Танец наших душ

                        Я думал, что жил, но терял                         себя                         Сердце стучит, как иллюзия                         Сон — это явь в чёрно-белых                         цветах                         И играешь не ты, тут играют                         тебя                         Я нажимаю restart                         Сука, запомни меня                         Мы расстаёмся, пока                         Сука, запомни меня.                         OG Buda feat. Feduk — Откровения       Погода словно нарочно предпочла подстраиваться под моё общее состояние. Происходящее вокруг меня не ощущается абсолютно никак, будто наблюдаю за событиями от третьего лица. Ощущения весьма странные и, если честно, они мне в новинку, — прежде подобных апатии и безразличия я не ощущал, как ни странно. Лишь в небольшой степени грусть, тоску или же обиду, но равнодушие ко всему — никогда.       Пряди кудрявых волос противно липли ко лбу, из-за непрекращавшегося осеннего дождя, а грязная вода хлюпает в промокший насквозь кроссовках. На самом деле я люблю это явление природы, однако ощущаться оно может совершенно по-разному: летний дождь, что помогает разгоряченному телу избавиться от надоедающей жары, приносит мне позитивные эмоции. А свинцовые тучи, которые своей тяжестью словно физически давят на меня, лишь угнетают сильней.       Сейчас могу сказать, что ощущаю себя сносно. Первые два дня после внезапного расставания прошли весьма эмоционально, — нескончаемая вода бежала из глаз, невероятной силы истерики доминировали над здравым рассудком. Не получалось есть, пить, спать, — слёзы всё вокруг затмили. На третий день стало проще, — негативные эмоции уступили место всеобъемлющему безразличию. Такое чувство, будто Эда и не было никогда в моей жизни, словно все те моменты потихоньку стираются из памяти. Все лживые признания, наигранно ласковые касания, показательные для Арсения объятия, — всё это воспринимается как сладкий сон, что в один миг прекратился, вернув меня в суровую реальность.       Аккаунты Эда в социальных сетях уже давно в чёрном списке, а после семи непрекращающихся звонков, его контакт тоже оказался заблокирован. Признаться честно, мне так даже лучше. Я предпочту не чувствовать ничего, нежели нескончаемые угнетение и обиду на самого себя за то, что давал себе же надежду.       Даже не знаю, где взял в себе силы пойти в понедельник в школу. Мама, осознавшая, что со мной действительно что-то не так, прямым текстом мне сказала опираться на своё моральное состояние, — если чувствую, что не могу, следовало бы остаться дома. Однако я прекрасно понимал, что лучше дать учёбе поглотить меня, чем я буду валяться среди четырёх стен, постоянно жалея себя и занимаясь самокопанием.       Голова уже гудит от навязчивых мыслей, а ком в горле, который, казалось бы, уже не должен был появиться в ближайшее время, вновь стал спирать дыхание. Глотаю слюну, дабы подавить неприятные ощущения и продолжаю неспешным шагом двигаться прямиком к школе.       Изо всех сил держусь, дабы не пустить влагу из глаз на свободу, — нужно быть сильным, да и внимание окружающих не хочется привлекать. Пользуюсь бессмертной и всегда рабочей тактикой, — начинаю считать от одного до ста. Где-то на пятидесяти дыхание выравнивается, вихрь в голове успокаивается и навязчивое желание прорыдаться почти сходит на нет. Нельзя так изводить себя, нужно пытаться хоть немного привести в порядок своё моральное состояние. ***       Все уроки пролетают в сумбурных мыслях. На самом деле мои чувства сравнимы с предобморочным состоянием, — уши будто заложены, мир искажен и затемнен, а дышать становится все сложнее и сложнее. Я наивно предполагал, что на уроках наоборот будет проще, ведь вникать в учебу — отличный способ отвлечься. Мои надежды не оправдались после первого же занятия. Стены кабинета математики словно физически давили, яркий свет ламп больно бил по глазам, а надписи на доске сливались в одно большое меловое пятно. Первые пол-урока я действительно пытался отвлечь себя и вникнуть в изучение новой темы.       Однако его глаза всё равно подобно слайду появлялись перед моими.       Плетусь по школьному коридору, пребывая словно в вакууме. Звуки доносятся слабо, будто из-под толщи воды, десятки недоумевающих лиц сливаются в одну мутную и безжизненную картину. Я иду словно на рефлексе из кабинета в кабинет, даже не напрягаюсь, чтобы вникнуть в тему. Радуюсь хотя бы тому, что учителя меня не дёргают и не вызывают к доске, — видимо, догадываются, что это бесполезно.       Захожу в мужской туалет и сразу же брызжу себе в лицо прохладной воды, дабы хоть немного привести себя в чувство. Ладонями закрываю раскрасневшееся лицо, уже не пытаясь контролировать свои мысли. Если смотреть на ситуацию с другой стороны, то это было ожидаемо, в принципе. Просто очень много подозрительных поступков Эда я оправдывал, либо же просто закрывал на это глаза, ведь он меня любил.       Моё дыхание вмиг останавливается, а сердце замирает. В голове словно паяльником выжгли вопрос — а любил ли меня Эд?       Неужели он мог целовать нелюбимого им человека? Неужели писал ежедневно, грел мои замёрзшие руки в своих, обнимал тепло и крепко лишь ради того, чтобы я ничего не заподозрил? Значит, всё это не чувства, а лишь грамотная актёрская игра? Почему из сотни парней он выбрал именно меня ради мести Арсению?       По ушам бьёт приевшийся звонок, заставляя меня вынырнуть из омута раздумий. Вытираю руки о школьные брюки, не заморачиваясь с еле работающей сушилкой для рук, и разворачиваюсь, намереваясь покинуть туалет. Однако раскрывшаяся дверь и стоящий в проёме силуэт решают нарушить мои планы. Останавливаюсь, не желая влетать в парня, а после поднимаю взор на его глаза.       Уже догадались, кто это был?       Попов берёт меня за предплечье правой руки и закрывает за собой дверь. Разумеется, я тут же бросаюсь вырваться из его хватки, однако он куда сильнее, нежели значительно ослабевший от стресса я. Парень цепко держит меня за плечи, не давая возможности вырваться и перебегает виноватым взглядом по всему моему лицу. Нарочно выжигаю дыры в полу, не найдя в себе сил посмотреть в глаза напротив.       — Да посмотри ты, — шепчет мне Арсений, а в голосе его я чувствую нотки злости, однако всеобъемлющая вина заглушает его претензию. Взяв волю в кулак поднимаю глаза, сталкиваясь с полным заботой и жалостью взглядом. Не понимаю, почему он так требовал от меня этого действия, если ничего нужного для себя в радужках его глаз я не увидел. — Прошу, выслушай меня.       — Нет, даже не пытайся, Арс, — с грустной усмешкой отвечаю я и, пользуясь потерей бдительности Попова, вырываюсь из его рук, спеша покинуть туалет. Я не готов с ним говорить. Только от одного взгляда на его силуэт появляется жгучее отвращение, и стыда я за это не чувствую. ***       Арсений уже третий день пытается поговорить со мной. Сначала два дня подлавливал меня в школе, но даже когда я сегодня там не появился, теперь достаёт меня в переписке. Уведомление оповещает о новом сообщении и после трёх десятков СМС хватаю в руки телефон и без раздумий блокирую контакт.       Пожалуй, я устал. Мама без особых расспросов ответила согласием на мою просьбу остаться сегодня дома, — наверняка тоже чувствует, что со мной что-то не то. Тренировки я без зазрения совести пропускаю, ведь после последней остались не самые приятные воспоминания и чувства. Прекрасно осознаю, что угасаю, но не могу заставить хоть как-то вытащить себя из этой грязи. Признаться честно, мне никогда так тяжело не давалось даже просто дышать. Выхожу из комнаты я лишь в туалет или что-то перекусить, однако стоит мне открыть холодильник, как тошнота словно по зову подкатывает к горлу.       Больно — это не не получить. Больно — это получить и потерять.       Всю свою жизнь я жил мечтами встретить человека, в чьих глазах я буду видеть сияние, при взгляде на меня. Я лежал в кровати, будучи малышом, и представлял, как родственная душа будет заключать меня в своих объятиях, что будут излучать свет и тепло. Представляя свой первый поцелуй, я словно ощущал жар чужих губ на своих. И все мои сладкие мечты были воплощены в реальность, — я ощутил любовь и заботу, однако всё это разбилось в один миг, подобно хрустальной вазе.       Скупая слеза вновь скатилась по моей щеке. Я так старался все эти дни держать эмоции в себе, что, кажется, больше не выдерживаю. Рукой стираю влагу с щеки, стараясь заставить себя дышать глубже и равномернее. Лицо итак опухшее и красное от бесконечных слёз.       Слышу звонок в дверь, который меня вынуждает подняться с кровати и открыть пришедшему. Хмурюсь по пути к прихожей, ведь понятия не имею, кто мог забрести ко мне в такой час, а главное, с какой целью. Вероятнее всего реклама, или же просто ошиблись дверью.       Распахиваю входную дверь, замечая две фигуры. Одна из них принадлежит Оксане, она мне приветливо улыбается, однако в глазах напротив вижу глубокое сочувствие, что она силится скрыть за радостью встречи со мной. Но напрягает меня отнюдь не подруга.       — Какого хуя ты тут забыл? — Выпаливаю я, снова видя Арсения в расстоянии менее метра от меня. Слишком уж зачастил он с присутствием в моей жизни, словно зубная боль — назойливая и непрекращающаяся ни на минуту.       — Я тоже рад видеть свою кису, — в привычной манере ухмыляется он, а я намереваюсь захлопнуть дверь, однако Арсений удерживает её рукой. — Потише, чуть не придавил.       — Может тогда ты бы отстал от меня наконец? — Мне ничего не остаётся, кроме как вести диалог с ненавистным мне человеком. Искренне верю, что если мы сейчас уделим пять минут разговору, то он от меня, наконец, отстанет. Перевожу взгляд на виноватое выражение лица Оксаны, тоже ощущая злость на подругу. — Ты ещё и смотришь тут! Предательница.       — Ну ты ведь совсем киснешь, Тош, — в оправдание говорит она мне, а я лишь смеряю девушку гневным взглядом. Закатываю глаза и глубоко выдыхаю, отходя в сторону — к моему большому разочарованию, видимо, пятью минутами здесь не обойдётся. ***       Сижу на кровати в ожидании начала разговора. На меня смотрят две пары обеспокоенных глаз, на что я давлю слабую усмешку. Ни Попов, ни Окс не могут подобрать подходящих слов для начала диалога, однако я даже пытаться не буду им помочь. Сами решили окончательно испортить мне настроение неожиданным визитом, пусть теперь сами и думают о чём говорить.       Арсений бросает взгляд на Оксану, в котором явно читается просьба, в то время как я просто наблюдаю за этим немым кино. Девушка понимающе кивает, кажется, позабыв, что я тоже здесь присутствую. Решаю не нарушать спектакль, ожидая их дальнейших действий.       — Слушай, Тош, — мягким тоном начинает она, кажется, придумывая отмазку на ходу. Её бегающий взгляд и растерянное выражение лица подтверждают мои догадки. — Мне надо домой срочно, мама сказала, что… ну. С краном что-то что ли. Извини в общем. — Торопливым тоном сообщает мне она, а после направляется к выходу из квартиры. Подрываюсь за ней, чтобы закрыть дверь, а Арсений идёт следом.       Окс напоследок обнимает меня, шепча на ухо успокаивающее: «всё наладится», а после сбегает вниз по лестнице. Захлопываю дверь, но ключ в замочной скважине проворачивать не спешу, — ещё не все посторонние личности покинули мою квартиру.       Арсений стоит позади меня, опустив тёплые ладони на мои хрупкие плечи. Я прислоняюсь лбом к прохладной поверхности двери, не зная, как мне себя сейчас вести. Я до безумия устал таить в себе все переживания, тревоги и навязчивые мысли, — мне до безумия и истерик не хочется сейчас оставаться одному. Однако я не могу признаться хотя бы самому себе, что хочу, чтобы Арс был рядом, что уж говорить о просьбе конкретно к нему.       — Я думаю, тебе тоже пора, — шепчу я дрожащим голосом. Я не хочу говорить это, не хочу прогонять человека, в котором сейчас нуждаюсь как никогда. Мне нужны ответы на десятки вопросов, мне необходимо разузнать побольше об этой ситуации именно от лица Арсения, но сказать об этом язык не поворачивается. Я не могу поверить, что за моей спиной стоит человек, чьих губ касался Эд. Касался искренне и любовно, а не ради вида.       — Нет, — твёрдо отвечает он, убрав руки от моего тела. Нахожу в себе силы развернуться и, наконец, взглянуть в глаза. Красочные и более выраженные, из-за красноты склеры, радужки и наличие глубоких синяков под глазами мне говорят о частых бессонницах Арсения. Что же его так тревожит? — Я останусь, мне нужно объясниться. И не говори мне, что ты не хочешь меня слышать, мы оба понимаем, что это ложь.       Поджимаю губы, не находя ответа на его заявления, — он прав, как никогда. Устало киваю, смотря из-под ресниц. Вижу, как Арсений мне ласково улыбается и больше терпеть не могу, — просто падаю лбом ему на плечо, не контролируя собственных слёз. Ощущаю прикосновение чужих ладоней к сгорбленной спине, а моё тело в один миг становится прижатым к его. Даже не пытаюсь сопротивляться, ведь я могу сколько угодно врать Арсению, что мне не нужна сейчас его поддержка, однако водить за нос самого себя у меня не выйдет.       — Тише.       — Надо было изначально слушать тебя, — в перерывах между всхлипами высказываю я, на что Попов просто молчит. Я ему благодарен за это, ведь не готов сейчас слышать упрёки и аргументы, указывающие на мою неправоту.       Я не знаю даже приблизительно, сколько мы стояли в этих слюнявых объятиях, но минут десять точно. После весьма продолжительной близости, я отхожу от Арсения, без колебаний заглядывая в его глаза. В радужках разглядываю вопрос: «всё в порядке?». Безмолвно киваю, проворачиваю ключ, закрывая входную дверь, и направляюсь обратно в комнату, позвав за собой и Арса.       Обессилено сажусь на кровать, не решаясь взглянуть в глаза напротив, — прекрасно понимаю, что они будут выражать всеобъемлющую жалость. Произошедшее нужно просто принять, а не строить из себя безумного страдальца, чья жизнь разделилась на «до» и «после». Безусловно, мне тяжело свыкнуться с мыслью, что все мои грёзы и тысячи надежд теперь разбиты, подобно буйным волнам о строгие скалы, однако ясный конец, пусть и не особо счастливый лучше, нежели недомолвки и обман.       — Мы с ним встречались, — начал Арсений. Поднимаю взгляд, понимая, что сейчас, наконец, я услышу ответы на все поставленные мною вопросы. — Я тогда был уверен, что мне плевать на то судьба это или нет. Нам было хорошо, и это главное. — Он слабо усмехается, и я вижу в этой улыбке огромное количество скрытых боли и разочарования. — Он был расстроен, когда после первого поцелуя наши губы не окрасились в синий. Я же отнесся спокойно и заставил себя думать, что для меня это не показатель.       Арс прикрыл глаза, словно погружаясь в тот момент, о котором рассказывал мне сейчас. Я слушал с настоящей заинтересованностью, не позволяя себе поддаться бушующим чувствам, — на данный момент главное вникнуть в суть, а не цепляться за каждую малейшую деталь, чтобы вызвать в себе очередные эмоции. Парень распахнул веки, давая мне возможность разглядеть притупленный блеск его радужек.       — Я даже не особо корил себя, когда бросил его. Возможно, сейчас это прозвучит эгоистично и грубо, но, — Попов пожал плечами, устремляя взгляд вверх, — мы всё обговорили и, как мне казалось, друг друга поняли.       — А из-за чего ты сделал это? — Я не решался говорить громкое «бросил», поскольку всей ситуации пока ещё не знаю и непонятно по каким причинам расставание вообще произошло.       — Встретил соулмейта.       Я шокировано приоткрыл рот, бегая взглядом по выраженным очертаниям лица напротив. Арс с усмешкой перевёл глаза на меня, приковав взгляд ко мне. Непонимающе хмурю брови и мотаю головой из стороны в сторону, — у меня в мыслях не укладывается суть происходящего.       — Но ведь у тебя…       — Нет меток, знаю, — кивает он, взглянув на меня как-то по-особенному. — Просто этот человек ещё не в курсе, что он мой.       — А как ты тогда понял, что именно он?       — Почувствовал.       Секунд с тридцать мы смотрим друг другу в глаза, и я, к своему удивлению, почти не испытываю смущения, будто всё так и должно быть. Слова сейчас кажутся неуместными, поэтому я зачем-то вновь поддаюсь порыву и ныряю в объятия Арсения. Ощущаются они как-то странно и заметил я это ещё в тот момент, когда плакался ему в прихожей. С одной стороны, это что-то новое, не испытываемое мною ранее, но с другой, что-то до боли родное, будто так всё и должно быть.       — Извини, кис, мне пора, — он с сожалением отпускает меня и дарит улыбку на прощание, покидая мою комнату, — увидимся.       — Ага, пока, — улыбаюсь ему в ответ, а уголки губ, почему-то, ещё минуты три не желают опуститься и прийти в нормальное положение. ***       Не знаю как, однако всё нахожу в себе силы отправиться сегодня на тренировку. Арсений, кажется, действительно дал мне мотивацию. Главное, что ситуация прояснилась, парень мне всё доходчиво объяснил, и теперь я могу сделать выводы касательно Эда, и они, разумеется, максимально отвратительны. Впрочем, как и он сам. Сейчас главное дать себе время на перезагрузку, постараться уделять больше времени и чувств танцам. Главное, не переборщить, чтобы не возникло эмоциональное истощение.       Только что пришедшая Оксана мне приветливо машет рукой, и я в ответ дарю ей свою самую искреннюю из всех улыбку, сидя на диванчике. Замечаю, как она радуется улучшению моего состояния и осознаю, что ничуть не ошибся в этом человеке. Она прошмыгнула в раздевалку, а я сквозь стеклянную стену наблюдаю за тренировкой аланов, — не повезло ребятам, сейчас будет последний прогон их номера, а после они остаются на ещё один час для репетиции нашего общего финального номера. Арсений в танце делает поворот, оказываясь лицом к холлу и пересекается со мной взглядом через стекло. Коротко мне улыбается и продолжает исполнение хореографии, а я смущённо опускаю глаза в пол, вновь задумываясь о его словах.       Окс присаживается по левую сторону от меня и тычет локтем в бок, намекая, что застала меня врасплох. Я на это лишь устало закатываю глаза, — её постоянные напоминания о том, что я «строю глазки» Попову мне изрядно надоели.       — Налюбоваться не можешь? — В привычной манере начинает она, ехидно посмеиваясь. — Извини, что привела его сегодня к тебе, просто мне Арс всё объяснил, а я поняла, что поговорить вам необходимо, поэтому и настояла на его визите. — Она виновато прикусывает губу, пока я перевожу на неё шокированный взгляд — выходит, девушка с Поповым в весьма тесных отношениях, раз он решил доварить ей эту историю. — Ну, согласись, что тебе легче стало?       — Да, — чуть задумавшись, киваю.       — Признавайся, родной, чё у вас с ним?       Я замираю в оцепенении.       А что у нас с ним?       Признаться честно, я даже не задавался этим вопросом, да и подумать не мог, что у нас с Арсением может быть «что-то». Безусловно, я стал к нему относиться проще и даже стал воспринимать приятелем (?), однако это не порождает какие-то высшие чувства и особое отношение к парню. Теперь Арс мне кажется не таким отвратительным, каким казался буквально два месяца назад, однако я не испытываю к нему чего-то большего, нежели обыкновенной дружеской симпатии.       — С чего ты взяла, что у нас должно что-то быть? — Окс на это лишь пожимает плечами и чуть улыбается — наверняка заметила мои смущение и недопонимание, нахлынувшие изначально. — Лучше скажи, как у вас с Лёшей дела?       Взгляд Оксаны мигом наполняется какой-то жалостью и тоской, а улыбка, что прежде ослепляла своим сиянием, теперь выражает лишь отчаяние и разочарование. Причём разочарование совершенно точно в человеке, — я вижу эти поджатые губы и словно опустевший в один миг взгляд. Светлая чёлка мёртвыми прядями спадает на глаза, будто пытаясь прикрыть ту обиду, что они выражают.       — Там непонятно, — наконец говорит она и озадаченно сводит брови к переносице, — он с другого города приехал, там у него осталась девочка. Но, при этом, и я ему, вроде, небезразлична.       — А почему вы в школе совсем никак не контактируете?       — Ну, вот и я о том же, — Оксана прикусывает губу, а после кивком головы указывает на открывшуюся дверь в зал, — пошли, занятие уже скоро начнётся. — Решаю не донимать её расспросами, если захочет, то сама мне обо всём расскажет. ***       — Три! Четыре! Стоп! — Музыка резко выключается, Арина прячет лицо в ладонях и хриплым голосом, но вполне громко и внятно, произносит фразу, от которой внутри что-то дёргается. — Сухо.       Две команды друг с другом переглядываются, прекрасно понимая, что имеет в виду тренер. Не прочувствовали, не показали эмоций, просто оттанцевали для галочки. Опираюсь рукой о стену и устало провожу ладонью по лицу, — я безумно устал. Арсений вопрошающе смотрит на меня через зеркало. Он приподнимает брови, мол, уточняя, всё ли в порядке. Пару раз киваю и слабо улыбаюсь ему, в то время как остальные танцоры вымученно выдыхают, кто-то переговаривается, а кто-то просто, обессилев, спускается на пол.       — Отвлечёмся от номера, — сообщает Марго, оглядывая нас всех. Арина, услышав это, мигом поворачивается на девушку и обводит её удивлённым взглядом. Вижу, что тренер аланов не сильно довольна решением Риты, однако останавливать её, почему-то, не хочет. — Я дам вам небольшое задание, разбейтесь по парам, пожалуйста.       Я оборачиваюсь назад, надеясь подойти к Оксане, однако та уже встала в паре с Ксюшей, — девочкой из ALANTeam. Смотрю на неё непонимающим взглядом, пребывая в растерянности. Подруга мне виновато улыбается и кивком головы указывает на Арса. Я закатываю глаза на этот жест, — как же без её попыток всеми возможными способами свести меня с Арсением.       — Со мной будешь, — Попов неожиданно подкрадывается ко мне со спины и шепчет эти слова куда-то в затылок.       Рвано выдыхаю, замечая заинтересованный взгляд Окс. Не удержавшись, показываю ей средний палец, получая усмешки её и Ксюши. Делаю глубокий вдох, а после оборачиваюсь на Арса, чуть ли не утыкаясь носом ему в грудь. Поднимаю свои глаза, замечая пристальный взгляд, словно прямиком в душу. Выглядит он максимально уверенно, и я даже не могу подумать об отказе, ведь Попов не предлагает, а просто ставит перед фактом. Киваю и делаю шаг назад, — такая близость меня малость смущает.       — Ты знаешь, что за задание? — Спрашиваю я, пусть и понимаю, что, вероятнее всего, он не владеет информацией, ровно так же, как и все остальные.       — Догадываюсь.       — Опуститесь на пол и сядьте друг напротив друга, — даёт наставление Маргарита, и каждый из нас почти синхронно совершает эти действия. Арсений садится в позу со скрещенными ногами, опираясь на поставленные позади руки. Я словно отражаю его положение, подобно зеркалу, потому что так действительно удобно. — Что ж, ваша задача — рассказать глазами о ситуации, что вас тревожит сейчас, или же из-за которой вы испытывали сильный стресс в прошлом. — Десятки пар глаз внимательно смотрят на Марго, вникая в сказанные ею слова. — На фоне будет играть мелодия, взгляд друг от друга не отрываете, пытаетесь почувствовать друг друга. Если заплачете — только к лучшему. — Напоследок Рита улыбается в своей привычной манере, включая песню.       Зал наполняется постепенно увеличивающейся в громкости мелодией. Сосредоточиться и взглянуть в глаза напротив невероятно сложно, однако я всё же пересиливаю себя и поднимаю взгляд на Арса. Тот смотрит внимательно, изучающе, однако своими глазами не говорит совершенно ни о чём, — хочет считать лишь мои эмоции. Внутренне ухмыляюсь этому и настраиваю себя на нужную мысль.       Эд.       Безусловно, я не горю желанием вспоминать всё, что с ним связано, однако я слишком долго держал под замком все те картинки, что вечно пролетают в моей голове. Сияние его глаз, что мелькало в те разы, когда он смотрел на меня. Обескураживающая улыбка, наполненная какой-то детской наивностью и безграничной заботой, словно была факелом среди тьмы — несущая тепло и свет. До безумия нежные касания, что из раза в раз заставляли меня густо краснеть и просто жаться к его груди. Ласковые губы, что плавно скользили по моему лицу, не оставляя после себя желанных отметин и голубого сияния, однако оставляя тысячи эмоций и чувств.       Мне так больно, что это закончилось.       Даже не пытаюсь сдерживаться, — горячие слёзы без остановки бегут по моим щекам, однако взгляда я не отвожу. Смотрю в радужки напротив, однако лёд внутри них словно трогается, я замечаю откровенное беспокойство, от которого мне становится дурно. Тёплая рука располагается на моей щеке, заставляя меня ощутить шершавость и жар ладони. Лащусь, подобно коту и кладу руку на тыльную сторону ладони Арсения, — и в миг становится легче. Взгляда не отвожу, парень словно забирает на себя мою боль, его ресницы слабо дрожат, а рот жадно глотает воздух, что поступает внутрь непозволительно маленькими порциями.       Стеклянная слеза бежит и по его лицу, аккуратно обтекает щёку, а после скрывается в уголке губ, — плачет, потому что знает, какого мне. Эта мысль почему-то греет изнутри. Попов старается быстро сморгнуть влагу, ласково проводит большим пальцев под моим глазом, собирая остаток соленной воды, а после поднимается на ноги, как только мелодия перестаёт звучать. Смотрю на него снизу вверх, не находя сил отвести взгляд. Парень подаёт мне руку, помогая подняться и, как только я оказываюсь на ногах, меня заключают в крепкие объятия.       Разумеется, он понимает. Он всё прекрасно понимает.       В танцевальном зале виснет мёртвое молчание и лишь рваные вздохи могут нарушить его. Оксана назойливо прячет лицо в ладонях, — я знаю, как она стыдится каждый раз своих эмоций. Другие танцоры, как дримеры, так и аланы, тоже ушли глубоко в себя и словно не могут выбраться из омута раздумий.       — Танцуйте, — только и говорит Марго, включая трек, под который у нас поставлен финальный номер.       И я танцевал. Отчаянно и чувственно, словно в последний раз. ***       Администраторы понимающе улыбаются, — Марго далеко не в первый раз устраивает подобные задания, чтобы танцоры смогли прочувствовать танец, поэтому они не удивляются полностью плачущей группе. Намереваюсь отправиться в раздевалку, однако меня останавливает возглас Марго.       — Антон! — Вопросительно оборачиваюсь на тренера, по инерции шмыгнув носом, на что девушка умилено улыбается. — Погоди.       — Что такое?              Маргарита кладёт руки мне на предплечья, начиная неторопливо водить, словно согревая. Выжидающе смотрю на неё, покорно жду, пока она соберётся с мыслями и выскажет то, что хочет. Она обводит меня каким-то материнским взглядом, в котором я вижу некую гордость и непонятную для меня тоску и жалость. Строю вопрошающий взгляд и непонимающе хмурюсь, — я вижу, что информация крайне важная, раз Рита так сильно беспокоится. Девушка крепко меня обнимает и словно вкладывает в эти объятия всю себя, — мне не нужно слов, чтобы понять, что ей это было необходимо.       — Ты чего? — Поглаживаю её по спине, желая хоть немного разбавить обстановку.       — Милый, пообещай мне никогда не сдаваться. Я вижу в тебе то, чего не видят другие. Пожалуйста, всегда иди до конца и ни в коем случае не останавливайся на достигнутом, обязательно работай с Арсением, ведь вы смотритесь безумно гармонично в танце. И помни, что ты всегда можешь мне позвонить.       — Это ты к чему? — Улыбаюсь я и смотрю на дрогнувшие лицо девушки. Она мне грустно улыбается, а после оставляет в одиночестве, бросив напоследок:       — Просто на нежности прорвало.