Штормовое предупреждение

14 ноября 2005 года Япония, Намимори Землетрясение Джинджер встречает на спортивной площадке школы, лениво вися на турнике вниз головой, полностью погруженная в свои мысли. Денёк выдался тёплым и ясным, возвращаться домой после уроков ей вовсе и не хотелось. Гокудера сбежал. Просто исчез из поля зрения девушки, и она было подумала, что всему виной тот неловкий поцелуй. Но все встает на свои места, когда Джинджер понимает, что пропал не один Хаято. За последние сутки в городе стало подозрительно тихо – быть беде, не иначе. И вот теперь землетрясение. Из-за работы и головы, полной мыслей о Гокудере, она и не заметила непривычно тихой и спокойной обстановки в Намимори. Спустившись с турника, Джи присаживается на траву и озирается по сторонам. Обычно, дотошные жители сейсмоактивного острова готовились к землетрясениям за месяцы, а тут неожиданно так круто потрясло и ничего. Ни слова об надвигающейся угрозе в новостях, в школе или среди коллег. Из здания школы никто не вышел, продолжая заниматься в своих кружках и секциях. Членов ДК тоже не видно.  Посидев так с минут пять притаившейся в траве кошкой и убедившись, что новых толчков не предвидится, Джи встает и направляется в сторону парковки для велосипедов, установку которой недавно одобрил Глава ДК. Теперь школьники могли добираться до школы на своих транспортных средствах без страха, что их конфискуют или испортят. Дар убеждения Джи растёт и она не может этому нарадоваться, ведь теперь к её мнению прислушивается сам Хибари Кёя. Не то, чтобы он прямо-таки слушал её. Скорее просто хотел избавиться от назойливой девчонки. Но факт остается факт – парковка есть, а деньги с выигранных соревнований и олимпиад пошли на а развитие школы и поддержку учеников Средней Намимори, а не в бездонный карман ДК. Мелочь, но приятно ощущать свою значимость и делать что-то полезное для окружающих. Выехав за пределы территории школы, Джи направляется в сторону своего дома. Делать больше нечего, а так хоть займётся полезным делом – японским языком и литературой, что вечно у нее западают. Намимори всегда был тихим городом, но в моменте совсем опустел. За всю дорогу Джи не встречает и души, списывая это на произошедшее землетрясение. Вероятно, жители городка уселись у экранов телевизоров и радиоприёмников, в ожидании дальнейших распоряжений от властей. Чем ближе она к дому, тем сильнее нарастает тревога. Толика страха оседает в груди у девушки, никогда ранее не встречавшейся с таким стихийным бедствием на родине. Она наклоняется вперёд, сильнее нажимая на педали, чтобы как можно скорее оказаться дома. Мой дом – моя крепость, так ведь? В Намимори особо нет высоток, только в центре. Так что и вероятность обвала минимален. А от моря они довольно отдалены, наводнения бояться не стоит. Подъехав к низким воротам дома, Джи резко тормозит ногами, сразу заметив пропажу, сидящую на деревянных ступенях крыльца. – Я уже было начала думать, что ты испугался и сбежал. – Джи, не слезая с велосипеда, с усмешкой на губах высказывает то, что первым и приходит на ум. Она не боится быть честной с другом. Накопленная тревожность постепенно растворяется в воздухе, тело отпускает напряжение. – В следующий раз, когда решишь прогулять уроки с Савадой не забудь пригласить Ямамото. Он почти обиделся на вас... И это было правдой. Поняв, что оба друга прогуляли уроки без него, бейсболист пошёл изливать душу Джи. В такие моменты он жутко уходил в себя, не понимая, почему его исключили из привычной компании. Он поймал девушку во время занятий их клубов, им часто приходилось соседствовать на школьном дворе из-за плотного расписания. Конечно, изливать душу – громко сказано, но примерно так оно и было. Без злобы высказав друг другу все, что они думают про Саваду и Гокудеру, ребята разошлись, ведь перерыв между тренировками был окончен. Сосед все еще сидит на пыльном крыльце, расслабленно роясь в карманах джинсов. Из одного он выуживает пачку сигарет, которую тут же протягивает Джинджер, оставшейся стоять за воротами в надежде на ответ и наблюдать за чужими действиями. В этот момент все страхи о возможной повторной тряске исчезли, словно их и не было вовсе. – Не ты ли мне говорил, что не стоит привыкать? – с легкой улыбкой произносит Джи, сдаваясь, и слезает с велосипеда. Она аккуратно прислоняет его к забору внутри двора. Уже начинает смеркаться, но всё ещё достаточно светло, чтобы разглядеть уставшее лицо парня. Соседи скорее всего осудят их за это, но Джи все же выхватывает одну сигарету из предложенной упаковки. Школьная форма пропахнет дымом и лучше бы и впрямь не увлекаться никотином. Зажатая меж средним и указательным сигарета кажется более, чем заманчивой идеей после пережитого стресса. Она взвешивает все «за» и «против», в то время как Хаято уже все для себя решает. Он измотанно поднимается на ноги, становясь вровень с ней. Время летит слишком быстро, и никто не знает, сколько им осталось. Помня об этом, парень укладывает руку на её затылок, настойчиво привлекая Джи к себе. – Помолчи, это вообще не важно. – он фырчит в её висок, стараясь понять, что ощущает. Джинджер, вопреки его ожиданиям, послушно отвечает на внезапные объятия. Хаято успел соскучился за то время, что провел в будущем, но для неё прошло всего ничего. Без лишних расспросов понимая, что так надо, Джи не разрывает прикосновения и ждёт, когда Хаято сделает это сам. – Лучше думай о себе, Джи. – Хах, зачем же мне тогда жить, если я буду думать только о себе? – смеётся она в ответ, прикрыв глаза из-за лезущих в них чужих колючих кончиков волос. А затем ее тон приобретает полусерьезные нотки. – Ты пугаешь в последнее время. Я не могу тебя понять... Хаято аккуратно отрывается от её теплого тела, пахнущего мягким мылом и хвойным кондиционером для стирки. Сквозь эти приятные ароматы едва уловим ее собственный запах, свежо-травяной. Родной и узнаваемый. Наверное, он выглядит как дурак, думает итальянец, но настроение от этого не портится. В душе имеет место лёгкая меланхолия, но в целом ему становится легче от того, что страшное позади. Джи хмурит брови, внимательно заглядывая в глаза напротив. – Я тоже иногда не могу тебя понять. И меня напрягает это не меньше. – в ответ на его слова Джи вздыхает, упирая уже свободные руки в бока и лениво оглядываясь вокруг. Устроили тут, на глазах у всех соседей, разборки. Если в своих чувствах она еще могла хоть как-то разобраться, то лезть в чужие дебри... Совсем другое дело. Она уже выучила то, что свою любовь и привязанность Хаято выражает поступками, а не словами. И пора бы им научиться осмысленно разговаривать, иначе в окружении японцев они рискуют потерять эту способность вовсе. – Ты какой-то странный в последнее время. – первый шаг навстречу взаимопониманию решает сделать Джи, хотя видит, что другу есть что сказать, но он почему-то не спешит. – Как бы мы ни были честны друг с другом, нам постоянно что-то мешает спокойно сосуществовать. И что на этот раз? – перегнув палку, девушка отшучивается. – Только не говори, что ничего не можешь сделать со своей влюбленностью ко мне. Я, конечно, доверяю тебе, но вряд ли этот город вынесет наш союз. Сперва Хаято пару раз моргает, осознавая шутка это или нет, а затем открыто усмехается, подхватывая игру. – Мечтай, Каен! Нам не нужно объявлять об отношениях, мы и без этого как два сварливых супруга. – предлагая вернуться в дом, Хаято пару раз похлопывает по сутулой спине в школьном пиджаке и оборачивается, чтобы забрать ранец из корзины велосипеда. – Ничего не будет нам мешать, если мы научимся рассказывать друг другу о своих проблемах раньше, чем они перестанут быть нерешаемыми. Джинджер прыгает по лесенкам, открывая входную дверь и впуская обоих в тёплое жилище. Хаято щёлкает по выключателю и маленький коридор озаряется светом. – Да ты что? А я без тебя и не догадалась бы! – саркастично отвечает она, хотя факт того, что они видят выход из недопонимания в едином ключе, не может не радовать. Не унимаясь, она разувается и проходит дальше, к своей комнате. Матрас должны совсем скоро привезти, она совсем позабыла об этом. – Ты прямо-таки открыл мне глаза! – Смейся сколько хочешь, но это правда. – говорит Хаято, прежде чем они разойдутся по своим комнатам. Он мягко останавливает ее, дергая за рукав на себя. – Не пытайся во всем разобраться сама. – Да все я поняла! Но... Твой прокол... – она даже не слушает его; Хаято замечает это, когда ему удается заставить девушку повернуться. Наглая улыбка сползает с ее лица, а рука тянется к его мочке уха, невесомо прикасаясь. Это действие не вызывает у него никакого дискомфорта, только волну мурашек. И не ясно чем была вызвана такая реакция. Его юношеским пубертатом или ее догадливостью. – Так быстро зажил...? Так быстро Хаято никогда не искал слов для оправдания, быстро вернув тему разговора в нужное русло. В тот вечер им так и не удалось прийти к единому умозаключению в проблеме их взаимоотношений. Хаято не договаривал, боясь ляпнуть лишнего и раскрыть тайну ее трагичного будущего. Внутри него шла неравная борьба, но он четко знал, что сейчас не время и не место. Джинджер забавлялась, смеясь над попытками друга выдавить из себя правильные слова, полностью портя атмосферу откровенности. Её смех звучал легко и беззаботно, словно она специально подыгрывала ситуации, чтобы сбить с толку или просто развлечься. А он стоял посреди коридора, наблюдая за ней с вымученной улыбкой – понимая, что сегодня их разговор остался незавершенным и что впереди еще много вопросов без ответов. Но он знал одно: рано или поздно все тайны выйдут наружу – важно лишь дождаться подходящего момента.

***

30 декабря 2005 года В нескольких просторных спальнях с тонкими стенами из рисовой бумаги поместилась вся их большая компания, собранная для празднования наступления нового года. Невольно Джинджер проводила связь между тем, как новый год встречают на её родине и тем, как здесь, в Японии. И чем дальше развивались её мысли, тем тоскливей и невыносимей становилось на душе. От неё самой постепенно отрывали кусочек и заменяли его на другой, инородный и никак не приживающийся. Прошлые года Джинджер особо не отмечала праздников, проводя их в постели в наушниках или на работе. Лишь относительно недавно она начала вникать в традиции вместе с Хаято, которому они так же были чужды. С напарником все было уже не так страшно и принятие новой жизни с ее особенностями происходило менее болезненно. В принципе, эта парочка давно поняла, что переживать все трудности на жизненном пути, в том числе и обыденные проблемы школьников, намного проще, чем по одиночке. И как бы парочке не хотелось поселиться в одном номере реальность не позволила им и здесь быть вместе. Хозяева онсена чётко обозначили, что юноши и девушки не могут поселиться в одной комнате. Более того, им еще повезло, что в этом онсене действуют не такие строгие правила для гостей, как, например, в относительно старых заведениях. Иначе за все три дня отдыха они бы и не встретились, ведь раньше мужчинам и женщинам было принято отдыхать порознь. Но долго Джинджер и Хаято не страдали от внезапного разрыва. Искать новых соседей не пришлось. В парня сразу же вцепились его одноклассники, а четвертым в их поселился Сасагава. Джинджер вначале растерянно похлопала глазами, в надежде оглядывая собравшихся в фойе онсена, но и ее соседи нашлись сами. Бьянки заранее просчитав возможные варианты того, как можно расселить всех прибывших по забронированным номерам, сразу схватилась за плечо красноволосой. Киоко и Хару взяли в свою спальню малышку И-пин и скромную Хроме. Отбросивший все дела и прибывший в Японию, чтобы отдохнуть и расслабиться Каваллоне поселился в одном номере со своим учителем. К ним же под шумок подселили Ламбо и Футу, что обоим конечно же не понравилось, так как они хотели бы веселиться с девочками. Ещё один номер заселили Ромарио и трое других подчинённых Дино. Последний, шестой, номер в онсене остался пустым. Все разошлись, чтобы разложить свои вещи, перевести дух с дороги и вновь встретиться уже за завтраком в общей столовой. Поведя плечом и скинув чужую руку, Джинджер поспешила в свой, пятый, номер.

***

Во всем здании гуляет сквозняк и Джи невольно вздрагивает под табуном мурашек. Так холодно не было даже в Ирландии в самые суровые зимние ночи в их обогретом камином доме. Здесь, на окруженном морями и океаном острове, воздух наполнен влагой и оттого морозно-колюч. Здания почти не отапливаются, все японцы обходятся обогревателями. Завидев таковой под единственным окном их комнате, Джинджер спешит воткнуть вилку в розетку в надежде на то, что к вечеру воздух здесь хоть ненамного нагреется. Спать в холоде она не сможет и каникулы обещают обратиться в простуду. Бьянки ничего не говорит на поспешное действие соседки, явно тоже не особо жалуя холод. Она же первой и замечает одежды, приготовленные хозяевами для гостей на низкой тумбе рядом со встроенным шкафом-купе. – Нужно переодеться перед завтраком, здесь принято ходить в юката. – в холодном мраке комнаты темно-синие одежды Джинджер и не заметила бы, если не ткнули в них прямо носом, не смотря даже на пустоту вокруг. Ни кроватей, ни столиков, ни стульев. Только шкаф-купе и этот миниатюрный столик для гномиков. Именно такие ассоциации проходят в голову девушки, когда ей приходится взаимодействовать с вещами, сделанными японцами для японцев. – Мне выйти, чтобы ты переоделась первой? Посчитав молчание ирландки за смущение, Бьянки предполагает, что что-то не так. Но Джи машет головой, справедливо разводя личности сестры и брата. Если Хаято перестал смущать ее, когда всякая романтика покинула их взаимоотношения, то Бьянки – совсем другое дело. Бьянки старше на пару лет и не сравнивать себя с ней она не может. Утонченность, легкость и непринужденность в своем обаятельном великолепии итальянки внезапно становятся предметом зависти Джи. Под потолком номера, который им придётся делить следующие три дня, возникает вполне осязаемое напряжение. Джинджер ощущается себя слоном в посудной лавке. – Нет, не надо. – вновь запоздало, отвечает она. Островком безопасности становится рюкзак с вещами и Джинджер присаживается на корточки, чтобы сделать вид, что что-то ищет в нем. – Хочу сначала разложить вещи.

***

Расставив немногочисленные вещички по местам и переодевшись, девушки выходят из комнаты. Красная льняная ткань юката приятно облегает тело, согревая. В просторном и прохладном фойе их встречают школьники, что-то активно обсуждая перед завтраком. – Наверное, нужно было их позвать... – Десятый, достаточно того, что здесь эта женщина! – заслышав голос брата, Бьянки вновь натягивает на глаза горнолыжные очки с оранжевыми стеклами. – Всё хорошо, я не думаю, что они бы приняли приглашение. – Даже несмотря на то, что Джи подкармливает этих дармоедов втихушку, они все равно вертят свои носы, будто мы задолжали им сто йен! – О чем речь? О Кокуе? – Ага, – отвечает Такеши, будто бы у друга нет своего языка. – Тсуна думает, что можно было хотя бы отправить им приглашения. – Так я звала их. – с боку слышится, как блондин выплевывает воду, которую только что купил в автомате, и откашливается. Джинджер не обращает на этого особого внимания, зато смущается и теряется под вкрадчивым взглядом Такеши. – Ну-у, они же все равно не пришли, так ведь? Я предложила по-хорошему, без снисхождения к их персонам. – Хром здесь, так что приглашение они по-своему приняли. Всё же, она часть твой семьи, Савада. – рассуждение Бьянки успокаивает парня, и он заметно расслабляется. Но долго это не длится. – И тебе стоило позаботиться об этом ранее. – Да, это... – Тсуна соглашается и с Бьянки, и с самим собой, осознавая себя правым в этой ситуации. Не всегда стоит идти на поводу у друзей. – Каен-сан, спасибо тебе. Хорошо, что ты подумала об этом заранее... – Да не за что... – пригласить ребят Рокудо было чем-то само собой разумеющимся, Джи не отдавала себе отчёта о том, понравится ли это другим членам их компании. Было бы значительно хуже, если Докуро восприняли в штыки. Однако, даже Гокудера перестал возмущаться её присутствию. Иногда с его стороны проскакивают необдуманные слова, но вряд ли на них можно обижаться. – А где остальные-то? Уже десятый час. Есть охота.

***

Первый день прошёл спокойно относительно следующих двух. После того, как все разложили свои вещи, подали завтрак. Есть традиционную японскую пищу Джи так и не привыкла, а потому делила порцию с Хаято. Парень в еде никогда не был особо разборчив и Джи подкладывала в его тарелку все, что было не угодно ее пищевым привычкам. В прочем, закуски в виде солений и пресный рыбный суп Хаято тоже не пришлись по вкусу, но тем не менее, он все съел. Джи же пришлось довольствоваться кусочком приготовленной на пару рыбы и пиалой риса. – Таким темпом ты и руки своей поднять не сможешь. – Хаято поучительно ворчит, уставившись в свою тарелку. Вокруг слышится звон посуды и разговоры. Их усадили за большой и низкий стол, так что Ламбо неустанно доставал И-пин и Футу, кидаясь в них засоленными овощами. – Про рост даже говорить нечего – ты явно больше не обгонишь меня. Это замечание не задевает Джинджер. Раньше ей приносило удовольствие шутливо издеваться над парнями ниже неё. Теперь же роли сменились и смешно было уже не ей. Своеобразную заботу Хаято Джи вполне считывает и  фыркает, недоумевая тому, как легко он привыкал к чужой культуре, в отличие от нее самой. Скорее всего, дело было в Саваде, а не в том, чего хочет сам Хаято. – Если нас и дальше будут так кормить, то я устрою голодовку. – жалкого кусочка рыбы и безвкусного риса абсолютно мало для того, чтобы набраться сил и прожить до обеда. А когда на горизонте маячит Реборн, обед может быть оттянут до самого ужина. Его развлекательная программа непредсказуема. Джи склоняется к уху блондина, прикрывая губы ладонью. – Предлагаю перед сном смотаться до ближайшего комбини и закупиться стратегическим важным провиантом. Вместо ответа, Хаято решительно кивает, продолжая внимательно копошиться палочками в рыбных костях. Есть там уже нечего. С другой стороны к его уху приближается Такеши, и, уловив атмосферу таинственности, шепчет: – Куда это вы собрались? Еще и вдвоём… – Тебя не касается, бейсбольный придурок! – огрызается Хаято и сильнее привлекает к себе внимание. Джи тихо вздыхает, возвращаясь к скудной еде. Должно быть, Такеши так не считает ведь его поднос пуст. – Отодвинься от меня, я еще не доел! – У вас свидание или я чего-то не понимаю? – весёлая ухмылка украшает его лицо. Джи буквально слышит, как захлопывается ловушка, в которую попал Хаято. Глаза Такеши загораются блеском, стоит Хаято дернуться. Но девушка опережает поток его ругательств. – Ты в своём уме? – она отвечает также весело, выглядывая из-за плеча нервного Хаято. Ей уж больно сильно хочется продолжить эту игру, но она решает сберечь нервные клетки друга. – Нет, мы просто боимся умереть тут с голода. – Понимаю! – тянет он. Вставить слово Хаято они не дают, игнорируя его присутствие прямо между ними. – Я с вами. – Но-но! – тонкий палец машет в воздухе, запрещая. – Сначала ты, потом Сасагава, потом еще кто... Это секретная операция. Да и к тому же… Ты разве не наелся? Ямамото взрывается не то от смеха, не то от неоцененности его аппетитов. Но их «секретный» разговор перестаёт быть таковым. Заинтересованный взгляд в их сторону кидает Дино, подоспевший на завтрак в последний момент. – После такого завтрака должен быть второй завтрак. Иначе я не представляю, как можно выжить до обеда. – обворожительно улыбается он, что на Каен и Гокудеру никак не влияет. Они переглядываются между собой, ведя немой разговор. В конце концов, парень отвечает, заметно утихнув. – Пиши список, не более пяти позиций. Если того, что ты заказал не будет в комбини, то мы не будем искать замену. Мы пойдём перед отбоем, потому список предоставь заблаговременно. – чёткие инструкции забавляют брюнета, он соглашается со всеми правилами. Зная нахальство Ямамото, парень добавляет. – И не наглей сильно! Завтрак подходит к концу, постепенно все уносят свои подносы с посудой, гремя и гудя. Всем было в срочном порядке готовиться к выходу на заснеженную территорию онсена, чтобы поучаствовать в зимних состязаниях. Едва согревшаяся после завтрака Джи горько выдыхает и плетется в номер.

***

После завтрака уже каждый знал о их авантюре. И Реборн явно знал, но молчал. И Джи, и Хаято тысячу раз успели пожалеть о затеянном, но к обеду в животах урчало и крутило так сильно, что все сожаления были оставлены на второй план. А на первом было первое испытание в стиле Вонголы от Реборна и Дино. Всех собравшихся вывели на улицу, в заснеженный парк близ онсена, разделили на две равные команды по половому признаку и заставили лепить снежки. К размеру снежков Реборн активно придирался, постоянно заставляя переделывать их, чтобы все снежные снаряды были одного и того же размеры. Девушки, значительно лучше владея навыком готовки, справились с этой задачей быстрее и ловчее. Когда обе команды закончили с этим, на первый взгляд, простым заданием, организаторы испытаний собрали всех для объявления правил игры. – Как вы успели понять, вы будете соревноваться в командах. Менять состав команды нельзя – юноши против девушек. По шесть человек с каждой стороны. Матч будет состоять из трех периодов по три минуты. Главная цель – захватить флаг противника на противоположном конце игрового поля, подняв его над головой. – Реборн привычно чеканит условия игры и победы, не обращая внимания на возмущения от женской половины их команды. Киоко и Хару не успевают и слова сказать, как на их рты накрывают ладони Бьянки и Джинджер, знающих нрав репетитора Савады. Бой будет неравным, но от того еще более азартным. Дино продолжает зачитывать правила под пристальным наблюдением чёрных глаз-бусинок. – Игроки, в которых попадают снежком, выбывают из игры до конца периода. Учтите, что победить в периоде можно по-разному: захватить флаг соперника; выбить с поля всех игроков другой команды; или же к концу времени и снежков сохранить большее количество игроков на поле. Так что у девушек вполне есть возможность одержать победу над юношами. – Джи даже не пытается мысленно подсчитать перевес сил. Действовать придётся на свой риск и страх, возможно необдуманно и безумно, но победа должна достаться им. Правила на этом не заканчиваются и Реборн продолжает говорить: – На период у команд ограниченное количество снежков – по девяносто штук у каждой. Новые снежки во время игры лепить нельзя, можно только подбирать те, что не разбились. Запасаться снарядами можно на базе и в укрытиях или переносить их с собой, но использовать для этого элементы одежды нельзя. – Ламбо и Хару заметно погрустнели на последних словах малыша, надув губы. – Игроки каждой команды делятся на трех нападающих и трех защитников. Нападающие не могут пересекать защитную линию своей команды, иначе они выбывают из игры. Защитники могут передвигаться по всей площадке. Это все правила игры «юкигассен» и, надеюсь, правила вы усвоили. Та, команда, что проиграет будет готовить выступление для новогоднего вечера. Всем занять свои места! От адреналина в крови во всем теле сразу стало теплее. Джи, намереваясь занять несуществующую позицию капитана, старается сразу раздать указания. – Хару, Киоко и Хром, вы занимаете позицию нападающих. Помните, что вы не должны пересекать разметки. Я, И-пин и Бьянки, мы встаём в позицию защиты. – кидая голубой взгляд на последнюю, Джи будто бы спрашивает «согласна?», чтобы не возникло никаких конфликтов. Отнюдь, итальянка не возникает. Она позволяет командовать, чтобы самой довольствоваться предстоящей игрой. – Если стратегия не сработает, мы сменим её после первого периода. А теперь, на позиции! Не то, чтобы Джи нравилось командовать или быть главной. Спорт – дело святое, где ты получаешь либо все, либо ничего. Командиром соперников ожидаемо становится Савада, но особых указаний с его стороны не слышно. Зато слышно крики и препинания. Еле распределив роли, команда юношей занимает свои позиции. С их стороны атакующими стали Тсуна, Такеши и Хаято. Остальные, соответственно нападающими – это Ламбо, Фута и Реохей. Стратегия не особо хороша, думает Джинджер, опрометчиво собираясь сразу разбить нападающих. – Команды готовы? – спрашивает Дино в рупор и, после кивков командиров, звучит свисток Реборна в огромном красном шлеме. Поправив шерстяные перчатки, Джи сразу переходит в атаку, чтобы не подпустить соперников к своей половине поля. – Не дайте им зайти далеко! Атакуйте сразу! Джи выбегает из укрытия, прихватив с собой несколько снежков. Рядом более стремительно пробегает Бьянки, Хару без опаски бежит за ней. Самым опасным из атакующих был Такеши, поэтому Джи сразу нацелилась на него. Если выбить бейсболиста из игры, то соперническая команда сразу станет в разы слабее. Хаято плохо видит так далеко, в прочем, как и сама Джи. Но его можно оставить на потом. На белом фоне снега все сливается в один холст, на котором мелькают несколько ярких пятен краски. С Тсуной можно и не разбираться, а сразу направиться к базе с флагом. То, чего Джи так опасалась – игра началась со стремительной атаки юношей. Хаято и Такеши сразу бросились в бой, стараясь захватить флаг противника. Их снежки летели быстро и точно, сбивая с ног защитников девушек. Зря надеясь на свою скорость, Джи не смогла обойти Такеши, ведь парень не боялся использовать напор в игре против девушек. Хару и Киоко, конечно, пытались держать оборону, но их снежки быстро разбивались о мощные броски парней. Такеши, заметив уязвимость, оттолкнул красноволосую в сугроб и ринулся к базе, чтобы сразу перехватить флаг. Когда Джи встала было уже поздно, их флаг был схвачен. Бьянки тоже не смогла отреагировать вовремя, потому что в нее вцепился ее брат. А И-пин сразу застеснялась, и встала как вкопанная, не ожидав, что игра будет такой быстрой. Ее выбил Реохей, точно также, как и Хром и других девушек. На все про все у команды юношей ушло пара минут. Такеши поднял флаг над головой, и его команда одержала первую победу. Во втором периоде девушки решили изменить тактику. Теперь они сосредоточились на защите базы. Потому Джинджер, И-пин и Бьянки поменялись ролями и стали нападающими, а остальные, соответственно, защитниками команды. Нападающие активно использовали укрытия, подбирая снежки и бросая их по врагам. Девушки сбивали атакующих парней по очереди, создавая хаос в их рядах. Особенно хорошо проявила себя Бьянки – она ловко уклонялась от снежков, и сама делала точные броски по парням. В результате выбив всех противников с поля, девушки смогли захватить флаг у базы юношей и подняли его над головой, одержав победу во втором тайме. В третьем периоде парни вновь взяли инициативу в свои руки. Они усилили давление на девушек, используя силу и агрессивную тактику. Такеши снова ринулся к базе с флагом, а Хаято и Реохей активно прикрывали его со стороны защиты. Джи с командой не успели вовремя переброситься на оборону – снежки летели со всех сторон, сбивая девушек с ног. В конце концов, парни смогли окружить оставшихся нападающих и выбить их из игры одним мощным натиском. В результате команда юношей снова захватила флаг и победила в третьем тайме. Раздается свисток. Джинджер отряхивает себя снега, едва не сжимая ладони в кулаки. Парни знали, как действовать, выбивая сильнейших в самом начале матча. Досталось всем без исключения. И неприметной в игре Хром, и ошарашенной И-пин, и даже Киоко от старшего брата, который словно бы позабыл о их кровной связи. Полностью промокшая дубленая куртка и треники Джинджер неприятно тянут вниз вымотанное тело, отвыкшее от внезапных нагрузок без подготовки. Мерзкие куски снега никак не хотят ссыпаться, прилипнув к штанинам и перчаткам. – Итак, со счетом два один побеждает команда юношей. Отличный бой! ­– Дино объявляет результаты матчей, широко улыбаясь. Его слова о том, что проигравшей стороне не стоит расстраиваться Каен пропускает мимо ушей, уже готовя свою порцию мести. В то время Киоко и Хару встревают в перепалку с Дино и Хаято, требуя реванша. – Нет, решение судей не будет пересмотрено. – в спор вступает Реборн, четко отрезая такой вариант событий. – В «юкигассен» предусмотрены только три матча. Победитель уже ясен и без реванша. Так что девушки готовят выступление на новый год! Шерстяные перчатки летят под ноги. Скомкав в красных от холода руках очередной снежный ком, взгляд Джинджер устремляется на затылок Ямамото, который так услужливо подставляется под ее пакость. Привстав с корточек, Джи как можно тише подкрадывается к бейсболисту. Начавшийся снегопад заглушает ее шаги и подойдя к цели максимально близко, девушка оттягивает чужой ворот, щедро засыпая за шиворот скомканного снега. Не ожидав западни, Такеши ойкает, изворачиваясь, но не спасаясь от колючего холода. По инерции он толкает напавшую и Джи летит на притоптанный снег, жестко приземляясь на спину. ­– Ай-яй, это было подло с твой стороны, Джи! – ошалело глянув на упавшую и получив в ответ такой же ошалевший взгляд, Такеши корчится от жуткого ощущения под одеждой и подает руку. – Прости, я не рассчитал сил. Что это было? Мы же закончили игру… – Кто-то все никак не научится мириться со своими слабостями. – голос Реборна отдает металлическими нотками, что совершенно не нравится Каен. Она хватается за протянутую руку и поднимается на ватные ноги. – Подведение итогов – тоже часть испытания. Нужно уметь держать себя в руках хотя бы до того момента, когда ты снова сможешь вернуться в бой. Не позволяй эмоциям взять верх, Джинджер, иначе проиграешь не только игру, но и уважение своей команды. Джинджер бросает на Реборна взгляд, полный вызова и недоверия. Такие выпады с его стороны давно неслучайность. Репетитор будто ищет причину, чтобы осадить ирландку и вернуть на место. Чем она заслужила это, Джинджер не знает. От смущения все слова вылетают из головы. Она быстро оглядывается по сторонам в поиске поддержки и находит ее в лице Каваллоне. Об этом она точно очень скоро пожалеет, но сейчас дважды задетое эго кровоточит немой обидой. – Это просто забава, Реборн, а не попытка исправить результат первого испытания. Огромные глаза Тсуны выразительно соглашаются со всеми словами Дино, парень робко кивает в знак одобрения. Ему тоже не понятно, за что Реборн задел только Джинджер, ведь игра изначально была неравной и справедливо просить реванша. Хаято только стукает Такеши локтем в бок, тоже не ожидав увидеть то, что произошло. – Так ведь, Джи? Ничего страшного не произошло. – почти ласково обращается к названной Каваллоне. Снег стучит по щекам, врезаясь в них из-за порывов влажного ветра. Постепенно, Джинджер приходит в себя и вспоминает, кто она на самом деле. – Не надо разговаривать со мной как с маленькой. – грубо отрезает она совсем не в японской манере. Растерянность перерастает в гнев, привычно оседая внутри. В последнее время она стала не только плаксива, но и излишне обидчива. – Я не пыталась исправить исхода матчей. Мы выполним это идиотское задание в любом случае. Не думайте, что для нас это такая уж проблема. – Вот так-то лучше. – отвечает Реборн, анализируя поведение девушки в ожидании того, что еще она выкинет в следующий момент. Порой ему было сложно совладать с характерами носителей Пламени Урагана. Если не осадить ураганника вовремя, то можно ждать плохого исхода всего. Он прекрасно знает, каково быть любимым, каково быть товарищем и недругом такого человека. Искру тушим до пожара. Вот и все. – Возвращаемся к нашему отдыху. Далее по расписанию – настольные игры и обед. Начинается метель, потому всем лучше укрыться в теплом помещении.

***

­– Не совсем понимаю, должна ли я извиниться, но на всякий случаи: прости меня, Такеши. Я не хотела, чтобы это обернулось в никому не нужное нравоучения. Я уже давно не могу отделаться от мысли, что я постоянно что-то делаю не так. Комната наполняется тихим шорохом, когда все участники собираются вместе, чтобы сменить тему и отвлечься от напряженной ситуации. Ветер за окном продолжает гудеть, а снежинки, словно в знак перемирия, медленно утихают. Джинджер, все еще чувствуя легкое покалывание в груди, делает глубокий вдох и старается взять себя в руки перед игрой сёги. В разных частях длинного зала разместились несколько столиков с различными видами традиционных японских игр. Джинджер ничего не выбирала, бредя за Такеши и безропотно соглашаясь с его выбором. Хотелось прояснить свежий инцидент между собой, без посторонних. Играть в шахматы она умела. Без особых рекордов, но умела. Эта игра никогда не приносила ей удовольствия, когда она принимала в ней непосредственное участие. А вот наблюдать за гроссмейстерами было иногда даже занимательно. Ноги мгновенно заныли, как до мозга дошло, что в позе «сидя» на жестком татами придется провести не меньше часа до того, как наступит долгожданный обед. Пару лет назад, до переезда, загадочная и недоступная Япония привлекала Джи. Но теперь, когда она вынуждена находится в этой стране с подпиской о невыезде, розовые очки вдребезги разбились о реальность. – Даже не бери в голову. – Ямамото отмахивается от извинений, расставляя фигурки на доске. На первый взгляд, парень выглядит вполне спокойным. Однако Джинджер видит, как подрагивают костяшки его рук. И бездумно списывает это на мороз за стенами онсена. – Мне кажется, ты просто много думаешь для того, кому всего шестнадцать. – Уверенна, в твоей голове тараканы крупнее моих. – все фигуры оказываются в своих клеточках на деревянной доске и Джинджер делает первый необдуманный ход, не желая больше соревноваться сегодня. Она проиграла Такеши один раз. Второй раз будет уже не так обидно. Замызганная брошюра с правилами летит на пол рядом с ножкой столика. – Чем дольше я живу здесь, тем больше не узнаю саму себя. Япония плохо влияет на меня. – Меняться – это нормально. Тем более, когда вокруг тебя все тоже активно меняется. – Такеши передвигает свою фигуру, игра завязывается. Иногда парню приходится «отменять» действия ирландки, мягко отставляя фигуры обратно, так как с ними и их возможностями она разбираться не стала (в правилах это считается концом игры). – Мне раньше казалось, что не существует ничего кроме дома, школы, бейсбола и отца. Ну, или я ничего больше не видел. С появлением Тсуны и Реборна в моей жизни все стало конечно сложнее, но и абсолютно точно значительно значимей. Буквально все приобрело свое значение. А ведь я так долго не хотел открывать глаза на мир вокруг… Фигуры Джинджер неторопливо выводятся из игры и ее это не тревожит. – На нас свалилось слишком много. Иногда я чувствую, что не выдерживаю. Хочется все бросить и… Не знаю, сбежать...? – Взгляд Такеши устремился прямиком на красную макушку, склонившуюся над доской в раздумьях далеких от игры в сёги. – Особенно после таких взбучек. Я отвыкла от того, что кто-то может наказать меня. – Джинджер прикусывает язык, понимая, что завела разговор не туда. – Я девушка. Я слабее вас. Я думаю иначе. Иначе себя веду. Иначе все, что можно… – Сказать, что она здесь не по своему желанию, Джи не может. Слишком подозрительно. Прикрытие студента по обмену слишком уж прозрачно. Сколько их тут понаехало за последние года? – Ты знаешь, может Реборн все-таки был прав, но выразился не так? Ты очень многое взвешиваешь на себя вместо того, чтобы делить ответственность с другими. – пожав плечами, заключает парень, продолжая обкручивать в слова подруги. Игра продолжается рефлекторно, по заученному когда-то с отцом сценарию. – Но я делала так всегда! – Джи всплескивает руками, едва не снося лёгкий столик. На шум оборачиваются Савада и Хаято, сидящее за столиком с маджонгом. Только усевшиеся эмоции вновь вспыхивают огнем в груди. Понимание никак не хочет приходить в ее глупую, как думает сама Джинджер, голову. Щеки загораются пунцовым, и теперь она красная с головы до пят в этой красной юката. – Хочешь, чтобы работа была сделана хорошо – делай все сам! – Но теперь-то мы все командные игроки. И нет. То, что у тебя нет кольца не исключает тебя из этой команды. – после того, как им удалось побывать в будущем, Такеши осознал, в чем заключается ценность этих колец и статуса хранителя. Окажись он сам вне этого узкого круга хранителей, то тоже хорошенько бы призадумался, а стоит ли оно того? Но Джинджер важна и нужна им. Она оказалась на одном с ними пути еще в самом его начале. Списывать ее со счетов только из-за неимения кольца – полный абсурд. – Если бы ты играла в бейсбол или, предположим, волейбол более профессионально, то знала, как все устроенно в команде. Всегда есть основные игроки, которые выходят на поле, и запасные, которые могут выйти на замену в любой момент. Мне гораздо проще идти в бой, заведомо зная, что за мной есть кто-то еще, готовый идти вперед вместо меня и позаботиться обо мне в критической ситуации. – Эти аналогии сводят меня с ума. – она понимает, что до нее пытается донести Такеши, отчасти это звучит жалко. Джи гнет свою линию. – Есть я, беговая полоса и финишная прямая. Все крайне просто. – Так было раньше. – Такеши не соглашается, тоже уперевшись в свою истину. У него есть еще парочка аргументов. – Но сама посуди, разве ты рвешься в бой самая первая? – дождавшись, когда девушка махнет головой, Такеши продолжает развивать мысль. – Во-от. Ты всегда оцениваешь обстановку. Силен ли враг? Сможешь ли ты встать против него и одержать победу? Или лучше оставить это на других? А если никого нет рядом? Убежишь? Или дождешься подмогу? Не убежишь. Так ведь? Не убежишь? И правда, убежать – самый легкий вариант для нее. Но когда она так делала? Только с Хибари, но так поступил бы любой на ее месте. В ее стиле скорее костьми лечь, но спасти. Это тоже плохо. Золотая середина далека от ее возможностей. – Нет, вряд ли я смогу бросить кого-то в таком случае. – соглашается она, все еще не понимая, куда ведет брюнет. – Не все, что происходит с нами можно решить одним способом, который тебе давно знаком. – доска практически пустеет. Джинджер понимает, что не «съела» ни одной фигуры оппонента. – Варианты событий практически бесконечны. Не зацикливайся только на чем-то одном. Вот, что я понял. Может, тебе это тоже поможет. С ее стороны раздается только досадный вздох. Джинджер смотрит на Такеши, чувствуя, как внутри продолжает закипать смесь эмоций, от которой она успела порядком устать. Она хочет сказать что-то важное, что-то, что поможет ей понять себя и окружающих. Но слова застревают в горле, и вместо этого она тихо кивает, пытаясь скрыть свою растерянность. – Может быть, ты прав, – шепчет она наконец. – Может быть, я слишком много взваливаю на себя. Но иногда кажется, что это единственный способ не утонуть в этом море ответственности. Мои родители далеко, мне от этого не легче. Обычно подростки, наоборот, хотят съехать от своих предков, но это не про меня. – Я понимаю тебя в этом. – ему бы хотелось добавить слово «очень» после всего, что он узнал в том ужасном будущем. Ямамото теперь догадывается, почему иностранцы так внезапно ворвались в их тихий город и почему никто не говорит о своих родных. – Зато, у тебя теперь много друзей. Не бойся делиться своими переживаниями. Сомневаюсь, что найдутся те, кто откажут тебе в этом. – Я просто хочу понять, кто я здесь и зачем я вообще нужна. Вроде бы я пришла сюда за новым опытом, за чем-то большим… – искать нужные слова становится все сложнее. Джинджер боится сказать лишнего, как тут можно раскрыться перед кем-то? – А получается, что всё только усложняется. И я боюсь потерять себя в этом всем. Вьюга за окном продолжает бушевать. На краю сознания возникает мысль о том, что ей и Хаято еще переться по сугробам до комбини. А где он находится – одни черти знают. Фута, Ламбо и И-пин давно покинули зал и теперь носятся по длинным коридорам, забавляясь. Девушки доигрывают бесконечную партию в монополию, а Тсуна и Реохей безрезультатно пытаются обыграть Хаято в карты. Даже отсюда Каен видит, как поддается итальянец. – Спасибо тебе за слова, – добавляет она мягко. – они помогают немного разобраться в себе. Такеши изгибает губы своей несравненной улыбкой в ответ. – Не волнуйся слишком сильно. Всё у тебя получится. Главное – не забывать о себе и своих чувствах. И помнить: даже если кажется, что всё рушится – всегда есть место для нового начала. Так говорит отец. Думаю, ему можно верить. Легче не становится, но ее хотя бы выслушали и поняли. Это уже бесценно. – Кстати, вот мой заказ. – сложенная на два раза бумажка появляется из-за широкого рукава синей юката. – Не знаю, как вы это сделаете, но я верю в вас.

***

После такого же скудного, как и завтрак, обеда Джинджер поняла, почему жители этого проля́того острова не страдают от ожирения. Надежды на сытный ужин рассеялись в тот же миг, когда они увидели, чем их собираются кормить в обед. Снова пустой суп, пиала риса, жаренные тофу и рыба, закуски из овощей. Со своей порцией Джинджер обошлась ровно также, как и недавно утром. В животе толком ничего и не прибавилось, однако перестало зловеще урчать. До ужина появилось свободное время. Киоко и Хару ловко забрали прямиком из столовой всех девушек, чтобы подготовить и отрепетировать выступление. Вникать в эти танцы с бубном Джинджер не рискнула, а потому доверила все инициативной группе. В крохотной комнатке, принадлежащей Киоко и Хару, было заметно уютно. Откуда у девушек было время обжиться здесь, никто не знал. Но даже находиться здесь было теплее, чем где-либо еще в этом старинном здании. Идея была такова: создать театр теней с музыкальным сопровождением. Задуманное звучала красиво и очень лирично, а на деле все превратилось в катавасию, в которой Джинджер придется выкручиваться всеми правдами и неправдами. В помощь ей поставили И-пин и на том спасибо. – Вот! Держи! – неожиданно из-за бумажной ширмы Хару достает неопознанный японский музыкальный инструмент и кидает его в руки Джи. – Ты будешь ответственной за игру на нем и других инструментах. – Что это вообще? Упавший в руки инструмент был отдаленно похож на гитару. Безладовый гриф и небольшой корпус округловатой формы. В комплекте с ним идет плектор, как дальше узнает Джи от японок. – Это сямисэн! Традиционный японский музыкальный инструмент. – поучительный тон Миуры красноволосая пропускает мимо, находясь в шоке от близости к реликвии. – Вы где его достали? Он сейчас рассыпится от старости и вашей наглости! – отвечает она, держа инструмент на расстоянии вытянутых рук. – Джинджер-тян, пожалуйста, не отказывайся! – Киоко складывает руки в молитвенном жесте, явно опасаясь возражения. Выступлению уже было продуманно от и до, и роль девушки в ней очень важна. – Ты ведь умеешь играть на гитаре. Тут практически то же самое! Всего научиться перебирать три струны! Ты ведь единственная способна на это... – Вы серьезно сейчас гитару и это сравнили?! Я и на гитаре-то еле-еле могу сыграть, а эту хреновину в первый раз вообще вижу! – с практикой все было запущенной. Особо много свободного времени у девушки не было давно, а то, что было она тратила на задротство со своим соседом. В руках у Хару появляется книжка, тоже видавшая виды. Все, что хранилось в этом здании однозначно было одногодками с хозяевами. – У нас есть самоучитель. Ты справишься, если постараешься разобраться хоть немножко! К тому же, тебе будет помогать И-пин. – Хару напирает и напирает, а уверенность Джи в отказе трещит по швам. Самоучитель в руке Хару нервно дергается вслед за ее нескончаемыми жестами. Джи переводит взгляд на Киоко, все еще держащую ладони на уровне лица и смотрящую с щенячьей надеждой. – Ладно. – обе девушки выдыхают, обрадованные быстрой капитуляцией упрашиваемой. – Я попробую разобраться сегодня вечером. Если у меня совсем ничего не будет получаться, что вам придется искать другую идею. Ночь обещает быть веселой. В особенности для Хаято, которому скорее всего придется выслушивать ее лязганья по жестким струнам. Разбираться с этой штукой одна она не собирается. А ведь она еще не знает, что вообще заготовили младшеклассницы. Когда наступил вечер и зажглись тусклые лампы внутри комнаты Киоко и Хару, началась подготовка к выступлению. Девушки Вначале Бьянки и Джинджер вымолили у хозяйки онсена несколько ширм, без которых не было никакого театра. Хозяйку легко удалось задобрить, пригласив на выступление. Киоко, Хару и Хром суетливо готовили реквизит для театра теней. Каждая старалась внести свою лепту в общий спектакль. У Каен не было особого желания во всем этом участвовать, потому тихонько осваивать экзотический инструмент ее вполне устраивало. Никакой возни, картона и красок. В другом конце комнаты также уединилась И-пин, укрощая деревянную дудочку. После того, как Джи все-таки смогли уговорить, выяснилось, что И-пин будет помогать ей с музыкальным сопровождением. На дудке девочка играла чудесно, так что облажаться могла только Каен. Джинджер сидела с сямисэном на коленях, пытаясь понять хотя бы основы игры: перебирать струны аккуратно и без лишних звуковых ошибок было сложнее, чем казалось сначала. Пальцы одеревенели без тренировок. Кроме того, они никак не могли отогреться, не слушаясь и творя полную белиберду и какофонию. Факт того, что Джи левша, а самоучитель написан под правшей, не упрощал ситуацию. Первые попытки получались натужно-нервными: струны звучали то слишком тихо или вовсе пропадали под натиском пальцев Джи. Но со временем она начала чувствовать ритм чуть лучше. Плектор согрелся в руке, помогая выбивать из старинного инструмента нужные звуки, отдаленно похожие на музыку. Из своего угла Джи поглядывала на Докуро, скромно устроившуюся среди картонных фигур и обрезков с резаком в руках. За весь день, она не услышала от нее и слова. Сейчас девочка выглядела вполне умиротворенно. Джинджер было крайне жаль ее с самого момента встречи, когда ее недо-товарищи из Кокуе попросту бросили ее посреди абсолютно незнакомого места. То, что Докуро приняла приглашение, уже было хорошим знаком сближения. Каждая занятая своим делом, они не заметили, как наступило время ужина.

***

Между девушками и парнями наступает полное перемирие, и никто уже не вспоминает о глупой игре в снежки утром. Усыпляя бдительность Реборна, Гокудера и Каен полностью разделываются со своей едой, уходя из-за стола первыми. Снаружи давным-давно стемнело и ночную снежную улицу подсвечивает только луна. Промокшая утром одежда не успевает как следует просохнуть, потому одеться приходится легче, чем было бы нужно в такую погоду. Шапка, шарф и перчатки остаются на просушке до самого утра. Когда Джинджер смотрит на подошедшего к назначенному времени Хаято, ее тело пробивает дрожь. – Мне холодно на тебя смотреть. – сразу признается она, чувствуя, как тело трясется от холода. Кожа до кости. Если они замерзнут до смерти, их даже дикие животные не станут грызть. – Чья бы корова мычала. – мгновенно хмыкает парень в ответ. – Накинь капюшон. Идти далеко, почти пять километров. Морально подготовившись выходить в суровую зимнюю ночь, Джинджер встрепенулась, и впрямь накидывая капюшон. Час туда и час обратно, не меньше. Возможно, в поисках комбини они потратят времени даже меньше, ведь спускаться с горы будет проще, чем взбираться на нее с кучей пакетов. Заказы были получены буквально от всех, кто имел уши, кроме Реборна. Но раз заварили эту лапшу, то им ее расхлёбывать. – Так ты узнал, куда нам идти? – Да, старик сориентировал. Надеюсь, его память не подведет нас. – среди листочков со списками продуктов находится один с примитивным и схематичным рисунком карты. – Они еще нас переживут, – бубнит Джи, пряча руки в теплых карманах дубленки. Как только они вышли наружу, голую кожу закололо от врезающихся в нее хлопьев снега. – в добром здравии. Не то, что мы. Если я умру здесь, то скажи остальным, чтобы отправили мое тело в Ирландию. – С чего ты собралась умирать? Легкий морозец, переживаешь! – плохое настроение девушки постепенно перекидывается на него. Не то, что бы он сам хотел морозить свой зад. Тут было не так холодно, как казалось мерзливой Каен. Девушка презрительно оглядела друга, встав в высоких воротах на подъезде в онсен. Они отдалились от света ламп всего на двадцать метров и стало значительно темнее. Крутой спуск вниз представлял собой бездну, через которую им придется прошуршать. Что-то подобное снилось ей раньше. Полная тьма, точка А и точка Б, до которой нужно добраться по этой тьме. Немного неприятно. Но темноты Джи никогда не боялась. – Надо было и лыжи спросить у хозяина. – запоздало замечает она. – А обратно ты бы с лыжами подмышкой пошла? Я могу вернуться и спросить. Уж больно любопытно мне на это взглянуть. – на едкий ответ Джи вновь вздыхает, не в силах уже продолжать споры. Не сегодня. Слишком ноет голова после экзекуций над сямисэном. – Чего молчишь? – Ты прав. Веди уже. Далеко отдалиться от базы отдыха не получилось, как за ними увязались. Время было уже не детское, а комендантский час наступил еще до того, как они выдвинулись. Свет фар отбросил их силуэты на белое покрывало снега, заставляя отойти на обочину дороги. Автомобили Каваллоне Джи уже заучила. Две черные иномарки остановились перед школьниками. – Да твою ж мать… – выругивается Гокудера, решая, что Реборн все прознал и их сейчас развернут назад. Стекло пассажирского сидения опускается и за ним появляется белобрысая голова Каваллоне. За рулем привычно восседает Ромарио, приветливо выглядывая из-за головы своего босса. Одеты оба в то же, в чем ходили в самом онсене. Синяя юката делает их вид расслабленным и непринужденным. Так Джи нравится больше, чем когда за Дино прет толпа в смокингах. – Садитесь оба. – немедленно кидает Дино, сразу поднимая стекло, чтобы тепло не убегало из машины. Подростки перекидываются взглядами, но исполняют указ старшего. Усевшись на сиденье за Дино, Джи сразу обмякает от тепла в салоне. Печка работает на полную, так что не удивительно, что мужчины не стали переодеваться теплее. За их машиной едет вторая, в которой, вероятнее всего три других подчиненных Дино. – Реборн про все узнал, да? – Хаято сразу переходит к делу. Их поймали с поличным. Это было предсказуемо. – Вас за завтраком все слышали, так что Реборн знал все изначально. Но кто ж ожидал, что вы действительно попретесь в пургу? – оттаявшая девушка слушает его в пол уха. Почти сразу становится жарко, и она расстёгивает дубленку и вовсе снимает ее, оставаясь в серой толстовке. Из-за переднего сидения протягивается рука. – Кстати, вот его пожелания. Слегка опешив, Джи забирает протянутый листок. Раскрыв его и пройдясь глазами по строчкам, она понимает, что у репетитора губа не дура. Скоро сложив листок обратно, девушка возвращается к разговору, заметив напряженность Хаято. – Ну этого и следовало ожидать. Я бы удивилась, если Реборн не прознал про наши планы. А мы ведь даже не пытались скрывать их. – успокаивая друга, спокойно произносит она. Его хмурое лицо не становится мягче и Джи списывает его настроение на что-то не касающееся их ночного рандеву до комбини. – На самом деле, вы всем делаете очень большое одолжение. – отвечает Дино, удобно устроившись и не смотря на ребят. – Никто не рассчитывал, что отдых в онсене пораздумает и отдых для пищеварительной системы. Хозяева люди пожилые, все готовят сами. Сами понимаете, рацион стариков и растущих организмов значительно разнится. – Слишком резкая перемена, вряд ли это можно считать правильной диетой. Сколько живу здесь – все никак не привыкну к еде и размеру порций. – пейзаж за окном не меняется. Высокие сосны, заснеженные ели и белоснежная дорога, подсвеченная желтыми лучами фар. – Ты во всем слишком категорична, Джи. Но здесь с тобой согласится каждый. – слушая теплый голос Каваллоне она почти засыпает, словно под колыбельную. Как в голову врезается воспоминание утреннего конфликта. Вот так всегда. Только успокоишься, найдешь хорошую позу, а мозг уже подбирает и подкидывает тебе самые паршивые моменты из твоей жизни. Защищая себя, Джинджер задела Дино. Так уже было не раз, но почему-то найти силы и извиниться перед Такеши она смогла, а про блондина сразу позабыла. И момент еще такой неподходящий. Сон снимает как рукой и Джи недовольно уставляется в подголовник впереди. Справа шуршат бумажки, которые перебирает Хаято. – Держи, эти ты будешь собирать. – он тихо хрипит, передавая списки девочек и Джи молча складывает их к уже имеющемуся списку Реборна. Миура, И-пин и сестра Хаято написали ничем непримечательные списки продуктов. Простые закуски, чтобы быстро утолить голод. Сасагава младшая свой список сложила в конвертик с подписью «для Каен-сан». Позиций в списке девушки было в два раза больше, чем они обговаривали и Джи сразу догадалась, что это из-за того, что списка Докуро нет среди остальных. Такая простая забота порадовала ее. Хром все еще не была их близкой подругой, но многие старались завоевать ее доверие. Обещанные пять километров они проезжают за пятнадцать минут и то, из-за засыпанной снегом дороги. Они быстро находят и собирают нужные продукты на довольно весомую сумму, так что расплачиваться приходится Каваллоне. Долго он не сопротивляется и большой проблемой для школьников это не становится. Метель по-прежнему не утихает. На дорогу обратно они тратят чуть больше времени, едва не увязнув в размокшей квашне. Машины паркуют уже присыпанными приличным таким слоем снега. Пакеты из багажа забирают подчиненные Каваллоне, поднимаясь по скользкому крыльцу в онсен. Внутри горит свет, означающий, что все в ожидании своих заказов даже не ложились спать. Позволить себе оставить все как есть и уйти в свой номер красноволосая не может. Она замедляет шаг, прежде чем войти внутрь, ведя внутреннюю борьбу сама с собой. Наперекор ее надеждам, Каваллоне оборачивается через плечо, заметив, что снаружи он остался не один. Прикинув все за и против, Джинджер все-таки решает сказать то, что должна. Иначе сегодня ночью ей не видеть снов, изнывая от мук совести. – Я не займу много твоего времени. Просто хочу сказать, что я не всегда контролирую свои эмоции. В частности, по отношению к тебе. – Джи поднимает руки в знак примирения, но Дино, полностью представ перед девушкой, делает вид, что не понимает сути этих слов, улыбаясь слишком взросло. По-снобски. – Есть за тобой такой грешок. – шутливо отвечает он. Джинджер замечает мурашки на его шее. В одной юката не так-то комфортно на морозе, но Джи наплевать на его чувства. В прочем, как и всегда. Сейчас плохо ей и она должна избавиться от глупого чувства вины. – Ладно, – она отводит взгляд в сторону, собираясь. И вновь возвращает, упрямо глядя в карие глаза. – я не должна была срываться на тебе утром. Я знаю, что ты хотел помочь. Просто мне не понравилось, что со мной не считаются, как с ребенком. – Ты и есть ребенок, как бы тебе не хотелось этого признавать. – Дино замечает, как ноздри девушки раздуваются, а рот раскрывается, чтобы вылить на него все, в чем он будто бы провинился. Он не дает ей вставить и слова. – Успокойся. С тобой не так просто, как ты думаешь. Ты и сама не знаешь, как совладать с собой. Я готов поддерживать тебя в этом, но при условии, что ты сама пойдешь на встречу. Джи ловит мысль о том, что ей хочется убежать, за хвост и одергивает себя. Ее характер испортился и стал невыносим даже для нее самой, что сказал бы отец? Явно что-то успокаивающее и ободряющее. Стало бы значительно проще и легче. Ответ она старается сделать как можно менее грубым, но четким: – Нет, я разберусь со всем сама. Просто прости, что всегда выливаю свои эмоции именно на тебя. – Это не то, что я бы хотел услышать. Опять ты делаешь это. – застать недовольного Каваллоне то еще развлечение, но Джинджер совсем не весело. – Тебе не нужно извиняться передо мной, особенно, если ты на самом деле не хочешь этого делать. Тебя легко прочитать. И я понимаю, когда ты зла, когда тебе страшно, а когда ты шутишь. Бывает всякое и я не придаю значения всему, чему придаешь значение ты. Скользкое чувство собственной мерзопакостности накрывает Джинджер с головой. Сегодня она явно встала не с той ноги. Бушующие гормоны не дают ей и выдохнуть, как она создает себе все новые проблемы. Дино продолжает безустанно разубеждать ее. – Ну не подумала, нагрубила. Есть вещи и пострашнее. Ни меня, ни Ямамото это не задело. – Дино пожал плечами, показывая, что ему и впрямь все равно на все эти глупости. На Джи эти последние слова подействовали как заклинание. Она отмерла, оглядывая молодого мужчину своими зрачками-ледышками не так бешено, как минуту назад. – Я рада, если это так. Я не хочу задевать кого-то, так получается само собой. Я просто хочу отдыхать со всеми без всяких идиотских соревнований кто сильнее, кто слабее. Все это заводит меня в тупик и злит. – из-за подготовки к выступлению все девушки пропустили гвоздь всей поездки в онсен – сами купания в горячем источнике. Не то, чтобы это было столь важно для нее. Но после того, как она весь день потратила на то, чтобы отогреться, сил на адекватное поведение просто не осталось. Хотелось рвать и метать в поисках успокоения души. – Мы все еще успеем отдохнуть. Дай своей голове отпуск от всего, что тебя грузит. Побудь ребенком, а не тем, кем ты уже привыкла быть. – поняв, что разговор подходит к своему логичному завершению, Дино раскрыл двери онсена перед девушкой, пропуская внутрь. Джи послушно вошла, обдумывая все сказанное. Веки начинали слипаться, требуя скорого сна.

***

31 декабря 2005 года Второй день отдыха в онсене был посвящен непосредственно горячим источникам и репетициям к выступлению завтра вечером. Никто не дергал девушек с заданиями и соревнованиями, давая им в спокойной обстановке расслабиться и передохнуть. От идеи с ширмами пришлось отказаться – они не создавали нужного эффекта для театра теней. Потому было разумнее использовать белый тканный экран, которого у них, увы, не было. Киоко предложила сшить между собой простыни, но все сошлись на том, что выглядеть это будет ужасно. – Ну выход только таков, что придется покупать нужный отрез ткани. – заключает Бьянки, подводя итог всех возможных вариантов решения проблемы. – Ткань пригодилась бы и для некоторых других мелочей, которые нужны в театре теней. И швейный набор тоже был бы кстати. Швейная машинка есть у хозяйки, она сказала, что поможет с шитьем. – Но вряд ли тут поблизости есть швейные лавки. Нам придется выкручиваться с этими простынями. – расстроенно замечает Сасагава младшая. – Это будет выглядеть ужасно! Швы будут прямо в центре экрана! – такой расклад совершенно не устраивает Хару. Уж кто-кто, а она знала толк в швейном деле и том, как важно сделать лучше. – Представьте, мы все в дорогущих кимоно и эти швы! Тем более, из-за света их будет видно еще сильнее. Перестав брякать струнами из-за криков, Джи решает подслушать в чем сыр-бор. И-пин, сидящая в том же углу, тоже прекращает играть на дудочке. Теперь у них есть ноты и репетиции приобрели значимость. В принципе, мелодия выходила удачно у обеих музыканток в их трупе, но уж больно было скудно звучание. Джи бережно откладывает сямисэн в сторону, поднимаясь и подходя к девушкам. Их танец тоже приобретал конкретные очертания традиционного японского танца с разным реквизитом. Во многом приняла участие и Хром, добавив своих изюминок с помощью небольших иллюзий. Как оказалось, туманнику важно иметь обширную фантазию для сотворения иллюзий. Вот и возможность поупражняться в этом. Так что Докуро была вовсе не против принять участие в выступлении. – Что случилось? – интересуется красноволосая, разглядывая весь бардак, что они устроили в комнате Сасагавы и Миуры. – У нас ничего не получается! – в сердцах кричит Хару. Все, что говорит Хару для Джинджер крик, так громко девушка говорит. – Что не получается-то? – она вновь задает вопрос, не дождавшись уточнений. Отвечать приходится Бьянки, более сдержанной, чем младшеклассница. – Нам нужен большой отрез белой ткани для экрана. Идея с ширмами провалилась. – Ну так сшейте простыни вместе, в чем проблема? Их тут навалом. Потом распорем швы и как новенькие будут. – не понимая, что не так предлагает Каен. Шить умеет даже она, справятся за час. Бьянки тихо хмыкает, понимая, с кем связалась и больше ничего не говорит. – Не получится, – Киоко пожимает плечами, мол, не в этом случае. – Шов будет сильно виден из-за освещения. Сделав свои выводы, Джинджер вновь уточняет: – То есть, вы хотите сказать, что я зря перечитала этот самоучитель вдоль и поперек? – ее пальцы едва не кровоточат от натиска, с которым она упорствует перед инструментом. Какой-то кусок ткани не может стать такой великой проблемой! Большая часть дела уже сделана! – Так, понятно. Не теряйте времени и тренируйте свой танец или что там у вас. Я попробую отыскать вам ткань. Не теряя ни минуты, Джинджер выходит из чужого номера, задвигая легкие седзи в сторону. Если получится уломать Ромарио отвезти ее, то можно попробовать найти этот самый ларек с тканями. Они в этом онсене заперты все равно, что в тюрьме. Никаких удобств для современного человека. За спиной в красной юката раздается звонкий, как колокольчик, голос Киоко. – Каен-сай, постой! – Джи послушно останавливается посреди коридора. Девочка добегает до нее и всовывает в руку листок. – Это замеры для экрана. Ткань подойдет не любая, а такая, чтобы хорошо просвечивала. И еще там список некоторых вещичек, что пригодятся для реквизита. Мы постарались записать все как можно подробней, ты разберешься. – Хорошо, Киоко. Идите тренируйтесь дальше. Я постараюсь поторопиться. – Спасибо тебе! Уверена, у нас все получится так же хорошо, как было задумано! Угукнув, Джи отправилась на поиски Ромарио. По-хорошему, стоило бы просить его босса, но видеть его девушка не хотела. Это норма, от которой она случайно отошла. Пусть лучше будет подальше, чем она будет постоянно выливать на него свои эмоции и переживания. Отыскать мужчину удалось в гостиной в компании его босса и Реборна. Делать нечего. Время поджимает, а ждать, когда Каваллоне соизволит дать Ромарио отмашку и отдохнуть было бы слишком долго. Правильнее было бы просить именно Дино, но девушка хотела проверить свою гипотезу: даст ли Ромарио согласие на ее просьбу без вмешательства Каваллоне? Надев на себя маску хорошей девочки, Джинджер присаживается на подлокотник кресла ближайшего к самому мужчине. Если не язвить, то все должно пройти удачно. В конце концов, из этой троицы только к усатому у нее не было устоявшейся неприязни. Реборн внимательно оглядывает с ног до головы ирландку, ожидая чего угодно. С прошлого утра она не приближалась к нему ближе, чем на пушечный выстрел. И правильно делала. – Простите, что прерываю вас. – особо активного разговора между троицей не было, но Джи решила играть с самого начала. – Просто у меня очень важная просьба и я надеюсь, что вы не откажете мне. – В чем дело, Джинджер? – понимая, что обращаются именно к нему, спрашивает Ромарио, слегка приподняв брови. – Видели те, мы так самозабвенно готовились к завтрашнему выступлению, что совсем позабыли про одну маленькую, но очень важную деталь. – чтобы не смотреть на лица киллера и босса мафии, Джи рассматривает свои мозоли на пальцах. Пока что все идет как надо. Стоит только чуть дожать. – Вам что-то нужно? – мужчина уточняет, искренне улыбаясь тому, какой может быть эта девочка, когда ей что-то нужно. Каваллоне только хлопает глазами, не веря им. – Ну не совсем… – загадочно тянет она, поднимая взгляд к потолку. – Только небольшая помощь. Вы здесь единственный человек, способный отвезти меня до одного определенного пункта и обратно. Уточнять, что она понятия не имеет, куда ей надо, Джинджер не собирается. Надо – значит надо. По дороге разберется. Ромарио внимательно смотрит на нее несколько секунд, его лицо остается нейтральным, но в глазах мелькает легкое удивление и интерес. – Хорошо… – наконец говорит он спокойно. – С этим делом я могу тебе помочь. Джинджер улыбается чуть-чуть шире – ей удалось вызвать его доверие или хотя бы заинтересовать. Она кивает с благодарностью и чувствует, как камень падает с плеч, ведь гипотеза подтверждается – мужчина согласен помочь без вмешательства Каваллоне. – Спасибо вам большое! – говорит она искренне и легко вспархивает со своего места, желая как можно скорее удалиться с двух пар сканирующих глаз. – Тогда договорились? Ромарио кивает в ответ и поднимается из кресла. – Тогда я сейчас все подготовлю к отбытию. Не уходи далеко. Раз дело серьезное и скорое, сделаем все в лучшем виде. Куда ж нам деваться? Джинджер быстро покидает гостиную, чтобы накинуть на юката теплое хаори и сменить обувь. В таком образе она выглядит довольно странно и комично. Юката была ей коротка как в длину, так и в рукавах. Мужскую юката ей не дали, не видя особой проблемы в этом. Всего три дня курам на смех. А когда она была хороша в чем-то японском? Она не хотела понимать эту культуру, и культура не принимала ее. Ромарио порадовал ее своей сговорчивостью. В отличие от своего босса, он не раздражал Джи своей излишней навязчивостью. Так что поездка должна пройти спокойно, без суеты и бури эмоций.

***

Когда трудности с экраном для театра теней и репетициями были успешно решены, девушки наконец добрались до горячего источника. Изначально Джинджер хотела отказаться от совместного купания и обойтись только душем перед сном, но позже, когда к купаниям присоединилась даже Докуро, все же решила остаться. Сам онсен оказался непокрытым, прямо на свежем зимнем воздухе, что несколько расстроило девушку. Перед тем, как спуститься в купальню, всем пришлось хорошенько вымыться с душистым мылом под горячим душем. Длинные волосы она тоже тщательно вымыла, и в пару они еще долго оставались влажными. Стараясь никого не смущать, Джи смотрела себе под ноги, сосредоточившись на своих раздумьях. Никто не задавал ей вопросов о шрамах, худобе и других нюансах ее тела, за что она была искренне благодарна. С недавних пор, общение с другими девушками в их компании стало намного проще. Парни не избегали их, но и не пытались втянуть в свои дела или разговоры. Причины такой резкой перемены Джинджер не заметила, она проскользнула мимо нее. Погружение в горячую воду на фоне морозного горного воздуха оказалось гораздо приятнее, чем она представляла. Привыкнув немного к новым ощущениям, Джинджер отвернулась от всех и расположила голову на сложенных на бортике руках, позволяя себе полностью расслабиться и покемарить. – Ты сейчас потонешь, Каен. Тихие всплески воды подсказывают о приближении Бьянки. Грациозно и не стесняясь своей наготы, девушка усаживается справа от ирландки. – Все лучше, чем позориться завтра. – тихо бубнит она в сгиб руки так и не отрыв глаз. – Эй, это всего лишь пять минут от всего вечера. Ты зря драматизируешь. Убеждение Бьянки не срабатывает. Джи продолжает сопеть, прикрывшись от назойливой итальянки челкой. Ее настроение меняется по щелчку пальца, Джинджер не может совладать с собой. То ли чужая атмосфера так влияет на нее, то ли непривычная компания. – Хорошо так говорить, когда вы будете за ширмой, а мы с И-пин прямо перед носом у всех! – Ты ведь справляешься, просто так тебя бы не попросили. – Бьянки пожимает плечами. С танцами у деревянной Каен точно были бы проблемы. Так что выходов было не много. – Думай об этом как о чем-то забавном. Ты ведь любишь подобные шуточки? Ирландка в традиционном кимоно и с сямисэном на перевес. Смех, да и только. Джинджер выглядывает из-за ширмы своих волос, пытаясь понять, шутка ли это. Раньше она психологически защищала себя подобным образом. Клоунада, перевод всего в шутку, сарказм. Смех смягчает негативные эмоции, любая сложная ситуация становится проще для восприятия. Но теперь ей не хочется делать так. Ей не хочется, чтобы о ней думали исключительно как шуте. – Да, я бы посмотрела на лицо Хибари Кёи в этот момент. – Джинджер выдыхает, опуская весь негатив, и переворачивается на спину. Волосы аккуратно ниспадают на плечи и грудь, прикрывая ее от посторонних глаз. Их нужно было подвязать до входа в источник, но Джи проигнорировала это правило. Погружаясь ниже под воду и тихо хихикая, она все же подвязывает гульку на макушке. Представленное выражение лица Хибари никак не выходит из головы. Пар, исходящий от воды, заставляет все вокруг покрываться льдинками инея. Задрав голову, Джи замечает целиком белое дерево, лишенное своей цветной летней одежды. Его угловатые ветви закрывают собой серое небо. Бьянки не унимается в своих попытках разговорить подругу брата. – Вы с ним в близких отношениях? – С кем? – с длительной задержкой переспрашивает Джи. – С Хибари Кёей. – Вообще нет. – А с Каваллоне? – Нет… – Бьянки настойчиво подбирается ближе, загоняя красноволосую в угол купальни. Остальные девушки уже поднялись в здание, перегревшись. Джи решает переспросить, чтобы быть уверенной, что мыслит в правильном направлении. – Что вообще это значит? – Ничего, – Бьянки чуть ослабляет напор, меняясь в лице. Некоторые из воспоминаний о том нелегком будущем передались и ей, но особой конкретики в них не было. – Просто страсть может нагрянуть так внезапно, что и сама не заметишь, как беспамятно и бесповоротно ты поглощена этим чувствам. Вспоминая влюбленность к своей учительнице и первый поцелуй с Хаято, Джинджер морщится и вжимается в прохладный каменный бортик спиной. – Со мной даже мама на эту тему не говорила. – зарозовев, она ошалело поправляет прядь волос за ухо. – Пестики и тычинки – это не мое. – Вот именно! Тебе нужно раскрыть в себе скрытый потенциал, который ты так старательно прячешь ото всех! – осознав, что либо ей сейчас предстоит выслушать тираду итальянки о любви, либо сбежать, Джинджер напрягается всем телом и шарит руками в поисках опоры для рывка. Но тонкая рука Бьянки перехватывает чужое запястье. – Постой, это совершенно нормально! Почему ты убегаешь? – М-м, не время таких разговоров. Я засыпаю на ходу. – Джи скомкано улыбается, опустив брови к переносице от смущения и неприязни. – Ты же понимаешь, что мы живем в одном номере? – аргумент Бьянки проходит и Джи успокаивается, неохотно оседая под воду. Тот самый случай, когда проще один раз выслушать, чем постоянно избегать неизбежного. – Вот, будь паинькой и просто поболтай со мной о том, да о сем. Мы ведь с тобой обе девушки, да и к тому же ровесницы. – Бьянки, я не хочу говорить о влюбленностях и парнях. У меня других забот навалом. – она смиренно отвечает, не веря, что от нее отстанут. – Ну вот что можно обсуждать со мной?  – Ну раз уж у меня опыта точно поболее твоего, то позволь мне дать тебе небольшой, но очень важный совет: не позволяй никому разбить твое сердце. – Джи непонимающе хмурится, качая головой, но Бьянки, зажав уже обе ее руки в своих, не отпускает. – Да это звучит опрометчиво – кто может знать, хороший перед тобой человек или плохой? Я уже один раз так обожглась. Мне было безумно больно и паршиво на душе. Но я не дала плохим чувствам завладеть собой. Жизнь продолжается, а значит найдутся и те, кто нужен именно тебе. Громко выдохнув и вновь набрав в легкие воздуха побольше, Джи устало отвечает: – Бьянки, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если тебе будет легче, то я приму твои слова к своему сведению. – Это временно, я гарантирую. В жизни всегда появляется тот, кто поселяется в твоем сердце навсегда. Особенно в самый неожиданный момент. – Бьянки поджимает и облизывает пухлые губы, будто бы вспоминая, что еще не сказала. Ее крупные изумрудные глаза проходятся по той части Джинджер, что видно над водой. – Так вы с Хаято не вместе? – Нет, мы решили, что и без этих соплей хорошо сосуществуем друг с другом. – осведомленность девушки подробностями их взаимоотношений не шокирует Джи. Бьянки печально что-то мычит в ответ. – Жаль. Мне казалось, вы очень близки. Получается, это та самая платоническая любовь? – Чего? – в который раз возмущается Джи. Она только что прямым текстом сказала, что они не встречаются. – Забей, – Бьянки отходит в сторону, позволяя Джинджер наконец-то отлипнуть от бортика. – это все, что я хотела сказать и обсудить с тобой. Бьянки удаляется, виляя обнаженными бедрами, и оставляет Джи хлопать глазами в полном недоумении. Джинджер медленно поднимается из воды, чувствуя, как холодный воздух обдает ее кожу и сразу же укутывается в полотенце, брошенное на полу.

***

После горячих вод источника ее тело словно приобретает сопротивляемость холоду, и Джинджер осторожно выходит на деревянную веранду, одетая лишь в тонкую хлопковую юката, а волосы, хорошо подсушенные феном, мягко колышутся на ветру. воздухе ощущается свежесть зимней ночи. Прохлада проникает сквозь ткань, но внутри остается тепло после парящих ванн и легкая щекотка. Зимний сад застывает в своем ледяном великолепии, словно волшебная картина, написанная кистью и тушью. В темной ночи он сияет всеми оттенками синего – от глубокого индиго до прозрачного голубого – отражаясь в замерзших прудах и покрытых инеем ветках. Яркая луна висит высоко в небе, словно серебряный диск, заливая сад мягким светом и создавая длинные тени на снегу. На фоне этого волшебства выделяются аккуратные каменные дорожки, покрытые тонким слоем льда, и изящный кованый мостик, перекинутый через замерзший пруд. Под тонкой коркой льда тихо шуршит вода, словно в ней хранятся в ней тайны прошедших времен. Джинджер коварно врывается в эту зимнюю сказку, стуча пачкой сигарет по деревянному ограждению энгава. Время за полночь, и никто больше не должен побеспокоить ее своими разговорами до того, как наступит утро. Щелкнув зажигалкой, девушка делает первую затяжку и умиротворенно выдыхает едкий дым. С каждым мигом становится все холоднее и холоднее, но Джи испытывает себя на прочность, растягивая долгожданное блаженство уединения. Когда от сигареты остается лишь окурок, слух Джи улавливает посторонние шаги. Вряд ли бы за ней кто-то увязался, все, кроме пары подчиненных Каваллоне спят и видят десятый сон. Они и ее не хотели выпускать из здания, но девушке удалось заверить их в том, что ей нужно подышать свежим воздухом – просто перегрелась с непривычки. Она успевает только спрятать руку с окурком за спиной, как из-за дверей появляется гневный силуэт ГДК. И прежде, чем он что-то скажет, Джи произносит: – Ого! Сам мистер ГДК! Чем обязаны вашим поздним визитом в нашу скромную обитель? – из-за тонких стен говорить приходит полушепотом. Джи серьезно хочется въехать себе по лицу. Зачем только накаркала? Хибари она не видела уж больно давно, а тут аж сам отыскал ее, чтобы отлупить за плохое поведение. Тем не менее, она даже рада видеть его недовольную морду. – Ну и как давно ты здесь? – Каен, ты совсем совесть потеряла. – судя по тому, что парень успел побывать в купальне и переодеться в синюю юката, был он в онсене ближайшие пару часов. – Я понимаю ты бы делала это под окнами своих дружков или где-то за зданием, но прямо под моими окнами? Ты только что сама себе подписала смертный приговор. – Да ну брось ты! Подумаешь, слегка побаловалась со спичками. – выбросить окурок за энгава не позволяет воспитание, потому она так и стоит со спрятанной рукой. Будто бы это спасет ее от гнева ГДК. Джинджер поспешно переводит тему. – Ну знаешь, ты мог бы и поздороваться, когда приехал. Так что о наличии совести у тебя я бы тоже поразмышляла на досуге. Это так, не навязываю, но тебе на заметку. – Не пудри мне мозги, Каен. Что у тебя в руке? Показывай! – перекинув за спиной окурок в другую руку, она показывает освободившуюся, заведомо зная, что ей конец. Перед смертью не надышишься. Зато наиграешься. – Я забью тебя до смерти, травоядное. Сматываться некуда. В этом закутке нет путей для отступления, кроме прыжка за ограду. Здраво оценив обстановку, Джинджер просто… Кричит. Вряд ли это может оглушить Хибари, но лишить дезориентации и ввести в заблуждение точно. – Хибари, отвали от меня! – сам ошеломленный парень кидается к ней, чтобы поскорее зажать рот, но девушка упирается и не дается, нескончаемо крича и захлебываясь от нехватки кислорода. – Прости! Я так… Ах-хах… Все ее тело содрогается от страха вперемешку со смехом, но окурок Джинджер из руки не выпускает. Он особо и не нужен Хибари, но возможно, если бы девушка призналась сразу, то обошлось без насилия. Возможно бы… – Не ори, травоядное! – он шипит как еж, удерживая за ее спиной ее костлявые руки. Красноволосая вырывается, постепенно затихая и пытаясь отдышаться. – Да отвали ты от меня! Я больше так не буду! Кто же знал, что ты припрешься?! Запястья краснеют от натиска, с которым парень пытается удержать их. Жертва запугана достаточно, так что Хибари милосердно отпускает девушку, едва не упавшую на холодный пол. Джинджер отходит на пару шагов назад, недоверчиво потирая запястья ладонями. Хорошо, что тонфа не додумался достать. А ведь могло и не повезти. – Ты больше не будешь заниматься этим дерьмом, ты меня поняла? – вразумительно произносит он, смотря исподлобья. Сейчас Джи готова поклясться ему на родной матери, лишь бы ее отпустили восвояси. Но упорство родилось вперед нее. – Да на каком основании я должна тебя слушать?! – шёпотом кричит она. Наверняка кто-то уже проснулся от ее криков, не хватало, чтобы еще и сюда приперлись, подслушивать их разборки. – Без тебя разберусь! Вали туда, откуда пришел! Что там говорила Бьянки? Хорошие отношения? Да как бы не так! Все встречи Хибари превращает в нравоучения и перепалки. Кто, будучи адекватным человеком, это выдержит? Да, ей нравилось злить и испытывать его терпение, но Хибари всегда реагировал на это слишком болезненно. Испытания ее выдержки в этом месте никак не могут закончится, проверяя ее. – Иди отсюда и лучше больше не попадайся мне на глаза. – презрительно произносит он, прогоняя девушку. Как могло произойти, что его будущая версия сожалел о ее смерти? Более того, он обвинял себя в этом. Эти воспоминания передались ему ярче и подробнее остальных. Джи твердолобо застывает на месте, разве что не испуская пар из носа. Голова начинает нещадно раскалываться от собственных криков. Только она успокоилась, только отрефлексировала прошедшие дни в своей несносной черепной коробке, как тут этот. – Боишься, что ударю в спину? – Я не боюсь тебя, даже не мечтай. Страшно было, когда Мукуро овладевал ее телом и творил свои злобные дела над ее товарищами. А Хибари так, злобный ежик. Страшно наступить и всего-то. Может быть, если Хибари не застал бы ее за куревом, их встреча прошла было гораздо приятным образом. Без угроз и рукоприкладства. – Иди спать. Голубые глаза поднимаются вверх, устремляясь к деревянному потолку, словно пытаясь найти там ответы. Обдумав все до мелочей и приняв окончательное решение, Джи топчется на месте и затем круто разворачивается. Мерзнуть на улице они могут до рассвета, словно два барана на мосту, мешая друг другу пройти. Пятки Джи переступают порог, а седзи с шелестом задвигаются обратно. В порядком замерзшей ладони парня оказывается картонная пачка сигарет. Он неторопливо подходит к деревянной ограде, останавливается на мгновение, а затем с легким замахом выбрасывает пачку в сторону, стараясь отправить ее как можно дальше. Пусть улетит прочь и исчезнет из его поля зрения, как и сама Джинджер.

***

Третий, заключительный, день в онсене был полностью посвящён репетициям и подготовке к празднованию нового года. Можно сказать, что проигравшим в снежной битве девушкам повезло – праздничный стол будет заготавливать мужская половина их компании. На качество этого «стола» жаловаться не придётся – дареному коню в зубы не смотрят. Важно, что готовить будет не Бьянки и они выживут. Утро было солнечным, впервые за долгое время. Под крышей онсена царила предпраздничная атмосфера, хоть никаких украшений и символов нового года расставлено не было. Это горькое отличие не опечалило Джи, но в список причин, по которым она недолюбливает Японию, было добавлено сразу. Унылый завтрак сопровождался активным обсуждением развлечений на вечер. Со стороны Каваллоне Джи услышала запретное слово, начинающееся на «са» и оканчивающееся на «кэ». Это лишь означает, что никаких напитков из рук блондина она принимать сегодня не будет. – Ну, как твои успехи? – незатейливый разговор инициирует Хаято, быстро разделавшись со своей порцией и ожидая добавки от подруги. Вчера они с Реохеем что-то как обычно это бывает не поделили и подрались. Фонари светились под глазами у обоих. Так что не только у Джи и Хибари были разборки. Что это? Магнитные бури? Или, оказывается, подростков нельзя запирать под одной крышей на срок больше, чем один день? Трудно догадаться. – Одну композицию я сыграть смогу, а дальше мои полномочия – всё. – копаясь в соленьях отвечает Джи. На самом деле, большего от неё и не требовалось. Перебирать три струны и правда не сложнее, чем шесть. Со своими нюансами, но всё же. – Всё это отбивает любое желание возвращаться к гитаре. – У меня не было таких явных откатов, так что вряд ли смогу тебе что-то посоветовать. Скорее всего, только ждать, когда наступит нужный момент. – ответ сам по себе выскакивает из его рта, без длительных и глубоких размышлений. Джи явно перегружена новыми впечатлениями и эмоциями из-за нахождения в онсене. Требовать от нее чего-то в данный момент жестоко. Он сам порядком устал от постоянной компании без какой-либо возможности уединиться. – Завтра в обед мы уже будем дома. Терпеть осталось не долго. Зелёный колючий взгляд в сторону Сасагавы старшего Джи не упускает из виду. – Я не думала, что такие поездки так выматывают. Я переругалась со всеми, с кем могла. А с кем не смогла, по всей видимости, ругался ты. – чем парни насолили друг другу она не знает, но может легко угадать. Очередная мелочь. Все также, как и у неё. Несносный характер, упрямство и попытки отстоять свое достоинство. – Да не ругались мы... Так, сопли на кулак наматывали. Не заморачивайся. Ничего сверхъестественного. Брать в голову чужие разборки она и не собиралась, своих достаточно. Внезапно вспомнив про вчерашнее свидание с ГДК, Джинджер обнажает и осматривает руки на предмет увечий. Но запястья оказываются совершенно чистыми, без намёка на боль или гематомы. – Кстати, Хибари тоже здесь. – мимоходом кидает она, отлипая от своих рук. – Мы тоже вчера немного повздорили. – Что? Хибари-сан приехал? – эхом раздаётся оживленный голос Савады, до этого момента клюющего носом над миской супа. Реборн по-прежнему не даёт своему ученику спать. – Ага, как ниндзя пробрался и заселился в свободный номер, пока мы отмокали в купальнях. – Так это ты кричала снаружи после полуночи? – резво вступает в обсуждение последних новостей Такеши, припадая ближе к столику. – Тогда удача, что ты все еще с нами, а не в госпитале. – Да ну, он девчонок не бьёт. – упустить возможность и вставить свое слово не может и Реохей. – Сколько раз Джин-тян выходила сухой из воды? Экстремально много, только на моей памяти! «Как бы не так» – думает она. – До поры до времени. – загадочно отвечает она вместо. – В общем, не рекомендую тревожить его покой. Он немножко разозлился и теперь будет искать любую причину забить кого-то до смерти. В воздухе повисает тишина. Все понимают: этот день может стать последним в любой момент. Если рядом Хибари Кёя, то ни на какое веселье рассчитывать не придется. Хибари разрушит все, что будет нарушать его спокойствие. В этот момент Джинджер вдруг чувствует, как обжигает и покалывает плечо, словно кто-то наблюдает за ней со стороны или пытается донести важное сообщение без слов. Она оборачивается и ее глаза встречаются с холодным взглядом Хибари, сидящим через столик. Не придумав ничего лучше, чтобы выразить свое презрение к его назойливой персоне, Джи по-детски корчит лицо и показывает язык, почему-то понимая, что это сойдет ей с рук. Вчера они оба переборщили. И оба это знают. Все-таки, Реохей прав.

***

1 января 2006 года В сэконд-хенде, который настойчиво рекомендовали сходить Киоко и Хару, был огромный выбор шелковых кимоно и всех нужных украшений. В ночь перед походом в это место, Джи воображала, а что вообще может подойти ей? Конечно, у младшеклассниц явно были свои планы на наряд ирландки на новый год, но носить-то его только ей. Джи всегда нравились более природные, натуральные цвета, но словно ей не шли. Или ей так только казалось. Уверенность Джи в себе стремительно таяла с каждым днем. В последнее время ей не хотелось вставать с кровати и куда-то идти, что-то изучать, с кем-то разговаривать и кому-то доказывать, что все в порядке. Но она всегда вставала, надевала маску и шла. Потому что надо. Это слово всегда действовало на нее. Надо – значит надо. Так говорил отец. И Джи всегда помнит о главном – зачем она здесь. Но девочки отнеслись к делу с полной ответственностью, а не так, как Джи. Для них это стало развлечением. Будто одеваешь куклу. Единственным желанием при выборе кимоно для нее стал цвет. Не красный. Во всем остальном она полностью положилась на них. Зная, как Джинджер не любит скованность движений, Киоко предложила выбрать кимоно более свободного покроя из бледно-мятной облегченной ткани с узором в виде витиеватой сосны по всему подолу. Нижний слой наряда выбрали самый простой, белый. Его почти и не видно под мятной тканью. Пояс выбирали очень долго, прикладывая и примеряя. Джи оставалось только стоять и ждать, когда найдется подходящий оби. И такой нашелся спустя примерок двадцать, не меньше. Выполненный из блестящего бежевого щелка с незамысловатыми геометрическими узорами. Вязать бант со спины Джи не позволила, предпочитая более прямой фасон. Сверху все обвязали золотой веревочкой в красивый узел. Ко всему наряду подобрали самые обычные деревянные сандалии гэта и белые носки. На все про все ушло порядочное количество времени, но Джинджер была довольна итого. Самой бы пришлось разбираться не один день. Благодаря этой помощи младшеклассниц на праздничном вечере Джи выглядит так, как должна. С нарядом и легкими локонами, завитыми и закрепленными на затылке шпилькой. В прошлом году она даже и не подумала, что японцы до сих пор чтят память традиций и носят такое взаправду. А в этом она полноценная часть этой традиции. Открывать вечер будут именно со своим номером, поэтому все девушки переодеваются сильно заранее, чтобы прогнать генеральную репетицию при полном параде в пустом зале. Кимоно Хару и Киоко остались неизменными с прошлого года. Разве что изменились мелкие детали, которые Джи и не заметила бы без посторонней помощи. У Бьянки и Хром наряды фиолетового цвета, но разных оттенков. У первой более теплого пурпурного с золотым отсрочкой по краям и поясом, а у второй ближе к индиго с серебряными элементами. Милое розовое кимоно с красными цветами пошили на заказ и И-пин. В семье Савада денег – куры не клюют. Савада-сан ни в чем не отказывает, когда дело касается детей. В этом году и И-пин, и Ламбо исполняется семь лет и им предстоит пойти в школу. В честь этого и были пошиты их праздничные наряды. На импровизированной сцене, огороженной от собирающихся зрителей плотным занавесом, начинается обратный отсчет. Маленькую И-пин Джинджер садит ближе к концу сцены, чтобы ее было видно и слышно лучше. А сама садится чуть позади, прикрепляя ноты на маленькие складные столики кнопками – на репетиции они чуть было не улетели из-за сквозняков и возни актеров театра теней. Хром пускает немного сизого тумана, находясь с другой стороны сцены с остальными. Так все движения девушек будут более незаметными и плавными. Все занимают свои места за кулисами и на сцене остаются только Джинджер и И-пин, сидящие на татами. Как в последний раз, Джинджер набирает в легкие побольше воздуха и медленно выдыхает через рот. – Готова? – шепотом спрашивает она девочку. И-пин только кивает и выпрямляет спину. В этой девочке стойкости поболее чем в любом мужчине. Но все пойдет к черту, если она начнет смущаться толпы. Как бы они не пытались отработать этот момент, все может пойти не по плану. Джинджер и самой не шибко уютно на глазах у всех. Поэтому она подсказала девочке не поднимать глаз выше нот. Этим трюком она и сама собирается активно пользоваться. Занавес поднимается, открывая для зрителей вид на белый экран и двух музыкантов правее от него. Джинджер поднимает с татами незамысловатый инструмент и в полной тишине раздается два стука хёсиги – японской хлопушки. Затем непродолжительное соло дудочки и снова хлопок. Хёсиги тихо ложатся на татами. Вместо нее Джи берет в руки сямисэн привычным размеренным движением. Ткань кимоно мягко шуршит вслед за каждым жестом. Эта неторопливость приструняет привыкшее постоянно метаться заячье сердце Джинджер. Любопытство берет над ней верх. За это долгое мгновение она успевает окинуть взглядом всех присутствующих, коих немало собралось на потеху [1]. Черные ресницы вновь скрывают голубые зрачки и раздается первый яркий, как взрыв спелых ягод на первом снегу, звук сямисэна в аккомпанементе с нежной дудочкой. Джинджер наигрывает первый, узнаваемый мотив современной песни. Когда интро заканчивается, свет в помещении полностью выключается, а на белом экране начинают появляться силуэты в незамысловатом танце. От всяких слов решили отказаться, ведь история, которую придумала Бьянки, способна рассказать о большем. Но внутри себя, чтобы не сбиться, Джинджер повторяет, засевшие за три дня, в голове слова. Когда Бьянки рассказывала им эту историю, сначала никто ничего не понял. Первее всех вникли Сасагава младшая и Миура, постоянно зачитывающиеся любовными романами. Потом, с вопросами и объяснениями, поняла и Джинджер, отрыв внутри себя подобные чувства. До И-пин историю донесли немного в другом виде, более простом. Но она просто засмущалось и, как выяснилось, поняла историю еще до того, как Бьянки рассказала конец. Хром просто махнула головой, соглашаясь с таким сюжетов. Ей всегда будто бы было все равно на все, что происходит во круг. И Бьянки справедливо решила поставить ее в главную роль в их выступлении. История проста, но забавна тем, кто в том или ином смысле с ней сталкивался каждый. Главная героиня сюжета постоянно ищет себя. Она постоянно идет вперед, не оглядываясь и не впуская в свою жизнь посторонних людей. Но каждый новый день как предыдущий, этакий замкнутый круг. Время идет, дни бесконечно проплывают мимо главной героини. Никаких ответов на ее пути не встречается, и она решает, что нужно просто продолжать шагать вперед ничего не меняя. Героиня продолжает шагать, но назойливая мысль не дает ей покоя. Какое-то странное чувство гложет ее изнутри, и она не находит ничего лучше, чем просто отсечь его от себя. Вместе с ним она каждый раз от отсекает от себя кусочек чего-то светлого, наполняясь тьмой. Все, кто пытается пробраться к ее сердцу через дебри души, встречаются с холодным отказом. Героиня идет дальше и уже не боится того, что мир поглотит мрак. Постепенно она устает, сомнения проникают в ее голову. Что она делает не так? Что с ней не так? Почему не становится лучше, как далеко бы она не уходила? Может, если жизнь переписать с чистого листа, будет возможно все изменить? Заканчивается история печальным концом, над которым было очень много споров на каждой репетиции. Потому, было решено оставить открытую концовку, в которой главная героиня наконец открывает свои глаза на мир, но что происходит с ней дальше – никто не знает. Смерть? Перерождение? Или рождение? Актеры театра теней заканчивают свой танец. Вновь загорается свет. Джинджер вновь берет в руки хёсиги и стучит ими, до тех пор, пока сцену полностью не закрывает занавес. За ним сразу же раздаются щедрые аплодисменты и выкрики. Джинджер сразу же встает, прибирает за собой и за И-пин реквизит в сторонку, чтобы им хватило места выйти на поклон. Другие девушки уже выстраиваются по шеренге, занавес снова поднимают. Под шум хлопков они выдерживают долгий уважительный поклон. Джи чувствует, как сердце бьется в груди, трепеща от восхищения над проделанной работой. Она знает, что всё прошло хорошо, несмотря на прошлые внутренние сомнения и страхи. Все они отлично постарались и выложили все свои силы. К сцене приближается Реборн, разодетый в пестрый наряд новогодней ели, привычной европейцам. – Чаоссу! – звонко произносит малыш в микрофон. – Спасибо нашим дорогим девушкам за блистательное открытие праздника Нового года! Просим пройти вас в зал и занять места, чтобы скорее продолжить наш вечер. Мелкими вынужденными шажками они строем покорно шуршат на свободные места, присаживаясь. Джинджер выбирает самое далекое, рядом с Ромарио, чтобы остальным не пришлось перешагивать через нее. В зале довольно тесно и не так много мягких подушек, ровно по количеству отдыхающих. – Вы отлично справились. – мужчина басисто хвалит усевшуюся рядом девушку, слегка отодвигаясь в сторону. Его официальный костюм крайне выделяется из толпы. Джинджер замечает это, утирая каплю пота с виска платком, который ей всучила Хару. И ведь правда пригодился. Заботливо вышитые на нем инициалы «GK» девушка замечает только сейчас, сомневаясь, правильно ли использует предмет или опять нарушает какие-то древние традиции. – Это очень в твоем стиле взяться за что-то новое в условиях ограниченности ресурсов. Не пропадешь! – Это вы еще не слышали, как я пою на японском. – не умея принимать добрые слова, отвечает она. Ромарио неоднозначно хмыкает из-под усов. К ним оборачивается сидящий впереди Реохей: – Так держать, Джин-тян! – его пятерня встречается с ее, весело оглушая хлопком. – Я экстремально ничего не понял, но от вас глаз было не оторвать! – Спасибо… – все же выдавливает она из себя на английском, боясь, что на японском это будет звучать слишком натянуто. Реохей отворачивается назад и Джинджер припадает на его спину, укладывая подбородок на свои руки. Добру долю речи Реборна она уже упустила. – Ноги затекли, я посижу так чуток… Не услышав возражений, Джинджер расслабляется, рассматривая сцену с малышом в центре.

***

Первым делом было решено отужинать. Столы были накрыты и ломились от разных блюд разной кухни. Некоторые из продуктов вряд ли можно было найти на кухне пары хозяев-пенсионеров, потому Джи справедливо решила, что тут приложил свою руку Каваллоне. Напиток был всего один – какой-то пунш на основе фруктов и ягод или типа того. Позабыв обещание, которое дала себе за завтраком, Джинджер хорошенько пригубила сладкий напиток. Никаких странностей замечено не было и целый бидон был распит в считаные минуты, когда никто еще не успел поесть. Все еще сидящий рядом и подливающий бокал за бокалом Реохей лишь искоса поглядывал на подругу, подмечая для себя некую странность в теле. – У тебя щеки какие-то красные. – Джинджер и не думала, что смуглый Реохей может покраснеть. – Аллергия? – Нет. – крутит он белобрысой головой. Свои волосы Джинджер почти сразу распустила, устав от тяжести на затылке. – У тебя вообще-то тоже. С волосами сливаются. – Тут как-то жарко… – подозрительно шепчет она, в тот момент, когда Реохей заводит обе руки ей за голову и приподнимает волосы над шеей. – Это из-за твоих волос и кимоно. – она чувствует, как парень возится с ее волосами, накручивая их и путая. Шею приятно остужается. – Дай ту штуку. – Джинджер послушно вынимает из рукава шпильку и протягивает в шершавую ладонь боксера. – В детстве я часто заплетал Киоко-тян. До того, как она решила обрезать волосы. Реохей заканчивает незамысловатую прическу в тот момент, когда Джинджер чувствует каплю пота, спускающуюся по загривку. Очень зря она разрушила прическу, которую ей сделали ранее. – Ну-у… Сносно. – оглядев результат, оглашает Сасагава. – Руки какие-то экстремально непослушные. – Ай, без разницы. – отмахивается она, вновь пригубляя из бокала. – Главное, не жарко. Среди трапезничающих начинается суета, сопровождающая веселыми голосами и шорохом натуральных тканей кимоно и юката. Каваллоне поднимается на ноги, что-то объявляя, судя по важному виду, однако все слова до Джи доходят с задержкой. – Приглашаем всех в большой зал для проведения игр! – сложив руки в рупор, говорит он. – Повторяю, всем немедленно вернуться в большой зал! За этот повтор Джи премного благодарна, так как с первого раза ничего не разобрала. Реохей поднимается первым, протягивая ей ладони. Становится невыносимо весело и безмятежно. К большому залу одноклассники подходят практически в обнимку. У седзи собирается большая толпа – никого не впускают внутрь. – Что там? – задрав голову, спрашивает Каен. – Нужно тянуть жребий. – констатирует Реохей в ответ. – Зачем? – никак не унимается она. Очередь доходит до них. Стоя в полуобнимку, оба запускают руки в мешок, который держит невозмутимый Ромарио, и достают по цветной бумажке. Красная у Джи и фиолетовая у Реохея. – Что это? – опять спрашивает Джи, поднимая бумажку на уровень глаз. Никаких надписей или пометок. – Тебе нужно найти человека с таким же жребием – сегодня вы будете играть в паре. – объясняет мужчина, не зная, как поторопить долгих подростков, не дающих пройти следующим. – А почему у нас разные? – Джи хлопает глазами, тупо глядя то на свой красный жребий, то на фиолетовый в руке у Реохея. Осознание того, что ей не быть в паре со своим лучшим другом медленно подкрадывается на задворки сознания. – Всё, идите уже! В спину прилетает увесистый толчок от стоящего в очереди Гокудеры. – Спокойно, осьминожья башка! – из-за плеча рычит Реохей и тихонько подталкивает в моменте расстроенную подругу. – Ничего, это всего лишь игра. Мы все равно экстремально повеселимся сегодня! Осталось только найти свою пару… Для каждой пары заранее был предусмотрен столики с бумажными домиками тех же цветов, что и жребии. Сев за свой, Джи оглядывается, чтобы рассмотреть другие пары. Сасагава старший оказался вместе с Докуро, странный, но не самый худший союз. Гокудера с Ямамото и что-то они уже не поделили, тявкая друг на друга. Точнее, ругался только нервный Хаято, потому что Савада оказался не с ним. Такеши только расслабленно и загадочно улыбался, будто знает всю заготовленную на сегодня программу и имеет в рукаве козырь. Пара Хару с Бьянки ничем не удивила, а вот Каваллоне и Киоко очень даже. Девушка смущалась сперва, но Дино умеет находить ключ к сердцу дам. Эту мысль Джинджер вытряхнула из головы, не совсем понимая, принадлежит ли она ей. Пространство вокруг чуток плывет, а вместе с этим все краски постепенно начинают смешиваться. К столику с красным домиком робко подходит Савада и Джи ловит серьезный взгляд Хаято позади него. Как будто она может сделать плохо его ненаглядному Десятому. На нее можно положиться, в конце концов. – У тебя красный жребий? – зачем-то переспрашивает она и паренек доказывает это, показывая бумажку в зажатом кулаке. Ему конечно хотелось быть вместе с Киоко, но злодейка-судьба думает иначе на этот счет. – Ну, сработаемся, я думаю… Савада нравился Джи. У паренька есть голова на плечах, в отличие от некоторых его подчиненных. Многих подчиненных. С ними он еще успеет намучиться, а пока что их задача, судя по всему, найти общий язык в… Джинджер снова встряхивает красными локонами, прогоняя мысли прочь. Что им делать-то? – Теперь, когда все нашли свою пару на этот вечер, я готов объявить то, в чем предстоит поучаствовать каждому. – за спиной, говорящего в микрофон, Реборна появляется изображение проектора (их экран для театра теней снова пригодился). – Это турнирная таблица и секретные задания, которые по очереди будет выбирать каждая команда. Узнать испытания заранее невозможно, они выпадают случайным образом. В них вам будет необходимо проявить смекалку, креативность и показать свой командный дух. Некоторые задания потребуют быстроты реакции, другие – терпения и внимательности. Готовы ли вы проверить свои силы и показать, на что способны? – вялое улюлюканье Хару и Киоко вряд ли можно посчитать за готовность. Не видя реакции, Реборн в мгновение ока превращает Леона в беретту и предупредительно стреляет в потолок. В зале раздается визг и возмущение. – Тогда пусть начнется наш увлекательный турнир! Кстати, забыл сказать, что выставлять очки каждой паре будут другие пары. И узнаем мы все результаты только в самом конце вечера. А главный приз – денежное вознаграждение и максимальная удача на весь бедующий год. – Вот черт, здорово он это продумал… – Джинджер цыкает, расслабленно заваливаясь назад и выпрямляя ноги. Голубой взгляд рыщет по комнате в поисках веера, который случайно мог остаться после их выступления. – Удача нам не помешает. Да, Савада? Тсуна как-то загадочно и трусливо смотрит на запыхавшуюся девушку и ничего не отвечает. – Не переживай. Если опозоримся – то вместе. Это не так обидно, как в одиночку, знаешь ли. – молчание она списывает на страх выступления на публике. Она в этом деле знает толк теперь очень даже хорошо. Вряд ли кто-то будет требовать от них того же, что они готовили последние три дня. – Я не переживаю, Каен-сан. – тихо говорит он без намека на улыбку или веселье. – Ты какая-то красная… – Ты тоже, Савада. – она беззлобно усмехается, вновь обращая внимание на сцену. С помощью тех же жребиев, что все вытягивали на входе, определяют последовательность участия в турнире. Прищурившись и приглядевшись, Джи замечает, что они будут выступать третьим. – О, гляди, мы в середине. Значит, особо не запомнимся. Всем становится невыносимо жарко, и кто-то додумывается принести остатки пунша. Джинджер с удовольствием приникает к бокалу, чувствуя приятную прохладу внутри от напитка. Первыми на сцену выходят ребята, вытянувшие синий жребий, Дино и Киоко. Из всех испытаний им выпадет викторина про зимние традиции Японии. Отвечать нужно на время, с чем Киоко успешно справляется. Дино в это время ей больше мешается, но поняв, что от него мало толка, замолкает. Своим усталым разумом Джинджер не успевает даже расслышать быстрый вопрос репетитора, как Киоко уже дает ответ. Им заранее выдали карандаш и карточки, на которых нужно выставлять баллы. Будучи в курсе отношения Савады к однокласснице, Джинджер позволяет ему самому выставить записать балл. – Старалась только Киоко, я бы и поставила пятьдесят баллов из ста. Ровно половину. Игра ведь командная. – совершенно не впечатлившись, замечает Каен и пожимает плечами. – Пиши, как считаешь нужным. Следом на сцену вызывают сладкую парочку Хаято и Такеши, чтобы исполнить дуэтом песню. На экране загорается обратный отсчет, обоим выдают по микрофону [2]. И, на удивление, с караоке парни справляются. Не сразу, но под конец поют практически в унисон. Смешливый и уверенный голос Такеши и, внезапно, мягкий бас Хаято идеально сочетаются между собой. Слышать их вместе весьма приятно. После того, как последние слова «убегают» за экран, а проигрыш затихает, раздаются нескромные овации. – Мне понравилось. – довольно произносит Джи, обдувая шею и грудь ладонью. Решение за итоговой оценкой она вновь оставляет за Савадой, лишь комментируя. – Я бы поставила восемьдесят баллов. Но решать тебе, босс. Вначале слегка растерялись, но смогли собраться и допеть. И даже не подрались! – Заканчиваем с выставлением баллов и сопровождаем аплодисментами на сцену следующую команду! – настойчиво требует Реборн, не убирая далеко микрофоны предыдущих участников. – Вижу, что песни вам нравятся больше, чем викторины. – Джинджер, оправляя измявшееся от неправильного ношения кимоно, встает и идет до сцены босыми, заплетающимися ногами. Саваду впереди нее тоже легонько качает из стороны в сторону. – Итак, ваша успеть нанести макияж своему напарнику за то время, пока играет музыка. Но так как игра парная, тот, кому будут делать макияж должен подпевать и делать это успешно для того, чтобы получить больше баллов. Нервно оглядевшись, Джинджер присаживается на татами. В ее руки Реборн впихивает микрофон, а в руки ученика огромный набор косметики, какой девушка видела у матери и одноклассниц Савады. – Я буду красить тебя? – растерянно спрашивает он, раскрыв огромные оленьи глаза и нависнув над ней с косметичкой. – Ну не я же, Савада! – микрофон в ладошке выскальзывает от ее влажности, и Джи перехватывает его покрепче. В макияже Джи знала лишь названия некоторых продуктов и их назначение, а вот парень мог и этого не знать. Проходить это испытание придется превозмогая себя. В голове резко начинают крутиться шестеренки, запуская процесс. Тсуна аккуратно присаживается напротив Джи, так, чтобы всем в зале было видно, что они делают. Он что-то шепчет себе под нос, сдувая с лица челку и краснея пуще прежнего. – Давай, босс. Я доверяюсь тебе. – Джи тихонько подбадривает младшеклассника. Он довольно внимательный к мелким деталям парень, а в макияже главное аккуратность. Наверное. – А можно мне что-то из английского репертуара? Я поклялась не петь на японском сегодня! –  Нет, у нас только японское. – даже не дослушав сообщает Реборн, когда начинается отсчет. – У вас три минуты. Начали! По знакомому проигрышу она понимает, что песня ей хотя бы известна и они не провалят испытание сразу после начала слов [3]. Мелодичный мотив легко выскальзывает из задворок ее памяти и хотя бы припев она споет, не смотря на текст караоке. Тсуна немедленно приступает к обзору всего, что есть в косметичке, выуживая случайные средства. И первый – румяна. – Щеки. – Джи кратко подсказывает и сразу начинает петь, стараясь не смотреть на и без того смущенного парня. Еще и песню, зараза, подобрал такую, чтобы вывести своего ученика из себя. Найдя в косметичке большую кисть, Тсуна наносит румяна на нужное место. На то, попадает ли в ноты Джи не обращает внимания, рассматривая следующее средство и между строк кидает. – Веки. – вовремя наступает время припева и за словами на экране не приходится следить. Стараясь не мешать усердствующему и щепетильному напарнику, Джи почти не двигается, застыв каменным изваянием. – Это? – также кратко спрашивает Тсуна. Джи открывает глаза, убирая микрофон подальше от рта. – Помада? Лишь кивнув, она поет дальше. Время поджимает. Нашарив левой рукой в косметичке что-то, похожее на тушь, протягивает ему. Немного скудный получается макияж, но зато все основные места затронуты кистью мастера. Тушь Тсуна тоже узнает сразу по характерной щеточке. Звучит проигрыш. На черных ресницах девушки туши особо и не видно. Прикинув, хватит ли еще времени, Тсуна роется в оставшихся средствах и находит то, что искал. – Закрой глаза, пожалуйста. Джи послушно исполняет просьбу и чувствует два холодных мазка в уголках глаз. Двадцати секунд хватает, чтобы закончить макияж. Музыка обрывается и Тсуна отскакивает назад, осознав, как близко только что находится к старшекласснице. – Разрешается остальным подойти и оценить результат работы Тсуны. – в руку Джи падает зеркало с ручкой. Густые красные тени и толстая обводка глаз сразу же выделяются на фоне светлой кожи, как и нежно-розовые румяна, из-под которых прослеживается естественный цвет щек. Помаду Тсуна выбрал (или взял наугад) тоже светлую. Весь акцент пришелся именно на глаза, этакий египетский макияж. Она бы и так не накрасила. Стоит отдать Саваде должное. – Что скажет подопытная? – Пф-ф, – прыснув от такого прозвища, Джи отвечает, стараясь накрутить своей команде побольше. Киоко и Хару всерьез начали обсуждать нюансы ее макияжа. – Мне нравится. – Нравится на столько, что ты просидишь в нем весь оставшийся вечер? – задает вопрос Реборн надавливая. – … ну а почему нет? – могло быть и хуже. Обижать Саваду не хочется. В глупом макияже нет ничего зазорного.  Оба участника проходят на свои места. После выброса адреналина из-за нахождения на сцене, становится невыносимо жарко. И вместо того, чтобы присесть на свою подушку, Джинджер выходит из комнаты, вваливаясь в прохладный коридор. Следующим выступает Реохей и Хром. Впрочем, в туалет ей хочется больше, чем смотреть на их дуэт. Освежившись и сняв с себя дурацкое кимоно, Джи переодевается в легкую юката. Макияж тоже приходится подправить, подтереть там, подтушевать пальцем тут. Она точно сделала хуже, если бы ей пришлось это делать. Из приоткрытых для проветривания седзи слышится шум музыки и нескончаемые овации. Тело еще не до конца остыло. Большую часть испарины поглотила хлопковая ткань халата, но печь щеки и грудь не переставало. Отрыв среди наваленных кучами вещей веер, Джинджер выходит в темный коридор из номера младшеклассниц. Время приближается к десяти и от почему-то хозяева не спешат закрулять их веселье. Прошлепав ногами в такую же темную столовую, чтобы попить, Джи встречается с тем, с кем хотела увидеться в последнюю очередь. Тем не менее, бокал с пуншем быстро появляется в ее руке полный до краев, а затем также быстро опустошается. От созерцания прохлаждающегося на энгава Хибари ее отвлекает Такеши, появившийся в проеме входа в столовую. – Пс-с! – зовет он к себе, поманив пальцем. Джинджер еще раз глянув в затылок ГДК, идет на встречу к бейсболисту. – Джи, нужно срочно отвлечь Хибари! Кто-то подмешал в весь пунш алкоголь! – вот, почему этот пунш было так приятно пить! Темные тонкие брови подлетают от осознания. Не составляет и труда назвать личность, затеявшую это. Но кто мог знать, что Каваллоне говорил всерьез! Тон Такеши не становится серьезным. Напротив, по обыкновению происходящее его веселит. – Там Гокудера и старший брат решили подраться из-за баллов. Но немного не рассчитали и попали по Тсуне. А еще до этого Киоко отрубилась, но ее привели в сознание. Хорошо, что малышей уложили спать раньше. В общем, полный бардак! Еле успевая за ходом мыслей бейсболиста, Джинджер находит у себя все признаки алкогольного опьянения, как на зло пьянея крепче. – Где ты был минуту назад?! – веер проходится по плечу парня, пролетая мимо цели. – Хибари меня в порошок за вчерашнее сотрет! – Нам нужно время, чтобы уложить всех по футонам. Сильно сомневаюсь, что он погладит нас по головке, если увидит ползающих по полу Хаято и Реохея. – он разве что не смеется в полный голос, забавляясь от картинок в воображении. Выселить ГДК из его номера они вряд ли смогут, даже при условии, что каждый этому поспособствует. Каждый, кто способен стоять на ногах. Джинджер в сердцах перебирает виновных. Этот вечер мог закончиться прилично, без мордобоя и ползающих по татами школьников. А как хорошо все начиналось! – Зови Каваллоне. Я попробую что-то сделать, но одна явно не справлюсь. Зарекаясь когда-либо еще в своей жизни пить с этой компанией и вообще пить алкоголь, Джинджер не остается ничего, кроме подписания смертного приговора. – Ха-ха, я попробую что-нибудь придумать! Если что – кричи. – Что-то вчера никто не спешил мне на помощь. – язвительно бросает она, двигаясь в сторону окна, из которого видно Хибари. – Один за всех и все за одного! – напоследок сообщает парень, удаляясь в темноту коридора. Пару раз махнув веером на лицо и выпив для храбрости еще отравленного алкоголем пунша, Джинджер открывает раздвижные стеклянные окна и повисает на подоконнике. В помещение задувает ветер, принося за собой несколько пушистых снежинок. Лишь бы они смогли отсюда выбраться. В том числе и из-за парня, стоящего напротив. Окно, разграничивающее их, вряд ли станет трудным препятствием для Хибари. Собравшись с мыслями морально, Джинджер, приоткрывает рот, но ни одного слова так и не приходит в голову. – Чего тебе? – спрашивает, не оборачиваясь и точно в курсе, кто посмел в очередной раз потревожить его покой. –  Я четко сказал тебе не появляться тебе в поле моего зрения. – Так ты ведь фактически меня и не видишь. – Джи не упускает возможность использовать случай. Лучше бы выйти к нему, чтобы он не слышал всего, что происходит за ее спиной, да жизнь дороже. Джинджер выбирает тактику «прикинусь дурочкой – авось прокатит». – Ты по дыханию меня узнал? – По твоей наглости, травоядное. – Кёя в хорошем настроении. Разговор с ним – это игра в сапёр. – Чего тебе надо? – Да так, скучно стало. Не думала, что развлечения японцев такие же старомодные, как и их традиции. Ты правильно сделал, что сократил время пребывания здесь. – со спины Хибари и не кажется таким злобным и недосягаемым. При желании, она могла бы дотронуться до его лопаток. Руки ей пока что нужны. – Ну а у вас в Ирландии какие развлечения? День Святого Патрика? – он опасно оборачивается, но в голубые глаза не смотрит, концентрируясь на чем-то далеком от сюда. – Или только выпивка? – Все это неправда, а ложь и провокация! – не понимая, раскусил он ее или нет, Джинджер играет в сапер дальше. – О, у нас очень богатая культура! Если тебе не на что будет потратить дни внезапного отпуска, то я могла бы показать тебе величие Ирландии и ее традиций. Мой отец содержит собственную лесопилку и небольшое хозяйство. А мама не упускает ни одного праздника в календаре. Что может быть прекрасней? Хибари отворачивается обратно, не зная, как реагировать на сказанное. Такого с ним еще никто не обсуждал. Не то, что бы у кого-то были шансы. Что-то есть в этой девчонке, но понять этого он пока не может. Он опускает взгляд на новое кольцо. Играться с ним стало уже привычкой. В последнее время он наблюдает за ней с легким недоумением и внутренним напряжением. В ее словах и движениях он чувствует нечто новое, смесь искренности и хитрости, которая его интригует и настораживает одновременно. Он привык к тому, что все вокруг либо враги, либо подчиненные, либо просто травоядные, которых можно легко прочитать. А она – ее прочитать легче лёгкого – при том все равно закрытая книга. Загадка, которую она скрывает, делает ее опасной для всякого, приблизившегося к истине. В стальных глазах мелькает усмешка. Он понимает, что она использует этот разговор как способ отвлечься или сбить его с толку. Но это не значит, что ее слова лишены искренности. Маска дерзости и провокации надета на Каен вынужденно. Хибари успокаивает самого себя: он позволил ей стоять у себя за спиной не из-за доверия. Об этом не может идти и речи. Внутри у него возникает странное ощущение. Эта девочка точно не враг и не простая пустая игрушка. – Кёя? – он молчит слишком долго и с Джинджер спадает вся краска. Становится холодно. – Так ты у нас деревенщина? – слыша одноклассницу откуда-то из-под толщи воды, Хибари подает голос. – А я-то думал, откуда такое невежество. Раздается пьяный визг и распознать голос Джи не может. Хибари моментально реагирует, почти поворачиваясь в сторону звука, но она успевает выставить руки, все-таки невольно прикасаясь к напряженной спине. Она точно ощущает, как ее прошибает током. Краем зрения Джи видит пьяную вдрызг Миуру на руках у Дино. Девушка активно дрыгает ногами, мешая переносить себя. – Слушай, я верю каждому твоему слову и по-прежнему хочу жить. Поэтому, пожалуйста, не поворачивайся и лучше вообще закрой глаза. И уши. – губы произносят слова скороговоркой. Живот, заныв, неприятно упирается в подоконник. – Вы доиграетесь, травоядные. – Кёя фырчит и выдыхает воздух аки разъяренный бык. Оборачиваться он и в правду не собирается, Джинджер отнимает свои руки, держа ладони на безопасном расстоянии. Шум постепенно затихает, но еще слышно громкие шаги парней. – Ты решила избавиться от меня заморозив до смерти? Опрометчиво с твоей стороны. – Это всего лишь мера безопасности. – Ты же не боишься меня. – Когда как. Зависит от настроения. Напугав девушку до предсмертного состояния, Хибари разворачивается и минует преграду в виде подоконника. Седзи задвигаются с мучительно-оглушающим скрипом его рукой. Джинджер, стараясь не отступать назад, начинает торг. – Ладно-ладно, что ты хочешь услышать? Твою мать, я чертовски боюсь тебя, Хибари! – она расправляет руки в стороны, мешая пройти. Но Хибари послушно стоит. Это лишь его игра в хищника и жертву, Джинджер знает точно. Где Дино, когда он так нужен? В ее глаза он вернулся обратно к уровню «знать не желаю». – Давай еще немного поболтаем? Хочешь выпить пунш? – Ага, я чувствую, пунш понравился тебе больше всего. – он отвечает почему-то спокойно. Смешинок в его глазах Джинджер не видит из-за вездесущей темноты. Кто-то додумался проворачивать свои темные дела без света. Хибари насколько он может аккуратно хватает одноклассницу за плечи, снова прошибая ее током, и настойчиво сдвигает в сторону. – Хватит разговоров и прочь с моего пути, травоядное. Бежать вслед и хвататься за его юката она не может и без того поиграв на его нервах. Каждый новый ход может стать последним. В дверном проеме из коридора показывается белая башка Каваллоне. Джинджер опускает руки на голову, сжимая и дергая за волосы. – Что, Кёя, решил попить водички перед сном? Если брюнет и был спокоен, то только до этого момента. Развязанный вид и речь Каваллоне бесит даже ирландку. – Да. – отвечает Хибари и замечает движение за спиной. – А ты уже уложил малышню спать? Если нет, то… Я просто забью тебя до смерти.