Вот и всё

Минхо поднялся на крышу. На ту самую крышу, где они с Хваном не раз встречались в чистые безоблачные ночи, чтобы насладиться потрясающими видами звездного неба. Но сейчас он пришел сюда не для того, чтобы предаться еще свежим воспоминаниям. Он хотел побыть один, перевести дух, взять себя в руки, а еще это была наивысшая точка в лагере, с которой можно было попробовать увидеть тот самый злосчастный проезд, где в автобусе, под слоем грязи, камней и земли был погребен его возлюбленный. Был ли шанс в такой ситуации выжить? Он не знал, но молился, стоя под крупными и тяжелыми каплями дождя, чтобы тот, к кому были обращены его слова, услышал его и смог успокоить разрывающееся от дикой боли сердце. Глядя в небо, он предлагал взамен все самое дорогое, что у него было, самого себя, лишь бы только Хенджин выжил. Когда Джисон выскочил на крышу, его сердце остановилось во второй раз: он увидел Минхо стоящим на краю карниза. Задержавшись руками за дверь, на которую Хан оперся в попытке успокоиться и перевести дух, он не отрываясь смотрел на Ли, поза которого говорила о том, что он хочет сделать непоправимое — прыгнуть. Еще одного несчастного случая Джисон не мог допустить, и, уверенный, что Минхо вот-вот покончит с собой, он напряг последние силы и побежал к нему. Он хотел его позвать, но слова застряли в горле. Джисон не мог выдавить из себя ни звука, только бежал, едва переставляя ноги, пока не поскользнулся на мокром настиле. Минхо обернулся на звуки за своей спиной. Он видел, как выставив руки вперед, Хан балансировал, падая прямо на него. Ли еще не успел ничего понять, когда почувствовал толчок в грудь, и он по рефлексу схватился за Джисона, чтобы удержаться, а вместо этого лишь увлек его за собой. Мозг не успел осознать произошедшее, только в груди что-то отдалось тревожным в момент, когда потерявшее опору тело начало стремительно падать вниз. Внезапно все прекратилось.