Последний Молебен

      Эдвард зашёл в хлев, распугав несушек. Те осуждающе закудахтали. Немного прихрамывая, он прошагал к стойлу серого мула и погладил верного друга по голове. Эдвард был крепким мужчиной с густой копной рыжих волос, собранных в толстый хвост. Из-за горба на спине он казался ниже, чем был на самом деле, а ещё у него на правой стороне шеи было огромное родимое пятно, из-за которого Эдвард сильно комплексовал и старался прятать его за высокими воротниками или шарфами. Впрочем, эти недостатки не мешали ему быть хорошим землепашцем, заботливым отцом и мужем.       Он потянулся за хомутом, когда за спиной услышал цокающие шаги. Здоровенный белый козёл внимательно глядел на него, словно пытался что-то донести до человека.       — И тебе привет, Олли, — сказал Эдвард и тепло улыбнулся. Хомут был тяжёлым, из дерева, железа и кожи. Однажды Лайли – жена Эдварда, пышная, но маленькая девушка – попыталась саморучно надеть хомут на мула и чуть не рухнула вместе с ним, из-за чего тот едва не придавил её. — Так, Лори, иди сюда.       Но Мул упрямо отходил назад, отказываясь работать. Эдвард шумно выдохнул.       — Не упрямься! — попытался он сказать фразу строго, однако вышло, как всегда, мягко. Он будто просил, а не приказывал, как хотел. Щёки Эдварда предательски покраснели, когда ему вспомнилось, как жена в шутку назвала его мягкосердечным. — А ну, иди сюда!       Он крепче вцепился в хомут и вновь подошёл к мулу. Ему всего лишь нужно набросить хомут и сдвинуть к плечам, как он делал это тысячу раз и сделает столько же! Однако мул тоже не собирался сдаваться. Издав громкий вскрик, животное, вывернувшись, двинулось в сторону. Эдвард едва не рухнул вместе с хомутом в грязь. Стоявший и наблюдавший за происходящим козёл заблеял, будто насмехался над неудачей человека.       — Пакость! — рыкнул он и всерьёз разозлился.       За спиной раздались мягкие шаги. Перед взором сразу же появилось лицо жены, Эдвард бросил, не оборачиваясь:       — Я сейчас занят, подожди на улице!       Шаги затихли. Он было подумал, что Лайли могла обидеться, ведь Эдвард редко позволял себе прикрикивать на жену, однако последовавшая фраза рассеяла его тревогу:       — Оставь свои дела на потом и встреть меня, как полагается!       Вместо тревоги пришёл страх. Хомут выпал из рук, едва не рухнув на ноги. Эдвард резко обернулся, вцепившись взглядом в высокую фигуру в плаще. Он уже знал, что за лицо скрывалось во мраке капюшона. Сердце застучало громче. Ладони вспотели.       — И-Ифа! — в сердцах воскликнул он и поковылял к сестре. Она скинула капюшон, и на плечи пали такие же рыжие, как у него, волосы. — Я-я не ждал тебя так рано!       Тонкие губы скривились в подобии улыбки:       — Ты же знаешь, что я полна неожиданностей, — ответила Ифа и похлопала брата по плечу. Она оглядела хлев, скотину… Это навевало воспоминания о прошлом. О слишком далёком прошлом. Она даже не могла сказать сколько точно прошло лет с тех пор, как погибли отец и мать. Ифа прикрыла глаза, выдохнула и сказала уже без былой улыбки:       — Ты написал, что город страдает от Мора, — Ифа сжала пальцами плечо брата так сильно, что он скривился. — Я бросила все силы, чтобы добраться сюда как можно скорее! — она прищурилась и, склонившись к его лицу, яростно зашипела, вытаращив глаза. — Ты какого хрена здоровый?       Эдвард дёрнулся, словно обжёгся. Он стыдливо опустил глаза, и Ифа презрительно фыркнула:       — Я же просила тебя не лгать мне!       — Я тебе не врал! В городе правда Мор!       — Да ты что? — щёки Ифы раскраснелись. Зелёные глаза полыхали праведным гневом. — Три долбаных калеки! Думаешь, что это настоящий Мор?!       Эдвард всплеснул руками.       — В городе может развиться эпидемия! Ты в силах этому помешать, Ифа!       — Чего?.. — она открыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыба. Ифа взглянула на Альвина, который, как и она, прибывал в немом удивлении. Гнев ударил в голову с новой силой, заставив лицо покраснеть пуще прежнего. — Ты обезумел?! Ради трёх сраных калек меня вызвал?! Да я шкурой рисковала!       На яростные крики из дома показалась Лайли и Рози – большеглазая девчушка с двумя рыжими косичками и мелкой россыпью веснушек на щекастом лице. Лайли приложила ладонь к лицу, видя разъярённую Ифу; ей представилась ядовитая змея, распушившая капюшон перед нападением.       — Нет! — рявкнул Эдвард, и Ифа приподняла в изумлении бровь. Она не ожидала, что у брата наконец прорезались зубки. — Я бы не стал просить тебя приехать по такому идиотскому поводу, — он провёл кончиком языка по пересохшим губам. Его грудь ходила ходуном, словно он долго бежал. — Но твоя помощь нужна одним людям. Они – мои друзья!.. Дослушай! — Эдвард схватил сестру за руку. — Я обязан им! Я-я в долгу перед ними! Прошу, выручи меня, Ифа!       Она вырвала руку, а её лицо перекосило от отвращения.       — Зная мою привязанность к тебе, ты сыграл на моих чувствах. Как это низко с твоей стороны, Эдвард!       — Ифа, прошу дай объяс…       — Ты рискнул мной ради чужих людей!       — Я не мог иначе! Они угрожали моей семье!       Ифа замолчала, и впервые за это время взглянула на Лайли и Рози. Дочка очень напоминала отца. Ифа качнула головой, принимая ответ брата.       — Раз они угрожали семье – это уже не друзья, Эдди.       Он облегчённо выдохнул, услышав ласковое обращение к себе. В детстве Ифа часто его так называла. Ифа провела рукой по волосам. Теперь следовало думать, как выкручиваться из внезапной ситуации.       «Да… — думала Ифа, прижав пальцы к губам. Она следила, как вампир мерил небольшой двор шагами. — Не соври он мне, было бы проще… — Ифа глянула на жену и дочь брата. — Что-то не выглядят они, как зашуганные».       — Ты мог бы не врать мне в письме про болезнь, — они пошли в сторону дома. Ифа разглядывала маленький сад, на котором пока что ничего, кроме голых деревьев, не было. Рядом с колодцем лежал небольшой пёс с белым кончиком на пушистом хвосте.       — Они читали его, — обречённо ответил Эдвард, семеня следом. — Прости.       Ифа взглянула на брата. Когда она видела его в последний раз, Эдди был мальчишкой с пухлыми щеками. В душе растеклось тепло, и она с удовольствием вспомнила, как вытирала ему лицо платком, когда брат начинал плакать; как заботилась после смерти родителей и учила тому, что сама успела перенять от них. А сейчас… Сейчас Эдвард сам мог многому её научить.       — «Прости» на хлеб не намажешь, — не так раздражённо ответила вёльва, заходя в дом. Первое, что попалось на глаза – практически накрытый к завтраку стол. От вида еды во рту прибавилось слюны, в животе требовательно заурчало. Ифа расстегнула плащ и бросила его на первый попавшийся стул. «А неплохо они тут устроились, — с уколом зависти подумала ведьма, усаживаясь за стол, за который её не приглашали. В доме витал запах свежеиспечённого хлеба. — Но до весны ещё долго. Сложно будет выживать, если скот внезапно умрёт».       Ифа беззвучно хихикнула и поводила пальцем под столом, вырисовывая нужный символ. Пакость мелкая, да проблем много доставит, это уж она на Севере хорошенько усвоила. И всё-таки в душе натянулась пружина. Нет, не от собственных действий, скорее от того, как ведёт себя брат. Что-то всё-таки было не так. Ифа скосила взгляд в сторону Альвина, и тот всё понял без слов. Коротко кивнув, он вышел, не обращая внимания на встревоженные взгляды хозяев. Эдвард махнул рукой жене, и та в спешке увела дочку в соседнюю комнату. Послышался звук задвинувшейся щеколды. Эдвард несколько долгих секунд переминался с ноги на ногу, глядя, как быстро исчезала еда со стола, прежде, чем наконец решиться сесть перед сестрой. Он поджал губы, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Ифу. Как бы ему хотелось, чтобы эта встреча прошла иначе… Эдвард по-настоящему любил её. Но ещё очень сильно любил жену и дочь.       — Моя благодарность хозяюшке этого дома, — с улыбкой сказала Ифа, отправляя кусок запечённого мяса в рот. — Пусть тепло очага никогда не покинет вашего жилища.       — С-спасибо, — последняя фраза показалась Эдварду больше издевательской, нежели настоящим пожеланием добра. — Мне правда жаль.       Ифа махнула рукой.       — Покажешь, где живут твои… — она задумалась, подбирая слово. — Спонсоры.       — Ты хотела сказать «друзья»?       — Нет, я хотела сказать именно то, что сказала. Они спонсируют тебя проблемами. Не самая лучшая прибыль, хоть и звенит также громко, как деньги.       Эдвард сцепил руки в замок и набрал полные лёгкие воздуха, готовясь дать ответ, как вдруг окно с грохотом разлетелось. Осколки брызнули в разные стороны, заставив сидящих за столом повскакивать с мест. Альвин ловко перекатился. С него градом посыпалось разбитое стекло. Его лицо утратило человеческие черты, став похожим на морду древнего чудовища с пугающе-красными глазами.       — Предатель! — прорычал Альвин, смотря на побледневшего от страха Эдварда. Вампир бросился к входной двери, врезаясь в неё ровно в тот момент, когда она начала открываться. Снаружи послышалось множество голосов и топот ног.       Ифа украдкой глянула в разбитое окно. Дом окружали люди, да не просто люди – настоящие рыцари! Сердце ушло в пятки, от неожиданности она прикусила язык и поморщилась.       — П-прости, И-Ифа!       Вёльва обернулась на заикающееся блеяние. Её лицо накрыла пелена мрачного гнева. Альвин больше не мог сдерживать тарана на входную дверь. Очередной толчок отбросил вампира, однако пускать кого-либо дальше порога он был не намерен. Инфернальный ужас поселился в душах людей и наполнил собой воздух. Кровь потекла по дощатому полу, питая дом смертями.       Ифа лихорадочно замотала головой. Копьё впилось в плечо Альвина, пронзая плоть. «Долго не удержит!» — поняла ведьма, и постаралась собрать мысли в кучу, но вспомнить необходимое заклинание в подобной обстановке оказалось весьма непросто!       Лицо брата было позорно измазано в слезах и соплях, как тогда, когда он был маленьким. У Ифы защемило в груди, стало противно и горько. Родной человек посмел предать, загнать в ловушку, как какую-то крысу! Люди повыхватывали мечи и начали задавливать Альвина числом. Вампир поднял стол и швырнул его в рыцарей. Выпущенная стрела попала в бок, и наконечник вышел со спины. Альвин рухнул на колено, его грудь тяжело вздымалась, лицо всё сильнее походило на человеческое.       — Стоять! — рявкнула Ифа, однако рыцари продолжали неумолимо наступать. Она скрипнула зубами.       Вёльва подняла руки, и вокруг её пальцев затрепетали искры пламени, сначала слабо, затем всё сильнее и ярче. Они вспыхивали с едва слышными щелчками, а затем исчезали, наполняя воздух в доме запахом дыма. «Не успею!» — осознание испугало до дрожи в коленях. Для этого заклинания требовалось больше времени и сил, чтобы огонь расплавил доспехи! Ифа обернулась на жалобный стон. Эдвард осторожно пробирался к двери, за которой скрывались жена и дочь. «Ублюдок!» — раз она не может спалить весь дом, то она сожжёт хотя бы одного, дабы выиграть время! Ладонь краснела, и изнутри началось покалывание. Воздух нагревался, и на лбу Ифы выступили градинки пота. Она едва успела дотянуться до брата, который уже толкал дверь, в ужасе пытаясь сбежать. Покрасневшая ладонь, будто кремний, ударившийся о кресало, молниеносно высек тусклую искру, что спалила лицо Эдварда, однако искра оказалась недостаточно сильной, чтобы убить.       — Стоять! — перекрикивая душераздирающий вопль, рявкнула Ифа, выставив руки, когда рыцари отшатнулись. — Всех не убью, но первых сожгу к чёртовой матери!       Эдвард катался по полу, истерично вопя. Несколько раз он провалился в спасительную тьму, но невыносимая боль возвращала его в реальность агонии и страха. В воздух взметнулась вонь горелой плоти и жжёных волос. Половина лица Эдварда почернела и обуглилась до костей, а на месте глаза образовалась отвратительная чёрная дыра, из которой продолжала сочиться зловонная вязкая жидкость.       С грохочущим лязгом сомкнулись высокие щиты, и рыцари медленно начали надвигаться. За рыцарями шли копейщики. Стрелы заглядывали в окна, готовые в любой момент сорваться с тетивы.       Ифа ощутила, как ярость обжигающим потоком ударила в голову. Лицо вспыхнуло, а из глотки вырвался бешеный вопль. Альвин отступил, закрывая её спиной, глубокие раны от копий кровоточили. Ифа лихорадочно думала, но тут же созревающие в голове планы рушились о рыцарей. Куда бы они не рванули, что бы не сделали – наткнутся на копьё или стрелу. Но хуже всего было то, что они попали в окружение.       — Не стоит так кричать, саан.       Ифа взглянула на остановившихся рыцарей исподлобья. Двое разошлись чуть в стороны, и она увидела мужчину. Сначала Ифа подумала, что это старший экзекутор, но нет. С ним не было верного спутника каждого старшего экзекутора – кнута. Зато Ифа увидела револьвер и рукоять меча. По спине пробежался холодок. «Дорогой человек, — подумала вёльва, боясь представить, у кого на службе состоял этот мужчина. — Он тут за старшего… Соберись, Ифа!».       — Разбрасывать слюни вам не предстало, — высокий и жилистый, с неопрятными волосами и колючим взглядом серых глаз. Лицо покрывала небритость, а от одежды тянулся запашок пота и соломы.       — Уж как-нибудь сама разберусь, — мрачно прошипела Ифа, безотрывно глядя на мужчину в чёрных одеждах. Не хотела бы она сражаться с ним. «Тяжёлый… — пронеслось в голове, и вёльву передёрнуло. — Очень тяжёлый…». — Ты кто такой?       Он взглянул на неё так, как обычно смотрели на грубых, невоспитанных детей, с которыми не хотелось возиться.       — Меня зовут Ферр, и мне велено отвести вас в Золотой Рог, — он без интереса глянул на корчащегося Эдварда, который пытался куда-то уползти. — Уберите это. Женщину и ребёнка в повозку.       — В Золотой Рог? — Ифе показалось, что она ослышалась.       Ферр кивнул. Она удержалась, чтобы не присвистнуть. Самый богатый район города – именно там в основном жили все сливки общества. Ифа скривилась. Где дворяне, там и рыцари.       — Придётся надеть это, — в руках Ферра звякнули толстые кандалы. Ведьма зашипела, когда он сделал шаг. — Перед тобой два варианта: первый – ты в кандалах, но в карете едешь со мной в Золотой Рог и ведёшь себя хорошо. Второй…       — Не боишься, что я тебя просто убью, даже в этих кандалах?       — Саан, не разочаровывай меня, — на его лице промелькнуло нечто похожее на ухмылку. — Убить меня, ты, разумеется, убьёшь, но дальше тебе придётся бежать в них по городу и уворачиваться от камней.       У Ифы перехватило дыхание.       — Каких камней?       — Которые в тебя будет бросать толпа. Уверен, твоё инкогнито рухнет, когда люди увидят рыжую женщину в цепях, — его бровь приподнялась, а на лице появился оскал.       Ифа почувствовала, как внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз. Она смотрела в лицо Ферру и не верила собственным ушам. Она не могла поверить! План, который считался идеальным, оказался собственноручно спланированной приманкой! Плечи поникли, на опустившихся руках тут же защёлкнулись тяжёлые и громоздкие кандалы, а потом Ифа расхохоталась. Она смеялась до слёз, понимая сложившийся абсурд! Сама себя загнала в ловушку!       — Уходим, — скомандовал Ферр, когда и на вампира нацепили «намордник». — Слухи не врали, — он достал из внутреннего кармана табак и закурил. — У тебя и впрямь ужасный характер, саан.       — Я не саан! Я – вёльва! — рыкнула Ифа, остановившись перед каретой.       Он выдохнул дым ей в лицо, и Ифа ощутила жуткое желание закурить, но больше всего ей хотелось сжечь его наглую морду.       — Смысл один и тот же, — Ферр даже не пытался скрыть своего равнодушия, чем раздражал только сильнее. Он кивнул на карету. — Лезь давай.       Ифа уселась рядом с Альвином. Раны затягивались медленно, видимо, над оружием рыцарей поколдовали ведающие Инквизиции. Ифу пробрало отвращение, инквизиторские ведающие – это инородное тело в Роду.       — Поехали! — крикнул Ферр и забрался в карету. Делегация двинулась с места, однако при такой скорости они всё равно прибудут в Золотой Рог только к вечеру.       — И не страшно тебе одному-то? — язвительно заметила Ифа, стараясь выглядеть даже в таком ущемленном положении гордо.       — А почему ты решила, что я один?       Ифа вздёрнула бровь и ощутила себя неуютно.       — Наверное, потому что ты один.       — Странно слышать от тебя подобные речи, саан. Разве не тебя учили видеть больше остальных? — он усмехнулся. — Если чего-то не видно, почему это что-то не может существовать и находиться прямо здесь?       Карета подскочила на кочке, и всего на миг Ифе показалось, что на пустом месте колыхнулась едва заметная тень. В груди натянулась пружина. Почему она не может почувствовать его присутствие? Неужели инквизиторские ведающие настолько превосходят ведающих Рода?! Ифа впилась ногтями в коленки, отказываясь признавать силу выродков!       «Что бы сделал наставник?! Что бы он сделал?! — зажмурившись до боли в глазах, думала Ифа, отчаянно надеясь не доехать до Золотого Рога. — Он бы убил всех! Но до его мастерства мне, как до луны…».       Она взглянула на Альвина, вампир прикрыл глаза и казался спящим, но Ифа знала, что это не так. Сейчас вампир восстанавливал силы и, вероятно, тоже о чём-то думал. Вёльва ощутила укол огорчения: мало того, что саму себя в ловушку загнала, так ещё и друга с собой притащила! Она покачала головой, рыжие пряди упали на лицо. Не такого исхода она ждала, совсем не такого.