Тень сестры

Музыка в клубе перешла в агрессивный бит, а вспышки стробоскопа резали глаза. Чонгук, наконец вырвавшись из толпы у бара с двумя стаканами, подошел к колонне, где оставил Тэхёна. Пусто. Он нахмурился, оглядываясь по сторонам. Сердце неприятно кольнуло. Тэхён не из тех, кто мог просто уйти, не предупредив. Чонгук поставил стаканы на ближайший столик и начал пробираться сквозь танцующих. — Таён! — позвал он, но его голос утонул в грохоте колонок. В это время в темном коридоре на втором этаже Субин практически тащил Тэхёна на себе. Тот едва переставлял ноги, голова бессильно откинулась назад, а взгляд был мутным и расфокусированным. — Давай, милая, еще немного, — шептал Субин, тяжело дыша. — Сейчас отдохнешь в тишине. Он толкнул дверь одной из приватных комнат. Внутри было темно, только тусклый свет из коридора падал на кожаный диван. Субин бесцеремонно бросил Тэхёна на подушки. Тот глухо застонал, пытаясь поднять руку, но мышцы его не слушались. — Какой же ты сегодня податливый... — Субин начал расстегивать куртку, глядя на «Таён» с жадностью. — Зря ты меня динамила всё это время. Внизу, в главном зале, Чонгука перехватила Юна. Она возникла из ниоткуда, преграждая ему путь. — Чонгук-а! Ты чего такой дерганый? — она попыталась положить руку ему на плечо, игриво улыбаясь. — Пойдем потанцуем, там такая песня... — Где Таён? — Чонгук грубо сбросил её руку, его взгляд стал пугающим. — Ты видела её? — Ой, да видела я твою Таён, — Юна закатила глаза, притворно вздыхая. — Она ушла куда-то с Субином. Кажется, на второй этаж. Сказала, что ей с ним веселее. Чонгук замер на секунду, переваривая услышанное, и в следующее мгновение сорвался с места, буквально расталкивая людей на лестнице. Юна осталась стоять с победной ухмылкой, не зная, что за этой сценой из другого угла наблюдал Хосок. Он только что вошел и сразу понял — случилось что-то дерьмовое. Не зря Таён, беспокоясь о брате, попросила Хосока присмотреть за ним. — Только не это... — выдохнул Хосок и бросился следом за Чонгуком, на ходу доставая телефон. Чонгук летел по коридору второго этажа, дергая ручки дверей одну за другой. Из-за одной из них послышался приглушенный звук падения чего-то тяжелого. Он не стал стучать. Ударом ноги он распахнул дверь. Картина внутри заставила его кровь застыть: Субин уже навис над Тэхёном, пытаясь расстегнуть воротник его платья, а Тэхён лишь слабо отмахивался, находясь в полуобморочном состоянии. — Сука! — взревел Чонгук. Он в два шага преодолел расстояние до дивана, схватил Субина за шиворот и с такой силой швырнул его в стену, что посыпалась штукатурка. Субин вскрикнул, сползая на пол, но Чонгук уже летел на него с кулаками. — Я убью тебя! Ты что с ней сделал?! — каждый удар Чонгука был наполнен такой яростью, что Субин даже не мог закрыться. В комнату вбежал Хосок. Он увидел избитого Субина и Чонгука, который полностью потерял контроль, но его взгляд сразу переметнулся на Тэхёна. Тот лежал на диване, его парик от резкого движения съехал набок, обнажая мужскую линию роста волос у виска. — Сука... — вырвалось у Чонгука. Он перестал избивать Субина. Тяжело дыша, Чонгук обернулся к дивану и сделал шаг к Тэхёну. В этот момент Тэ, пытаясь прийти в себя под действием препарата, резко дернул головой. Парик окончательно соскользнул и упал на пол. В комнате повисла мертвая тишина. Чонгук замер, глядя на короткие мужские волосы Тэхёна, на его лицо без привычного образа. Мир вокруг него рухнул в одну секунду. — Тэ?.. — прошептал Чонгук, и его голос надломился от боли и шока. Хосок, понимая, что медлить нельзя, быстро подхватил Тэхёна, помогая ему подняться, и практически на себе увел его из клуба, оставив ошарашенного Чонгука стоять посреди комнаты среди осколков своей разрушенной любви.

***

Дорога до дома казалась бесконечной. Тэхёна лихорадило на заднем сиденье: он то проваливался в тяжелое забытье, то начинал судорожно хватать ртом воздух, шепча что-то невнятное. Хосок гнал машину по ночным улицам, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. В голове набатом стучала одна мысль: «Лишь бы он выкарабкался, лишь бы эта дрянь не оказалась чем-то непоправимым». Когда они затормозили у подъезда, Таён уже ждала их. Она стояла в тени козырька, набросив куртку прямо на домашнюю пижаму, и нервно кусала губы. Увидев, как Хосок буквально вытаскивает полуживого брата из машины, она вскрикнула, прикрыв рот рукой. — Тэ! Боже, Тэхён! — она бросилась к ним, помогая Хосоку удерживать брата. Тэхён выглядел жалко. Размытый макияж превратил его лицо в жуткую маску, синее платье было смято, а отсутствие парика делало образ пугающе беззащитным. Вдвоем они затащили его в квартиру и уложили на кровать. Хосок первым делом начал расстегивать сдавливающий воротник платья. — Таён, неси холодную воду и полотенце. Быстрее! — распорядился Хосок. Таён действовала на автомате. Пока она протирала лицо брата прохладной водой, слезы градом катились по её щекам. — Хён... что произошло? Кто это с ним сделал? Хосок тяжело вздохнул и опустился на край кровати, вытирая пот со лба. Его руки всё еще подрагивали от пережитого стресса. — Какой-то подонок из клуба, — Хосок зло сплюнул. — Я видел, как он тащил его наверх. Видимо, подсыпал что-то наркотическое в стакан, Тэ вообще был не в себе. А потом прилетел этот... его начальник, кажется. Ну, тот высокий, из офиса. Хосок сделал паузу, глядя на то, как Тэхён стонет во сне. — Тот парень, начальник, просто озверел. Начал избивать того урода, буквально в мясо его вкатывал. Но это не самое страшное, Таён... Когда я пытался помочь Тэхёну подняться, парик просто слетел. Прямо перед этим твоим начальником. Таён замерла с полотенцем в руках, её лицо побледнело. — Он... он увидел? — Увидел, — коротко отрезал Хосок. — Застыл как вкопанный. Посмотрел на Тэ такими глазами... будто мир рухнул. Пока он был в шоке. Я воспользовался моментом и унес Тэхёна, пока там охрана не сбежалась. Таён закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Весь их план, вся их ложь, которая должна была спасти их, обернулась катастрофой. Теперь секрет был раскрыт самым болезненным способом.

***

А в это время в другом конце города Чонгук шел по набережной. Холодный ночной ветер бил в лицо, но он его не чувствовал. Его руки всё еще были в крови Субина — костяшки ныли, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем хаосом, что творился внутри. Он остановился у парапета, глядя на темную воду. Перед глазами стоял один и тот же кадр: Тэхён, лежащий на диване, и падающий на пол парик. В памяти всплывали все их моменты: поцелуи, теплая улыбка «Таён», её запах... «Всё это было ложью», — билось в мозгу. — «Каждое слово. Каждое движение. Это был парень». Чонгук с силой ударил кулаком по граниту. Он чувствовал себя не просто обманутым — он чувствовал себя уничтоженным. Самое чистое чувство в его жизни оказалось мастерски разыгранным спектаклем. Вернувшись домой, Чонгук сидел на кухне, тупо глядя на нераспечатанную пачку сигарет. В квартире было слишком тихо. Ярость, которая заставляла его крушить скулы Субина в клубе, постепенно выветрилась, оставив после себя странный осадок — как будто его заставили посмотреть фокус, в котором ассистентку распилили пополам, но забыли собрать обратно. Он всё пытался состыковать в голове два образа. С одной стороны — Таён, хрупкая, немного неуклюжая стажерка, которая так старательно вникала в тонкости редактуры. С другой — тот парень, которого он увидел на диване. Тэхён. — Значит, Тэхён?... — вслух произнес Чонгук. Имя ощущалось на языке странно, непривычно. Это имя он, успел услышать от незнакомого парня, который увёл парня в платье. Больше всего его задевало не то, что это был мужчина, а то, как мастерски Тэхён его обставил. Чонгук всегда гордился своей интуицией, умением «считывать» людей. А тут он месяцами оберегал, опекал и — чего уж греха таить — влюблялся в человека, который каждое утро тратил час, чтобы просто нарисовать себе другое лицо. Он вспомнил их недавний разговор в офисе. Тот теплый взгляд, касание рук. Теперь он переигрывал этот момент в памяти и задавался вопросом: а что в этом было настоящим? Тэхён правда так на него смотрел или это тоже была часть роли, чтобы стажировка прошла гладко? От этих мыслей в груди становилось тесно. Чонгук не был святым, но он никогда не играл чужими чувствами. — Ну и зачем? — спросил он темноту. — Денег хотел? Карьеры? Или просто поиздеваться решил надо мной? Он чувствовал себя нелепо. Все те моменты, когда он пытался быть джентльменом, когда подвозил до дома, когда выбирал этот чертов кулон — всё это теперь выглядело как глупая комедия ошибок. Чонгук закрыл лицо руками, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Ему не хотелось мести. Ему просто хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном, вызванным переутомлением. Но разбитые костяшки и пустой стакан на столе напоминали: это не сон. Это финал его маленькой романтической истории, которая закончилась, не успев толком начаться.