Штормовое предупреждение

10 мая 2006 года – У тебя город скоро лопнет от переполненности мафией, причём не только итальянской. Ты не заигрался с Рокудо? – Не переживай за Намимори, первый претендент на выдворение у меня на примете есть. – Я так и знала, что Рокудо тебе дороже меня. – нарочито равнодушно произносит Каен, быстро смекнув что к чему. На крыше школы ветрено, как бы она не убирала волосы за уши или в хвост, они все равно лезут в лицо, щекочут нос. Музыка по-прежнему доносится из динамиков наушников, повисших на шее. Она теперь с Джи везде: на уроках, во время обеда, во сне. Девушка облокачивается поясницей на ограждение, переваливается через него и закрывает глаза. – Но знаешь, я не обижаюсь. Не зря же говорят, что друзей нужно держать близко, а врагов еще ближе. – Кого ты друзьями назвала? – Кёя дергается, но с нагретого солнцем покрытия крыши не поднимается. Как ленивый черный кот, даже волосы блестят аки тщательно вылизанная шершавым языком шерсть. Джи приоткрывает один глаз, в любой момент парень может разозлиться и перекинуть ее через ограждение. У него хватит на это духу. – А кого еще? – конечно, другом она его не считает, до этого им еще как до Ирландии пешком. Но позлить-то ГДК никто не запрещал. У Джи слишком пакостное настроение, а больше донимать и некого. Хаято до сих пор дуется; запретил даже думать, не то, что говорить, о том, что он при ссоре говорил о своих вкусовых предпочтениях. Джи поклялась, что она могила и с того момента они и не разговаривали особо. – Не делай такое лицо, будто впервые слышишь подобное. Мы с тобой лучшие друзья на век, просто ты этого еще не понял, потому что проводишь все свое время с мутными типами вроде Рокудо Мукуро. – Как будто ты нет. Хибари бурчит так, что Каен не слышит ни одного слова и тактично замолкает. На ее правом запястье в лучах сверкают часы с таймером на нулях. Подобные часы надеты и на руку парня, более массивные и черные. Фон передал их прошлым вечером, подловив Джи, уходящей со школьной территории после клубных занятий. В клубе легкой атлетики становится все скучнее и скучнее, своим появлением аркобалено разбавил осадок. Не представься он мастером боевых искусств и самым быстрым проклятым младенцем по совместительству, девушка бы категорично отказала ему с Битвой Представителей.  В Намимори съехались все семь аркобалено и их представители, которые будут отстаивать право своего младенца на избавление от проклятья. Снимут проклятье только с одного аркобалено, так что замес обещает стать катастрофического масштаба. Каваллоне со своими Хранителями не просто так заявился в город, в одно время с ним прибыла в полном составе Вария. Прибыли и CEDEF, Тсуна все утро озабоченно ныл о том, что его папаша будет биться против него. Один из аркобалено завербовал банду Кокуе – Хибари не просто так прохлаждается в школе. Большего Каен не знает, остается ожидать первого тайма. Все аркобалено стараются набрать команду мощнее и больше, но Фонг обходится двумя представителями. Китаец то ли припозднился с приездом и других вариантов не осталось, то ли не верит в свою победу – надеяться на ненадежного Хибари и не собирающуюся жертвовать собой Каен крайне опрометчиво. Джи так и сказала, что возьмет от этого сотрудничества все, но не факт, что не подведет аркобалено. А он легко согласился, пообещав уделять какое-то время ее тренировкам. Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу. Джи улыбается поговорке, когда-то сказанной ее тренером. Фраза засела в голове, пусть и была сказана не ей, а другой спортсменке и в каком-то обидном контексте. За бургеры, приготовленные ее рукой на работе, Хибари готов терпеть ее присутствие целый час. Методом проб и ошибок она все же нашла подход к нему и его вкусовым привычками. Обеденный перерыв завершается раздавшимся по коридорам Средней Намимори звонком.

***

11 мая 2006 года Эта майская ночная смена оказывается роковой. Джи заранее предчувствует свою судьбу: сегодня вечером её ужин съедает враг. Пусть и бывший. И не совсем ее враг. В пустом зале закусочной ей остается только наводить то тут, то там порядок. Повар в очередной раз не выходит на работу, разругавшись с начальством в пух и прах, и Джи вынуждена справляться одна. Со всеми мелочами без отвлекающих факторов она справляется быстро. Посуда блестит от чистоты, в кафельном полу отражается свет потолочных ламп, а на панорамных стеклах, из которых хорошо видно лес и парковку, ни развода. Засев за барной стойкой с пособиями и тетрадями, Джи решает заняться подготовкой к экзаменам и борьбой со сном. Приглушенная музыка радио не спасает ситуацию. Привыкшую засыпать в наушниках Джи мерно убаюкивает, и она решает встать пока не поздно, налить крепкого кофе. Кофе не добавит ей бодрости, но пока она будет его готовить хоть чуток скинет оковы сна. Стоя у бурчащей кофемашины, она запрокидывает голову и закрывает глаза. Были бы посетители – другой разговор, с ними не до сна. Посетители и историями развлекут, и проблем насоздают, глаз да глаз. Дыхание медленно замедляется вместе с тактом биения сердца. Она засыпает стоя, не надо было настаивать на спарринге после пробежки. Фонг забрал все ее силы – это называется привести дух с телом в равновесие, в гармонию. Похвалил, что смогла усмирить свой Ураган без каких-либо потерь. Мол, это очень сложно и обычно на это уходят годы тренировок выдержки. Но баланс все равно нестабилен, так что работать есть над чем. Из радио начинает играть какая-то песня на английском и Джи узнает голос популярной канадской певицы, с которой Хаято в последнее время не устает ее сравнивать. Похожи они с Лавин разве что издалека, а после того, как он обстриг ей волосы, вообще не похожи. Или ей нужно почаще смотреть в зеркало. Кофемашина завершает цикл и прежде, чем Джи успевает взять в руки горячую чашку, перед глазами становится темно. – Наконец, я тебя нашёл. Первая реакция – дать в ребра с локтя, но руки обхватывают поперек. Выдохнув слова ей в затылок, незнакомец прижимает ее спину к своей груди. Перед глазами возникает та же картинка, что и прежде. Джи, как может, оборачивается назад и замечает белые пряди волос, длинную шею. Вновь предпринимает попытку вырваться, держат не то, что крепко. Сам факт того, что ее держат раздражает. Одна рука мужчины отпускает ее, заново ложась на глаза. – Нет, так не пойдет. – остолбенев, Джи прикидывает, как много горячего кофе заденет ее, если она опрокинет чашку за плечо. – Сперва угадай, кто. – Да хоть Папа Римский, – вдыхает, ошеломленная наглостью, и чувствует сладкий запах сахарной пудры. Это прикол какой-то? – руки убрал. Теплая грудь прижимается к ее спине крепче. Голос мужчины раздается прямо над ухом, опаляя дыханием ушную раковину. – Уберу, если ты не будешь вырываться, все же пораскинешь мозгами и попробуешь угадать. – Джи напрягается всем телом, как бы не пыталась расслабиться и показать обнаглевшему гостю, что она никуда не убежит. Молчание затягивается, и парень вновь обращается к ней. – Джи? Давай, это не так сложно. – Кто-то очень наглый и самоуверенный, раз решил прийти ко мне на работу и что-то от меня требовать. – она могла бы подумать на Каваллоне, но даже у него нет столько наглости в запасах. Не его голос, не его выбеленные волосы, не его запах. В женской ладони загорается Пламя и тут же гаснет, словно его просто задули, как свечу. – Какого хрена?! – Не надо играться со спичками. – Джи разворачивают на сто восемьдесят градусов, нос упирается в чужую шею в шипованном ошейнике. Отшатнувшись назад насколько возможно и больно стукнувшись спиной о кофемашину, она шикает. Высокий и с хищной, но скрытой бесхитростной, лилейной улыбкой, несущей угрозу. Черные ресницы распахиваются, являя вниманию Джи необыкновенные фиалковые глазищи. По правым вытатуирована перевернутая корона или что бы там это ни было. Джи не разбирается в приглушенном его ростом свете. Зато белое оперенье крыльев за спиной различает сразу. – Ну? – Что «ну»? – Джи тупо переспрашивает, косясь на парня и раздумывая, стоит ли выливать на него чашку с кипятком. Она отлично вписалась в ладонь, до сих пор обжигая. Его ладони демонстративно ложатся на талию. – Ты кто такой вообще? – резко дергается, ошпаривая пальцы, – Хватит распускать свои руки! Блондин аккуратно поддевает ее предплечья, вынуждая отпустить чашку, и подносит ошпаренные ладони к своему лицу, легонько обдувает. Джи неустанно вырывает их, прижимая к себе. – Я так долго искал тебя, а ты просто отталкиваешь меня… – наклонив голову в бок, парень все же выпускает руки Джи из своих, к своему великому сожалению. – Это больно, знаешь ли… – Больно будет, когда мое терпение кончится. Отойди. – сон как рукой сняло. Вроде и не пьян, а ведет себя развязно. Девушка повторяет, делая паузы между слов. Вспоминает, как нужно разговаривать с такими представителями противоположного пола, наступает. – Повторяю: кто ты, нахрен, такой? Я вижу тебя в первый раз. Парень лишь усмехается. Слова Джи по большей части правда. Сколько миров и сколько попыток найти её, живой и невредимой, он уже предпринимал? И сам Бьякуран сказать точную цифру не мог бы. Но во всех мирах быть с Джинджер Каен ему было не суждено. Тот Бьякуран из будущего знатно подпортил его планы, но от него же он нынешний получил ценную информацию, касаемо девушки. И вот, она перед ним, такая, какой он её искал и желал… Чтобы продолжить диалог, он все же делает небольшой шаг назад и показывает этим, что ничего предпринимать не собирается. Джи вздыхает полной грудью, расправляет плечи, явно готовая рвать и метать, если ее что-то не устроит. – Если бы ты знала, Джи... – многозначительная пауза дала девушке понять, что её мысли идут в правильном направлении. – Ты настолько неуловима, что мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы отыскать тебя. Должно быть, тебе не передавали воспоминаний, раз ты меня не узнала. Моё имя скажет тебе о многом, если твои друзья тебе друзья. Я – Бьякуран Джессо. Неспокойное сердце громко ёкает, опускаясь на дно. Джи застывает полубоком, смотря на парня искоса, из-под в сомнении опущенных бровей. Что там Такеши говорил, смотрел без угрозы? Вот значит какой он. Если это для Такеши не угроза, то что? Белый дракон, змеем левитирующий под потолком забегаловки, угрозой не считается? Все слова, который парень только что ей сказал, что прослушивает и пытается восстановить в голове вновь. – Блять. – выдыхает по-английски, поняв, во что вляпалась. Даже Пламя призвать не может, что-то – или кто-то – не дает этого сделать, подавляя ее волю. Что там он говорил? Зачем пришел? – Твои часы. – Джи кивает на его руку. Часы такие же, как у Хибари. – Ты здесь из-за Битвы Представителей? – Как я погляжу, ты тоже в игре. Скажем, это стало предлогом для того, чтобы встретиться с тобой. – расслабиться она не может никак, сколько бы не пыталась. Все внутри словно встало дыбом, гоняя электрические разряды по ее телу. Она просто испугалась имени из баек, не более. – Я сорвал джекпот: встретиться с тобой, настоящей тобой, было не так-то просто. – О чем ты? – Об этом давай в другой раз. – парень приближается к ней и обхватывает в объятия. Сперва испугавшись и опешив, Джи вся ощетинивается, едва не выпрыгивает из своего тела. Ее подбородок оказывается на чужом плече, лицо щекочут прядки белых волос. Не зная, куда деть руки, она оставляет висеть их над чужой спиной, рядом с маленькими трепещущими крылышками. Сладкий запах тепла его тела окутывает, вынуждая дышать им. – Теперь, когда я нашёл тебя, вряд ли смогу отпустить. Дай мне минутку. – минута точно проходит, но парень не отлипает. Вместо этого он заговаривает зубы, бормочет ерунду, опаляет ее шею своим дыханием, растягивая время. – Когда я прошлый раз был в Намимори, то не застал тебя или кого-то из Вонголы, кроме Ямамото Такеши. – Мы разбирались с зомби. – отстраненно отвечает Джи, в грудь вдавливается чужая, крепкая и горячая. – Я работаю. – Здесь ведь никого нет. – также в плечо бормочет Джессо и постепенно с неохотой отстраняется. – Но я мог бы стать твоим клиентом. Не знал, что ты работаешь в подобном месте – кое-кто подсказал, где тебя можно поискать. Хочешь, я помогу тебе с уроками? Что там, зарубежная литература? Джи аж передёргивает от избытка телесного контакта, нервная система дает сбой. Свободно вздохнуть она может только после того, как Джессо отходит за барную стойку и усаживается на ее место. Она тормозит со всеми ответами. – Что тебе нужно? – спрашивает в белую макушку, повисшую над ее тетрадью. – Если ты хочешь есть, то говори. Я жду. – Что мне нужно? Ты. – его взгляд врезается в нее, фиалковые глаза смешно раскрываются, будто она сморозила глупость. Все внимание после этих слов возвращается к тетради. – Из твоих рук я готов есть что угодно… – бормочет, словно ее тут и нет вовсе. – Как креативно рассуждаешь, я бы взял твою тетрадку почитать на досуге, если ты не против. – Я против. – Джи против всего. И выбор свой он проморгал. Она сгребает свои тетради в сторону, ставя на столешницу заварное пирожное, а затем новую чашку кофе. Лишь бы быстрее ушел туда, откуда пришел. – Сливки? Джессо кивает, опираясь на стойку локтями и оглядывая светло-голубой сарафан, тонкие опытные руки, собранные заколкой короткие карминовые волосы, строгое сосредоточенное лицо. С идиотами обычно не спорят, вот и Джи не припирается, следуя правила обыкновенного радушия перед посетителем. Кажется, карма настигла ее, навязав душевнобольного, влюбленного в нее, для искупления вины за все ее прегрешения. Ему повезло, что она в ступоре. И совсем немного заинтересована. Белый дракон-змей продолжает летать туда-сюда, словно пытаясь найти выход из ловушки. За спиной Джессо, в панорамных окнах, занимается рассвет, создавая над белой головой нимб. С крыльями за спиной и в белой джинсе он выглядит так, словно сбежал с вечеринки, устроенной на кануне Дня всех святых. – Тебе правда так нравятся сонеты Шекспира? – одну конкретную тетрадь Джессо выуживает из горы всех канцелярских принадлежностей и с любопытством листает ее, откусывая пирожное в другой руке. Она могла бы продекламировать пару-тройку сонетов наизусть – Шекспир для нее легкое чтивом перед сном, где важно поразмышлять над посылом рифм, постепенно засыпая. Ее нетривиальная и ничем не оправданная привязанность к работам этого поэта простая случайность; однажды ей с Хаято понадобилось разгадать загадку в игре, связанную с томиками произведений поэта. Хаято на все забил и лег спать, Джи же решила довести дело до конца и на следующее утро изучала вопрос в школьной библиотеке. А потом, ей просто понравилась лирика – и все на этом. Никакой другой подоплеки. Джи отходит назад, опирается на столешницу, складывает руки, чтобы показать, что собеседника из нее не выйдет. Пусть лучше отвлечется на тетрадь и пирожное, чем снова будет донимать ее, и без того рассеянную. Джессо же и за двоих готов работать. – И не только сонеты, как я погляжу… Забавно. Джессо кладет тетрадь, перелистывает страницу и снова поднимает ее. Его левая кисть измазана кремом и крошками. Все тетради, которые учителя не собирают на проверку, Джи по привычке ведет на английском языке. Та, что в руках у Джессо, как раз из таких. Порой в голове бывает каша из смеси всех языков, которые Джи знает, а такая привычка помогает сохранять разум ясным и не помутненным. Излагать свои мысли на письменно японском тяжело, это происходит по большей степени механически; в устной речи многих японцев она иной раз и вовсе не понимает, потому что они прячут истину где-то среди строк своих слов. Про разговорные стили тема отдельная, болезненная для иностранки. Образовывается тишина, прерываемая перелистыванием страниц. Джи зевает и к своему недовольству замечает, как длинные пальцы парня подхватывают ручку и что-то строчат в ее тетради, там, где она прервалась из-за его появления. – Что ты делаешь? – Заканчиваю твое эссе – я же сказал, что помогу с уроками. Среди всей круговерти, читать книжки ей особо и некогда. Конечно, она находит для этого крупицы времени, но для того, чтобы проанализировать целое произведение этого недостаточно. Особенно, когда это самое произведение тебе совсем не нравится. – Если мне поставят неуд… – начинает было она, но ее прерывает тот же Джессо. – Не поставят. Главное, отчитай перед тем, как сдавать. Она подходит к стойке, заглядывая в тетрадь. Ровные строчки, спародированные ее печатным почерком, продолжаются вполне разборчиво. Пустые чашку и блюдце девушка забирает и вымывает. Выключает радио, снимает передник, обеими руками устало трет лицо до красных пятен. Затем, потягивается и говорит: – Полчаса до конца моей смены. – и дураку ясно, что никто не заявится в закусочную до семи утра так точно. Можно идти переодевать форму. – Когда я вернусь, тебя здесь быть не должно. Джессо непонятно посмеивается, продолжая строчить, а Джи уходит в подсобку, где еще с минут десять просто сидит, опустив голову и закрыв глаза. Дверь закусочной открывается, раздается характерный звон, и она отмирает – смена пришла. Без Юны-сан стало совсем тяжко. Благодаря ее стараниям это место держалось на плаву, в стабильности. Теперь все чаще бывают такие ночи, когда ни одного посетителя после полуночи не появляется и выручки, соответственно, нет. Джи встает, еле-еле расстегивает пуговицы, снимает сарафан и вешает на плечики в свою кабинку. Вместо него достает голубые мешковатые джинсы и белую майку. Одевается в перерывах между приступами слез, пытающихся пролиться и разгрузить психику. Как бы ни было, она испугалась. Испугалась внезапного появления незнакомца, испугалась его имени, помня все его «заслуги» из рассказа товарищей. Проблем не становится меньше, скоро они поглотят ее под своей лавиной. Собравшись с мыслями и смахнув с ресниц непролитую влагу, Джи выходит обратно в зал. Сейчас придет сменщица и она успеет перекурить с ней, успокоится перед тем, как уедет домой. За плечи резко обхватывают, на них повисает темноволосая женщина. – Джинджер-тян! Не ожидала? – обычно строгое и сдержанное, а сейчас лучезарное и насмешливое, лицо Юны-сан оказывается прямо перед лицом Джи. – Как поживаете тут? Итикути, подлец, не дает мне проходу, так что я решила вернуться на время. – Юна-сан! Зачем? – по правде, Джи действительно не понимает этого. Если ушел – нечего и возвращаться, иначе уже никогда не уйдешь окончательно. Молодая женщина опускает руки и пожимает плечами. – Тут полный бардак, вам не стоило возвращаться. Она отмахивается рукой. – Да ладно тебе, я знаю, как это бывает. Давай ты расскажешь мне потом. Созвонимся или спишемся… – та же рука указывает в сторону входных дверей. – А то тебя ждут, некрасиво будет заставлять твоего парня ждать долго. А мне тоже есть, что рассказать. Голубой взгляд перескакивает с лица женщины в указанную сторону. Джессо, стоит спиной к ним с ее рюкзаком за плечом. На барной стойке остается только пара купюр. – Это… Не мой парень. – произносит Каен, не надеясь, что ей поверят, как это обычно и бывает. – Да ладно тебе, скромняга. – от Юны-сан пахнет каким-то приятным цветочным парфюмов. В целом женщина выглядит отдохнувшей. Золотистая лоснящаяся кожа, свежее шоколадное окрашивание волос, блестящие глаза. – Давно пора было. Но я думала у тебя другой вкус, но и этот не плох. Прошлый твой ухажёр был симпатичнее, да и покрепче. Надеюсь, он богат и тебе не придется работать здесь всю свою оставшуюся жизнь как мне. – Да нет у меня никакого… – Хорошего дня! В спину несдержанно толкают, подгоняя к выходу. Снаружи заметно посветлело. Джи тянет ручку дверей на себя, вываливаясь на улицу. Прохладный воздух сразу окутывает ее, вызывая мурашки под спортивной курткой. – Отдай рюкзак. – приказывает Джи и сжимает в карманах кулаки. Пачка сигарет похрустывает жалобно. Также трещат ее нервы от нехватки никотина. – Если разрешишь подвезти тебя – ты явно не живешь тут в округе. – Бьякуран терпеливо ждет ответа, расслабленно держит лямку рюкзака, чтобы девушка не вцепилась и не вырвала. Рядом только заброшенный парк (она больше никого не подкармливает, за Хром присматривают Сасагавы) и дорога. Садиться в одну машину – на парковке посигналили из старенького белого пикапа – с этим она не собирается. – Джи, я ничего тебе не сделаю. Разве я до этого сделал что-то, что навредило тебе? У Каен готов целый список. – Да. – светлые глаза презрительно щурятся. Шея ноет, смотреть в его лицо неудобно. Из пикапа раздается громкая тяжелая музыка. – Появился. – Джи делает шаг навстречу. Все равно не отстанет. – Поехали. – Другой разговор. – он наблюдает за девушкой, словно она вот-вот решится на побег. Бьякуран отлично знает, что догнать ее будет не так-то просто. – Ты все же умеешь делать правильный выбор. В другую руку Бьякуран легко подхватывает велосипед, когда Джи отцепляет раму от велостоянки, и несет его к кузову машины. В приоткрытом окне она мельком разглядывает другого парня, тоже какого-то фриковатого, как выразилась Юна-сан, а затем отвлекается на то, как Джессо прикрепляет ее велосипед тросами. – Готово, иди вперед. – Джи бросает еще один критичный взгляд на свой велосипед, оценивая, и делает то, что просят. Джессо открывает перед ней дверцу, девушка ловко запрыгивает на заднее сидение, дверца вновь захлопывается. – Кике, – водитель, тот кто сигналили им и кого она заметила пару минут назад, протягивает ей ладонь для рукопожатия. Джи еле сдерживается, чтобы не поморщиться – прикосновений с нее достаточно, но выполняет этот жест обыкновенных правил приличия. Своего имени она не называет, уверенная, что парень знает больше, чем она может себе представить. Бьякуран усаживается рядом с Кике. – Куда едем? – Дом 59-25 в южном спальном районе. – уточняет. – тот, что у моста. – Принято. – машина заводится, и они выезжают с парковки. Тут же начинается мелкий моросящий дождик. Джи съезжает по сидению вниз, опуская руки между ног. Парни о чем-то переговариваются, больше не обращаясь к ней.

***

Джинджер неспешно шагает по пустынному коридору школы, залитому мягким светом закатного солнца. Надо же было умудриться получить неуд по предмету, который она знала лучше всех в классе. Ну уснула, с кем не бывает, устала… Учитель, словно в отместку, громко заявив при всех, поставил ей самый низкий балл. Вот умора. Класс чуть животики не надорвал от смеха. И вот она идет до учительской, куда была назначена встреча по отработке. В руке уже готовое задание. Осталось только сдать и вернуться на тренировку клуба. Девушка привычно пришла раньше всех остальных участников клуба и успела переодеться в тихом одиночестве, а также мысленно повторить задание, если вдруг Ито-сан решит спросить устно. Он любит невпопад скидывать на ирландку сложные задачи, а потом хвастать перед классом, как здорово у нее получилось, словно в этом есть хоть какая-то доля его стараний. Подойдя к нужной двери, она коротко стучит и входит. В учительской совершенно пусто, и место преподавателя тоже пустует. Собираясь уйти – сдать работу можно позже – Джинджер сталкивается с подоспевшим мужчиной. – Упс, простите, Ито-сан. – она отходит в сторону, уступая дорогу учителю. Но он ещё какое-то время рассматривает её и только за тем удосуживается пройти к своему столу. Она плетется следом. – Ничего, это ты извини, я опоздал. – оправдывается учитель, прибирая бумаги на столе. – Принесла задание? – Да, я готова отработать неуд. – он садится за стол, забирает протянутую тетрадь. Надев очки, мужчина вчитывается в аккуратно выведенные строчки. Все задания правильно структурированы и оформлены, нет видимых исправлений и размазанных чернил. Дочитав до последней точки, он снимает очки и внимательно всматривается в глаза ученицы. Тетрадь откладывается в сторонку, словно все, что в ней написано неважно. Джи приготавливается; сейчас точно будет опрос. – Письменное задание выполнено на «отлично», как всегда. Но скажи мне, Джинджер-тян, почему ты водишься не с тем, с кем следует? Опять нравоучения про младшеклассников? Джи сохраняет маску спокойствия, хотя от деланого назидательного тона ее передергивает. О, нет, не теперь. Ни один взрослый не может понимать ее и тем более утверждать о том, с кем ей стоит общаться, а с кем – нет. Такое поведение ирландка сразу воспринимает в штыки, склоняя стрелку ее отношения к человеку к отметке «неприязнь». – Не понимаю вас, Ито-сан. – чтобы раздобыть подробности приходится уточнить. Чем ему не угодили её друзья? Школьники да школьники, прогуливают разве что больше, чем любой другой среднестатистический японский школьник. Но если бы он знал, чем они занимаются в это время, то вопросы отпали бы сами собой. Джи тоже звёзд с неба не хватает – за каждый высокий балл приходится разве что не драться. Поддерживать отличную успеваемость с работой и её знанием языка та ещё морока. – Джинджер-тян, – он громко вздыхает, и его голос звучит так, будто он говорит с малышом, а не с практически совершеннолетней девушкой. Взирая снизу вверх, он продолжает свою мысль. – Твои друзья мешают тебе учиться, в том числе Сасагава и Хибари. Ты практически выпускница, но я не вижу твоих стремлений. Развлекаться с юношами тебе никто не запрещает, это нормально для твоего возраста, но… Может быть, ты присмотришься к кругу своего общения получше…? Да уж, вот тебе и проблема. Девушка переминается с ноги на ногу, ощущая неловкость. Эту неуверенность подмечает и Ито-сан; мужчина невесомо касается её голого бедра – короткие спортивные шорты позволяют ему это сделать. В голове у него начинают скрипеть шестерёнки, словно механизм заедает. Она молчит, смотря на учителя английского языка с подозрением. Тёплая ладонь никуда не исчезает, напротив, не почувствовав сопротивления, полностью ложится на пупырчатую от мурашек кожу. Все мелкие волоски на теле встают дыбом. В полном ступоре до нее не доходит. – Не буду скрывать, ты моя самая талантливая ученица. В прошлый раз я давал тебе две недели, но ты словно проигнорировала все мои замечания. – говорит он мягко, словно шепчет ей прямо в ухо, а смотрит прямо в душу. На девушку лесть и провокации не действуют; ей хочется как можно скорее избавиться от этой руки. Но главный вопрос всё же остаётся не решенным: ей исправят эту чертову оценку или нет? – Я не собираюсь снова ругать тебя. Если хочешь, я могу заниматься с тобой лично, – его тон становится мягче и по интимному тише. – допустим, в свободное время. Знаю, что ты и спортом занимаешься. Но я мог бы найти для тебя удобное время в расписании. И как только мужская рука чуть выше поднимается, к опасной кромке шорт, дверь в учительскую с грохотом вышибают с петель. Дерево грохочет о стену, оглушая находящихся внутри. В мгновение ока чужая рука исчезает, оставляя бедро школьницы в полном покое. В проёме появляется разъяренный глава ДК, а глаза у учителя теперь могут посоревноваться с размерами блюдец – настолько они расширены от паники. – Забью до смерти. – это все, что успевает услышать мужчина перед тем, как его оглушает один единственный удар тонфа по голове. Тело перелетает через стол и мешком падает на пол, больше не подавая признаков жизни. Джинджер оторопело разводит руки, с негодованием наблюдая за действиями одноклассника. Он за всеми лично следит что ли? Выждав ещё пару секунд и убедившись, что мужчина не очнется, Хибари обращается к девушке, но взгляд его всё ещё прикован к жертве. – Все же, дело не в твоём внешнем виде. – говорит он фальшиво преспокойно, с холодной решимостью. Но Джи для себя подмечает, как глубоко он дышит, заведенный. Этой жалкой разрядки ему мало. – Я ошибся. Все произошедшее лишь подтверждение догадки, за этим уродом Хибари ведет слежку долгое время, пусть и с долей лени и скупого скептицизма. Раньше он тоже, как и остальные, считал, что эта гайдзинка ведет себя вызывающе, будто специально привлекает к себе внимание, словно яркая мишень для всех. Однако теперь, узнав ее ближе, он понял: девушка не сделала ничего, чтобы к ней так относились. Она ни за что не подстраивалась под других, не меняла себя, не ждала, когда ее примут в круг – Джи просто шла своей дорогой, придерживаясь собственных принципов. Чужое враждебное общество не сломало ее, а лишь закалило. В данном случае он поддался стадному инстинкту, не она. Хибари делает исключение. Жертва не виновата. Даже если эта жертва – глупый мотылёк, летящий на яркий свет. Даже если жертва недалекая, но испуганная Каен. Он знает наверняка, Каен смогла бы дать отпор такому жалкому травоядному, как Ито. Но пройти мимо он не смог. Это выше его принципов. Каен, по обыкновению, возмущается и, освободившись от ступора, прерывает интроспекцию парня. По щелчку пальцев он забывает все свои прошлые доводы в ее отношении. – Ты совсем что ли? – судьба учителя не особо волнует Джинджер. До убийства дело вряд ли дошло – еле заметно, но грудь мужчины под голубой тканью рубашка трепещет. – Он мне неуд не исправил! – Каен, ты слепая или притворяешься? – он настойчиво дергается в сторону одноклассницы, все ещё угрожающе держа в руках оружие. Та заметно отшатывается назад, к обзорному прозрачному окну, выходящему в коридор. Через него и правда все видно, как на ладони. – Это травоядное уже не раз тебя домогалось. – Когда такое было? – прикосновение, хоть они раздражают ее в последнее время, Джи не расценивает как домогательство. Ито-сан просто хотел ее приободрить; это вполне нормально для установления связи между учеником и учителем. За что ему еще ее было трогать? Ее руки были сцеплены за спиной. – Ты себе что-то придумываешь. – Глаза открой, Каен. Мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться в этом. – Хибари склоняет голову к плечу, выплевывая слова с издевательской насмешкой. Как же его бесит эта тугоумная девчонка. – Тебя всю облапали, а ты и рада. – Что ты несешь? – шипит она в ответ, напряженно сдерживая гнев. То, что он своеобразно «помог» ей, вовсе не значит, что ей можно помыкать. – Давай скажи ещё, что наш тренер тоже смотрел на своих учениц – вот ты и отправил его в нокаут. Это было давно, больше года назад на День святого Валентина, но Джи запомнила, потому что избиение ничего не понимающего Тодороки-сана повторялось раз этак четыре. Неприязнь ГДК к целеустремлённому и требовательному тренеру была необоснованной для Джи весь этот год. Кроме того, тренер не увольнялся после этих казусов, а возвращался к работе полный энергии и амбиций. Выгнув бровь, Хибари отворачивается и отходит в сторону. – Нет, он не следил за состоянием своих учеников. – вдруг из-за плеча говорит он, возвращаясь к рассматриванию лежащего тела. И больше пояснять он не собирается, судя по наступившему в учительской молчанию. – Ну и что это значит? – тихо спрашивает она, не ожидая ответа. Девушка тоже подходит к учителю. Да не может быть, чтобы он... Даже в мыслях не получается это сформулировать. Ито-сан не кажется кем-то, у кого на уме планы на учениц подобного характера. Напротив, он всегда избегал внимания учениц, общаясь со всеми одинаково сдержанно и однозначно. – Ничего, свали уже. С облегчением она покидает место преступления и направляется в сторону стадиона. Быть на попечении у самого ГДК, конечно, невероятно круто и выгодно, но он не исправит ее неуд в табеле успеваемости. У Джи есть большое сомнение, что Ито-сан когда-либо еще сможет провести хоть один урок, а это значит, что ей придется бегать за новым учителем, чтобы вымолить отработку. Школьная бюрократия, будь она неладна. Далеко уйти Джи не успевает, погруженная в свои рассуждения. Часы на запястье издают громкий писк. Минута до первого тайма, обратный отсчет. Время сражения – десять минут. На верхних этажах школы раздаются взрывы. Издав измученный стон, она плетется до кабинок за своим топором.

***

Как и ожидалось, Хибари успел найти себе сносную дичь после той закуски на один зубок в виде учителя английского и загнать всех оставшихся после уроков: Ямамото, Реохей и даже Гокудеру, ожидающего Саваду (с теми же проблемами, что и у Каен). И коли Тсуны здесь нет, то он остался в школе, а значит те взрывы, что слышала Джинджер, его или его соперника рук дела. – Так-так-так, – Джи подкидывает топорище в ладони и приближается к Хибари. – куда это мы бежим? – Джин-тян, ты тоже с этим предателем? – с сомнением произносит Реохей, указывая на их общего одноклассника. – Реборн не приглашал меня в свою команду, но я получила предложение лучше. – Фонг согласился ее тренировать и обещание свое сдержал. Так что, она не кривила душой, соглашаясь стать частью команды самого быстрого аркобалено. Джи слышит, как Хаято цыкает на ее слова. – А это что за пиздюк? – бубнит он с зажатой во рту сигаретой. – К вашему сведению, я – аркобалено Фонг. – его тон тверд и непоколебим. – Хибари Кёя и Джинджер Каен любезно согласились сражаться за меня. А вы… Действительно представители команды Реборна. – малыш указывает на часы на их руках. На электронном табло часов отчётливо светится время и слово «REBORN». – Прекрасно, значит вы мои соперники. – не особо осведомленный в правилах игры и составах остальных команд, Хибари замахивается тонфа и над головами троих проносится металлическая цепь, угрожающе рассекая воздух и звеня. – Ладно этот ублюдок, но ты, Джи?! – уклоняясь, ругается Хаято. – Пиздец ты подстава! – Я тут не при чем. – между прочим замечает она. Сверху пролетает цепь и Джи пригибает ноги. Начинается ее любимая игра под названием «я быдло ебаное и ебашу всех без разбору» или «спасайся кто может». – Отказал Реборну, а к Фонгу, значит, с удовольствием?! – Реохей не на шутку заводится, каждый мускул загорелого лица искажается в гримасе разочарованности. – Мы думали о вас обоих как о членах семьи! – Какая еще семья? Ненавижу работать в команде. – брюнет саркастично ухмыляется. Красноволосая за его плечом неприкрыто возмущается. Как же. – Хотя сделал такой выбор не только по этой причине… – Хватит этой чуши! – закатав рукава мастерки, Реохей выходит вперёд и активирует свое оружие, Браслет Вонголы, озаряя все вокруг вспышками солнечной энергии. – Не хочет слушать, значит, придётся говорить кулаками. Гарью! Комбио Форма! Я разберусь в Хибари, а вы займитесь Джин-тян. – Ты всерьез собираешься с ним драться? – не совсем уверенно уточняет бейсболист, пытаясь понять, действительно ли это весь его план. – Стоять! – Хаято тоже вмешивается, понимая, что Сасагава действует опрометчиво. Против Хибари им даже втроем не справиться. Джи уже жалеет, что не ушла по своим делам. Пламя внутри тоскливо скулит, жаждая пробуждения. – Десятый бы ни за что не позволил своим Хранителям всерьёз сражаться друг с другом! – Всерьёз? – скучно переспрашивает Хибари. – Это просто игра. Расслабитесь. – добавляет Джи, стараясь снизить накал страстей. Несерьезность сражения не отменяет того, что им нежелательно подставлять своего аркобалено. Тем не менее, все риски Фонг взвесил еще до того, как пришёл к двум неуправляемым одноклассникам с предложением. Она поднимает руку с часами. Осталось шесть минут. – Тогда я сделаю эту игру серьёзной! – настаивает Реохей, воспринимая предательство одноклассников как личную обиду и вызов. – Готовься, Хибари! Рывок, одна бесполезная попытка прямого удара и часы Реохея с пронзительным треском разлетаются на осколки, издавая лишь хлипкое «хрясь» под силой удара тонфа. Хибари легко избегает удара в лицо, применив нехитрый прием – вовремя присев.  – Все. – коротко рапортует Хибари, прикрыв глаза. Джи присаживается на корточки, подле Фонга. Ей даже не придётся напрягаться, просто расслабься и наблюдай шоу. Весьма кстати – от изнурения пространство перед глазами постепенно плывет кругами. Гокудера ожидаемо начинает сокрушаться на Сасагаву, а Джи ловит на себе просящий взгляд Такеши и, извиняясь, склоняет голову в бок. Сами напоролись, она даже пытаться не будет отбирать у ребенка игрушку. – Вторая причина тому, что я не присоединился к вам – в вашей команде полно тех, кого я хочу загрызть до смерти. Ну что, кто следующий? Ямамото Такеши? Или может ты, мелкий? Мне-то все равно... – Ты кого мелким назвал? Я – правая рука Десятого босса Вонголы. – немедленно отвечает задетый. – Какого черта вы оба пошли против своих товарищей? Это предательство! – Реборну стоило задуматься об этом раньше. Вонгола, Каваллоне... Не много ли ему представителей? Количество мест в команде ограниченно, вы же не думаете, что мы просто будем сидеть и ждать, сложа руки, пока всё веселье происходит у нас прямо под носом? – сдержанный аркобалено Урагана симпатичней Джинджер в значительно мере больше, чем заносчивое Солнце. И к тому же, Реборн вовсе не принадлежит Вонголе. Он наёмный киллер, работающий на Девятого за плату, а не их товарищ. Он бы не стал величайшим киллером в мире, если не умел правильно пользоваться всеми доступными ресурсами. Джи к таковым себя не относит. Приди к ней Савада с требованием сражаться за Реборна, она бы и не посмела возразить. В конечном счете к ней вообще никто не обращался, кроме того, кому это действительно необходимо. – Вы просто травоядные. – резюмирует Хибари, неприкрыто веселясь на яркие реакции подрывника. – Что ты сказал?! – Гокудера, остынь и подумай. – Ямамото хватает его за шиворот и Джи уже было думает, что они разумно отступят, но в небо взмывает ласточка, окруженная пламенем Дождя. – Обычными приемчиками нам с ним в жизни не справиться, да и Джи на его стороне. Так что давай позволим шторму завыть, а дождю обрушиться на них. Давай используем это? – ласточка усаживается на палец Такеши, он упорно уламывает друга. – Выпустим их, давай! –А, черт! Мне уже плевать на все. – тонкие пальцы зачесывают волосы назад, копируя один из жестов Джи. Все же, их влияние друг на друга велико. – Что б ты знал: я не согласен! Понял? Не согласен, но помогу. Ты усек, амеба одноклеточная? – Я ведь и обидеться могу... – с Такеши действительно лучше так не разговаривать. Кого-кого, а его Джи старается не задевать, страшась получить огорченный взгляд в ответ. Он спокойно переносит все шутки, если они переходят грань. Вот поэтому общаться с Хаято ей намного проще, чем с японцем. Они могут тявкаться хоть до бесконечности, но все равно знать, что их отношения не изменятся. – Ури! Комбио Форма! – Гокудера игнорирует Ямамото и выпускает свою Ураганную Кошку. Пусть он сомневается в надобности битвы, но Джи все равно, кряхтя, поднимается на ватные ноги. Сойдёт вместо короткой кардио-тренировки, чтобы добить свое сердце до конца. Зато сразу потом – спать и набираться сил. Время на часах истекает, битва не затянется. – Решились наконец-таки... – ГДК уже устал ждать. Хаято сцепляется с Кёей, не желая связываться с соседкой даже в битве до тех пор, пока не остынет. Кажется, он разочарован не меньше, чем Реохей. В ход первым же делом идут дымовые бомбы. В завесе Джи находит мечника, сведя оружие с ним. Металл скребёт по металлу, а кости рук ощущают боль от силы удара; резонируют, болезненно сбивая с толку. Движения замедляются. – Не обессудь, Джи, но я так не думаю. – клинок отводит красный топор в сторону, девушка уворачивается назад, заторможено теряясь в пространстве. Без очков он въедается в глаза, полностью дезориентируя. Сдув весь дым порывом ветра, Каен оказывается нос к носу Хибари. На кончик падает капля воды, и девушка поднимает голову навстречу дождю. Вот почему ее движения такие, будто она застряла в сладкой патоке. Это действие Пламени Дождя Ямамото. – Вас обдурили. – доносится голос Фонга с ветки дерева над ними.

***

– В общем, мы сбежали из битвы с целыми часами. – вспоминая, как все было, Такеши демонстрирует аксессуар на запястье. Сама удача (или незаинтересованность Хибари в них) побывала на их стороне. Не повезло только Реохею, но это небольшая плата за встречу с дьяволом во плоти. – И пока искали Тсуну время вышло. Хаято стучит по столешнице так сильно, что посуда подпрыгивает и верезжит от такого обращения. Другие посетители кафе настороженно оборачиваются на их столик. Кто-то недовольно бурчит, подзывая официантку. Дино дает ей отмашку, подарив взамен за беспокойство обворожительную улыбку. – И че это значит, Дробящий Мустанг?! – ситуация с изменниками его не оставляет, гнев Гокудеры не утихает. Дино приходится вернуться к компании за столом. – Ты обещал уломать Хибари присоединиться к нам! – Мне очень жаль! – понимая, как облажался, Дино складывает ладони в молитвенный жест. – Кёя сказал, что даст свой ответ в первый день сражения! – затем, его рука перемещается на подбородок, словно он, честное слово, не ведал, что так выйдет. – Но что бы он присоединился к врагу... – Ха-ха, Гокудера, давай не будем забывать, кто должен был поговорить с Джи. – Такеши осаждает друга, припоминая ему его оплошность и его глупую истерику. – Это вообще-то и твоя вина тоже! – кричит Хаято, раздражённый на все живое и шевелящееся, кроме Десятого, тоскливо сидящего у окна. В том числе и на самого себя. – Если бы ты не засунул свой длинный нос туда, куда не просили, Каен бы осталась в нашей команде! – из-за того идиотского конфликта (точнее, его истерики), девушка сбежала, а от жгучей обиды он вспомнил, что Каен нужно все рассказать только после того, как входная дверь за ней захлопнулась. Иногда её вредная привычка бесследно исчезать выводит его из себя. Да они оба несносны. – Эти ребята – взрывоопасная смесь, – Дино знает это как никто другой. – но вряд ли Хибари признает ее частью команды. Не в его стиле играть с кем-то бок о бок. – Уже. – нагоняя ужас, говорит Ямамото. – Он в лоб сказал, что изначально не собирался примыкать к нам, – длинные пальцы изображают кавычки, намекая, что передает точную цитату старшеклассника. – так как «в вашей команде полно тех, кого я хочу загрызть до смерти». – Сучка, – цыкает Хаято, уже больше раздосадовано. – удар пришёлся от той, от кого подобного не ожидали. – Но почему Каен-сан вступила в команду аркобалено Фонга? – Тсуна не видит в этом поступке логики, но она обязательно должна быть. Просто так ирландка редко что делает в отличие от того же сумасбродного Хибари. – С Хибари-саном все ясно. – Они сблизились еще в прошлом году. – Такеши поясняет это, припоминая, как деликатно на Новый год скинул ГДК на беззащитную и пьяную подругу. Джи умеет находить выходы и не из таких бедовых историй. – Вспомни будущее, Тсуна. В нем они были не разлей вода; только у Хибари была информация о ней. – Да, так и есть. – кивает Реохей. Он, как их одноклассник, прекрасно осведомлен, где оба пропадают во время обеденных перерывов. Джинджер совсем перестала появляться в их компании, предпочитая проводить время с Хибари, если он в школе. – Ничего не попишешь. Это их решение. – заключает Реборн, не удивлённый таким исходом. Этого и следовало ожидать: одинокое Облако и непостоянный Ураган, кружащий вокруг. Совершенно неуправляемое вкупе сочетание. – Тсуна, твоя очередь, рассказывай. – Я проиграл отцу. – в пустоту произносит он, а затем возвращается к друзьям.

***

– Ладушки, все молодцы! – голос, пугая, вырывается из часов, лежащих на металлической полке душевой кабины. Джи встает под струи воды, смывая остатки пены с волос. – Это объявление для всех участников Битвы Представителей. Я ее организатор, Шахматноголовый. Небольшие новости: после каждого сражения часы будут показывать голограмму с информационной таблицей по итогам. – часы действительно высвечивают яркую голограмму. Джи убирает влагу с лица, концентрируясь на таблице. Команда некоего Верде успела вывести из боя пятерых представителей других команд. Больше всего потерь у аркобалено Юни – три. Ее же команда выбила одни часы другой команды, как и команда, в которой состоит Джи. Их команда самая малочисленная, всего два представителя, в то время как у других по семь-пять (четверо осталось у Юни, и двое у Фонга). В целом, по итогам сражения опасаться стоит команды Верде, они явно тёмная лошадка. Школа ночью превращается в потусторонний и таинственный мир, недоступный обычным ученикам. Как портал в закулисье реального мира. Длинные тёмные коридоры, освещённые лишь тусклым светом люминесцентных ламп, кажутся бесконечными и зловещими лабиринтами, скрывая за своими стенами тайны прошлого. Но Джи знает школу как свои пять пальцев, двигаясь в нужном направлении без тени страха. На стенах коридоров играют тени; они движутся и меняются при каждом шаге девушки, создавая ощущение, будто школа по ночам оживает и дышит. В окнах мерцает слабый свет. Иногда это одинокий фонарь, иногда – отражение луны, пробивающейся сквозь густые серые облака. В воздухе витает лёгкий весенний сквозняк и запах старых досок, пыли и забвения. В пустых стенах каждый шаг Джи отдает эхом. Кроме них слышно шепот ветра за окнами или редкие звуки капающей воды в уборных. Согретая и предвкушая долгий, спокойный сон, девушка поднимается на третий этаж, движется по длинному коридору к самому его концу – к неприступному кабинету ГДК. Пока битва представителей не завершится, домой она возвращаться не собирается. Ей удалось уговорить Хибари остаться в школе на ночь – так шансы, что Хаято посмеет покуситься на её часы во время сна, значительно снизятся (хоть она и не ждала, что Облако любезно останется тут с ней). А он, без сомнения, будет мстить за предательство. Мягко приоткрыв дверь, Джи замечает сидящего за своим рабочем местом Хибари и проходит внутрь, к дивану. Мокрые волосы, высушенные только полотенцем, прилипают к шее; ворот футболки постепенно намокает, но Джинджер это не беспокоит. Она сыта и согрета, и сейчас ляжет на боковую до семи тридцати утра. На цыпочках проникнув в кабинет, она убирает банные принадлежности и иное барахло в спортивную сумку, валяющуюся у дивана, обитого коричневой кожей. Настольная лампа освещает всего лишь малую часть кабинета, стол и парня, склонившегося над книгой и не обращающего на ирландку никакого внимания. Книга перед черными глазами выглядит слишком старой, чтобы быть настолько интересной, чтобы портить из-за нее зрение. Джи разваливается на диване и почти сразу погружается в сон, под звуки мерно тикающих настенных часов. Только она отпускает мысль о том, что с неудом разберется позже, как с боку строго раздается: – А уроки? – Вот черт. – равнодушно отвечает Джи, не открывая глаз и отворачиваясь от света лампы на бок, носом к спинке дивана. Рука на талии небрежно свешивается вниз. Вторую, с часами, прячет. – В другой раз. – затем, заговаривает зубы. – Ты видел голограмму? Команда аркобалено Верде вывели из игры пятерых. – Да. – перелистывает тонкую страницу. – Спи. С Хибари безмятежно и защищенно. Он не задает лишних вопросов, практически без сопротивления даёт ей разрешение остаться в школе и пользоваться всеми её благами: кафетерием – чтобы во сне не отдала концы от голода, – душевой кабинкой в женской раздевалке, своим диваном, который красноволосая так полюбила за то, что на нем моментально теряешь связь с реальностью и отключаешься. Кёя прекрасно понимает, что Джи устала – она не несет своего бреда, не язвит и не спорит. Такая Каен его вполне устраивает. Джи растягивается на диване и быстро погружается в сон, освобожденная от мыслей и тревог. Хибари кидает на фигуру в светлом теплом костюме долгий взгляд, прожигает им узкую спину (почувствует или нет?), практически не вздымающуюся от тихого дыхания. Небось, боится, что ее выгонят и оставят на улице, как брошенную собаку. – Спокойной ночи, Кё.

***

12 мая 2006 года Факультатив по английскому языку, расположенный в расписании после обеденного перерыва, в худшем сценарии ощущается Джи как занятие, на которое можно припоздниться, а в лучшем – даже прогулять без особых проблем (и почему Ито-сан ругался? непонятно). Дело в том, что факультативы и подготовка к экзаменам не считаются обязательными к посещению, но тем не менее, учителя исправно ведут табели, чисто для себя отмечая, кому из учеников стоит настучать по голове в следующий раз. Чем чаще Джи прогуливает эти занятия, тем чаще этого хочется вновь и вновь. И справиться с этой зависимостью ей мог помочь только ГДК. Ито-сан уволился, на его место безобразно быстро нашли замену. Джи надеялась, что расписание просто поднимут, ведь сдающих английский язык на выпускных экзаменах не так много, но увы. Звонок прозвенел не меньше пяти минут назад, а она всё еще не спешит, вышаркивая туфлями по полу под музыку в наушниках. Вынуждено, дойдя до нужного кабинета, наконец стучит в тонкую дверь и, не дождавшись разрешения, входит внутрь. – Здравствуйте, семпай! Могу я.… – солнечная, но сдержанная, улыбка озаряет вошедшую ученицу, с лица которой тотчас спадает вся краска. Поджав губы, Джи демонстративно вынимает штекер наушников из разъема в мобильнике; отголоски музыки перестают доноситься до ближайших парт. – войти. В классе начинают блуждать шепотки о деревенском воспитании ирландки, но она все равно ждёт разрешения, застыв. Реохей, сидящей рядом с ее пустующим местом, без зазрений совести ухмыляется. Вот невезуха – часов на его руке нет и девушка, зажав кулак и подняв, демонстрирует этот нюанс разницы между ними. – Да, войди. – Дино утыкается в табель посещаемости, издевательски вопрошает, совсем не наигранно: – Как тебя зовут? Джи проходит на свое место, стараясь отсесть от Сасагавы как можно дальше и отгородиться рюкзаком с учебником. На зубах скребет. – Джинджер Каен. – серый пытливый взгляд повернувшегося Сасагавы прожигает ее. – Двадцать пятая в списке. – Ты сдаёшь английский язык на экзаменах, правильно? Тут пометка вашего прошлого учителя. – понимая, что за игру ведет Каваллоне, разговаривая с ней через весь класс, Джи старается отвечать, как можно короче и холодней. Параллельно приходится отбиваться от одноклассника, решившего наверстать упущенной и повоевать ручкой в ее тетради. – Да. – вся женская половина класса вздыхает. Кто-то поднимает руку. Дино указывает на нее ручкой, зажатой между пальцев. – Я тоже хочу сдавать ваш предмет! – говорит кто-то. Одноклассников она запоминала разве что по глупым ответам на уроках. Забавно, но как показаны в японских комиксах взаимоотношения между учениками одного класса, такие они в реальном мире и есть на самом деле. Джи выдыхает от того, что внимание с ее скромной персоны смещается на других. Схватив свою ручку, она дотягивается до Сасагавы и от души чиркает чернилами в его тетради. Шепчет: – Тебе хана, Сасагава! – Я узнаю, не поздно ли записывать учеников на сдачу дополнительных экзаменов и тогда решим этот вопрос наверняка. – Джи точно знает – нельзя. С этим в школе строго. Каваллоне строит из себя умника. – Предательница! – ручка оставляет полосу на кисти Джинджер. – У Каен сплошные неуды из-за пропусков факультативов! – от бесцеремонности высказывания в ее сторону у девушки спирает дыхание; она пропускает момент, когда Реохей переходит в наступление и оставляет чернила на ее щеке. Показав указательный палец перед его носом, Джи тихо произносит «так, стой» и вытягивает шею в поисках мерзавки. – Прошлый учитель отстранил ее от сдачи экзамена. Так что места еще есть! Я готова занять! – И я! – по классу разносятся выкрики. Джи отбрыкивается от друга ногами, отодвигая свою парту назад к стене и дальше от него. Прошлый учитель тоже был популярен, но непреклонен, ученицы быстро охладели к нему из-за требовательности. Каваллоне придется приложить не мало усилий только для того, чтобы установить дисциплину. И содействовать ему в этом Каен не собирается. Он еще пожалеет, что переступил порог их класса.

***

Вечером Джи спускается к бассейну, тому самому, отреставрированному к лету для плавательного клуба. Основной, что у здания, на сезон закроют: трещины по швам, протекающая гидроизоляция, вечный ремонт, все дела. В пустой школе она разгуливает как тень, засовывая нос в лаборантские, библиотеку и теперь в бассейн, который приметила в прошлом месяце. Вода воздействует на нее успокаивающе; ее нервные клетки невероятно быстро восстанавливаются, когда Джи отдается обволакивающему чувству, расслабляя каждую клетку тела и каждую извилину мозга, становясь невесомой. В огромном помещении горят лишь подводная подсветка, заливая чашу лазурным свечением – таким же ярким и тёплым, как цвет Пламени Дождя Такеши. Верхний свет Джинджер не включает, чтобы не привлекать лишнего внимания – ночь близко, а сигнала боя так и не поступало. Хоть бассейн и находится на нулевом этаже, под самым потолком размещено пять узких окон, выходящих на территорию за школой. Того света, что имеется ей хватает сполна. Желая скорее окунуться, Джи рывками избавляется от костюма, оставшись в белом спортивном нижем белье, и ныряет на ко дну. Проверенные на водостойкость часы она не снимает – часы босса команды должны быть такими же, как и ее, – погружаясь вместе с ними, закрепленными на запястье. Кёя передал их ей на передержку, а сам отправился к Дино, наводить свои порядки. Поступок брюнета ее удивил, но это обдуманное решение. Идти с часами босса туда же, где обитает Вария, опрометчиво. Поэтому, находясь в центре огромного резервуара с водой на нулевом этаже закрытой от посторонних школы, она чувствует себя защищенно, как на необитаемом острове, куда не проникнет никто, не зная путей. Джи безмятежно балансирует у бортика, подцепившись на руках и сложив на них голову. Вода подкидывает ее тело, не давая рукам устать. Притомившись, девушка закрывает голубые глаза, пока мирная лазурная гладь мягко оглаживает ее бока, бедра, ноги до самых кончиков пальцев. Массивные часы, выполненные из черного металла, пищат, объявляя: до начала боя минута. Начинается обратный отсчет и Джи, не обращая на них никакого внимания, отдается покою. Минут быстро и бесследно проходит. Время боя – полчаса, в три раза больше, чем вчера. Подтянувшись на руках, Джи садится на бортик и дает Пламени высвободиться невидимой волной сквозняка сквозь этажи и стены. Прислушавшись к его шепоту, Джи никого не засекает. Отпустив руки одна за другой и вернувшись в воду с тихим плеском, девушка перемещается к дальнему от входа бортику. Обратно и так по кругу еще раз пять, пока не проходит десять минут от начала боя. Чуть выдохнувшись, Джи снова останавливается у дальнего бортика и хватается руками за выступ над головой. Следуя плохому предчувствию, она замирает, вслушиваясь. Если она вновь выпустит волну Пламени любой, кто сильнее ребенка вычислит ее местоположение. При условии, что тут вообще кто-то есть кроме нее. Вода плавно шуршит рядом, успокаивая и оберегая от тревог, которыми Джи себя изводит. Это трусость, как не погляди. Но на войне все средства хороши, не так ли? Учитывая, что их «война» – это игра проклятых карапузов. За двойными светлыми дверьми абсолютно точно кто-то топчется. Что опускает одну руку на уровень глаз: девятнадцать минут в остатке. Как не повезло. Решая дождаться, когда человек по ту сторону уйдет, Джи больше не шевелится. Еще больше ей не повезет, если за ней пришла команда того Верде. С остальными хотя бы можно договориться и сойтись на компромиссе. В носу на зло свербит, Джи зажмуривается. – Апчхи! – стоит ей поднести руку к лицу, чтобы хоть как-то попытаться заглушить чих, как он врывается, пулей разрывая тишину на всем нулевом этаже. – Черт! Дверь, само собой, распахивается, являя ее вниманию Каваллоне собственной персоной. Джи глубже опускается в воду, по шею, держась за выступ одними кончиками пальцев. Между ними десять метров вплавь и около тридцати пяти шагов в обход. Не так много путей отступления и места для маневра. Джи тоскливо вздыхает. – Я так и думал, что вы что-то задумали. – вместо приветствия Дино сразу обвиняет ее; здоровались уже сегодня. В зеленой парке и джинсах карго он выглядит неуместно. – Не зря ведь на твоей руке часы босса? – Кё пошёл за тобой. Думаешь, хорошая идея стравливать его с теми варварами? Он ведь будет искать медь, а найдёт золото. – упоминать про то, что с ним Фонг, Джи не будет. Припугнуть Дино неуравновешенным учеников всегда полезно, возможно, он, испугавшись за его жизнь, покинет ее. Но это несбыточная мечта. Джи, не отрывая зрительного контакта подтягивается на сильных руках, усаживаясь, оставив ноги барахтаться в воде. Вода преломляет свет и падает на их лица прозрачно-голубые блики. Откровенный вид девушки не смущает Дино, но, напротив, кажется довольным, но не распущенным; не рассматривает ее тело как объект утехи. – Не переживай, мне хватит времени и уничтожить твои часы, и разобраться с Кёей. Джи посмеивается и встает, аккуратно перешагивает порожек и проходит к трамплину, на котором оставила свои вещи. Наскоро вытершись полотенцем, девушка запрыгивает в светлое трико. Как бы невзначай Каваллоне переводит взгляд на водную гладь, сверкающую изнутри. Трико быстро намокает из-за влажного белья и надевать футболку Каен не спешит, чтобы в случае неизбежности боя не стеснять движения еще больше. Она подходит практически в упор и откидывает насквозь мокрое и тяжелое полотенце в сторону. – Если ты это сделаешь – то можешь забыть меня. – они оба добрые манипуляторы, но единственная, кто этим пользуется – она. Себе Дино не может этого позволить, опасаясь… Много чего опасаясь, особенно, если перед ним она, а не кто-то другой. – Ты как всегда категорична. – Дино разводит руками. Наблюдает тонкие выступающие косточки на плечах, ставшие отчетливыми от длительного нахождения в воде вены на перетянутой тканью груди, посиневшие губы – он замечает все с упоением, с которым тонущие хватают последние глотки воздуха. Джинджер не смущает ее внешний вид; она не считает его заслуживающим внимания, хищно всматривается в чужие глаза. – Чем я заслужил это? Ты борешься за человека, которого даже не знаешь. Если тебе так важны эти часы, то лучше просто беги. – он предупреждает и делает паузу. – А я сделаю вид, что не смог тебя поймать. – Я не собираюсь бежать. – словно обретя новые силы, отвечает красноволосая. В ней такой, притаившейся к атаке, он не привык. Словно Джи прячет истинное намерение за напускной близостью и доступностью. На деле, искренние намерения скрывает он и ей лучшей действительно бежать, пока чаща его выдержки не лопнула. Он не сможет уйти, зная, что не высказал всего, что у него накопилось в ее отношении. – Сражаться с девушками – не самая любимая часть моей работы. – Придётся. – не размениваясь, невозмутимо выдает она, пожимает плечами. В голубых глазах проскакивает алое Пламя Урагана. – Я так не думаю. – он практически делает шаг назад, вовремя пресекая себя. – Давай уже просто сделаем то, что должны и закончим со всем. – она и правда не собирается убегать, хватит. Он в очередной раз потревожил ее покой. Слишком много Каваллоне, пора избавить себя от его назойливого присутствия. – Только если ты настаиваешь. – соглашается неохотно, неубедительно. Снова предупреждает. – Ты пожалеешь, если попадешь ко мне в руки. Повторять нет необходимости. Из-за спины – как он только умудрился проморгать? – Джи вынимает топорище, сжимая его в руках непривычно, почти чужеродно для себя; крепко ухватив двумя руками, а заносит сбоку. Не выпускает Пламя – копит, давит, чтобы позже ударить с двойной силой. Мечет взгляд в сторону, за двери. Дино парирует на опережение, щелчком кнута заставляет девушку отступить назад. Замахивается второй раз, топор едва не выскальзывает из морщинистых от долгого пребывания в воде пальцев. Она перехватывает его на излете, почти из-за спины, не давая вырваться в свободный полет и испортить свежий ремонт. – Ты дрожишь. – Это от злости. – Джи скалит белые зубы, пальцы впиваются в окрашенный красным металл до побелевших костяшек. Вид разъяренной девушки с огромным топором забавляет Дино. – Я рад, что все же небезразличен тебе. – он делает шаг вперед, замахиваясь кнутом. – Хотя бы в таком виде. Плетеный ремень со свистом рассекает воздух и щелкает Джинджер по бедру и голени. Вспыхивает боль острая, но мимолетная, щадящая. Джи даже не моргает. Она давно усвоила, Каваллоне не позволит себе причинить ей настоящего вреда. Чем она активно пользуется, совершая бросок вперед, виляя от навивки кнута туда-сюда, что очень безрассудно для обоих, учитывая мокрый и скользкий кафель. Ромарио рядом нет, она усекла это до того, как ринутся в бой. Без подчиненного любое действие парня может быть фатальным для него самого же. Джи сокращает дистанцию и подбирается на метр, собираясь нанести удар по шее. Просто блеф, и Дино не ведется на него. Топорище перехватывкют, кнут тут же обвивается вокруг запястья, сдавливая сухожилия. Дино натягивает ее руку, перекинув ремень за металлический поручень на стене за ее спиной. Джи не сопротивляется, использует момент и ударяет ногой, в этот раз с точным намерением навешать по наглой роже. Ногу перехватывают в полете, тут же выпуская и отступая на несколько метров. Спадают и оковы с запястья. Джи, не унимаясь, снова рвется вперед штурмом. Босые ноги предательски скользят по мокрому кафелю, она чудом удерживает равновесие – отдельное спасибо Фонгу за парочку уроков. Дино бьёт в запястье – резко, точно, без лишних движений. Пальцы Джи рефлекторно разжимаются, и топор выскальзывает, описывая в воздухе дугу перед тем, как с глухим «плюх» исчезнуть в подсвеченной воде бассейна. Он дёргает ремень на себя – Джи пошатывается, теряя опору и заваливаясь в бок. Но вместо жесткого падения – неожиданная поддержка. Дино ловит ее, быстро ослабляя хватку, только чтобы мгновение спустя обвить кнутом ее запястья. Ещё рывок и её пришпиливает к ледяному поручню ступенек. Руки больно вжимаются в металл, а холод кафеля под спиной выбивает из лёгких воздух. Нависая над ней, Дино натягивает ремень до предела. Джи бросает быстрый взгляд на часы; механизм цел, в отличие от ее подмоченной в прямом смысле репутации. Именно перед ним, перед кем меньше всего хотелось бы оказаться в таком положении, она теперь как на ладони. – Удобно? – догадываясь, какой будет реакция услужливо спрашивает он. Девушка перед ним подтягивается, полусадясь. Руки, привязанные над головой, жалобно хрустят и звук разносится эхом по пустому бассейну. Дино лишь наблюдает, не вмешиваясь. Вода в бассейне неподвижна. Где-то там, на дне, лежит ее топор. А она – здесь. Прикованная к поручню, мокрая, униженная. Но глаза, потемневшие от ярости, все еще горят непокорностью. – Вообще-то, я хотел тебе кое-что сказать. – Я не буду разговаривать с тобой в таком положении. – сквозь зубы бросает Джи. – Если ты выслушаешь меня, я не уничтожу твоих часов. – Дино опускается на корточки перед ней, кнут по-прежнему натянут как струна. Блики падают на его лицо, зловеще подсвечивая. – Очень опрометчиво. – даже в таком унизительном положении она находит в себе силы сопротивляться, показывать, что она скала, о которую разбиваются волны. Но пальцы уже белеют от нарушения кровотока, а в висках стучит давление. – Это не про бой. – его голос становится жестче. Вместе с тем лицо Дино темнеет. – Послушай, я не из тех, кто сдаётся. Хотя бы выслушай. – В том и дело – я не хочу тебя слушать. – голос Джи даёт опасную трещину. Она резко отворачивается, но предательская дрожь в уголках губ выдаёт. Подлые слезы она сдерживает. Его пальцы – привычно тёплые, всегда нежные – принудительно возвращают её лицо к себе. Она перестает узнавать его. Сердце трепещет в груди как птица в клетке. Страшно. Не от того, что он может сделать. Страшно от того, как легко ей управлять; страшно от неизбежности того, что придётся услышать. Правда, которую она знать не желает. – Я развяжу тебя. – путы ослабевают, а Дино становится тем Дино, который ей известен. Мокрая одежда прилипает к коже, Джи подскакивает выше, садясь на зад и придвигая колени к груди, прячет руку с часами за спиной. Как легко он нашёл ее новую слабость, как легко играть с ее чувствами. – Прости, я не хотел тебя пугать. – Я боюсь не тебя. – «а себя» оставляет при себе Джи, пытаясь унять трепет, не сорваться и не сбежать. Что она опять натворила сама того не ведая? Почему он делает это с ней? Зачем он заставляет ее чувствовать себя такой… безучастной? – Тогда я скажу прямо. Решать тебе. – Дино больше не пытается сократить дистанцию. Только глаза в глаза; тёплые золотистые пески Сахары в тёмный Северный Ледовитый океан. – Я знаю твой ответ заранее. Можешь не церемониться со мной. – он делает глубокий вдох, будто готовится к прыжку в бездну ее океана. – Я обожаю тебя, Джи, безоговорочно, без права на отступления. Ты заменяешь мне кислород: без тебя я больше не способен на дыхание, не способен жить. – тонкие чёрные брови девушки изламываются, словно ей и самой больно от ощутимого жжения в лёгких, когда при приближении ко дну перестает хватать набранного воздуха. – Прости, за этот груз. Ты слишком молода для такой ноши. Но мое сердце... – ладонь прижимается к груди, – Уже давно твое. Полностью. Без остатка. Дино не отводит взгляда, хотя Джи пытается спрятаться за мокрыми прядями, прилипшими к щекам так кстати. Острые ключицы опасно напрягаются, она подносит к себе циферблат. Для нее эта битва становится самой сложной, она сражается с самой собой, и каждый тик циферблата – как удар молота по наковальне. Остаются секунды. – Молчишь? – бархатный голос звучит с нежностью, которою она не заслуживает. Ее бессердечное существование не заслуживает. – Я ожидал этого, не буду скрывать. – После всех тех вещей, что я говорила тебе? – она расправляет ноги, ступни белеют от холода, пальцы непроизвольно сжимаются. Дино сдерживается, чтобы не подхватить узкие ступни в попытке согреть. – Ты и правда тот еще мазохист, Каваллоне. Джи прикрывает веки, а Дино решается на задуманное и его ладони, горячие, как угли, обхватывают ее ледяные ступни. Он знает. Знает, как она ненавидит холод. Как боится чужих прикосновений. Чем-то одним все равно придётся пожертвовать. Джи жертвует неприкосновенностью, озябая. Вздрагивает, когда часы оглашают конец боя, не от звука – от того, как его пальцы слегка сжимают ее стопы, согревая. – Это ты открыла мне глаза. – горькая усмешка искривляет его губы. Пальцы скользят по ее коже с мучительной нежностью, словно пытаясь запомнить каждую клеточку. – Не скидывай на меня ответственность. Ты сам знаешь, я не справлюсь с тем, что ты предлагаешь. – Джи сжимает кулаки, с усилием воли вынося получаемую ласку. Его прикосновения вызывают волну мурашек – шея, ключицы, живот. Даже тонкие волоски на руках встают дыбом, предательски выдавая ее. Но откуда ему знать, вызвано это его горячими руками или прохладой воды? – Ты боишься? – Да, пиздец как боюсь, что поведусь на твои слова, а потом пожалею. – Джи выдергивает ноги из ненавязчивой хватки и аккуратно поднимается на ноги, боясь кувыркнуться на пол второй раз. Дино встает следом, привычно возвышаясь над ней. – А я не хочу сожалеть о чём-то. – Почему ты считаешь, что обязательно пожалеешь? – в его голосе впервые звучит что-то хрупкое. Зеленая парка падает на ее плечи, опаляя теплом и медово-терпким запахом парня. – Ты ведь даже не дала мне шанса. Джи вкрадчиво поднимает на него взгляд, показывая, как она устала. Голограмма из часов вырывается резким лучом, подсвечивая их лица, но Дино не отрывается от ее взора. Первой разрывает контакт девушка, подбитым разумом соображая, что к чему. – Черт, – выругивается с детской обидой. Хибари выбыл, он не зря передал часы босса ей на сохранение. Зато он и Фонг выбили четверых из команды Мармона, осталось трое. Вероятно, сам аркобалено и Занзас со Сквало. Команда Верде за тридцать минут вывела шестерых, держа планку. Еще четверых выбила команда Коллонело. У Реборна и Черепа все неизменно со вчерашней битвы. Команда Юни выбыла с концами – часы босса уничтожены. – черт, Кёя выбыл. Джессо с аркобалено Небо выбыли с концами всей командой. – С Кёей все должно быть в порядке, там Ромарио. – Джи смотрит на него как на дурака, утопая в меховой оторочке куртки, а потом понимает, что не должна была этого делать. Буря эмоций схлынула, оставив после себя странное опустошение и разруху. Джи словно проснулась после жесткого трипа. Дино внезапно притягивает ее к себе, обхватывает так крепко, что хрустят ребра, будто пытается вдавить в собственное тело. Его нос тонет в мокрых прядях, вдыхая этот странный коктейль – едкая хлорка бассейна, дешевое мыло из школьного душа и что-то неуловимо-ее. Острое и жгучее, сводящее живот. Она не сопротивляется, лишь судорожно обхватывает себя за локти – последний рубеж обороны. Голова сама падает на его плечо, предательски ища опору. Капли воды с ее тела падают на его куртку и футболку. – Я намочу твои вещи. – шепчет, подразумевая: «я испорчу тебе жизнь». Капли падают в такт словам, разбиваясь о кафель с тихими хлопками. – Мне плевать. – отвечает он, и в этих двух словах – целый океан. Океан, в котором он давно уже тонет, даже не пытаясь плыть. Его руки сжимаются сильнее, будто он боится, что, если разожмет пальцы – она растворится, как мираж в пустыне. А она... Она позволяет. Пока что. Потому что после бури всегда наступает штиль. И в этом штиле так легко забыть, кто ты есть на самом деле.