Штормовое предупреждение

9 апреля 2006 года Сдав ночную смену Юне-сан, Джинджер аккуратно укладывает собранный и обернутый тканной салфеткой ланч-бокс в корзину перед рулем велосипеда. Кажется, контакт с ребятами был налажен. После многочисленных попыток и разочарований в этом неблагодарном деле она наконец-то почувствовала, что что-то сдвинулось с мертвой точки. Расположение Кокуе-ленд неподалеку от закусочной создало у Джи ощущение обязательства помочь этим ребятам. Или, может быть, она сама навязала себе это чувство из жалости. Кого-кого, а малышку Докуро ей иной раз хотелось приобнять и забрать к себе, на откармливание. Паршивцы совсем не заботятся о своем благополучии, а о девочке тем более. И вот, каждый раз после ночной смены, она отвозит собранный ланч-бокс воротам Кокуе-ленда, а на следующий день он появляется в кустах за углом закусочной. Это отработанная месяцами система, иногда дающая сбой, но от этого не ломающаяся. Бокс может быть грязным, не доставлен вовремя или доставлен не в полном комплекте (только на салфетках и покупке новых боксов Джи потеряла целое состояние), но несмотря на это еда, которую она передает, точно будет съедена. Хаято ругал ее за такую снисходительность. Говорил, что они взрослые люди и способны сами позаботиться о себе, что Джи оказывает медвежью услугу этим поганцам. Но она продолжала собирать еду и отвозить ее в одно и то же время и место. Ей это не было в тягость. Гораздо сложнее было бы жить дальше, ничего не предпринимая, оставляя их на произвол судьбы. Внутри нее всегда боролись чувства: желание помочь и понимание того, что иногда лучше дать человеку возможность самому стать сильнее. Но пока она выбирала делать добро – пусть даже без надежды на благодарность или результат – Джи было легче жить с этим внутренним грузом. Подъехав к воротам, Джи укладывает ланч-бокс за высокой травой. Кокуе-ленд не менялся с тех пор, когда им пришлось искать Рокудо. Только сильнее утопает в высоком пырее и голубизне весеннего неба. В наушниках громко играет тяжелая музыка, давай заряд бодрости после бессонной ночи на ногах. Иногда ей удается прикорнуть за стойкой, а иногда – нет. С чувством усталости Джинджер не борется давно, оно с ней перманентно.   Оставь она заброшенный парк позади минуту назад, то и не застала бы появления незнакомца. Аккуратно вынув наушники, девушка слезает с велосипеда, заглядывая за угол. В неизвестной фигуре она узнает мужчину, не подростка. В светлой шляпе и пиджаке, отлично видимых отсюда. Не наркоман и, скорее всего, не закладчик. Игрок-самоубийца? Съемки нового шоу? «Да хоть кто» – решает Каен, заканчивая со слежкой и возвращаясь к своему транспорту. Кем бы не был этот человек, из обители вестника Ада ему живым не выбраться. Она садится на велосипед и уезжает вдоль бесконечной проселочной дороги, оставляя загадочного типа на обитателей парка. Наушники возвращаются на место. Джинджер с чистой душой возвращается в свой не особо светлый, но уютный дом.

***

Если любоваться красивой женщиной грех, то Джинджер должна попасть в Преисподнюю сразу после того, как выйдет из дома Савада. Напали на дружественную Вонголе семью, приехавшую на Церемонию, но это уже ее не так волнует. Теперь понятно, почему Хибари так без ума от Сузуки – когда она величественно и непринужденно вошла в комнату все мысли ирландки вылетели из головы, а на их место встала своими каблуками Адельхейд. Образно. В Японии ходить в обуви в жилых домах не принято, и потому без каблуков Сузуки оказывается не такой уж и высокой. Но от этого менее монументальной не становится. Особенно, ее пышный бюст на фоне осиной талии и хрупких бедер. Драться ей это не мешает. В присутствии ее Джинджер снова начинает заниматься самобичеванием. Красива и смертельно опасна. Все, что Джи старается спрятать, Адельхейд нескромно выставляет наружу, чем и привлекает к себе мужские (и не только) взгляды. Рост, грудь, ноги – все это есть в Каен в той же мере. Но среди них только Шимон умеет преподносить себя с достоинством. Изнывая и сползая вниз на татами, Джинджер недовольно скрещивает ноги и руки между собой. С чего она взяла, что ей нужно чье-то внимание? Рубиновый колкий взгляд перехватывает затуманенный размышлениями голубой. Ирландка закатывает глаза и отворачивается. Пора бы уже Реборна послушать, а не рыться в своих комплексах. Представив себя на каблуках, Джинджер не сдерживается и хрюкает от подавленного смеха. – Вы знаете, кто преступники? – холодно спрашивает Адельхейд. Джинджер замечает еще одно отличие – их осанка. За сгорбленными плечами Джи прячет не только подросшую грудь, но и свой внутренний мир. – Нет, мы не нашли пуль. – отвечает Реборн. – Итак, это обозначает, что люди из Мельфиоре отправились на по наши души и они шныряют в округе в поиске нас? – тревога ощутимо растет с каждым словом голосе Савады. Джи не сразу соображает о ком речь, хотя звучит парень убедительно. Не так, будто его страхи возникли на пустом месте. – Это плохо! Я же говорю вам, Церемония – плохая идея! – Без паники, Десятый! Я никому не позволю сорвать Церемонию Наследования! – можно считать, что если так говорит Гокудера, то так говорит и Каен. Ей тоже не хочется, чтобы все сорвалось. Не теперь. – Мы, семья Шимон, также сделаем все, что от нас потребуется, чтобы защитить вас до Церемонии. Сузуки дает согласие своей семьи и все они разбегаются по своим базам контроля ситуации, заверяя Саваду, что его переживания обратимы. Прежде, чем уйти, Джинджер хочет сказать пару слов Реборну, но кроме него в комнате остается ее хозяин и его новый приятель Энма. Пугать Саваду больше не имеет смысла, потому девушка говорит без всякого сомнения, будничным тоном. – Тебе есть что сказать, Джинджер? – Да. Сегодня примерно в шесть утра на территории заброшенного парка аттракционов я заметила неизвестного. Он пробирался через траву, что-то высматривая. Вряд ли это был закладчик – выглядел он иначе. – надеясь, что малыш и так все знает и не будет спрашивать, зачем она ошивается вокруг Кокуе-ленда, Джи старается выложить все подробнее. – Как он выглядел? – невозмутимо спрашивает Реборн. Тсуна начинает заводиться, но его отвлекает львенок Натсу и Энма. – Довольно молодой. Не уверена, что японец. Было не сильно видно в тени шляпы. Белая шляпа федора, белый пиджак… Да… Очки еще были. Воровато так оглядывался постоянно... – вспоминая, Джи расслабляет взгляд и упирается в одну точку. Ночь без сна ощущается как потеря ощущения действительности. – О ком я? – Это Като Джули, один из семьи Шимон. Так ведь, Энма? – паренек по-щенячьи кивает через плечо и возвращается к львенку. – Этот парень должен охранять территории вместе с Хром Докуро. – Так вон оно в чем дело… – Джинджер потирает затылок, приходя в состояние отупения все сильнее и сильнее. Полы в комнате Савады всегда казались ей слишком уютными и привлекательными для дневного сна. Такие чистые и мягкие. Савада Нана знает толк в татами и уюте. – Джинджер! – малыш щелкает перед ее носом, пробуждая. Ее глаза приоткрываются и сразу же закрываются обратно. – Тебе лучше отоспаться. В таком состоянии ты ни на что не годишься. – Реборн! Куда она пойдет?! Эй, Каен-сан, поспи здесь, если ты не против, хорошо? Надеюсь, малышня не будет тебе мешать… – Идем, Тсуна! Джи опускается в самый мягкий и глубокий сон как на глубину зыбучих песков, плавно и неторопливо. Границы исчезают, и она растворяется в этом ощущении. В комнате ее оставляют одну. В шумной тишине дома и улицы она чувствует себя в безопасности. Свернувшись калачиком под окном, она видит безмятежный сон. Лазурное море и белое небо, подсвеченное лимонным солнцем сквозь пушистые облака. Штиль у Айвазовского – штиль разума и духа. Не конец, а найденное умиротворение, утешение для израненного годами сердца. В этом сне она ощущает лёгкое прикосновение ветра – неуловимое, как шепот забытых людей из прошлого. Внутри всё спокойно, словно время остановилось в моменте абсолютной гармонии. Там нет боли, нет тревог – только тихое дыхание моря и ласковое сияние солнца. Она плывёт по волнам этого безмятежного мира, чувствуя, как груз пережитого уходит прочь, растворяясь в бескрайней лазури. Молочные всплески воды оглаживают ее бледную кожу, усыпляя бдительность, лишая контроля. Среди этого моря она совершенно одна.

***

Встреча с Девятым прошла… Она прошла. Тсуна почувствовал облегчение. Хоть и временное, но всё же облегчение. Старик пообещал ему последний шанс на раздумья, однако на деле свесил очередную проблему: как его никчемное правление может решить вопросы воин, бесчисленных смертей и страданий? Да, они вместе уже сделали многое, но это лишь капля в море того, что ожидает их в будущем. В том мире, где он станет Десятым боссом Вонголы. Завтра церемония, и он должен дать окончательный ответ. Решение висит в воздухе, тенью нависая над его судьбой. Он должен сделать выбор. Джинджер к его возвращению скорее всего успела оклематься и убежать к Ямамото или Гокудере. А на ее месте образовался Энма, охраняющий его в эту ночь. И это могло стать весьма отличным стечением обстоятельств. Могло бы… По правде говоря, это первый случай, когда ему хотелось убежать. По-настоящему убежать, ото всех без исключений. Тсуне казалось, что только этот парень способен понять его. Они одинаковы по своей природе, по своей натуре. Энма единственный, кто понимает каково это быть членом мафии, ненавидящим мафию. Единственный, кто понимает, каково это быть частью системы, которая тебя разрушает изнутри и одновременно даёт силу. И не смотря на откровение Шимон про их греховность, Тсуна все равно не отстраняется от своего первого настоящего друга. Не навязанного, понимающего и принимающего его таким, какой он есть. Даже надвигающаяся Церемония и прошлые прегрешения Энмы не могут затмить его счастье перед обретением кого-то, кто дорог ему в полной мере. В этом мгновении он ощущает тепло и надежду среди хаоса предстоящих испытаний.

***

10 апреля 2006 года – Ты можешь заткнуть мне рот, но только после того, как объяснишь: какого черта мы тут делаем? – делая акцент на каждом слове, спрашивает Джинджер. После непродолжительного сна, впрочем, не придающего бодрости, она стала еще раздражительней, чем всегда. Пороховая бочка, на которой они сидят давно, может вот-вот взорваться от любой искры. – Я бы поняла, если бы мы пошли на тот завод, где покончили с Джиг. Но у Савады и без того куча охраны! – А ты можешь сама заткнуться и перестать мне указывать? – отвечает Хаято, чуть наклоняясь вперед. – Я тут делаю свою работу. А ты просто пиявка, присосавшаяся ко мне! – Пиявка? – фыркает Джинджер. Так ее еще не называли. Ее любимое занятие на уроках – выписывать из учебника и речи учителя смешные слова. Не с той связался. – Ты сам изоспора ходячая! Я могла спать этой ночью в кровати, а не под дверью Савады на коврике! – Заткнись, трихинелла! Кто-то идет… Научиться кричать шепотом пришлось научиться совсем недавно. Это тоже хороший метод борьбы с раздражительностью. Жаль, нерабочий. А вот чуйка Хаято – вполне себе хороша. Они ловят Энму у ворот ограды ровно в три часа ночи, в самый темный предрассветный час. Паренек, как вор-рецидивист, тихо замыкает входную дверь и натыкается на луч фонаря в руках Хаято. И даже не вскрикивает. Вообще никаких звуков. Только прикрывается руками от резкого света. – Эй! – в темноте он не сразу узнает, кто именно вышел из дома. – О, это ты, Казато. – Что ты здесь делаешь? – строго спрашивает Джи. – Я забыл все свои школьные принадлежности в доме для гостей и хочу пойти их забрать. – щенячьи глаза парня никак не действуют на красноволосую, но Хаято послушно отпускает его восвояси. – Отлично, иди домой. Все равно ты даже не пытаешься выполнять свои обязанности телохранителя… – Извини… – только и отвечает Энма, уходя с рюкзаком на плече. Дождавшись, когда он уйдет за поворот, Джинджер со всей силы прописывает другу по шее. Тот только шипит, аки кошка, вставая на дыбы. Кажется, он не понял, что только что произошло. – Ты ради этого вытащил меня из кровати? Очнись, его рюкзак при нем! Какие принадлежности? Тебя в самом деле не интересует куда поперся Казато? – задыхаясь от шепота, Джинджер тянет руки, чтобы придушить его. Ну как, ка-ак? Она не может держать свои эмоции в себе. – Ты преувеличиваешь. Этот бесполезный кусок д… – назвать так друга своего босса Хаято не может, а потому спотыкается. Ревность штука беспощадная. – В общем, вряд ли тут все так подозрительно, как ты думаешь. Он поджал свой хвост и возвращается в будку. Ничего нового. – зрачки практически полностью заслоняет радужку изумрудных глаз и Джинджер как под гипнозом затихает. Парни знают друг друга лучше. Может, у него запор и он никак не мог сделать своих дел с Савадой в пределах слышимости. Что там еще может у них быть. Все-таки Энма слишком простодушен для чего-то подлого. – И кстати, держи свои руки при себе. На этот раз я тебя прощаю. – Ты даже не представляешь, как я борюсь с собой, чтобы не сделать этого вновь. – отвечает Джи, разгипнотизировавшись. Это просто наглый Гокудера. – А кишка не тонка? – непроглядной тьме ночной улицы мелькает красная искра Пламени и раздаются тихие ругательства на нескольких языках сразу. – Дура, так ты только привлечешь внимание! Но Джи, откровенно веселясь со своей зажигалкой, отпрыгивает назад и ждет ответной реакции. Будь у нее хвост – точно завиляла бы им. – Ну так попробуй отобрать, белокрылый психролют… – максимально сосредоточившись и стараясь не запнуться, отвечает она и бросается бежать прочь. Бегать от Хаято весело: парень почти никогда сдается без боя, легко обводя подругу вокруг пальца. – Лучше тебе не попасться мне, аристолохия обыкновенная… Беги! – Сначала спокойно, а затем с угрозой кричит Хаято. Однако, отходить от дома босса он не намерен – ему важно держать ситуацию под контролем. Пусть Каен действительно идет домой и отдыхает, ведь он уже и так измотал ее своими постоянными тревогами и подозрениями. Джинджер чувствует себя обязанной поддержать его, поэтому (почти) беспрекословно везде следует за ним. К хорошему быстро привыкаешь, а на ирландку можно положиться. Но сейчас для нее важнее всего остаться рядом, чтобы никто не посмел прервать сон Десятого. Он будет караулить тут, пока обстоятельства прошлых нападений не прояснятся и опасность минует.

***

Закат медленно спускается и постепенно на бейсбольном поле не остается никого из команды, кроме Ямамото и Мизуно. Уставшая от игр с мячом Джинджер решила покончить с непрерывной семидневной игрой в бейсбол, кружа в округе и скача через скакалку. Мизуно скоро привык к вниманию к своей персоне и позабыл прошлые трудности со стеснением. А вот Джинджер постоянно ловила в лучшем случае взгляды, а в худшем – колкие комментарии спортсменов команды касательно качества выполнения упражнений и ее форм. Пару раз особо наглым прилетало скакалкой по рукам или ногам. У кого-то пубертат в самом своем расцвете. Конечно, это касается не всех ребят, есть и приятные парни, с неподдельным участием интересующиеся ее тренировками и желающие помочь. Но есть и такие, кому рук мало вырвать. В общем, от постоянной близости к бейсбольному полю Джи уже тошнит. Завтра должна состояться Церемония и после нее, нельзя конечно с уверенностью утверждать, вокруг Савады должно быть поспокойнее. Собрав весь свой инвентарь и вещи, Джи вместе с последними игроками заходит в школу, в такой поздний час освещенную фонарями и трескучими лампами. Когда они спускаются до раздевалок, Такеши останавливает Джи, идущую впереди. – Тебя подождать? – обычно, после тренировки так и было. Такеши доводил Джи до дома Савады, а дальше их дороги расходились. Провожать ее прямо до калитки, девушка не разрешала, по-прежнему храня приватность частной жизни. Джи, остановившись и с секунду поразмыслив о том, что давно не встречался на их пути ее добрый друг, отказывается. – Хорошо. Напиши мне из дома, ладно? – Ага. – только и выдает Джинджер, скрываясь искалеченной дверью раздевалки. С тех пор, как она заработала на первый мобильный телефон. До этого, они умудрялись обходиться без них, а теперь были вынуждены всегда находиться на связи. Если бы Хаято не насел на нее, то Джинджер так и не решилась бы на дорогую покупку. Для него телефон – это не просто крутой аксессуар или средство поддержания коммуникации. Для Хаято это стратегически важная вещь. Правда, Джи постоянно забывает про мобильник, пока не привыкнув к новым обязанностям периодически заряжать его и стараться быть на связи. Такеши и Каору поворачивают в мужскую раздевалку, увлеченные своим разговором, и Джинджер остается совсем одна. Сегодня они заигрались, все клубные занятия уже давно отведены. Тщательно намылившись под душем, она быстро умывается и переодевается в мягкий серый костюм. По вечерам все еще бывало прохладно и заболеть после тренировки легче легкого. Немного подвиснув с неисправным плеером, Джи садится на лавку в попытках хоть что-то сделать с проклятой техникой. Лучше бы купила новый плеер и наушники, чем этот кирпич с памятью рыбки! Добираться до дома почти час, а велик, как на зло, тоже неисправен. Приобрести велосипедную камеру нужного размера оказалось не так-то просто в этом захолустье, и ее пришлось выписывать по почте. С заевшим плеером Джинджер провозится не меньше получаса, ожидая, что ее запрут в школе и оставят один на один с ГДК. Что он ночует в своей ненаглядной школе нет сомнений. А вот ей лучше не подходить в таком настроении к Хибари – даже клочки по закоулочкам не полетят. Мокрого места от нее не оставит. А она обязательно найдет себе неприятности с первых слов. Изрядно напсиховавшись на невинную технику и свою немощь в этом вопросе, Джинджер швыряет плеер в противоположную от себя стену. Плеер встречается с ней, с грохотом разлетаясь на тысячи пластиковых осколков, которые рассыпаются по всему плиточному полу.  Джи застывает в ступоре – не могла она издать такого шума глупым плеером. За стеной, об которую ударился плеер, в тот же миг раздался приглушенный «бум», за ним раскрылась дверь мужской раздевалки, громко хлопая ручкой. Тихо привстав и подойдя к запертой за долго до этого двери, Джи прикладывается к ней ухом и вслушивается. Приглушенные, но от того не менее тяжелые шаги. Не Такеши и не Хибари. Их шаги ей знакомы. Это кто-то увесистей. Видимо, парни еще не ушли. Но их голосов или звука душа она не слышала, занятая починкой. Через минуту звуки стихают на нет и дверь женской раздевалки аккуратно открывается. Скрывая за спиной беретту, Джи выходит в освещенный коридор. – Такеши? – она зовет на пробу, но никто не отзывается с той стороны двери. Вместо этого в нос ударяет металлически-теплый запах крови, подкравшейся к мысу кроссовка. – Я вхожу. Ручка легко поддается и через щель в огромной алой луже она узнает очертания парня. Она целую минуту, чтобы выйти и не попасться напавшему. Время истекает точно также, как истекает Такеши под ее ногами. Теперь Хаято ни за что не отмажется, прикинувшись, что Шимон можно доверять. Джинджер опускается на колени в эту лужу под израненным везде, где только возможно, парнем. Основная рана приходится на спину. Чтобы рассмотреть, что там спереди, ей придется переворачивать его тело. Но она уже и так видит, едва ли хоть что-то сможет сделать сама. Сняв с себя толстовку, Джи прижимает ее к ране, расчищая – Какое везение, что ты не ушла домой раньше… – внезапно очнувшись, кряхтит он. Его почти не слышно из-за опущенной в пол головы. – Помолчи и потерпи немного. Я позвоню кому-нибудь. Ты же потерпишь? – то, что парень в сознании – очень хорошо. Нужно поспособствовать тому, чтобы он не отключился снова. Услышав тихое «угу» и сопутствующий кивок, Джинджер поднимается и убегает в женскую раздевалку. Весь недолгий путь ей приходится кричать. – Не смей спать! – Я не сплю. – спокойно отвечает он, закрывая глаза. Какая удача, что Хаято тогда настоял на покупке телефона! Как же быстро меняются ее приоритеты. Наспех выхватив мобильник из спортивной сумки, Джи на ходу набирает номер и возвращается к Такеши. Штанины костюма окрашиваются в темно-бордовый, почти черный. После первого гудка трубку с той стороны снимают. – Хаято, на Такеши напали. Мы раздевалке школы. Я не справлюсь, слишком много крови. – на одном дыхании тараторит она. На том конце провода звучит тихое «понял» и сигнал отбоя. Такеши, все еще лежа на животе, нагло проваливается в сон и Джи хлопает его по щеке. Карие глаза резко раскрываются. – Такеши, не спи. Говори со мной. Это был он?  Джинджер снимает толстовку через голову и прикладывает к округлой ране. Ткань охотно впитывает в себя всю кровь, окрашиваясь в ее цвет. Рваные края отверстия на спине – а по-другому сказать у девушки не получается – отвратительно шевелятся от каждого промачивающего движения. Джи не стала бы этого делать, но опасения слишком велики. И оказалось ровно так, как она думала – Да, это он. У него было кольцо. – серьезно ответил Такеши. В его глазах мелькнула сталь. А затем вернулся к прежнему себе. – Я снова должен тебе костюм. Но в этот раз химчисткой не обойдется… – на его жалобный стон Джинджер на секунду прекращает движения, а затем снова продолжает. Кровь не собирается останавливаться. – Забей на чертов костюм. Как хорошо, что ты не видишь того, что вижу я. Хочешь подую? – и в таком положении она способна на шутки. Такеши тоже не весело смеется, но его смех больше похож на кряхтение старика. Важно не это. – Спереди тоже такая? – Ну вообще-то да. – как-то неловко замечает он. От запаха крови к горлу подкрадывается тошнота. Джи успокаивает саму себя. Это ее друг. – Такеши, слушай, если меня стошнит – прости. Но тебе необходимо перевернуться. Я привяжу к спине толстовку, а ты постарайся не закрывать глаз. Где твое полотенце? – экстренно нужно хоть как-то заткнуть рану. Ткань толстовки почти полностью пропиталась, но ничего лучше сейчас она предложить не сможет. – Вон там, четвертый слева шкафчик. На полке лежит сухое и чистое. Пока она перевязывала и переворачивала парня, до нулевого этажа успели добежать Хаято и Реохей. Реохей попытался исцелить хоть какую-то часть повреждений Пламенем Солнца. Кровь Такеши перестала стекать на пол, но он заметно сильно побледнел. На рану она хорошенько утрамбовала ткани, а сверху сильно перетянула полотенцем. Ее знания в оказании первой помощи продырявленным насквозь друзьям на этом и закончились. Интересный опыт, повторять его не желательно. За парнями подоспела и бригада медиков Вонголы. Этим людям Джинджер доверила бы даже жизнь… Любую жизнь, дорогую ее сердцу. Такеши в мгновение ока погрузили на носилки и унесли в карету скорой помощи. Джинджер и Реохей ответили на пару вопросов одного из медиков: «когда?», «сколько?» и «как?». И на этом все специалисты стремительно покинули их. Через час в школе появились все. И Вонгола, и Шимон. Джи не знала, насколько она хорошая актриса, потому устало развалилась на диванчике в фойе. Играть усталость даже было и не нужно, она и в самом устала. Рассказывать о том, кто напал Джинджер не стала, списав все на то, что была в это время в душе, а когда вышла – застала струйку крови из-под двери мужской раздевалки. Что касается Каору, Джинджер ничего придумывать не стала. Молча согласилась с блефом Каору, что он ушел пораньше. Шимон и в этом самоуверенно врут, а ребята закрывают глаза на это и все, что было до. Также поступает и она, прикидываясь безмозглой идиоткой. К тому моменту, когда примчался с помощью Реохей, Такеши все же отключился. Так что, личность напавшего им снова «неизвестна». И Джинджер разумно предположила, что лучше доложить все сначала Реборну, а он уже все переварит и сделает то, что нужно сделать. Вместе с Реборном, Джи спустилась в раздевалку и там же все рассказала. Про подозрительного Казато ночью. Про Мизуно, что считай сдал свою семью Вонголе. Киллер принял к сведению все ее слова, но никаких подробностей от себя не добавил. Это следует выслушать всем. Кровь на стенах, шкафах и полу мужской раздевалки засохла. Штаны и майку ей пришлось сменить и утрамбовать в сумку как есть. Все равно выкидывать. В спортивных шортах и топе, в которых она провела весь вечер, стало значительно прохладней. Пугать собравшихся ребят видом запеченной крови было бы жестоко с ее стороны. Однако, она видела Такеши в гораздо более плохом состоянии чем они, когда его уносили на носилках. Не смотря на все, Джи было более чем спокойно. Они сделали все, на что способны и теперь жизнь Такеши в надежных руках. А Шимон больше не останутся безнаказанными. Реборн культурно попросил их уйти, пока Вонгола в своем узком кругу будет разбираться со всеми уликами.

***

– Итак, что за улики ты нашел, Реборн-сан? – встревоженно спрашивает Хаято, когда Шимон удаляются из здания школы. Его нервозность кажется Джинджер излишней, как, в прочем, и нервозность остальных. В связи с обстоятельствами ее вымотало, а в голове больше не было мыслей. Заметив на голом колене пятнышко засохшей крови, Джи невозмутимо его стряхивает. – Джинджер знает кое-что. Какое слово сообщил тебе Ямамото? – Реборн играет по своим правилам и судить его Джи не может. Главное не только найти того, совершал покушения на их семью, но и выяснить мотив. А затем, искоренить всех причастных без исключения, чтобы не ожидать удара в спину вновь. –  Pecatto. С итальянского переводится как «грех». – Джи хватает знаний на эту мелочь. Перед тем, как отключиться, Такеши успел вспомнить и назвать это загадочное слово. Именно за него и зацепился Реборн, наплевав на уведомление остальных о личности напавшего и его загадочном кольце. Реохей переспрашивает, то это значит и она пожимает плечами. – С этого момента речь будет идти о информации, известной лишь внутри семьи Вонгола. Не окажись ты рядом, Джинджер, и не предприми действий по спасению Ямамото, то я попросил бы тебя удалиться. Но ты такая же часть семьи, как и любой другой из присутствующих здесь. – наконец, ее признали, после стольких попыток доказать свою нужность. Джинджер никак не отвечает, только пожимает плечами. Ей больше интересно то, в какую игру играет этот малыш. Говорить что-то про Мизуно ей было запрещено. – «Грех» – это название маленького флакона, который боссы Вонголы передают на Церемонии Наследования каждому следующему поколению. Его создал Первый в память о своих первых битвах. В легендах говорится, что во флаконе содержится кровь, пролитая в этих битвах. – Кровь во флаконе? – с сомнением произносит Реохей. Он довольно быстро влился во всю эту историю с семьей. – Как это связанно со словом, которое передал Ямамото Джин-тян? – Преступник связан с «грехом». Возможно, это причина нападения. Они появились из-за этого флакона. Учитывая факт того, что «грех» предстает пред глазами людей лишь во время Церемонии Наследования, вне всякого сомнения, что преступник будет на Церемонии. – Реборн подытоживает все, но есть еще один немаловажный фактор. Он невозмутимо поворачивается к Тсуне, явно чем-то недовольный. – Конечно, если Церемония состоится. В комнате поднимается шум. Реборн умеет держать интригу. – Если состоится? – Реохей переспрашивает с очевидным ударением на первое слово. – О чем ты говоришь? – тонкие брови Хаято недоверчиво опускаются к переносице. Не брать во внимание Тсуну, Сидящего на диване у противоположной стены с опущенной головой, Джинджер не может. У остальных – Сасагавы, Хаято и Хром – хватает сил стоять на ногах и что-то спрашивать. Сперва им всем показалось, что озабочен Тсуна из-за травмы Такеши, но теперь проясняется и другое. – Тсуна отверг титул босса Вонголы. Церемония отменена. – Реборн произносит это как приговор и Тсуна опускает голову еще ниже. Все остальные смотрят на него как на измене.  – Я… Я попрошу Девятого возобновить Церемонию. – этот голос Джинджер узнает. Это голос Тсунаеши, который делает выбор и выбор этот не в его пользу. Но так ему будет спокойнее жить и спать по ночам, зная, что он сделал все от него зависящее. Джинджер, устало потупив глаза в никуда, горестно усмехается. – Преступник может снова напасть на кого-то из моих друзей. Я не прощу этого.

***

11 апреля 2006 года Глубокой ночью Реборн, распахнув настежь окна, внезапно появляется в ее комнате. Джинджер не может понять всей сути его замыслов и мотивов. После слов Тсуны у нее внутри поселилась совесть, и уснуть ей стало невозможно — она ощущает груз ответственности за случившееся. – Почему я должна молчать? Чувствую себя как дерьмо от того, что скрываю это в то время, как Такеши лежит в госпитале и неизвестно, сможет ли вообще ходить. –  с горечью в голосе говорит она. Неизвестно, сколько ущерба принесла ее первая «помощь». Может быть, не вмешивайся она, печальных последствий можно было бы избежать. Зря она не обвинила Шимон во всех грехах, которые успели совершить они за время пребывания в Намимори. – Это приказ Девятого, так что ты будешь молчать. И это ради ребят. – Реборн уселся на письменный стол под окном, откровенно устав. – Послушай, будет лучше, если Шимон совершат то, что задумали при всех семьях Альянса и тем покажут, что верить им нельзя. Если мы обвиним их накануне Церемонии – все может обернуться против нас. Ты и сама прекрасно знаешь, как им порою хочется верить. – Они покалечили Такеши. Этого недостаточно? Я думала, законы мафии работают именно так – жизнь за жизнь! Репутация Вонголы от этого не сильно пострадает, ведь о Шимон почти никто и не слышал! – Хаято дома нет, он остался с Тсуной. Джинджер не пытается сдержать себя. – Но не в этом случае, Джинджер. Нам нужно выяснить, зачем им нужен «грех». Здесь не все так просто, как ты хочешь, чтобы это было. – тон Реборна странно меняется, заискивающе обращаясь к ее желаниям. – Или ты хочешь совершить все своими руками? Пожалуйста… Кто тебя держит? Но ты ведь сама в первую очередь пришла ко мне. Так будь добра – слушайся меня. Реборн все верно говорит – у нее кишка тонка проворачивать все в одиночку. Такое и не пришло бы ей в голову. Когда на кону столько судеб, она никогда не совершит подобного. Киллер – единственный, кто хоть сколько-нибудь в курсе того, что происходит. Она обратилась к нему и рассказала все, потому что боялась. Джинджер справедливо молчит, не находя слов для обмена колкостями. Неужели, их отношения всегда будут такими тревожно-натянутыми? Джи устала пытаться все наладить. – И да, ты хорошо постаралась. – одним словом сказать «молодец» Реборн позволить себе не может. Чёрные глаза сверкают, отвлекая внимание Джи от тени на полу комнаты. – Медики, оперирующие Ямамото, сказали, что твой бандаж отлично сработал. Без этого он бы истёк кровью еще до того попал на операционный стол. – Это не я... – закрыв глаза, Джи вздыхает. Вот кому сейчас было точно не сладко. От воспоминаний хлюпающей жидкости в животе крутит и урчит. Она не смогла поесть после этого. – Это Пламя Реохея. – Как знаешь... – Реборн оглядывает комнату, не спеша уходить. В этом доме он впервые. Все как-то упускал из виду, что эти двое спелись настолько. Разве что, в одной комнате не живут. Уже хорошо – ждать осложнений их связи не придется. – Где твой костюм? – Какой костюм? – она помнит только тот костюм, что сегодня отправился в мусорку. Точнее, лишь штаны от него. В последнее время, ей не везёт с личными вещами. Они то ломаются, то теряются, то портятся. – Обычный. Завтра ты идёшь на Церемонию вместе со всеми. Тебе нужно показаться там перед другими семьями и особенно перед Девятым. Всем любопытно посмотреть не только на Десятое поколение Вонголы, но и на следующую из Каенов. – если начнётся заварушка или даже конфликт, понадобятся любые силы. Это самая веская причина. – Ну как же, послушать истории про своего крутого дядю я никогда не против. Там явно найдётся кто-нибудь, кто решит мне напомнить про его подвиги. – выслушивать все сплетни и грязь про Кегана не хочется. Это все-таки часть ее семьи, пусть и никогда ею не видимая. Возмущённый ответ не доходит до Реборна. Он уже давно фильтрует все, что говорят эти несносные подростки. – Костюм завтра будет. Я приду. – Ещё бы ты не пришла. – с угрозой говорит Реборн. – Про Кегана ты верно отметила. Есть за что его помнить. Когда тебя увидят рядом с молодой Вонголой, то, поверь мне, навсегда запомнят. Вас, ирландцев, есть за что запоминать. – Бла-бла-бла... – Джи не забывает добавить соответствующий жест рукой. Как и закатанные глаза. – Ну что же мы, разве звери какие? Сейчас ты расскажешь про то, как Кеган сжигал врагов и на этом костре готовил себе ужин. А потом я, конечно, поверю во все, что вы все мне говорите. – Вот видишь, ты и сама знаешь, во что верить, а во что – нет. – полуулыбка, полуусмешка проскакивает у киллера на губах. – Просто будь готова к тому, что многие воспримут тебя настороженно или даже враждебно. Но не бойся этого, никто и притронутся не посмеет. – он чуть прищуривается. – хотя тебя едва ли когда-нибудь назовут Цепным Псом Вонголы… Скорее всего– Цепным Щеночком. – А вот это что-то новенькое, такое я еще не слышала. – с щеночком она вполне согласна, это про нее. Окунаться во всю эту грязь ей пока не хочется. Зато послушать рассказ о дяде из достоверного источника, коим можно считать аркобалено, вполне себе сказка на ночь. Лишь бы без ужасов. – Это типа за выслугу лет так прозвали? Или опять за дела? – Кеган верно служил Вонголе. Это означает, что он не боялся никакой работы. За то, что его отправляли на самые кровавые и беспрецедентные задания, его и прозвали Цепным Псом Вонголы. Но ему это прозвище было неприятно; внутри семьи оно так и не прижилось. – До сих пор не понимаю, куда он мог деться после пятнадцати лет службы... Неужели такой сильный человек, как он мог умереть, будучи просто выброшенным в море? – о причине смерти дяди Джи способна только строить догадки. В будущем Джи, когда она заслужит уважение и доверие к себе, обязательно поднимает существующие бумаги и докопается до истины. И тогда Кегана или то, что от него осталось, подобающим образом похоронят на родине. Джинджер хотела бы того же для себя. Не смерти, конечно. – Это может произойти с каждым, Джинджер. Обычно, в самый неожиданный и неподходящий момент. Не думай, что ты сможешь пережить его года. Но стремись к этому и не теряй голову. – Джинджер вздыхает, чуть заваливаясь на прохладную перьевую подушку головой. – А сейчас закрывай глаза и спи. Реборн уходит также, как и зашел – через окно. Его фигура исчезает в темноте, оставляя после себя лишь тихий шорох тюля и легкое ощущение ночной прохлады. А Джинджер снова погружается в размышления, чувствуя, как внутри всё сжимается от множества вопросов и тревог. Мысли роятся вокруг недосказанных слов, скрытых ото всех. Сколько еще она сможет хранить все эти тайны? Засыпает она с надеждой, кто Каору Мизуно не придет за ее головой этой ночью. Рука нащупывает под подушкой пистолет, красноречиво убеждающий ее в безопасности. Сердце бьется медленно, но настойчиво, напоминая о том, что опасность все еще рядом. После всего, что сегодня было сделано с Такеши, она не пощадит никого, кто посмеет прервать ее короткий сон.

***

С утра Гокудера и Каен собираются вместе, критически оценивая образы друг друга. Поиск подходящего и в то же время удобного костюма оказалось задачей изнурительной и продолжительной. В тот костюм, в котором Джи однажды появлялась на приеме у Девятого, уже не подходил. Она в него не влезает, а затем было решено обоим купить совершенно новые вещи на такое-то торжественное мероприятие. Совместными усилиями им удалось подобрать наряды, выглядя в них как двое из ларца. Схожее телосложение значительно облегчило поиск, сократив время вдвое. Хаято, небрежно подвязал волосы на затылке, напялил все свои цацки и даже про серёжку не забыл. Надевать ее пришлось Джи. В своем образе он выглядел очень компетентно и можно сказать изящно. А вот Джи, со своей природной грацией опоссума, не особо. Но Хаято не остался в долгу и похвалил её, заметив, что издалека она напоминает мальчишку. И даже длинные красные волосы не спасли эту ситуацию – в ответ Джинджер заплела их длинную косу, а челку прибрала солнечными очками с глухо-черными линзами. Высокий приглаженный хвост после знакомства с Сузуки прочно ассоциируется исключительно с ней. После выхода из дома им приходится разделиться: Хаято помчал в сторону Савады, а Джи в гости к Хибари. Шанс того, что Хибари явится на Церемонию ничтожно мал. При таком раскладе можно посочувствовать только Докуро, которой предстояло создавать вторую иллюзию. Распространять информацию о том, что Ямамото Такеши находится в больнице в нестабильном состоянии, было строго запрещено. В связи с этим Реборн придумал способ избежать слухов – воспользоваться услугами частной иллюзионистки. Не попытать удачу и бросить девчонку на амбразуру Джи не простит себе. А потому делает то, на что способна в данных обстоятельствах. Дом семейства Хибари отличался от всех остальных в городе, находясь в некой отдаленности от типичных улочек и тесных застроек на них. Окруженная замысловато высаженными деревьями усадьба в традиционном японском стиле особо и не заметна, если не знать, что она вообще есть. Что-то описывать у Джи не поворачивается язык – слишком много заумных старых слов, знать которые она бы не желала даже из чувства дружества с одноклассником. Все в стиле Хибари: много дерева, пагоды и японский сад с прудиком и карпами. В открытые ворота Джи заходит без какого-либо стеснения и колебаний. Не в ее стиле. Проходит по выложенной камнем и общипанной от травы дорожке, перешагивает деревянный мост и оказывается у обширного крыльца жилого дома, самой большой постройки на огражденной от мира территории. Ступеньки крыльца даже не смеют скрипнуть, когда девушка поднимается по ним и оказывается у широких дверей, которые в тот же момент раскрываются. В проеме показывается парень, а за его спиной взрослая женщина. Сказать, его ли это мама или сестра, Джи не может в силу того, что слышала о семье только из сплетен. И если судить сугубо по ним, оба его родителя живут в Токио. – Что ты здесь делаешь, травоядное? – диалог с Хибари всегда начинается с подобного вопроса. Джинджер научилась их игнорировать, сразу переходя к стратегии «заболтай и не дай вставить ни одного слова». Парень проходится холодным взглядом по ее фигуре, не впечатленный. Но и не злой. Кажется, ей всё чаще позволяют выходить за рамки дозволенного. – Проходила тут мимо и решила забежать за тобой. Зря я верила слухам: у тебя и правда есть дом, и ты не вынужден жить в школе из-за его отсутствия. – Джи тарахтит, стараясь как можно скорее применить свою тактику. Хибари в костюме – это хороший знак. Его не придется уговаривать. – Знаешь, хорошо, что Церемонию не назначили на лето – в этих костюмах ужасно жарко. Не верю, что когда-то мне придется ходить так каждый день. Первым делом, перейдя к правлению Вонголой, Тсуна должен приказать установить по всей резиденции кондиционеры. Если нет – я буду жаловаться в профсоюзы. Вам хорошо, вы хотя бы не начинаете пахнуть потом, если потеете. Чувствую себя вонючкой среди вас. Но это ваша проблема. – Каен, если ты сейчас же не заткнешься, я собственноручно высажу тебя из машины на скорости выше ста километров в час. Поверь, я не побоюсь замарать об тебя свои руки. – времени до Церемонии осталось не так много, потому парень хватает ее за локоть и без труда тащит за собой обратно к воротам. Джи подчиняется давлению, но не замолкает. – Это что? Обозначает, что ты берешь меня с собой? Нет, так не пойдет – это я зашла за тобой. – Дверца заднего пассажирского сидения открывается, и захлопывается, едва не слетая с петель и не задевая ног Каен. Хибари одной левой впихнул ее внутрь салона, а сам пошел в обход, усаживаясь на переднем пассажирском. – Ой, здравствуйте… – Пристегнись. – повелительно говорит Хибари, надеясь, кто хотя бы в присутствии водителя ирландка замолкнет. – Хоть одно слова до конца пути – и я забью тебя до смерти. Смирившись со своей участью, Джинджер послушно пристегивается и складывает руки под грудью. Серый Nissan трогается, с места набирая обороты, а Хибари никак не реагирует на протест девушки. Он наслаждается ставшим таким редким моментом тишины и прохладой внутри салона автомобиля.

***

Прием гостей, слетевшихся на Церемонию Наследования, происходит на озлённой территории старого замка за пределами Намимори. Ехали долго и Джинджер успела устать сидеть в одном и том же положении. Выйдя из салона на свежий воздух, Джи аккуратно, чтобы не помять костюм, разминает ноги и шею. Они вместе проходят регистрацию, но уже через секунду след Хибари простывает и проходить через толпы мафиози до мало-мальски знакомых лиц Джи приходится в гордом одиночестве. Чтобы не показаться среди чужаков жертвой она расправляет плечи и опускает подбородок ниже. Не заметить шепчущихся и прикрывающих рты ладонями невозможно, и оттого ужасно хочется спустить очки на переносицу. В испуге картинка перед ней размывается, а глаза никого не видят. На оба плеча падает две руки, слева невероятно тяжелая, а справа знакомая и более галантная. Джи оборачивается направо, за плечо, и видит Каваллоне. Ее уже не обмануть. – Давно не виделись, Джи! Повернувшись в обратном направлении, узнает их старого длинноволосого врага. – Здорово, племянница Каена. – специально коверкая слова, говорит Суперби. Спасибо, что не жена. Он способен и так поиздеваться над ней. Вот так всегда. Ты думаешь, что Каваллоне можно доверять, а он приводит по твою душу кого попало. Скопившееся хорошее отношение к парню снова уползает вниз за отметку «ноль». Про Варию Джи все знает. Они теперь типа союзники. Вария подлизала задницу Девятому, и он великодушно позволил остаться в лоне семьи и Альянса. Хотя сами варийцы не считают, что кто-то кому-то вообще должны. Но самое смешное и ужасное в этой встрече, то, что Каваллоне и Суперби остались друзьями, а Джи и второй – нет. И вряд ли один из них забыл, что она угрожала его голове противопожарным молотком. Джинджер полностью оборачивается к мафиози, и они подло нависают над ней. – Чего язык проглотила? Не переживай, никто здесь не собирается тебя трогать. – Сквало ухмыляется акульими зубами и принимает более непринужденную позу. Еще бы ее тронули – она от прошлого прикосновения еще не отошла. Сердце только прекращает странно стучать ей в кости. – Ты подросла. И взгляд уже не похож на взгляд забитого ребенка. – Каваллоне, кого ты опять привел ко мне? – она отвечает спустя недолгую паузу, словно они наедине. Комплимент звучит сомнительно, но это лучшее, что можно услышать от варийца. – Давно тебя не видел и решил, что это отличный повод попытаться наладить связь. – Джи улавливает его загадочный тон, хмыкая, мол, вот как. – Ты не бойся Сквало, он и мухи не обидит. – Я все еще тут, любовнички. – между прочим замечает упомянутый. – Но, если так крайне необходимо, я могу найти и другую компанию. В вашей мне невыносимо хочется ржать. – Я несовершеннолетняя, придурки. – гневно шипит она и чувствует, как Дино подхватывает ее под локоть. Ей хочется вырваться, но мероприятие не предполагает ее криков и возмущений. Конечно, на босса Каваллоне и его одноклассника падает глаз у каждой красавицы, приглашенной на Церемонию. – Кого и когда это смущало? – продолжает дразниться Суперби и подхватывает девушку за второй локоть. Она теряет остатки своей былой уверенности и подчиняется. Может быть, эта компания спасет ее от других непрошенных компаний. – Не переживай, я почти простил тебе твою выходку. Читай между строк: почти простил. – Не слушай его, Джи. Он отходчивый парень, в отличие от некоторых. – намек на Занзаса, не явившегося на Церемонию ей понятен. Без него атмосфера вокруг значительно спокойней. – Не хочешь выпить чего? – Я из твоих рук больше вообще ничего есть и пить не буду. Отходчивых тут не так-то много, как ты видишь. – несмотря на то, что вина и не лежит на Дино, Джи все равно припоминает все его просчеты. Пора бы записывать их в отдельный блокнотик. – Ого, уже ссоры? Каваллоне, а ты не так хорош в обольщении дам, как все думают. Это отвратительно, но даже интересны подробности. – Ну, не злись, Джи. – пропуская мимо ушей издевки товарища, отвечает Дино. – Никто ведь даже не пострадал от этого небольшого нюанса. Вам было весело. – Ты должен был сразу прийти, как Такеши сообщил тебе о том, что я пошла на этот самоубийственный шаг! Между прочим, ради вас! – еще в начале года они не были в ладах с этим парнем, она импровизировала как могла. Дино заметно напрягается, крепче прижимая женский локоть. – Да не дергай меня! – Прости, но ведь я и пришел! – эту перепалку Дино воспринимает лишком серьезно, но выйти из нее невиновным не получится. Джинджер уже уперлась рогами и ее не разубедить. Гости не теряют времени, перешёптываясь. – И этим только сильнее разозлил его! Если бы ты не пришел, он спокойно бы ушел спать! – теряя смысл речей девушки, Сквало трясет головой. Женщины и их непостоянность – ничего нового. – Так, все понятно с вашими отношениями. Лучше расскажите мне почему вы имеете мне мозги английским языком и что там с пацаном?

***

Разумеется, процедуру передачи «греха» срывают. И сомнений не было. Сначала, всех находящихся в торжественном зале оглушает, а затем и осыпает крошкой от разрушенных взрывами стен. Стремительно спускающийся вниз дым перекрывает всю видимость. Каен старается держаться около Каваллоне, сдувая дым с их пути Пламенем. Когда завеса полностью спадает, на полу постамента показывается раненный Девятый. Грех, который он до этого держал в своих руках, разбит на осколки. Многовековая кровь выливается на красный ковер, сливаясь. По приказу, Хранители старика перекрывают всех выходы. Но и подготовленная Девятым подделка оказывается быстро раскушенной ложью. Настоящий флакон Шимон легко выкрадывают из сейфа, который так красочно описывает старик, как самый неприкосновенный и самый крепкий во всем мире. Сердце Джи все равно заходится в груди при том, что она ожидала такого поворота событий. Бежать Шимон некуда и они, как крысы, сбиваются в кучу, ожидая ответа. А в их главе встает Казато. В его руке сверкает давно не видевший белого света «грех». – Мы забираем «грех» обратно. Эта кровь принадлежит семье Шимон. В зале, пару минут назад величественном, а ныне разрушенном, на секунды воцаряется полная тишина. Пробежавшись по помещению взглядом, Джи замечает всех ребят живыми и неискалеченными. Пострадал лишь тот, кто стоял к поддельному флакону ближе всего – Девятый Вонгола. Просто пытались запугать их взрывами и сбежать с корабля. – Это просто невозможно… – не веря своей интуиции, но веря увиденному, говорит Тсуна. – Тот, кто напал на Ямамото… – Да, это были мы. – в новинку холодно договаривает Казато. А затем чуть теплее. – Мы должны были это сделать. Чтобы восстановить нашу силу и отомстить Вонголе! Флакон откупоривается, и некая часть жидкости Казато выливает на кольцо на своем пальце. Кольцо немедленно реагирует на подпитку, во на голове зажигается бордовое Пламя, никак не опознаваемое Джи. Тсуна, видя эту картину и слыша чистосердечное признание человека, которого он считал своим другом, реагирует незамедлительно. Его Пламя зажигается само собой, без подготовки. – Зачем вы делаете все это?! – такого его Джи не видела никогда. Озлобленного и раздосадованного одновременно. Такого, что по коже пробегают мурашки снова и снова. Она чувствует себя предательницей в этот момент, но сурово терпит. Это тоже часть плана, в который она случайно попала. Она знала, что это принесет им много боли и разочарования. – Он был Хранителем Вонголы и это справедливое возмездие. – безэмоционально отвечает Казато, так, будто сам видел смерть их Дождя. В разговор вступает неугомонная и не знающая своего места Сузуки. – Первоначально, мы планировали, что вы все доживете до Церемонии. Мы не хотели, чтобы вы узнали, что мы враги до того, как «грех» окажется в наших руках. Однако, теперь мы можем спокойно уничтожить вас, как и семью Джиг. – раскрытая правда эхом отражается об остатки каченных стен замка. Девятое поколение Вонголы справедливо возмущается – глупо вот так потерять сильных союзников. Сузуки продолжает после паузы: – Ямамото Такеши узнал о планах Мизуно Каору и увидел кольцо Шимон. – Кольцо Шимон? – уточняет Девятый. – Никогда о таком не слышал. – Реборн как всегда резок и краток. Подробности не заставляют себя ждать. – Естественно не знал. Это кольцо – великая реликвия семьи. Оно дремало в недрах земли все это время. Никто о нем ничего и не знал, пока, во время землетрясения, кольцо не вышло на поверхность. – У всех, кто знает о событиях будущего не из книг и фильмов, проскакивает одна и так же мысль. – Приказ защищать могилу Первого босса семьи передавался из поколения в поколение, а землетрясение раскрыло сокровище, которое она скрывала… – А ключ к пробуждению колец – кровь Первого босса семьи Шимон, названная «грехом». – Казато заканчивает мысль за девушкой, демонстрируя реликвию всем. – Значит, наследие Вонголы – это кровь Первого босса Шимон? – резюмирует Хаято. – Девятый, – встревает Реборн. – это правда? – Нет, я ничего не слышал об этом. Когда я получил «грех» от Оттаво, мне рассказали лишь, что это «кровь воины», которая никогда не должна быть забыта. – Девятый договаривает единственную версию, которая ему известна. А ведь все передач и интерпретации слов Примо могли быть обыкновенным сломанным телефоном. Сама Джинджер перевела слово «грех» сначала с испанского, а потом только вспомнила аналог слова в итальянском. Что же может произойти со словами, сказанными в девятнадцатом веке и передающимися один раз в двадцать лет (по скупым подсчетам)? Ничего хорошего, ведь и кольца эти не зря были зарыты в могиле. – Как это глупо. – Сузуки трясет головой, показывая, насколько ее тошнит от Вонголы. – Это лишь доказывает, насколько прогнила Вонгола. – Это очень голословное заявление. Девочка, тебя не интересовало, почему больше никто в Вонголе не знает о том, что внутри «греха»? – Койот Нуга осаждает Шимон, преданно вступаясь за своего босса. – Ответ прост: ваши предшественники пытались скрыть правду, чтобы похоронить во тьме свидетельства своих ошибок. Сузуки открывает эту тайну для всех. Во времена первого поколения их семьи были дружны. Сражались бок о бок, словно братья. Тогда репутация Шимон не уступала Вонголе. Когда Вонгола предприняла попытку покорить земли Европы, она решила свергнуть сильнейшие семьи той эпохи. А чтобы достигнуть этого, члены семьи использовали Шимон как приманку. Первый босс семьи Шимон согласился и вышел на поле битвы с пятью членами своей семьи против двенадцати тысяч врагов. Согласно плану, он заманил врагов в обговоренное место и стал ждать своего спасения… Но сколько бы не ждал Примо Шимон и его Хранители, никто не пришел. Очень скоро Шимон окружили те самые враги. Когда эта чудовищная битва была окончена, тело Первого Шимон было разорванно на части, а большая часть его семьи погибла. Из уст Адельхейд эта история звучит ужасно. Джинджер хмуро выслушивает весь рассказ о событиях прошлых веков и ей искренне жаль, что такое имело место быть в их прошлом. Странно, что вспомнили об это спустя столько лет, когда отыскались кольца. Без них ни один из этих ребят и не сунулся на территорию Вонголы. – Первый босс семьи Шимон был предан Вонголой Примо… – Казато нарочно делает ударение на этих словах, самых важных из вей легенды. – И обречен на смерть. Вонгола, чтобы скрыть правду, уничтожила свидетельства той битвы и, как будто и этого ей было недостаточно, обвинила в поражении оставшуюся часть семьи Шимон. – После этого нашу семью ожидал Ад! – рявкает Адельхейд. – Они стали презренны в мире мафии и утратили весь авторитет. К ним относились как к преступникам! – Подождите, – надеясь найти компромисс в разнящийся версиях историй, Девятый спокойно останавливает крики девушки. – я никогда не слышал конкретно этой истории. Мне известно, что семья Шимон была близка к нам, но наши источники говорят, что они исчезли за границей по собственной воле! – Конечно, ваши источники будут именно такими. Даже не знаю, почему… – с усмешкой встревает Като Джули. Тот парень, которого Джи видела ранее у Кокуе-ленда. – А что насчет тебя, Тсуна? – Казато задает этот вопрос и упрямо впивается в глаза бывшего приятеля. – В твоем теле течет кровь Вонголы, предавшего нас. – Я этого не отрицаю. И я точно не знаю, что на самом деле произошло между Шимон и Вонголой. Как и не могу доказать того, что этих событий не было. – Тсуна занимает надежную позицию, выдвигая свои непоколебимые личные правила. События тех времен в данный интересуют его меньше всего. Он согласился с Церемонией и статусом Десятого лишь по одной конкретной причине. Но следующие слова Тсуны противоречат додумкам Джи. – Но кое в чем я могу поклясться даже на своей могиле. Вонгола Примо – человек, который никогда бы так не поступил. Всякие разговоры и выяснения, кто прав, а кто виноват, заходят в тупик. Шимон делают заявление о том, отомстят Вонголе, собрав мафию со всего мира. И начнется война за возвращение былой чести и величия Шимон. Кровь первого Шимон проливается, разблокировав силы спящих колец. Хаято активирует систему C.A.I. и закрывает щитами Тсуну и всех Хранителей от потока нового вида Пламени Шимон. Иллюзорные ленты с неизвестными письменами окутывают руки врагов. Джинджер еле держится на ногах от мощи окатившей волны, как перед ней оказывается спина Дино. Все гости были выведены на безопасное расстояние. Через его плечо она замечает, как тела Хаято и Реохей впечатываются в противоположные стены. На этом Шимон не успокаиваются, постепенно калеча всех Хранителей на глазах у Тсуны. Кольца Вонголы уничтожены, а ведь это всего седьмая часть сил Шимон. Вмешаться в кровавую бойню никому постороннему не дают. Варию, Каваллоне и Каен ледяными иглами осаждает к стене Сузуки. Казато сам останавливает все действия. – Если мы убьем их мгновенно, они не распробуют боль, через которую прошел Шимон. – Ты прав, – соглашается Сузуки. – убить их можно в любое время. А нам нужно показать им Ад при жизни. – Я возьму тебя с собой, Хром. – Като поднимает на руки хрупкое тело девушки и у Джинджер все волоски на теле встают дыбом. Она могла бы разморозить эти идиотские куски льда, но Каваллоне нарочно задвигает ее обратно за спину неслабо удерживает. Здесь какой-то другой смысл. Тсуна снова скрывается на крик, бессильный перед врагами. – Лучше бы тебе о себе поволноваться, Тсуна. Шимон возносит руку в его сторону и по ее мановению парень летит в потолок с такой силой, что, впечатавшись, оставляет глубокую рытвину. Под давлением кольцо Неба на его руке лопается, рассыпаясь крошкой. Следом за ней, на пол падает и его хозяин. – Сегодня начало конца Вонголы и рождение нового Шимона. Позвольте нам уйти в наш священный дом. – напоследок говорит Сузуки, следуя за своей семьей вон. – Эй, Тсуна! Держись! Джинджер-таки растапливает часть льда Пламенем Урагана, выставив руки с зажигалкой вперед, и Дино подрывается к котловану в полу. В здание врываются члены семьи Каваллоне. Всех раненных осматривают, но все оказываются относительно целы. Джи не рискует подходить к кому-то боясь нанести увечья похуже. – Они похитили Хром! – кричит Тсуна, раненный сильнее всех остальных. Только он смог едва-едва сопротивляться силе Энмы. Снова поднимается крик. – Успокойтесь! Мои Хранители идут по следу Шимон. Сейчас нужно позаботиться о пострадавших! – приказ Девятого прерывает его же Хранитель Грозы. – Девятый! Плохие новости! Койот Нуга преследовал Шимон, но его заметили и напали. Старик сразу сникает, будто ему сообщили о смерти, а не об нападении. Следующим в руки ситуацию берет Суперби, стоящий за его спиной. – Вария может взять на себя семью Шимон. Все, что требуется – это ваше одобрение. – Его не будет. – резко отрезает Тимотео и Джинджер не может с ним не согласиться. Девятое поколение не справилось, так и им стоит переждать эту бурю. Но что им теперь делать без колец – вопрос открытый. – Что?! Старик, ты отдаешь себе отчет… – предложение отвергают, но Сквало не успокаивается, по-свойски уговаривая старого знакомого. – Сквало, пойми, мы не можем допустить новых жертв. – Жертв? – презрительно бросает он. – Хочешь сказать, мы просто сдадимся?! Мы не такие, как твои трусливые Хранители! – Сквало! – от возгласа вздрагивает каждый. Старик срывается. – Сила Шимон исходит от колец, о которых мы ничего не знаем! Без колец Вонголы у нас нет и шанса против них! – все до единой крошки от бывших колец собирают в шкатулку. Напор на Девятого сходит на нет, и он быстро приходит в норму. – В Вонголе… Тсунаеши и его Хранители, побывавшие в будущем и владеющие кольцами должны быть ближе всех к Шимон по уровню сил. Но теперь, когда колец нет… Это все моя вина… В действительности, кольца Вонголы уникальны в своей мощи. Без них можно позабыть решении конфликта с Шимон. Джинджер сжала и разжала руку, задумавшись. Монолог Девятого о причинах всего здесь произошедшего отошел на фон. Она умеет зажигать Пламя без кольца, но через короткое время оно начинает обжигать ее, поглощая. Без проводника, а порой и с ним, управлять Пламенем на продолжительной основе невозможно. Все правильно, Вонгола потеряла вместе с кольцами все. Иных таких колец не существует. Все, за что ребята боролись в будущем, кануло в лету. – Луч надежды еще не угас. Даже своими слепыми глазами я могу увидеть его свет.