Штормовое предупреждение

11 апреля 2006 года Спасшим их человеком оказывается Таболт, старейший из мастеров по металлу, которых знала Вонгола. Абсолютно никто не знает, когда морщинистый старик начал работать в этой сфере. Существуют только слухи, то Таболт был знаком и с Вонголой Примо, но им Джи не верит, упрямо все ставя под сомнение. Эта ее черта редко ее подводила, а если и подводила – получалось не так обидно. Таболт редко появляется на людях, но пропустить Церемонию Наследования из личных соображений не мог. Выглядит дохленький старичок как живая мумия, но так бы выглядел любой человек чуть за восемьдесят. На его фоне Тимотео мужчина в самом расцвете сил. Стильный ирокез и пончо совсем не молодят его, на каждом из пальцев Джи замечает по кольцу из различных металлов. По всей видимости, зубами старик тоже занимался, они сделаны по тому же принципу. Золотые, серебряные и… На этом она прекращает заглядывать в мужчине в рот, концентрируясь на его действиях. – Покажите мне кольца Вонголы… – просит он и слепо протягивает руки. Посох-трость он убирает подмышку, принимая бархатную шкатулку. Солнечный свет, должно быть, сильно мешает ему. С повязкой на глазах Таболт двигается вполне уверенно, а через крышку шкатулки, просто оглаживая ее сверху. – Ух… Они сильно повреждены… – Что это значит, старый хрен? – Джинджер толкает оклемавшегося Хаято под ребра, совсем забывая, как ему сейчас несладко. На что он лишь сдавленно мычит. – М-м! – Сам с собой разговаривает… – моргая опухшими глазами, говорит Тсуна. – Во имя экстрима, он в своем уме? Грозно посмотрев на парней, Джинджер возвращает свое внимание к старику. А ей он даже понравился, было бы круто оказаться у него в подмастерье… Украшения Джи не нравятся, так может создавать их намного интереснее? – Хе-хе, значит, оппонентом на сей раз были кольца Шимон, заряженные «грехом»? Неудивительно, что вы проиграли!! Молодец, сейчас я тебя подлатаю… – старик и в правду начинает говорить сам с собой. Точнее, с кольцом. – Девятый! Кольца Вонголы жаждут возродиться, что скажешь? – Он что, услышал это от колец? – шёпот проносится рядом с ухом, но Джи игнорирует Сасагаву. – Дедушка Таболт, уж не хочешь ли ты сказать, что кольца Вонголы по-прежнему… – изумленно предполагает Девятый. – Да живы они, живы. Уничтожена только их оболочка. – старик поднимает голову, разыскивая кого-то перевязанными глазницами, и мелкими шажками приближается к Саваде. Посох-трость упирается в его ушибленную грудь. – Так значит это ты, Десятый Вонгола. Хе-хе, ты в точности такой, каким тебя описали кольца. – Извините, но... – Хаято тут же ревностно подлетает к боссу, закрывая своим плечом. Тсуна аккуратно отодвигает его руку и говорит дальше. – Что вы имели ввиду, когда сказали, что кольца описали меня? – Вы носите эти кольца, но ничего не знаете об этом? – беззубо усмехается старик и поясняет: – Внутри этих могущественных колец заключены духи. Они способные чувствовать. Общаться с ними – моя работа! Кольца рассказывают мне о своих новых возможностях. – Уж не хочешь ли ты сказать… – спрашивает Девятый, не веря своим домыслам. У остальных тоже появляется некое подобие надежды, но рано торопить события. –…что их можно починить? – Ну… более или менее, да. Однако, если их просто привести в прежний вид, то в следующий раз при встрече с Шимон все повторится. Тут ничего не поделать… Разница в силе колец огромна, а кровь Первого поколения Шимон добавила им силы. Так что выход один. – Неужели ничего сделать нельзя? – уже более уважительно спрашивает Хаято. Он понял значение этого старика в их судьбах. – Тогда и не существует способа их победить… – Единственный путь к победе – увеличить силу ваших колец! У вас, кажется, были еще кольца животных. Покажите мне? Все кольца с зверями ребят Джинджер видит впервые. Все они оказываются на сухой и морщинистой ладони Таболта. Но это еще не все. Таболт раскрывает полы своего пончо и под ним оказывается куча всякой всячины в склянках, свертках и коробочках. Целый склад. Руках в кольцах проходится по ингредиентам и останавливается на стеклянном флаконе, аналогичном выкраденному «греху». – Кровь Вонголы Примо – «расплата». Забавно, думается Джи. Она усмехается реакции окружающих на каждое слово и действие Таболта. Если есть «грех», то обязательно должна существовать и «расплата». Этот дедулька доставляет ей. У нее никогда не было дедушек и бабушек, но, кажется, это большое упущение в ее жизни. – Откуда у тебя его кровь?! – с Тимотео Джинджер тоже выпадает. Слишком уже старики уморительны во взаимодействии. Тревоги чуток забываются, когда рядом есть тот, на кого можно положиться. Даже если перед ними стоит вопрос существования Вонголы как таковой. –  Интересный вопрос, ты думаешь я помню? – дедулька хихикает. – Ну вот, все компоненты на месте… Если все получится, то кольца Вонголы обретут невиданную доселе мощь. Но, если мы ошибемся, кольца потеряют своих духов и никогда больше не заблестят. Вероятность обоих исходов одинакова, что будешь делать, Десятый? Тсуна, как всегда, теряется, немым вопросом спрашивая разрешения на ответ у Девятого. Но кольца-то нужны их поколению. – Ты должен поступать так, как считаешь нужным, Тсунаеши. Все присутствующие Хранители без рассуждений соглашаются, Тсуна оглядывается на них прежде, чем сказать свое слово. – Пожалуйста, дедушка Таболт, усильте наши кольца. – Ага, понял. Я займу комнату внизу, если вы не против. Но прежде, чем мы приступим. – все потихоньку успокаиваются и разбредаются по территории с намерением перевести дух. Джинджер хочет поддержать Хаято, ранившего ногу, но парень отвергает помощь, твердо шагая сам. На время она застывает, чтобы изучить и оценить со стороны степень его заноса в разные стороны. Сасагава уже тащит на себе Саваду. – Не кажется ли мне, что тут еще один из Каенов? – дернувшись, Джинджер оборачивается. С таким предвкушением ее фамилию еще никто не произносил. На них тут же оборачиваются оба поколения Вонголы. – Ну же, повернись-ка ко мне. – Еще одна. – тихо произносит она, поправляя одежду и медленно следуя за указанием, словно предчувствуя, чем заинтересовало такого человека ее жалкое существование. Знаком с Примо, да? Разумеется, старик знает и про ее предков. И сейчас, в этот момент, что-то обязательно произойдет что-то гадкое. – Я угадал! Хотя, признаюсь, не совсем точно, хе-хе. Твои шаги слишком тяжелые. Удивительно, что они прервали старую традицию выбирать мужчин на службу. Расскажи-ка мне, что же случилось? – чему быть – того не миновать. Этот откровенный разговор Джи оттягивает давно. Такой большой трагедией для нее это уже не станет. Она давно смирилась с этим – ведь подобная судьба стала порядком нормы для большинства в Десятому поколении Вонголы. Взять хотя бы Сасагаву, Ямамото и особенно их босса — разве они делали выбор? Если вдаваться в детали, то да, они делали выбор, но вряд ли полностью осознавали все последствия своих решений. – Упс, этого нельзя было говорить? – Это уже не секрет. – тихо произносит Джинджер и вздыхает, украдкой поглядывая на Тимотео. Старик кивает, разрешая выведать их небольшой секрет младшему поколению. – Мой род стал невероятно мал, и должен прерваться на моем отце. У него лишь дочери. Никакого выбора уже не осталось. Я – последняя из тех, кто обладает Пламенем и выполняет службу по «Ирландский договор». – слова с трудом срываются с ее губ, словно тяжесть этого признания давит на нее изнутри. Джи смотрит на Тимотео, но не видит в его глазах и намека на то, что-то не так. А вот Тсуна скептично прищуривается, вникая в каждое прозвучавшее слово и отыскивая среди них скрытый смысл. – Так я и думал. Но это ведь во многом из-за Вонголы, не так ли? Ты не держишь на нее зла? Также, как семья Шимон. – Реохей и Тсуна переглядываются между собой и затем обращаются к Хаято за разъяснениями, но парень сам ничего не знает. На своей спине Джи чувствует несколько прожигающих взглядов. Она перескажет им историю своей семьи позже. – Так было раньше. Сейчас я служу Вонголе по собственному желанию. – с некой долей спокойствия произносит Джи, избавляясь от части тяжкого груза на душе. Что бы там ни было в прошлом, как бы она не обвиняла Вонголу в своей судьбе – все это теперь не имеет значения. Она стала частью этой семьи. Пусть и не самой идеальной частью, однако она будет стараться. – Я не собираюсь всю жизнь тянуть на себе груз обвинений тех, кто был до меня. Если бы и меня не устраивала такая судьба – меня бы здесь не было. – Хе-хе, впервые слышу что-то подобное от кого-то из Каенов! Но правда за тобой. Твой предшественник, прости уж – имен я давно не запоминаю, говорил, что он не будет распространяться о своих намерениях. Скрытный парень был. – Таболт без стеснения усмехается, предаваясь воспоминаниям, а потом то ли задумывается, то ли засыпает. – Одно из колец знает тебя… Хотя ты не Хранитель Десятого? – Джи была претенденткой на пост одного из Хранителей Десятого. – вмешивается Хаято, чувствуя свою ответственность за тот период их дружбы. Он и готов поклясться, что, если бы он отдал ей половинку кольца, Джи бы смогла разнести коронованного придурка в щепки. Но, увы, узнать наверняка теперь будет проблематично. Да и вряд ли сама Джи оказаться на его месте. Откровенно говоря, Хаято натерпелось увидеть подругу в настоящем бою. Бьянки из будущего упоминала про иной уровень сил ирландки, но что это за уровень, им остается догадываться. Из-за этого он и предлагал ей тренировки, только времени все не находилось. Джи все время что-то мешало, но теперь, если снять все ограничения – чем она сможет их удивить? Было бы очень досадно узнать, что все возможности Каен уже продемонстрированы и больше нечем удивлять. – Это кольцо мне не нужно. – категорично заявляет Джи при воспоминании о том времени. Она даже не надевала этого вычурного кольца, носила на цепочке, когда Хаято распсиховался и оставил его ей накануне битвы. За такой короткий промежуток времени кольцо успело ее запомнить? Похоже на совпадение. Тот фрагмент их жизни, когда ей пришлось доказывать Хаято, что именно он – единственный и настоящий кандидат на роль Хранителя – ей хотелось стереть из памяти навсегда. Ну и настрадались тогда оба. Сейчас они воспринимают реалии их мира с меньшей озабоченностью и без лишней драмы. –  Все понятно… – как-то огорченно отвечает Таболт, поджимая губы. –  И как же ты тогда собираешься справляться со своим Пламенем без кольца? Его запас Пламени велик, он кипит в тебе и норовит выйти наружу. Ты разве не чувствуешь? Это должно быть крайне неприятно. – спрашивает старик с озабоченностью в голосе. Еще как чувствует. Это бушующий шторм, который беспрестанно воет и рвётся наружу. Это распирающее кости чувство в груди. Это зуд и чесотка откуда-то изнутри. Джи догадывалась, что это из-за ее Пламени, Таболт не сказал ничего относительно нового. С ее возрастом объем Пламени все растёт, а она вследствие теряет силы усмирять его. – Твои предшественники не скрывали своих сил, активно ими пользуясь. За то они получили свою впереди идущую славу. – Я контролирую его, пока оно во мне. Выпускаю лишь небольшими частями, когда могу сконцентрироваться. Но в больших количествах оно обжигает меня. – честно, признается она и опускает руку на грудь, там, где Пламя печет сильнее всего. – Я не знаю к нему другого подхода. Оно слишком долго ждало и копилось. – Ты можешь натворить бед, если и дальше будешь сдерживать его таким образом. У твоего предшественника было огниво, так ведь? – Старик почесывает щетину одной ладонью, а вторую протягивает к ней. Его слова пугают Джи. Неужели никак нельзя обуздать ее разрушительное Пламя Урагана? Если бы она знала, к кому можно обратиться, то сделала это сразу. Черный теплый металл Zippo опускается в руку старика. – Да, это оно. Металл не самый лучший для проводимости Пламени. Не удивительно, что он не подходит под твои потребности. – старик выдерживает паузу, осматривая вещь руками – Знаешь, раз уж ты так корпишь над Вонголой, я подумаю над решением твоей проблемы. Мне и самому интересно разобраться с этим. А это я заберу с собой. Приятно знать, что на смену Девятому поколению пришли такие толковые ребята. Ну что ж, теперь я приступлю к тому, к чему должен… – Я была бы невероятно благодарна... – не скрывая своего шока, отвечает Джи, едва сдерживая удивление и трепет. Она не посмеет отказаться. – Не беги впереди повозки. Поблагодаришь меня потом — когда результат моей работы будет у тебя в руках. — его голос звучит спокойно, но в нем слышится уверенность и легкая насмешка, словно он знает что-то важное и не собирается торопиться.

***

Все ожидающие починки колец и ответа Таболта, собираются в более-менее уцелевшем от нападения крыле замка. Задетый за самое уязвимое место, за гордость, Хибари ушел в соседнюю комнату. Его тревожить никто не посмел. В силу своего скептицизма или из-за того, что она узнала о предателях раньше остальных от Ямамото, Джи не сильно горевала по этому разочарованию. Ни с кем из Шимон она не успела сблизиться, по привычке придерживаясь дистанции с чужаками. Чего нельзя сказать про других. Время расставило все по своим местам. – Не забывайте, почему атаковали Ямамото – он потерял бдительность. Если бы рядом никого не оказалось, то эта оплошность стоила бы ему жизни. – устав от соплей и нытья, напоминает Реборн. – Впереди решающее сражение и когда придет время, вы не должны будете колебаться насчет Каю, Шитт П., Энмы и других. Правда звучит сурово и Тсуну огорчает это еще сильнее. Джинджер может судить только по его лицу и по нему видно, что парень до сих пор не верит, что ему придется это сделать. Что Примо мог поступить, как рассказали Шимон. – Те слова Энмы… Это должно быть недоразумение. Как бы то ни было, мы не должны сейчас отступать, ради того, чтобы выяснить правду. – отчасти он согласен с репетитором. Но лишь отчасти. Ему важна правда. Дубовая грузная дверь со скрипом раскрывается. В комнату въезжает тележка, а за ней и старик, загадочно улыбаясь. На ручной тележке лежат камни, издали напоминающие обычные булыжники, но вблизи походят на высеченные символы семи атрибутов. Не все из них Джи различает. – Похоже, все готово? – интересуется Реборн. – Мы увидим, когда все действительно будет готово. – парни подскакивают с мест, не терпя увидеть свои кольца. Джинджер остается сидеть на кожаном диване, закинув ногу на ногу, но ей тоже безумно любопытно, что стало с кольцами Вонголы. – Если ваша решимость истинна, то они ответят вам. – Неужели эти камни – кольца Вонголы? – снова спрашивает киллер. Девятый заметно сникает, закрывая глаза ладонью. – Они выглядят мертвыми… – Не удалось…? – печально не то утверждает, не то задавая вопрос, говорит Тсуна. Джинджер отталкивается от спинки дивана корпусом, чтобы получше рассмотреть камни, и поправляет очки на голове. – Ничего не поделаешь. Мы просили улучшить, зная, как велики шансы на провал. – Хо-хо, придержите конец, ребятишки. Рано решать, получилось или нет. Это только первый этап возрождения колец Вонголы. – слова Таболта немного снижают градус напряжения в комнате. – Здесь заканчивается моя работа и начинается ваша. Вы должны пробудить духов, что создать новую форму своих колец. – Что для нужно сделать? – с пониманием важности дела, скрашивает Десятый. – Так же, как и раньше, направьте в них энергию. Создайте самое сильное Пламя, на которое вы только способны. У вас есть всего один шанс на это. – предупреждает их мастер по металлу. Это означает, что и кольца Вонголы, и кольца зверей тоже будут уничтожены. Важно рассчитать баланс Пламени, чтобы не допустить этого. Хибари возвращается к ним, пыхтя от гнева. Парни расхватывают булыжники, сразу же впуская в них свою волю. Но ничего не происходит. – Этого недостаточно! Кольца умрут! – кричит Таболт. – Ваша семья вас ждет! – строго напоминает Реборн и дело начинает продвигаться. В руках Гокудеры, Сасагавы и Савады загорается Пламя. Оковы спадают с новых версий колец, осыпаясь крошкой на ковер по их ногам. От яркости их силы (особенно Солнца), Джи жмурится и спускает очки на нос. Кольца трансформируются в новую форму – у каждого она своя, индивидуальная. Пряжка Урагана с металлической мордой ураганной кошки, браслет Солнца с кенгуру, наручники Облака с ежом. Только у босса остается кольцо, но видоизмененной формы, массивнее и современнее. Короткая цепочка, прикрепленная ко второму, более мелкому кольцу на мизинце, слегка позвякивает от каждого движения Савады. – Почему форма настолько изменена? Мое кольцо стало браслетом? – привыкая с новому странному ощущению, почти кричит Реохей. Джинджер подходит к парням, когда свет их Пламени рассеивается, и присвистывает. Занятная работа. – Кольца выбрали формы, которые наилучшим образом отражают ваши способности. Это серия специально для Десятого поколения. – поясняет старик. – А ничего, что мы изменили кольца, которые передавались из поколения в поколение? – Джи вставляет свой закономерный вопрос. Когда и если зажигалку ей вернут в подобном переконструированном виде, будет очень даже классно! Но главное, чтобы она смогла принимать большие порции Пламени Урагана. – Их форма не имеет значения. – уверенно заверяет Реборн. – Самое главное, что вы смогли ответить своим кольцами и они целы. – Надеюсь, тот ребенок со смертоносной аурой не натворит много дел. – как бы между прочим говорит Таболт, когда за Хибари простывает след. Все по-старому, этим он даже не удивляет Джи. А вот троица предпринимает попытки найти его. Они убегают, забыв сказать спасибо за такую помощь. Облако не нее проблема, так что она сделает это за них. – Что касается тебя, ирландка. Потерпи еще немного и твое снаряжение будет готово. – Вы настоящий волшебник, не иначе. Спасибо вам, дедуля. – Джи улыбается одними кончиками губ. – Что бы мы без вас делали? – Хе-хе, не думай об этом. Главное, что этот вопрос закрыт. Осталось дело за этими ребятами.

***

За огромным столом в столовой замка не найдется ни одного свободного места – на срочное собрание приказывают явиться всем, кто остался в замке до этого часа. В том числе и Джинджер, которую прихватывает за собой галантный Каваллоне. Его открытой привязанности Джи не потакает, натерпевшись ее еще с утра. Хранителями Девятого наскоро были проверены все старинные манускрипты и книги в библиотеке Итальянской базы – и там всех подняли на уши и припахали. Однако, все данные о семье Шимон были стерты из любых источников и это доказывает, что Вонгола заметала за собой следы. В найденных личных письмах от Примо к Шимон тоже не нашлось много информации, лишь планы Шимона на любопытный необитаемый остров, окруженный буйными течениями. На этой священной земле Шимон хотел создать семью, чем и поделился с Примо в одном из посланий. Помимо этого, подчиненные Девятого отыскали данные об этом самом острове. Он располагается в Тихом океане, близ Японии. А значит, дорога им именно туда, ведь Сузуки с большой вероятностью упоминала об этом месте, уходя. После выяснения местонахождения семьи Шимон и похищенной Докуро, разгорается скандал между Суперби и Савадой, желающим решить все вопросы с Шимон своими силами, забывая, что они на пороге войны. Пользуясь тем, что Церемония Наследования была сорвана, Девятый велит всем заткнуться и слушать его указ: на остров Шимон отправятся только Десятый, его Хранители и Реборн, скрученный по рукам и ногам. Ему вмешиваться запрещено. И киллер совсем не рад этому. Такой вывод Джи делает на основе его еще более не проницательного лица и на собственном опыте. Из импровизированного конференц-зала Джи вылетает примерно в той же стадии гнева, что и Реборн. Ей снова не понравилось, что ее списали со счетов, когда она так хотела быть нужной. Самое время вспомнить про самоуважение. Не просили – не суйся. К ней практически сразу подлетает обеспокоенный ее возможными выходками, Каваллоне. Но Джинджер резко поворачивается к нему с самым смиренным выражением лица, на которое она только способна. – Найди в себе силы успокоиться, Джи. Я знаю, что тебе тяжело, но приказы Девятого никогда не оспариваются. – строго требует Дино, идя за девушкой шаг в шаг. День за днем Дино постепенно признается себе, что он просто без ума от сложных личностей. Иначе свою тягу к такому виду общения он не мог объяснить. – Тебе не нужно мне что-то объяснять. Девятый поддержал сторону Савады, я прекрасно слышала. – у нее уже нет сил злится. Какой тол попусту тратить свои нервы на тех, кто не бережет твои? Вот и она сбережет лишние нервы Каваллоне и не будет выставлять каким-то посмешищем на глазах у всех, крича и споря. Он этого не заслуживает. – Если они хотят впятером угробить себя на том острове – пожалуйста. – Ты все понимаешь и все равно недовольна. – Джи пожимает плечами. Ощущение, что она постарела на целую вечность за эти годы в Японии, давно не покидает ее. А ведь ей только семнадцать, нужно думать о другом. О поступлении, о интересах и интрижках, а не о приближающейся смерти друзей. Мысленно, забегая вперед, она их уже похоронила. Неужели так будет всю жизнь? – А ты сам доволен? – голову начинает нещадно колоть болью. Ей даже не составляет труда держать себя в руках. Надоело вечно призывать всех к уму-разуму. Она никому не нянька. Джи продолжает, услышав короткое «конечно, нет». – Ну вот и все. Мы оба не можем ничего поделать, так что предлагаю дружно забыть и вернуться к своим обязанностям. Мужские мягкие руки оказываются на ее плечах, сжимаются и разжимаются, и у нее едва не подкашиваются ватные от усталости ноги. Каваллоне чем-то действует на нее, и она мгновенно ощущает как все зажатые и напряженные мышцы отпускает. Джи не закрывает глаза, сохраняя между ними расстояние вытянутых рук. – Если хочешь, я могу забрать тебя в свою семью. Там тебе будет не хлопотно и спокойно; никакой ребятни и суеты. – Дино убаюкивает ее внимание своим бархатным голосом, не останавливая движения рук. Джи не смеет даже моргнуть. – Что думаешь? – Ага, бегу – волосы назад. Ты подлец, Каваллоне, каких свет не видывал. Про договор забыл? Я буквально чужая собственность! – бурчит Джи, схватившись и убрав от себя чужие грабли. Таким фокусом ее не провести. Чужие прикосновения для нее как удар током – неприятно, дезориентирующее и обжигающе. – Но если было бы иначе – тогда бы ты согласилась? – говорить, что это всего лишь финансовый вопрос, Дино не решается. Джи точно оскорбится. Да не просто оскорбится, она душу из него вытрясет. – Ответ прост: нет. – артикулируя, отвечает Джи. – Черт, ты как всегда категорична. – выругивается он, прошипев от досады. – А ты как всегда несносен, Каваллоне. Я вижу твои намерения насквозь, и мой ответ не будет зависеть от того, какой вопрос ты мне задашь и как часто ты будешь оказываться со мной рядом в момент моего очередного приступа тревожного расстройства, которое я, между прочим, приобрела здесь! Всю свою презрительную тираду Джи выдает как на духу без страха задеть парня. Если она ему так важна, то он смирится и примет к сведению эти слова. Если все это игра – то и к черту его. Ни под кого подстраиваться она больше не собирается. Но, видимо, они оба упрямцы. Ни она, ни Дино никуда не уходит. Более того, он не злится. Просыпается совесть, и она мгновенно жалеет о своих слова, желая удариться своей головой, да покрепче, чтобы неповадно было выпускать свои мысли на волю. И снова вот так, именно перед ним. Со взъерошенными за день волосами, освещенными ореолом из закатных лучей, пробившихся в окно, и надутыми губами ирландка выглядит совсем как ребенок. Дино вспоминает об этом так часто, как только может, одергивая себя. Как бы она ему не симпатизировала, между ними протяжные семь лет. – Твоими устами говорит твой страх. – спустя пару минут тишины говорит, по обыкновению приходя к примирению первым. – Я прекрасно знаю, как ты хочешь помочь ребятам. Девятый не отпустит их одних и тебе следует остаться тут, для подстраховки. Ты не менее важная часть плана, чем они. Пауза снова повисает над их головами. Солнце уходит на поклон, напоследок ослепляя мелкими лучиками уголок голубых глаз.  – Я не вынесу тебя дольше, чем один день в месяц. – примирительно отвечает она на прошлый вопрос, проявив щедрость хотя бы на такой расклад. Поразмыслив с какое-то время, она все же приходит к выводу, что не так уж и далеки мысли Каваллоне от истины. Как бы не вошло в привычку плакаться в его жилетку о жестокости по отношению к ней. Каваллоне это явно доставляет мазохистское удовольствие. Ей трудно винить его за то, что он хорошо понимает ее легко ранимую душу.

***

Дома, уже после всех водных процедур, Хаято приносит ей письмо. Надежда Джи недолго теплится в ее сердце – имя отправителя и адресата на конверте выведено жирными иероглифами. – Это тот, который в будущем был? – спрашивает она, не принимая конверт и продолжая высушивать волосы полотенцем. Они стремительно отрастают, грозясь преодолеть отметку в виде талии. А заодно с этим путаются, мараются и мешают. Подстричь их все же надо, как бы она не сопротивлялась. Но Хаято готовится к отъезду и его нельзя отвлекать на такие идиотские мелочи. – Да, тот Ирие Шоичи. – коротко соглашается он и покидает подругу снова, чтобы не видеть и не слушать, что там парень может помнить о будущей Каен. Джинджер же, оставив мокрые волосы свисать по спине, уходит на кухню. Их обязательно нужно будет прочесать прежде, чем она ляжет спать, и они просохнут таким образом полностью. Джи забирается на табурет, притягивая одно колено к груди, и закуривает. В отсутствие зажигалки приходится пользоваться спичками, кои разбросаны по всем углам дома, где параноидальный Хаято мог бы оказаться. Самодельный конверт легко поддается пальцам и раскаливается по шву. Дым сразу летит прямо в глаза и только затем улетая в приоткрытое окно. Сигарету Джи зажимает между губ, раскрывая руками лист, испещренный иероглифами. Вот же загадка ей перед сном – читать рукописные шрифт на японском языке удовольствие из разряда сомнительных. Затягиваясь, она принимается читать. «Привет, Джи-тян! Я надеюсь, с тобой все в порядке. Меня зовут Ирие Шоичи, как ты могла уже догадаться. И, как бы это странно не звучало, приятели в будущем мы с тобой. Надеюсь, тебе уже все рассказали об этом. Если же нет, то сочувствую… Я пишу тебе по поводу нашего возможного общения дальше. Ты в следующем оканчиваешь старшую школу и хотел предложить тебе вместе поступить в ВУЗ. Я учусь в выпускном классе средней школы, но собираюсь сдать все экзамены старшей школы экстерном, так что у нас есть шанс объединить усилия и помочь друг другу. Не кажется ли тебе это хорошей идеей? Напиши мне ответ, если хочешь. Я в любом случае буду его ждать! P.S. мой почтовый адрес на обороте» Короткое письмо заканчивается вместе с истлевшей сигаретой. Перевернув лист, адрес действительно находит на обозначенном месте адрес. Про личность Шоичи она знает мало: о предательстве Бьякурана да о создании большой машины времени. Приличный перечень регалий. С ответом Джи решает повременить, написать и отослать его после завершения конфликта с Шимон. Главное, чтобы он не затянулся на продолжительное время. Адрес не далекий, близок к адресу дома Савады. Может быть, она решит лично встретиться с Ирие, если в голову не придет никакой письменный ответ. Купить плеер, подстричь волосы, ответить Ирие Шоичи – это не считая бытовые, школьные и рабочие вопросы. Список дел постепенно пополняется, а Джи продолжает откладывать задачи на потом. Никаких сил нет. Решив, немедленно укладывать спать соседа и ложиться спать самой, Джи выходит из кухни, выключая по пути за собой весь свет. – Ты будешь ложиться спать? – спрашивает она, поднявшись на второй этаж и заглянув в чужую комнату, не смея пройти через порог. Хаято, весь в пластырях, возится с ее мобильником. Вот же, пользоваться обыкновенной почтой, когда они живут в век технологий. Шоичи, думается ей, не хотел навязываться, а письма имеют свойства теряться и не доходить. Все в духе расчетливых японцев. –  Да, почти уже. Что Ирие написал? – выстоять перед своим любопытством кошки Хаято не в состоянии. – Проходи и прижми зад. Она подчиняется, усаживаясь на столешницу стола из темного дерева. Его комната похожа на своего хозяина, заставлена всякими разными интересными вещичками, но при этом не грязная и не пыльная. Убранная и уютная. – Да он очень кратко попросил связаться с ним, чтобы вместе готовиться к экзаменам и подыскивать университеты. – отмахнувшись от вопроса, отвечает Джи. Рядом находится новый ремень парня с замысловатой пряжкой. Не стесняясь, она берет пряжку в руки и рассматривает ближе. В комнате не то, что бы светло. Скорее наоборот. – Что ты там делаешь с моим мобильником? – Установил тебе карту памяти и теперь можно скачивать музыку из интернета. – он покрутил телефоном перед ней. – Чтобы ты не скучала, пока мы будем разбираться с Шимон. Давай проверим и закачаем твои альбомы. Откинув ремень обратно, Джи спускается со стола и усаживается на пол рядом, приползая чуть ли не на четвереньках, как австралопитек. – Что ты сказал? Я смогу слушать свою музыку на этом кирпиче? – переспрашивает, не веря. Этот кирпич в ее глазах обретает все большую ценность. – Да ты издеваешься, там влезет пять песен и на том все. – Голова твоя кирпич! Я выбирал этот телефон не наобум. – Хаято со знанием дела отвечает, и она доверяет ему этот вопрос. Одной задачей меньше – это ли не счастье? – Все влезет, не переживай – карты памяти хватит. Вечер завершается для Джи бурей радости: она скачет по комнате, обсуждая с Хаято, какой еще альбом стоит закачать, и делится своими планами на будущее. Хаято, усталый, но всё ещё исполняющий её прихоти, аккуратно укладывает мобильник рядом с собой — тут лучше ловит интернет – и тихо погружается в свои дела. Джинджер же спускается по темному коридору к своей комнате, перед этим оглядываясь на Хаято, который еще долго сидит в его комнате, не спеша ложиться спать. Он погружен в свои мысли и работу, словно забыв о времени. В этот момент внутри нее просыпается тихая благодарность за его заботу – за то, что он не только помог ей с техникой, но и просто был рядом в этот сложный день. Есть ведь люди, рядом с которыми ей не хочется рвать и метать от злости. Джи лишь надеется, что поддерживает Хаято так же искренне и тепло, как он поддерживает её. В этом тихом взаимопонимании она чувствует себя чуть легче и увереннее.

***

12 апреля 2006 года Префектура Йокогама, порт Осанбаси До Йокогамы они добираются на синкансэне, быстро и комфортно. Отправление с порта назначили на раннее утро, и Джи решает провести время до отбытия с друзьями, чтобы приободрить их, заранее взяв отгул на работе. Реборн добирается до точки встречи вместе со стариками, озабоченный всеми теми делами, которые не должны волновать младших. Ламбо, не выспавшийся и укачанный мерным движением поезда по рельсам, сразу засыпает на руках у Хаято. Рядом усаживается Тсуна, а напротив них – старшеклассники. Разговор завязывается сам собой, сразу уходя в противоположную от обсуждения предстоящей экспедиции на остров Шимон сторону. Говорить об этом никому не хочется, как бы там ни было, они успели привязаться к этим ребятам. Джи же, отвлекая и отвлекаясь сама, уберегает их от своей неутихающей ненависти за искалеченного Ямамото и похищенную Докуро. Переключаясь, она хотя бы сохраняет маску спокойствия. Сейчас важнее сохранить спокойствие и держать эмоции под контролем, чтобы не дать ситуации стать совсем безнадежной. Первая же всплывшая и затянувшаяся до конца поездки тема касается самой Джи, и она хватается за нее. – Джин-тян, так что значили слова дедули про твою семью? – после недолго колебания, Реохей все же задает волнующий его с вечера вопрос. Он прикрывает шторы окна, чтобы я солнце не светило им в лица, а Ламбо потом не капризничал от недосыпа. Джи солнечные очки на макушку. Они ей больно понравились своим функционалом. – Откуда он знает твою семью? – продолжает он, с легкой ноткой любопытства и настороженности. – Она не обязана отвечать на твои тупые вопросы, голова-газон! У нас тут проблемы поважнее! – резко вмешивается Хаято, шипя, скорее не для защиты подруги, а чтобы поспорить с боксером. Вот кто-кто, а он точно не выспался за короткую ночь. – Если ты не против, Каен-сан. – тихо говорит Тсуна, стараясь не разбудить спящего ребенка рядом. – Мне тоже интересно узнать правду. – Ирландка разваливается на длинном сиденье, прикрывая сухие глаза и удивляясь тому, что этот момент наконец настал. Интуиция вновь не подводит парня: он попадает практически в яблочко. – Это очередная жуткая и кровавая история со времен Примо? Твои предки и он были как-то взаимосвязаны? – Не хочу грузить вас лишней информацией. Просто еще одна история о «честной» репутации Вонголы… – Джи предпринимает попытку избежать темы. Тсуне явно не обрадуется тому, что наследуемая им семья таит в себе грешки в каждом поколении. Существованию исключений Каен сильно сомневается – такова тенденция. – Раз уж мне предстоит стать во главе Вонголы, – тихо говорит Тсуна, – я должен знать о ней все. Лучше я узнаю это от тебя, чем… – он делает паузу, словно взвешивая каждое слово. – В любом случае, я не хочу давить на тебя или заставлять говорить, Каен-сан. – Тсуна меняется вместе с тем, как меняется окружающая его реальность. Словно он постепенно и безвозвратно становится частью новой, более серьезной игры. Проговаривая эти слова, он и не радуется, и не печалится – примет все, что услышит, как должное. На Джи действует его новый, но отработанный, фокус: мягкий, вкрадчивый голос Десятого вызывает желание прислушиваться и доверять ему без остатка. Джи кидает взгляд на электронные часы за головой Савады. Еще двадцать минут до прибытия. Хаято отворачивается к окну, выглядывая через щелку между штор, словно пытается уловить что-то за горизонтом. Каен чувствует, как рука Реохея мягко перекидывается через ее плечо, и немного расслабляется под его дружественным жестом поддержки. Ламбо недовольно хмурит нос, бормоча что-то во сне, словно пытаясь вернуть себя в покой. – Я не много знаю и за достоверность не ручаюсь. – сразу предупреждает она, отводя взгляд в сторону и застывая так. – Это касается «Ирландского договора». Энма тогда правильно сказал про то, что Вонгола когда-то пыталась захватить всю Европу. Досталось и Ирландии, где в то время жило приличное количество людей с Пламенем Урагана чудовищной силы. Ирландцы использовали его не в бою, а преимущественно в судостроении и другой развивающейся промышленности. Больше всего Второго Вонголу интересовали именно жители острова, треть которых владела чистейшим Пламенем. – говорить все это оказалось проще, чем она себе надумывала перед сном. Слова сами находят себя, срываясь с ее губ как будто она читает по заготовленному тексту. Она закидывает ногу на ногу, медленно покачивая ступней. – Завязалась война, все только начинали оправляться от прошлого кризиса. Чтобы прекратить кровопролитие, мой далёкий предок, Томас Каен, предложил Второму часть своих войск. Небольшую, но очень сильную часть, взамен на то, чтобы итальянская мафия покинула Ирландию и больше не возвращалась. Те были согласны оставить свои дома в обмен на такую участь. Второго все вполне устроило, и он свернул обновленные войска. Она говорит это бесстрастно, как рассказывают любую другую легенду, но внутри чувствует тяжесть каждого слова. Эта история часть её наследия и напоминание о том, как цена мира может быть высока и как прошлое всегда оставляет свой след. – Звучит, не так страшно, как я представлял. – честно замечает Тсуна, вслушиваясь в каждое слово. Джи поворачивает на него голову и выгибает бровь. – Ага, Савада, ты сама наивность. Вонгола обманул Томаса – в договоре неожиданно появилась приписка мелким шрифтом «служить Вонголе из поколения в поколение». Второй давно умер, а его дальновидной смекалки хватило на содействие своим предкам на годы и годы вперед. Именно так на службе у Вонголы и осталась всего одна семья. – Семья Каен? – уточняет Реохей, переваривая информацию. Джинджер кивает ей утвердительно и поправляет очки на место. – А что случилось с остальными семьями, которые пошли за Вторым Вонголой? – Тсуна не выглядит ошарашенным, это радует Джи. Они оба начинают со всем свыкаться, не пропуская все через свое сердце. – То же, что и с моей: просто изродились. В некоторых семьях просто не осталось мужчин. К тому же людей с Пламенем стало рождаться все меньше и меньше. Например, в моей семье Пламя есть только у моего отца, его брата и у меня. Дядю забрали на службу, а мой отец продолжил род, но у него родились только дочери и лишь одна с Пламенем. Вот и получилось, что служить после дяди оказалось некому. – Джи пожимает плечами в соответствии со своими словами. – Взяли на худой конец меня. – Я так понимаю, все это происходит не на самой добровольной основе? – доходит до Хаято. Он мало-мальски что-то догадывался о условиях этого договора. – Скорее нет, чем да... Не каждый рад узнать о том, что ему выпала честь всю жизнь пахать на итальянскую мафию вдали от родного дома. Я сразу новость восприняла в штыки, для меня это была трагедия! У меня были другие планы на собственное будущее. – старое чувство постоянно присутствующего гнева незаметно для нее перестает ее обжигать, когда она вспоминает о том, что покинула семью вынужденно. Примирение заняло всего-то два года. Она думала потратит значительно больше на травму своих подростковых лет. – А как тогда происходит смена служащего из семьи? Нужно достигнуть какого-то возраста или доказать свои силы? – допытываясь, спрашивает Реохей. – Предыдущий служащий из семьи должен пропасть или умереть. Мой дядя пятнадцать лет служил Вонголе, а потом просто пропал или… Скорее всего кормит рыб на дне моря. – она уже совсем спокойно делится этой информацией, не боясь что-то утаить. – Семью сразу уведомили о случившемся и меня скоро увезли в Италию, где я дала клятву Девятому вечно служить Вонголе. Конечно, немного припугнули и вот, спустя денёк, я уже познакомилась с вами. – Почему не забрали твоего отца? – справедливо интересуется Савада. Его эта история напрягла больше, чем саму Каен, беззаботно повествующую о страшной судьбе своей семьи как о чем-то далеком. – Так ему уже лет много, тяжело с таким человеком будет управляться. Да и не принято последнего мужчину из семьи забирать. – Что произойдет, если что-то случится с тобой? – смирно спрашивает Реохей, дотягиваясь пальцами до ее плеча и похлопывая ими. – Не могу сказать точно, – отвечает Джи, немного задумавшись. – наверное, завербуют моего отца или сестер – я не знаю, что у других на уме. Девятый при нашей первой встрече проронил, что их безопасность полностью на моих плечах. – последние слова звучат чуть приглушенно, словно она пытается их проговорить вслух и одновременно скрыть свою тревогу. Вопросы заканчивается, но по задумчивым минам Джи видит, что парни не все переварили. Первым отходит Хаято. – То-то ты так резко появилась в Намимори и начала кружить вокруг несмотря на то, что старше нас почти на два года. – Хаято помнит, как все вызнавал у Реборна, кто она такая, а потом по простоте душевной согласился делить с ней жилище. Все встало на свои места. – Я вообще тогда не понимала, что от меня требуется. Я опасалась, что моей семье могут навредить за мои ошибки. В принципе, из всего, что я рассказала вам, меня до сих пор волнует только эта часть. – когда эмоция все же охватывает, очки-таки спускаются на нос, за черными непроницаемыми стеклами не видно эмоций девушки, но их хорошо слышно по голосу, вкрадчивому и контролируемому. – С остальным я полностью смирилась. Было и было, нечего раздувать. Хаято чувствует, что они подобрались к той самой части ее биографии, о которой Джи так не любит распространяться. К семье. И Десятый переводит тему сам, осязая на себе то, с каким усилием Джинджер преодолевала застрявший в горле ком.   – Ты всегда была очень сильна, Каен-сан. – тепло замечает Тсуна. – Раньше я завидовал тому, как легко ты вырвалась из изгоев школы, стала общаться с окружающими и тому, что у тебя все получалось, за что бы ты ни бралась. Ты всегда помогала другим, хотя на плечах несла такую ответственность. – его лицо приобретает серьёзность. – Я даже не представлял, что все это было под влиянием страха. Я обязательно решу вопрос «Ирландского договора», обещаю тебе. Спустя столько лет этого рабства все может прекратиться – ну и что, что через десятки лет это может случиться естественным образом. И Каены тоже исчезнут с лица земли, однако Джи будет спокойно гнить себе в земле, зная, что сделала что выполнила свой долг. 

***

Три белых судна медленно отчаливают от пирса, оставляя за собой тонкую линию на горизонте. Джи машет рукой на прощание, и в ответ с палубы ей радостно поднимают руки трое парней и малыш Ламбо. Корабли быстро исчезают за горизонтом, растворяясь в голубой бездне океана. Джи покидает пирс, направляясь обратно к станции. Перед тем как подняться на платформу, Девятый настоятельно попросил её обязательно заглянуть к Таболту, пока старик не покинул страны. Кинутая под конец фраза «будь вместе с Хранителем Облака на чеку» ее только насмешила. Тут явно не обошлось без сказок Реборна. Хибари плыть на корабле отказался, поглощенный изучением своей новой игрушки – Наручниками Вонголы, отвлекать его от этого занятия смертельно опасно. Потому, справедливо прикинув за и против, Джи зевает и отправляется к старику, забирать свои вещички. До завтра Хибари успеет наиграться и будет более сговорчив. Но это не точно. Дедушка Таболт остановился в лесу неподалеку от Намимори, в странной хижине, которую раньше Джи здесь не замечала. Этот лес она знала вдоль и поперек еще со времен подготовки к Конфликту Колец. И точно помнит: никаких построек тут не было, а эта хижина словно выросла из мха и веток, еле держится на ногах, грозясь рухнуть в любую минуту. После тихого стука дверь поддается ее рукам. Она тяжелая, полусгнившая и пропитанная влагой. Джи осторожно входит внутрь, избегая лишних звуков и шума. Стать причиной обрушения этого старого домика ей не хочется. – Я вхожу. – предупреждает девушка по всем традициям этой страны, но обуви не снимает. Внутри обстановка ровно такая, как она и успевает представить. Что-то напоминающее дом ведьмы. Низкий потолок, под которым ей приходится пригнуться, чтобы не удариться головой, высокая лежанка, верстак и стол со стулом. – Дедуля, вы тут? Внутри никого закономерно не оказывается, и Джи выходит, опасаясь стать такой же горбатой, что и хозяин хижины. Свежий воздух наполняет легкие, внутри пахнет плесенью, но от этого у нее не возникает отвращения. У хижины, в первый раз не заметив и пройдя мимо, она находит небольшой палисадник с дикими неопознанными ей растениями, а также узкую вытоптанную тропинку, уходящую за дом. Пройдя по ней – старая постройка оказывается не такой мелкой снаружи, какой она кажется внутри – Джи-таки натыкается на старика, сидящего в тени под кронами деревьев и пьющего чай под звуки радио. Вот почему он не слышал ее. Джи выдыхает с легким чувством неловкости и внутренним возмущением своей бесцеремонности. В детстве она и друзья часто так делали, потому что их родители были хорошо знакомы, а двери домов всегда стояли распахнутыми для всех. Тогда это казалось естественным и простым, заходить без стука и стесняться было не принято. Сейчас же всё иначе и она чувствует себя немного виноватой за свою поспешность. Эта хижина напомнила ей родную деревню, где крыши большинства домов сделаны из соломы, и тем сбила столку. Чтобы не испугать его внезапным появлением, Джи старается шагать громче и тверже. Помнит, что он вслушивается в них. И, это срабатывает, Таболт окрикивает ее раньше, чем ей пришлось бы это делать самой. – А, пришла, – растягивая звуки, произносит он. Сухая тонкая рука указывает на грубо сколоченный стул рядом. – ну так садись. Чего же ты ждёшь, последняя из Каенов? Она послушно садится за облезлый зелёный стол на такой же облезлый стул. Кусочки старой краски прилипают к ладони, когда она касается спинки стула, чтобы отодвинуть его. Джи стряхивает их на траву, без капли смущения. – Я думала вы дома и, в общем... – её речь прерывает рука. Джи недовольно хмурится. – Это ничего, но я надеюсь ты ничего не трогала? – она машет головой, забыв, что сидит перед слепым. Таболт невозмутимо продолжает. – Вот и отлично. Я, как и обещал, сделал то, что тебе нужно. Но есть один маленький нюанс... – Какой, дедуля? – старик не торопится, и Джи беззлобно интересуется. Сидеть вот так на природе в лесу занимательно, навевает некие воспоминания. – Это экспериментальная вещь, разработанная специально для тебя. Если ты согласишься принять её, она останется с тобой навсегда. – Джи хмурится сильнее, ожидая подробностей. – Но сначала мы кое-что проверим. Иди за мной, но не заходи внутрь. Ей остаётся только послушно проследовать за шустрым стариком обратно по тропинке и остановиться у входа. Таболт заходит в свою, как он сказал, мастерскую и выходит из нее, с зажатым кулаком. – Это кольцо Урагана D ранга, надень его. – Джи осматривает украшение почти презренно. – Не смотри на его размер, важно не это. – молча, Джи осторожно нанизывает кольцо на средний палец левой руки. Оно слегка болтается, раздражая ее этим. – Ты не любишь украшения, да? – Да, они мешают. – постно отзывается она, так и стоя с вытянутой кистью руки. Это колечко явно не то, что приготовил ей старик, а лишь часть пути к получению чего-то более значимого. – Значит, то, что я приготовил точно будет удобным для тебя. Что ж, приступим. Выпусти в это кольцо свое Пламя. – Сколько? – только и успевает сказать, как кольцо рассыпается металлической черной крошкой. Джи опускает взгляд вниз, смотрит себе под ноги. – Э-э...? – Так, это не идёт. – на тот же палец надевают другое кольцо, но уже практически в размер. От прошлого оно отличается только этим. А так это обычная безделушка, она бы не отличила ее от обычной дешевой бижутерии. – Это на два ранга выше – B. Еще раз. – Разве это нормально, что они ломаются? – вопрос с ощутимым беспокойством. голове только что возникла мысль о Пламени, а кольцо уже разлетелось на куски. – Нет, мы только что выяснили экспериментальным путем: кольца ранга D и ниже не подходят для твоих нужд. – встречая непонимание, Таболт снова объясняет. – Существует всего шесть рангов колец от E до сверх-A. – А кольца для этого ломать обязательно? – Делай, как я говорю! Вздыхая, Каен выпускает Пламя. Сначала совсем каплю, а затем все больше и больше. Но и это кольцо не выдерживает, разваливаясь и ссыпаясь к предыдущему. – Уже лучше, но все равно не то. С кольцом B ранга ты в бою и минуты не продержишься. – старик скребет шею, задумчиво качая головой. – Меньшего от тебя и не ожидал, но проверить надо. Обычно, увеличение и распространение – это свойства присущие атрибуту Облака. Хотя на деле боевой мощи у такого пламени не много... В таком случае хватило бы ранга B. Твой Ураган – не пустышка, давай примерим кольцо ранга A. Джи убирает руку за спину прежде, чем на палец надевают очередное кольцо. – Я ничего не поняла. – Ну что ж ты так плохо слушаешь меня, девочка... – старик вздыхает и улыбается с легкой усмешкой. – Бывает такое, что запас Пламени велик, а его боевой потенциал слаб; бывает наоборот – запаса мало, но его мощь с лихвой покрывает этот недостаток. Нужно понять, какой объем Пламени у тебя и какая у него мощь, чтобы подобрать нужный тебе ранг. Если окажется, что запаса мало — подойдет ранг A. Но, если и мощь, и запас примерно равны и велики, то твоя сила исключительна, и никакие кольца ниже сверх-A тебе не подойдут. – Тогда зачем терять время и кольцо высокого ранга? Давайте сразу проверим кольцо сверх-A ранга. – Джинджер пытается торговаться, но безуспешно – старик непреклонен в своем требовании. Она зажигает предложенное кольцо. И оно выдерживает. – Мне кажется, лучше проверять в более серьезных условиях. Хотя... Джи прилагает небольшое усилие и Пламя расплавляет кольцо. Раскаленный металл вмести с красными искрами капает с ладони, застывая бусинками на травинках, которые в миг чернеют и истлевают. Ее Пламя защитило ее от ожога; она даже ничего не почувствовала. Ни боль, ни жар, ни покалывание. Ладонь остается невредима. – Ага... – тянет он, реагируя неоднозначно. – Так делать было нельзя. Но я так понимаю, ты это не контролировала? – Ну почему же? Оно спросило меня разрешения, я его дала. Оно словно ощущает голод... Просит еще и еще... Зря мы раздразнили его этими закусками. – голубой взгляд возвращается к мастеру по металлу, она хлопает ресницами в надежде на следующий шаг и неприкрыто улыбается. – Это хороший знак: ты слышишь свое Пламя, и оно пока что слушает тебя. Значит, сверх-A ранг, да? Постой тут долго, я подготовлю все необходимое. – старик уходит назад в хижину, копошась со склянками. Кажется, он что-то размалывал в ступе – Джи не скажет наверняка, но по звуку все так. – Не зря я все же оставил эту мелочь... Ты оправдала мои самые лучшие ожидания, девочка. – О чем вы? – припав к траве на корточки, она осматривает металлические капли, похожие на ртуть, да выжженные до грунта травинки. На руке и следа не осталось. Джи всплывает на поверхность своих раздумий, когда из хижины все же раздаётся старческий голос. – Ты же не зря была претендентом на место Хранителя Урагана. Что такого произошло, что ты им в итоге не стала? – отвечает вопросом на вопрос он. От работы Таболт не отвлекается, продолжая ворожить над верстаком. – М-м, – неясный звук вырывается как-то сам, пока она формулирует более-менее внятный ответ без отвлекающих деталей. – Девятый и внешний советник хотели, чтобы я стала Хранителем. Но я не хотела. А мой друг хотел. Ну вот как-то так и было. – Тебе не жаль, что пришлось отдать все этому твоему другу? – с легкой подковыркой спрашивает Таболт, и Джи слышит хруст под его руками. Она уже закончила рассматривать последствия своих нехитрых махинаций с Пламенем и теперь внимательно наблюдает за происходящим у верстака внутри хижины. – Как по мне, ты пытаешься утаить правду даже от самой себя. Ведь спустя время ты здесь, в ожидании найти способ подчинить свои же способности в то время, как решение было в твоих руках задолго до этого момента. – В то время я не хотела быть мафией вообще. А теперь, я чувствую, что отдаляюсь от остальных, как бы сильно ни хотела быть рядом. Я становлюсь все слабее и бесполезнее для своих товарищей. – голубое небо в окружении молодой зелёной листвы сияет над головой. Настроение закономерно портится и тонкие ветки начинают дрожать под порывами ветра. – Кажется, у тебя много забот, девочка. Что ж, у меня для тебя одна хорошая новость: все приготовления закончены. – старик выходит из тени, преподнося ей мелкий камешек. – Но давай пойдем к озеру; там будет чуть безопаснее. Камень в его сухих пальцах кажется подозрительно похожим на один из тех, что она видела вчера… Только размер значительно отличается. В голове закладывается странное сомнение. Безопасно для кого? Через сто метров они выходят к озеру, и оно тоже хорошо знакомо Джи. Она усмехается, становясь у кромки изумрудной глади. Над головой начинают сгущаться серые тучи, а ветер треплет её убранные волосы, создавая ощущение приближающейся катастрофы. Старик становится напротив нее, сжимая в кулаке тот загадочный кусочек. Джи берёт согретый камень и крепко сжимает его ладонью. – Слушай внимательно: процесс идентичен тому, что ты видела вчера – тебе нужно пробудить то, что спрятано внутри этого камня, выпустив всю свою решимость. – Почему он такой мелкий... В сравнении с теми? – спрашивает она, с недоумением глядя на камень. Никакого отклика от него не чувствуется так, словно это… Самая обычная, ничем не отличающаяся от другой такой, галька. – Хе-хе, в нем всего ли малая частичка кольца Урагана Вонголы. То кольцо так прикипело к тебе, так что, думаю, твой дорогой друг не обидится на тебя за это. – затея, откровенно, начинает нервировать ее. Хочется свернуть все приготовления, поблагодарить и уйти, прихватив свою зажигалку. С каких пор она верит, что в вековых безделушках есть свои духи? Ответ приходит в голову из глубин памяти: с тех, когда она впервые узнала о Пламени и увидела его собственными глазами ещё в детстве. – Частичка? То есть, кусок сломанного кольца Хаято? – опасение пробирает ее до костей. Старик выжил из ума. – Дедуля, это слишком! – Так захотел его дух, и я исполняю его желание. К тому же, в камне, который ты держишь, только эта частичка, но и другие примеси металлов, которые должны выдерживать температуры твоего Пламени. Не заморачивайся этим – кольцу Вонголы ничего от этого не будет – просто пробуди его. – говоря это, Таболт в нетерпении отходит назад, а Джи с подозрением смотрит на него. Она ведь знает, что, если что-то пойдет не так, последствия могут быть неисправимы. Потерять контроль не так сложно. Но чем дольше она оттягивает это, тем тяжелее решиться. – Ладно, была не была – я начинаю. Пламя загорается мгновенно и стремительно озаряет пространство вокруг алым свечением. Оно быстро ползет от кистей, по локтям, к плечам и шее, за шиворот – и вдруг останавливается. До тех пор никаких ощущений, кроме легкой щекотки, она не ощущает. Пока через мгновение Пламя не начинает нещадно обжигать, а затем и вовсе пожирать плоть на ее спине, оставляя глубокие ожоги. Часть ткани футболки на спине сгорает, осыпаясь пеплом. Ей не остаётся ничего, кроме истошного крика боли. Откинув от себя камень, Джи успевает по колено зайти в воду и свалиться на них, припадая лбом к поверхности воды. Очки слетают с макушки и звонко шлепаются, спускаясь на дно. От исступления все мышцы коченеют, собираясь в комок, руки и ноги дрожат без сил. Пальцы упрямо скребут по мокрому песку, сгребая в пригоршни. В воздухе повисает яркий запах паленой кожи. На отдышаться и немного очнутся от нестерпимой боли уходит какое-то время. Кажется, не сработало, и даже ничтожная частичка кольца отвергла ее, как ранее отвергло кольцо Неба Занзаса. Джи переворачивается и садится на зад. Вода немного смягчает тикающую боль от ожога. Оставшееся тряпье приходится прижать к груди, как и барахтающуюся и мешающую косу. Таболт смотрит на нее с берега, ожидая, когда девушка придет в себя. – Ничего не вышло, да…? – придя в себя и найдя силы говорит она. – Этого и следовало ожидать. – Нет, ты опять торопишь события. – Таболт недовольно качает головой – Оно клеймило тебя, это не тот результат, который был задуман мной. Повернись ко мне спиной. – Джи спешно поворачивает голову и сразу шипит сквозь зубы. Не просто клеймило, выжгло всю спину – от затылка до самого копчика! От боли ее раздирает на части. – Ты прервала пробуждение, нужно сейчас же продолжать. Зажги Пламя снова. – Чтобы оно сожгло меня до конца? Нет уж! – старик молчит и Джи закатывает глаза, исполняя приказ. Приподнявшись в воде на колени и нелепо повернувшись спиной, она вновь призывает Пламя. В руке загорается тонкий красный всполох, он повторяет тот же путь к спине, но в этот раз уже смиренно и даже... Ласково? Когда Пламя все же проходится по всей длине позвоночника, становится особо больно, Джи задерживает дыхание и покрывается холодным потом. – Готово. Теперь, точно все. – останавливает старик, пронаблюдав движение Пламени Урагана и убедившись, что на этом можно прекратить. Отозвав его, Джи размякшим мякишем опускается в воду по шею. – Что там? – боль постепенно сходит, оставляя за собой какую-то более терпимую часть себя. Она полу оборачивается, прикрываясь спереди тем, что осталось от ее одежды. Как хорошо, что в корзине велосипеда осталась куртка. – Ты ведь не любишь украшения. Странная ты женщина. – довольно подмечает он. Джи с опаской дотрагивается до плеча прохладными пальцами. Кожа приобретает новый рельеф. – Дух кольца принял и тебя. Теперь, часть Вонголы всегда будет с тобой, в пигменте твоей нательной живописи. – Чего? Там шрамы? – недопоняв слов старика, перепрашивает Джи и заглядывает за плечо. Там виднеются несколько красных воспаленных линий. До нее наконец доходит. – Вы про татуировку что ли? С ума сойти... Я думала меня на куски порвёт. – У вас, молодежи, это так зовется? – усмехается старик, чуть покачивая головой. – Не прикидывайтесь таким уж стариком, дедуля! – с отдышкой никак не получается справиться. Кожа на спине продолжает ныть и жечь. Понятно, что значили слова «всегда будет с тобой». Однако, стоит признать – это гораздо удобнее, чем постоянно осознавать, что ты случайно забыл кольцо на прикроватной тумбе. Да и на спине особо незаметно. Если эта ее жертва окажется рабочей – Таболту стоит подать на мафиозный патент. – Татуировка Урагана звучит гораздо проще, чем Нательная живопись Урагана. В прочем, решать тебе. – дедуля пропускает короткий смешок. – Ты собираешься вылезать из воды? – Да, вы идите вперед. Я еще немного тут посижу…

***

В воде Джи проводит еще какое-то время, пытаясь прийти в себя. Пальцы рук и ног дрожат – дрожь не прекращается, вода не то, что бы не прогрелась, она ледяная. На дворе апрель месяц, до лета еще полтора месяца. Обойдя хижину, Джи забирает свою легкую куртку и натягивает нее, заранее дав воде стечь с волос и тела. Ткань мгновенно противно налипает, но выбора у нее не много. Кеды тоже промокли и теперь, по дороге к Таболту, она хлюпает ими аки клоун на цирковой арене. – Оклемалась? Держи, – не дав вставить и слова, Таболт без церемоний впихивает ей в руки маленькую банку с откручивающейся крышкой. – это лечебная мазь. Придется недельку позаботиться о рисунке, не доводи ситуацию до критической. И сегодня никаких физических нагрузок, дай организму восстановиться и привыкнуть! – зажигалка падает на банку. – И да, вот твое огниво. Я немного доработал механизм и заменил парочку деталей, должно работать лучше. Твой предшественник не использовал его так, как ты, потому и оно не подходило тебе. – Сп-спасибо… – повисает неловкая пауза. Она не совсем понимает, за что благодарит старика, ведь ничего еще не испробовано, но мастер по металлу тут он, а не она. Его время и работа должны многого стоить. – Вы многое для меня сделали, что я могу сделать в ответ для вас? – Ну и глупости ты говоришь, девочка! Хе-хе! – дать посмеяться этому старикашке над своей глупостью не зазорно. Джи невозмутимо ждет, когда он нахохочется. – Кто еще, кроме тебя, дал бы мне возможность провести над собой этот эксперимент? Из нас двоих я должен говорить тебе «спасибо» за бесценный опыт. И ведь еще неизвестно, как все сработает… – Дедуля! – шикнув от откровения, возмущается она. До того, как наступают сумерки, Джи успевает высохнуть и выйти из чащи леса сытая и напоённая сладким травяным чаем. Татуировка за спиной неистово чешется и зудит – внутри как огонь кипит или шепчут невидимые голоса – но старик строго-настрого запрещает трогать или чесать её хоть чуть-чуть: мол, пусть сама себя исцеляет по-своему. И вот, она стоит на пороге дома, ощущая свежесть вечернего воздуха и легкое тепло внутри себя после всех пережитых на сегодня испытаний. Приведя себя в полный порядок и обмазавшись мазью, Джи отправляется к госпиталю, к Такеши. Ей разрешили длительные посещения как части семьи. Его старика ей искренне жаль, неизвестно доложили ли ему о критическом состоянии сына или списали его исчезновение на внезапное путешествие с остальными товарищами. В госпитале оказывается очень тихо и пустынно. Знакомая медсестра Нобуко провожает ее до нужной палаты, не забавляясь и не шутя как при прошлых их встречах. Джинджер и без этого сочувствия знает, что жизнь друга, без шуток, держится на волоске – помимо позвоночника было задето сердце. Она видела его кости и органы воочию, а его разговор с ней мог быть предсмертной агонией. Пройдя в сумеречную палату, Джи видит первым делом ноги под пледом, а только после этого замечает, его грудь даже не вздымается – аппарат ИВЛ все делает за него, облегчая восстановление организма. Дверь за Нобуко закрывается бесшумно и мягко, а Джи подходит ближе и присаживается на стул рядом с кроватью. Ладонь Такеши оказывается теплой, но не такой, как прежде. В ней чувствуется слабое биение жизни, которое ещё борется за каждую секунду. – Приветик, спортсмен. Сегодня я помешаю тебе просто так лежать и восстанавливаться, не обессудь. Остальные отчалили и мне скучно. – тихо шепчет она, отпуская его ладонь. Джи притягивает ноги к груди и постепенно дает сну постепенно забрать себя в свои лапы. Время в моменте замедляется. Аппарат жизнеобеспечения мерно гудит в один и тот же ритм, напоминая о невредимости парня и о том, что он всё ещё с ними, каждую секунду борется и очень скоро выкарабкивается из темени. Перед тем, как Джи сама срывается и ныряет в омут, слова сами срываются с ее губ: – Прости меня за мою слабость…