Танец наших душ

                        Подымается всё выше пыль                         Вперемешку с тем, что было                         так дорого                         Врасплох, но ты была к этому                         готова                         Цветок, оставивший в сердце                         шипы                         Вместе с ветром улетает и                         говорит: «До скорого»                         Я не был к этому готов…                         MAYOT — вихрь       Сотни различных цветовых комбинаций, что появляются благодаря работе прожекторов, отсвечивают в различных участках ночного клуба. Музыка долбит по ушам с такой силой, что я не слышу абсолютно ничего, кроме мощных битов и ощущаю непривычную вибрацию в районе желудка. Толпа уже образует слэм, в то время как я стараюсь стоять подальше от эпицентра событий, — находится в середине этого круга до безумия травмоопасно.       Оксана где-то затерялась в толпе и, как бы по-скотски это не звучало, мне нет дела до этого. Я просто наблюдаю за развитием событий, вижу страстно целующееся пары, пьяно двигающееся тела, и это всё воспринимается чем-то в роде видения. Будто меня от множества людей ограждает ледяная глыба и слышу я всё из-под толщи воды.       Какие-то две девушки пробираются вперёд, желая как можно ближе оказаться к слэму, чтобы в удачный момент выбежать в центр. Усмехаюсь, понимая, что после первого же опыта быть затоптанными и растолканными, они даже близко к кругу не подойдут.       Ещё один глоток напитка, что находится в бутылке из-под фанты. Перед глазами и так всё плывёт, окружающие меня люди кажутся нереальными, будто нарисованными, — девочка, что по чистой случайности влетела мне в грудь, парень, который поднял в воздух потерянные кем-то в слэме очки и наушники, женщины постарше, которые смотрят на это безумие более молодого поколения и с интересом обсуждающие происходящее.       В толпе незнакомых мне лиц, я замечаю пару заинтересованных глаз, на чей блеск я ни раз обращал своё внимание. Светловолосый парнишка, по отросшим корням которого можно понять, что это не натуральные его волосы, цвет глаз разглядеть сложно, но чётко вижу, что нет ни одной отметины, оставленной соулмейтом. Он игриво улыбается своей кривой и пьяной улыбкой, а после обходит с три десятка людей, чтобы добраться до меня. Ухмыляюсь, делая ещё глоток излюбленного мною в этот вечер напитка. Мальчик становится рядом со мной, приблизительно минуту разглядывает мой силуэт, а после решает завести разговор:       — Ты такой спокойный на фоне остальных, — стараясь перекричать музыку, говорит он мне на ухо. Не знаю, что отвечать на это высказывание, поэтому лишь пожимаю плечами, посчитав, что этого будет вполне достаточно. — Что-то случилось? — Кажется, будто его это правда интересует. Грустно улыбаюсь, вновь впадая в раздумья, касательно вчерашнего вечера.       После занятия весьма воодушевлённый возвращаюсь домой, — мне приятна эта лёгкость после каждой тренировки. Усталость переодически убивала, заставляя меня всё чаще задумываться о том, чтобы перейти на любительские занятия танцами, однако стоит мне, в попытках удержать равновесие при падении изогнуться красивее положенного, я осознаю, что бесконечные танцы становятся не периодом моей жизни, а её неотъемлемой частью. Сейчас ощущаю сладкую лёгкость, из-за чего на лице сама по себе ползёт глупая улыбка. Мама, что замечает улучшения в моём состоянии, обнимает крепко и наполненным лаской голосом шепчет: «Я рада».       Обессилев, падаю на такую необходимую для меня сейчас кровать. Телефон издаёт характерный звук, а на экране блокировки всплывает новое уведомление. Открываю телефон, захожу в телеграм и, ожидая входа в мессенджер, почему-то испытываю максимально странные и непривычные для меня чувства, — сравнимо с предчувствием.       Захожу в беседу, пробегаясь взглядом по привычному названию и фотографии, что была сделана на очередных съёмках, когда дримеры собрались полным составом. Удивлённо вскидываю брови, когда вижу пятиминутное голосовое от Марго, — видимо, какая-то важная информация. Затыкаю уши наушниками и приступаю в прослушиванию.       Эти пять минут разбили во мне сотни грёз и надежд, что я питал на дальнейшее развитие в танцевальной сфере, находясь рядом с Марго.       Дыхание сбивается в тугой и мучающий меня ком, подобно одеялу в пододеяльнике. Сердце отчего-то заводится в бешеном ритме, а глаза пытаются наполниться приевшимися мне слезами, но, кажется, в слёзных железах не осталось ни грамма. Рита сообщает о том, что больше не может находиться в этой стране, что до безумия устала обманывать саму себя в том, что, якобы, нашла своё призвание в преподавании танцев в студии, находящейся не совсем в благополучном районе. Сообщает, что любит нас и будет каждый день думать о нас, списываться, поддерживать обратную связь. Сообщает, что обязательно вернётся повидаться, однако и сама понимает, что, вероятнее всего, не увидит ни одного из нас больше никогда. Сообщает, что хочет найти то, что ищет всю жизнь, а я понимаю, что у меня больше нет сил, чтобы терять.       Пишу ей не слишком красноречивое: «как?», на что получаю ёмкое: «прости». Всё вчитываюсь в её сообщение и понимаю, что сделать этого не могу, — она внезапно оборвала те канаты, по которым мы уверенными шагом ступали всю жизнь. Пребывая где-то за гранью реальности, пишу Оксане, что завтра мы идём в клуб, на что та отвечает безоговорочным согласием.       — В один миг потерял то, чем жил всю свою жизнь, — говорю откровенно, не считая нужным сейчас что-либо утаивать — я знаю, что больше не пересекусь с этим парнем никогда, поэтому открыться сейчас лишним не будет.       Не отказывая себе ни в чём и, кажется, потопив все моральные принципы в море алкоголя, подаюсь вперёд, жадно впиваясь в безразличные мне губы. Парень охотно отвечает тем же, ведь им сейчас руководит желание, мной — попытки заглушить режущую сердце боль.       Конечно же, не чувствую жжения на губах. Отстраняюсь на пару секунд, лишь для того, чтобы взглянуть на губы напротив, однако, к счастью, не вижу их голубой окрас. Парень вновь подаётся вперёд, а я и рад, ведь куда проще забыться, нежели искать выход из трудного положения. ***       Я без понятия, сколько времени уже нахожусь в этом месте, но народу не уменьшается, а будто наоборот — всё больше и больше. Из мощных колонок играет какая-то попса, на которую мне откровенно плевать. Танцы «ломают» слух, заставляя всё меньше и меньше акцентировать внимание на словах и посыл песни, концентрируясь лишь на битах и выраженных звуках. Тело само начинает ловить ритм и двигаться в такт музыке, — сначала постукиваю ногой по полу, потом пальцы словно сами по себе начинают отбивать ритм на барной стойке. В какой-то момент не выдерживаю, беру парня за руку и вывожу на танцпол.       Песня как раз сменилась, словно под меня. Слышу этот рай для ушей и блаженно улыбаюсь, — огромное количество битов, под каждый из которого я поставлю своё движение. Сначала для разогрева двигаю бёдрами и грудной клеткой, чтобы тело влилось в ритм и привыкло к нему, а после начинаю.       Наконец-то могу расслабиться от вечных подготовок к отчётнику, бесконечных и выматывающих прогонов номеров и просто танцую. Мир вокруг плывёт, смешиваясь в какое-то сплошное яркое пятно. Из-за заслезившихся глаз, свет, исходящий от прожекторов, бросает свои тонкие и красочные лучики во все стороны, словно норовит проникнуть в душу каждого присутствующего здесь. Парнишка, чьего имени я даже не знаю, заряжается моей энергией и тоже начинает несуразно болтать руками и крутить бёдрами, желая хоть как-то мне соответствовать, а я лишь улыбаюсь на это. Танец мой состоит из множества движений, — какие-то из сольного номера, какие-то из общего, какие-то сам придумываю.       Потихоньку начинаю взаимодействовать с парнем, чтобы подбить интерес толпы. Люди вокруг нас потихоньку расходятся, давая всё больше пространства для моих танцев. Слышу восторженные крики, ловлю восхищенные взгляды десятков пар глаз, а аплодисменты чуть ли не сбивают с привычного мне ритма. Тяну волну, опираясь спиной на грудь парня, в то время как люди завыли протяжное: «оууу». Ухмыляюсь, делая движение как можно более долгим и амплитудным.       В какой-то момент парень пропадает, — его кто-то выдернул из толпы, однако не теряюсь, ведь Марго учила меня верно переносить баланс, чтобы не рассчитывать на точку опоры в виде партнёра в танце. Поэтому резко «вырастаю» и оборачиваюсь, чтобы понять, в чём суть дела. Картина передо мной разворачивается весьма странная и мне сложно поверить, что это происходит в реальности.       Арсений без предисловий и зазрений совести бьёт кулаком несчастному парню в челюсть, совсем его не щадя. Я в стороне наблюдаю за его действиями. Дамы испуганно визжат, стараясь отойти подальше от места, в котором начинает разворачиваться драка, парни пытаются вмешаться и устранить конфликт. В какой-то момент незнакомец оттаскивает Арса, держит за предплечья и на громких тонах просит его угомониться. Попов, ещё раз глянув на парня, с которым я танцевал, согласно кивает, а после направляется ко мне. Зажмуриваюсь, ожидая удар и в моё тело, однако мои страхи совсем не оправдались, — Арс просто берёт меня за руку и ведёт за собой на выход. ***       Нога нервно стучит по полу, отбивая новый ритм, пальцы рук мелко, однако ощутимо подрагивают и общий вид Арса кажется весьма нервным. Конечно, парень слышал новость о том, что Марго уходит со студии, — так внезапно и неожиданно, что до конца поверить в это всё ещё сложно. Как только он прочёл сообщение от Арины об этом, то моментально стал пытаться дозвониться до Антона.       Однако ни со второго, ни с пятого и даже ни с пятнадцатого раза трубки парень не брал. Арс переживает до безумия, — всё мечется по квартире, словно это поможет найти ответ на вопрос: «что делать?». Однако ничего не указывает на дальнейший план действий, поэтому он просто садится и ждёт. Чего, — непонятно, но, вероятно, ответа на поставленные им вопросы и знаки Высших Сил.       Неожиданно раздаётся трель телефонного звонка и на экране высвечивается имя Лёши. Арсу непонятно несколько вещей, — откуда у того его номер и с какой целью парень звонит. Чтобы прояснить оба этих момента, приходится взять трубку.       — Да, — сердце отчего-то безумно колотится, словно чувствует, что услышит сейчас то, что необходимо было знать часа так два назад.       — Арс? Привет. — Говоря весьма обустроенным тоном, тут же приветствует его Лёша, а после, не томя, выпаливает. — Оксана трубку не берёт, ты не мог бы набрать Антона, а то у меня его номера нет? Они должны быть вместе сейчас. — Арсений на это лишь усмехается и глубоко вздыхает, понимая, что начинал закипать — он, кажется, готов с ума сойти от бесконечных переживаний за парня.       — Знал бы ты, сколько раз я ему набирал.       — Бля, — выражается он, а на фоне слышны звуки закрытия двери и провороты ключа в замочной скважине. Арсений начинает потихоньку соображать, стараясь сложить детальки пазлов в общую картину, а после его прошибает осознанием. — Ладно, спасибо, давай.       — Стой! — Прося парня не сбрасывать вызов, Попов чуть прикрикивает, даже встав из-за стола. — Ты знаешь где они?       — Нет, но догадываюсь, — сообщает Лёша, а у Арса словно тугой ошейник с шеи сняли — дышать мигом стало легче, а кровь продолжила циркулировать. Однако тот своё повествование не продолжает, будто чего-то испугавшись.       — Ну? Где?       — В общем я на днях списывался с Окс. Ну и зашёл что-то разговор о том, что я ничего об этой Москве вашей не знаю, начала мне расхваливать клуб один. Думаю, она там. — Будто на одном дыхании выпаливает Лёша, а после, слегка исправляется. — Вернее, они там.       — Я тоже поеду. Подожди меня у метро.       — Понял, хорошо. ***       Свежий воздух не отрезвляет вовсе, а крепкая хватка Арса на предплечье наоборот меня будто душит, словно его рука располагается не на руке, а прямо на шее. Стараюсь дышать как можно глубже, наверное, надеясь, что это хоть немного поможет привести рассудок в норму, однако всё тщетно, — картинка перед глазами всё такая же размытая, словно все объекты вокруг смазали в одно большое пятно. Попов вызывает такси, однако водители один за одним сбрасывают заказы, а погода становится всё хуже, — период дождей, что уж сделать. Парень чертыхается себе под нос, в то время как я просто закатываю глаза и устало располагаю голову у него на плече. Арсений даже не реагирует на мой жест.       Дверь клуба открывается, и я замечаю двух знакомых мне людей. Лёша вытаскивает на улицу Оксану ровно так же, как и меня Арс минут десять назад. Поражаюсь тому, что он приехал сюда именно за девушкой, забрал её и, по всей видимости, тоже сейчас пытается вызывать такси. Арсений ему салютует и дарит улыбку, Лёша в ответ кивает и берёт в руки телефон, предотвращая жалкие попытки Оксаны вырваться из его хватки. Подруга замечает меня и начинает заливисто смеяться от того, в какие ситуации мы оба попали. Разделяю её веселье и тоже начинаю хохотать, тычась лицом куда-то Арсу в грудь, подобно слепому котёнку. Обращаю своё внимание на то, что безумно нравится его запах, — чистоты и свежести, нотки какой-то сладости в роде карамели или просто сахара. И мои действия вновь оказываются проигнорированы.       Машина, вызванная Лёшей подъезжает к ним, а я, словив удачный момент, вырываюсь из хватки и подхожу к парню. Он уже заботливо усадил Оксану в салон машины и теперь выжидающе смотрит на меня. Пытаясь направить все свои силы на то, чтобы высказать связку слов ровно и без запинок, говорю:       — Тебе же на неё плевать.       Парень поднимает на меня глаза, особо не выглядя оскорблённым, однако по его взгляду я ясно понимаю, что он готов со мной поспорить. Терпеливо жду ответа, пока Лёша словно раздумывает над тем, стоит ли вообще сейчас говорить мне что-то. Вероятнее всего, сомнения у него возникли из-за моего нынешнего состояния, по большей степени, и в этом я его могу понять.       — Будь мне на неё плевать, я сейчас сидел бы дома, — спустя минуту раздумий ответил он мне, а после тоже сел в машину. Улыбаюсь, ведь услышал то, что мне было знать более необходимо, нежели Оксане, и возвращаюсь назад к Арсению.       Парень кидает на меня озлобленные взгляды из-под ресниц. Я знаю, что наделал много глупостей в сегодняшний вечер, однако Арсений даже приблизительно представить не сможет, какую сильную боль я испытал. Человек, заменивший мне всех, показавший мне новые возможности моего тела и сознания, поднимавший меня столько раз после сильнейших падений, внушающих веру в себя и старающийся сделать всё, чтобы я реализовал себя в танцах, просто взяла и уехала. Вот в один миг, без предупреждения, бросила всё. Бросила меня.       Губы вновь начинают мелко дрожать, а горло словно сдавило тугим ошейником, — иначе я не могу описать до безумия давящий ком. Становится плохо вплоть до рвотного рефлекса, однако я максимально стараюсь подавить его и просто прислоняюсь к Арсению, осознав, что действительно не могу выдерживать эту всеобъемлющую боль в одиночестве. Попов успокаивающе гладит меня по спине, поочередно пересчитывая позвонки, словно мои кости и вовсе не скрыты другими тканями. Вижу непривычные для Арса заботу и нежность в этих действиях и в глубине души успеваю умиляться.       — Тише, кис. Знаю. — Шепчет мне он. Не знаю, это игра моего пьяного сознания, или же очень странная действительность, но Арсений, кажется проводит носом по моим волосам, вдыхая их запах. Действие весьма и весьма странное, но сейчас я не в состоянии акцентировать на этом внимание. — Ты не должен сдаваться, Антон. Есть много альтернативных вариантов, тебя могу довести я, да и в целом…       Прерываю его воодушевленную речь своим громким смехом, — Арс выглядит до безумия наивным, предлагая мне это. Неясно, понимает ли он, о чём вообще говорит, или просто притворяется глупым, ведь однозначно заранее знает ответ. Чтоб я согласился на тренировки от алана? Да никогда в жизни. Но слёзы из глаз всё равно бегут сильнее, а объятия становятся для меня всё более необходимыми.        — Арс, ты вообще не понимаешь ничего, — таксист уже подъехал, поэтому я вынужден вытереть рукавом куртки бусину слезы и вырваться из таких притягательных объятий. Парень, кажется, тоже расстраивается этому обстоятельству. А я лишь улыбаюсь ему на прощание и сажусь в машину.        Завтра. Все завтра. ***       Просыпаюсь я с крайне непривычной для себя головной болью. Похмелье мне доводилось испытывать всего несколько раз за всю жизнь, ведь особого пристрастия к алкоголю я не испытывал никогда. Стенки глотки будто слиплись внутри, из-за чего дышать было физически больно. Я проглотил вязкую слюну, пытаясь хоть немного привести себя в чувство, но удавалось мне это пока, откровенно говоря, слабо.        Без понятия как, но я нашёл в себе остаток сил, чтобы встать с кровати и направился в ванную. Дома я, предсказуемо, был один, ведь родители меня даже не разбудили в школу, — знали, что после вчерашней попойки поход в школу для меня будет наихудшим наказанием, поэтому приняли решение дать возможность отоспаться и прийти в относительно нормальное состояние. Заглядываю в зеркало и ужасаюсь, — из отражения на меня смотрит до безумия уставший парень, с заплывшим от слёз лицом, с раздраженными красными глазами и дутыми мешками под ними.       Бросаю взгляд в угол комнаты, замечая сменную одежду для танцев. Чуть призадумавшись, понимаю, что теперь у меня они вызывают не трепет и предвкушение перед занятием, а лишь несут дурные воспоминания, от которых я из раза в раз борюсь с желанием разрыдаться.       Тоха:       Окс, я больше не буду танцами заниматься       10:48       Я далеко не уверен в своих словах, ведь в будущем, возможно, и вернусь к танцам, однако сейчас стоит сделать перерыв на пару лет. Слишком мне тяжело и обидно от настоящего предательства со стороны тренера. Я более чем уверен, что сейчас поставят на место Марго другого тренера, который по уровню профессионализма даже рядом с ней не стоял. Вряд ли кто-то из дримеров будет мириться с этими обстоятельствами, так что я далеко не единственный, кто сдаётся в этот момент. И стыда я за это не чувствую. ***       Не понимаю, как это произошло, однако осознание того, что я вновь заснул, настигло меня только после пробуждения. И причиной тому послужил резкий звонок в дверь, раздавшийся на всю квартиру. Спросонья не успеваю подумать ни о том, кто может быть за дверью, ни о том, с какой целью этот человек пришёл. Просто поднимаю свою уставшую тушу с кровати и иду к входной двери, тут же её распахивая.       В квартиру ураганом влетает разъярённый Арсений, даже не скрывая своей злобы. Он смотрит на меня с выжиданием, безумным блеском в глазах, словно заставляя одним лишь взглядом высказать ему правду чистящей воды. Однако я без понятия, что именно он желает услышать от меня.       — Зачем пришёл? — Без приветствия, сразу в лоб спрашиваю я, на что ловлю удивлённый взгляд. Действительно, не совсем корректно получилось, что он вчера меня пьянеющего забрал из клуба, а сейчас даже не услышал банального «спасибо». Однако у меня нет ни сил, ни лишних эмоций, чтобы растрачивать их на это.       — Бросаешь, значит?       — Бросаю, — отвечаю без раздумий и толики сомнения, глядя прямо в ледяные глаза собеседника.       Арсений скалится, проводит языком по губам, не скрывая накопленной агрессии, что исходит от его тела словно языками пламени. Он смотрит на меня ещё пару секунд, не отвечая ничего на моё заявление, а после опускает взгляд в пол, кажется, замирая каждой клеткой своего тела. Я теряю бдительность, будучи уверенным, что парень просто впал в раздумья, однако в следующий миг в мою челюсть с невероятной силой влетает кулак. Не удержав равновесия, я отшагиваю назад, опираясь на прохладную стену правой рукой, а ладонью левой держусь на щёку. На моих глазах автоматом выступили слёзы, отчего силуэт Арса и все окружающие меня предметы стали сливаться в одно яркое полотно. Попова мой жалкий вид не останавливает, наоборот, — будто подливает желание, и он продолжает меня отчаянно бить, как последнюю сволочь. Словно я сломал жизнь ему и его семье, словно я испоганил ему жизнь, словно дал сотню поводов ненавидеть меня.       По моим щекам остервенело катятся слёзы, стараясь перегнать друг друга. Тело разрывается от физической и душевной боли, в голове творится полный бардак, — я совсем не понимаю, что со мной происходит в этот момент. Что с нами происходит в этот момент. Я уже давно скатился вниз по стене, схватившись за голову в надежде, что это хоть немного защитит меня от ударов. Арсений свои действия прекратил, однако страх сковывал каждую часть моего тела.       Спустя приблизительно минуту я нахожу в себе силы поднять взгляд, замечая, что всеобъемлющая злоба сменилась волнением и печалью, будто Арсений и вовсе не хотел этого делать. В будущем я, безусловно, пойму, что Арс был абсолютно прав в своих действиях, однако гордость мне не даст признать этого.       — Убирайся, — холодно и равнодушно произношу я, не показывая ни одной эмоции. Лишь предательски бегущая вода из глаз давала намёк на мою обиду.       — Антон, ты пойми…       — Пошёл нахуй, я сказал! — Уже в открытую кричу я, даже не стараясь контролировать себя. Совсем не понимаю, где нашёл в себе силы встать, однако помню ту отрезвляющую боль, что резко пронзила моё тело.       Полностью игнорируя все горящие участки тела, я подхожу к Арсению, прижимаю к стене, шипя в самые губы:       — Только попробуй прийти ко мне снова.       А дальше с силой бью ногой по входной двери, из-за чего та моментально распахивается. Выталкиваю Попова со своей квартиры, не испытывая ни грамма сожаления, когда его тело больно падает на холодный кафельный пол. Даже не перевожу на него взгляд, — настолько сильной была моя обида на человека, что когда-то заставил меня двигаться дальше, а сейчас отбил всё желание вернуться в сферу танцев, а будущее словно закрасил плотным слоем чёрной краски.       Уставший от всего снова заваливаюсь на кровать, и приблизительно полтора часа получаю сотни сообщений, уведомлений о пропущенных вызовов и долбёжку в дверь. Батарейки из дверного звонка я вытащил, чтобы звук не воспроизводился, но уверен, что Арс всё равно мучает несчастную кнопку, надеясь, что я открою. Совершенно без понятия, сколько времени проходит, однако ближе к вечеру на экране всплывает СМС.       Аня (соседка):       Он потом ещё часов шесть у твоей двери сидел       Я просто игнорирую её сообщение. ***       Из слегка запыленных окон моего любимого кафе было видно прорывающиеся сквозь чёрные тучи капли. Меня до безумия привлекает пасмурная погода, и я сам не могу найти объяснения, почему именно. Однако прохладный ветер, тысячи стеклянных капель и круговорот оставшихся листьев обычно побуждали меня позитивно мыслить.       Посетителей кроме меня и Оксаны больше нет, — заведение закрывается через двадцать минут, а мы даже и не думаем уходить раньше этого времени. Окси ласково поглаживает ссадину на моей руке, отчего я умилено улыбаюсь, — порой мне очень часто не хватает простых заботы и внимания, которые могут оказать мне лишь люди противоположного пола, — мама, бабушка, Окс. Мне до безумия приятны её действия, в которых невозможно прочитать романтический подтекст, лишь бесконечную любовь, как к младшему брату, пусть мы и почти одного возраста, — Оксана старше меня чуть больше, чем на месяц.       — Ничего, родной. Если надо сделать паузу — делай. Всем нам сейчас тяжело. — Успокаивающе говорит мне подруга и делает маленький глоточек чая, в то время как я к своему напитку даже ни разу и не притронулся. Я на её высказывание лишь улыбаюсь, не видя смысла отвечать что-то на это — она абсолютно права.       Проведя в мыслях больше положенного времени, слышу от баристы, что кафе закрывается и раздосадованный этим заявлением начинаю неспешно собираться, пока Окси осваивает попытки меня легонько подгонять.       Свежий воздух бодрит и помогает навести в голове необходимый для меня порядок. Мороз холодной плёнкой обволакивает все мои внутренности, однако я сейчас не особо беспокоюсь на этот счёт. Думая о всяком, ужасаюсь той мысли, что уже совсем скоро Новый год. Первый мой год, который я проведу без танцев, за последние четырнадцать лет.       Как истинный джентельмен провожаю Оксану до дома, после чего иду по направлению к своему. Дождевые капли остервенело бьют по моему лицу, словно норовят оставить после себя синяки, а ветер свирепо проникает под куртку, оглаживая тело своими ледяными ладонями.        Я останавливаюсь у пешеходного перехода, ожидая, когда светофор загорится зелёным сигналом, а машины смогут меня пропустить. Ждать ещё с минуту, и меня это отнюдь не радует, — я уже насквозь промок, и злосчастные секунды красного цвета сейчас ощущаются подобно проклятию.       Сквозь слои ткани ощущаю прикосновение к моему плечу, а над головой резко появляется купол зонта, защищая меня от новых капель. Тут же оборачиваюсь, желая лицезреть своего спасителя и сталкиваюсь с таким привычным светом голубых глаз, даже не поражаясь банальности ситуации.       Арсений смотрит на меня иначе. Обычно в его глазах читается неясно откуда взявшаяся агрессия, конкуренция, всеобъемлющее желание быть лучше, периодами жалость или же положительное расположение к моей персоне и, безусловно, в этот момент я вижу все эти эмоция. Однако сейчас я замечаю то чувство, которое затмевает все остальные, — вину. Меня это удивляет, ведь, как бы странно это ни звучало, однако Арсения я не воспринимал за человека, способного испытывать что-то подобное. Оно и ясно, — мы питали ненависть друг к другу ещё с самого детского возраста.       — Я тебя провожу, — его фраза не звучала как предложение, поэтому я просто смирено кивнул, опустив голову вниз. Да и мокнуть ещё сильнее я желанием не горел.       Путь до моего подъезда прошёл в тишине. Я оборачиваюсь лицом к Арсу, который продолжает держать над нашими силуэтами зонт. Мне это даётся сложно, но я всё равно нахожу в себе силы поднять глаза, вновь очерчивая взглядом такие привлекательные черты лица. Парень в ответ смотрит на меня внимательно, изучающе.       Дождь продолжает бить по зонту, а листва близ стоящих деревьев что-то неразборчиво шепчет, однако и в этом есть тайный смысл, который разгадать мне не под силу. Мимо нас проскользнула машина, освещая объекты на улице светом фар. Атмосфера была весьма душевная, но напитанная безудержной грустью. Мы оба знали, какую тему стоит обсудить, но решиться на разговор и подобрать верные слова было тяжело как мне, так и Арсению.       Парень аккуратно склоняется надо мной, оставляя на фарфоровой щеке поцелуй, наполненный безграничным количеством нежности и ласки. Отстранившись, я вижу блеск в его небесных глазах, взор которых устремлен на тот участок, где ранее был оставлен поцелуй. Я ощущаю жжение на коже, складывая пазл в своей голове, — неужели он..?       — И всё же, мне жаль, что ты даже не попытался, — Арс в заботливом жесте поправляет чёлку, спавшую на мои глаза. Слёзы без остановки текут из моих глаз. — Милый мой, сколько же ты натерпелся за эти дни…       — Нет, Арс, ты не понимаешь, о чём говоришь, — дрожащим голосом заявляю я, замечая недоумение в глазах напортив. Моя грудь вздымается от частых всхлипов, и я понимаю, что мне уже физически больно плакать. — Будь ты на моём месте, поступил бы так же.       — Нет, — он всё ещё теребит мои волосы, хоть в этом нет особой нужды, скорее, он просто получает от этого некое удовольствие, — Пойми, кис, ни отъезд тренера, ни апатичное состояние, ни проблемы на личном не потушат мою любовь к танцам. Мы этим дышим. Оба. Не бросай то, к чему лежит твоя душа.       Он осторожно вытирает подушечкой большого пальца слезу с моей щеки и направляется домой. А я так и стою, всё гладя рукой голубую метку на своей щеке, непроизвольно улыбаясь сквозь стеклянные слёзы.