Танец наших душ

                        Have you no idea that you're in                         deep                         I dreamt about you nearly every                         night this week                         How many secrets can you                         keep?                         Cause there's this tune I found                         That makes me think of you                         somehow                         And I play it on repeat                         Until I fall asleep.                         Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?       Сегодня, наконец, состоялась моя первая тренировка с Ариной, — тренером Арсения. Как я и упоминал ранее, девушка пусть и является лучшей подругой Марго, она от неё, однако, кардинальной отличается. Рита была более обходительна с нами, весьма мягкая, проявляющая некий материнский инстинкт по отношению к нам, указывала на ошибки не в строгой форме. Ари же весьма требовательный педагог, может переодически показывать и негативные эмоции, предпочитает указывать на ошибки до последнего, пока ученик не доведет исполнение до идеала. И, на самом деле, я такой подход к преподаванию ценю, поэтому с каждой проведённой минутой в одном зале с девушкой, я всё более убеждаюсь, что с таким тренером, как она, я, мало того, что выйду на сцену, так ещё и станцую безупречно. А нежности и похвалы я могу вдоволь и от Арса получить, что уж там.       Арсений сейчас находится в зале в том числе, вновь растягивая меня, — видимо, совсем скоро у нас сформируется традиция в виде совместной растяжки. Арина, тем временем, час аренды зала даром не теряет и всеми силами старается до конца придумать мою хореографию, а я мысленно ей сочувствую. Для наглядности приведу пример, — это то же самое, что заставить художника написать произведение. Казалось бы, и живопись и литература являются искусствами, однако в каждом из них преуспевают совершенно разные люди. Так же и Ари, пусть и имеет базовые знания по многим направлениям, всё равно по истине мучается, поскольку так изменить свою деятельность не каждому под силу.       Ложусь на спину и поднимаю правую ногу вверх, намекая Арсению, чтобы он помог мне потянуться. Тот, дружелюбно улыбнувшись, кивает и обеими руками берёт меня за голень, без особых усилий склоняя ногу к плечу. Моё тело с каждым днём всё сильнее привыкает к растяжке и от этого я себя чувствую прекрасно и воздушно, ведь наконец вернул то, чего мне так долго не хватало. Вдруг Арс строит какую-то виноватую улыбку и совсем тихо шепчет: «прости», а затем располагает одну руку на стопе и с силой вытягивает мне носок. Жмурюсь от резкой боли в мышцах, однако нахожу в себе силы, чтобы не опустить ногу и согнуть её в колене, за что получаю одобрительную улыбку от Арса и полный гордости взгляд. Мне это льстит и вселяет некую веру в себя и свои возможности, поэтому стараюсь вытянуть ещё и носок на левой ноге. Не понимаю, почему не приучен к вытянутым стопам с детства, однако все мои тренера, в том числе и Марго, не акцентировали внимания на этой ошибке, а самосовершенствованием я, почему-то, не занимался. Сейчас же осознаю, насколько тяжело привыкнуть к такому положению, ведь все мои движения ощущаются будто по новому, а растяжка даётся в разы сложнее.       — Какой у тебя размер ноги? — Оглаживая мою стопу с неким извращённым наслаждением, вдруг спрашивает Арс.       — Тридцать девятый, — хмурясь, тут же отвечаю, а после назревает логичный вопрос — к чему он это спросил, который я тут же решаю озвучить. — А что? — На что получаю лишь таинственное молчание.       Завершив разминку, Попов чмокает меня в голову, взъерошив и так лохматые волосы. Я ему на это нежно улыбаюсь, хоть и испытываю максимально смешанные чувства внутри от этого жеста. С одной стороны, безусловно, мне очень и очень нравится Арсений, меня к нему невероятно тянет, я нахожу в нём симпатичного юношу, но… я не готов. Не готов к очередным отношениям, что могут понести за собой разочарование и горькую обиду на него. Я прекрасно понимаю, что Арс, да и остальные парни — не Эд, они все кардинально отличаются от Выграновского. Но чем сильнее я привязываюсь к Арсению, и чем больше мои чувства становятся с каждым днём, тем страшнее мне в какой-то миг испытать разочарование и потерять то, что заставляет меня дышать сейчас.       Попов, будто внутренне почувствовав, на какую тему я так тяжко раздумываю, уже приоткрывает рот, дабы задать вопрос, однако я успеваю уложить три пальца на его горячие губы, чтобы он не озвучивал своего вопроса. На данный период времени не стоит беспокоиться о таких вещах, — нужно постараться полностью отдать себя в танцы, пусть я и так погружён в них с головой.       — Потом, ладно? — Говорю парню я, отстраняя руки. Тот мне согласно кивает, а после нас прерывает оклик Арины и её же сообщение о том, что она готова показать несколько придуманных движений, чему я несказанно рад.       Ари танцует для меня всю хореографию, стараясь это сделать в стилистике того направления, которым я всю жизнь занимаюсь и, если сказать честно, у неё это очень даже выходит. Я пребываю в восторге по завершении хоряги и восторженно ей улыбаюсь, замечая приятный блеск в янтарных глазах девушки, — видимо, она испытывала волнение при исполнении танца и её в этом, конечно же, можно понять.       Остаток занятия мы тратим на то, чтобы я заучил новые движения, вносил свои правки, возможно, добавлял некоторые мелкие движения, типа: мимика, мах головой, приоткрыть губы, отвести взгляд, провести пальцем где-то, огладить руками тело и прочее, что мне присуще и способно подчеркнуть некую особенность. Результатом я остаюсь максимально доволен, пусть и хореография требует отработки, — главное, фундамент заложен и сейчас нам всем беспокоиться абсолютно незачем.       Переодевшись, подхожу к администратору, сдавая свой ключ от шкафчика в обмен на карту, на которой зачислен абонемент. Девушка, что помнит меня ещё со времён класса четвёртого, мне приветливо улыбается, вручая заветный кусок пластмассы. Намереваюсь покинуть излюбленную мною студию, однако меня окликает Арсений:       — Кис, — разумеется, своим самым любимым прозвищем. Признаться честно, изначально меня это раздражало до алых щёк, однако сейчас я к этому отношусь спокойно и, моментами, даже с умилением. Неужели Арс и впрямь видит меня, как «кису»? — Погоди, я тебя провожу.       — Ой, нет-нет, — я часто мотаю головой, чтобы показать всё своё нежелание в сопровождении Арсения меня до дома. Парень непонимающе хмурится, явно задавая немой вопрос, а я судорожно перебираю логичные причины отказа в своей голове, однако внятного ответа, к сожалению, так и не нахожу. — Просто не нужно, Арс…       — Почему? Я же не напрашиваюсь в гости, я просто проведу, я…       — Арсений! — В попытках угомонить бешеный поток слов парня, что идёт из его уст, слегка прикрикиваю я. Попов смотрит на меня с тем же недоумением, однако в глубине его глаз замечаю толику обиды и грусти — кажется, мои слова действительно его задевают, отчего мне становится очень даже не по себе. Я с силой прикусываю губу, впоследствии сильно жалея об этом действии, ведь обветренная кожа тут же рвётся и из неё алой струйкой брызжет кровь. Мне его до боли в груди жаль, но… я правда не могу иначе. — Прости, родной. — Напоследок провожу ладонью по гладко выбритой щеке, ласково улыбаясь. Я так не хочу доставлять хлопот человеку, своими загонами, но сложно описать, насколько же тяжело сделать именно такой шаг через себя. ***       Моё пребывание в школе становится всё более унылым и невыносимым, — Оксана меня упорно игнорирует, а я уже даже не предпринимаю попыток с ней заговорить. Конечно, будь я на её месте, поступил бы абсолютно так же, ведь, порой, в дружбе бывают «переломные» моменты, когда мнения кардинально отличаются друг от друга. Я нашёл лазейку, чтобы двигаться дальше и живу с уверенностью, что Марго знает о моём продвижении и, наверняка, гордится мною, ведь я не сдался, как большая половина команды, а всеми силами стараюсь держаться на плаву в этом океане мелодий и движений. К тому же, я не являюсь новым участником ALANTeam, я лишь тренирую свой номер с их тренером, и то, над основными задачами работает Арсений, а не Ари. И я абсолютно точно уверен, что Оксана понимает всё из вышеперечисленного, однако из личных убеждений ни за что в жизни не признает свою неправоту. Кстати, об Арсе…       Касательно него всё в разы тяжелее. Ежесекундно мои мысли заняты лишь им, его образ влечёт меня всё сильнее, а абсолютно каждая ночь посвящена долгим снам с его участием. Арсений крепко засел в моей голове, подобно репейнику, однако отрывать его и выкидывать к чертям до жути не хочется, напротив — сгрести в охапку и находиться в этому положении в разы дольше вечности. Что же мне мешает?       Страх.       Совершенно банальный, известный каждому из нас страх. Я испытываю глубокие чувства стыда и вину от того, что ещё со вчерашнего дня не отвечаю Арсению на сообщения, коротко отказываю, когда он мне мне звонит и предлагает встречу, в школе стараюсь обходить и не контактировать. Я понимаю, что проявляю слабость, вот так просто игнорируя проблему. Я не знаю, какие это проблемы за собой понесёт и мне безумно страшно, что Арс просто не захочет возиться с таким неуверенным и боязливым мной, а просто пойдёт по другим парням и девушкам, в поисках того партнёра, который, пусть и не будет являться его соулмейтом, зато особых хлопот доставлять не будет.       Из этих мыслей меня вырывает пришедшее на телефон сообщение. Бросив короткий взгляд на учительницу, захожу в телеграм и мысленно сожалею, что решил ответить отправителю.       Роднуля:       Выйди в коридор       11:52       Протянув многозначительное «бля» в своей голове, быстро печатаю ответ, будучи не готовый к этому разговору именно сейчас.       Киса моя:       Нет       11:52       Ответа не следует. Тупо пялюсь в телефон, ожидая, когда под именем появится строка «печатает…», однако, опровергая мои ожидания, Арс просто выходит из сети. Выключаю телефон, поджав губы, и упираюсь подбородком в раскрытую ладонь. Я не хочу терять Арсения, но какова вероятность, что он меня поймёт, если я скажу правду?       Не обращаю внимания на вдруг раздавшийся стук в дверь, ведь, вероятно, это очередной учитель зашёл по какому-либо вопросу. Однако услышав знакомый голос и нахальную интонацию в слове: «здрасьте», тут же поднимаю голову, замечая просунувшуюся макушку Арсения в дверную щель. Тут же закрываю лицо тетрадью, понимая, насколько же глуп сейчас мой жест, но я не знаю, куда девать своё пылающее от смущения лицо. Учитель недоуменно опускает с глаз очки, разглядывая фигуру перед собой.       — Здравствуй. Чего тебе?       — Анжела Викторовна, родненькая, — сладким голоском начинает парень, отчего по классу проносится пара смешков, — могу одного мальчика выхватить? Надо важную информацию передать.       — Ой, — закатив глаза, улыбается женщина и откладывает учебник по русскому языку в сторону. Я открываю окружающим взор на свои глаза, однако основную часть лица всё равно прячу в тетрадке. — Кого тебе?       — Шастуна-а-а, — промурчал он, подобно коту. Учитель бросает на меня многозначительный взгляд, хитро мне улыбается, по причине чего я цокаю, но послушно поднимаюсь из-за парты и покидаю кабинет, слыша переговоры в классе и всё те же смешки, как только закрываю за собой дверь.       Подхожу к стене и облокачиваюсь на её шершавую поверхность, лопатками ощущая исходящий от неё холод. Арсений становится прямо передо мной, непозволительно близко, однако видеть нас сейчас всё равно никто не может, — коридоры пустые, так как у всех идёт урок. Только этот болван устроил цирк какой-то и теперь стоит, склонив голову набок и выжидающе смотрит своими глазами небесными. Видимо, я ему действительно надоел своими прихотями.       — Ну и зачем ты это сделал? — Решаю с нейтрального вопроса начать разговор я, отводя взгляд за Арсения, прямо на широкое запыленное окно.       — Так ты же сам не захотел выходить, — пожимая плечами, отвечает Арс и удивлённый моей претензией вскидывает брови. Я на него смотрю ласковым взглядом, а после не выдерживаю и позволяю себе рассмеяться, скрыв лицо в ладонях. Ситуация и впрямь донельзя комичная.       — Придурок, — в шутку обзываю его я и, убрав руки от лица, вижу ответный смех. Однако в следующий миг эмоция сменяется совершенно другой — я понимаю, что момент разговора настал именно сейчас, и я вынужден объясниться. Сделав глубокий вдох, произношу. — Арс.       — Я весь во внимании.       — Пойми, что после случая с Эдом, я отношусь к отношениям совсем иначе. Раньше мной руководил энтузиазм, а теперь — опасения. — Я закусываю губу, не видя совершенно никакой реакции на свои слова и решаю продолжить. — Дело в том, что ты мне правда очень нравишься. Да куда там. — Усмехаюсь я и целенаправленно смотрю ему в глаза. — Арс, я люблю тебя. Просто мне сейчас до безумия страшно. Конечно, я знаю, что ты другой, твоё отношение ко мне говорит об этом, и я тебе полностью доверяю, но…       — Не хочешь рисковать? — С прищуром уточняет он. Я пристыжено киваю, ощущая навязчивое чувство вины. Арсений, будто поняв это, тут же поднимает мою голову вверх и чмокает в кончик носа. Я пару раз удивлено хлопаю глазами, а после смотрю в его, что своим синим сияниям притягивают мой взгляд ежесекундно. — Милый, я готов ждать сколько потребуется. Мне жаль, что ты сомневаешься во мне, но я понимаю, что ни моей, ни твоей вины тут нет. Для меня главное твой комфорт. Я рад, что ты мне об этом сказал. — И, поправив мне напоследок чёлку, Арсений намеревается уйти, однако я подлетаю к нему со спины, заключив в такие необходимые нам обоим объятия.       — Спасибо, — куда-то в шею шепчу ему я, думая сейчас лишь о том, что, как только вернусь в кабинет, каждый из присутствующих заметит мою новую метку, что теперь красуется на кончике носа. ***       Смотрю недоумевающе на предметы в руках Арса, всё ещё уверенный, что это какая-то шутка.       В ладонях, подобно державе и скипетру, расположилась пара хилсов. С самозабвением принимаю туфли в свои руки, разглядывая с некой гордостью. Мне очень льстило, что Арсений действительно изучал эту тему и максимально подробно, потому что в моих руках сейчас были не шаткие туфли с сеткой, а по-настоящему хорошие хилсы, закрытые, благодарная чему весьма устойчивые. Каблук, по ощущениям, крепкий и высота его составляет всего семь сантиметров, что весьма комфортно для новичка.       — Арс, до концерта две недели осталось, — мотая головой из стороны в сторону, протягиваю туфли назад Арсению, однако тот их в руки не принимает, — я не успею встать на хилсы, выучить хотя бы немного базы и, уж тем более, отработать свою хорягу, там же…       — Тише, — останавливает меня Попов характерным жестом руки, вытягивая её вперёд, — танцевать на хилсах куда проще, чем ходить, хореография полностью подстроена под движения на них, поэтому сложностей у тебя не возникнет, — уверяет меня парень, а после, чтобы звучать максимально убедительно, добавляет, — у меня знакомая встала на хилсы на десятое занятие танцами, причём до этого у неё был перерыв в два года. Так что даже не смей сомневаться в себе.       С большими усилиями расправляюсь со шнуровкой на туфлях и характерным ремешком, сзади вжикаю молнией, а после пребываю в недоумении, потому что совсем не понимаю, как мне, хотя бы встать. Арсений протягивает, в прямом смысле, руку помощи, и я мигом забываю о наставлениях Марго полагаться лишь на баланс своего тела, а не на тело партнёра, поэтому полностью опираюсь на Арса. Ощущения весьма непривычные, однако приятны мне до безумия, — high heels, это моя маленькая мечта, в воплощение которой я не верил никогда. Однако сейчас улыбка непроизвольной змейкой ползёт по моему лицу, ведь я теперь могу в полной мере насладиться грацией.       Совершаю несколько пробных движений, не замечая никаких затруднений в этом. Потом пробую исполнить хореографию под медленный счёт и, знаете, у меня всё весьма быстро получается! Безусловно, моментами, теряю баланс, слегка заваливаюсь, из-за концентрации на ногах могу где-то не уделять должное внимание другим движениям, но общая картина выглядит довольно хорошо, чему я очень рад!       Арсений, коим сейчас, видимо, руководят чувства, в некой прострации от всеобъемлющего восхищения подлетает ко мне, сладко чмокая в губы. Я располагаю руки на его плечах, нежно улыбаясь, и думаю о том, что со стороны мы выглядим, как поистине счастливая пара. И, я уверен, как только мы станем парой, то выглядеть мы так будем не только со стороны.       — Тебе бы ещё уши проколоть… — Смеётся Арс, а я закатываю глаза, шуточно хлопая себя по лбу, при этом без остановки улыбаясь.       — Ну-у-у, — загадочно протягиваю я, а после ловлю выжидающий, полный надежды, взгляд Арса, — я не против.       — У меня сестра старшая пирсингом занимается, можешь завтра ко мне прийти, мы тебе всё организуем, — подумав с пару секунд, выпаливает Арсений и взволнованно прикусывает губу. Меня забавляет, что он так переживает, когда говорит мне о чём-то подобном, поэтому, полный нежности и светлых чувств, впутываю пальцы в его чуть взмокшие волосы, заправляя их назад.       — Но после выступления я их сразу же сниму, — выдвигаю условие я, вскинув указательный палец к небу.       — Я тебе лично всё сниму и обработаю, — обещает мне парень, снова коротко целуя в губы. ***       Разглядываю со спины Карину, — старшую сестру Арсения. Девушка подготавливала весь необходимый инструмент для того, чтобы проколоть мне мочки ушей. Попова была одета в топ и спортивные штаны и благодаря большому количеству открытых участков тела, могу разглядеть множество различных татуировок, каждая из которых, наверное, несет свою символику. Тело её было покрыто бесконечным множеством синих отметин, — видимо, её соулмейт не чаял души в даме.       Карина оборачивается на сидящего на стуле меня и улыбается в качестве жеста поддержки. Сидящий рядом Арсений крепко держит меня за руку и, по ощущениям, боится больше меня, чему я мысленно усмехаюсь.       — Я буду прокалывать тебе иглой, если что, — уточняет девушка, обрабатывая мне мочку правого уха, — просто, если прокалывать пистолетом, то он просто разорвёт тебе кожу, а игла именно проходит аккуратно, создавая прокол.       Я на её речь лишь киваю и делаю глубокий вдох, когда сестра прокалывает мне ухо. Боль ощутимая, но весьма короткая, — буквально пять секунд и терпеть уже нечего. Я крепче сжимаю руку Арсения, а он шепчет что-то в роде «тише, тише», под насмешки сестры.       — Защитник, иди чай нам с Тохой сделай, — говорит Карина, пока держит ватный диск под свежим проколом. Арсений, цокнув, ретируется с зоны комнаты, и мы с девушкой остаёмся наедине. — Чая захотелось пиздец, знаешь. — Я на это лишь киваю, стараясь мыслями о чае отвлечь себя от тянущей боли. — Очень больно?       — Терпимо, — честно отвечаю я, разглядывая множество плакатов на стенах. Комната девушки выглядит весьма светло и комфортно, и плакаты и фотографии смотрятся не наляписто, а, напротив, гармонично. Среди плакатов замечаю грамоту — за первое место в одном из танцевальных конкурсов и решаю подтвердить свою догадку. — Ты тоже танцами занимаешься?       — Я преподаю, — с улыбкой отвечает мне сестра, заметив мой восхищённый вдох и удивлённо приподнятые брови. — Являюсь действующим педагогом по контемпорари и стрипу.       — Ой, — легонько дёргаюсь я, когда игла проходит и через мочку второго уха, а после решаю отвлечь себя разговором, — я обожаю контемп.       — Я в курсе, — усмехается Карина и вставляет в прокол серьгу, вновь укутывая всё это дело в ватный диск, — я вообще много о тебе знаю, у этого же болвана, — сестра указывает кивком головы в сторону кухни, намекая на своего младшего брата, — рот не затыкается. Только о тебе и трындит сутками.       Уже в открытую смеюсь и прячу лицо в ладонях, в своём излюбленном жесте. Признаться честно, мне очень льстит, что Арсений делится чувствами ко мне со своей сестрой, ведь значит, его намерения на меня и впрямь серьёзны, раз обо мне потихоньку узнают его родные. Любовно улыбаюсь, понимая, что вновь способен испытать эти чувства воодушевления.       — А ваще, он ни на кого никогда так не смотрел, как на тебя. Та и ты зая, так что я тя одобряю. — Говорит Карина то, отчего я улыбаюсь ещё шире, а румянец хитрыми змейками ползёт по моему лицу.