Танец наших душ

                        Амбициозная детка,                         Но когда начнёшь их                         воплощать?                         Сладких снов, малышка                         Ведь мы счастливы только во                         снах                         Я не хочу быть счастливым                         Набью себе «не спать»                         На глазах, умру на твоих                         глазах                         Ты скажешь: «Слабак»                         По мне наоборот красава, что я                         не зассал                         И показал, как есть на самом                         деле                         У тебя не будет никого                         реальнее, поверь мне                         OG Buda feat. Feduk — Откровения       Шнурую кроссовки, присев на корточки, будучи в некой прострации из-за безумного количества мыслей. В голове всё мелькала та самая фраза Арса: «Милый мой, сколько же ты натерпелся за эти дни», и, знаете, как бы приторно это не звучало, однако стоит отдать должное, — я действительно испытал просто немыслимое количество эмоций. Порой мне кажется, что ещё неделя в подобном ритме, и я впрямь этого не выдержу, — слишком уж скверно я себя ощущаю.       Но меня питает вера в себя. Вера, которую вселил мне Арсений.       Захожу в абсолютно пустой зал, — администратор мне лишь понимающе кивнул и позволил занять полчаса перед тренировкой аланов, за что я ему был безгранично благодарен. Мажу взглядом по привычным мне зеркальным колонам в центре зала, по стене, полностью замаскированной под зеркало, по подсветке, что идёт по периметру стены. Это место для меня всегда было самым родным и, безусловно, без Марго оно будет казаться до безумия неполноценным, однако слова Арса словно пластинка заели в моей голове. Я не хочу сдаваться.       Приступаю к обыкновенной разминке, обещая самому себе, что сегодня уделю больше внимания растяжке. Подключаюсь к колонке, врубая свой любимый плейлист, который носит символичное имя «для танцев» и бросаю взгляд на своё отражение в зеркале. Мои глаза будто сами по себе устремляются на оставленную вчера Арсением метку, отчего на моём лице сама по себе ползёт любовная улыбка. Если говорить откровенно, то я догадывался об том, что мы действительно родственные души, — слишком сильно меня тянуло к Арсению, даже несмотря на то, что вся студия знает нас как сильнейших соперников. Конечно, как могут не враждовать сильнейшие танцоры из двух конкурирующих команд? Однако притягивало меня в нём многое.       Что-то изначально было заложено в нём, из-за чего я порой подвисал, — то ли улыбка эта его, искренняя и какая-то по-детски наивная, то ли глаза, которые, как бы слащаво не звучало, по истине завораживали, в особенности при свете солнца, — словно горели синим пламенем.       Наверное, просто в какой-то момент я стал любить с эстетической точки зрения россыпь родинок на бледных телах. А недавно понял, что меня до безумия привлекают именно голубые глаза, поскольку могут трактоваться по-разному, — при позитивных эмоциях словно несут в себе маленький кусочек небес, открывая вид на пышные облака. При безразличии становятся ледяными, подобно только-только замерзшей воде, — вроде корочка льда уже появилась, однако до безумия опасная и ненадежная, готовая в самый ответственный момент подставить и открыть проход к мерзлой воде, что может безжалостно тебя погубить. А при злобе наливаются синевой, сравнимой с тем же небом, однако на этот раз ночным, — тёмным, глубоким, моментами завораживающим, но таким опасным, в котором таинственно сверкают миллиарды кристалликов звёзд. Осознал, что люблю шелковистые волосы, цвета тёмного шоколада, что своим блеском в свете ламп готовы поразить всё живое в мире. Или же просто понял, что люблю Арсения.       Наверное, это чувство было рядом всегда, — по-другому и быть не могло, ведь мы родственные души. Просто каждый из нас слишком слеп для осознания этого. А я просто не мог сознаться самому себе, что чувство восхищения силой и душой танца Арсения являлось на самом деле совершенно другим чувством. Однако сейчас все маски сняты, заметное жжение на лице было мною испытано и те самые искры из глаз, что сыпались у Попова, стоило ему взглянуть на мой облик, тоже были мною замечены. Сейчас, обдумывая нашу историю «от» и «до», я понимаю, что этот человек был рядом всегда, несмотря на все те немыслимые обстоятельства, что со мной происходили за всю жизнь, и в том числе, которые произошли за последний месяц.       Погружённый в мысли об этом не замечаю, что уже почти закончил разминку и подошло время тренировки аланов. Танцоры смотрят на меня непонимающе, а я улыбаюсь их реакции и выключаю музыку. Среди толпы не могу не разглядеть тех самых глаз, в раздумья о которых был погружён последние сутки. Арсений мне дарит ту улыбку, которая останется в моей памяти до конца жизни, — я вижу, что он в меня верит и вселяет ту же веру в меня самого. Смотрю на него тем взглядом, что даёт немое согласие на его предложение вести меня до конца, — я верю этому человеку, пусть моя скула ещё и не зажила от его удара.       И, знаете, сейчас я покидаю студию с привычным мне умиротворением на душе, пусть и осознаю, что теперь всё будет совсем по-другому. ***       Сижу на подоконнике в школьном коридоре, нарушая правила учебного заведения, но меня это не сильно заботит. Сегодня стукнуло первое декабря, а значит, уже совсем скоро Новый год и, соотвественно, отчётник, что вгоняет меня в ужас. Номер дримеров сняли с концерта, а мой, как выяснилось, оставили по просьбе Арса. Пусть парень и вмешался туда, куда ему лезть не стоило, однако я всё равно чётко осознаю, насколько мне приятен этот жест некой заботы с его стороны.       Замечаю, что из свинцовых туч осторожными и боязливыми движениями прорываются крохотные снежинки, что моментально тают, стоит им опуститься на землю. Внутри что-то ощутимо дёргается, стоит мне услышать восторженные крики младшеклассников, ведь в душе я абсолютно такой же ребёнок, как и они, — каждый раз первый снег ощущается как максимально эмоциональное и красочное событие, из-за чего я радуюсь подобно этим же детям. Отрываю взгляд от запылённых окон и сталкиваюсь с парой синих глаз, что смотрят на меня с обожанием и любовной ухмылкой, отчего внутри растекается некое тепло, способное поглотить всего меня. Улыбаюсь Арсению в ответ и пишу Оксане, спрашивая, когда та уже придёт, потому что звонок будет через пару минут.       Не дождавшись подругу, направляюсь в кабинет и занимаю своё привычное место. Учитель здоровается и приступает к объяснению новой темы, однако его прерывает стук в дверь. Оксана заходит в кабинет под недовольный бубнёж учителя из-за опоздания, бросив ёмкое «простите». Я на это усмехаюсь и жду, что девушка сядет рядом со мной, однако она гордо проходит мимо, даже не взглянув на меня. Непонимающе хмурюсь и оборачиваюсь на неё, однако та даже не удосужилась посмотреть на меня в ответ, впав в твёрдое игнорирование моей персоны.       После звонка на перемену пытаюсь подойти к Окс, однако подруга лишь бросает на меня надменный взгляд и быстро выходит в коридор, даже не дав мне и слова сказать, но на этом мои попытки, разумеется, не прекращаются. Когда девушка вновь всеми силами старается проскользнуть мимо меня, хватаю её за предплечье и отвожу в сторону, дабы не мешать огромному потоку людей в коридоре.       — Что происходит? — Говорю достаточно громко, чтобы сквозь гул меня было отчётливо слышно и смотрю Оксане ровно в глаза — ведь именно они не дадут ей соглать. Подруга смотрит на меня исподлобья, даже не скрывая своей обиды, однако остаётся уместный вопрос — что же я сделал не так.       — Ну не я ведь к аланам перебежала сразу после отъезда Марго, — говорит она мне равномерным и весьма спокойным тоном, не давая ни намека на раздражение. Однако стоит мне взглянуть в её глаза, как я вижу тысячи огней, что сообщают о пока не до пика распалённой ненависти ко мне, и это меня, само собой, расстраивает — я всегда был уверен, что такой человек, как Окс будет рядом.       Девушка вырывает руку с моей хватки, а я ей в этом не препятствую и просто смотрю на её удаляющуюся в другой конец коридора фигуру и просто вымученно усмехаюсь, ощущая навязчивое чувство вины перед ней, перед Марго. Я не знаю, сколько этот ад, наполненный немыслимым количеством страданий будет продолжаться, — я до покалывания в пальцах и глазах устал от происходящего. ***       Тупо пялюсь на моего новоиспеченного тренера, — Арсения, понимая, что до сих пор пребываю в шоке от произошедшего. Арина сообщила, что сегодня занятие провести не может, так как тренирует команду в другой танцевальной студии, поэтому Попов будет работать со мной самостоятельно. Я смутно представляю, как всё это вообще будет выглядеть, — парень по сути всю жизнь занимается хип-хопом, а я развиваюсь в дэнс миксе, особенно уделяя внимание вогу. Конечно, Марго иногда устраивала нам «свободные» занятия, где мы пробовали другие направления, такие как мой любимый контемп, пару раз реггетон и, моментами, хип-хоп. Однако каждое занятие именно хопчиком приносили мне невероятное разочарование, — мне до безумия не нравится это направление.       — В общем, план действий таков, — вырывает меня Арсений из раздумий и решает хоть немного прояснить ситуацию. Я его в этом не останавливаю, напротив — внимательно слушаю. — Сейчас мы быстренько разомнёмся, ты мне включишь трек и покажешь танец свой, я подсниму, а дома буду думать, что с этим делать. — Смеётся Арсений и именно после этой фразы я ясно осознаю, что тяжело ведь ни одному мне — Попов наверняка тоже даже приблизительно представить не может, что делать и как дополнять мою хореографию. — У тебя ведь не полная хореография, да?       — Да, — поджав губы, отвечаю я и склоняю голову вбок, сцепив за спиной замок из рук.       — Тогда я добавлю движений, Арина поможет. И, пожалуйста, подумай сам тоже над тем, что можно исправить или добавить, потому что я дуб дубом в твоём этом. — Попов взмахивает руками, пытаясь сделать что-то в роде «боксов» под мой заливистый смех. Парень улыбается на мою реакцию, да так искренне и нежно, что я на пару секунд забываю, зачем мы тут собрались. — А после того, как покажешь, потянешься.       — Понял, давай приступать. ***       После того, как Арсений меня снял, мы вдвоём приняли решение добавить к моему номеру ещё кусок в тридцать секунд, — тогда выйдет ровно на две минуты, а для отчётного концерта это предостаточно. Поэтому сейчас, успокоившись, мы спокойно растягиваем моё тело, пусть оно и обладает достаточным уровнем растяжки, однако мне хочется ещё большего результата.       — Хочешь, я тебя потяну? — Вдруг предлагает мне Попов и от этого, знаете ли, грех отказываться, ведь когда тебя тянет другой человек, то процесс протекает значительно быстрее, нежели делая это в одиночку. Я на его предложение часто киваю и прекращаю делать наклоны. — Ложись в складочку.       Делаю ровно так, как просит Арсений и подмечаю, что расстояние между моей грудью и коленями составляет около сантиметра, что меня, безусловно, радует, — ещё пару тренировок, и я опущусь максимально. Арсений подходит ко мне со спины, садится и наваливается корпусом на мою спину, помогая мне тянуться ещё сильнее. К своему удивлению, уже сейчас касаюсь грудью колен и восторженно улыбаюсь, ведь достиг той цели к которой весьма долго шёл.       — Коснулся? — Уточняет парень.       — Да-а-а, — протягиваю я, даже не стараясь скрыть от Арса своего восторга. Тот с какой-то странной эмоцией ухмыляется, но я не успеваю обратить на это внимание, как дальше Попов чуть отодвигается, но недостаточно, чтобы я смог поднять корпус, и говорит:       — А так?        А дальше его горячие руки опускаются на мои стопы и с силой тянут их вниз, заставляя пальцами коснуться пола. Я больно ойкаю и тут же стараюсь вытянуться, однако упираюсь спиной в грудь Арсения, а макушкой ощущаю, как влетел своей головой в его лицо. Парень, однако, продолжает пресекать мои попытки в том, чтобы выпрямиться, шепча в самое ухо:       — Тянись.       Из моих глаз брызжут слёзы и бегут стеклянными дорожками, обжигаю кожу моего лица. Однако, сделав глубокий вдох, на выдохе я опускаюсь и всё же касаюсь грудью колен, пусть и с вытянутыми носками сделать это в разы тяжелее. Вес чужого тела не даёт мне подняться, отчего мне безумно больно, а слёзы всё чаще бегут из моих глаз, из-за чего я ощущаю детский стыд и слышу в голове дурную для себя мысль, — с Марго было не так.       — Арс, хватит, — совсем тихо проговариваю я, вплоть до мысли в моменте, что парень меня не услышит.       Однако, опровергнув мои ожидания, Попов отодвигается, и я вытягиваю корпус, оперевшись на руки позади меня. Стараюсь реже дышать, дабы не было слышно моих всхлипов, — я не выдержу, если Арсений поймёт, что я сейчас вновь плачу. В связи с последними событиями, я и так безумное количество слёз пролил, даже представить не могу, какого мнения сейчас обо мне Арс.       Парень обходит меня и становится напротив. Боязливо и нарочито медленно поднимаю на него взгляд, сталкиваясь с ласковой, подобно материнской, улыбкой. Арсений поджимает губы и склоняет голову вбок, опуская взгляд куда-то в пол. Я не знаю над чем он сейчас раздумывает, однако чувства вины и стыда словно схватили меня своими костлявыми пальцами прямо за грудь, преграждая путь дыханию.       — Прости-и-и, — крепко жмурясь, решаю произнести я, а раскрыв тяжкие веки, вижу, что Попов уже присел на коврик и находится на одном уровне со мной. Тот неотрывно смотрит на моё лицо, а после заботливо убирает кудрявую чёлку с моих глаз, ровно так же, как делал это вчера. Я приоткрываю губы, всё чаще ловя некие яркие всплески внутри от подобных его действий.       — Сядь в бабочку, — не грубо, но требовательно произносит Арс, а я сразу же подчиняюсь, потому что не вижу смысла в возражениях. Сдвигаю стопы вместе, стараясь пододвинуть ноги как можно ближе к животу, и вымученно смотрю в потолок, глубоко вздыхая. — Не извиняйся за эмоции, в танцах это приветствуется, забыл? — Улыбается мне он и подушечкой большого пальца вытирает очередную слезу. — Ты очень красивый и утончённый, малыш. Я знаю обо всех твоих страхах сейчас. — Арсений молчит, явно подбирая подходящие слова, а в моей голове без остановки крутится «красивый и утончённый». Непроизвольно этому улыбаюсь, из-за чего из глаз бежит всё больше воды, и я прячу постепенно краснеющее лицо в руках. Я уверен, что Попов сейчас смотрит на меня со всеобъемлющей жалостью. Он кладёт ладони мне на колени, осторожными движениями опуская их всё ниже, чтобы я коснулся пола — кажется, моё тело действительно забыло о растяжке даже за такой небольшой, казалось бы, промежуток времени. Ведь последние тренировки мы уделяли мало внимания растяжке, тратя все силы на прогон номера. — Извини, что иногда могу быть слишком требовательным, я тоже в очень смешанных чувствах сейчас, и у меня нет опыта в преподавании.       — Я знаю.       — Многие твои движения искажены, потому что ты не тянешь носки, — Арсений уже опустил мои колени к полу, полностью раскрывая меня и одну руку тянет к моему лицу, дабы убрать раздражающие его ладони от моих глаз. Я весьма громко всхлипываю и истерично улыбаюсь. — Постарайся следить за этим.       — Да, — часто киваю, опуская взгляд в пол, а после глотаю вязкую от слёз слюну, — конечно.       Арсений смотрит на меня ещё с минуту, водя печальным взглядом по очертаниям моего лица. Закусываю нижнюю губу, при этот неотрывно глядя в глаза напротив, вновь отмечая про себя, насколько же он красив. Мои веки словно сами по себе начинают закрываться, — я ужасно вымотан. Арсений держит моё разгоряченное лицо в своих ладонях, а я отдаюсь только ощущениям, так как мои глаза плотно сомкнуты. Кладу руки на его запястья, оглаживая пальцами каждую выпирающую вену, — мне приятная эта близость между нами, когда мы просто отдаёмся ощущениям и будто дышим друг другом. Потеряв бдительность из-за плотно сжатых век, в следующий миг мимолётно ощущаю горячее дыхание на губах, а после оно сменяется губами Арсения. Крепче сжимаю его запястья, удивлённо выдыхая, а Попов даже не пытается углубить поцелуй или же заставить меня приоткрыть рот, — это просто слабое соприкосновение губ, наполненное немыслимым количеством чувств, коими мы пылаем всю свою жизнь, — ведь так нам суждено делать.       Спустя полминуты парень отстраняется, и я нахожу в себе силы разлепить глаза, подмечая, что Арсению очень даже к лицу окрашенные в синий цвет губы. Счастливо улыбаюсь, ощущая заветное жжение, о котором твердят все те, кто встретил свою родственную душу, — словно в губы вонзили тысячи мелких иголок, но дискомфорта я от этого не ощущаю от слова «совсем».       — Чувствуешь? — Спрашивает мой соулмейт, кивком головы указывая на губы.       — Да, — киваю я, без остановки улыбаясь, а после, без зазрения совести, сделаю его бёдра и крепко обнимаю поперёк туловища, сложив голову на тёплое плечо Арсения. Тот прижимает меня к себе в ответ, дыша мною и позволяя мне делать это в ответ.       — Ты справишься, кис, — бархатный шепот вновь обжигает мою ушную раковину, из-за чего по моей шее опускаются мурашки, — мы справимся, — а я лишь крепче сжимаю ткань его футболки, мысленно соглашаясь с каждым словом парня.