Охота на Лешего

Блики света, коридор, скрип колёсиков инвалидной коляски. До помутнённого сознания Оксаны наконец доходит, что на импровизированной прогулке маньяк решил исправиться и предусмотрительно привязал её запястья толстым слоем бинта к подлокотникам. Ноги были скованы, но не привязаны к креслу. Пусть так. Всё же лучше быть намертво привязанной в той комнатке, из которой нет выхода. Оксана усиленно пыталась распахнуть глаза, но выходило лишь урывками взглянуть на коридор, который отчего-то казался нескончаемым. Всё как в больничном хорроре. — Что же ты не спишь? — раздалось прямо над ухом у девушки так, что стало мерзко. — Дозу рассчитал специально для тебя, а ты всё брыкаешься. Ну нет, это он ещё не видел, как она брыкается. Просто сил пока нет, а так бы она ему показала. Правда сейчас, пока она вне камеры, нужно вести себя спокойнее, чтобы удалось отыскать идеальную возможность для побега. Если начнёт сопротивляться сразу, то он просто вернёт её обратно и больше не выпустит. Это в планы не входило. Нужно было хотя бы посмотреть, что представляет из себя логово. Они повернули в комнату, в которой ещё не был включен свет, но отчётливо чувствовался запах смерти. — Раз не спится тебе, тогда начнём нашу экскурсию пораньше, — сказал Илья и включил верхний свет в комнате. Оксана подняла голову из последних сил и уставилась на то, что сотворил её некогда друг. От этой мысли стало скверно едва ли не до тошноты. — Посмотри, как я всё здесь устроил. Это была небольшая комната, примыкающая к операционной. Должно быть здесь раньше готовились хирурги — мыли руки, надевали новые комплекты СИЗ. Сейчас же эта комната была переоборудована в некий кабинет, где на стенах висели фотографии жертв с раскрытыми грудными клетками и швами различного исполнения. Оксана ухмыльнулась и произнесла с издёвкой: — Медитируешь на них, что ли? Всё равно она старалась унизить его и задеть, даже в таком уязвимом положении, ведь если он только заметит страх в её глазах, то жутко представить, что будет дальше. Тошнота всё подступала и неизвестно, что этому повлияло больше — неизвестный препарат или пугающие фотографии. — Это тебя Меглин так испортил? — спросил Берестов, замечая явные изменения в характере и выносливости девушки. Прежняя она давно бы уже сломалась, но сейчас перед ним куда более твёрдый человек. — Слишком смело говоришь для связанного человека. — А чего мне терять? — вопросом на вопрос ответила Оксана, а Илье и сказать было нечего, ведь правда — что? И эта мысль его насторожила, он задумался о причине её храбрости. Разве мог он напугать её чем-то таким, что она не переживала за свою жизнь? Убийство родного человека было, изнасилование было, похищение — тоже было и не один раз. Так чем он мог разбить её крепкую оборону? Начнёт резать заживо, так помимо крика он будет слышать её проклятия и насмешки. — Я могу воздействовать через твою эмпатию, — Лешему не терпелось показать ей всё, чего он добился и уверенно покатил коляску дальше. — За других ты переживаешь больше, чем за себя. Будешь смотреть, как я очищаю других. — Очищаешь? Так вот, как это называется. — Оксане всё ещё тяжело было поднять голову, что практически лежала на плече, и девушка могла лишь поднимать взгляд на мучителя. Почему же она раньше не заметила, в кого он превратился? Как могла быть так слепа? Он как-то странно усмехнулся. Амелина сама себе задала вопрос: «Зачем я их всех убила?» Ответы в голове путались, сменяя друг друга, но всё же выстроились в некую цепь. — Считаешь грязными? — снова спросила она. — Тебя недостойными, пока чистыми не станут? Хмф, — девушка попыталась сменить положение постоянно затекающей шеи. Саму операционную Оксана уже видела, но не полностью. Теперь же её очень сильно удивляло оснащение и вопрос возник сам собой: откуда средства на их закупку? Пусть некоторые аппараты не выглядели новыми, но денег они явно стоили. Что сразу бросилось в глаза, так это эндоскопический видеоцентр и все его составляющие, а также аппарат искусственного кровообращения, ИВЛ и хирургический микроскоп. Неужели всё это лишь для того, чтобы извлечь органы и оставить тело абсолютно без всего, как пустую оболочку? Слишком круто для мясника, но таковым он и не был. Реализовывал на жертвах несбыточные мечты о хирургии и доказал всем, что может. Да ещё и как. — Оказывается, если ты идёшь к цели, то перед тобой открываются все двери, — рассказывал Леший с гордостью, касаясь рукой монитора для эндоскопии, точно старого верного друга. — Сначала я понятия не имел, где всё это возьму, но возможности нашли меня сами. Оксана хотела уточнить, что значит «сами», как тут же поняла, кто может отваливать такие огромные деньги за человеческие органы, изъятые непонятно как и где. — Не знала, что ты ещё и чёрный трансплантолог, — едва произнесла она, как её тело, будто электрический разряд, пронзила догадка. Каждая жертва была у него в плену разный срок, и дело вовсе не в привязанности к ней. Он искал, кому она могла бы быть полезна. Брал кровь на необходимые анализы, находил донора. Чёрт, даже неизвестно, что хуже — убийство ради убийства или неприкрытое спонсирование чёрного рынка. Возникло внезапное воспоминание о том, как однажды Оксана заметила несколько коробок хладоэлементов у него дома. Спросила тогда ещё, зачем ему столько. На что он ответил, что их удобно брать на природу, когда везёшь напитки, а взял много, потому что было выгоднее. — Так вот для какой «природы» хладоэлементы были нужны… — Ты догадлива, — Леший погладил её по голове. — Жаль, что так поздно. Было очень интересно наблюдать за тем, как ты упорно не желаешь видеть меня тем, кем я являюсь. Его касания были особенно противны, а вид доктора в униформе хирурга ещё больше вызывал отвращения. — Заметь, мне никто не ассистирует. Я сам. Отточил навык, нашёл покупателей на органы. Первое время, правда, сатанисты брали всякое — в основном половые органы, сердце. Однако они мне оказали хорошую услугу. Уже несколько лет на территории этого посёлка они устраивают свои служения и ни одна живая душа сюда больше не суётся. Для всех теперь это место — проклято. А потом я уже вышел на серьёзных покупателей, ведь моё увлечение должно приносить доход. Увлечение? Боже, как стало мерзко от этой мысли. Оксана поёрзала в кресле, вспоминая отчёт о вскрытии нескольких жертв, где Валентина была уверена — половые органы извлекались самыми первыми. Вспомнилось так же про яд, которым обрабатывались тела, чтобы животные их не трогали, и только Амелина хотела задать вопрос, как её развернули и направили к выходу из операционной, в которой она увидела более чем достаточно. — Знаю, знаю, что тебя интересует, — маньяк неспешно катил её к другому помещению. — Обрабатываю своих девочек я не здесь, конечно же. Для этого есть специальная комната для работы с химикатами. Эта комната была похожа на цех для обработки — тёмно-зёленая кафельная плитка кругом, столы для вскрытия отделены плёнками, точно как на мясоперерабатывающем заводе и холодно, будто в морозильной камере. Оксана поёжилась, ибо полупрозрачное платьице не грело вообще. — Да, тут прохладно, — он подкатил её ближе к бочке с готовым раствором оксалата аммония, использовавшимся в сельском хозяйстве для обработки от вредителей, — но готовый раствор так хранится лучше. К тому же, я не хочу, чтобы во время столь тщательной и длительной обработки мои девочки испортились. В углу комнаты стояли огромные мешки с кристально-белым порошком опасного вещества. Оксана прикрыла глаза, не хотела видеть всё это, а Илья всё рассказывал и рассказывал, пробуждая её воображение. Последний стол, который был плотно завешен плёнкой, оказался не пустой. Поначалу в полумраке было не так заметно, но, подъехав ближе, Оксана увидела тело. Это была та жертва, которая пропала уже много месяцев назад. Вот она её и нашла, но в каком состоянии… Девушку разбило отчаяние. Возможно, догадавшись бы раньше, жертва осталась жива. Сколько она уже лежит здесь? — О, ты хочешь взглянуть? — Леший заметил, куда она смотрит и стремительно покатил коляску вперёд. У Амелиной же все слова протеста застыли где-то внутри, так и не сформировавшись. Она не хотела это смотреть, и тогда он откинул плёнку, перед ней предстала девушка с огромным швом от лобка до шеи. Ещё пока без платья, совершенно голая и с безмятежно расслабленным лицом, будто она уснула с мыслью, что кошмар наконец-то заканчивается. — Ты только посмотри, — Леший указал на шов и пленница невольно опустила взгляд на идеальные строчки, отточенные за многие года пыток и издевательств. — Даже не представляешь, как долго я к этому шёл. — Здесь нечем гордиться, — одной фразой Оксана обесценила труд всей его жизни, за что тут же поплатилась мощным ударом мужской ладони по затылку. — Неблагодарная, — брякнул он. Это интересно, за что же она должна была его благодарить? — Это всё ради тебя, как ты не понимаешь? Не замечала меня, не ценила. И вот так ты наконец меня заметила. Да и то не сама, как обычно. Ты не способна на это. Меглин, вот кому надо говорить спасибо за то, что раскрыл тебе глаза. Хотелось рычать, кричать, огрызнуться и сказать, какое он ничтожество на самом деле, но её коляска снова отправилась в путь дальше. Оксана не желала этого, но приходилось оставаться покорной и терпеть лишь для того, чтобы углядеть возможность сбежать. Поэтому, стерпев удар и проглотив всё, что мечтала высказать, она смиренно поехала дальше, со страхом предполагая, что ещё он может ей показать. Не верилось, что можно вот так просто взять, найти полностью мёртвое село с пустующей больницей в относительно нормальном состоянии, сделать там ремонт, оснастить её, оборудовать комнаты для содержания будущих жертв и орудовать здесь как ни в чём ни бывало. Сколько расчётливости и хладнокровия в нём было… Оксана постепенно отходила от снотворного, которое ей вкололи. Очень больно невидимка впивалась в кожу, не давая расслабиться ни на секунду, ведь если так — ноги обмякнут совсем и станут ватные, а ей нужно бежать. Любой ценой. Только так она может остановить маньяка и спасти девушек из соседней комнаты. Ещё нужно было что-то придумать с Ириной. Вспомнив про то, что совсем недавно было в комнате, Оксана вскинула голову и взглянула на мужчину, что смотрел прямо перед собой и вёз её по коридору. — Где Ирина? — спросила она, всматриваясь в его лицо, насколько это было возможно. — Что ты с ней сделал? — Наказал, — так, словно ничего серьёзного не произошло, сказал Илья. — А тебе какое дело? Ты её жалеть не должна. Какая ему разница — должна или нет? Вот это уже точно не его забота. Насколько могла, Оксана злобно сжала кулаки. Леший это увидел и ухмыльнулся, будто злорадствовал и упивался своим торжеством. Только она сделала то не для выражения злости, а чтобы привести в чувства конечности, которые очень быстро затекли. — Венец творения, — объявил Берестов, открывая перед Оксаной массивную серую дверь. — Моя лаборатория. Здесь я провожу анализы. Группа крови, возможные болезни, совместимость с рецепиентом. Основные сведения, конечно, я мог получить взломав базу данных клиник, где наблюдались мои девочки, но лучше провести свои исследования и удостовериться во всём лично. Лаборатория тоже была оснащена хорошо. Уступала ФЭС по современности оборудования, но тем не менее, была вполне себе укомплектована — центрифуги, термостаты и аппараты для проведения ПЦР. Пусть у него уходило гораздо больше времени на анализ, чем у Оксаны, но Илья совсем не торопился. Даже лаборатория в этом месте выглядела весьма зловеще, учитывая то, для чего он проводил анализы. Также здесь он работал с препаратами, комбинировал их, испытывал на жертвах и изучал полученные данные, структурировал их, дорабатывал составы. Оксану снова охватило чувство сожаления, что не могла заметить, как он медленно, но верно отстраивал и оснащал здесь целый медицинский центр. Илья всё рассказывал, так увлечённо описывал этапы своих доработок и неких исследований, что казалось — это никогда не закончится. Этот кошмар останется с Оксаной навсегда и бессознательно она будет возвращаться сюда вновь и вновь — во снах и непрошеных воспоминаниях. Так думала Оксана ровно до тех пор, пока перед ней не открылась следующая дверь. Эта комната сообщалась с лабораторией, операционной и тем местом, где маньяк обрабатывал тела. Такой вывод она сделала, прикинув примерную планировку здания и отмечая ещё двери в разных концах зала. Оксана узнала то место из рассказов Андрея. Именно сюда Леший приводил его дочь. Снова холод. Жуткий, пронизывающий, ровно как и вид, который открылся Амелиной, уставшей скрывать все эмоции. Вот и всё, Леший её сломал, представив вниманию трёх жертв, стоящих у стены, как наглядное пособие. Они были без платьев, но с венками и выглядели точно как выставочные работы. Именно на них он и оттачивал различные виды швов. Наращивал технику, совершенствовал стежок за стежком. Это было видно невооруженным глазом, как от одного конца разреза развивалась одна методика, а уже к концу — была другая. — Это мои пробные образцы, — пояснил Леший с непривычной ему застенчивостью. — Такое я решил миру не показывать, пусть останутся у меня. Только потом, с трудом оторвав глаза от навеки застывших у стены фигур, Оксана заметила под их ногами что-то сродни алтарю: догоревшие свечи, остатки сожжённой фотобумаги, цветы. Он что, ещё и молится тут? Какой обряд он тут решил проводить? Девушка думала, что хуже уже не будет, но хуже становилось с каждой последующей открывающейся дверью и эта её просто добила. — А что лицо такое кислое? — Илья присел перед ней, безумно свернув глазами, а после, не в силах выдержать взгляд блондинки, поднялся и близко подошёл к одному из тел. — Ты хоть понимаешь, что будешь венцом всей моей коллекции? Ты осознаешь ту привилегию, которая тебе дарована? Девушка следила за ним взглядом, презирая его за безумный фанатизм и ничего не могла сделать. Она в ловушке. Как бы не пробуждала её оставленная в камере заколка, как бы не грело желание сбежать и остановить Лешего всеми возможными способами, ей не выбраться самой. Она вынуждена ждать помощи и наблюдать каждый раз торжествующее лицо маньяка, у которого всё получилось. Он радовался сейчас себе, такому абсолютно незамеченному и чистому, что даже не верилось в то, что друг всей её жизни и Леший — это один человек. Не два совершенно разных, не два максимально похожих друг на друга близнеца. Это именно тот, кому Оксана могла доверить свои секреты и бежала за поддержкой. Это тот, кто готов был ей помочь в любую минуту. И это тот, кто убивал и отыгрывался за то, что его подруга не оценила его по достоинству. — Что-то ты совсем погрустнела. Тебе не нравится? — Маньяк упивался собой. Видел, что смог пробить её оборону и был тому так рад, что казалось, вот-вот пустится в пляс. Эта эйфория пугала. Оксана мало знала о психологии такого типа маньяков, но в этом поведении точно не было ничего хорошего. — Ну, поехали. Ты не видела ещё кое-что. Ей не хотелось сейчас ни поддевать его, ни пытаться уколоть, ни думать о плане побега и спасения. Ей хотелось лишь закрыться от всего мира и пережить это, смыв перед этим с себя абсолютно всё, что здесь происходило. И так страшно было от осознания, что ей нужно бороться сейчас, а не опускать руки. Страшно, что скоро предстоит противостояние против этого урода, вновь катившего её неизвестно куда. Не мог Леший не показать, как обустроился здесь сам. Предстояло посетить его наблюдательный пункт и по совместительству комнату, в которой он переводил дух. Там было мало искусственного света. В стену вмонтированы приглушённые светильники, простенький диван в самой дальней части комнаты, но в самом начале — огромное количество мониторов, передающих сигналы с камер наблюдения. Установив коляску девушки точно по центру, чтобы она могла видеть изображение с каждой камеры, Леший вышел вперёд и, точно лектор, продолжил рассказ о своей обители: — Самое главное, что здесь кругом камеры, — его приторный радостный голосок волновал Оксану куда больше, чем крепость, которую он соорудил. — Они работают по принципу фотоловушек: каждое движение по дорогам до нашего местоположения на расстоянии пяти километров отслеживается и тут же передаётся мне на телефон. Очень удобно, правда? Чтобы не создавать себе лишних поводов для проверок я устранил всех живых существ в округе. Теперь тут ни белок, ни мышей даже. А значит, если камеры кто-то и потревожит, то только человек. Он щёлкнул пультом, чтобы продемонстрировать пленнице принцип работы и вывел на большой монитор одно из изображений. Так одна камер передавала, что где-то неподалёку предводитель сатанистов готовил место для следующего служения — расставлял свечи точно по линиям пентаграммы. Изображение было хорошее, но что-то с этим сатанистом было не так. Дабы не выдавать особую заинтересованность, Оксана продолжила апатично смотреть на монитор и надеялась, что ей не кажется. Эту фигуру она уже где-то видела и точно не в чёрном пальто и с коровьим черепом на голове. — Пока они здесь и зависимы от моего товара, народ не суётся к моему месту и озеру, — важно говорил Илья. Оксана вскинула бровь. — А то знаешь, рыбаки всякие, молодёжь. Как мы с тобой раньше, помнишь? Леший наклонился к ней и его лицо осталось в считанных сантиметрах. Оксана отстранилась насколько могла, но всё ещё была слабой, чтобы активно сопротивляться. — Помнишь, как гуляли с тобой по лесу, на озеро ходили? Ещё в деревне. — Помню, — хрипловатым голосом отозвалась Оксана. Она в ловушке. Страх сковал горло. Невыносимо было думать о том, что может произойти дальше. — Ты даже не представляешь, какое удовольствие было заманивать их на фотосессию. Точно так же, как и тебя тогда. Амелина неотрывно смотрела на маньяка и вспоминала, как невинно всё было в тот самый день.

***

Она ещё совсем молоденькая девушка в лёгком платьице бежала по пляжу озера, а Илья старался поймать красивые кадры. — Ну вот! — воскликнул он. — Я же говорил тебе, что случайные фотографии всегда красивее. Они более живые, реалистичные. Оксана остановилась, заметив впереди упавшее дерево после недавнего урагана и уже стала прикидывать, как взберётся на него, чтобы не рухнуть прямиком в воду. — А я всё-таки хочу позировать! — улыбаясь, заявила девушка. — И вообще, я хочу много фотографий. Мне нужна память об этом месте, если вдруг уеду. Илья заметно погрустнел после её слов и Оксана сделала вид, что не заметила этого. Так будет лучше. Правильно. Его влюблённость рано или поздно пройдёт, а ей нужно строить будущее. Она не могла оставаться вечно в посёлке, где её не ждёт ровным счётом ничего. Тем более, если она станет встречаться с троишником, который грезит медицинской экспертизой. С трудом вскарабкавшись на ствол огромного дерева, Оксана забрала венок из рук Ильи, покорно носившего его весь вечер, и надела его на голову. Кадры получились прекрасные. Всего несколько реализованных идей для снимка и Оксана не заметила, как потеряла равновесие и с визгом свалилась в озеро, принявшее её в свои прохладные объятия. Илья даже не успел понять, поймал он этот момент или нет, но тут же отложил фотоаппарат прямо на песок и ринулся к своей подруге на помощь. Только спасать её было не нужно — плавала она просто прекрасно и когда парень добрался до неё вплавь, она уже звонко хохотала. — Не ушиблась? — взволнованно спросил парень, любуясь её красотой. Девушка отрицательно махнула головой и посмотрела туда, откуда она упала. — Тут не так уж и высоко, — сказала она и ощутила, что Илья подплыл к ней слишком близко. Ну, нет! Он был хорошим другом, но как парень вовсе не цеплял. Ей не нужны отношения сейчас, тем более с ним. Ничего хорошего из этого не выйдет. Девушка ловно обошла его в воде и мягко выбралась на берег. И только здесь она обнаружила, что мокрое платье нисколько не скрывает её тело. Схватив плавающий у берега венок, Амелина прижала его к груди и неловко улыбнулась. — Ну, пойдём домой? — спросила она. — Только фотоаппарат не забудь. Я переоденусь и зайду к тебе потом, когда начнёшь фотки проявлять. Илья на какое-то время ещё остался на плаву, чтобы посмотреть удаляющейся девушке вслед.

***

— Помнишь, как играла со мной? — спрашивал Берестов, будто забавляясь теперь уже своей игрой. — Игнорировала, не ценила. А ты знаешь, после того, как ты уехала, я не смог смириться. Так любил тебя, что… Это признание вырвалось спонтанно, как и слеза Оксаны, одиноко скатившаяся по щеке. –… что внутри всё горело, — продолжал Леший. — Не мог успокоиться. Все вокруг говорили, что ты уже не вернёшься, но я не мог поверить. А потом, — он задумался, как преподнести информацию так, чтобы Оксане стало ещё больнее, — я встретил её. Напился с друзьями на дискотеке и увидел девчонку, которая была слишком похожа на тебя. Друзья начали шутить, мол, что я слабак и к ней тоже не смогу подойти, как к тебе. Но я подошёл. Потом. Один. Когда вокруг никого не осталось. Когда она шла через лес одна и ни о чём не подозревала. И мне стало так легко… Но ту девочку все искали, целый район на уши поставили. И я понял, что больше не могу так подставляться. Что мне нужно быть тише и незаметнее. Действовать так, чтобы они сами ко мне шли. И у меня получилось. А ты даже и не догадывалась ни о чём. За твоей спиной строилась целая империя, но ты не заметила меня, как обычно. За то сейчас ты всё видишь. — немного помолчав, он продолжил. — Знаешь, что я всё это придумал сам? Мне никто не помогал первое время, но со временем я понял, что помощники необходимы. — И тогда вспомнил про Ирину и Андрея, — закончила Оксана за него. — Я составил их психологический портрет сразу, как только ты мне рассказала о них, и понял, что такие люди мне пригодятся. Андрей молодец, конечно, но я подозревал, что рано или поздно он сможет меня обхитрить. Он действительно умён и вскоре мог выбраться из моей ловушки. На данный момент против него есть несколько улик, которые позволят его закрыть. А я буду работать дальше. — Ты сам перестал скрываться, — Амелина устала от его самодовольных речей. — Ждал признания. Способ убийства оригинальный, тебе это удалось. Ты получил, что хотел. — Я совершенствуюсь, — прервал её Леший. — Не останавливаюсь на достигнутом. Новые швы, техники, материалы. Ты не представляешь, каких трудов стоит это. Ты видишь лишь конечный продукт и рассматриваешь то, чем я занимаюсь, максимально поверхностно. Не видишь сути. Поэтому и показываю тебе всё. — Нет, — возразила Оксана. — Ты просто хвастаешься. Показываешь мне всё так, словно купил дорогие редкие игрушки. Тщеславие — худший враг. Маньяк поджал губы. Он ей такое рассказал, а она даже не прониклась. — Мне просто интересно, а как брат Ирины нашёл логово? Она сама привела, не заметив хвост? — Он подключил маячок к её машине и приехал за ней. По камерам я видел, как он сюда идёт. Заманил, можно сказать. Но тот, кто сюда заходит, живым не возвращается во внешний мир, увы. И я его не убивал. Даже руки не стал марать. Ирина сама устранила проблему. Хладнокровно и безжалостно. Моя девочка. Сильно контрастировало его настроение в камере и сейчас, когда он говорил о Смирновой. Теперь же его словно распирала гордость за свою помощницу, но совсем недавно он был готов убить её. В конечностях нарастало онемение. Оксана пыталась пошевелить пальцами и вышло это не очень хорошо. Сделав вдох, она пришла к выводу, что препарат был не просто успокоительным, либо таков был его побочный эффект. Леший в этот момент снисходительно улыбнулся, точно наблюдал за несмышлёным ребёнком. Он коснулся плеча девушки и спустил один рукав платья. — Как ты до сих пор не поняла, что вот это всё создано только ради тебя одной? Чтобы ты была моей самой главной звёздочкой. Страха в теле Оксаны было не занимать. Она ведь даже пошевелиться толком не может… Но если он надумает её развязать, то у неё есть хотя бы шанс. Ударить, укусить, защищаться, бежать и ни в коем случае не сдаваться. Внезапно один монитор перестал показывать сигнал. Девушка не помнила, что точно на нём было изображено ранее, но без включения индикатора движения монитор просто потух и вывел табличку: «Нет сигнала.» Лешего это напрягло. Ой, как напрягло. — Что за… — Он пытался проверить подключение, насколько мог, но ему не хватало того, кто занимался этой системой. Амелина была уверена, что установил мониторы и так грамотно всё подключил её бывший коллега. Теперь его нет и убедиться на сто процентов — неполадка со стороны Сети это или нет — было нелегко. Это заметно по злобно стиснувшейся челюсти мужчины, жадно выглядывающегося в остальные мониторы, надеясь не обнаружить неполадку там. Это точно не животные. Не сатанисты. Не чудо природы. Оксана чувствовала глубоко внутри — это Меглин идёт за ней. Он нашёл её, нашёл логово. Скоро всему придёт конец. И мысленно она начала молиться, чтобы Родион не попался ни на одну камеру, иначе Леший просто сбежит и останется безнаказанным. Наверняка у него были чёрные ходы для того, чтобы скрыться в случае ЧП. — Чтоб тебя! — выругался Илья и ударил кулаком по столу. На лице Оксаны не дрогнул ни один мускул. Мысленно она уже представляла окончание всего и торжествовала. Пусть рано, но так было легче. Леший коснулся её подбородка, слегка очертив его подушечками пальцев. Для Оксаны этот жест неожиданного проявления ласки стал таким же омерзительным, как и все другие. Тут уже не получилось скрыть свои эмоции. — Не скучай. Я скоро вернусь, хорошо? — Леший пробежался по ней глазами, как бы убеждаясь, что всё в порядке и нажал неизвестную кнопку на поверхности стола. Похожие ставят в кафе для вызова официантов. Через пару минут на пороге появилась застенчивая и ещё чувствующая себя виноватой Ирина. Внешне она была целой, только что-то всё равно было не так. Наконец, Оксана пригляделась к её лицу. Пусть в приглушённом свете не было видно, но опытный глаз эксперта смог зацепиться за пару деталей. В уголках пухлых губ, как и на них самих было множество кровоточащих ранок, свидетельствовавших только об одном — девушка только что подверглась максимально жестокому оральному изнасилованию. — Отвези нашу гостью в камеру, — добрым голосом говорил Леший, будто ничего не произошло. — Инъекция ещё действует, шалить не будет. Здесь он ошибался. Возник единственный шанс. Благодаря боли от острой невидимки ноги и руки отключились не полностью. Возможно, Оксане удастся оказать сопротивление либо морально подавить несчастную помощницу, которая, очевидно, ещё не отошла от грубого сексуального контакта. — Это было обязательно? — спросила Оксана, кивком указав на Ирину. — Обязательно так издеваться? Она бы тебе и так дала, без всяких угроз. Или у тебя и правда встаёт только когда?.. Леший подлетел к ней и ударил с силой по щеке так, что Оксана сразу ощутила привкус крови во рту. Тут же сплюнула её на пол, проводя языком по тому месту, где зубы разрезали внутреннюю сторону щеки и губы. — Ну я же права, — жуткая кровавая улыбка Амелиной, похожая на оскал, заставила маньяка остановиться. В конце концов, хрен с ней и с тем, что она несёт. Нужно срочно разобраться с камерой, ибо раньше таких неполадок не было. Он ещё раз глянул на монитор в надежде, что тот снова будет передавать сигнал, но, увы, чудесным образом ничего не решилось. Придётся всё делать самому. Берестов быстрыми шагами удалился из комнаты. На лице Ирины больше не было торжествующего выражения, которое было раньше, когда она видела Оксану связанной. Вместо этого девушка с понурым видом подошла к коляске и молча покатила её прочь. Если и пытаться вывести пособницу из относительного спокойствия, то только сейчас. Кровь с разбитой губы упала на белоснежное платьице, тем самым запятнав не только ткань, а нечто большее, едва ли не душу Оксаны, которая чуть не покинула тело, пока Леший был с ней один на один. — Это нехорошо, — с толикой грусти произнесла Ирина, замечая, куда потекла струйка крови, и остановилась напротив операционной. После она взяла из прилегающей комнаты пластырь и небрежно налепила его поверх раны, будто это что-то изменит — платье уже не то, что было. Да и большая часть губы была разорвана внутри, а не снаружи. Оксана поморщилась от прикосновения и боли. — Он за всё заплатит, — произнесла Оксана озлобленно. — И за тебя тоже. Ирина будто бы по-доброму хмыкнула, но ответа никакого не дала и покатила коляску дальше по коридору. Снова не восприняла всё всерьёз и пребывала где-то глубоко внутри себя. Амелина не оставила попыток достучаться: — Когда меня изнасиловали, знаешь, что к чему Илья меня подталкивал? Убить насильника. Расквитаться с ним и смотреть на то, как ему плохо. Выходит, то же самое можно теперь применить и к нему? Уподобился тому уроду. Хотя, он уже был таков… — Нет, он другой, — словно в неком трансе говорила Ирина, а сама еле переставляла ноги от пережитого ужаса. Под капроновыми чулками телесного цвета не скрылась струйка крови, которая, очевидно, вышла из раны на коленях. Видимо, девушка стояла на бетонном полу или кафеле, когда всё случилось. Увидев дверь своей камеры, Оксане захотелось взвыть — она туда больше не вернётся. Вдруг здравые аргументы в её голове кончились и словно некая другая личность внутри побудила её рассмеяться. Громко, беспрерывно, чем и ввела Ирину в ступор. Та закатила коляску в камеру и сразу обошла её так, чтобы заглянуть заливающейся смехом девушке в лицо. — Ты чего? — вопрос Ирины напрашивался сам собой. Ещё бы Оксана сама знала — «чего». Она смеялась так, что из глаз потекли слёзы, но не было никакой возможности их смахнуть, поэтому пришлось просто тряхнуть головой, чтобы они стекли сами, и заодно и постараться успокоиться. Напускное презрение читалось в глазах Амелиной и Ирине это не понравилось. Только что ей сочувствовала, что случилось? — Наивная ты дура, — наконец начала говорить Оксана, улыбаясь так искренне, что пособница маньяка насторожилась. Ей не понравилось оскорбление, но необычное поведение заставило задержаться и выслушать. — Думаешь, так он на тебя внимание обратит? Полюбит? Последнее слово Оксана словно выплюнула, будто оскорбление. — Думаешь, он тебя там отымел, да? — продолжала говорить пленница будто бы не своим голосом. — Ни черта подобного. Меня! Он поставил тебя на колени, но представлял меня, потому что со мной он сделать ничего не может. Оскорблял тебя так, будто на твоём месте — я. Какого это — огребать за мои слова в его адрес? Если тебе понравилось, я могу ещё раз его послать и тогда посмотрим, как он снова отыграется на тебе. За меня. Лицо Ирины менялось. Неконтролируемый гнев застилал её глаза, она не видела перед собой ничего, абсолютно ничего, кроме объекта ненависти. Ведь Леший млел перед Оксаной, а не Ириной, сколько бы она не мечтала быть на её месте. Со злости она толкнула коляску назад с такой силой, что Оксана вылетела в коридор. Удар о стену пришёлся на спину, благо она успела сориентироваться и не подставить затылок. Девушка снова начала смеяться. Злобно, насмешливо. Громкий смех можно было услышать во всех уголках обители зверя. — И всё? — откровенная провокация не прошла мимо и Амелина получила удар в живот. Максимально отрезвляющий, если бы она была в себе. Но нет, она уже давно не та, что была раньше и уже никогда не будет. Оксана откашлилась и сделала вид, что провокаций больше не будет. Главное — из сомнительного равновесия Смирнова уже вышла и, победно вскинув голову, закатила коляску обратно. — Ты — всего лишь инструмент в его руках. Он пользуется тобой. Ты — такая же кукла как и те, что расставлены по лесу. Дрожь в руках Смирновой сигнализировала о том, как же Оксана успела её достать. Вывела из себя буквально по щелчку. Присев на корточки перед коляской, она отчаянно пыталась развязать узел бинта, связывающего запястья, но ничего не выходило. Девушка переключилась на другой — тот довольно быстро поддался. — Что, никак? — подначивала Оксана. — Придётся резать? Зло посмотрев на пленницу, Ирина поднялась. Заметила, как безвольно упала её рука вдоль тела. Возможно, она заметила бы больше, будь начеку, но сейчас она была невероятно раздражена тем, что приходится возиться с бесполезной игрушкой Лешего и пропустила самое главное — узел на бинтах затянут искусственно, путём растягивания ткани. Не заметила, как на Оксану не подействовал должным образом препарат и что своим ударом она ещё больше её «разбудила». Всё упустила, потому что злость — худший враг в расчётливых делах. Перестраховавшись, Смирнова пристегнула скованные ноги к цепи и вышла за каким-нибудь острым предметом. Оксана продолжила играть полупарализованную, будто у неё отрубилось всё, что ниже головы и покорно ждала, стараясь выглядеть как можно натуральнее. — Можно как-то побыстрее? У меня всё болит, — возмущалась Оксана, когда услышала за спиной уже приближающиеся шаги, а сама мысленно просчитывала каждый шаг. — Вечно одни проблемы с тобой! — агрессивно бросила Ирина, показывая своё негодование и вновь присела на корточки перед коляской, стараясь срезать концелярским ножом узел. И вот он — заветный треск ткани, а это значит, что у Оксаны на всё про всё не больше трёх секунд. Одновременно она скидывает ноги с подставки, оказываясь на твёрдой поверхности, и выхватывает нож из руки, которая даже не успела убрать его в безопасное положение и отстраниться от подлокотника. Ещё мгновение и Ирина видит, как Оксана встаёт в половину своего роста, перехватывает другой рукой шею соперницы и со всей силы прикладывает её головой о ближайшую стену. Разумеется, силы удара не хватило, чтобы обезвредить полностью, и пока Ирина осознавала, что происходит, Оксана едва успела размотать свою руку. Реакция Смирновой могла бы быть куда быстрее, не пережив насилие совсем недавно, но та была настолько слаба, что осознала свою ошибку, только когда Амелина схватила её за волосы и впечатала лицом в матрац. Быстро, без каких-либо колебаний. Для верности прижала бы коленом, но ноги всё ещё были на цепи, не позволяя сделать и шага. Разумеется, Ирина пыталась встать, ёрзала и её нужно было немедленно успокоить, поэтому будучи на коленях, Оксана подползла ещё ближе, открыла нож больше и поднесла острое лезвие к её горлу. Пособница притихла, но Амелина пока не понимала, как действовать дальше. Ей нужно было освободить ноги, ключ — в кармане юбки Иры, и как его достать, если обе руки заняты? Проклятье! Оксана села так, чтобы её ноги были впереди, а заодно и замок, который соединяла две цепи — ту, что сковала лодыжки и ту, что вела к стене. Пришлось потянуть Ирину за собой, чтобы она тоже могла сидеть. — Я перережу тебе горло, если ты только вздумаешь махать руками, — чётко сказала Оксана, что сомнений не оставалось — она так и сделает. — Поэтому ты сейчас аккуратно достаёшь ключ и открываешь замок. Поняла? Слабо кивнув и подумав немного, Ирина медленно потянулась к карману. Других вариантов у неё действительно не было. Нащупав ключ, она достала его и так же медленно вытащила руку. — Открывай, — командовала Оксана, заметив излишнее промедление, но Ирина словно зависла. — Ты всё равно меня убьёшь, — сквозь слёзы безысходности сказала она. — Или он убьёт за то, что тебя упустила. Мне не спастись. С этими словами она откинула ключ в дальний конец комнаты, почти ко входу. — Сука! — Оксана тряхнула её насколько могла и тут же пересела так, чтобы было удобно резко встать. — Ты чего натворила? Три года лечения в психушке и ты бы вышла, овца! — Вышла куда? — стараясь не срываться на крик говорила Ирина. — В мир таких же психопатов? Я же люблю его. Ненавижу и люблю. Он узнает, что я сделала всё, чтобы тебя не выпустить, и будет рад. Так что можешь меня убить. Я уже устала. Их разговор прервали звуки шагов. Не одного человека. Оксана быстро сориентировалась и поднялась во весь рост, утягивая Ирину за собой и прижала к себе так, чтобы та даже не пыталась рыпаться — нож оставался у сонной артерии. — Глупостей не делай, — быстро сказала Оксана и Ирина словно услышала в этом какую-то надежду, тихо всхипнув. Неожиданно для девушек в дверном проёме сначала Меглин с поднятыми руками и только потом сам Леший. Смирнова так обрадовалась, когда увидела своего мучителя целым и невредимым. — Девочки, смотрите, кого я вам привёл, — сказал Илья, указывая охотничьим обрезом на Родиона. — Как я погляжу, вы снова не поладили. Родион подмигнул девушкам и тут же выдал: — Чё-то не поделили девочки твои. Обижаешь, что ли? Если уж набрал толпу, то внимание надо всем уделять, а не только одной. Леший словно не понял, к чему это он и скривился от его речи, но Ирина всё чётко поняла. Оксана почувствовала это по напряжению в теле соперницы. Она будет всегда прислуживать, всегда на вторых ролях. — Вон, смотри, передерутся щас, — продолжал Родион. — Ставки делаю на ту, что с ножом. — Не паясничай давай, — командовал Леший и обратился к Оксане: — Он и правда думал, что меня легко достать. Поэтому привёл его сюда. Ты сказала, что тебе нечего терять, но он умрёт на твоих глазах. Поймёшь, как ты ошиблась. Родион был донельзя спокоен, всё так же улыбался. У Оксаны пока поводов для радости не было. Знала, что скорее всего он здесь не один, но где же помощь? Леший может выстрелить в любой момент. — Тогда останешься без помощницы, — пригрозила Амелина. По её тону было ясно, что сдаваться она не собирается. — Пускай, — равнодушно сказал Илья. — Найду ещё. Может даже умнее, чем эта. И попроще. Ирина не верила своим ушам. Что это говорит тот, кто поощрял её во всем. Тот, кто дал ей то, чего ей так не хватало — признания. Безмолвные слёзы вновь побежали по её щекам. Несчастный, сломленный человек. Тяжело дыша, Амелина смотрела на Родиона в надежде, что он даст ей какой-то знак, но его не было. Он был уверен, что она сможет разобраться сама и тогда Оксана, будто ощутив в полной мере внутренний прилив ярости, толкнула Смирнову на подстилку, чтобы приставить нож к своей шее. Единственное, что маньяк боялся потерять — свою игрушку, с которой не готов был расстаться. И это подействовало. — У тебя крыша поехала? — с опаской спросил Леший, реально испугавшись за целость и сохранность своего лучшего экземпляра. — Положи нож! Ирина, забери у неё! — Да пошёл ты к чёрту, — ответила вместо неё Оксана, бросив короткий взгляд на его сообщницу, которая с трудом села у стены и потупила взгляд. — Она не станет больше соревноваться за тебя. Дабы подкрепить боязнь Лешего, Оксана приблизила свой нож к горлу, слегка порезав кожу, а другой рукой сорвала пластырь со своей губы. Кровь тут же потекла по лицу и начала капать на платье. — Перестань! Остановись! — завопил маньяк, точно не в себе. Конечно, это же против его правил. И пока всё внимание было приковано к ней, сзади бесшумно приблизилась Рита и ударила его битой так, чтобы тот мгновенно потерял сознание и выронил оружие. Следом, с другой стороны коридора пришёл Стёпа, облачённый в чёрную накидку. Хорошо хоть без коровьего черепа… Одним движением Данилов переложил рослого мужчину на живот и сковал руки за спиной. А где тогда Есеня? Оксана, будто не веря в происходящее всё ещё стояла на месте, даже когда Родион обошёл Ирину, бросив на неё мимолётный взгляд, и подошёл почти вплотную к похищенной девушке, чтобы забрать нож из её рук. Пальцы так сильно вцепились в рукоять, что разжимать их пришлось с трудом. Сердце по-прежнему бешено стучало в висках. Неужели это всё закончится? Родион достал платок из пальто и протянул его Оксане в обмен на нож. — Ну и лицо у тебя, — слова Меглина наконец-то позволили девушке вернуться. Он сказал это совершенно по-доброму и в этом уже было что-то привычное, правильное и родное. Оксана попыталась улыбнуться, но совсем забыла, что её губа разбита и та закровоточила ещё больше. Родион возмутился: — Я тебе зачем платок даю?! Он сам прижал платок к её губам, а после саму Оксану к себе, и она тут же расплакалась. Всё и правда закончилось. Она спасена. Убедившись, что преступник действительно без сознания, Рита бросила биту и принялась искать ключ от цепей. Ирина молча указала направление, куда он упал, и продолжила сидеть так, будто впала в ступор: смотрела на бессознательного Лешего и будто ничего перед собой не видела. — А с ней что? — спросил Стёпа, не отступая от маньяка ни на шаг — вдруг притворяется? Власова бросила на неё опытный взор оперативника и произнесла коротко, сухо констатируя факт: — Изнасилована. Чтобы совладать с эмоциями, Данилов провёл рукой по лицу. Не успели… Смогли бы приехать раньше, может спасли бы Ирину от лютого кошмара. — Вот мразь, — только и смог произнести Стёпа. Это были самые цензурные слова, которые он смог подобрать. Оксана постаралась взять себя в руки, когда почувствовала, что Рита освобождает её ноги, и какого было счастье почувствовать, что она больше не пленница. Меглин помог удерживать равновесие после того, как Амелина впервые за долгое время смогла встать нормально. — Ей надо обувь найти, — сказала Рита и обратилась к Ирине так, будто она не соучастница, а обычная женщина, пострадавшая от рук монстра: — Здесь есть хоть какая-то тёплая одежда и пара сапог? Смирнова кивнула и даже попыталась встать, но Маргарита её тут же осадила. — Э-э, нет, подруга, стой. Вместе пойдём. — Есеня? — только лишь смогла произнести Оксана, понимая, что без неё приехать не могли. Она где-то тут, рядышком. — Да здесь она, здесь, — успокаивал её Родион и заметил, как она собралась этим же кровавым платком вытереть лицо от слёз. — Дай-ка это сюда. Я тебе другой дам. Нужно было выйти отсюда. Стёпа за руки перетащил Лешего в его комнату, остальные ушли искать одежду Оксане, заодно и осмотреть здесь всё, что не успели увидеть. Есеня действительно оказалась рядом: она попалась им навстречу в коридоре у соседней комнаты, где были другие пленницы. — Нужны ключи, — коротко сказала Есеня и только потом заметила Оксану, в каком состоянии она вообще была: — Живая? Амелина отрицательно покачала головой. Она в этом не уверена.