Последний Молебен

      Лучи вечернего солнца стелились ковром по дощатому полу и незаметно ползли дальше. В просторной комнате царила напряжённая тишина, покрытая сизым табачным дымом. В помещении находился человек, который безостановочно курил, поглядывая на мерно тикающие напольные часы с ходящим в такт тиканью маятником. Из приоткрытого окна в комнату проникал холодный воздух, на улицу неохотно выплывали клубы дыма. Проходящие мимо горожане показывали пальцами и смеялись, говоря, что Влад Пшекеш снова увлёкся важными городскими делами.       А дела и впрямь были важные.       У них получилось заманить саан в город! Неслыханный триумф, который висел на волоске в пропасть. Кто же мог знать, что характер саан настолько ужасен! Эта рыжая бестия сожгла целую деревню, никто не выжил в том аду! Влад получил подробный доклад от Ферра и, пока читал, хмурился всё сильнее. Они были близки к катастрофе. Погибли сразу трое членов Инквизиции и молодой адепт! Инквизиция начнёт расследование, Пшекеш в этом не сомневался, они докопаются до истины, рано или поздно, но это случится. Эти фанатики – настоящая стая гиен. «Мне нужно придумать план… — мрачно думал Влад. Он затушил окурок и потянулся за новой сигарой. — Да-а… Срочно придумать». Влад запустил пальцы в волосы, нащупывая проплешину. Он вдруг понял, насколько мало у него оставалось времени.       Пшекеш глядел точно перед собой. Кончики пышных усов свисали ниже мощного подбородка, большим пальцем он поглаживал сбитые костяшки. Да, времени немного, нынче это очень ценный и невосполнимый ресурс. Он посмотрел на часы. А ведь где-то сейчас глубокая ночь, а где-то наоборот – брезжит рассвет. Пока ты находишься в одном месте, что-то происходит в другом, и остановить этот круговорот невозможно. Тень на полу удлинилась, бесшумно подползла ближе к его начищенному ботинку, словно чёрный кот, и замерла, когда Влад обратил на неё взгляд. А ведь стоит только отвлечься, как тень вновь незаметно приблизится.       Также незаметно надвигались беды, однако даже у маленькой искры всегда есть шанс стать смертоносным пожаром.       В дверь негромко постучали. Влад скосил взгляд на часы, прервав размышления.       — Войдите, — голос его был низок и груб.       Дверь отворилась с приглашающим скрипом, и первым на порог комнаты зашёл Ферр, а следом за ним – рыжая саан и эшу. Влад приподнял бровь и внимательнее взглянул на монстра, который оказался не таким пугающим, как гласили слухи. Пшекеш усмехнулся, подумав о том, как же легко среди простого люда может затеряться чудовище.       — Добро пожаловать, — сказал он, блуждая взглядом по тонкой, словно спичка, женской фигуре. Саан оказалась в разы моложе, чем он себе представлял. Немудрено, почему возникли подобные неприятности. Обиженный судьбой ребёнок всегда будет стараться отомстить. «Ну ничего-ничего… — думал Влад, продолжая поглаживать костяшки пальцев. — Я укажу на нужного человека». — Рад, что вы наконец-то прибыли! Как прошла поездка?       Однако рыжая не отвечала, уперев в него полный ненависти взгляд. Бледные губы стянуты в тонкую нить, волосы грязными патлами свисают на чумазое лицо, а мешковатая мужская одежда смотрится на ней нелепо. Глядя на неё, невольно создавалось впечатление, будто перед Владом стояла наглая оборванка, а не одна из саан, на которых открыта охота. Пшекеш провёл пальцами по усу, улыбаясь. Да, он был доволен. Эта первая победа. Первый кусок пирога, который он положит себе в рот и съест в одиночестве. Но есть предстояло аккуратно, дабы не накрошить, ведь, как известно, по дорожке из хлебных крошек можно добраться до заветной цели.       — Вижу, ты не настроена сейчас говорить, — Влад щёлкнул пальцами. — Ничего страшного. Ты, видно, устала, понимаю, — он снисходительно качнул головой и потянулся к стоящему на маленьком круглом столике бокалу, в котором была налита алая жидкость. — Ты должна отдохнуть, силы тебе ещё пригодятся, да… С завтрашнего дня будешь работать.       — Я сожгу тебя и твой город ещё до того, как ты глаза откроешь, — прошипела Ифа. Толстая цепь под пальцами накалилась, воздух в помещении стал горячее.       Стоящий рядом Ферр отвернул лицо, однако ушей всё равно коснулся тихий смешок. А вот на лице Пшекеша не дрогнул ни один мускул. Хозяин сидел в самом тёмном углу комнаты, окутанный полумраком и дымом от сигар; в его глазах отражался проникающий свет закатных лучей, и казалось, что они тускло светились.       — На первый раз я прощаю твою грубость, но запомни: женщинам здесь запрещено раскрывать рот без дозволения…       — Да пошёл ты! Я – женщина Севера, и мне насрать на твои!..       Боль. Неожиданная и невыносимая, пронзила тело, как клинок, вспоровший внутренние органы. Ифа рухнула на пол, скрючившись от боли, она не могла ни закричать, ни вдохнуть. Страшная боль расползалась, словно смертоносный яд. Ифа чувствовала, как её органы сжимались и ползали внутри, будто громадные черви. Из горла вырвался сдавленный хрип, она чувствовала руки Альвина на плечах, но не шевелилась, боясь, что любое, даже самое незначительное движение приведёт к новой вспышке адской боли.       — Хватит! — закричал вампир. — Прекратите!       Альвин стиснул зубы от бессилия. Ифа крючилась на полу, пуская пузырящиеся слюни, словно ребёнок, а из распахнутых глаз текли слёзы. Затем он заметил тень за спиной Влада. Невысокий силуэт в плаще и толстой книгой в руках. Чёрная фигура, сотканная из мрака, словно тёмная дымка. Теперь Альвин понял, кто или что ехало с ними в карете. От фигуры не исходило запахов, она была бесшумна, не стучало даже сердце. «Дух, — понял Альвин и перевёл взгляд на Влада. — Что же ты за человек?».       — Воспитание неразумных детей – работа сложная, — медленно проговорил Влад и щёлкнул ещё одним пальцем. — Когда-то мой отец сказал мне: «Хозяин города – это Отец города, и каждый живущий в нём или приезжий – дочери и сыновья. Каждого, кто усомнится в нашей власти, следует воспитать так, дабы у последующих никогда не возникла подобная мысль», — он взглянул на корчившуюся под ногами саан и махнул фигуре рукой. Девичье тело перестало содрогаться и обмякло, послышались тяжёлые рваные вдохи.       Пшекеш поднялся и подошёл к окну, заведя руки за спину. Под тяжёлыми шагами скрипели половицы, на широких плечах висела плотная накидка из меха, расшитая дорогими нитями.       — За вами всегда будут присматривать, — спокойно сказал Влад и поглядел в окно. По узкой улочке промчались трое беспризорников, за которыми с громкими криками гнались дворянские дети. — За выполненную работу я буду вам платить. Во-первых, вы получите безопасность. О вас не узнает Инквизиция. А во-вторых, — он обернулся и взглянул на Ифу сверху. Она с трудом подняла голову, всё ещё лёжа на полу. — Вы будете получать необходимую плату. По окончании работы каждый раз будешь писать отчёты, — Влад взглянул на часы. — На сегодня достаточно. Ферр отведёт вас домой, любые вопросы можете задавать ему.

⊶⊰ ･ᛟ･⊱⊷

      Идти пришлось через весь город. Без кандалов было в разы проще, однако теперь не покидало чувство преследования. А ещё Ифа дивилась, насколько стала заметна разница между знатью и бедняками. Золотой Рог был полон ухоженных двухэтажных строений, красивых людей в дорогих одеждах. Создавалось впечатление, будто женщины соперничали: каждое платье было красивее предыдущего, шляпки с пышными перьями и плотные накидки с меховыми воротниками. Мужчины же ходили с лакированными тросточками, у многих при себе имелось оружие, долгополые кафтаны с высокими воротниками и медными пуговицами, блестевших на вороте и на широких отворотах манжет. Дети, похожие на откормленных котят, бродили по улочкам и не уступали взрослым в манерности. Отсутствие естественного поведения и присутствующая напыщенность казались Ифе странными: она привыкла к простоте и прямолинейности людей Севера, однако здесь всё походило на тщательно спланированный и нелепый фарс.       Район, располагавшийся ниже Золотого Рога, назывался Голытьба. На этой «нижней ступени» города жили простые рабочие, делившие район с нищими. Ифа поправила капюшон, который так норовил сорвать ветер, словно желая как можно скорее раскрыть её личность. Альвин поморщился от запаха нечистот, однако больше всего его удивила стая крыс, по-хозяйски копавшихся в бочке с мусором. Люди здесь были худы и чумазы, от их заношенных одежд разило потом, а у многих на тканях виднелись жёлтые пятна подмышками. Женщины скрывали волосы под платками, из украшений у них были лишь самодельные серьги из проволок и бусинок, да браслеты из остатков дорогих блестящих нитей. Кто-то ходил босиком, у кого-то сапоги прохудились, и из дырок виднелись пальцы. Люди в Голытьбе не могли позволить себе кафтаны и меховые накидки, потому укутывались во всё, что могло хоть немного уберечь от холода: платки, шарфы, тряпичные рукавицы, одеяла поверх рубах. Рабочий люд мог позволить несколько больше, но о таком предпочитали умалчивать. Дорогие вещи в Голытьбе мозолили глаза, и у многих в голову могла пробраться мысль о краже.       В лавках, где продавались продукты, выбор был не слишком велик, но те, у кого имелись деньги, точно не умрут от голода.       — Туда соваться не советую, — вдруг сказал Ферр, указывая в сторону столба чёрного дыма, чуть восточнее Голытьбы. Там уже виднелся лес.       — Что, дикие животные развелись? — в привычной манере сказала Ифа и ступила на первую ступеньку. Они спускались ещё ниже.       — Можно выразиться и так, — Ферр обратил внимание на выкрики. Двое мужчин сцепились в драке, одна женщина пыталась их разнять, однако лишь схлопотала удар локтем в лицо. Ни один из мужчин этого даже не заметил. — Там заброшенная часть города. Была. Теперь там живут беспризорники, и с каждым месяцем их больше. Воруют, нанимаются у дворян на мелкую работу, сбиваются в группы и ночью грабят лавки, воюют с дворянскими детьми... Очень не любят взрослых.       Последняя фраза почему-то его повеселила.       — В общем, если не хочешь, чтобы на твою голову упал камень – не ходи в Дивый Кутук.       — Ого, значит, тебя пугает шайка детишек? — поинтересовался Альвин.       — Вовсе нет, — Ферр хрипло рассмеялся. — Я уже давно никого не боюсь, а вот вшей и болезней подхватить там можно запросто.       — Разве у вас нет лекаря? Такому-то уважаемому человеку никто не откажет! — язвительно пробурчала Ифа и обошла неглубокую яму. Они ступили на вытоптанную тропинку, и вёльва скривила лицо. Не думала она, что поселят её настолько далеко.       — Лекарь есть, позже ты с ним обязательно встретишься, — заверил Ферр.       На них с обеих сторон пустыми глазницами глядели покосившиеся деревянные дома. Заброшенные и холодные, в стенах которых ютились собаки и кошки. Серый пёс поднял голову, когда они проходили мимо одного из домов. Изнутри доносился щенячий писк. Под раскидистым дубом находился колодец, но когда Альвин заглянул внутрь, то не увидел ни капли.       — А что насчёт Мора? — решила поинтересоваться Ифа. Она поравнялась с Ферром и заглянула тому в лицо.       — Мор есть, но нам удалось отрезать заражённый район от города, поэтому сейчас нет причин для паники.       Они подошли к дому, когда солнце практически скрылось. Ферр зажёг масляную лампу и толкнул тяжёлую дверь. Внутри пахло сыростью и затхлостью. Дощатые половицы жалобно скрипели, одна из створок небольшого шкафа была открыта, а внутри сидела мышь, которая добралась до мешка с крупой. В центре комнаты стоял покрытый пылью стол – Ферр поставил на него лампу. Альвин осмотрел печь и чихнул от запаха сажи. Ифа недовольно косилась по сторонам примечая то прогрызенные мышами половицы, то паутину в углах, то трещину на окне.       — Можно другой дом?       — Нет, — Ферр уселся на стул. — Здесь жить будешь.       — Мне здесь не нравится. Совершенно.       Он развёл руками.       — Это только твои проблемы.       — А что за работа нас ждёт? — Альвин закинул дров в печь и развёл огонь. Комнату наполнил приглушённый треск. — К чему стоит готовиться?       Ферр почесал колючий подбородок.       — В городе много дел. Найдётся работа – не переживай.       — А мне вот другое интересно, — Ифа скинула плащ и, скрестив руки на груди, уставилась на Ферра. Она чувствовала презрение и не понимала, по какой причине свободный человек вёл себя, как цепной пёс. Откуда такая преданность насквозь прогнившему хозяину города? Неужели он настолько слеп? — Почему вам вдруг понадобилась вёльва? Столько лет Инквизиция истребляет таких, как мы. Люди ненавидят нас, боятся, а Влад решил наоборот. Почему?       На лице Ферра появилась задумчивая ухмылка.       — Ты же помнишь, как устроен наш город?       Ифа вздёрнула бровь.       — Конечно, я помню! Один Хозяин, один Старший.       — Да, — он кивнул. — Но сейчас Старших стало двое. И ещё один пользуется немалым спросом у народа. Город раскалывается. Участились случаи убийств, особенно сильно людей напугал Мор, но это меньшая из проблем.       Он резко замолчал, как будто сказал лишнего. Ифа прикусила щёку с внутренней стороны. Как же много времени минуло с тех пор. А ведь она ещё помнит, как было красиво даже в бедном районе; помнит, что не было ощущения отчуждённости, а сладкий запах цветов наполнял воздух.       — Тогда что же ему нужно? — наконец спросила ведьма, чувствуя привкус крови во рту. — Что его волнует больше разваливающегося города?       Ферр поднялся со стула и поглядел в окно, за которым уже опустилась тьма.       — Я зайду утром.       — Эй, стой! Ты же не договорил!       Дверь хлопнула, оповестив об уходе гостя. Ифа стояла с тяжёлой головой, чувствуя, как внутри поднимается колючая тревога. Она взглянула на Альвина, однако лицо вампира было спокойным, как будто его не трогала сложившаяся ситуация. А может, это действительно было так?       Ифа опустилась на стул, уронив голову на руки. Хотелось домой, в края далёкого и неприступного Севера. Она скучала по морозному воздуху, по виду не таявшего в горах снега. А ещё Ифа думала о младших учениках, о том, сможет ли Дора позаботиться о них должным образом? Вёльва помассировала виски, ушей коснулся протяжный вой.       — Только этого не хватало, — выдохнула Ифа и на всякий случай задвинула массивную щеколду. Она прошла в дальнюю комнату и обнаружила кровать. Матрасы были покрыты пятнами, на подушке лежал мёртвый таракан. — Гадость!       — Можешь лечь на полу возле печи, — предложил вампир и увернулся от полетевшей в него подушки.       — Ты видел этот пол?! Куча мышей!       Альвин пожал плечами. Ему было абсолютно всё равно, где спать.       — Постели на столе. Или сдвинь стулья.       Ифа провела руками по волосам, чувствуя на ладони липкую грязь. Она тяжело вздохнула и покачала головой. Вряд ли получится уснуть этой ночью.