Последний Молебен

      — Прекрасная ночь! Помню, в такие ночи происходили самые кровавые убийства… — мечтательно рассказывал Альвин, попивая из фляги кровь и глядя на полную луну. — Кровь лилась рекой, а трупы лежали на каждом шагу! — он усмехнулся, вспоминая былые времена, когда действительно было весело. — Мы с братьями тогда разгуливались практически каждую ночь, и простой люд боялся даже высунуть нос наружу! Вешали чеснок, запасались серебром… Эх, были же неучи, но зато какая была кровь! — Альвин прикрыл глаза, вспоминая едва уловимый кисловатый привкус с нотками страха. В те века он был сильнее, моложе и… устрашающее. Они уничтожали целые поселения, оставляя лишь горстку человеческого скота, чтобы спустя время начать пировать снова.       — Тебя это забавляет? — спросил сидящий в углу Ферр. Убийца начищал револьвер: ему нравилось, когда оружие блестит.       — Сейчас — нет. Увы, это давно наскучило. Сейчас я вынужден вспоминать прошлое и придаваться сладостной ностальгии, — Альвин закинул ноги на столик и залпом допил оставшуюся во фляге кровь. — А ещё пить и не пьянеть. Пожалуй, это самое страшное разочарование за прожитые века!       — Разве вампиры пьянеют от крови?       — Молодые — да, но она же в последствии вызывает ещё большую жажду, поэтому молодым вампирам сложно остановиться… Зачем ты записываешь каждое моё слово?       Стоящий неподалёку Локо Бакл оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на Альвина блестящими одержимостью глазами.       — Это же настоящий нонсенс! Вы понимаете, что с помощью этих знаний мы способны сотворить?! Настоящий прогресс в области медицины! — он замолчал и облизнул пересохшие губы. — Вот если бы вы позволили взять образец вашей крови или… хотя бы пальца, мы бы никогда не забыли ваш вклад в науку!       — Ты совсем дурак или притворяешься?       — Я получил образование в Столице! Да будет вам известно, что благодаря ему я вхожу в ряды интеллигенции! — от возмущения щёки Бакла покраснели, он стал напоминать нахохлившегося индюка. Учёный приспустил галстук и поправил очки. — К тому же, если вам отрезать палец, я мог бы проверить уровень вашей регенерации!       Перед воплем Ферр услышал влажный хруст, а потом увидел согнувшегося пополам учёного. Сдавленный вой заполнил комнату, Бакл прижимал к себе сломанную руку и едва сдерживал слёзы. Его лицо стало бледным, словно могильная плита, и Ферр подумал о том, что Локо мог внезапно рухнуть.       — Я тебе не подопытная крыса! — Альвин толкнул ногой учёного, и тот упал рядом с камином, едва не задев раскалённые угли затылком. В глазах учёного пропал былой блеск, остались только боль и ужас перед существом, превосходящим человеческие возможности. Лицо эшу исказила брезгливость, глядя на груду живого мяса, ему стало мерзко. Пальцы, которыми он сломал кость противно закололо, захотелось поскорее помыть руки, чтобы избавиться от ощущения прикосновения и запаха. «Размяк я. Было время, когда за подобное оскорбление я отрывал головы и насаживал людей на кол. А сейчас даже до открытого перелома руку сломать не могу… Старею».       Дверь с тихим щелчком отворилась, и в комнату звонкой капелью проник задорный смех. Поступь Ифы была такой же бесшумной, как у кошки, а следом, закрывая дверь и оставляя морозный сквозняк бродить в мрачных коридорах, зашёл Бирюк. На шее у него висело влажное полотенце, кончики всклоченных волос выглядели обгоревшими.       — У нас был пожар? — поинтересовался Альвин, мигом потеряв интерес к скулящему учёному.       — Неправильное соотношение трав и некоторых… — Бирюк покосился на Бакла, который дополз до Ферра. — Ингредиентов дают весьма взрывоопасный эффект.       — Зато ты получил обжигающий опыт! — продолжала смеяться Ифа, смахивая выступающие слёзы.       — Извините, но ваш подопечный сломал мне руку! — промямлил Бакл дрожащими губами.       Ифа обернулась на звук и взглянула на учёного так, как обычно глядели на жуков, выползающих из навозной кучи. Вёльва приподняла бровь и перевела взгляд на Альвина. Тот пожал плечами.       — И чё? Ты должен радоваться — тебе сломали руку! Считай это вторым днём рождения, поздравляю! — она пожала ему кисть сломанной руки и похлопала по плечу, отчего лицо учёного побагровело и вытянулось от боли. — Теперь у тебя на одну травму больше — здорово же! Теперь ты больше напоминаешь мне мужчину, а не навозного таракана!       — Вы все сумасшедшие! — выкрикнул Бакл и неловко отмахнулся от рук саан. — Вы — психи!       — Осторожнее, — Ферр убрал пистолет. — Возможно, ты делаешь лучшие комплименты в жизни этой женщины.       — Не уверен, что она запомнит, — сказал Бирюк и расстегнул первый небольшой ремешок возле горловины плотной куртки болотного цвета. Он уже потянулся к следующему ремешку, когда Ифа открыла дверцу шкафа и оттуда вывалился скелет. Череп, словно мяч, прокатился по каменному полу и остановился посреди комнаты, глядя пустыми глазницами на огонь, будто желая снова ощутить прикосновение жара. — Забыла перебрать вещи?       Ифа подобрала череп и пальцами смахнула налипшую пыль.       — Зато, мы теперь знаем, кто подслушивал, — с улыбкой проговорила вёльва и водрузила череп на стол. — Назову его дядюшка Никнак!       — Есть вероятность, что ранее череп принадлежал женщине, — заметил Ферр и перевёл взгляд с черепа на довольную саан. Ифа выглядела даже слишком счастливой, Ферр не мог предположить, что человек способен радоваться, как ребёнок, найденным останкам. «Безумна, более чем безумна! Как бы Влад не пожалел о своём выборе». Он откашлялся, прежде чем задать давно мучавший его вопрос:       — Я считал, что здесь будет проходить обучение адептов.       Ифа закатила глаза и издала мученический стон.       — Мне подозрительно часто стали задавать этот вопрос, — недовольно профыркала вёльва и забралась с ногами на стол. Она оглядела на испещрённые рунами руки, ладони по-прежнему побаливали после нанесения татуировок, однако с ними Ифа чувствовала себя куда более уверенной, чем ранее. «Словно два меча за спиной появилось. Скорее бы пустить их в ход!».       — Магия — это тебе не из пушки стрелять, тут всё сложнее. Понимаешь, не человек выбирает магию, а наоборот — это Род избирает нас и отбор уже начался. Пока нам нужно подождать.       Альвин задёрнул плотные шторы, чтобы уменьшить поток проникающего сквозь щели сквозняка и подкинул в камин дров. Бирюк наложил шину на сломанную руку натужно сопящего Бакла и занял весь диван, намериваясь поспать.       Но сну, как и отдыху не суждено было посетить в эту ночь зал отдыха наставников. Холодные стены замка содрогнулись от пронзительных воплей, расколовших зимнюю тишину на град осколков. Умиротворение растворилось в пучине поднимающегося раздражения, Ифа взглянула на лежащий рядом череп и подумала, что дядюшке Никнаку, должно быть, одиноко и ему бы не помешала компания. «О, милостивая Хель, за что мне всё это?!».       В коридоре оказалось холодно и влажно, пришлось накинуть на плечи тяжёлый плащ, чтобы не продрогнуть до костей. На стенах дрожали трепещущие тени пламени факелов. Огонь каждую ночь вступал в неравную схватку с холодом и темнотой, в некоторых факелах пламя гасло, позорно испуская последний дымок. Порой Ифа допускала отвратную мысль: она тоже подобна огню и она может безвозвратно угаснуть, если не выдержит. Её пугал вариант проигрыша, уступать не хотелось, но и подчиняться удавалось с трудом.       — Что здесь происходит?!       Грохот дверей на миг перекрыл всеобщий гомон и вихрь голосов понемногу стихал. До сих пор помнящие устрашающую силу ведьмы, некоторые адепты, при виде вёльвы, сделали шаг назад. Ифа мрачно оглядела комнату и быстро отыскала причину шума — рядом с окном лежали два тела: под одним растекалась кровавая лужа, другое же вяло шевелилось.       — Решили вершить самосуд? — она подошла к трупу и не скрыла своего разочарования — мальчишка из библиотеки с интригующим упёртым взглядом и железными убеждениями. «Как жаль, а я хотела поставить на него». — Видно, ты глухой, раз не услышал правила.       Она обратилась к убийце. Рядом с парнем лежала шпага, на лезвии которой были отчётливы видны следы крови. «Один чёткий удар в грудь и минус один способный адепт. Как жесток выбор Рода!». Ифа перевернула парня, толкнув его ногой. «Ого, так это же родственничек Пшекеша, как интересно! Любопытно, что сделает Влад, если я отправлю мальчика в подвал? Или сразу показательная казнь на костре за нарушение правил? Или лучше отдать его Баклу на опыты?»       — Он был мёртв! — выкрикнул Боеслав разбитыми губами. Его взгляд метался в испуге, словно загнанный в угол зверь. — Я!.. Я сам вытащил его из петли в библиотеке! Он был мёртв, клянусь!       Ифа скептически оглядела тело. Обернулась и встретилась взглядом с Ферром, его лицо неожиданно приобрело удивлённый вид.       — Лично я вижу тут дырку от шпаги, — сказала вёльва Ферру.       — Не смею спорить, — убийца опустился перед телом и внимательно оглядел шею. — Следов удушья нет.       Ифа постучала пальцем по губе и присела подле тела. Она ещё раз взглянула на дворянина: на лице Боеслава цвели ушибы и ссадины, видимо, кто-то уже успел отыграться за вытащенную шпагу. Вёльва прикоснулась ко лбу мертвеца и… ничего не ощутила. «Это просто мальчик. Совершенно точно обычный ребёнок».       — Есть ли здесь свидетели, которые могут подтвердить его слова?       Никто не отозвался. Со всех сторон на них смотрели взгляды: озлобленные, сочувствующие, испуганные… Но все молчали. Ифа покачала головой:       — Видно, придётся разбираться самостоятельно.       Она выбрала двоих человек: дворянина и чёрта, и направилась в сторону выхода. Боеслав шёл по коридору с опаской, в голове всё ещё были живы момент случайного убийства. Он не хотел обречь Луку на подобную учесть, особенно от своей руки. От обилия мыслей его затошнило, захотелось вернуться домой, под защиту отца и ласку матери. Дворянин взглянул на Ферра — единственного, на которого он мог бы положиться, но человек отца выглядел так, будто был готов в любой момент пресечь задуманный побег Боеслава. Спины коснулся холодок. Он здесь совсем один.       Библиотека встретила их недружелюбным молчанием и густой темнотой, сквозь которую с трудом пробивался свет огня. Ифа шагнула вперёд и Боеслав был готов поклясться, что услышал едва различимое шипение. Вёльва ступала уверенно и спокойно, будто уже знала, где лежало тело. Боеслав постоянно оглядывался, словно он оказался здесь впервые. В темноте место изменилось до неузнаваемости, даже стоящие на полках книги теперь казались враждебными, таящие в себе не мудрость, а опасность.       — Куда дальше? — Ифа протянула факел вздрогнувшему Пшекешу. — Ну? Чего встал?       Перебарывая нарастающую дрожь, Боеслав сжал холодное железо и огляделся. Все шкафы виделись одинаковыми. Он постарался вспомнить, но мысли в голове как будто натыкались на стену.       Неожиданно на плечо легла рука.       — Не бойся, — неожиданно мягко сказала вёльва и пальцы несильно сжали чужое плечо. Боеслав понял, что завидовал непоколебимой уверенности наставницы и ему тоже захотелось стать таким же. — Вспомни, где ты оставил тело?       Была ли это магия или случайное обстоятельство, но младший Пшекеш действительно вспомнил! Он зашагал вдоль широкого окна, а затем свернул налево, к покосившемуся от времени книжному шкафу, перешагнул разбросанные Лукой книги и… замер. Тёплый свет вырвал из темноты неподвижно лежащее тело. Мертвец был, как капля воды похожий на убитого Луку, но кто из них настоящий? Сердце больно сжалось в груди. Боеслав ощутил горечь во рту, он как будто снова оказался в те роковые секунды, когда рука сама собой выхватила шпагу.       — Надо же! — выкрикнула вёльва. Ифа выхватила факел и передала его Ферру. — Посвети мне, вот так, да, — саан оттянула ворот и двумя пальцами повернула голову трупа за подбородок в бок. Она задумчиво хмыкнула. На шее были отчётливо видны синюшно-фиолетовые борозды. За спиной раздался тихий испуганный писк дворянской девушки. Беззаботная жизнь в родительском доме явно не предполагала обучение в подобных местах, а также никто из предков никогда не давал ребёнку разглядывать трупы. «А зря, — подумала вёльва, бросив короткий взгляд на адепта. — Порой бывает невероятно увлекательно». — Любопытно получается… От этого я тоже ничего не чувствую. По сути — это два совершенно одинаковых трупа.       — Что будем делать? — спросил Ферр и украдкой взглянул на топчущегося неподалёку Боеслава.       Ифа постучала пальцем по губам и пожала плечами.       — Можно вскрыть их обоих и сравнить. Может быть внутри они разные? — она пожала плечами и ещё раз взглянула на тело. Лицо идентично с человеческим, даже происходящие необратимые процессы с телом — сходилось всё. «Не встречала подобного прежде!». — Альвин!       Вампир вышел из тени, будто был здесь уже некоторое время и терпеливо выжидал, когда его позовут. Он усмехнулся, заметив вздрогнувших адептов при его появлении.       — Забери тела и отнеси их в комнату Бакла. Я хочу знать, если он отыщет что-то необычное.       Боеслав с замиранием сердца наблюдал за тем, как наставник Альвин легко перекинул тело через плечо и бесшумно, также, как и появился, растворился во мраке замка, словно слившись с ним воедино. Пшекеш обернулся на тихий щелчок — Ифа поднесла зажжённую спику к зажатой зубами сигаре. Боеслав нахмурился и проговорил прежде, чем сумел обдумать:       — Зачем использовать спички, когда есть магия? — вопрос показался Боеславу невероятно резонным. Разве магия не должна приносить облегчение ведающему? Наверняка силы применяли не только в боях не на жизнь, а на смерть, но и в повседневных днях.       Вёльва выдохнула сизый дым адепту в лицо и беззлобно ответила, широко улыбаясь:       — Разве я похожа на вечный двигатель? Магия, друг мой, ресурс ценный и тонкий. Тратить его на зажжение сигар — непозволительно!       Они медленно двинулись из библиотеки, распугивая сгустившийся мрак светом пламени. Боеслав взглянул на Ифу — она улыбалась, придерживая между зубов сигару. Ему подумалось, что в отличие от них, наставница видела что-то там, в темноте.       — А где взять эту магию? — задал вопрос Боеслав с видом невинного и глупого ребёнка, который только-только начал познавать это бренный мир.       — Где взять магию?! — саан вдруг звонко и заразительно рассмеялась. Её заливистый смех разносился эхом по коридорам и тревожил нечто, что очень хотело спать. А может, так казалось Боеславу? — Магия — она везде! — она раскинула руки в сторону. — Каждый вдох живого существа, каждая снежинка или капля дождя — всё это магия, благословения Рода!       Боеслав немало удивился подобной бурной реакции на, казалось бы, невинный вопрос. Он ещё раз взглянул на наставника — теперь её глаза стали ярче, как будто вспыхнуло внутреннее пламя. Пшекеш подумал, что это завораживающее зрелище одновременно прекрасно и ужасно.       Они вышли в коридор, где их обдало потоком холодного воздуха, и в этом дуновении Боеслав ощутил шёпот, едва уловимый. Именно ощутил, ведь он его не услышал, а почувствовал. Волосы на голове зашевелились; адепт решил держаться ближе к уверенно ступающей Ифе, которая словно ничего вокруг не замечала. Позади, несмотря на разные сословия, жались друг к другу дворянин и чёрт. Их лица были белее снега, а факел был для них последним оплотом их жизни.       — Что будет, если трупы окажутся и внутри одинаковыми? — внезапно осипшим голосом, спросил Боеслав.       — А ничё не будет, — Ифа глубоко затянулась. — Убил ты случайно? Случайно. Я запрещала защищаться? Нет. Поэтому вины твоей не вижу, а с тем трупом… Поглядим, что человек с микроскопом скажет.