Штормовое предупреждение

То, что происходило в онсене в третий вечер их отдыха, нельзя отозваться однозначно. В турнире, после подсчета количества начисленных баллов, победу одержал дуэт Бьянки и Хару. Девушки станцевали страстное танго, и все оценили их номер по достоинству. Но это был не конец испытаниям. В последнем, в прямом смысле, сбивающем с ног, испытании победили, неожиданно для самих себя, Такеши и Джинджер. Оба стали самыми стойкими, среди всех, кто пил пунш, который от души заправил алкоголем Реборн. Среди самых трезвых оставался и подозреваемый ранее Каваллоне. Его шанс на победу был упущен, когда он вышел к Хибари в лобовую стычку. Разумеется, драка была неизбежна. Однако, закончилась она также быстро, как и началась. Неведомым образом Джинджер удалось уговорить одноклассника вернуться в номер и лечь спать. Что она ему наобещала – Джинджер не помнит. И это пугает не меньше, чем сговорчивость их ГДК. Когда она вернулась в пятый номер, то обнаружила свою кровать занятой Хару. Ее уложил сюда по ошибке Дино. И обе девушки – и Хару, и Бьянки – мирно посапывали, погрузившись в глубокий сон под действием алкоголя. А у Джинджер не осталось ничего другого: лишнего футона в шкаф хозяева не положили (зачем?), поэтому она решила уйти спать в гостиную, прихватив с собой только плед. Утром, еще не совсем трезвые, они собрали свои вещи и продолжили приходить в себя в автобусе. 3 апреля 2006 года – Ну и тут он мне: «Каен, ты разве забыла, где находишься?» – от манерности и карикатурности поддельного голоса звенит в ушах. Фильтровать информацию не получается, а девушка не затыкается, только набирая скорость. Когда она так научилась говорить на японском Кёя не знает. Домашнее задание на ее коленях нисколько не начато. Наступил новый учебный год и они перешли во второй класс старшей школы. – Каен, тебе самое место в клубе бокса! Каен, уйми свои амбиции! Ты представляешь? Все японцы такие расисты? Нет, нельзя так говорить... Но почему-то все шишки всегда достаются мне! А ведь два золота принесла нашей школе! Пусть ставят меня в юношескую лигу, я не обижусь. Думаешь, это так весело постоянно выигрывать? Да как бы не так! Но они боятся того, что я превзойду и их! Кажется, со спортом пора заканчивать. Не зря же говорят, что главное вовремя уйти. Так сказать, на пике славы. Мои рекорды им только во снах увидеть. На самом деле, я хороша только в беге. Бокс заманчивый вариант, но я бы занялась музыкой. Не нужно никого обгонять, что-то доказывать. И вообще, пора уже остановиться и подумать о здоровье. Ты знаешь, в Ирландии постоянно дуют ветра... Хибари и понятия не имеет, почему позволяет этому травоядному так нагло вторгаться в его личное пространство и безостановочно нести весь этот бред. Джинджер Каен взяла в привычку заявляться на пороге в его кабинет и делать это. А его диван она явно спутала с кушеткой в кабинете школьного психолога, вытянувшись на нем во весь рост. Было в этом и нечто правильное, парадоксально привычное. Как слушать радио на фоне. Для себя Кея решил, что дело исключительно в тех воспоминаниях, что остались с ним после путешествия в будущее. Ему не хотелось становиться другом для кого-то столь слабого и беспомощного, но выгнать иностранку он не смог, вместо этого становясь заложником её бреда. Когда монолог одноклассницы доходит до сюжета песен ее любимой группы и причин проблем всех левшей, его добрую душу спасает стук в дверь. – Нет, ну ты и правда подрастерял авторитет, Кёя. Кто это? – она подлетает на диване, усаживается и гневно сверлит дверь. Будто бы у нее есть право тут находится на единоличной основе. И вообще есть такое право. Сразу после стука дверь открывается и в проеме показывается темноволосая девушка, одетая в форму неизвестной Джинджер школы. Ее рост поражает красноволосую, она раскрывает рот открыто пялясь на потревожившую их беседу. Это так она выглядит со стороны? Если да, то это очень круто и внушительно! – Простите, вы глава дисциплинарного комитета Хибари Кёя? – Кёя не отрывает головы от своих бумаг, закипая от гнева. Предчувствуя бурю, Джинджер вся подбирается, скидывая ноги с дивана на пол. В воздухе повисает вполне осязаемое электрическое напряжение. Та самая аура Хибари? – Кто… Ты? – он нарочно медленно спрашивает разумный вопрос, давая девушке фору на то, чтобы осознать опасность и смотаться отсюда пока не стало слишком поздно. Вряд ли его интересует имя непрошенной гостьи. Ручка в его руке издает звонкий хруст, с трудом не распадаясь на пластиковые осколки. – Я Адельхейд Сузуки. Третьекурсница из средней школы Шимон. С сегодняшнего дня эта приемная принадлежит комитету ликвидации. – на равнодушный ответ девушки Джинджер может только прыснуть в кулак. – Ну, подруга, с этим ты, конечно, немного загнула. – у девчонки все еще есть пара секунд, чтобы убраться отсюда и Джи услужливо их предоставляет ей. Эта Сузуки та еще шутница. – А я тогда глава комитета противодействия незаконным переворотам. Поздно, местечко уже забито. – Если вы будете сопротивляться, мне придется действовать соответствующим образом. Почему Хибари до сих пор молчит и терпит это безобразие – Джи сказать не может. Она сделала все возможное, чтобы спасти душу этой девушки. Затевается потасовка и Джинджер расчетливо покидает самую горячую точку в школе, улепетывая на начавшийся урок через окно за спиной у ГДК. Будь в приемной место для наблюдения, она бы с удовольствием понаблюдала за шоу.

***

Когда Джинджер добирается до класса, от урока проходит четверть времени. В аудитории творится полная вакханалия, в центре которой ее дорогой друг и их новый одноклассник – Аоба Каю. Весь класс стоит на ушах. Это слышно даже из коридора. – Здравствуйте и простите за опоздание! – она звонко объявляет о своем появлении, остановившись в дверях. Молодая учительница совершенно не обращает на нее внимания, подперев кистью подбородок и беспомощно глядя на, спорящих о чем-то отдаленном от темы урока, учеников. – Можно войти...? Ответа не поступает и спустя несколько секунд. Учительница даже не замечает ее появления. Припоминая, какой сейчас вообще идет урок, Джинджер бочком вдоль стены пробирается к своему месту. Для всех предметов, кроме парочки основных, у нее теперь есть только одна общая тетрадь. Да пара карандашей. Старшая школа служит важным этапом для подготовки к поступлению в высшие учебные заведения, а также для получения базовых профессиональных навыков. Все это, конечно, громко звучало, когда они поступали, но на деле это ничем не отличалось от обычной зубрежки предметов перед переводными экзаменами. Закончив первый год обучения в старшей школе, Джинджер так и не определилась, куда будет поступать после выпуска и будет ли вообще, учитывая реалии ее жизни. В общем, никаких мечт, только суровая правда бытия. Хибари, вон, вообще не появляется на уроках и занятиях. В его умственных способностях Каен иногда сомневалась, но в слух этого не сообщала. Может, он собирается остаться в школе до самого своего конца и это его план. Со дня празднования ее семнадцатого дня рождения прошел месяц. Останься она в Ирландии, в родном Адэре, давно бы уже закончила школу и занималась своими делами под боком у папы и мамы. Помогала бы им по хозяйству, смотрела за девочками… Жизнь бесспорно была бы спокойной и скучной. Тем не менее, это единственная ее заветная и недоступная мечта. В любую свободную минутку она пишет письма, небольшие записки, заметки, ожидая, что за хорошее поведение ей снова дадут их отправить. И в этот раз она будет готова дать ответ незамедлительно. Как мало ей теперь нужно для счастья… Спор одноклассников обещал перейти в рукоприкладство. Никаких попыток предотвратить это со стороны учителя не поступало. Переведенных учеников гораздо больше, чем двое, с которыми Джинджер успела познакомиться. А это может говорить лишь обо дном… У нее есть по крайней мере оставшееся время урока, чтобы накидать пару слов.

***

После уроков происходит неизбежное. Вокруг школы собирается толпа, все тычут пальцами в тряпичную вывеску, закрывающую добрую часть фасада средней Намимори. Два иероглифа Джинджер переводит не сразу, подходя к Саваде и его новому дружку-изгою. Каждому по паре. Гокудера уже третий день не может найти покоя из-за загадочной одноклассницы. Прожужжал ей все уши утром да так, что еще час она отходила от шума на фоне мыслей. – Где-то я видела эти иероглифы… – с прищуром делится Каен. – Это комитет ликвидации Адельхейд. – утомленно поясняет парень. Его голос загнанной в угол собаки отличной подходит его внешнему виду и статусу. Что могло с ним произойти, что сейчас она видит то, что видит? И каждый считает своим долгом ткнуть паренька носом в его положение в обществе. И впрямь, щенок. Адельхейд? – Тсуна этом повторяет странное ложащееся на язык имя. – Да, она третьекурсница. Как и я была переведена. – стоит признать, паренёк мог бы стать отличным другом для Савады. Он терпеливо отвечает Тсуне, задирая голову куда-то в сторону крыши школы.  – Я думала Хибари закончил с ней еще урок назад. – Сузуки и на первый взгляд не кажется простой девушкой. Джи хмыкает, замечая два силуэта у перил крыши. – Идем, Савада. Что-то намечается и ждут, видимо, только тебя. Наверху их встречают остальные хранители Тсуны (кроме Тумана и Грозы) и все семеро переведенных учеников. Некоторых из них язык не поворачивается назвать школьниками, а кое-кого и человеком. Та, кем так очарован сосед Джинджер, выглядит уж излишне эпатажно. Среди деталей ее наряда трудно проследить человеческие формы тела. –  Почему переведенные ученики собрались здесь?! – явно нервничая, спрашивает Савада. Не смотря на появление босса, драка между главами двух комитетов стремительно начинается. В руках у Сузуки раскрываются два веера из металлических пластин, она бесстрашно бросается вперед, на парня. Хибари без особых усилий отбивается: – Еще одно нарушение. Только я могу проносить оружие в школу. Никто, из переведенных, не вступается за девушку. Она, как танк, напирает на свою цель, пропуская мимо ушей все, что он ей говорит. Терпения у Хибари в разы прибавилось, отмечает про себя Каен. Происходит что-то странное. Или она правильно подметила ранее, что он просто теряет свой авторитет. – Хибари-сан очень сильный! Ей лучше извиниться! – наивно просит Тсуна, надеясь, что кто-то ее вразумит. Переведенные знают, что на нее можно положиться и даже не переживают за своей железную леди. То, что они одеты в одну и ту же форму и прибыли в Намимори не просто так, к этому моменту Джи просекает. – Наивный. Единственное слово, которое бросает Сузуки, мастерски исполняя сальто и прописывая мысом кожаного сапога по лицу Кёи, что его, разумеется, злит сильнее. Не приходя в себя и не теряя времени, он отталкивает девушку от себя ударом тонфа. Сузуки приземляется на полусогнутые ноги. Из ее рта стекает тонкая струйка крови – удар пришелся по внутренним органам. – Наконец-то ты стал серьезным. – Да. – недовольство Хибари проскакивает в его глазах. Его эмоции Джинджер научилась читать хорошенько, пребывая с ним чаще, чем кто-либо еще. Не так давно, но научилась. Хибари не столько зол, сколько разочарован или недоволен. – И теперь я забью тебя до смерти. Сделать этого школьникам не дает Реборн, вовремя подоспевший на запах крови. Разбираться с конфликтом малыш отправляет своего ученика, буквально пропихивая его между молотом и наковальней. Не поделившие приемную главы комитетов останавливаются, презрительно фыркая друг на друга, пока искалеченный их силами Савада восседает между ними, пытаясь прийти в себя. – Я, кажется, упустила тот момент, когда Хибари стал считаться с мнением Савады. – подозрительно произносит Джинджер, дергая Такеши за рукав. Спрашивать подобное у Хаято грозит долгой тирадой. Даже перед лучшей подругой он не признает, что их босс еще совсем зеленый в своем предназначении. И лишний раз тревожить чуткие отношения правой руки с боссом она не будет. Хаято все равно стоит рядом и все слышит. – Что происходит? – Э-э, да я и сам не понимаю, что происходит!  – бейсболист отвечает с неловкой улыбкой на губах, а правдивые глаза нарочно закрывает. Скрывать от Джинджер что-то довольно странно. Раньше они скрывали их игры в мафию от Киоко и Хару, но теперь скрывают нечто большее от догадливой Джи. Каждую перемену в их поведении она улавливает на раз-два и как долго продлится их секрет, сказать невозможно. Чем дольше они тянут, тем хуже делают. Ситуация с Бьякураном решена, а значит все под контролем. Сейчас перед ними кое-что нечто важнее. – Эти ребята – гости. – киллер снимает шляпу, поворачиваясь к новеньким. Проныра-Реборн, как всегда, знает все лучше всех остальных. – Они принадлежат семье Шимон. Они семья, приглашенная на Церемонию Наследования Вонголы. – Это значит, что все переведенные ученики…? – договаривать нет необходимости. Тсуна быстро смекает, что к чему. Его новообретенный друг тоже принадлежит к Шимон. Джи хочется сказать, что-то типа: «смирись, Савада, такова твоя жизнь». Но если бы ей самой такое сказали, она без промедления сделала бы что-то ужасное тому человеку. Эту боль она понимает сполна. Босса ей искренне жаль, но пора уже становиться серьезней в отношении подозрительных незнакомцев. – Да, согласно моим источникам, все семеро. – отвечает Реборн, но ребят из семьи Шимон перед ними стоит всего шестеро. Еще один где-то потерялся. Тсуна хватается за голову, борясь со своими демонами. – Отношения между семьей Вонголой и семьей Шимон зародились очень давно, еще до становления Первого Вонголы таковым. Хотя сейчас они стали такой маленькой семьей, что даже я не слышал о них. – Да у тебя кишка не тонка говорить подобное, карапуз?! – не осознавая, кто стоит перед ними, спрашивает Аоба, взрываясь и крича. – Ты никогда не слышал о такой вещи, как тактичность?! – Не думаю, что слышал. – на полном серьезе говорит сильнейший киллер в мире и по совместительству аркабалено Солнца. – Мы проделали весь этот путь сюда, потому что были приглашены на Церемонию Наследования! – Эти ребята не так уж и хорошо осведомлены, раз явились сюда качать свои права. – открыто заявляет Каен, раздражаясь от криков Аобы. Вот еще, очередные олухи. Их пригласил, судя по всему, Девятый или Иемитсу. Так почему они должны выслушивать эти козни не пойми от кого? – Не путайтесь у нас под ногами. – предупреждает Сузуки. Кажется, она и есть глава их семьи. Или главная в их делегации, посланная настоящим боссом. От постоянных раздумий, криков и мудреного наречия Сузуки у Джинджер начинает колоть в висках. А ей еще на работу идти. – Причина, по которой мы перевелись – стремление избежать землетрясений, и город Намимори довольно удобен для этого, раз уж мы получили приглашение на Церемонию. Другими словами, мы продолжим посещать школу без помех с вашей стороны. – Так если речь идет о Церемонии Наследования, то это значит, что Десятый…?! – Хаято слышит лишь то, что хочет слышать. А Джинджер снова невольно читает между строк. Девятый ведь мог и помереть за эти месяцы. Его состояние при последней встрече было нестабильным. – Нет, на самом деле, тут нет ничего особенного!! Знаешь, это просто очередная из безумных идей Реборна! За крики и уклонения, Саваде гулко прилетает по лицу. Он почти даже уворачивается, но против киллера это детский лепет. Реборн продолжает разжевывать полученную информацию для школьников: – Церемония Наследования Вонголы, которая произойдет через семь дней. Через эту Церемонию Тсуна официально получит титул Десятого босса Вонголы. Девятому известно все о вашей битве с Бьякураном. – Джинджер улыбается такой радостной новости. Это означает, что после всех разбирательств с изменником и Варией, Тсуна законный наследник и никто больше не может покушаться на это место. И Девятый жив, просто благоразумно перестраховывается. – Он тот, кто принял решение относительно этой Церемонии. Гокудера летит поздравлять своего босса. Вместе с Тсуной признают и его Хранителей. Одно дело быть кандидатом на роль босса, а другое официальным наследником. Новость воистину замечательная после всего, что им пришлось сделать для этого. Джинджер морщится, припоминая, как звали сына Девятого. У него абсолютно точно было другое имя. Такое пафосное и точно не про белые цветочки. –  А кто такой Бьякуран…?

***

– Да вы стебетесь надо мной… Взяв на себя всю ответственность и пообещавшие Реборну рассказать все о событиях переделанного их руками будущего ирландке, квартет парней схватил девушку под локти и повел в стратегически важную точку на карте Намимори – дом Савада. До смены у нее оставалось несколько часов, чтобы все выслушать и прийти в себя. Но ехать куда-то с головой полной сюжетов аниме про попаданцев все равно было тяжко. Как она ее красная голова не взорвалась – Джи не знает. А ведь она совсем не из впечатлительных. Тсуне даже пришлось самостоятельно отыскать на полках кухни чай с ромашкой и заварить его. Реакция ирландки могла быть непредсказуемой, и он заведомо перестраховался. Интуиция подсказывала ему, что Джинджер должна знать все. Вот только он сам знал немного, догадываясь, что слова взрослого Хибари были ложью или прикрытием. Савада рассказал ей все. За все время, что Реборн живет у него, он научился находить правильные слова. Он отстраненно рассказал про смерть своей бедующей версии, про Три-ни-сетте и Бьякурана, желавшего заполучить все наборы реликвий. Как с этим самым Бьякураном все было решено, пусть и печально. Погибли люди, спасая своей жертвой других. Этого парень никак не может стереть из подкорки сознания, убиваясь своим бездействием в том моменте. – Так вот когда вы успели стать настолько сильнее. – она тихо подмечает для себя все детали, которые казались ей странными последние полгода и пазлы сходятся. Заживший за день пирсинг Гокудеры, странное кольцо Хибари, то непрогнозируемое сейсмологами землетрясение и многие разные вещи, которым девушка до сих пор не придавала значения. Рассказы про десятилетнее будущее вводят ее в ступор. Как много может измениться за такой срок! Некогда сильнейшая семья разваливается на части по воле одного человека в стремлении за амбициями. – Да, мы не знали, нужно ли рассказывать тебе все это и морочить голову ненужной информацией. Как ты поняла, этот опыт не из приятных – неловко признается Такеши. Они втроем безустанно дополняли слова Тсуны очередными подробностями. – Ты ведь особо не фигурировала в том будущем. Эта заварушка тебя не коснулась. – Где же тогда была моя будущая версия? Странно, что не со всеми вами. – Джинджер справедливо подмечает этот нюанс. Что такого могло произойти, что ее это не коснулось? Сложив ноги в джинсах перед собой и опустив на них ладони с кружкой чая, Джинджер ждет самого важного ответа. Кто же не хочет знать, что с ним случится в будущем? Только дурак, по ее мнению. Она слушает эти истории так, подобно тому, как слушают новости или громкие сплетни. Общий меланхоличный тон, висящий под потолком комнаты Савады, не стесняет ее. Младшеклассники молчат, оставляя очередь рассказывать за Сасагавой. – Ты была со своей семьей, в Ирландии. – как само собой отвечает Реохей. Ему хотелось, чтобы Киоко тоже была как можно дальше от эпицентра тех событий и не знала действительность их будущего. Но получилось, как получилось.  – О, как. Это самое лучшее известие из всех! Значит, в будущем, ей разрешат видеться с семьей. – Да, мои предки тоже отправились в отпуск в самый разгар событий… – подтверждает Тсуна, читая радость в ясных голубых глазах. Чего нельзя сказать про глаза Ямамото. – Лучше бы сразу все это рассказали мне! Я рада, что у меня есть такие сильные друзья и надеюсь, что этому Бьякурану не взбредет в голову повторить сценарий. – поднимаясь с татами и собираясь прощаться, говорит Джинджер. Она резво поднимает свою спортивную сумку со сменной одеждой. У нее на душе, что называется, птички поют. – Спасибо вам за вашу честность, но мне пора! Пока! Попрощавшись от воодушевления на английском, она едва не в припрыжку спускается на первый этаж, к выходу. Парни остаются на втором этаже и только Хаято неторопливо пускается, чтобы проводить подругу. Джинджер завязывает шнурки кед и выпархивает из дома на крыльцо. Хаято идет за ней следом. На горизонте брезжит молодой и яркий закат, готовя опустить на город вечерние сумерки. – Джи, стой. – нехотя он окрикивает ее, ожидая, что она не услышит и успеет уехать до начала его морального спича. Совесть беспощадно жжет где-то под сердцем. Он засовывает руки в карманы джинсов, что-то перебирая внутри. – М? – перекинув лямку сумки через плечо, Джи садится на седло велосипеда и оборачивается на него через плечо. Его взгляд встречается с ее, бесконечно-аквамариновым в рыжине заката, таким блестящим и живым, что он капитулирует перед своей совестью без сопротивления. А рот открыть не может. – Хаято, что?  – Ты же знаешь, что если у тебя что-то случится, то ты можешь прийти ко мне? – это совсем не то, что он хотел бы сказать, но уже больше, чем ничего. Эму и эти-то слова дались с боем. Они близки и мало кому это известно. Эму бы не хотелось, чтобы об этом вообще кто-то знал и влезал в их взаимоотношения. Им хорошо рядом, под одной крышей, как настоящим родственникам. Больше не нужно никуда бежать, искать, где помыться, поесть и поспать – все это можно сделать только в их общем доме. Мирясь с собой, парень все же выдыхает: – Если у тебя будут еще какие-то вопросы про это путешествие, то смело задавай их мне. Я постараюсь на все дать ответ. Джи наклоняет голову, как это делают псы, когда пытаются понять своего хозяина, и моргает. – Ладно. – тихо говорит она, стушевываясь, и выезжает за ограду на тротуар. – Ну, давай. Увидимся утром. – Ага. Хаято стоит на крыльце, наблюдая, как Джинджер уезжает, и внутри его все сжимается от противоречивых чувств. Он хотел сказать ей всё. Но слова застряли у него в горле, словно тяжелый камень. Он чувствует, как его сердце бьется быстрее, будто пытаясь вырваться из груди, а внутри разгорается острое ощущение беспомощности и тревоги. Где гарантия того, что в этом мире для ирландки все пойдет по тому же сценарию? Он знает, что тупо не может раскрыть ей всю правду сейчас – слишком много боли и ответственности лежит на его плечах. Кому еще известно что-то про будущую Джинджер Каен? Хибари Кёе, Бьякурану? Его сестре или тому мужчине, которого она полюбила? Всё очень лихо закрутили, будто бы позабыв, кто такая Джи и чем некоторые ей обязаны. Бьянки все поведала ему. Как Джи душу выкладывала и надрывалась за благополучие не только Вонголы, но и других семей Альянса. Впрочем, он и сам, он из будущего, не сильно далек от этого высокомерия по отношению к ней. И сейчас он снова предает ее своим молчанием. Хаято закрывает глаза на мгновение и глубоко вдыхает сизый никотиновый дым. Иногда привязанность – это не только слова или действия. Иногда это просто умение держать в себе тяжелую правду ради ее же блага. И хотя сердце рвется к ней с желанием сказать всё прямо сейчас, он знает – лучше оставить это на потом. Потому что настоящая забота в том, чтобы дать ей возможность жить своей жизнью без лишнего груза сейчас.

***

4 апреля 2006 года После покушения на Саваду, которое он же успешно и устранил, Гокудера никак не успокаивался. Разумеется, из-за объявления на весь мир мафии о личности Десятого Вонголы, участились случаи нападения. Никакой охраны по периметру Намимори или личной охраны Тсуне не полагалось (кроме Хранителей и репетитора), а потому и защищать своего босса им придется самостоятельно. План Хаято Джинджер слышала раз десять еще в процессе его разработки, когда вернулась домой с работы. На этом деле парень повернут до дотошности и каждой мелкой детали. Спорить с ним Джинджер не стала. За уточнением последних тонкостей плана они выпили по чашке свежесваренного кофе в прикуску с сигаретой (после выпада угрозы Каен старалась делать курить чуть реже, не перед ежедневным проведыванием Хибари и его настроения) и выдвинулись из своей берлоги к дому Савада, чтобы сопроводить дона Вонгола до класса. Сразу после уроков, в три часа дня, всем хранителям Вонголы и Шимон было велено прийти в небольшую закусочную около центра Намимори. Ради прикрытия, Хаято замаскировал встречу под обычный обед с целью более приятного и близкого знакомства семей для последующего сотрудничества. Реборн отзывался о семье Шимон как о мелкой и слабой семье, но для начала сойдет. Все по порядку. Для себя Джинджер ограничивает выбор на шипящей коле со льдом и соломинкой. После тренировки не хочется не то, что есть. Жить не хочется. Тодороки-сан знает толк в подготовке марафонцев, зато часто перебарщивает с новыми методиками. Среди всех, кто профессиональной занимается спортом в средней Намимори под руководством Тодороки-сана давно ходит шутка, что все новые упражнения он записывает из своих безумных снов. Шутки шутками, а ноги у Джинджер ноют от начиная от ягодиц и до самых подошв. Парни заказывают несколько пицц с разными начинками, решая разделить обед с новыми союзниками. Одним кусочком все же успевает полакомится и она, когда его настойчиво передает Савада, сидящий правее. Как откажешь боссу? К концу неофициальной части встречи, в закусочной собираются по пять человек с каждой стороны, что не устраивает Хаято. – Почему семьи Шимон и Вонгола собрались не в полном составе?! – он вскакивает из-за стола, слегка пугая Энму. Это имя она узнала от Савады. – Ну, так получилось, Гокудера-кун… – постепенно вживаясь в роль босса, отвечает Тсуна. Только выгладит со стороны ровно наоборот.  – Хибари-сан не любит толпы, а Ламбо ушел гулять. Джинджер позвонила Хром в Кокуе-ленд, но Джошима Кен запретил ей разговаривать с нами. – Мы тоже пытались собрать всю семью, но у Джули Като, а Шитт П. занята медитацией. – на этом имени Гокудеру переклинивает, в его руке появляется записная книжка и ручка. В эту записную книжку парень записывает все, что касается иноземной девушки. Кто же мог представить, что ему нравятся тот же тип девушек, что и Найто Лонгчемпу. Джинджер про себя усмехается тому забавному факту – Хаято забывает обо всем, когда речь заходит за сверхъестественное. – Хаято, соберись. – фыркает она себе под нос. – Ты разве не хотел нам что-то сказать? – звук голоса Тсуны срабатывает магически, и блондин возвращается с небес на землю. – Да! – и для Хаято, и для Такеши вся окружающая реальность – игра. Только придают они этой игре разную степень значимости. В силу возраста, стадия принятия неизбежности будущего и взращенного годами характера. В данном случае, Джи больше прислушивается к Хаято, молчаливо доверяя ему. Их безопасность отныне никогда не будет непоколебима. Всегда будет появляться новый и все более сильный противник. Хаято упирает кулаки в столешницу, говоря громко, но сдержанно. Встревоженным официанткам Джи неловко дает отмашку, что у них все под контролем. – Вчера Десятый был атакован неизвестной мафиозной шпаной, пытающий помещать проведению Церемонии. Нет гарантий, что этого не случится вновь. Потому Шимон и Вонголе нужно немедленно объединиться и вместе защищать Десятого на нашей территории. – некоторые из сидящих за столиком недоумевают над оглашенными итогами их встречи, особенно сам виновник (Джи примиряюще похлопывает его по колену под столом), но большая часть присутствующих без возражений ждут, что скажет правая рука Десятого. – Мною было обнаружено, что знаний членов обеих семей разделены. Так я сформировал команды на основе схожести этих знаний, чтобы защитить Десятого. Сперва, придурки-спортсмены Каен Джинджер, Ямамото Такеши и Мизуно Каору. В здании третьекурсников – Хибари Кёя, Сузуки Адельхейд, Сасагава Реохей и Аоба Каю. В парке Намимори будут Ламбо и Ояма Рауджи. В другом районе, вблизи Кокуе, будут Хром Докуро и Като Джули. Конечно, те, кто будут защищать десятого в классе – это я и Шитт П.! И, наконец, с нами будет Казато Энма, хотя сомневаюсь, что от него будет польза. Разрабатывая этот план, Гокудера размышлял о том, как важно сейчас держать ситуацию под контролем, несмотря на всю неопределенность и опасность. Он понимал, что в этой игре нет места ошибкам, и каждая мелочь может иметь решающее значение. Те области города, в которых Тсуна вряд ли мог находится в случае нападения, были оставлены сильнейшим из его Хранителей. В тех местах, где Тсуна вряд ли мог бы оказаться, оставили за самыми «ненадежными». В случае появления в поле их зрения подозрительных личностей, они успеют предупредить остальных. Средняя Намимори и дом Савада будут охраняться усиленно, так как это места, в которых Тсуна бывает чаще и дольше всего на дню. Джинджер хотела встать с Ламбо в парке из-за его возраста или с Хром Докуро, так как совсем рядом находится закусочная, в которой она работает. Однако, Хаято убедил ее, что в этом нет такой уж необходимости и Джи ведомо согласилась с его решением. – Хех, ты очень тщательно все это продумал. – мечтательно замечает Такеши. Их гости соглашаются с этим планом не сразу, не понимая, почему обязаны участвовать в этом. Сузуки останавливает все возмущения Аобы и просит у Вонголы немного времени на раздумья. В конце концов, собрались не все члены их семьи, и кто-то может быть исключительно против. Шимон уходят и из неоткуда на их место прыгает Реборн с лимонадом в маленьких ручках. Два года назад, когда Джи только переехала в Намимори, репетитор и малыши особо не отличались в своем физическом развитии. Сейчас же она четко видит, насколько вытянулись Ламбо и И-пин. Особенно, если поставить их троих рядом. – Она действительно нечто, эта Сузуки Адельхейд. – тихо произносит малыш, не выпуская соломинку изо рта. Джинджер не может не согласиться с ним. Эта девушка явно занимает важное место – либо как босс, либо как его порученное лицо. Если это правда и их семья настолько мала, что приехала сюда именно избежать последствий землетрясений, то скорее всего, это весь их состав. Будь Сузуки настоящим боссом, ей бы вряд ли пришлось так сильно считаться с мнением своих хранителей. Значит, либо она действительно хочет знать мнение остальных, либо просто действует по чужому усмотрению. Резюмируя: никакой конкретики. – А ты уверен, что это нормально? – уточняет Тсуна, подлетая к скамье репетитора. – Гокудера-кун привлекает к этому и другие семьи! – Довольно интересно, верно? Я полностью «за». – Ты тоже?! Если бы Тсуна знал, он бы заплакал. С действиями Хаято были согласны все. Вся их шайка и их намерения погостить на Церемонии Наследования остаются для Джи настолько загадочными и непонятными, что трудно раскусить их истинные мотивы. Джинджер за свою жизнь видела катастрофически мало мафиозных семей, чтобы смело судит. В последние годы она стала подозревать всех и во всем. И чем больше она наблюдает за Шимон сейчас, тем больше убеждается: в этом деле скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Это чувствует Хаято и, без сомнений, их сильнейший репетитор-киллер.

***

8 апреля 2006 года Шимон соглашаются стать участниками плана Гокудеры Хаято, но со своим условием – каждый день до Церемонии кто-то из их семьи будет оставаться прямо в доме Савада, чтобы приглядывать за Десятым. Сегодня очередь Аоба Каю и компанию ему составляет Сасагава Реохей. Джинджер приходится идти в след за Хаято, который никак не может оставить все без своего личного тотального контроля. – Доброе утро, Десятый! – от неожиданного громкого приветствия Тсуна вскакивает. Джинджер пинком выталкивает Хаято из-за угла высокого забора. – Раз уж показался, то нечего дальше держать конспирацию! – Гокудера-кун? Каен-сан? – как стучит птичье сердце Савады Джи слышит отсюда, на расстоянии вытянутой руки. В ответную прилетает толчок плечом от ее ненаглядного друга. – Что вы тут делаете? – Мы оставим непосредственную охрану на этих двоих, а сами будем патрулировать периметр! – Хаято, как ни в чем не было, рапортует и утягивает красноволосую по руку вдоль дороги. Когда они отдаляются от дома Савада на приличное расстояние, Джинджер вырывает свою руку. В этом вопросе не так деликатен, как Хибари. Манжет голубой толстовки спасает ее измученное мужской недалекостью запястье. – Убери свои клешни, я и так иду за тобой. – Клешни тут только у тебя. Ты вообще видела эти руки? – музыкальные пальцы Хаято быстро мелькают перед лицом девушки. Конечно, она видела эти руки, существенно более женственные, чем ее, мозолистые и грубые, с короткими тупыми ногтями и заусенцами вокруг. Хаято заботился о своих руках, как и о всем своем внешнем облике. К его природной складности добавлялся шарм мальчика-бунтаря, так обожаемый школьницами средней Намимори. Все, что он имеет в гардеробе и шкатулках, только украшает его. Навесь на Каен все эти побрякушки, и она вмиг станет известной на всю школу по своему дурному вкусу. Серьги, кольца, цепи никак не вяжутся с ее личностью и интересами. Ей больше по душе удобство и незагруженность, все самое простое и очевидное. Так с самого детства, когда на семилетие вместо желаемой «Nintendo» мама решила подарить ей золотые серьги с зелеными камнями. Впервые Джинджер устроила отцу и матери истерику и бойкот, запершись в комнате. Между собой родители тоже поругались. Еще неделю в их доме царила напряженная атмосфера, но после все забылось как-то само собой. Уши, как уже известно, Джинджер все же прокололи. Правда, ненадолго. – Видела, Хаято. – потревожив свои старые и незабытые обиды, отвечает она. – Тебе с твоими руками только в моделинг. Там хорошенько платят за рекламу каких-нибудь цацек. Главное, не показывай свои ступни. Хотя, уверенна, за такие фото тебе заплатят втридорога. Я не осужу, если ты отвалишь мне некую долю гонорара… – Очень креативно. – совсем не впечатленный подкинутой идеей, парень плетётся рядом. С конспирацией у него все нормально и их прогулка совсем не похожа на осмотр территорий на факт угрозы. – Меня с рождения учили играть на фортепиано. Если захочу подзаработать, то точно не в сфере моды. – Что-то я ни разу не слышала, чтобы ты играл на пианино в своей комнате. Не растерял навык? – сама они излишне инфантильно относится к игре на гитаре. Способности-то есть, а желания – никакого. Зато теперь понятно, почему Хаято владеет обеими руками одинаково хорошо. Он развивал эту способность с пеленок. – Не думаю. – они продолжают бездумно шагать куда глаза ведут (это так только для Джи). – Это заложено в основе личности, как фундамент. Я скорее забуду свое имя, чем то, как играть. – Кто учил тебя? Ты никогда не упоминал этого при мне. Наверняка, у тебя были лучшие учителя, нежели у меня. – Диалог заходит в ту часть его жизни, что он, как любой мафиози, оглашать не любит. Семья. Разумно рассудив, что рядом с ним идет не менее важная часть его жизни, Хаято без всяких сомнений открывает душу. Хотя, лучше бы рассказал ей кое-что иное, значительно важное. Они постепенно доходят до пустынной детской площадки. Хаято садится на качели с цепями, которые звонко скрипят под его весом. Джинджер встает на качели сверху, едва не падая от потерянного равновесия, и слабо раскачивается. Марать новый костюм ей не хочется. – Меня учила Лавина. Она же моя мама. Долгое время я думал, мать Бьянки – моя родная мать, а Лавина просто нанятая доном пианистка. В общем, любая ложь всегда рано или поздно всплывает на поверхность. – Джи сверху смотрит на платиновую макушку и сгорбленную спину, переваривая услышанное. Качели под ней прекращают жалобно скрипеть. – Дон изменил соей жене с моей матерь и когда родился я, меня забрали в его семью и выставили как законнорождённого ребенка. Лавину я видел три раза в год, а когда мне исполнилось три, она разбилась насмерть в автокатастрофе. Она ехала на мой день рождения. Джинджер растерянно спрыгивает вниз, не совсем понимая, что от нее требуется. – Черт, Хаято, это… – ком в горле нехотя впускается вниз по глотке, и девушка не спешит приближаться или говорить поспешных слов сочувствия. –  Почему твоей маме разрешали с тобой видеться, если изначально отобрали от нее? – Да я сам совсем недавно узнал. – заметив ее растерянность, Хаято спешит успокоить подругу. – Не суетись ты так, я сам недавно все узнал. Изначально, когда в восемь лет я узнал, кто такая Лавина, я решил, что нам запрещено видеться из-за законов мафии и сбежал. Но Бьянки из десятилетнего будущего рассказала мне всю правду. Лавина еще до встречи с доном знала о том, что смертельно больна. Потому и приняла решение отдалиться от нас. Она умерла до того, как ее автомобиль потерял управление и сорвался с обрыва. – Все слишком запутанно. Не уверена, что я до конца могу понять, и тем более понять, что ты чувствуешь. – Джи оборачивается по сторонам, ища подсказки в том, что видит. После некоторой паузы, она вновь спрашивает: – Откуда это все известно Бьянки? Она знала все изначально? – Нет, просто нашла переписку дона с Лавиной. – он пожимает сутулыми плечами, оборачиваясь в сторону перепуганной внезапным откровением девушки. – Я же говорю тебе, Джи: не суетись. Я рассказал тебе это потому, что посчитал нужным рассказать. У меня было время все переварить и смириться. – Это было слишком неожиданно. Я не умею говорить правильных слов, но знай, – она растерянно убирает налипшие на щеки волосы. Ее взгляд опускается к притоптанной земле. – для меня всё, что касается семьи, свято. Не зря ведь Вонгола – это называется семьей. Со своими недостатками, но… Для тебя это значит намного больше, чем для меня. Но может быть, не смотря на все, что было в прошлом, Вонгола – твой путь в будущее? – И твой. – упрямо отвечает он. Да, когда он обрел эту семью, он ни за что не даст ненастьям навредить ей. Джинджер снова пытается отделиться от остальных, считая недостаточно сильной, компетентной или, бог ее разбери, еще какой. Он уверен, что в том будущем она разрывалась между несколькими семьями из-за личной и неоцененности и чужого высокомерия на ее счет. – Привыкай, что ты часть системы, без которой невозможно движение. – Ну, и мой тоже, но я пока не могу заявлять об этом так громка, как и ты. – Если так, то я готов заниматься твоими тренировками. Я изучил парочку новых фишек из стратегии боёв в будущем. Не хочешь быть обузой – так соответствуй своему статусу… Кем ты вообще планируешь стать? – Правой рукой правой руки босса? Или лучше левой...? – отвечает Джи, типично переводя все в шутку. Она не видела будущего и не знает, что ей прикажут делать. У нее совсем другие приоритеты. – Если ты не согласен, то я напрошусь в шестерки к Хибари и мы вместе… Его взгляд становится отстраненным, словно направлен куда-то внутрь себя. Снова он погружается в свои мысли. Снова остается не до конца честен с Джи. Он нашел в себе силы поделиться своей трагедией, но не предостеречь подругу от неминуемой трагедии. Что-то не позволяет ему просто открыть рот и сделать это. Счет может идти не на года, а на месяцы, а он трусливо поджимает хвост, сам не зная почему. Бьянки говорила, что с инцидента с семьей Каен прошло восемь лет. А значит, года полтора-два у них еще есть в кармане. Все остальное – неверный мужчина, ребенок и экспедиция – не имеют значения на фоне живой семьи. Но они исправят и это. Хаято поднимает голову и смотрит на Джи украдкой. Та уже немного повеселев вновь забралась обратно на качели. Сказать сейчас и заставить ее потерять голову от страха? И что она будет делать? Метаться из стороны в сторону и как сторожевая собака будет ждать? Справедливо решив, что достаточно того, что кто-то ведает о такой опасности, парень освобождает себя от мук выбора. Да, он скидывает с себя эту ответственность. Возможно, он не тот, кто должен сделать это. Но Хаято обещает себе всегда быть рядом и следить за своей непутевой соседкой по дому.

***

После обеда их совместный бессмысленный обход территорий с позволения Хаято заканчивается, и Джинджер направляется на спортивное поле их школы, чтобы подстраховать Ямамото Такеши и Мизуно Каору. Взрослый мужчина-зэк показался Хаято уж очень подозрительной личностью. И в этом Джинджер с ним полностью солидарна. Не забежать и не показаться на глазах у Савады Хаято не может. За ним разве что в туалете нет присмотра, но Джи не может утверждать это с уверенностью. Ведь каждое утро в их доме она подвергается натиску со стороны докучливого соседа, который забывает о границах и приличиях. Как запертый в четырех стенах кот, ожидающий свою хозяйку весь день с работы, чтобы пожаловаться на все. И на саму хозяйку в том числе. Раньше Джи скромно полагала, что хотя бы в кабинете раздумий ей будет уединение, но как бы не так. За часы её смены неведомым образом накапливается целая гора новостей, которые сосед рассказывает ей до тех пор, пока на горизонте не замаячит дом Савада, и его хозяин не выбежит навстречу. Тогда эстафета переходит к их боссу и наступает его очередь слушать истории Хаято. Хаято уходит, назойливо помахав ручкой боссу и оставляет его на Джи, Такеши и Каору. Особой формы для занятий бейсболом у Джи нет, так что сгодилась и её обычная спортивная одежда для занятий лёгкой атлетики. Чёрные тайтсы, белая спортивная футболка и серая мастерка, которую не так жалко порвать или испортить.  Единственное, Такеши настоял на том, чтобы она надела защиту на колени и шлем. От последнего девушка отказалась – ей неудобно и жарко в такой экипировке. Зато синюю кепку Джи присматривает сразу, намереваясь выкрасть как сувенир на память. В бейсболе Джинджер особенно нравится подавать мяч и бегать из базы в базу словно бешеная псина. А махаться битой ей не интересно: переплюнуть друга в роли баттера практически невозможно, попытки кажутся скучными. Правила игры она запомнила не сразу и не со слов. Всё благодаря практике и терпению Такеши. Постепенно она поняла основы через опыт и поддержку товарища. Она была не самым худшим учеником с ее-то заслугами перед школой. – Малыш мне все рассказал, Тсуна. – говорит Такеши вместо приветствия, завидев одноклассника издалека. – Мы будем охранять тебя, а заодно поможем Мизуно отработать бросок. – Спа-спасибо... – с отдышкой отвечает он, подмечая, что никого из участников бейсбольной команды на поле нет. Только эта троица. Ямамото, какой-то сам не свой Мизуно и одержимая выкрутасами с битой Каен. – Кстати, а где остальная бейсбольная команда? – Они сбежали, узнав, что сюда придёт Мизуно. Очевидно, его все боятся. Тсуна вспоминает, что вообще-то собирался использовать выходной, чтобы подумать о том, как избежать Церемонии Наследования. Но тут в дело вмешивается Реборн с Энмой в охапке – его планы на глазах окончательно рушатся. – Я привёл твоего приятеля. – Энма-кун!! Что с тобой?! – Ого, вот это тебя потрепало. – слышит над своим ухом Тсуна, подпрыгивая. Ему не дают прохода со всех сторон! От глубокого голоса Джи и вида красной жидкости на щеке Энмы по коже проходится табун мурашек. – Это ведь не кровь? Там за углом можно умыться под кранами. – Я хотел перекусить такояки, но напала собака и Реборн спас меня. – тоскливый голос Энмы невыносимо звучит в ушах Джинджер, и она решает уйти, не находя причин для оказания первой помощи. Отделался испугом. – Давайте начнём. – Такеши встает в позицию баттера ожидая броска Мизуно. Джинджер с перчаткой кэтчера присаживается за ним на корточки и пыхтит из-за неудобства позы. Мизуно медлит, как будто он глухой или не слышит.  – Бросай! Сделай хорошую подачу и покажи остальной команде из чего ты сделан! Если сможешь сделать впечатляющую подачу, я уверен, они изменят свое мнение о тебе. Мизуно психованно замахивается и бросает мяч себе под ноги. Работы с этим малым будет гораздо больше, чем могло показаться сперва. Но Такеши терпеливый учитель. – Это пустая трата времени!! – Что? Я думал ты хочешь быть питчером. – не расслышав на расстоянии переспрашивает Такеши. Джинджер за ним поднимается на ноги, чтобы размять их. Ей не нужно участвовать в психологической терапии проблемных бейсболистов. Мизуно молча склоняет голову, и девушка чувствует, как закипает. Но ее друг не сдается и пытается найти подход к новому члену команды. Он беззлобно спрашивает: – И что это должно означать? Можешь не спешить, я подожду, пока ты не будешь готов к подаче, ладно? Джинджер сдерживает фырканье всеми правдами и не правдами, снимая перчатку со вспотевшей ладони. Весеннее солнце разыгралось не на шутку. Она смотрит на него, будто и оно в чем-то провинилось перед ней. Когда-нибудь она обязательно обретёт контроль над своими эмоциями. При условии, что люди вокруг перестанут быть такими раздражающими. – Дело в том... Что я смущаюсь, когда бросаю перед людьми... – вдруг произносит он тихо и неловко. Не веря своим ушам, Джи хмуро высовывается из-за плеча Такеши и настойчиво заглядывает в его лицо, чтобы проверить не ослышалась ли она и увидеть его реакцию (которой нет). Именно так ее воображение рисует маньяков! Нереализованный в жизни, обиженный на женщин психологически нестабильный мужчина! Варийцы хотя бы не скрывали своих регалий в отличие от этого! Свободной рукой бейсболист аккуратно отодвигает девушку чуть дальше от себя, словно опасаясь, что она может мешать. – Ясно! Так ты нервничаешь, когда на тебя смотрят. – Мизуно бросает короткое и ёмкое «да». Лицо Такеши светлеет. – Тогда давай вместе преодолеем этот страх. Бросив перчатку на поле, Джинджер выходит за его пределы в ту же сторону, что и Энма десять минут назад, освежиться и выпустить пар. Хорошо зная, как быстро ирландка остывает, никто не обращает внимания – привычка. Предложение Реборна по поводу решения проблемы Мизуно, она пропускает, фыркая. Тщательно умывшись холодной водой и смыв раздражение, Джинджер нервно перекурила. Потом снова умылась, простояла минуту, посчитала до десяти и решила возвращаться назад, ругая себя за эту глупую слабость своего характера. К тому моменту Энма давно скрылся из поля ее зрения, возвратившись к компании. Но вся ее подготовка перед возвращением летит коту под хвост, когда вместо своих товарищей она сталкивается с толпой овощей. Буквально, тарелка салата на бейсбольном поле. Джи сначала вертит головой, сбрасывая наваждение. Не помогает. Овощи и дальше скандируют что-то, но от неожиданности девушка теряет способность воспринимать японский язык. Словно попала в странное азиатское шоу или ночной кошмар: ярко, безумно и так запутанно, что мозг не способен переварить информацию сразу и даже спустя некоторое время. Мизуно, окружённый овощами-переростками, наконец набирается смелости и совершает первый бросок в сторону аппетитной кукурузы с перчаткой кэтчера. В стеснении ли дело – неизвестно, но не так уж и плох этот парень в подаче, как казалось сперва. Реборна, одетого в костюм баклажана, Джи узнает только по росту. Она останавливается рядом с ним. Остальные овощи (в томате Джи узнает Футу, а в брокколи – Ламбо) весело разбредаются по полю, развлекаясь своими яркими костюмами и забавными выходками. – Ни за что не поверю, что это сработало... – Уже выпустила пар? Теперь тебе требуется на час меньше времени, чем пару месяцев назад. Бороться со своими страхами легче, чем ты себе это представляешь. – поучительный тон Реборна Джи узнает. Сейчас что-то начнётся. – Но с этим парнем и правда что-то не так. Однако, это не означает, что можно демонстрировать неприятному тебе человеку свои истинные чувства и намерения, Джинджер. Когда-то это может стоить головы тебе. И хорошо, если только тебе… Эти слова бьют прямо в самое больное место. И бьют безжалостно. – Ты и сам видишь, что я борюсь с собой. Я не хочу никому навредить, так что просто дай мне время, и я покажу себя с лучшей стороны. – А если времени уже нет? – Разве я похожа на того, кто пойдет на безрассудства? Манипулировать мной легче лёгкого. Девятый объяснил мне это в первую очередь. Да, у меня не такой удобный характер, как у Ямамото Такеши, но я делаю все от меня зависящее. Я знаю, что теперь у меня есть две семьи и никогда не откажусь ни от одной из них. Мне не будет покоя, если я покончу с Вонголой. И я сама не дам себе покоя, если что-то случится в Ирландии. Все до одури просто и безвозвратно взаимосвязанно. – выдавив из себя эти слова без капли злости в голосе, Джи мысленно хвалит себя. Не дала в обиду, но и очередной раз не упала в грязь в глазах киллера. – Мне нравится ход твоих мыслей. Надеюсь, ты запомнишь то, что сказала мне сегодня. – острый взгляд обжигает ее щеку. В странном костюме баклажана Реборн всё равно сохраняет свою устрашающую ауру. — Ты правильно подметила: твоя несгибаемость делает тебя неудобной. Возможно, я был слишком придирчив к тебе из-за этого качества. Но теперь вижу – ты знаешь стоимость своего спокойствия. Наверное, тяжело постоянно держать все внутри себя? – Не делай вид, что у тебя секретов меньше, чем у меня. Я – открытая книга и ни одной тайны вселенского масштаба у меня нет. Так что, я смогу справиться сама, как бы меня в этом не переубеждали. От близости девушки к истине у киллера на затылке волосы встают дыбом, а табун мурашек разбегается по всей спине. Это логичное умозаключение. Эти дети знают лишь то, что им позволено знать о самом сильном киллере мира. – Но ты маленькая девочка, а я прожил целую жизнь. Не сравнивай. – Мизуно продолжает закидывать Ямамото пасами, издали, не замечая появления ирландки. Джинджер уклоняется от второго вопроса и задает последний интересующий его момент. – Ребята рассказали тебе о будущем? – Да. Трудно поверить, но пару минут назад я была готова поверить в нашествие овощей-переростков. – Реборн молчит и ждёт главного. В лице Каен никак не меняется, привычно обращая свои слова в сарказм. Расслабленный голубой взгляд направлен на Мизуно и его четкие действия. Она анализирует этого парня и перестает подбирать слова. – Я рада, что ребятам удалось доказать этому Бьякуе, что он никто и звать его никак. Рада тому, что они стали сильнее и что теперь мне придётся догонять их галопом, чтобы не отстать сильнее. Рада тому, что в Ирландии все в порядке и я могу чуть меньше беспокоиться за них. Как и ожидалось от его нерадивых подопечных, ничего они не рассказали. Доложили только верхушку айсберга, посчитав, что хрупкой девушке не вынести на своих плечах с ужасы их мира. Он должен был проконтролировать этот процесс... Что ж, придётся все за ними доделывать. Реборн выпутывается из костюма и запрыгивает на острое плечо, также параллельно наблюдая за подростками. Девушка, закрывшись, складывает руки под грудью. – Ты ведь понимаешь, будущее меняется каждую секунду… Нет одного варианта развития событий. Каждое твоё слово или действие создаёт новый путь. – Нет, я этого понять не могу. Если есть какая-то конкретная книга или фильм по данному вопросу, с которыми мне следует ознакомиться, то я с удовольствием это сделаю. – слышать голос Реборна, по сути, в своей голове ужасно. Джи терпит, из лучших побуждений намереваясь наладить отношения с ним. Они изначально начали не с той ноты. Не получится в этот раз – значит так тому и быть. Больше никаких попыток. Они очевидно несовместимы по знаку зодиака (в эту чепуху она не верит). – Это ничего не меняет, я знаю. Продолжаем жить и обдумывать каждое свое действие. А как же? Если Бьякуя решит вернуться и надрать вам зад, я, так и быть, что-нибудь предприму. – Его зовут Бьякуран. – хлопая ониксовыми глазами, говорит он. И не поспоришь ведь. Тот, кто не переживал этот опыт однажды, не поймёт. Завуалированные слова о кончине семьи до нее никогда не дойдут, ведь она делает все, чтобы этого не допустить. Стоит признать – Джинджер старается жить с широко открытыми глазами и ничего не упускать с виду. – Не все в нашей жизни подвластно контролю, и порой даже самые тщательно спланированные шаги могут привести к неожиданным результатам. Жизнь полна перемен и случайных событий, которые словно ветры, меняют направление нашего пути. Важно помнить: иногда нужно отпустить ситуацию, довериться судьбе и принять то, что не всегда можно предсказать или исправить. Именно в этом и заключается истинная сила – умение адаптироваться, сохранять спокойствие и идти вперед, несмотря ни на что. Ведь именно в потере контроля рождается возможность открыть новые горизонты и понять себя с другой стороны. – А я что сказала? – Джинджер отвечает только на ту часть диалога, которую ее мозг смог воспринять и обработать. Она еще не до конца умом тронулась, чтобы не запомнить имя! Не находя нервов на собеседницу, Реборн громко вздыхает, про себя высказывая всё, что думает об этом несносном ребёнке. С Хибари было порой легче, чем с этой и ее дружком Хаято. Спелись два одиночества.