Танец наших душ

                        Тёплый ветер гладит лицо                         А я глажу твоё                         Растворяемся где-то                         Это наш последний восход                         И последний закат, и                         последнее лето                         ooes — последнее лето       Совершаем последний прогон, — выход на сцену через десять минут. Пожалуй, подобные чувства крайне сложно описать словами, — это нужно испытывать. По завершении хореографии, Марго хватает меня за руку, и мы всей командой гуськом отправляемся за кулисы. Выравнять дыхание почти невозможно, — волнение сжимает горло, словно ошейником.       Оглядываю себя в зеркале, стоящем за кулисами, раздумывая, нет ли каких-либо недостатков в моем внешнем виде, однако ничего не подмечаю. Оранжевого цвета костюм, — под стилистику отчётного концерта, — того же цвета блестки на щеках, что в свете софитов будут переливаться и отбрасывать лучики в разные стороны. Я намерен сегодня блистать, — такие изнурительные тренировки не должны быть напрасны. Мы всем коллективом обязаны отблагодарить Риту за все старания.       Окси, стоящая за мной, кладет руки мне на предплечья, потирает в успокаивающем жесте. Стоит ли говорить о том, насколько сильно я волнуюсь, — мне неимоверно хочется занять призовое место, дабы утереть нос аланам и доказать самому себе, что я ничуть не хуже них. Наверное, в глубине души я это прекрасно осознаю, однако постоянное давление со стороны Арсения заставляет мою веру в себя чуть подшатнуться.       В кулисах на противоположной стороне сцены стоит команда ALANTeam, одетые в форму шерифов. Голубые глаза буравят во мне дыры, что весьма ожидаемо, — их костюмы выглядят строже и нейтральнее, нежели наши. Оранжевые шорты, другого оттенка, но этого же цвета топ с рукавом, чёрная бандана на голове, — костюмы подобраны специально, дабы подчеркнуть ту изюминку нашего коллектива, что имеется в нём. Арсений поправляет стетсон, не отводя взгляда, и перебегает глазками по всему моему силуэту. Ощущаю явный дискомфорт, — не люблю, когда на моём внешнем виде так акцентируют внимание, однако стараюсь не показывать своей неприязни к сложившейся ситуации.       — На сцене DreamCrew, встречайте! — Торжественно объявляет ведущая наш выход на сцену. Зал подзывает нас явиться их взору бурными аплодисментами.       Встаём всей командой в небольшой круг — всего десять человек, много места не занимаем. Сжимаю пальцы на тонком плече Оксаны и мускулистом Гриши, ощущая жар их кожи.       — Мы сможем, удачи! — Кричим хором, почти синхронно. Оборачиваюсь на Марго в последний раз и вижу одобрительный кивок. Дарю ей свою самую обворожительную улыбку из всех существующих.       Шагаем элегантной походкой от бёдра, являя себя взору зрителя. Крики толпы мотивируют, я ощущаю, как меня наполняют адреналин и непреодолимое желание отдаться приевшейся мелодии.       Встаю в начальную позу, — мы с Оксаной стоим в центре рисунка и наша задача выполнить заход на танец. Это весьма ответственно, — нужно с первых движений передать рвущиеся наружу эмоции, чтобы сразу же заинтересовать зрителя. Поворачиваюсь боком к залу, прогибаю спину и отклоняю корпус назад, раздвигая ноги в «ложном шаге». Руками создаю чудаковатый узор, которому нас обучила Марго, стараюсь максимально расслабить пальцы, чтобы поза выглядела как можно мягче и естественнее. Оксана отзеркаливает мою позу, и я боковым зрением наблюдаю, как остальные дримеры занимают свои точки. Как только рисунок готов, слышится привычная мелодия, и мы начинаем исполнять бережный, нежный и воздушный танец.       Начинаем с вога, — первыми элементами, выполняемыми мною и Окс, являются line и half line, далее кисти проворачивают бабочку, настолько отработанную годами, что выглядит она действительно завораживающе, — руки словно неестественно выкручиваются, создавая крышесносную картину.       Исполняю заученную связку и с радостью ощущаю то, что всё идёт точно как по маслу. Не забываю о пластичности и женственности, что уместна в некоторых моментах.       Далее по плану идёт первый переход и, кажется, с этого момента всё идёт не совсем так. Теперь я оказываюсь в третьей линии, и я вижу, что один из участников, стоящий на самом виду, слишком торопиться, не попадая в ритм. Из-за чего он резко стал двигаться не в том темпе мне неясно, однако я точно знаю, что зритель будет сильно акцентировать на этом внимание.       Боковым зрением замечаю, что Оксана запинается и уже начинает лететь вперёд, однако вовремя удерживает равновесие. Из-за заминки она не сразу смогла влиться в общую картинку, поскольку остальные дримеры уже начали совершать третий переход. И тут, как назло, впервые за все два месяца подготовки номера происходит то, чего, по идее, не должно было случиться никогда, — многие из нас становятся не в те точки.       Всеми силами стараюсь не замечать недостатков и пытаюсь взять ситуацию в свои руки, — танцую максимально чувственно, перевожу внимание зрителя на свою природную харизму и с радостью замечаю, что толпа потихоньку откликается. Ситуация, кажется, исправлена, однако я не успеваю этому вдоволь нарадоваться, так как из-за кулис слышу приглушённые музыкой крики аланов.       — Что за детский сад, боже.       — На утреннике так пляшите.       — Фу-у-у!       — В полукруг Маргарита не научила вставать?       Стараюсь не акцентировать на этих едких высказываниях внимание и продолжаю танцевать. Далее идёт один из моих любимых элементов, — наклоняюсь вперёд, максимально прогибая спину, и руками веду по голени, обвивая её, подобно змеям. Мне настолько нравится это движение, что я невольно улыбаюсь при его выполнении, — все же, я отдал всего себя конкретно этому направлению.       Мою эйфорию нарушает следующее, максимально мерзкое и грязное высказывание, звучавшее ещё хуже, когда я понял, кто является отправителем мне данного комментария.       — Передо мной так попкой крутить будешь, кисуль!       Агрессия захлестнула меня. Как бы я не силился отвлечься от негативных эмоций, моя обида всё равно доминировала. Вероятно из-за этого, я стал танцевать сухо и резво, что в нашей постановке вообще недопустимо, — нельзя так резко переходить на более грубые движения, учитывая стиль танца.       Становимся в финальный рисунок. Дышу часто, подобно псу, и слышу аплодисменты из зала. Признаю для себя крайне разочаровывающую меня деталь, — от этих пустых хлопков в ладоши не веет искренностью и восхищением. Внутри что-то обрывается, — мы не смогли выполнить свою основную задачу и не показали достаточно качественно и эмоционально свою постановку.       Делаем поклон, и я раздражённой походкой направляюсь за кулисы. Команда, кажется, тоже была разочарованна, — парни стали гнать друг на друга, что кто-то поторопился, кто-то не доделал, кто-то сделал не то. Оксана в порыве эмоций толкнула Лизу и прокричала в самое лицо о том, что это её вина в запинке Окси. Атмосфера была крайне тяжелая, мне до слез обидно видеть происходящее. Это куда хуже, нежели ссора в семье или прекращение общения с друзьями, от подобного зрелища становится дурно, а ком в горле спирает дыхание своим объёмом.       С паникой осознаю, что нижняя губа подрагивает.       Провал.       Арсений гадко ухмыляется, заметив мою реакцию на происходящее. Разумеется, он понимал, что и с какой целью говорил, когда мы были на сцене, — старался максимально надломить меня, дабы я отреагировал на высказывание. Показываю ему средний палец, без слов обозначая куда ему пойти, и быстро ухожу со сцены.       Забегаю в гримерку, с силой сдираю с головы бандану, — пара кудрявых волос, наверняка, остались в руках. Прячу раскрасневшееся лицо в ладонях. Мне сейчас так тяжело ощущать всё то давление, что на меня наваливается из-за ссор внутри команды, колкостей аланов и гнилого осознания своей слабости. Видимо, я действительно недостоин призового места, раз так неверно веду себя на сцене.       В помещение вихрем врывается Оксана. Выглядит она крайне разъярённой, что вполне логично. Увидев подругу, успокаиваюсь, — мне приятно ощущать присутствие близкого человека рядом. Спешу её обнять, однако последующее действие Окс ввело меня в тупик, — девушка оттолкнула меня от себя с каким-то зверским рыком.       — Т…ты чего? — Опешил я, глядя на подругу удивлёнными глазами.       — Ты сам знаешь, Антон! Зачем ты перетянул одеяло на себя в конце?!       — Ты сама понимала, что на сцене творится полный хаос, Окс! Что я могу ещё сделать, скажи?       — Да пошёл ты, — равнодушным тоном выдаёт она.       Подруга хватает сумку со сменной одеждой и выбегает из гримёрки прямо так, в костюме. Оксана проносится раздраженной волной мимо вставшей в пороге Марго, что кидает на меня понимающие взгляды. Тренер подходит ко мне вплотную, я ожидаю нравоучений и указок на недостатки, однако Рита совершенно развеивает мои догадки, — девушка прижимает меня к себе и в материнском жесте подглаживает по взмокающей голове.       — Ничего, Тошик, всё в порядке. Вы все конечно дел натворили, я видела со зрительного зала. — Издаёт короткий смешок, который вселяет в меня веру в то, что всё действительно хорошо. — Не волнуйся. Ты действительно неправ, признай.       — Да, Марго. Я не должен был себя выделять. — Признаю очевидное, и тыкаюсь носом в каштановые волосы, словно слепой котёнок. Рита ласково поглаживает меня по спине, а я замечаю позади неё телевизор с прямой трансляцией со сцены. Сейчас выступают аланы под «Sound of da Police». Признаю для себя, что Арсений в форме шерифа выглядит грациозным и пафосным — красиво. Однако сложившаяся ситуация, которую можно с натяжкой назвать конфликтом, на сцене сыграла важную роль, — я чувствую отвращение к этим строгим чертам лица.       В гримерку вваливаются остальные дримеры. Каждый расстроенный, вспотевший и обиженный, но неясно на кого, — вероятно, на себя за свою же оплошность. Не выдерживаю косых и осуждающих взглядов в свою сторону, поэтому подхватывают сумку, закидываю её на плечо и направляюсь к гардеробу. Быстро получаю свою куртку взамен на номерок и раздраженной походкой выхожу на свежий воздух. Мне крайне плевать на блестки на своем лице, на мерзнувшие ноги в шортах и гримасу обиды на лице. Вызываю такси и в ожидании машины совершаю крайне редкий, но максимально осуждаемый мною поступок, — достаю пачку сигарет и поджигаю, в надежде, что данное действие хоть как-то избавит меня от переживаний, что свалились на меня сегодня. Плохо. Плохо настолько, что прибегаю к пагубной привычке.       Затяжка за затяжкой, — в лёгких и сердце отпускает. Улыбаюсь в пустоту, стараясь проморгаться, дабы слёзы горячими дорожками не побежали по щекам. ***       Скучающе листаю ленту вк на уроке истории, слова учителя эхом звучат в моей голове, так что я не акцентирую внимания на объяснении новой темы. В любом случае, при острой необходимости просто прочту параграф, дабы не отставать от учебного плана, сейчас мои мысли заняты лишь нашим откровенным провалом. Мне до боли мерзко осознавать, что мы не смогли.       Оксана, сидящая рядом, буравит взглядом стену напротив. Пустой, апатичный взгляд, в котором я вижу презрение ко мне и остальным участникам команды. Я уверен, что себя она тоже корит за провал, — не может Окс не винить себя в таких ситуациях.       В верхней части экрана всплывает уведомление. Текст вызывает внутри какой-то тяжкий ком. Меня тошнит от переизбытка чувств, — подобного я прежде не испытывал.       DreamCrew Марго: Мы на 7 месте 14:47       Выключаю телефон, не в силах больше сдерживать себя. Благо это последний урок, после которого я смогу благополучно отправиться домой. Мне мерзко с себя самого, мерзко с Арсения, мерзко с аланов.       Я не рождён для седьмого места.       Оксана, кажется, тоже прочла это сообщение в группе нашей танцевальной команды. Она сжала телефон до побелевших костяшек, закусила нижнюю губу. Глаза словно покрылись тоненькой корочкой льда, — слой слёз затмил привычные для меня заботу и дружескую любовь в глазах напротив. Не вижу сейчас смысла в том, чтобы продолжать игнорировать друг друга, поэтому перебрасываю руку через её худое тело и опускаю ладонь на предплечье. Мягко вожу пальцами по нежной ткани кофты, ощущая, что Окс на полном серьёзе дрожит от ярости.       — Ну чего ты. Не страшно, на новогоднем отчётнике ещё покажем себя.       — Мы никогда не опускались до седьмого места, — хрипит разочарованно она. Звонок словно вытягивает из омута размышлений, подруга подрывается с места и спешно покидает кабинет.       Улица меня встречает привычной октябрьской прохладой. Блаженно подставляю лицо слабым порывам ветра, несущего с собой намеки на приближение зимы. Пожалуй, даже под дулом пистолета я не смог бы выдавить хотя бы самую наигранную улыбку, — разочарование в себе меня поглотило с головой, потихоньку перерождающееся в ненависть.       Мне больно.       Покидаю территорию школы, блуждая по серым улицам, что в моем понимании в один миг потеряли свои красочность и подобно губке пропитались негативными эмоциями. Не помню, как оказываюсь в одном из дворов и опускаюсь на прохладную поверхность скамейки. Вставляю в уши наушники, забываясь в своём выдуманном мирке, наполненным комфортом. Музыка пронзает собой моё тело, посылая импульсы в конечности. Видимо, во мне природой заложено двигаться, стоит услышать какую-либо мелодию.       Вновь прибегаю к сигаретам, чем не горжусь, однако это, наверное, в какой-то степени выигрышный вариант. Приевшийся в последнее время дым проникает глубоко в душу, кутается в своих объятиях. Выдыхаю его с наслаждением и устремляю взгляд в пустоту, будто в воздухе начерчена некая точка.       Боковым зрением замечаю, что по правую сторону от меня кто-то опустился на скамейку. Тут же оборачиваюсь, видя до боли знакомую персону. Арсений оглядывает меня с неким сочувствием, но я вижу, как он всеми силами пытается побороть это чувство. Мысленно улыбаюсь его стойкости и упорству, — истинный танцор.       — Прям расстроился? — Зачем-то спрашивает он, как только я вынул из уха наушник. Оглядываю его, мысленно обдумывая, каким же идиотом нужно быть, чтобы задать такой несуразный вопрос.       — А тебе есть до этого дело? — Предпочитаю язвить, поскольку на душевный разговор не настроен — явно не с Арсением.       Попов задумчиво кивает и отворачивается. Решаю, что наш диалог окончен, поэтому спокойно поднимаюсь и намереваюсь покинуть своего «приятеля», отправившись домой.       — Остановись, — звучит позади.       — Для чего же? — Опускаю выжидающий взгляд на рассевшуюся фигуру Арса. Он поднимается и становится весьма близко ко мне, улыбается, заметив, что я предпринял попытку отстраниться, однако снова делает шаг вперёд. Решаю смириться и не отшатываться, так как наша игра с ходьбой будет явно продолжаться до тех пор, пока я не позволю себе сдаться.       — Не отрицаю, в тебе что-то есть, Антон. Ты рожден для танцев, полагаю. — Оглядывает меня оценивающим взглядом с ног до головы и продолжает. — Не держись так за свою команду. Они — не твой уровень.       — Нет, это только между вами ненависть витает, — осаждаю его, когда речь заходит о моей семье.       — Помолчи и дай мне договорить, — грубо чуть ли не приказывает мне парень, что меня неимоверно бесит, однако смиренно жду, пока он продолжит, — в тебе есть потенциал, и я понимаю твою обиду на меня. Но пойми, что ты сам поддавался эмоциям, и тут лишь твоя вина.       — К чему ты это всё?       — Извини.       Смотрю и думаю, — действительно ли это слово прозвучало, или игра сознания? Арсений и просьба о прощении совсем не вяжутся между собой, поэтому выдаю первое, что приходит на ум:       — Глупо.       Разворачиваюсь и оставляю Арсения в гордом одиночестве, пребывая в раздумьях.