительную, почти театральную паузу, — я хочу, чтобы мы забрались голые под одеяло и… поспали. Тебе надо отдохнуть, да и мне тоже. Этан тихо засмеялся, легонько поцеловал Дамиано и, поискав что-то глазами, затушил сигарету о блюдце — больше и негде было. Дамиано затянулся последний раз и тоже затушил. — Отнесёшь меня на кровать?

***

      Дамиано прижался к Этану под одеялом и простонал: «Я люблю тебя». — И я люблю тебя. Этан провёл носом по щеке Дами и поцеловал уже с закртыми глазами — от усталости и от удовольствия. Он провалился в сон, это было долгожданное отдохновение и тела, и разума. Даже душа успокоилась рядом Дамиано, который так мило приклеился, чтобы быть как можно ближе.