Штормовое предупреждение

В полной тьме, без начала и конца, Джи пробыла недолго. После того, как она упала в бескрайнее пространство иллюзии и слепо поводила руками вокруг, чуть выше уровня ее глаз зажегся экран проекции – он показывал всё, что происходило с остальными во вне. Не смотря на его свет, внутри иллюзии всё равно оставалось непроглядно черно, словно она попала в одну из черных дыр Энмы. Освещать пространство было бессмысленно, всё вокруг было подвластно Спейду. Можно было попытаться разрушить первоклассную иллюзию изнутри, но шансов на то, что у нее хватит сил на это, попросту не было. Каждая секунда становилась всё тяжелее, словно Спейд нагло растягивал их. После нескольких минут наблюдения за событиями на экране Джи потеряла сознание, прижав руку к порезу и чувствуя, как горячая кровь сочится наружу. В краях мутных глаз она заметила, что Савада, Казато и Докуро были вынуждены объединить свои силы для борьбы против иллюзиониста, и, фыркнув на упавшие на лицо пряди, улыбнулась. Ей нужно чуть-чуть потерпеть и все снова станет на свои места. Тсуна не одни, он обязательно вызволит их из этой непроглядной мглы.

***

По щекам звонко прилетает один раз, второй, перед третьим Джи открывает мутные глаза с рассеянным зрачком и видит перед собой размытый силуэт. Вновь закрывает глаза. По щеке-таки прилетает третья оплеуха и Джи, не выдержав, хмурит тонкие изломанные брови. Тонкие черные ресницы дрожат, но не распахиваются. – Джи, очнись! – мерзопакостный голос Гокудеры, пытающегося ее добудиться, она узнает из тысячи других. – Все закончилось! – Опять ты не даешь мне спать. – выдохнув и не открыв глаз, полусонно шепчет Джи. Красная голова безвольно заваливается на бок. – Не смей снова бить меня. Я почти проснулась. – Дай-ка я. Гокудера нерешительно отходит в сторону, передавая обмякшее тело в чужие руки. На его собственных ладонях остается засохшая кровь вперемешку с новой, потревоженной лишними движениями. Джи чувствует, как ее хватают за грудки, от души встряхивая все органы внутри. Следом прилетает пощечина, и ее голова откидывается в противоположную сторону. Глаза резко раскрываются, заливаясь слезами от яркого света. Все рецепторы сходят с ума от гула ветра и голосов, от запаха промаханной в бою земли и крови. Ртом Джи тут же хватает воздуха побольше, как рыба, закинутая волнами на берег, и отталкивает от себя паршивого ГДК, полностью падая назем и успевая защитить лицо ладонями от столкновения с реальностью. – Зачем так сильно-то? – Джи снова закрывает глаза, слыша озабоченный голос Ямамото. – Сейчас еще получит, если не встанет. – Уйдите, изверги. – кое-как вспомнив язык, отвечает она. Хибари начинает обратный отчет с трех. На «три» Джи приподнимается на вытянутых ладонях. Бок простреливает болью. Она тянет, прикусив губу и опустив голову: – М-м. – Ты так и не встала. – вверх протягивается рука со здоровой стороны тела девушки. – Я не буду тебя поднимать. Вставай. – Этот персонаж это запомнит. – бубнит Джи, тем не менее чувствуя горячую ладонь на своей. Она поджимает под себя ноги, вскоре оказываясь в вертикальном положении. Почти. – Ты охренеть какая холодная. – Хаято разрешает ей повиснуть на себе. Дышит она через раз просто от усталости. – Нечего лезть туда, куда не просят. В следующий раз лучше оценивай свои способности, Каен. – кидает Хибари напоследок, уходя своей дорогой. – Не слушай его, Джи, – с другого бока подходит Ямамото, оценивая ущерб, нанесенный Деймоном его клинком. – он просто переживает. – Хах, я думала он болен аутизмом и не способен на сопереживание. – она шипит, но упорно идет дальше, на встречу к Тсуне, Энме, Хром и ребятам, которых освободили Вендиче за победу над Спейдом. От ее слов Хаято давится дымом сигареты. – Все признаки на лицо, ты не замечал? Я делаю ему одолжение, знаешь ли… – Угомонись или я обратно отдам тебя ему. – придерживая тонкую руку на плече, бухтит Хаято. – Он знает подход к таким как ты. – О, нет, веди меня к остальным. С противоположной стороны к центру плоского пяточка, который сотворил Савада, сравняв почти все под один уровень, к ним мчатся Хранители Шимон и Сасагава, точно также в обнимку с новым другом. – Адель! Ребята! – вполне себе целый и невредимый кричит Казато. Ему досталось чуть меньше, чем Саваде. – Мужики, вы круты! – встретившись взглядом с Сасагавой, Джи радостно машет ему в ответ. – Экстремально неугомонная Джин-тян, и ты тут?! – Реборн, нужно как можно скорее оказать первую помощь! – распоряжается Тсуна, увидев, что почти все много или мало ранены. – Не указывай тут.

***

В школе, с приходом Шимон, становится невероятно шумно. И невероятно весело. В благодарность за «помощь» в сражении с Деймоном Вендиче со своего барского плеча согласились опустить Рокудо Мукуро на волю (и неизвестно, дар это или проклятие). Он успешно вернулся в свое тело и теперь за ним везде гоняется и не дает проходу Хибари Кёя. Он даже школу забросил, скинув некие обязанности на Сузуки Адельхейд и комитет Ликвидации. В вопросе дисциплины девушка не столь щепетильна, а потому на территории Средней Намимори происходит полный хаос вот уже третью неделю. Кроме прочего, Мукуро выгнал Хром Докуро из банды и теперь она учится в том же классе, что и ее босс. Жить она осталась у семейства Сасагава, хотя Джи была бы не против приютить ее в своей комнате. Все равно ее почти не бывает дома, девушке было бы комфортно. Да и Хаято к ней привык за эти полгода. А тайна личной жизни двух подростков под одной крышей раскроется позже, не с легкой руки Докуро. Как и предполагала Джи, отрабатывать пропуски заставили всех. В том числе и ее саму. Рану на ее боку Пламенем Солнца исцелил Реохей и на ее месте не осталось даже следа. В принципе, из битвы все вышли в сносном состоянии и смогли сразу вернуться к своим обязанностям. Помимо занятий, все свободное время Каен теперь проводит в доме Савады, пару с Гокудерой растолковывая те или иные темы для остальных. Работу тоже никто не отменял, и там тоже не все стабильно. «Diner 24» теперь полностью держится на ее плечах –Юна-сан, менеджер, написала заявление на увольнение – Итикути-сан не придумал ничего лучше, чем предоставить все в руки самой преуспевающей (хоть и не совсем надежной) работнице. Основная выручка в их закусочной идет с ночных и утренних смен, на которые все главные заготовки подготавливает Джи с ночи. С поваром проблема давняя, то он есть, то его нет. Мутный человек без царя в голове, в общем. Из-за этого ирландке часто приходилось вставать на две ставки за смену – за повара и за официантку. И это если отмести уборку и поддержание чистоты зала каждый день. В общем, на все про все штата сотрудников не хватает. Зарплата не то, что радует Джи, но на съем дома и прочие потребности ей достает. Без излишеств и изысков. Уходить с работы она не планирует, но такими темпами вскоре придется искать новый заработок, как бы она не любила это местечко.

***

6 мая 2006 года Япония, Намимори Жизнь движется своим чередом, но легче не становится. Вечные глупые проблемы сваливаются на нее как снег на голову. То работа; то Ито-сан, чтоб ему неповадно было со своим английским языком; то, ставший наискучнейшим и невыносимым своей духотой, клуб легкой атлетики; то Хибари, пропавший на свой день рождения; то внезапные приписки в родословной. О последнем Джи крепко задумывается на досуге, представляя, кто они вообще друг другу с Хаято. Ножницы со смаком чикают ее волосы, и Джи чувствует, как они прилипают к икрам ног. А еще она отчетливо слышит, как звучно толстые влажные пряди падают на кафельный пол. По любому стриганул лишнего. Его рука находится в опасной близости с ее шеей. Не смея шелохнуться и тем вызвать гнев соседа по комнате, она тихо спрашивает: – Слушай, если Джи Арчери условно мой далекий прадед, переспавший по случайности с моей далекой прабабкой, то кто мы друг другу? – за спиной пыхтят. – Ты про то, что сказал Деймон? – ножницы перестают чикать, Хаято критично осматривает результат. Он разве что строительный уровень не принес для этой нехитрой манипуляции с ее внешностью. Джи издает неопознанный согласный звук. – Ну если ему можно верить, то мы какие-нибудь очень далекие брат с сестрой или дядя с тетей. У всей встречи с Деймоном вообще много полезных плюсов. Теперь она знает, почему кольцо Урагана Вонголы так хорошо ее запомнило – кровь не водица, как говорится. Ему хватило короткого контакта, чтобы определить эту связь. Да и Девятый наверняка выбирал ее на пост не за красивые глазки, у этого решения была своя подоплека. Да, сама судьба свела и развела их тогда от греха подальше. Кто знает, может не такие они далекие родственники и кровь первого поколения в их жилах настолько сильна, что это могло обернуться неприятной неожиданностью, сойдись они ближе взаправду. Сам Хаято на это обстоятельство практически никак не реагирует, словно это само самой разумеющееся дело. Ну подумаешь, родственники. – Я слышу твои мысли. Прекрати это мусолить. – и в голосе его она слышит равнодушие. Цепкие пальцы врезаются в плечи, затем в челюсть. Хаято встает, бесцеремонно поворачивая ее лицом к зеркалу, висящему над раковиной. Белый пол под ногами окрашивается в карминово-рыжий. – Готово, смотри. В отражении Джи видит себя совсем не похожую на ту, что приехала в этот город пару лет назад. Какая-то усталая она стала или начала взрослеть, еще и короткая стрижка. Гокудера не пожалел ее волос в отличие от Сасагавы младшей, подстриг ровно под себя. И теперь они хлопают в отражении как два близнеца-идиота. – Ого, – вырывается у него. – Как-то коротко. – Татуировку видно? – первым делом интересуется Джи, заводя руку за голову. Она кожей чувствует – видно! Но вместо криков и обвинений, выдает свой смертный приговор. Знала, кого просит. – Хибари меня удушит. – Да сдалась ты ему. У него в приоритете хохлатый. – наглая рука со спины придвигает за голову ее щеку к его. – А мы и впрямь чем-то походим. Да уж… Джи нравились ее длинные волосы. Она надеялась, что Хаято рискнет срезать половину длины. Во всяком случае, что делано – то сделано. Колючие кончики щекочут шею, а за шиворотом все чешется от мелких щетинок. Еще пару раз она тупо моргает отражению и опускает взгляд. – Ты иди, я приберу тут все. – Тебе не нравится? Не то? – малейшие колебания ее настроения Хаято научился определять давно. Он знает все фазы ее цикла наизусть. Знает, когда к ней стоит подходить, а когда лучше пройти мимо. Сейчас тоже бы по-хорошему стоит как велено уйти, но решает прервать свои глупые предрассудки в ее отношении. – Или ты из-за Арчери…? – Нет, с волосами все в порядке, спасибо за помощь. А на Арчери мне наплевать. – она чешет лоб, зачем-то отворачивая и пряча лицо. – Я вымоюсь и поднимусь к тебе. Поиграем во что-нибудь перед сном, ладно? – Как хочешь… – он отвечает неоднозначно, пожав плечами, и уходит, прикрыв дверь. Джинджер хорошо выметает и вымывает полы от волос, и сама залезает в ванную, отогреваясь. Холодный сезон дождей, длящийся аж до конца июня, выматывает ее чувствительное к холоду тело. Она согласна один раз искупаться в ледяном озере, но не пару месяцев прозябать дома, спасаясь от вездесущей прохлады. Пригревшись в горячей воде и теплом паре ванной комнаты, Джи почти засыпает на белом бортике. В дверь стучат. Разбуженное в глубокой фазе сна сердце больно заходится, пытаясь вырваться из грудной клетки и найти того, кто нарушил его покой.  – Что? – через дверь спрашивает она, включив слив воды. Она практически остыла. – Ты живая там? – проигнорировав возможность ответить, Джи вредно молчит и встает на пол. Хаято продолжает. – Поступило предложение пойти на ночевку к Десятому. Принимаем? – Ты меня спрашиваешь? – сделав ударение на втором слове, говорит Джи и накидывает белый халат. Волосы почти высохли сами, больше напоминая осьминожью укладку ее стилиста, чем ее привычные прямые и гладкие пряди. – Конечно идем, боссу отказывать не положено. – Давай быстрее. Я пока соберу спальники.

***

К боссу в комнату они заваливаются в десятом часу вечера, со спальниками и купленными в комбини закусками. Их компания быстро растет, а комната перестает вмещать в себя всех, поэтому Тсуна пригласил на ночевку только близкий круг, зная, что завтра на подобное мероприятие придут Шимон. Савада Нана с Бьянки удачно уехали на выходные в гости к друзьям семьи, так что товарищи Тсуны их не застали. Аркобалено тоже куда-то пропал, вроде как по своим делам. Тсуна заметно выдохнул, уверенный, что может полностью расслабиться и отдаться выходным по полной. Для интерактива Хаято прихватил с собой японский файтинг и помимо обычных разговоров и поедания закусок они решили устроить турнир. А тот, кто в итоге одержит победу, сможет загадать одно любое желание у того, кто проиграет ему последним. – Киоко с Хром и Хару вроде бы готовились к девчачьим посиделкам. Ты не должна быть там? – с подозрением спрашивает Реохей, пока пара джойстиков находится у Тсуны и Ламбо. Детям скоро спать, но по теленку не заметно, что он об этом думает также. А вот И-пин и Фута уже сразились, выиграл Фута, а И-пин почему-то сильно переволновалась. Фута, в ожидании следующего боя ложится рядом с Джи, под бочок. – Меня не приглашали. – Джи отправляет в рот мармеладного червяка. – Может, они хотят о чем-то посекретничать? Я думаю, им есть о чем поговорить и без меня и И-пин. Бесспорно, с девчонками часто бывало весело, но быстро всё превращалось в глупые откровенные беседы «по душам» и придурковатые идеи. И-пин обычно слишком смущалась слушать их, убегая в другую комнату, а Джи закатывала глаза и фыркала на все вопросы и предложения. В последнюю встречу в центре города они посчитали гениальным выбрать для Джи несколько новых нарядов, чтобы она почувствовала себя более раскованно и не смущалась своего тела. Сама Джи, к слову, не считает себя какой-то зажатой или неуверенной, и ее тело тут не при чем. Обычное тело, свойственное легкоатлетке. С формами все тоже в порядке, Джи все утраивает. Но Хару и Киоко смотрят на это иначе, с долей женского скептицизма.  Ее угловатое тело выглядело в мягкой струящейся ткани лилово-серого цвета, мягко говоря, убого, как та тряпка на домовом из фильма про мальчика-волшебника. Нет, Джи даже не сомневается, что существуют платья и юбки, которые могут подойти ей и не висеть на ней тряпьем, взять хоть тот же рабочий сарафан или школьную форму. Просто такого унижения она не испытывала давно, со времен, когда она еще покупала вещи с мамой, вечно борясь за право ходить в том, что нравится ей. Мягко свернув примерку вещей, подобранных подругами, Джи решила остаться при своем. С того последнего похода по магазинам она пока не может доверять девчонкам и тем более их экстравагантным вкусам. Ничего лучше и удобнее джинсов, треников и футболок с майками Джи для себя не открыла, а значит нечего и экспериментировать со стилями, которые ей не свойственны и чужды.  – Не знаю что-то даже... – его рука отправляется за затылок, Реохей укладывается на спальник спиной. До их очереди далеко, да и реальные бои ему нравятся гораздо больше, чем виртуальные. – Я узнаю у нее потом. Даже не думай куда-то собираться, я это к слову сказал. – Ты что, забыл? Эти двое давно обручены. – палец Такеши перемежается с парня на девушку и обратно. – Куда Джи – туда и Хаято. Куда Хаято – туда и Джи. Как они смогли бы оставить друг друга на целую ночь? – кажется, это постоянство уже взяли за правило. Проницательный Такеши ходит недалеко от зарытой в земле собаки. На деле никто ни за кем особо не увязывался. Устав от одной компании, Джи перешла в другую, где нет секретов, сплетен и прочей ерунды. Хотя, стоит признать, и парни порой любили посплетничать не хуже девчонок. Однако, то устраивает Каен больше, чем попытки вызнать какие парни нравятся ей и нравятся ли как таковые вообще. Рука Футы крепко обвила её за пояс, словно пытаясь защитить или удержать, в этом Джи находит что-то милое и заботливое. Вставить слово ему не дают. – Ты хотел сказал обречены? – она тоже заваливается на бок, подпирая голову ладонью. На экране телевизора происходит избиение персонажа Савады персонажем Бовино. Мармеладный червь медленно исчезает в ее рту. Следующий проглатывает Фута, открыв рот навстречу протянутой сладости как рыба в пруду горсти корма. – Это точно. Пиявка. Прицепилась и никак не отцепится. Знал бы я... – Джи перебивает его, швыряя другого мармеладного червя в его затылок, чтобы заткнул им рот. Сейчас договорится же... – Хватит бубнить, старый дед. Мне из-за тебя ничего не видно. – Каен, ты доиграешься. Я специально выиграю в турнире и вышвырну тебя на улицу, чтобы ты подумала о своём поведении там. – угроза не особо звучит как угроза. Парень все же немного сдвигается – выигрывает Ламбо. Следующие в турнирной таблице как раз Гокудера и Ямамото. – Да-да... – отвечает она с набитым ртом лишь бы от нее отстали. Рядом присаживается Савада. – Будешь червяка? – Нет, спасибо. – Джи отправляет протянутую сладость в свой рот и не отвлекается от боя на экране. В этот раз все не так однозначно. – Ты непривычно выглядишь с такими волосами. – Я тоже не привыкла, забей. – ее новую стрижку разве что слепой не заметил. Ламбо вообще сказал, что она теперь как мальчик. Насмотрелся на всяких длинноволосых бунтующих подростков и теперь считает, что это нормально, отращивает упругие кудри. А Фута почему-то заплакал и Джи пришлось успокаивать и уговаривать его почти полчаса. И она догадывается, что мальчик последние двадцать пять минут он просто манипулировал ей. Вроде большой мальчик, а вроде и нет. Лежа под ее боком, он выглядит не шибко расстроенным. – Я думал ты не придёшь. Но я рад, что ты вырвалась из рутины. Как дела на работе? – недавно в этом нюансе ее жизни пришлось сознаться: она засыпала на ходу из-за переработок. Организм словно решил возместить два года без сна. Про подработку Хаято тоже всё стало известно, он тогда рассказал об этом, чтобы подбодрить подругу. – Да все плохо, нужно увольняться и искать новое место. Начальство не ищет работников, а я не могу за ночь делать все сама. – на экране счета один-один, остается финальный раунд, который все решит. Хаято злится, он победил в первом раунде и теперь ничего не может предпринять против Такеши, который особо и не напрягается. – Я только все отмою, только наведу порядок на кухне, в зале. Проходят сутки-двое и все снова нужно повторять заново. Приходят всякие разные, на неделю, на две. И по-английски уходят, обязательно оставив после себя полный бардак. – По тебе видно, что ты устала. – тихо и мягко произносит Тсуна, закинув руку на колено. – Я имею ввиду, не столько внешне, сколько твоё поведение это выдаёт. Тебе настолько нужны эти деньги? – Это суровая правда взрослой жизни: за все нужно платить. И хорошо, если только деньгами, Савада. – она чешет шею, наколотую кончиками волос. – Если ты понимаешь, о чем я, конечно. Хоть я и жалуюсь, мне не в тягость. Хаято проигрывает и, на этом моменте Джи становится ясно, что в конечном счете она будет соревноваться за желание с Такеши. Реохея она успешно одолевает, заведомо предупредив, что поддаваться не будет. Друг не обижается и проигрывает, зная свои способности лучше всех. Фута выигрывает зазнавшегося Ламбо чистой победой, а Джи, удивительно для самой себя, побеждает Такеши.  – Ты что, поддался? – откидывая джойстик и разминая руки, спрашивает Джи и поднимает на друга глаза. – Нет, – улыбчиво отвечает парень. – я, вообще-то, намеревался выиграть. – Оно и видно. – Гокудера хмыкает, развалившись на спальнике Джи. Свой расстилать ему лень. – Ну что, Джи, готова к финальному сражению? – воодушевленно вопрошает Фута, прыгая вокруг. Запал мальчика оказывается не так прост. Он, объевшись сладостей, кипит энергией и побеждает девушку. Джи застывает с открытым, ошалев от такого стечения обстоятельств. Победить Такеши, не особо любящего игры, но справляющегося со всеми правилами виртуальных миров, как с орешками, было проще, чем этого ребёнка. Джи тоже не так проста, ночи за приставкой не проходили зря и все же, она проиграла... Ребёнку. – Вот это было еще неожиданней. – делится Такеши, забирая из рук девушки джойстик. Ее игровой аватар – блондинка с хвостиком в обтягивающем фиолетовом костюме – сидит на полу ринга перед огромным лучадором в маске ягуара. – Я победил! – еще раз оглашает Фута после слов игрового рефери «K.O.», привлекая внимание девушки. Средний палец ложится на подбородок в жесте напускной задумчивости. Ожидая услышать что-то вроде «поиграй со мной еще» или «приготовь мне кекс», Джи давится собственным вдохом. – Я хочу, чтобы этой ночью Джинджер-сан спала со мной в моей кровати. Вот. Прикидывая навскидку сколько там ему лет и правомерно ли это, Джи щурит глаза и поворачивает голову на бок. Сзади раздаётся присвистывайте Хаято и нервный выдох Тсуны. Он и вмешивается: – Фута, нельзя такого просить! – Почему? – тянет мальчик, сразу расстраиваясь. Мелкий лис-манипулятор. Джи отмирает, но ее перебивает Ямамото. – У Джи есть законный супруг. Так что не выйдет. – он делает вид, что тоже этим расстроен и понимает чувства мальчик, разводя руками, мол, ничего не поделаешь. Это не срабатывает. – Она будет высасывать твою кровь, а с ней и все жизненный силы. – отзывается «супруг» неохотно. – И это навсегда. Не советую. – А где тогда кольцо? Что-то я не вижу на руках у Джинджер-сан кольца! – взявшись за отстаивание своего желания с полным размахом, Фута умело отвечает на все выпады. – Вот раз Джинджер-сан тебе не нужна, то я ее забираю! Джинджер-сан будет моей женой! – Вы че несёте, идиоты? – осев говорит она. Вот почему он так вился вокруг нее, у него был план с самого начала вечера. Руки чешутся зарядить кому-то леща. Одолев свой гнев, Джи на коленях поворачивается к мальчику, смотря на него снизу в верх и надеясь, что это сработает. – Слушай, давай какое-нибудь другое желание, а? Хочешь, я утром приготовлю твой любимый завтрак или мы сходим куда-нибудь погулять? – Не-а, – с улыбкой крутит светлой головой. – Желание есть желание. – Фута, – взяв мальчика за руку и заглянув в его глаза, Джи не теряет надежды хоть что-то изменить. Надо же было так продуть! – я слишком старая для тебя. Когда тебе будет двадцать пять, мне будет за тридцать. Ты будешь смотреть на своих сверстников с молодыми девушками рядом и жалеть о своих ошибках молодости. Я буду старая и противная и никуда не буду тебя отпускать. Ни погонять мяч с друзьями во дворе, ни поиграть в приставку, ни даже на учёбу… У нас родятся дети и на этом твоя собственная жизнь закончится, потому что ты будешь полностью посвящен в работу и заботу о них и старой мне. Она произносит это шёпотом, будто какую-то тайну, не совсем понимая, где стоит остановиться, чтобы не пережать. Конечно, на тридцати жизнь далеко не заканчивается, но откуда ребёнку-то знать? Как Джи не пытается, вспомнить его возраст она не может. Точно старше Ламбо и И-пин, но не на сильно. Вроде, еще и не подросток, но близок к этому. Мальчик долго обдумывает услышанное, отводя взгляд, блеск в них исчезает. Вещи вокруг теряют силу притяжения. – Он обращается с Рейтинговой Звезде! – понимает Тсуна и ловит тарелки с закусками, названная правая рука помогает ему в этом. – Фута, тебе будет плохо потом! – по-родительски ругается Джи, но уже поздно. – Рейтинг лучшего партнера для Джинджер Каен... – Сейчас что-то будет, ха-ха! – Джи-таки достаёт до брюнета и хлестко бьёт по плечу. – Этот вечер становится экстремально весёлым не смотря на ваши глупые игры! Нужно составить подобный рейтинг для сестренки. – замечает он, приготовившись слушать. – Гокудера Хаято – 59 строчка рейтинга, Савада Тсунаеши – 27, Ямамото Такеши – 80, Сасагава Реохей – 33, Бовино Ламбо – вне рейтинга, Фута де ла Стелла – вне... рейтинга... – мальчик, связанный с Рейтинговой Звездой, заметно расстраивается. Влияние сил космоса не отпускает его, светлые брови на детском лице изламываются. – Фута, хватит. – строго просит Джи. – Первая строка рейтинга... – недоговорив, мальчик возвращается в реальность. За окном Джи слышит шелест дождя, спасшего ее от гаданий. Приставив палец к губам, она тихо шикает и привлекает его расфокусированное внимание. – Так и быть, я уложу тебя спать. Пойдём. Мальчик, потерянно поднимается и хватается за голову. – Снаружи дождь, да? – Да, сейчас начнётся гроза.

***

Из-за громкой майской грозы и сильного утомления, Фута отрубается за десять минут, пять из которых Джи тратит на то, чтобы понять, действительно ли он уснул. Шум дождя с улицы и крики Гокудеры и Сасагавы из соседней ни капли его не тревожат. Когда Джи предпринимает первую попытку сбежать из кровати ребёнка, тонкая ручка хватает ее и ждать приходится еще около часа. К тому времени Ламбо и И-пин загоняют спать в комнату Наны, где они затихают буквально через пять минут. Визги и выкрики исчезают так внезапно, что сначала Джи даже пугается: затихшие дети – знак чего-то неладного. Но крепкая рука всё ещё держит её за запястье, не давая расслабиться, и она сама постепенно проваливается в сон, чувствуя, как усталость берёт верх. В очередной раз сонно кивнув головой, Джи решает закончить с капризами Футы и тихонько поднимается с постели, мягкой и приятно пахнущей кондиционером для белья. Дверь поддается без предательского скрипа, и девушка проползает в узкую образованную щель боком аки ниндзя, где ее припирает к стене другой ниндзя, решивший прогуляться по коридору. От стука затылка об стену спасает только вовремя и искусно подставленная ладонь. Джи поднимает голову, встречаясь с носом Такеши. Свободной рукой он тихонько закрывает дверь в детскую комнату. – Ты чего? – шепчет Джи. Рука из-за затылка опускается, возвращаясь на место. – Думал, тебе нужна помощь в вызволении. – также шёпотом отвечает парень. Джи хмурит брови, в темноте коридора видно только блеск их глаз. Такеши поясняет. – Тебя долго не было. Мы решили, что ты и правда легла спать и меня отправили проверять так ли это. – Фута вцепился в меня как клещ, я решила не разбивать его детские мечты и подождать, пока он точно уснёт. – Такеши поджимает губы и с пониманием кивает. Джи подгоняет его вперед, чувствуя себя растерянно. – Идём? – Ему явно не понравился рейтинг. Не стоило заглядывать туда. – Такеши не двигается с места. – Не в сезон дождей точно. Видимо, я разозлила его. – Джи выдыхает, оглядывается в сторону комнаты Тсуны и Реборна, из приоткрытой двери которой на пол льется синяя полоска света от экрана включённого телевизора. Отчетливо слышен храп Сасагавы и приглушенные голоса Гокудеры и Савады, что-то обсуждающих между собой. – Вы уже легли спать? Я хотела еще поиграть. – Только Реохей и дети. – А вы? – А мы немного проголодались. – Сомневаюсь, что Нане-сан понравится, что мы хозяйничаем на ее кухне. – Мы аккуратно. – Саваду и Гокудеру к готовке не подпускаем. – Замётано. В холодильнике и на полках находятся не все продукты, которые необходимы для задуманного ужина – онигири с разными начинками, а потому все не причастные к готовке отправляются в ближайший круглосуточный. Гроза и дождь проходят, оставляя после себя приятную свежесть и запах озона. Стараясь не греметь кастрюлями, Такеши промывает и ставит отвариваться рис, а Джи, не торопясь молчаливо разбирается с тем, что происходит в забитом холодильнике. Нана оставляла какие-то заготовки для детей на выходные, но все было съедено еще до того, как пришли гости. Содержать такую ораву значит не иметь свободного времени. У Савады Наны стальные нервы, это точно. – Джи. – М? – Ты устала? – вода, мешающая разговаривать, прекращает литься. Такеши перекрывает кран и высыпает крупу в рисоварку. – Я могу закончить сам. – Нет. – спустя пару секунд. – Задумалась. – Вы с Гокудерой живёте вместе, да? – Джи замирает у открытого холодильника. Оставила на час называется. Холодильник оглушительно пищит в тишине сонного дома. Она захлопывает дверцу. – Это он вам проговорился? – говорит и тут же кусает себя за язык. – Нет, – Такеши улыбается, она чувствует это спиной. Попытка увильнуть от ответа только что была похоронена ей же. – я давно об этом догадывался. Вы же всегда вместе и даже сегодня вместе пришли. – после добавляет, окончательно разрушая пути отступления девушки. – И на Гокудере твоя футболка, я видел тебя в ней раньше. Пойманы с поличным, вот значит как. А она говорила ему даже не браться за стирку. В какой-там он футболке приперся – она не в теме. Есть вопрос попроще? Джи передергивает плечами, в доме становится прохладно. – Ну типа. Соседствуем скорее. – нехотя отвечает она и закрывает окно, которое до этого приоткрыл парень. В комнатах наверху было жарко. Вот и доигрались в шутки про супругов. Чем дольше они с ним живут, тем явней и подозрительней это становится для других. Джи мысленно записывает: с Гокудерой в разведку не ходить. Что-то он вообще расслабился. – Нам обоим негде было жить после переезда, и мы как-то сразу обосновались вместе и постепенно привыкли. Не хотелось сеять слухи, вот мы и не распространялись об этом. – Теперь понятно, почему ты разрешала провожать тебя только ему. – Джи поворачивается к Такеши лицом, облокачивается о столешницу и складывает руки под грудью. В душе у нее спокойно, без тревог и опасений, что правда может обернуться против нее или соседа. После того, как она решила быть честной перед товарищами и самой собой, так было всегда. Накопляемые эмоции легко выплескиваются вместе с Пламенем Урагана, не копятся как желчь и не отравляют ей существование. – Я жил с Гокудерой в одном помещении всего ничего, пока мы были в будущем, и пока что не горю желанием повторять тот опыт. Мы жутко перессорились из-за какой-то чепухи и не пересекались друг с другом с неделю. А у вас очень похожие характеры, не понимаю, как такое возможно вообще. – Да как-то само собой вышло, со временем. Мы тоже ссорились, во время Конфликта Колец, но после того, как дележка кольца между нами закончилась, мы стали понимать друг друга лучше. – упуская детали, отвечает Джи и вслушивается в гудение рисоварки и ход настенных часов. – Ну а теперь выяснилось, что мы еще и далекие родственники и у меня не укладывается это в голове. Санта-Барбара какая-то с этой Вонголой, черт ее дери… В общем, поговори об этом с Хаято. Не уверена, что он обрадуется, когда узнает, как облажался. – рисоварка пищит, что-то требуя от кожаных, а Джи добавляет после. – И мне все еще интересно, что за футболка на нем. – Хах, хорошо. – он открывает крышку, выпуская пар, и заглядывает внутрь рисоварки. Еще не готово. – Серая и потертая, с логотипом какой-то вашей группы. – слово «вашей» звучит непринужденно; Такеши не нравится их музыкальный вкус, но он выделил для себя пару исполнителей, которые его худо-бедно устраивают. Из музыки Гокудеры это «Linkin Park» из-за крутых электронных звучаний, а у Джи – «Gorillaz» и «Red Hot Chili Peppers» из-за легкости и непринужденности мелодий. Оба Урагана часто устраивали ликбез по альтернативной музыке, приводя Тсуну и Реохея в ужас, но и среди безмерного разнообразия их вкусов можно было выделить что-то привлекательное для себя. – Я помню у них только странный клип, где мужик вертится под потолком в кожаных штанах с кляпом во рту и поет про то… – Ага, была такая футболка. – Джи перебивает, поняв, о какой группе, клипе и песне идет речь. То видео вызвало неоднозначную реакцию у друзей, Такеши оно привело в восторг именно из-за слов песни, а у Тсуны и вовсе вызвало психологическую травму. Реохей просто сказал, что они больные, раз слушают и смотрят такое; у виска покрутил. С английским языком ни у кого проблем теперь нет благодаря усердиям ирландки. – Да-а, было глупо надеяться, что ты не вспомнишь про ту песню, когда увидишь логотип группы. – Я способный ученик и быстро запоминаю информацию, когда она мне интересна. – парень не что, что хвастается, скорее не дает сложить о себе неправильное мнение. Забыть могла сама Джинджер, но не он. – А ты способный учитель, когда дело касается той информации, которая интересна тебе. Кто из них подкинул шутку показать тот клип остальным Джи не вспомнит. Она заводит руку за ухо, к шее, и нащупывает татуированную кожу, разминает мышцы, будит сонный мозг. – Учебный процесс не строится только на том, что интересно учителю и ученику. – занудно отвечает Джи, не совсем понимая, что вообще можно ответить. Парень, после исцеления, стал слишком подозрительны. Нужно спугнуть его с намеченной дорожки, чтобы больше не кидал таких не однозначных намеков. – Но, если тебе так неймется, у меня всегда найдется пара десятков дисков с занимательным музыкальным содержанием. Попрактикуем английский, да и расширим твой кругозор до приличного уровня – с базовым минимумом вы все ознакомлены. Скрытая угроза Джи действует ровно противоположным образом. – Это предложение индивидуального занятия? Если так – я согласен. – Такеши мгновенно отвечает, словно ответ был заготовлен задолго заранее. Джи с трудом сдерживает фырканье. Опять вляпалась. Настроение закономерно падает в минус. Входная дверь открывается, впуская на порог залп свежего воздуха и хозяина дома, за которым следует Гокудера с пакетом. Такеши подмигивает ей и идет навстречу друзьям, принимать пакет с продуктами. – Нам пришлось идти до следующего круглосуточного, – оправдывается Тсуна, снимая куртку и уходя мыть руки в ванную. Хаято проделывает то же и Джи мельком замечает ту злополучную серо-коричневую футболку. – в ближнем не нашлось всего по списку. Вы уже приготовили рис?

***

7 мая 2006 года На ночь Джи остается на первом этаже, перестилает свое спальное место на диван. В комнате Савады заснуть оказывается невозможно – Сасагава храпит так, что стены тихонько подрагивают в такт его дыханию. Слышно храп в том числе и на первом этаже. Выгнав со второй половины длинного дивана Гокудеру, Джи надевает наушники и включает музыку и засыпает в уединении, обдумывая, как на утро будет объясняться перед Футой.

***

7 мая 2006 года – Ого, необычно видеть ее в таком расслабленном виде… Сжав в руках тонкое одеяло и притянув их к груди, девушка продолжает спать. Оголенное от сползшей с плеча лямки майки, плечо аккуратно выглядывает из-под одеяла, Джи даже во сне прижимает их, чтобы не быть закрыться от внешнего мира. За плечом парень замечает красные вензеля татуировки, которую раньше точно не видел на нее теле. Коротко обрезанные волосы сбиваются назад, объясняя почему девушка, как и не проснулась – в ее ушах наушники и, если прислушаться, слышно тихую музыку, которая играет внутри. Тонкие брови не изломлены, только ресницы слегка подрагивают из-за игры теней и утреннего света, бьющего в окна гостиной. Невинно приоткрытый рот не произносит шуток и гадостей, свойственных ему. Синие вены на щеках и висках, единственная тонкая родинка на челюсти, мелкие изъяны гладкой кожи и ни одной веснушки – все это успевает подметить блондин прежде, чем девушка проснется и начнет ворчать на него на всех известных ей языках. Джи поджимает ноги ближе к животу, сворачиваясь на боку как котенок. Острые не накрытые коленки чуть свисают с края узкого дивана. – Ты тут по делу вообще-то. – недовольно замечает Реборн и начинает подниматься наверх. Утро совсем раннее, все дети еще спят. – Потом налюбуешься. – Я скоро поднимусь. – приглушенно отвечает он, стараясь не спугнуть с девушки сон. – Пока разбуди остальных. – Раскомандовался… – шаги аркобалено пропадают в глубине комнаты Тсуны и Дино возвращается к своему внезапному и важному делу. Бережно он вынимает наушники из пунцовых от тепла поселившегося в гостиной солнца ушей, сматывает провода и убирает в сторонку вместе с мобильником на подлокотник. Джи мычит и вытягивается от того, что ее потревожили, но не просыпается. В положении на корточках у Дино затекают ноги, но он упорно сопротивляется этому неудобству. – Джи, просыпайся. – рука опускается на горячее плечо, слабо тормоша. Красные пряди опускаются ей на лицо, она отворачивает голову вниз, хмурится. Своей тенью парень перекрывает лучи света, лицо девушки вновь расслабляется. – Джи, пора вставать. Еще раз потормошив ее по плечу, Дино меняет стратегию, прикасается к волосам, убирая их с глаз, с щеки. Касается подушечками пальцев шеи, на которой громко бьется сонная артерия. – Из твоего рта высыпаются слова. – «мило» проговаривает Джи то ли во сне, то ли уже нет. – Закрой его… Проходит минута, и Дино понимает, что все же во сне. В голову приходит новая мысль. В этот раз рука ложится на острую коленку, спускается вниз по голени и доходит до ступни. Легкая щекотка – девушка дергается, и приподнимается на локтях. Дино тут же убирает руку, будто бы и не причастен ни к чему. – М-м, – сонно тянет, потягивает спину и садится на диван. Длинная, слегка спутанная, челка падает на глаза и Джи убирает, зачесывая назад. Светло-голубые глаза постепенно привыкают к свету и открываются. – месяц уже прошел? Если нет, то почему первое, что я вижу, проснувшись – это твоя нахальная физиономия? – И тебе доброе утро, Джи. – вставая с корточек и закрывая собой свет, говорит он. Джи забывает или нарочно говорит не на английском, а на японском. Доверительность их разговора сразу нивелируется, лишенная такой тонкости. Дино смекает, что значил их последний разговор после сорванной Церемонии Наследования. Это не убавляет его теплых чувств по отношению к ирландке. – Почему тут спишь? Что-то случилось? – Да, меня выгнали со съемного жилья и теперь я побираюсь по чужим домам. – в саркастично-равнодушном тоне произносит Джи, зевая и прикрывая рот внешней стороной ладони. Затем длинные руки тянутся вверх, звонко хрустят суставы. Опустив руки обратно на поджатые ноги, она взирает на парня со странно-довольным видом. Ждет, поведется он или нет. Но Каваллоне не ведется. – Вместе с другими Хранителями Тсуны? – разочарованно девушка падает на бок. Сонную голову соблазнительно притягивает к подушке. – Так у тебя все в порядке? – Можно и так сказать. – говорит, избегая подробностей. Поправляет пижамные растянутые штаны. –  Если у тебя и правда проблемы, то ты можешь поделиться ими со мной. – Дино настаивает. – Попробую что-то придумать до того, как успею надоесть тебе. – Нет. – отрезает и закрывает глаза, словно вот-вот снова уснет. На колено ложится рука и их приходится открыть. Рука исчезает. – С чего ты взял, что у меня что-то случилось? – Девушки просто так не обстригают свои длинные волосы. – он пожимает плечами. – И татуировки на всю спину просто так тоже не делают. – И много ты встречал таких, прежде чем прийти ко мне с этим гениальным умозаключением? – Каваллоне хитро показывает жест «более-менее». – Татуировка – для контроля Пламени, а волосы – Хаято подравнял кончики. У меня ничего не случилось за то короткое и славное время, когда тебя в моей жизни не было. Взгляд Дино падает на мобильник, который он пару минут назад убрал на подлокотник. Не церемонясь, он присаживается обратно, берет его и что-то набирает. – Что ты делаешь? – не особо заинтересованно спрашивает Джи, приподняв бровь. Дино молчит и ей приходится привстать, чтобы заглянуть в экран. Она проснулась в приподнятом настроении. Будь иначе – медовым одеколоном Дино здесь бы даже не пахло. – Тебя не учили, что рыться в чужих вещать некрасиво? – Вряд ли я найду там что-то, что удивит меня, Джи. – мобильник возвращается в руки хозяйки, а парень поднимается на ноги. – Я записал номер, по которому ты сможешь связаться со мной в любой момент. По любому вопросу. Я отвечу, а если не отвечу – то перезвоню. Джи пожимает плечами, и делает вид, что удалила номер. Мобильник отбрасывается на противоположную сторону дивана: – Мне это не нужно. – из злорадного удовольствия Джи улыбается и подминает подушку под щеку удобнее. – Как знаешь. Встреча пройдет зря, если она не изведет его с ума, ведь сразу как его фигура скроется на втором этаже, Джи планирует плавно перетечь к родной кровати дома. Пусть он хорошенько подумает о том, с кем связался. Может и появляться в ее жизни будет пореже.

***

Напророчив ли, по подростковой глупости ли – хрен его знает, но после разговора с Ямамото, Гокудера и Каен серьезно ссорятся, да так, что вторая скоро собирает свои вещи в чемодан и уходит из общего дома, не забыв хлопнуть дверью. Рука Джи порывается набрать номер, но после первой же мысли об этом, номер Каваллоне удаляется в полном беспамятстве. Не поделили футболку, вот тебе раз. Джи думала, что так поссориться можно только с сестрами, но нет. Хаято уперся рогами, что эта его футболка и Джи надевала ее в тайне от него. Но футболка абсолютно точно была куплена ей, хоть и носила она ее довольно редко. Такеши же сдуру растрындел всем, что они живут вместе и Тсуна, а также проснувшийся Реохей, решили, что они тайно ото всех встречаются. Но суть конфликта заключается не в этом, а в том, что Хаято это задело за живое, ведь он вообще сомневается натурал ли он после того поцелуя, потому что ни к одной девушке его ни разу в жизни не тянуло. В том числе и Каен. Шитт П. не в счет – там иной вид влечения. Джинджер тоже психанула, не стала молчать и лелеять друга, окутанного его страхами. Немного пожалела потом, что не выслушала, а оставила один на один с собой. Что сделано – то сделано. Ему нужно подумать в одиночестве, без ее присутствия в радиусе как минимум пятидесяти метров. Таким незамысловатым образом оказавшись на улице на перепутье дорого, Джи останавливается и думает, к кому бы она вообще могла пойти в таком случае. Немного погодя, посидев на качелях и пострадав под грустную музыку, ее голова рождает парочку возможных путей решения образовавшейся проблемы. Первый. Незаметно проникнуть домой через окно ее комнаты и сделать вид, что ничего не было. Слишком жалко даже для такой, как она. Второй. Нажаловаться Саваде на его непутёвого подчиненного и попроситься на ночь. Второй вариант тоже отметается. Там до сих пор может находиться Каваллоне, а он найдет к ней подход, и она снова будет ему должна. За долги рано или поздно приходится платить и только Каваллоне знает, что он захочет взамен. Фута тоже должен быть на нее зол, ведь его желание Джи исполнила не до конца. Третий. Чем дольше она думает, тем темнее становится вечер. Наведываться так поздно и неожиданно к Сасагаве или Ямамото неприлично. Их родители могут скверно подумать про шляющуюся по ночам школьницу. Итог: никаких вариантов. Сегодня ночью ей предстоит спать в кустах. Автобусы уже не ходят. Все деньги и свой велосипед Джи оставила дома, демонстративно свалив в чемодан только пару шмоток, школьную форму, пистолет, сигареты и мобильник с наушниками. Мол, ее в этом доме вообще ничего не держит. Все, что ей нужно может поместиться в один чемодан, а он пусть и дальше себе страдает, но уже в одиночестве. Невесело покачиваясь на холодных качелях, Джи вспоминает про сигареты. Время проводить эксперименты. Она закурит, сидя посреди детской площадки, и засечет время, через которое должен призваться хранитель порядка Намимори. Будто весь мир вращается вокруг нее. Не веря в свои глупые мечты, Джи и правда закуривает, но время не засекает. Сигарета медленно тлеет в зажатых губах. Дым тонкой струйкой поднимается в небо, смешиваясь с ночной прохладой поздней весны. Дождя нет, а значит и сидеть тут и качаться можно до утра. Все переживания улетучиваются из головы. В конце концов, это ничего глобально ужасного по ночам не происходит. К огоньку сигареты настойчиво приближается глупый мотылёк – Джи отмахивается от него. Погасают последние огни в окнах домов в округе. Заряд телефона садится и через короткое время довольствоваться приходится уже песнями кузнечиков в траве. Скоро спортивный костюм перестает спасать, и девушка содрогается от прохлады. Прижившись горячим виском к холодной цепи качелей, девушка закрывает глаза и выдыхает. Сейчас она досчитает до десяти и встанет, чтобы пойти домой. Переживает он видели те, что ему никто не нравится. Джи считает первый десяток, второй, третий... Ноги не поднимают ее тело, протестуя. Может, если она уснёт прямо здесь и в последствии умрёт от переохлаждения, то у нее появится возможность очнутся от оков сна и снова оказаться дома? Не в Намимори, а в Адэре. Тишину разрывает крайне спокойный детский голос. – Почему такая юная девушка встречает ночь не в своей постели, а посреди холодной улицы? – Джи хочет возмутиться, дескать, чья бы корова мычала, но, открыв глаза, замечает не просто ребёнка, а проклятого младенца. Такие глаза, проницательные и всезнающие, только у них. – Аркобалено? – малыш в красной традиционной кофточке кратко кивает. – Аркобалено Фонг. Не переживай, я здесь не для того, чтобы навредить тебе, Джинджер Каен. – вежливый тон проклятого малыша, по первому впечатлению, не несет в себе угрозы. То, что ему известно ее имя, и тем более фамилия, Джи совершенно не удивляет. – Да неужели? – качели поскрипывают в рифму. – Это правда. Так что ты делаешь здесь? – терпеливо повторяет вопрос Фонг. – У меня резонный вопрос. – Так и быть, я начну первым. Мне нужна твоя помощь в одном небольшом деле, в котором замешаны все аркобалено. – Почему именно моя и с чего ты взял, что я соглашусь? – Соглашаться или нет – решать только тебе, но я все равно расскажу. – Я отказываюсь. – Ты не дослушала. – У меня прикол такой, отказывать всем, кого я не знаю. – Так ты послушай и узнаешь. – Джи молчит, ожидая. – Хорошая девочка.

***

8 мая 2006 года Джи перешагивает порог дома, тихо, как мышь, прикрыв за собой дверь. Но ее ждали. Оглушительно громко щелкает выключатель, в тёмном коридоре сразу включается свет. – Аврил Лавин решила наконец вернуться домой? – докучливо раздаётся за спиной. Джи закатывает глаза. – Что с твоим мобильником? – С кем ты говоришь? – произносит обиженно, проходит мимо, параллельно снимая верх спортивного костюма. Она заходит в комнату и через пол минуты выходит обратно, забрать забытый чемодан. – Тут никого нет. – Ты вообще слышишь? – Хаято остается только наблюдать, как соседка проходит мимо, дверь за ней закрывается на щеколду. – Несносная женщина... Еле отрыв в ящиках стола зарядку, Джи подключает к ней мобильник. Экран оживленно мигает, озаряя темную комнату ярким свечением. Сняв с себя одежду, девушка переодевается в домашнее и завязывает из остатков волос небрежный хвост. Щелкает кнопкой настольной лампы – нужно доделать уроки. Из захламленного рюкзака Джи достает необходимые учебники и тетради, отдаваясь обычной школьной рутине. Иероглифы никак не хотят читаться и переводиться, так что через полчаса мучений она отвлекается на включившийся мобильник. На экране отражается уйма СМС и пропущенных звонков. Выдохнув, Джи подтягивает ноги к груди, погружаясь в изучение. Тринадцать пропущенных от соседа, три от Сасагавы и по одному от Ямамото и Савады. хаято, [06.05.07 22:53] ты где? хаято, [06.05.07 22:57] возвращайся, дверь открыта. хаято, [06.05.07 23:34] только не говори, что ты опять забыла зарядить мобильник, идиотина. бро, [06.05.07 23:40] Осьминожья башка экстремально достал меня, вы что, поссорились? такеши ямамото, [06.05.07 23:09] Джи, ты где? такеши ямамото, [06.05.07 23:11] Тебя все потеряли такеши ямамото, [06.05.07 23:25] Прости, что так вышло. Не думал, что это так его заденет, Гокудера какой-то странный в последнее время такеши ямамото, [06.05.07 23:36] У тебя села батарея? не брать, не отвечать, не набирать, [06.05.07 20:02] Это на случай, если мой номер ты все же удалишь. не брать, не отвечать, не набирать, [06.05.07 22:08] Вы с Гокудерой живёте вместе? не брать, не отвечать, не набирать, [06.05.07 22:22] Где ты? Ответь кому-нибудь, все переживают. не брать, не отвечать, не набирать, [06.05.07 22:23] И, пожалуйста, не делай глупостей. Как номер Каваллоне встал на место в контактной книге, Джи понятия не имеет. Она вроде удаляла контакт с корнями, но что-то видимо пропустила. Разослав всем, кому необходимо, короткие ответы, Джи отключает звук и отставляет мобильный на зарядке в сторону. Это не такая уж и проблема, но Хаято и из ее почти пятичасовой прогулки устроил целое бедствие. Куда она пропадет из этого города? Спасибо на том, что не собрали поисковую группу и не отправились прочесывать кусты и канавы. Ей было бы ужасно стыдно за такое. С соседом она поговорит завтра. Или послезавтра. Или чуть позже – как остынет, в общем. Ему самому нужно разобраться в себе. Что бы он там себе ни напридумывал, все решаемо. Вот кому действительно полезно занимать свой мозг учебой и работой, чтобы самому себе не генерировать проблемы. Пусть живет себе спокойно без дряни вроде влюбленностей и отношений. Собственно, у Джи именно такая позиция: нет отношений – нет и лишних проблем. Есть куда более интересные и приятные вещи, чем постоянно выяснять, кто из вас был неправ или прав, подстраиваться под другого и пытаться угадать, чего хочет твой партнер при том, что ты сам точно не знаешь, чего хочешь ты. А от мыслей про любой физический контакт ее и вовсе выворачивает наизнанку. Это отдельная пытка. Свое тело Джи сама толком не изучала, а в отношениях придется доверить его партнеру. На такое она не согласна и вряд ли когда-то подпишется. С горем пополам закончив с уроками, она разбирает полупустой чемодан. Вешает форму на плечики, надеясь, что за ночь она выгладится сама по себе, убирает пистолет под подушку и с чистой совестью ложится спать.