Штормовое предупреждение

13 апреля 2006 год Япония, Намимори Вернувшись домой на следующее утро после ночи в госпитале, Джи уделяет время татуировке, бережно вымывает, просушивает бумажными полотенцами, наносит тонкий слой мази и, наконец, рассматривает результаты через отражение зеркала. Тонкие красные линии, напоминающие не то языки пламени, не то лианы-вензеля начинаются под линией роста волос, замысловато переплетают весь позвоночник и заканчиваются на крестце. Не смотря на свою абстрактность и примитивность, рисунок симметричен: на плечах и на нижних ребрах расширяется от центра, напоминая две пары крыльев, как у стрекоз. Джи долго и критично разглядывает свою спину, но конкретного названия творению придумать не может. Какая-то белиберда, созданная ее шебутным и неугомонным Пламенем Урагана. Мама бы устроила ей истерику за такую выходку и, возможно, посадила под домашний арест спустя несколько тщетных пыток стереть с кожи своего ребенка сие уродство. Не видно под одеждой, спасибо и на том. Но волосы приходится распустить, чтобы по шее не прилетело чем-то увесистым, когда она переступит границу территории средней Намимори. Воспаление постепенно спадает и, подождав, когда мазь впитается, Джи одевается в школьную форму. Война войной, а учеба – по расписанию. Хоть кто-то из них должен отдуваться за всех, чтобы потом долго и муторно растолковывать пропущенные темы. Отрабатывать заставят всех без исключений, в том числе и Ямамото, лежачего в госпитале – и это будет лучшим стечением обстоятельств для самого Ямамото, нежели скорая смерть. Программу прошлых годов Джи уже не припомнит до всех деталей и тонкостей, но что-то обязательно придумает. Чтобы реализовать свой план-фикс на день, ей приходится от чего-то отказаться и на этот раз Джи отсеивает клубные занятия. На работе уже ругаются за постоянные отгулы, а спасаться от гнева Хибари тоже своего рода спорт. И сегодня она собирается совершить тактический ход и хорошенько его позлить, чтобы добиться задуманного. Вариант того, что он добровольно и сразу согласиться возиться с ней практически нереален. Это её не останавливает. Джи знает, что нужно действовать хитро и настойчиво в отношении Хибари. Рано или поздно, он сдастся. Капля камень точит. На каждом уроке учителя спрашивают ее, куда опять пропал Сасагава Реохей, на что Джи неоднозначно пожимает плечами. Потом что-нибудь наплетут, сейчас это не должно их волновать. В классе непривычно тухло без устоявшейся пары Сасагава-Каен (иногда Хибари, а в последнее время и Аоба – но это два взаимоисключающих фактора). Учитель английского, Ито-сан, как об стенку горохом весь урок пытается достучаться до удивительно спокойного класса своей энергией и новомодными методиками преподавания. При всем при этом, внятных ответов ему не дает даже его любимая ученица. Когда все одноклассники поворачиваются к ней, Джи упорно отмалчивается, разводя руками. Чем и зарабатывает разъяснительную беседу после уроков. Смирившись, она все же подходит к учителю после звонка. По его приказу все быстро выходят, а староста предупреждает, чтобы никто из другого подошедшего на урок класса не заходил внутрь. – Каен-сан, так не пойдет. – строго предупреждает он. С учителем они практически одного роста, но мужчина прислоняется к столешнице и опускается до уровня ее опущенных глаз. Джи, поджав губы, молчит. Учителя редко отчитывали ее так открыто (имеется в виду после того, как она стала подавать успехи в спорте и учебе), но она хорошо знает – лучше не встревать в их гневные речи, не принято. Да и спорить ей особо не хочется; ее настрой далек от обычных дел и учебы. Мысли уносятся куда-то далеко за переделы средней Намимори и пока не собираются возвращаться – по крайней мере, ближайшую неделю, пока всё не уляжется. Увидев, что ученица не слушает, Ито поправляет ее длинные волосы за плечи. Джи вздрагивает, отмирает и поднимает по-детски непосредственные глаза, вдруг напуская наивность прокатит и ее отпустят быстрее. – Ты способная ученица, что с тобой не так в последнее время? Если так продолжится и дальше, я буду вынужден отстранить тебя от факультативов и последующей сдачи экзамена. Соберись, я даю тебе две недели на то, чтобы наверстать всё упущенное и исправить ошибки. – Спасибо, Ито-сан. Я не подведу вас. – смиренно произносит она почтенно-покорным тоном, желая как можно быстрее удалиться. Хотелось немедленного уединения и рефлексии (то есть, самоедства), но дальше по расписанию только уроки. – До свидания! Спокойно слушать и делать записи на других уроках уже не выходит. То зазудит лопатка, то наушники забарахлят, то в окне мелькнет пиджак ГДК, то учитель сделает замечание. Не день, а сплошное испытание ее нервов. От утренних мыслей о прилежной учёбе хотя бы на неделю к шестому уроку ничего не остается. В животе тоскливо урчит, а поедать свой обед в одиночестве безумно невкусно. Обеденный час она решает провести в кабинете ГДК, но и он куда-то исчезает. Джи остаётся только есть в полной тишине – никто даже мимо дверей не проходит – и рассматривать обстановку кабинета. Музыка в наушниках быстро надоедает, и она оставляет провода висеть на шее, под воротником. Из них по-прежнему раздаются басы. А в кабинете, кроме его хозяина, ничего интересного и нет. Рыться в бумажках она точно не будет. Джи, прожевывая безвкусный рис, подходит к окну и опирается задом о столешницу. Отвратительный день, что ни говори. Дальше только факультативы и идти на них откровенно в лень, она борется сама с собой, надеясь все-таки застать парня к концу обеда. Или не застать в этот день вообще. Она не определилась до конца. Приготовленная еда в боксе остается практически не тронутой на письменном столе. В рот ничего не лезет. С такими друзьями она никогда не наберёт заветные шестьдесят килограммов, что ни готовь и не ешь. За стенами школы светит приставучее весеннее солнце, напоминая собой, что ей вообще-то стоит пореже искать пятый угол и загоняться в него до изнеможения. Можно выйти наружу, чуть опоздать на факультатив, но покурить и чуток успокоиться. Но тогда о просьбе к Хибари можно позабыть до полного выветривания запаха табака с кожи, то есть, до душа. Он, как хищник, регулярно обнюхивает ее и не дай бог еще раз почувствует ненавистный терпкий шлейф за ней – забьёт без предупреждений. В прочем, это могло стать незамедлительным началом тренировки. Прямо здесь и сейчас. Джи устало возвращает наушники на место, выкручивая громкость – в них доигрывает свой трек «Korn», а за ним эстафету подхватывает «Marilyn Manson», заглушая все навязчивые мысли. Это всегда срабатывало и в этот раз не подводит: шум музыки превращает окружающих школьников, суетящихся по лужайке, в ничтожных муравьёв. Она наблюдает за ними почти с ненавистью, словно каждый из них –раздражающий паразит. Нужно что-то срочно делать, иначе она съест саму себя к ужину. Наушники вылетают из ушей по волшебству, а волшебником оказывается ожидаемый ей Хибари Кёя. Неужто судьба, Фортуна или всевышний – да хоть кто – отблагодарили ее за терпение? Каен оборачивается к нему, спиной почувствовав приближающуюся опасность, но слишком поздно. Демон уже слишком близко, чтобы что-то предпринимать. – Звонок уже был. Марш на занятия. – Джи смотрит на него так, словно это он заявился в ее кабинет, и не торопится. Взгляд падает на оставленный ранее в стороне ланч-бокс. – Рис отвратительный. Ещё раз такое принесёшь – забью до смерти. – Но ты все равно все сожрал. – к шее приставляется холодный металл. Несмотря на это, она сразу раскусывает его. Хибари в самом отличном расположении духа, какое только может быть у Хибари. – Но знаешь… Он и правда мог быть и получше, каюсь. – Джи скоро переводит тему. – Какие планы на вечер? Он проглотит весь ее обед за ее спиной за считанные секунды! Длинный пальчик отодвигает тонфа от шеи и Хибари поддаётся, опуская оружие. Точно настроение хорошее. Сейчас она его чуток подпортит. – Пока никаких, но зависит от того, что может мне предложить такое жалкое травоядное, как ты. – Хибари нарочито умиротворенно – или нет, она все еще недостаточно хорошо угадывает нотки его настроений – садится на кожаный диван, заглядывая на наручные часы. Засекает время ее опоздания, что же еще ему делать. Джи это не удивляет. – Всё очень просто – немного потратить своё драгоценное время на меня и потренировать, – отвечает она с легкой усмешкой на тонких и хитрых губах. – В чём именно? В беге с препятствиями от меня? – Хибари тоже усмехается, осматривая ее также пристально, как большой хищник осматривает свою жертву. С недавних пор в его кабинете завелась цель занимательней – вонючий опоссум, умеющий притворяться дохлым. Вряд ли хищника заинтересует падаль. – Давай начнём сейчас... – Кёя привстает, больше пугая, чем действительно намереваясь пойти за ней. На это действие Джи даже не вздрагивает, что немного раздосадует парня. Поджав губы, он плюхается обратно на кожаную обивку дивана. – С тобой становится скучно. – Напротив, думай об этом как о части чего-то большего. Например, вот этого, – в белой ладони загорается мягкое, тёплое Пламя, словно маленький огонёк внутри неё. – И что? – Хибари фыркает, скептически морща нос. – Ты показывала этот трюк и раньше. – Скажем так: кое-что мешало мне. Теперь мне ничего не мешает, но я не знаю, что с этим делать. – тихо отвечает она, и Пламя исчезает, а ладонь снова упирается в столешницу. – А я тут при чем? Иди постреляй по падающим листочкам и не мешайся мне больше. – он разваливается на диване, закидывает ногу на ногу и снова следит за временем по часам. – Ты опаздываешь уже больше, чем на десять минут. Хотя, знаешь... – от этих слов у Джи все ухает внутри, опускаясь куда-то вниз. – Если у меня одна вещь, требующая апробации на очень быстром объекте. Хибари всерьез встает и теперь уже Джи напрягается всем телом, готовая немедленно стартовать с места. Считая секунды, она подвязывает волосы резинкой с запястья, чтобы не мешались. – Да-да? – навеселе спрашивает она, ожидая услышать из уст ГДК о себе еще что-то приятное. – Кто-кто тебе нужен? – Лучше беги, Каен. – тихо произносит он с намёком в голосе. До того, как он заканчивает эти слова, Джи срывается с места. Она мгновенно вылетает из кабинета ГДК, словно вихрь, и мчится по школьным коридорам. Оббегая стойки и лестничные площадки, она чувствует, как сердце в груди заходится не то в страхе, не то в безудержном приступе веселья.

***

Хибари просто вытирает ею полы – а вытирать оказывается есть что. Неработающий уже лет десять бассейн, расположенный внутри здания, действительно того требовал этого внимания к себе. Она и не подозревала о его существовании, пока не столкнулась с ним в упор. После их «тренировки» голубая плитка практически сияет, а на теле Джи появляется несколько новых гематом и ссадин – результат строгого подхода и полной ответственности Хибари за то, чтобы она больше не напрашивалась на подобное, пользуясь его уснувшей бдительностью. Они промчали по школе ураганом. Джи, на всех парах, чуть не вписывается в парочку зевак, которые явно не ожидали появления ГДК и его одноклассницы. Немного оторвавшись, она находит уголок пожарной безопасности и вырывает первое, что попадается на глаза и способно хоть как-то защитить от гнева парня. На пробу пропустив через красный лом Пламя, она понимает, что ничего не выйдет – металл слишком слабый. Но с импровизированным оружием уже не так страшно. Хибари дышит в затылок и Джи мчится дальше. До звонка около десяти минут и им не следует появляться на глазах у других учеников в таком виде. Иначе выговора не избежать и коснется он только Каен. В поисках укромного, безлюдного места девушка совершенно случайно забегает в открытые двери на нулевом этаже, на пороге спотыкаясь о ведра с краской – бассейн решили реставрировать. Минус: она неуклюже спотыкается о ведра с краской и болью ударяет лодыжку. Плюс: Хибари поскользнулся вслед за ней и чуть не улетел прямо в полость бассейна. На этом веселье, к сожалению, Джинджер Каен, заканчивается, а дальше просто начинается настоящее месиво с размазыванием и укатыванием ее тела в плитку. Как бы она не пыталась отползти от парня, он нагоняет ее и захватывает ее в плен. Стоп-слова они заранее не обговорили, а зря. Она чуть не проплавляет его тонфа в попытке вдохнуть, а Хибари ломает лом пополам, когда Джи пытается им воспользоваться. Все завершается тем, что Хибари в конечном счете надавливает на нее и заковывает руки за спиной в наручники. Первые наручники Джи разрушила Пламенем Урагана, поэтому он навешивает на нее сразу двенадцать штук, подавив этим ее вымотанное бренное тело. Пламя внутри тревожно булькает и перестает отвечать – Джи с непривычки оказывается на грани. Из-за перенапряжения она почти отключается, но вовремя возвращает себя контроль. Мышцы из-за неопытности ноют так же сильно, как после долгого перерыва между тренировок. Татуировка работает как надо, она помогла регулировать Пламя. Оно больше не обжигает и не кусает хозяйку. В бегах от одноклассника Джи использует его не так долго, зато часто – каждый раз, когда Хибари загонял ее в угол и отрезал путь для отступления, Джи пускала его в дело. Его оно тоже не обжигало, лизало и припугивало, но не наносило ощутимого вреда. Она лежит на полу, тяжело дышит и чувствует, как мышцы неустанно ноют. Холодная плитка под ее дыханием покрывается небольшой испариной. Прижав её плечи к полу, Хибари нависает сверху, словно хищник, а Джи шипит под его весом от раздавшейся током боли, словно её тело всё ещё сопротивляется, не желая сдаваться. Но Пламя молчит, не требуя реванша. – Это что? – его голос глухой и строгий, в нём слышится вполне осязаемый гнев. Джи прикрывает глаза, прекращая ерзать. Хибари зол, очень зол. Пусть весело было обоим, только ей расплачиваться за последствия. Она нарушила кучу правил его школы за этот забег. Но самое худшее находится по ее рубашке. Японцы слишком чувствительны к мелочам, Джи постоянно забывает об этом. Он только свыкся с тем, что ее волосы такого цвета, какого они есть, а под юбкой она носит шорты, едва избегая нарушения устава по его душевной доброте. Это бесит Хибари. Он чувствует, это спускание глаз с очевидных нарушений правил, еще аукнется ему в будущем. – Слезь с меня, мне больно! – мало того, что ее грубо прижали к плитке, так еще и заломили руки до хруста. Его грубая рука смахивает хвост и хватается за воротник. – Я повторяю: это что? – еще чуть-чуть и он тыкнет ее носом в пол, как нашкодившего щенка. Он явно проверяет ее на прочность. Тем не менее, Джи перестает сопротивляться, уменьшая последствия его неделикатной хватки. – Да не кипятись ты. – Джи вздыхает сквозь зубы. – Это просто небольшая деталь, дающая мне возможность выпускать Пламя без последствий. Дедуля Таболт подсобил, а то я ни пришей кобыле хвост. – Ты нарушила устав школы. Я сниму с тебя кожу, Каен. – Да за что? Ничего же не видно! – она пытается оправдаться, но внутри чувствует себя как в ловушке. – Я вполне вижу. – Убери руки и все развидишь! – говорит это с вызовом: убрать руки и наручники он не может в силу своих доминантной натуры. Небольшое усилие воли и наручники рассыпаются фиолетовой крошкой. Пламя Облака оказывается очень податливым под разрушительной силой Пламени Урагана. – Ты не уйдёшь, отделавшись так просто. – Джи еле поднимается на локти, но ее бедную шею снова атакуют, припечатывая спиной к стенке бассейна. Хибари зол, но не настолько, чтобы она как прежде испугалась его и попыталась убежать. – Сегодня в моем доме. В шесть вечера. Опоздаешь – забью до смерти. Джи заказывает глаза, едва дыша. Она давно поняла, что лучше не вырываться – тогда и больно не будет, а Хибари очень скоро надоест. Так и происходит, завидев презрение в голубых глазах, он отпускает ее и отходит назад. Она делает глубокий вдох через нос, широко раздувая ноздри. – И не забудь свои игрушки – эта дрянь, – палец указывает на куски, некогда бывшие ломом. – не считается. Она легко отделалась – Хибари оценил по достоинству способности ее Пламени, сразу смягчившись, если так про него можно сказать конечно. Просто ребенок, ищущий возможность позабавиться и за неимением других вариантов сойдет и она. Джи старше него на два месяца, а по ощущениям на целую вечность. Кто в добром здравии додумался дать ему эти силы? Приглашение в дом Хибари звучит как приглашение в Преисподнюю. В последнее время, она слишком часто думает про смерть... Раздается школьный звонок, оповещая о том, что факультатив она полностью пропустила. Джи дает телу расслабиться и скатиться по стене, чтобы надышаться вдоволь и решить, как быть дальше.

***

Оставаться одной в пустом доме ей совершенно не хочется. Их общий с Гокудерой дом сразу же становится чужим и далеким. Чтобы быстрее удалиться из него, Джинджер сразу начинает с мыльных процедур и сбора сумки к Хибари и на работу. Сегодня она не сможет остаться в госпитале с Ямамото – обязанности никто не отменял. Да, у тебя умирает близкий друг, но должен как ни в чем не бывало встать и идти дальше. Кому какая разница, что творится в твоей жизни. Внутри грызи себя, упрекай и реви – что угодно делай. Главное, что такая же рабочая единица общества, что и раньше. Поэтому она ненадолго навестит Такеши и поедет до усадьбы Хибари. На всякий случай Джи заново промывает и обрабатывает татуировку, ловко дотягиваясь до всех нужных мест длинными руками. Школьная форма отправляется в стирку, а она зажимает кулачки, надеясь на то, что все отстирается за один раз и обойдется без химчистки или покупки новых вещей. Оставшееся время Джи тратит на уборку, в каждой комнате по чуть-чуть. Долго перекусывает, отвлекаясь на разные моменты: достать форму, заложить в сушилку, проверить и зарядить мобильник, перекурить, проветрить, наметать на бумаге ответ для Ирие, переодеться из домашнего в черные узкие джинсы и неприметный синий свитшот. Закончив со всеми делами, Джи обувается в кеды и выходит, закрыв дверь за собой на ключ. Пока она находилась дома улицу освежил кратковременный дождь, пара капель попала на седло велосипеда. Девушка натягивает рукав кофты на руку и одним движением стирает их, немедленно отправляясь в дорогу. Спортивную сумку, начиненную оружием, она вынуждено оставляет на пропускном пункте госпиталя. Внутри ее встречают и Нобуко, и Рин. Манами, третья знакомая ей медсестра, в отпуске. Обе девушки сразу облепляют Джи с двух сторон, замедляя её шаг и мешая пройти дальше. – Ты молодец, что находишь силы приходить к нему. – шепчет Рин, приподнимаясь на носочки. – Я думала, к такому хорошему парню должна выстроиться очередь из желающих повидаться с ним. – Да, так и было бы, – Джи отвечает безмятежно, принимая заботу. Посещения не рекомендованы, но медики Вонголы делают исключения некоторым. – но сейчас все заняты поисками тех, кто причастен к тому, что случилось с ним. – Какой ужас! Наверное, они чувствуют себя ужасно. Я надеюсь, что будет сделано все возможное и с их стороны, и со стороны самого Ямамото Такеши. – говорить, что восстановление не сильно зависит от врачей или самого парня и надеяться тщетно, Нобуко не решается. Медленно и постепенно они доходят до палаты в самом конце коридора. – Он оптимист, так что нам тоже стоит оставаться такими же. Обронив это и выпутавшись из чужого захвата, Джи заходит в темную палату. Джи никогда не была настоящим оптимистом, но для других могла постараться показаться такой. Бледный цвет кожи Такеши совсем не к лицу.

***

В школе их хоть сдерживало хотя бы присутствие учеников и наличие неких правил. В доме этого черта Джи позволяет себе не контролировать ситуацию и не скрывать обретенных сил – раз пригласил, то пусть терпит весь хаос и разруху. Топор, который ей дал Савада старший, оказался не самым простым. Он вполне себе выдерживает все нагрузки, что девушка на него полагает, позволяя ей отбиваться от атак Хибари, но не атаковать в ответ. Спасает лишь насмотренность и высокая скорость реакций. Джи опускается вниз, уберегая голову от встречи с тонфа, покрытой фиолетовыми огненными языками, и уворачивается назад. Снова ее припирают к стене. – Чего ты мнешься? – недовольно замечает Хибари, нанося удар в стену там, где секунду назад была его оппонентка. Громить эту постройку рядом с основным жилым помещением он не стесняется, значит –не так она важна для него. Джи использует лишь треть своих сил и вполне поспевает за не особо старающимся Облаком. – Используй все, что у тебя есть. Иначе я забью тебя до смерти. – Не представляю… Это возможным. – с отдышкой отвечает Джи, изворачиваясь и атакуя топором снизу. Хибари выставляет тонфа, и помещение озаряют искры и скрежет металла. Джи напрасно открывается и за это мощной волной Пламени Облака её выбрасывает в другую стену. От силы удара из носа вырывается теплая струйка крови, спускаясь вниз по губам и подбородку. Передумав, она из вредности легко соглашается, оповещая об этом. – Ладно. Сносящий с ног порыв ветра дует откуда-то извне, создавая стену между ней и парнем. В воздух поднимаются доски, щепки и всякая строительная дрянь – почти это половина её силы на данный момент: стены начинают рушиться полностью, грозя снести опоры и всю конструкцию целиком. Шторм усиливается, набирает обороты. – Неплохо. – Хибари медленно оглядывается в поисках девушки, пространство вокруг искажается под действием Пламени Урагана. – Но не в этом случае. Легко раскусив, что за эти секунды Каен успела зайти за его спину, парень разворачивается и атакует. Металл встречается с металлом, Джи напирает только благодаря своему Пламени. Значит, нужно найти способ лишить сил. Используя вторую руку, Хибари выбивает топор из ее хватки, отправляя тот в полет. Джи остается безоружна на доли секунды – в ладони мгновенно появляется зажигалка, опаляя и дезориентируя огромным залпом Пламени. Джи пользуется заминкой и отскакивает назад, в залпы шторма; коса расплетается от его силы, хлеща по щекам уставшую девушку. Ветер стихает чуть-чуть. – Дешевые фокусы. – невредимый, Кёя медленно приближается к ней. – Сколько сил ты израсходовала просто так? Придумай уже что-то стоящее. – Погоди ты. Проигнорировав его слова, Джи на пробу пару раз чиркает зажигалкой, но искр не хватает для того, чтобы выпустить огонь. Убедившись, что вещица сломана, Джи откидывает ее от себя и опускается на колени. В ладонях загорается бордовое, практические черное, Пламя и она опускает обе руки на пол. Сухое дерево тут же охватывает этим Пламенем, вызывая настоящий пожар. Открытый воздух и порывы ветра только сильнее способствуют его разрастанию. – Вот как? Ну давай поиграем в пожарных… Раз тебе так нравится. Пожар превращается в неконтролируемую стихию, Пламя Урагана пожирает добрую часть постройки, не оставляя ничего невредимым и не затухая. В образовавшихся столбах огня Джи переходит в атаку, раздобыв неподалеку свой топор, пока он полностью не расплавился от температур. Что делать дальше с этим огнем – проблема Хибари, это его территория. Джи делает очередной взмах, пронося лезвием перед носом парня, а затем меняет траекторию на обратную и повторяет, наступая вперед. Битва накаляется, и никто не собирается уступать. – Тебе лучше не попадать под действие моего атрибута – его действие безвозвратное разрушение. Ты не потушишь его никакими способами. – предупреждение звучит встревоженно; своего Пламени Джи не боится, а вот Хибари стоило бы. Если хоть искра попадет на него – он начнет гореть без возможности затушить ее концентрированное Пламя. – Это непрекращающийся процесс разрушения Пламенем Урагана. – Да ну? – с вызовом в голосе отвечает Хибари. – Только благодаря той наколке у тебя на спине? – Отчасти: эти силы были во мне с детства и теперь я могу пользоваться ими без последствий для себя. – краем глаза она замечает, как Пламя подползает к другим постройкам и останавливает его дальнейший поток. Оно стало более сговорчивым с тех пор, как она дала ему немного высвобождения. – А ты становишься все более проблемной. – Хибари готовится вновь атаковать. На его губах расцветает неприкрытая улыбка. – Мне это нравится. В дикой пляске огня и шторма, Джи чувствует себя раскованно. Хибари четко дал понять, что сдерживать себя не стоит, но – жалея свое тело – она использует не больше пятидесяти процентов возможностей. Этого уже слишком много, потому что ломота в мышцах и костях только усиливается с каждой минутой. Из задымленных руин они выходят только через полчаса, полностью черные от копоти и тяжело дышащие. С выводами она поспешила: некий урон для нее все же существует, в дыхательных путях стоит запах дыма и скапливается сажа. Отойдя на безопасное от полымя расстояние, Джи припадает на траву задницей, любуясь разрушительной силой Урагана. У нее на душе становится невероятно пусто и легко. Красные залпы пламени взмывают в воздух, словно яркие стрелы, и дотрагиваются до синего сумеречного неба, окрашивая его в алые оттенки. Ветви деревьев трепещут под натиском огня, искрясь и потрескивая, словно живые существа, охваченные страстью и разрушением. В воздухе витает густой запах дыма и сгоревшей древесины, а тлеющие угли медленно умирают, оставляя после себя черные следы на земле. Хибари призывает свое новое снаряжение. В его руке появляется миниатюрный ежик – крохотное существо с острыми иглами и выразительными глазами. Он усаживается на его ладонь, тихо шевеля ушами. – Что ты делаешь? – спрашивает Джи, наблюдая, как пламя постепенно утихает, оставляя после себя лишь черную, обгоревшую поверхность. Пожар стухнет сам собой, когда покончит с этой постройкой. Распространяться дальше Джи ему запретила ранее. – Хочу кое-что проверить. Ты специально создала потоки ветра прежде, чем поджечь пол? – Нет, их я еще плохо контролирую и это больше зависит не от моего пожелания, а от моего душевного состояния. – Джи упирается подбородком в сложенные на коленях руки. Губы неприятно саднит, а застывшая кровь заставляет шею чесаться. Они закончили без ранений – мелкие царапины и гематомы не в счет – это ли не успех? Если бы Джи выпивала, то обязательно обмыла новую стадию в отношениях с неприступным (читай: недоступным) Облаком Вонголы. – Ролл, поглоти это. – произносит он тихонько, словно боясь спугнуть малышка. А он действительно пугается, повернувшись к красному зареву. Хибари нашептывает ему еще что-то; множество маленьких колючек окружает оставшееся, разрастаясь и отрезая весь кислород для ее Пламени Урагана. – Мой Ураган не тронет твоих колючек, ты зря стараешься. Скоро он утихнет сам собой. Подавляемый Облаком, пожар скрывается с их глаз, постепенно уменьшаясь в размерах. Хибари с легкой усмешкой наблюдает за тем, как огонь исчезает под натиском этих миниатюрных колючек, а на его месте остается черная зажигалка Джи, кряхтя, кое-как поднимается и подбирает ее, невредимую. Зажигалка срабатывает с первого щелчка.

***

Оставшееся немного времени Джи проводит, тщательно отмываясь от сажи и копоти в доме у Хибари. Скажи ей два года назад, что она вообще будет инициатором их тесного общения, она бы посвистела и покрутила пальцем у виска. Женщина, которая оказалась то ли няней (Джи прихкрюкнула на всю душевую при мысли об этом), то ли домоправительницей, предусмотрительно подала ей полотенца и другие гигиенические принадлежности. Она не оказалась рада тому, что подростки за час спалили часть усадьбы, а потому одарила Джи напоследок презренным взглядом. Но самой Джи это глубоко побоку. Теперь, когда она полностью вымылась и одевается, Хибари решает, что это лучший момент для разговора. Тонкие седзи хорошо пропускают звуки и Хибари приникает к этой перегородке, не ожидая, когда ирландка закончит и выйдет сама. – Так что там с Ямамото Такеши? Хибари прекрасно осознает, что его одноклассница навещает его в больнице, однако его собственные ноги так и не смогли привести его туда. Не хотелось тревожить покой парня лишний раз, да и Хибари, примеряя ситуацию на себя, сам бы не хотел, чтобы его видели в таком жалком и уязвимом состоянии. – Все плохо. – однозначно отзывается она, натягивая на еще влажное тело свои выстиранные и высушенные джинсы. Сушильная машина – лучшее изобретение, когда время поджимает. – Не хочу загадывать вперед и тем более что-то обещать, но, кажется, его жизнь на волоске. Врачи ничего не обещают. – Ты видела его? – Да, видела своими глазами и его ранение, и его самого в госпитале. – скоро ее сердце обретет корку, и она перестанет реагировать на все так бурно. А пока Хибари не видит ее лица, Джи позволяет самовольной слезинке скатиться с лица. Цинизм – не ее черта характера и, она надеется, что никогда не станет. – Он держится только на аппарате жизнеобеспечения. Вонголе стоит подыскивать ему новый моторчик. За седзи раздается вздох. Джи набирает в легкие воздух. – Это моя вина. – как на исповеди признается она, застыв с кофтой в руках. Сушить волосы уже нет времени, и они мокрыми сосульками закрывают ее лицо. Видеть свою жалкую физиономию в зеркало Джи не выдерживает. – Я не должна была ждать, когда Мизуно скроется и молчать о его виновности. Такеши сразу передал мне все слова о напавшем, кольце и «грехе». Сказав это, девушка в секунду натягивает последнюю вещь и раздвигает седзи, встречаясь с серым металлом глаз Кёи. – Тогда почему сделала это? – возвышаясь, Хибари задает этот нескромный вопрос. Он знал, что младшеклассника нашла Каен. Видел и Мизуно, убегающего прочь с места преступления. Все произошло в его школе, еще бы он не знал подробностей. Но вторая часть признания удивляет его. Не в стиле говорливой и громкой ирландки так долго молчать и что-то скрывать. Прикрываться мафиози Джи не хочет и не может, совесть съедает ее заживо. – Какая разница, если лучше уже не будет? – Джи выгибает бровь и в страхе трусливо скидывает с себя часть вины. – Если тебе будет от этого легче. – Хибари выглядит непоколебимо. Он учился этому годами. – Мы все допустили ошибку, подпустив Шимон на небезопасно близкое расстояние. Никаких сожалений: это всем нам урок. – она сглатывает, растерянно поглядывая в темные глаза, наклонив голову в бок, но видит только замершее на больничной кушетке тело Такеши. – Ты правильно делаешь, что пытаешься стать сильнее. Джи кажется, что она просто не способна на это. Внутри нее сидит ранимый и уязвимый ребенок, постоянно ищущий хоть какую-то защиту и покой. Делиться такими тонкими и личными деталями своей души с кем бы то ни было рискованно, ведь это может обернуться последствиями. Ее используют, сыграют на ее слабостях, а потом бросят, когда она уже будет не нужна. Поэтому Джи держится изо всех сил, пытаясь казаться смелой и непоколебимой. Но в глубине души она знает – самое страшное еще впереди. И чем дальше она заходит в этот опасный мир, тем яснее понимает, что скоро их накроет лавиной и все рухнет под натиском. – Мне нужно идти. – выдает она, не найдя других слов. Идти и правда нужно, ее ждут, чтобы сдать смену. – Что, снова торопишься в свою столовку? – происходит нечто историческое: Хибари разряжает накалившуюся обстановку. – Э-э… – осоловело выдает она, трепля волосы на затылке. – Типа. – Так и быть. Если завтра мой обед будет вкуснее, чем недоваренный рис, а на вечер ты вновь сможешь меня удивить – я возьму тебя с собой. – Чего? Множество вопросов проносится в ее голове, но в спину подталкивают в сторону выхода. Это что, секрет подхода к Хибари Кёе? Еда и драка? Вынырнув из теплого дома в прохладу японского сада, Джи плетется к оставленному у ворот велосипеду. Кажется, она застала то, чего не должна была видеть и слышать. 15 апреля 2006 год Тихий океан, остров Шимон – Эй, Тсуна! Почему ты не играешь? – тишину их поредевших и усталых рядов нарушает только Ламбо, плетясь и цепляясь за ногу Савада. Реборн идет впереди, сожалея, что позволил себе проявить малодушие и стать нянькой этим детям. Тем не менее, загадка взаимоотношений Примо Вонголы и Шимон почти разгадана, а значит, о пути назад не может идти и речи. Ламбо снова растягивает слова в приступе каприза. – В тишине скучно! – Тупая корова, ты сейчас получишь по заднице! – подобрав теленка на руки, Хаято надеется, что тот отдохнет от долгой ходьбы в горку и успокоится. Но за поворотом отнюдь невовремя раздает голос Сузуки. Ну что же, если они разберутся со всеми раньше, то раньше все и закончится. – Как и было обещано: я бросаю вам вызов. Ее внешний вид стал значительно откровенней после того, как силы ее кольца были активированы «грехом». Выражается это в еще более укороченной юбке и глубоком декольте – форма Шимон на молниях, а не на пуговицах. Эта молния держится и не раскрывает перед ними все нутро девушки лишь благодаря ее необычайной мании величия. Но вид женщины его не волнует. Гокудере гораздо интереснее, на что способна сама Сузуки теперь, ведь ее оружие было видоизменено на клинки богомола, очень подходящие этой роковой самке. – Супер! Я буду твоим противником! – сразу вступает Хаято. А больше и некому. Десятый сам не свой от правил Вендиче, а Ламбо… Это Ламбо. Нечего тут рассуждать и говорить. – Не думай даже. – строго отрезает Реборн. – Ты уже использовал свое Пламя во время битвы против Шитт П. – Как и положено по правилам Вендиче, мы будем сражаться за нашу гордость! Скажи мне, Савада Тсунаеши, в чем же твоя гордость?! – однако, Сузуки сама выбирает своего противника, не размениваясь на менее. – Что? Гордость…? – Тсуна потерянно повторяет ее слова эхом. – Не надо играть озадаченность. – фыркает Сузуки в презрении. – Эта преступная кровь, бегущая в твоих венах… Разве не она является твоей гордостью?! Внезапно, над крутым подъемом раздаётся шум и сопутствующие ему вихри ветра. Все четверо поднимают головы, поняв, что звук издают лопасти вертолета, зависнувшего в воздухе за неимением возможности посадки на отвесной скале. – Ну, что ж, желаю вам удачи в битве! – Хибари не надел наушников, и пилоту-Кусакабе приходится кричать. – Заметано. Хибари спрыгивает с вертолета на землю, и Каен бездумно решается на то же, легко приземлившись на колено. Вертолет снова взмывает ввысь, уносясь прочь. Хибари! Джи! – парни кричат практически в унисон, но среди них Джинджер не наблюдает Реохей, сразу осмотревшись вокруг. Только одна из Шимон, стоящая супротив них. – Йо! – Джи скоро здоровается, оправляя черную задравшуюся футболку. – Эй, вы, травоядные, где другое травоядное, испортившее Церемонию Наследования? – без церемоний прерывает восторженные их появлением возгласы Хибари. Но Савада слабо понимает, о чем речь, а Гокудера просто возмущен. – Речь про Энму. – поясняет Джи. Реборн запрыгивает на ее плечо, не ясно соскучившись или устав от безмозглых учеников. – Энмы тут нет, но раз ты здесь – я о тебе позабочусь. – Адель выпячивает грудь вперед, готовая сражаться не на жизнь, а на смерть. Джи присвистывает, такой размер действительно не стоило прятать. Девушка выглядит не просто откровенно, а вполне вызывающе. Неужели Хибари такое нравится? – Закономерный вопрос: что здесь делаешь ты, Каен? – сделав акцент на слове «ты», интересуется малыш. Между Хибари и Адельхейд начинается перебранка, словно они давнишние бывшие супруги, но вторая отвечает с весомой долей боли в голосе. – Ты что, ослушалась приказа Девятого? – Напротив, он сам сказал, чтобы я и Хибари были на подхвате. Разве вам не нужна помощь? – Джи описывает ладонью происходящее вокруг и переходит к интересующим ее вопросам, пока Хибари разбирается с Шимон. Реборн хмыкает, молча выражая почтение смекалке этих двоих, но сдержанно не комментирует этот факт. – Ты собираешься биться вместо Ямамото? – Да. – без колебаний отвечает Джи. А иначе для чего еще она добиралась сюда в полной экипировке? Уж не изучать флору и фауну этого стремного острова. Их отвлекает мельтешение Тсуны. Парень подбирает сумку с провиантом и, облокачиваясь на каменные стены, спускается вниз. – Ты куда, Десятый? – засмотревшись на поединок, Хаято упускает босса из виду. – Хибари-сан сказал наблюдать за битвой. – упрямо отвечает он и Джи не узнает в нем прежнего Саваду. – Мне нужно быть ближе. – Гокудера, бери тупую корову. – указывает Реборн, и девушка, убедившись, что друг поспевает, хватает одну и сумок с провиантом, тоже спускаясь вниз. Реборн ждет следующих вопросов от пропустившей все прошедшие бои Каен. – А где Реохей? – его отсутствие она заметила сразу. Без Сасагавы слишком тихо. – И что с Савадой? – Реохея забрали Вендиче. Как и Аоба Каю, Оояму Рюджи и Шитт. П.– хмуро отвечает Реборн, прикрыв глаза полями федоры. Джи все равно не видит их, больше заботясь о том, чтобы не споткнуться о каменную плитку. Пытающийся вырваться наружу вопрос она перехватывает в зачатке, вместо него задавая более конкретизирующий. Что бы ни происходило на острове за прошедшие дни, не время терять голову. Про Саваду все становится ясно и без лишних пояснений – он расстроен из-за действий тюремщиков мафии. Хибари и Адельхейд спускаются по водопаду вниз, на пустырь. С клинками богомола девушка двигается очень уверенно и чётко, под ее ногами появляются ледяные глыбы. – А Вендиче-то тут что забыли? – Джи продолжает спускаться и наблюдать с отвеса за другом, который к этому моменту активирует Новое Снаряжение Вонголы. На его плечах, заместо школьного гакуран, появляется красивый длинный плащ, навевающий воспоминания о фильме, который вышел, когда ей было десять лет. Длинные полы плаща совсем не мешают Кёе со всей его грацией хищника отбиваться от всех атак. Ни одной он не пропускает, полностью сосредоточенный на бою. Новое одеяние хорошо защищает его подобно броне. – И что им нужно от нас? – Вендиче стали судьями в нашем бою за гордость. Тот, кто проигрывает в бою, оказывается схваченным, но перед этим все семь Хранителей обеих семей получают по «ключу», то есть, по воспоминанию. – как бы внимательно она не слушала, понимание все не приходит к ней. Реборн продолжает. – Вендиче были призваны ещё во времена Первых судить две эти семьи, если кто-то рискнет поднять руку на другого. Мы прибыли на остров Шимон с вполне открытым намерением уничтожить их, Вендиче следили за этим. Так что теперь собираем «ключи», которые оставили нам предки. – То есть, нужно собрать все воспоминания? – малыш на ее плече кивает. Оно начинает затекать и зудеть одновременно. – И что вы уже собрали? – Пока что ничего толкового. Вонгола и Шимон действительно были дружны. Возможно, если Хибари победит, мы узнаем больше. – Что-то вы тут совсем скисли. – отрешенный взгляд Савады не предвещает ничего хорошего. С Сасагавой они разберутся позже – если потребуется, она лично пойдёт за ним к Вендиче отстаивать его освобождение. Бой между Облаком Вонголы и Ледником Шимон продолжается. – Не «если», а «когда» Хибари победит. Пяти сотен ледяных фигур парень отбрасывает от себя без единого усилия. Так, легкая закуска перед основным блюдом. Адельхейд, разумно сопоставив их силы, заковывает себя безопасный ледяной замок, атакуя соперника только на далёкой дистанции. Со всеми ее ледяными пешками Хибари справляется одним ударом – избежать атаки удлиненными Пламенем Облака цепями невозможно, а особенно невозможно для безмозглых ледышек. – Твоя крепость не поддаётся атакам Пламени снаружи. – после нескольких пустых попыток проломить ледник, чтобы добраться для соперницы, Хибари меняет стратегию, чтобы не выдохнуться. – Но выдержит ли она атакую изнутри? В его руке появляется уже знакомый Джи зверёк – маленький еж Ролл. Несколько десятков таких Хибари заранее закинул в замерзший водопад и теперь они с треском крошат лед. – Невозможно! Как они смогли забраться внутрь?! Крики Адельхейд слышны даже через толщу льда, которая разбивается, когда Хибари активирует форму колючей сферы; ёжики начинают увеличиваться в размере, а лед осыпаться вниз. Промедление девушки стоит ей победы – миг – и парень уже стоит за ней, а его тонфа угрожающе опасно оказывается у ее щеки. – Все кончено. – Невозможно... – растерянно произносит Адель, а затем ее лицо приобретает былую надменность, из рта начинают ссыпаться проклятья. – Несмотря ни на что, Энма возродит Шимон и в конечном счете ты пожалеешь о том, что ты на стороне Вонголы. – Я ни на чьей стороне – просто делаю то, что мне нравится. – говорит парень, который заявился сюда из-за сорванной Церемонии и раненого ученика его священной школы. Джи кротко улыбается, не сомневавшись в победе. Вчера они плодотворно поработали с его новым снаряжением – здесь он не задействовал и малой доли того, на что способен. Для этого парня не существует каких-то границ. – Ты и правда неконтролируемое никем блуждающее Облако... – Адельхейд не поднимается с колен, и Джи понимает, сейчас что-то будет. Приближение стражей законов мафии невозможно не предчувствовать. Это чувство бездонной пустоты внутри она помнит даже несмотря на то, что во время заключения членов банды Кокуе она была в полной отключке. – И все же, ты охраняешь покой огромного Неба Вонголы. – Мне не нравится, как ты это выкрутила... – Хибари морщится, пряча настоящие эмоции за зевком. – Но ты на верном пути. В этом небе облако может плыть спокойно. Но однажды, я укушу даже небо. Походит на откровенное признание. Признание Савады Тсунаеши как равного и если не равного, то точно стоящего внимания Хибари. Повязка Комитета Ликвидации, оказывается порванной в его руках. – Он победил. – выносит вердикт Реборн и уже вся компания чувствует приход стражей, их голоса раздаются прямо в голове без возможности избавиться, закрыв уши. – Проигравшая Сузуки Адельхейд, – на шее девушки защелкивается металлический ошейник с поводком, ведущим в руки Вендиче. Девушка не сопротивляется, смиренно ожидая своего приговора. Битва окончена, а как и завещалось Джотто и Казартом, пора показать четвёртый «ключ». Узрите. В перемотанной бинтами руке стража появляется старинная чернильница, окруженная лучистым ореолом. Джинджер, увидев то же самое, что и остальные, сначала пугается и пытается избавиться от наваждения, встряхивая головой. Только после этого она соображает, что происходит, логически сопоставив, кто есть кто. Перед ее глазами большой конференц-зал со столом в центре, вокруг семь фигур, оживленный спор из-за безоружных на бранном поле Шимон. Примо собирается самостоятельно спасать их, но его быстро отговаривает другой мужчина, предлагая свою помощь. На этом воспоминание завершается, исчезая из ее сознания. – Вонгола Примо хотел помочь Казарту! – сразу резюмирует Савада, срываясь на Адельхейд и без того закованную в путы стражей мафии. – Не может быть... – категорично и упрямо отрезает она, хотя сама прекрасно все видела из посланного воспоминания. – Ты же сама видела, Примо никогда не предавал Казарта! – хоть спорить с ней уже бесполезно, Хаято доказывает обратное. Девушка на грани. – Раз Примо ничего не знал о письме, – сделав несложные выводы, Реборн переходит к самой сути значения посланного видения. – значит, кто-то пытался заманить его в ловушку. О каком письме идет речь, ирландка не знает. Предыдущие подсказки Вендиче она не видела. Наваждение от пронзившего восприятие видения никак не спадает, она вновь встряхивает головой. Пора отправляться на поиски Докуро – ее судьба волнует Джи в данным момент больше всего. Какой искусной иллюзионисткой она бы ни была, она в первую очередь девушка, и красноволосая догадывается, что делают с девушками похитители, ожидая, когда за заложницей придут – испытывают ее тело и дух на прочность. Облаченная в чёрное фигура Хибари резко разворачивается, из его рук вылетает пара наручников, скрываясь в густых зарослях. Джи поворачивает голову в то место, где исчезли наручники одноклассника. – Эй, вы. – порыкивая, спрашивает тот. – Кто такие? – Эй, осторожно! Но раз уж ты меня заметил, то ладно. – из-за веток и высокой травы выходит Като Джули, самоуверенно спрятав руки в карманы брюк. А за ним следует и та, о ком печётся Джи – Хром Докуро. По отрешенному темному взгляду все и так понятно, страшное, что бы оно ни было, уже произошло.  – Джули, ты же позаботишься об Энме? – умоляет Адельхейд с застывшими на алых глазах слезами. Като выглядит слегка отрешенным, не таким, каким казался раньше. – Конечно, ты молодец Адель! – меняется в лице Джули и снова становится тем самым глумливым человеком из моментов их коротких встреч. Усмешка возвращается на его острое из-за бородки лицо; уголки глаз наполняются проницательностью лицемера. Ему явно есть что сообщить им. – Думаю, хватит уже притворяться. Теперь я начинаю действовать и покидаю свое место в Шимон. Твое отсутствие, Адель, точно разрушит эту жалкую семью и когда Энма проснется, он поймет, что ничего не вернуть. Так что никаких проблем. – Что ты несешь, Джули? – Сузуки окружает черное густое Пламя тюремщиков, она широко раскрывает глаза на раскрывшуюся правду. – Так он все же… – Реборн спрыгивает с плеча девушки. – Что ж, похоже, он и был той самой темной силой в Шимон. И, похоже, можно утверждать, что Шимон сами не знали об этом. Проанализировав реакцию Сузуки на слова Като, голову ирландки озаряет только один вывод: они все были в неведении перед его злодеяниями. Тело парня покрывается золотыми песками – его атрибутом Пустыни – и на месте Като постепенно появляется другой мужчина. – Ого! Прекрасная интуиция, аркобалено. Раз вы зашли так далеко, смысла скрываться больше нет. – играя, произносит представший перед ними мужчина. Он смутно напоминает Джи кого-то. Но самое невероятное, он же фигурировал в отправленном из воспоминании более чем столетней давности Темные волосы, высокий ладный стан, сверкающие глаза – ни намека на признаки старения. – Ну что ж, тогда мне лучше появиться и представить себя перед прогнившей молодой семьей Вонгола. – Мукуро?! – ошеломленно восклицает Тсуна, и Джи сразу начинает видеть в молодом старике черты Рокудо без возможности развидеть обратно. Еще один иллюзионист? – Нет, это некто иной… – говорит Хибари, ему можно верить, он бы точно почувствовал его присутствие на острове. – Это Хранитель Тумана первого поколения Вонголы, Деймон Спейд. – узнает Хаято. – Что-то слишком молодо выглядит для Хранителя из первого поколения… – Джи усмехается, хотя на деле ей совсем не смешно. Перед ними очередной черт его знает кто и неизвестно, как с ним бороться. Если начнется что-то в духе заварушки с Рокудо Мукуро, то валяться с подранными животиками будут тут все. Хотя, переплюнуть извращенную фантазию Рокудо еще надо постараться – он весь Ад прошагал собственными ногами. – Он никак не мог дожить до сего дня. Действительно ли это ты, Деймон? – спрашивает Реборн, будто бы раззадоривая мужчину. Ну да, самое время. Джи треплет волосы, нервно оправляя мешающий хвост. – Хотите – верь, хотите – нет, но я стою перед вами. – кто-кто, а она безоговорочно верит в это. Если существует возможность выбраться из Ада, то можно и прожить пару сотен лет просто-напросто меняя тела. Чего это стоит иллюзионисту такого уровня? – Я продолжал существовать, так как знал, что должен родиться кто-то вроде тебя, Савада Тсунаеши. – Где Джули?! – не унимаясь кричит Адельхейд, едва не срываясь с поводка. Ее жаль, но не настолько, чтобы жалость покрыла ярость за искалеченного Такеши. – Он был моим сосудом. – Догадка Джи оказывается верной. Это очевидно и для тех, кто знаком с силой Рокудо не только понаслышке. Спейд манипулировал семьей Шимон, это подмечает Реборн. – Но… Зачем ты все это делаешь? – Тсуна вырывается вперед, готовый вот-вот сорваться. Вся эта путаница уже порядком достала его, он сыт по горло. Спейд не торопится что-то выкладывать, растягивая момент удовольствия от собственного превосходства. – Зачем, говоришь? – склонив голову и улыбаясь с пренебрежением прямо на Саваду. Затем он фыркает и поднимает взгляд: его глаза полны презрения. Хром рядом с ним даже не двигается, покорно ожидая того, что прикажет ей мужчина. – Это было решено задолго до того, как ты родился. Это все ради Вонголы. Вонголе нужен был лидер, который превзойдет даже Примо. В мире мафии, все решали жадность и власть. С характером Примо создать идеальную, огромную семью было бы невозможно. Я позаботился об этом вместо него. Чтобы создать сильную семью я готов был делать все, что потребуется. Я устранял всех, кто мог как-то ослабить Вонголу. Например, лучшего друга Примо… Исповедь Спейда продолжается, но её нагло прерывает Тсуна, вызывая у него осуждение за такое поведение. Время и испытания не щадят его, парень обрастает коркой холодной стойкости, не теряя в ней своей сути. – Так это ты подставил Казарта Шимон?! – вопрошает он яростно, с ощутимым гневом в голосе. – Семья Шимон наращивала мощь, поэтому и стала угрозой. – преследовать какую-то логику в словах и действиях Спейда Джи перестает – это бессмысленно. Перед ними человек со своей правдой, со своим мировоззрением, которое отличается от их в корне. Тот, для кого сильные друзья скорее соперники, чем союзники. Тот, кто никогда не признает своих ошибок и не увидит своих прегрешений, что сотворил своими руками. – Казарт становился опасен, так что я правильно поступил. – Урод! Ты нас использовал! – цепи Вендиче все больше и больше окутывают девушку, причиняя ей боль, которую в состоянии аффекта не ощущает. – Ты с самого начала хотел изменить мир мафии с помощью Шимон?! – Моей целью было изменить Вонголу. А теперь опять появился кто-то, кто решил унаследовать идеи Примо. Так что вы отлично помогли мне, открыв своей ненавистью и колоссальной мощью путь Новой Вонголе. – потусторонний смех Спейда врезается в уши; его тело начинает потихоньку, по небольшим струйкам, рассыпаться песком. – У меня в голове только мысли о будущем Вонголы. Лицо закованной Адель покрывается влагой; слезы градом стекают по ее подбородку, а крики перемежаются с ругательствами и обвинениями. И Шимон, и Вонгола стали жертвами злого плана Деймона Спейда, всего одного человека, которого и человеком-то назвать трудно. Лишь оболочка с не упокоенным и блуждающим духом внутри. Джи отворачивается от этой печальной картины, чувствуя внутри груди давление; ее встречается взглядом с Мизуно, пронзившим Спейда со спины. Вместе с красной краской крови перед глазами проносится осознание. Вот что произошло с Такеши в тот вечер. – Мизуно! – переполненная эмоциями, Джи не может сдержать отчаянный выкрик. Хаято хватает её за локоть, удерживая её на месте. Перед глазами появляется пелена. Толстое лезвие на руке Мизуно, больше похожее на бур, проходит сквозь живот Спейда. Его белые брюки в мгновение ока окрашиваются в алый цвет. Докуро за его спиной хватается за трезубец, оттаяв, но Спейд приказывает ей ждать. – Как ты мог обманывать нас…? Как ты посмел? – в басистый голос предателя Джи не вслушивается, отчаянно пытаясь вырвать свою руку. Его появление для нее как красная тряпка для быка: зря он решился на этот опрометчивый поступок. Зато теперь она полностью готова на возмездие. Кому какая разница, управлял ими в тот момент Спейд или нет. Внутри нее бушует смерч, затягивая в воронку все накопившиеся чувства – ярость, отчаяние и боль. Не удерживая девушку, Хаято обхватывает ее обеими руками со спины, стараясь сдержать разыгравшуюся в ней бурю. – Ты знаешь, что подслушивать нехорошо? – тихо, но с угрозой в голосе, произносит Спейд, насаженный на лезвие копья. Он оборачивается к Мизуно через плечо. – А знаешь, я собирался использовать твою силу не только для того, чтобы ты убил Ямамото Такеши… – Черт возьми! Отпусти меня, Хаято! – глаза щиплет и Джи зажмуривает их, пытаясь вдохнуть через сжатую в тиски грудь. – Ты слышишь?! Он сделал это с Такеши! Хватка на груди не ослабевает, девушка слышит, как над ухом дыхание такого же разъяренного от открывшейся правды Хаято. Спейд все говорит и говорит, не собираясь подыхать. – Подожди, сейчас не время. – строго шепчет он, продолжая наблюдать за Мизуно Каору и Деймоном Спейдом. Джи чуть обмякает в его руках, упорно держась за кобуру на плече. Через плоть и кости она чувствует бешенное биение его сердца. – Мы… – под давлением слов Вонголы Каору трясется еще сильнее, не спуская Спейда с лезвия. – Вовсе не твои игрушки! На этих словах, иллюзия, искусно созданная Деймоном Спейдом спадает. Насаженным на лезвие – лезвие копья – оказывается сам Мизуно. От непредвиденности такого исхода некоторые вскрикивают. Джи опускает голову ниже, раздувая ноздри от глубокого дыхания, четко зная – этого мало. Спейд смахивает чужое тело с копья полностью невредимый. – Выглядишь довольно интересным: определенно мой тип добычи. Может, немного посоревнуемся? – Хибари, наблюдавший за этой сценой, вдохновляется, его глаза блестят от предвкушения. Ему хватило времени перевести дух и оценить возможности Спейда. – Травоядное, держи Каен покрепче, не то она будет мешать мне под ногами. Как назло, Джи ловко выскальзывает из чужих пут, воспользовавшись заминкой и усталостью друга. Ее движения быстры и точны. – Твою мать! Вы оба невыносимы! – Хаято рычит, осознав свою ошибку, но уже поздно. Девушка одним прыжком срывается вниз с небольшого каменного уступа. – Сам держи ее! – Отдохни немного. – мягко приземлившись на ноги, выдает Каен и устремляется к пустырю. Два иллюзиониста – слишком жирно для Хибари. К тому же, Докуро срочно нужно вызволять из лап иллюзиониста. Вдвоем, с его нескончаемой мощью Пламени Облака и ее разрушительным Пламенем Урагана, они справятся гораздо быстрее. – На вашем месте я бы остановился. – благосклонно предупреждает Спейд, окруженный Пламенем Пустыни, звучит он уверенно и холодно одновременно. – Вам не одолеть меня. – Ничего не знаю. – отвечает Хибари на свой любимый лад: не знаю, не помню, не слышал. Джи неторопливо приближается к нему, зажимая в левой руке черный матовый пистолет. Вокруг начинает вздыматься молочная дымка тумана, – Очевидно, ты пытаешься набить себе цену. – Даже если так, – Спейд открыто насмехается, пофыркивая. – я сильнее, чем вы. Попробуйте объединить все свои силы и атаковать меня – может быть, у вас что-то и выйдет. Может быть. – загадочно добавляет он, а затем зовет подчинённую его власти девушку. – Хром. – Кортина Нэбиа! – слабый хрустальный голос Хром впервые раздается с момента их встречи. Девушка выходит из-за спины Спейда, вбивая древко трезубца в камни. Туман сгущается и заковывает поле боя в кольцо, окружая всех, кроме Деймона. Пока этот туманный барьер не наносит урона, Джи не собирается развеивать его. – Вы не сможете выйти отсюда. – Хром, что ты такое говоришь? – Савада отчаянно пытается достучаться до нее, но все без толку. – Мы пришли, чтобы спасти тебя! – Ее разум в подчинении Спейда. – спокойно произносит Джи, выстреливая навскидку в девушку. Она никак не реагирует и не движется, окутанная защитной сферой. Сфера пропускает свозь себя пулю, напитанную Пламенем Урагана, но после столкновения она падает под ноги Докуро. За спиной раздаются крики. – Так ведь? – Я полностью принадлежу господину Спейду, – Джи полуоборачивается к товарищам, рука с зажатым оружием показывает на девушку, мол, вы слышите, что она говорит? – как и тело Рокудо Мукуро. – Что? – ошеломленно девушка оборачивается обратно. Не может быть такого, что до Рокудо добрались. Он ведь гниет в самой закрытой и непреступной тюрьме. Вряд ли он бы оставил такую жирную лазейку в виде Докуро. Джи показалось, что девочка дорога ему, чтобы подвергать ее такой опасности… Впрочем. Теперь ясно, зачем она нужна этому старому хрычу. Ох уж эти заморочки иллюзионистов со сменой … – Для того, чтобы создать сильную Вонголу после того, как вас, детишки, не станет, – говорит Деймон. – мне необходим сильный, крепкий и здоровый сосуд. Вот так я и нашел Рокудо Мукуро. – Я бы с удовольствием посмотрела на это. – Джи звонко смеется, припоминая, каково было бороться с Рокудо. Пока что из всех, кто встречался им на пути – не беря в счет будущее, в котором ее не было – глава банды Кокуе самый сильный из их врагов. Ей не хочется отдавать все лавры ему все, но правда есть правда. Именно он показал им настоящий Ад на Земле. Кроме этого, теперь ясно почему ее пуля не прошила сферу, в которой заключена Хром. Спейд защищает ее с целью призвать Рокудо. – Насчет «крепкий и здоровый», конечно, сказано громко. – Похоже на то, что мне придется забить тебя до смерти прямо здесь. – произносит Хибари, от резкого порыва ветра смольные волосы встают дыбом. Туманная завеса Хром начинает сужаться и Джи противопоставляет ей хаотичные потоки Пламени Урагана, прогоняя белесые клубы долой. Понемножку, поле боя расширяется, трепля всех за волосы и одежду. – Мукуро Рокудо – моя добыча. – Как интересно! Но если вы уничтожите туманный занавес, произойдет кое-что на самом деле плохое. – Спейд снова смеется, начиная угрожать в ответ на действия Джи. – Это не обычный барьер, девчонка, если ты его разрушишь, то его создатель умрет. Хибари тоже притормаживает коней, обдумывая дальнейшие действия. В принципе, он справиться и в этих рамках, но шанс задеть их Туман слишком велик. Джи знает, чем чревато забирать дичь из-под носа у хищника, а потому подает подсказку. – Это блеф, Кёя. – скоро отвечает Джи, продолжая давить на стенки занавеса силой Урагана, но не разрушать их, а только расширяя. В ладонях от усердия загорается красное ветвистое Пламя, а пальцы неприятно хрустят. – Деймон!! – за плечом раздается крик Мизуно, червем доползшего и ранившего в бок Спейда. Плачевный опыт его ничему не учит, Джи оборачивается лишь для того, чтобы убедиться в этом. Может быть ей и не придется ничего доделывать. – Умолкни, насекомое. Копье разрывает грудь мужчины и от силы удара он отлетает на несколько метров назад, оставляя после себя кровавый след. Спейд раскручивает в руках древко оружия, превращая его в резную боевую косу, и медленно приближается к кровоточащему и изнывающему от жуткой боли Мизуно. – Убегай отсюда, Каору! – вдалеке слышится голос Сузуки. Вендиче так и не увели ее, разумно ожидая, что забирать придется сразу двоих из семьи Шимон. – Он собирается убить его! Джи вздыхает, слыша слова Десятого. Медленно она подходит к голове Мизуно и опускается на корточки перед ней. Ураган приходится ослабить, это порядком высасывает из нее сил. У ног раненного Шимон останавливается Спейд с косой наперевес. Выглядит она внушительно, одним взмахом можно убить толпу. – Тебе лучше отойти на десять шагов назад. – мрачно произносит Каен, подняв на Спейда вымотанный нечитаемый взгляд. Тсуна не хочет этого. Да и Ямамото тоже вряд ли бы пожелал отмщения. Не той породы их добряк. Пальцы ее руки крепко сжимаются на плече Мизуно, стискивая ткань в кулак. Она успеет спасти их обоих от удара косы, если поспешит. Достаточно одной смерти на ее совести. – Это не твоя добыча. – Почему я должен слушать тебя, девчонка? – широкая улыбка озаряет лицо врага, он поворачивает голову на бок, выражая заинтересованность. – Тебе нужно уходить… – подталкивает ее Каору булькая от крови, наполнившей рот. Половину их его слов Джи не разбирает, уставившись на Спейда снизу вверх. Как только она потеряет бдительность, ее голова полетит с плеч. Бросить Мизуно уже не получится, но она и не собирается его бросать, что он там ни говорил. – Убегай…! – Если у тебя нет последних слов, тогда… – коса взмывает в воздух. – Прощай!