О братьях наших меньших

      Едва увидев Хёнджина у ворот универа, Феликс вытаращил глаза и как подстреленный рухнул на колени, раскинув руки в стороны и восторженно улыбаясь:       – Мой малыш! Иди ко мне скорее, я так по тебе скучал!       До этого нервно топчущийся рядом с брюнетом Кками, которому эти слова предназначались, мгновенно послушался и с радостным потявкиванием кинулся в объятия словившего его Ликса, сходу принимаясь суматошно облизывать его лицо, вращая хвостом, словно пропеллером.       Глядя на то, как два самых милых в его вселенной существа счастливо приветствуют друг друга после долгой разлуки, Хёнджин чуть не прослезился от нежности. Он был искренне доволен тем, что, освободившись пораньше, успел подкорректировать планы и сбегать за пёсиком домой, решив, что успеет погулять с ним перед тем, как наверняка на весь вечер зависнуть в кафешке с друзьями и Феликсом, на чьём плече помимо рюкзака висел шоппер, наверняка набитый презентами из Австралии. Блондин тоже заранее подготовился.       – Не против, если быстро выгуляем его перед тем, как пойти в пиццерию? – спросил он, подойдя к уже поднявшемуся на ноги с собакеном на руках Ли. Тот, не прекращая наглаживать Кками, выразительно округлил глаза:       – Как я могу быть против? Я не видел этого кроху больше двух недель, ужасно соскучился. И он, кажется, тоже.       – Естественно. Как он мог не соскучиться по тому, благодаря кому полюбил выходить на улицу? – нежно усмехнулся Хван и, не удержавшись, коротко поцеловал Феликса в уголок губ. На лице того расплылась блаженная улыбка, когда с другой стороны его вновь лизнул пёс.       – Как у вас успехи? Не потеряли прогресс?       – Никак нет, сейчас мы тебе это докажем, да, Кками? – обратился Хёнджин к питомцу, и тот, обернувшись на хозяина, подтверждающе тявкнул, заставляя обоих парней умилённо засмеяться.       – Ну, тогда идём, как раз успеем дойти до вашего дома. Покажешь мне своё умение гулять, Кками?       Вновь почувствовавший себя уверенным в компании Хвана и Ликса пёсик, оказавшись на земле всеми четырьмя лапками, довольно поднял хвост и важно зашагал по дорожке, ведя за собой обоих парней по длинному пути от универа до своего жилища. Он либо не заметил, либо не придал значения тому, что хозяин и блондин идут как-то очень близко друг к другу, не так, как раньше, но против этого уж точно не был. Наверное, в его собачьей головушке даже проскользнула деловитая мысль, что из всех кандидатур его горе-владелец выбрал наилучшую, самую достойную и полностью одобряемую питомцем, чтобы стать частью их маленькой стаи. Но наверняка мы вряд ли узнаем: собаки пока не умеют выражать свои мысли доступными людям способами, да им и не надо – зачем заморачиваться, если вместо этого можно в своё удовольствие обнюхивать следы проходящих ранее по этой дороге сородичей и умильно вертеться под ногами хозяев, выпрашивая угощения?

***

      Минхо утёр пот со лба, на минутку отодвигая от себя все кухонные принадлежности и выпрямляясь, чуть сморщившись от того, как заныла поясница, пребывавшая долгое время в неизменном полусогнутом положении. Они с Чанбином готовились к пятничной вечерней запаре, решив заранее сделать побольше заготовок для всех позиций – сегодня оба повара находились на смене, хотя большую часть времени выходили по очереди каждые два дня, если не обговаривали каких-то изменений заранее. Со вышел пообщаться с поставщиком, прихватив с собой для уверенности Чана: перед двумя внушительных габаритов парнями хитрый мужчина наверняка меньше пытался бы извернуться и набить себе цену. Так что пока Ли находился в кухне один.       Ну, или же он так думал.       – Фуф, хён, ну и нагрузили меня, – устало пожаловался появившийся на пороге Хан, привалившись к косяку, – Если господин Ко правда подумывает о расширении, ему нужно побольше курьеров, у меня такими темпами скоро ноги отвалятся, ну или спина…       – А ты не говорил с ним об этом? – поинтересовался Минхо, оценивающе поглядев на парня в проходе: тот, хоть и выглядел по-прежнему как неунывающий хомячок, всё же заметно замотался. Волосы были в большем беспорядке, чем обычно, глаза прикрыты, дыхание тяжёлое. Ну да, Минхо с Чанбином сами же вручили ему сразу едва ли не десяток заказов – а что, их популярность в последнее время заметно возросла, клиентов стало появляться заметно больше. Не спасали уже даже отдельные дни «только в пиццерии», приходящиеся аккурат на выходные их единственного курьера.       Джисон неопределённо пожал плечами, скинув наконец с себя термосумку:       – С ним надо Чану побеседовать, ну или тебе – он вас больше любит.       – Может, если бы ты не пнул Хёнджина на его глазах, он бы к тебе лучше относился? – усмехнулся Ли. Хан страдальчески вздохнул, но такой же королевой драмы, как сам Хван, не был, и потому долго удерживаться от ответной ухмылки не смог:       – Но Джинни же не обиделся! И вообще, он сам виноват, что начал дразниться.       – Но господин Ко этого ведь не знает. Он теперь думает, что ты ко всем клиентам так относишься, – лениво поддразнил его Минхо. Джисон, продемонстрировав все 32 ровных зуба в весёлой улыбке, в долгу не остался:       – Хорошо хоть, что он не видел, как ты того же самого Хёнджина чуть салфетками не задушил – стало бы ещё на одного любимчика меньше…       Они синхронно усмехнулись: владелец кафешки, конечно, был старичком понимающим, много поблажек и самостоятельности давал трудящейся у него молодёжи, но в некоторых моментах его старая закалка всё же брала своё. Например, их приколов с друзьями, часто заглядывающими поесть или просто поболтать, он не понимал и считал, что даже шуточные подколы от персонала недопустимы – эти люди ведь тоже посетители, в каких бы отношениях они ни находились с работниками. Поэтому теперь в моменты, когда присутствовала вероятность появления хозяина пиццерии, им приходилось натягивать милую улыбочку и разговаривать с ржущими как не в себя друзьями дежурными фразами, завуалированно обещая отпинать после смены.       Особенно доставалось, конечно же, Хвану: на того с одной стороны наседали Джисон с Ханной со своей тактильностью и дурацкими шуточками, а с другой – Минхо, который, может, и не шутил, но от этого становилось только страшнее. Один раз он, услышав колкое замечание в свой адрес, пригрозил Хёнджину заполнить его грязный рот чистейшими салфетками с ближайшего столика, а когда тот, не поверив, продолжил комментировать (кажется, что-то, касающееся поведения Минхо на злосчастной вечеринке), с каменным лицом вышел с кухни и даже успел прихватить подставку с салфетками, намереваясь исполнить обещанное. Конечно, он этого не сделал (а жаль), но Хван тогда скукурузил наполненную таким ужасом и отвращением рожу, спрятавшись за спиной Чана, что собственную маленькую победу над оппонентом Ли всё равно ощутил.       Другие посетители, кстати, кажется, вообще не имели ничего против сцен, устраиваемых работниками пиццерии, и неважно, привлекался ли к этим представлениям кто-то из зала. Кажется, немалая часть из них для того и приходила – чтобы понаблюдать за шоу, покатываясь от смеха, и заесть положительные эмоции вкусной пиццей.       Джисон тем временем положил ладонь на свой живот и страдальчески вздохнул:       – Я сейчас с голоду помру, хён! Полдня по городу катался!       – В холодильнике осталась списанная вчера пицца, – подавив в себе сочувственный взгляд, сообщил Ли. Хан мгновенно засветился, готовый ринуться к стоящему в углу кухни холодильнику с порога, – Стой!       – А? – не понял младший: перед глазами уже маячила вожделенная белая дверца с единственным магнитиком, представляющим собой упоротую и покоцанную ушастую голову Микки-Мауса, которому, вероятно, было лет больше, чем нашедшей его в подсобке и гордо налепившей на служебный холодильник Ханне.       – Ты в этой одежде на улице был. Куртку сними хотя бы.       Джисон отмахнулся, делая первый шаг внутрь:       – Ой, да ладно, я же быстро…       Не будь его точка назначения на другом конце помещения – чёрт бы с ним, Хан и так без конца заглядывал в кухню прямо с улицы. Но тому нужно было пройти через всю комнатку, прямо мимо любовно разложенных на столешнице овощей, которые Минхо только нарезал!       Поэтому Ли встал грудью на защиту своего труда:       – Ну уж нет! Я тут полчаса горбатился, ты сейчас грязи нанесёшь!       – Не нанесу, хён, я на секунду! – заартачился Джисон, пытаясь обойти загородившего ему дорогу старшего.       – Верхнюю одежду снимай и хоть на час заходи. А так – марш отсюда.       – Может, всю сразу снять? – ухмыльнулся Хан. Скинуть с себя куртку ему было легче лёгкого, но, похоже, в крови взыграло природное ослиное упрямство.       Минхо всеми силами попытался сделать вид, что не смущён такими словами и выражением лица младшего и не представил себе эту картину в ту же секунду. Чёрт его знает, насколько удачно, зато он не сдвинулся с места, стараясь смотреть на Джисона со всей строгостью хёна. Надо же научить его следовать хоть каким-то правилам, в конце концов!       Уже взбудораженный их лёгкой потасовкой Хан внимательно взглянул ему в лицо, пытливо прищурившись и едва заметно хитро улыбнувшись: он явно не планировал сдаваться.       – О, Чанбин! Ты уже разобрался? – заглянув ему за спину, громко позвал он. Минхо машинально слегка обернулся к служебному выходу, находящемуся позади него, и тут же почувствовал несильный, но ощутимый толчок в грудь: этот мелкий чертёнок отвлёк его внимание и попытался прорваться в кухню напрямик. Ну в чём сложность один раз послушаться!       Но Ли и сам был не так прост, чтобы позволить младшему такие выкрутасы: не растерявшись, он вытянул руку в сторону, не давая Джисону пройти, а когда тот попёр напролом, вполне способный потягаться силой с каким-нибудь танком, перехватил его за плечи и ловко толкнул в ответ, прижимая спиной к стене и нависая сверху, не давая задёргавшемуся в захвате Хану выбраться и продолжить наступление.       – Вход на кухню в уличной одежде строго воспрещён, Хани. И мы это уже обговаривали, – тихо и почти что ласково произнёс он, ухмыляясь и глядя на младшего сверху вниз. Руки Хана были крепко сжаты ладонями Минхо, пригвождающими его к стенке и не позволяющими вырваться, а к лицу склонилось лицо старшего, насмешливо щурящегося и улыбающегося своей самой раздражающе-довольной улыбкой из всех. Ну не только же ему всегда играться и по-идиотски шутить – Минхо и сам так умеет, не стоит забывать, как они оба общались ещё до того, как сблизились их компании...       И тут произошло то, чего он ну никак не ожидал: Джисон ему не ответил. Парень, который никогда не оставлял ни одну шутку, ни одно сказанное слово без ответки, молчал, широко раскрыв глаза и уставившись на хёна, прекратив попытки удрать и, кажется, даже перестав дышать. Его взгляд почти в панике бегал по лицу Ли, находящемуся настолько близко, что старший почти соприкасался своим носом с его.       Хан тяжело сглотнул, всё ещё не смея пошевелиться. И не успел Минхо заволноваться, что напугал его, толкнул слишком сильно или чересчур стиснул крепкие плечи пальцами, сделав больно, как вдруг понял, что он медленно, от щёк до самой шеи, заливается краской.       Хан Джисон краснеет. Перед ним. Перед Ли Минхо.       – Охуеть, – описывает чужой голос все эмоции Ли. Тот, всё ещё в шоке, едва-едва поворачивает голову на звук, и натыкается на изумлённо застывших в двери на входе в пиццерию, откуда открывается замечательный вид на закуток, где они с Хани стояли, Хёнджина и Феликса, огромными глазами уставившихся на них.       На прижимающего Джисона к стене Минхо, наклонившегося к младшему так близко, что между их лицами не осталось почти никакого расстояния, и самого Хана, постепенно превращающегося в помидор.       Ну, тут лучше и не скажешь – охуеть.

***

      По мнению Хвана, неловкая пауза начала затягиваться. Смотреть в глаза Минхо ему в целом было не особенно приятно, но вот смотреть в них тогда, когда тело Ли нависало над сжавшимся под ним Джисоном – это была неловкость совершенно нового уровня…       На удивление, первым пришёл в себя тот, кто был застигнут врасплох больше всех: Хан чуть встрепенулся, приподнимая ладонь и легонько упираясь ей в грудь старшего, старательно пряча от него взгляд:       – Я-я понял, хён, снять так снять, так бы сразу и сказал…       Минхо в ту же секунду отстранился от него, и Джисон, всё ещё не поднимая на него глаза, отошёл на шаг в сторону выхода, принявшись яростно хлопать себя по пунцовым щекам – так сильно, что Хёнджин аж почувствовал фантомную боль на лице. Наконец вздохнув и вскинув взгляд на стоящих в дверях друзьях, Хан уже улыбался им и как ни в чём не бывало прошествовал навстречу. На щеках его, всё ещё красных, но уже по другой причине, красовались два чётких следа ладоней.       – Ну-ка, посмотрите, кто пришёл! А мы всё ждали, когда уже додумаетесь? Даже друзей не навестили!       – А тебе-то что? Ты и так нас каждый день видел, – фыркнул Хван, внутренне удивляясь тому, как быстро Джисону удалось сменить настрой.       – То-то и оно, что вас – вы же друг от друга не отлипаете и вообще никого и ничего вокруг не замечаете! – поддразнил их Хан, обходя сзади и вклиниваясь между ними, приобнимая обоих и уверенно толкая ближе к кассам, где стоял сделавший вид, что ничего не происходит, Минхо. Друг на друга они с младшим, что примечательно, до сих пор не смотрели.       Тем временем за спиной Ли хлопнула задняя дверь, на время впустив горячий воздух с улицы, и послышались голоса вернувшихся старших:       – А я говорил, что этот подлец опять попытается втюхать нам просрочку! – нудел Чанбин. Чан лишь тяжело вздохнул:       – Скажем об этом господину Ко и всё. Пусть он с этим разбирается, у нас всё равно никаких полномочий нет… Минхо, всё в порядке? Ты что-то…       – О, голубки прилетели! – перебил его обеспокоенные расспросы Со, увидев выглядывающих из-за старшего повара Хёнджина и Феликса. Те неловко улыбнулись и помахали ему ладошками, наблюдая, как Чанбин, потянувшийся было к своему фартуку, передумывает и решительно идёт к ним навстречу, сходу сгребая обоих своими могучими руками и прижимая к не менее могучей груди, – Ну вы и учудили, конечно! Но я вас поздравляю, знали бы вы, как мы все задолбались смотреть на ваши брачные танцы…       Чувствуя, как задыхается в не в меру крепких объятиях и слыша рядом с собой кряхтение Феликса, Хван против воли улыбнулся шире: они ранее так и не успели дойти до друзей и рассказать всё им, сообщения и пересказы со слов свидетелей не считаются. Может, они и не зря это сделали – во всяком случае, успели побыть хоть немного вдвоём, без вездесущей компашки, наверняка без промедлений кинувшейся бы подкалывать их и отвлекать на всякие глупости. Но это не отметает того, что они скучали, в особенности Феликс, больше двух недель не видевший половину их друзей.       Да и сувениры сами себя уж точно не отдадут…       Когда им наконец удалось выпутаться из рук Со, Минхо уже отмер, отодвинувшись от прохода и скрестив руки на груди, посматривая на парочку, а Джисон окончательно избавился от замешательства (но не от следов ладоней) на лице и от уличной куртки, висевшей сейчас на спинке ближайшего стула. Чан наконец сумел приблизиться к ним, рассеянно улыбаясь и ожидая своей очереди на обнимашки, но его прервала высунувшаяся из подсобки сестра, сразу уставившаяся на Хана:       – Сони, чё у тебя с лицом? Всё-таки довёл кого-то из клиентов и получил? Что я пропустила?..       Однако, стоило ей заметить неловко потупившихся Хвана и Ликса, беспокойство за друга моментально стёрлось, и девушка радостно бросилась приветствовать новоприбывших, снова оттеснив Чана. Тот лишь насмешливо хмыкнул, не обижаясь, и поспешил поздороваться с только что вошедшим гостем, сразу проводив его к столику и вручив меню.       – Как-то вы долго до нас шли. Может, нам пора создать меню для парочек, чтобы вы чаще приходили? – Ханна энергично подвигала бровями, усмехаясь, но не растерявшийся Хёнджин, хлопнув её по плечу, снисходительно улыбнулся:       – Нас одних для целого меню как-то маловато. Зато если подождём немного, может, кто-то ещё даст повод?       Феликс тихо засмеялся рядом с ним и, следуя примеру своего парня, обвёл всех друзей заинтересованным взглядом. Эффект это, надо сказать, возымело: абсолютно каждый из присутствующих если не покраснел застенчиво, но точно слегка смутился и отвёл взгляд. Даже спина Чана заметно дрогнула, хотя лица его никто не видел – он всё ещё был повёрнут к клиенту передом, к кентам задом.       Глядя на порозовевшие щёчки Чанбина, отвернувшегося от всех Минхо, роющегося в карманах (абсолютно пустых) висящей на спинке стула куртки Джисона и с невиданным интересом бросившуюся чистить кофемашину Ханну, Хван и Ли-младший поняли, что не ошиблись, и отбили друг другу кулачки. Не без проскользнувшей тёплым волнением в животе мысли о том, насколько синхронно и несогласованно это у них получилось.       Минхо (несмотря на смущение всё же подошедший к Феликсу и приобнявший его, хотя явно нашептав на ухо угроз) и Чанбин наконец удалились на кухню, вспомнив, что у них там нарезки простаивают. Джисон, немного помявшись, скользнул за ними, поднимая руки в сдающемся жесте и демонстрируя Ли-старшему, что просьбу снять куртку выполнил – и что только было в этом такого сложного?.. Ханна, ещё немного пообнимав друзей и с широченной улыбкой отчитав их за то, что ни к кому не подходили в универе, тоже вернулась за кассу, оставив Хёнджина и Феликса рядом с занятым ими столиком.       Наконец поймав освободившегося Чана в свои парные объятия, они услышали от него приглушённые неловкие, но искренние поздравления – впервые вживую, но, конечно, уже получив их ранее в сообщениях. Кажется, все друзья на самом деле были уверены, что Хёнджин и Феликс рано или поздно будут вместе; непонятно, правда, было то предвидением или простым тычком в небо, попавшим в точку – насколько помнил Хван, эти придурки ещё в первые минуты, как узнали о том, что он познакомился с Ликсом, начали его сватать. Вот же, и не прогадали ведь…       – А чего раньше-то не приходили? – поинтересовался вернувшийся Джисон, когда приветственная церемония закончилась, повиснув на Феликсе и довольно ухмыляясь, уже успев подкрепиться. Хёнджин, глядя на них, мысленно фыркнул: «вот потому и не приходили, вы же нам друг с другом побыть и не дадите!» Однако вслух он, приобняв блондина с противоположной от Хана стороны, сказал другое:       – Ликси готовился сдавать долги. И сегодня на «отлично» закрыл анатомию, вот мы и смогли прийти.       Ли-младший тихо захихикал от того, насколько гордо это прозвучало, словно Хван сам полночи зубрил мышцы-инспираторы и отвечал самой строгой преподше. Не смог не улыбнуться и Чан: надо же, эти двое уже превратились в парочку, которая друг без друга никуда? Хотя, а чего ещё от них можно было ожидать, учитывая, насколько быстро зародилась у обоих симпатия?..       – Но, вообще-то, у нас была ещё одна цель для прихода, – продолжил Феликс, глазами давая бойфренду какой-то знак. Тот, кажется, отлично его понял, отпустил его сам и отлепил от другого бока Ликса Джисона, забрал из рук шоппер с мультяшным Человеком-Пауком и положил на ближайший стол, куда секундой позже приземлился и рюкзак с плеча Феликс, – Сынминни, Чонинни и Ханне я уже успел передать, потому что мы все живём в общаге, но вам нет, так что хочу сделать это сейчас. Я привёз всем сувениры!       – А почему нам с Чаном не успел? Мы же тоже в общаге, – недоумённо наклонил голову Хан. Младшая Бан на это лишь насмешливо фыркнула:       – А вы и там бываете непонятно как! Хрен выловишь, хотя мы с Чанни на одном этаже живём!       – Кстати, не расскажешь, для чего тебе собачий след? – поинтересовался у девушки Хёнджин. Та на секунду замешкалась, и вместо неё в разговор снова вступил Джисон, восторженно запрыгав вокруг Ханны:       – Оооо, ты решилась? Ты это сделаешь? Сделаешь, да?       – Сони, варежку офф, – шикнула на него брюнетка, недовольно уперев руки в бока и загадочно сверкнув глазами на Хвана, – Потом узнаешь, Джинни. Но спасибо огромное Феликсу, что не забыл и привёз, – её взгляд потеплел, скользнув по Ли-младшему, и тот солнечно улыбнулся в ответ:       – Не за что. Я же помнил, что нужно заехать к вам домой. О, кстати, Крис, ваша мама тебе кое-что передала! – он полез рыться в шоппере, но прежде, чем вытащить из него руку с зажатой в ней посылкой от матери друга, немного сочувственно посмотрел на адресата, неловко вытянувшегося в струнку, – Она сказала, что это всегда помогало тебе с проблемами со сном… Нет, я не ябедничал, но она как-то сама почувствовала – Лукас говорил, что у неё со всеми вами ментальная связь, раз она всегда знает, как вы себя чувствуете…       – Она каждый раз откуда-то знает, когда у Ханны похмелье, и звонит, чтобы отчитать, – подтвердил Джисон.       Смутившаяся Бан попыталась треснуть его по маковке, однако парень, извернувшись, показал ей язык и бросился удирать между стульями, пока девушка носилась за ним и сыпала на его задницу – да, именно на неё, а не на голову, проклятия. Помимо друзей внезапно решивших устроить догонялки посреди кафе работников, поржать над этой картиной решили и немногочисленные посетители, а несколько ребят, собиравшихся уходить, вдруг передумали, решив, что дальнейшее зрелище стоит того, чтобы задержаться.       Честное слово, хозяину пиццерии пора бы начать брать доплату за развлекательную программу…       – Кхм, так вот… – кашлянул Феликс, возвращаясь к теме, – Твоя мама сказала, что маленьким тебе было легче засыпать, когда он был с тобой. Так что, может, поможет и теперь?       Рука Ликса наконец показалась из шоппера и, подняв предмет на уровень глаз Чана, покачала им. Хёнджин сперва удивился, но после умилённо улыбнулся: в пальцах Ли находился небольшой плюшевый лисёнок с внушительными широко расположенными ушами, персиковой шёрсткой и прищуренными в добродушной улыбке глазками. Несмотря на то, что на вид игрушке было достаточно много лет, с ней явно обращались очень бережно, потому лисёнок был в очень хорошем состоянии.       Чан слегка удивился, но с благодарной улыбкой принял подарок, вертя его в руках и будто проверяя каждый шовчик, каждую торчащую ниточку. Даже Джисон с Ханной остановили свой бой не на жизнь, а насмерть, и с любопытством уставились на игрушку.       – О, это же Инни! – узнала её Ханна, подходя к брату и осторожно проводя рукой по плюшевой шёрстке, – Мама хранила его после твоего отъезда, не отдала его ни Лукасу, ни кому-то из племянников.       – Тебе она его тоже в своё время не отдала, хотя тебе он нравился, – усмехнулся Крис, передавая заинтересованным друзьям «Инни» посмотреть, – Спасибо, Феликс. Я, наверное, до самой старшей школы засыпал с ним в обнимку…       – Не за что, – тепло улыбнулся Ликс, – Спасибо вашей маме. Может, он и правда поможет тебе засыпать лучше…       – Знаете, он мне кого-то напоминает, – подал голос Хёнджин, вглядываясь в не то ласковую, не то хитренькую улыбочку лиса. Хан заглянул ему через плечо и, помолчав немного, хмыкнул:       – На Чонина похож. Особенно глазами.       Все, кроме Чана, согласно закивали, посмеиваясь над этим сходством. Сам же Бан словно превратился в каменную статую, замерев и во все глаза уставившись на покоящуюся в руках Хвана игрушку. И не успел брюнет спросить, что так напрягло старшего, как Джисон ловко выдернул Инни из его пальцев и дразняще потряс перед лицом единственной девушки:       – Может, поэтому он Ханне ещё в детстве нравился? – захихикал он.       Младшая Бан, возмущённо вытаращив глаза, мигом вспомнила не отмщённую обиду за слив личной информации о несвоевременных звонках матери и прервала перемирие, вооружившись на этот раз серьёзнее – выхватив из открытого рюкзака Феликса набитый ручками и разноцветными маркерами, и оттого довольно увесистый, пенал. Спасающийся от карающего замаха Джисон вновь принялся улепётывать от Ханны по всему залу, предоставив «зрителям» второй акт эпического побоища, при этом продолжая дразниться и вертеть перед разъярённой девушкой игрушкой, словно красной тряпкой перед быком – по уровню злости они были сейчас примерно тождественны.       Прервал эту бесиловку Чан, остановив верещащего Хана после второго круга пробежки и осторожно вытащив лисёнка из его рук:       – Хватит цирк устраивать! Господин Ко по камерам всё отследит, я вас выгораживать не буду, – он смерил младших непривычно суровым взглядом, и пока те удивлённо зависли, не понимая, откуда такая резкая смена настроения, посадил Инни себе в нагрудный карман фартука, после чего повернулся обратно к Феликсу и Хёнджину и неловко улыбнулся блондину, – Спасибо ещё раз. Пойду, спрячу его, пока эти двое в клочья не разорвали…       Наблюдая за тем, как невесело согнулась спина старшего, плетущегося в сторону подсобки, каждый из присутствующих ощутил себя странно некомфортно, словно увидев что-то, что для посторонних глаз не предназначалось. Даже вовремя выглянувший из кухни Чанбин, заметив такую смену настроя друга, недоумённо посмотрел на них всех, мол, что вы успели натворить? Ребята лишь непонимающе покачали головами: сами не в курсе. Но у Криса, кажется, что-то случилось, о чём он пока не готов говорить друзьям, но что явно его гложет. И рано или поздно ему придётся поделиться, чтобы они смогли помочь и поддержать.       Появление Со заставило растерянно застывшего Феликса вспомнить, на какой ноте он остановился, и продолжить раздачу сувениров:       – Чанбин-хён, у меня для тебя тоже кое-что есть! – он с энтузиазмом принялся рыться в шоппере, стараясь поскорее сгладить неловкость, и вскоре извлёк из него пакет с изображением Сиднейского оперного театра, торжественно протягивая повару, – Привет из Австралии!       Чанбин растроганно принял пакетик и едва сдержал порыв кинуться на Ликса с обнимашками – он всё ещё был в фартуке и уже кое-где успел испачкаться в муке и томатной пасте. Вместо этого он жарко поблагодарил младшего и пообещал открыть подарок сразу после закрытия смены, после чего, закинув пакет в подсобку, упорхнул обратно на кухню.       Следующим оттуда вышел Минхо – он, кажется, направлялся в уборную, но по пути оказался перехвачен Джисоном и Феликсом и тоже одарен. Свой презент он, правда, вскрыл сразу: там оказалось три тоненьких кожаных ошейника, украшенных точечной росписью и именными ярлычками. Это был, наверное, первый раз, когда Хёнджин увидел у Ли-старшего вместо привычного похер-фейса (ну, или угрожающей гримасы) умилённую улыбку – тот и правда очень обрадовался сувениру и явно моментально представил, как они будут смотреться на трёх его котах. Вместе с ним в восторг впал Хан, забыв про всю свою неловкость перед Минхо и, не сумев забрать хоть один ошейник себе для более детального изучения, вцепился в руку старшего, сжимающую подарок, чтобы покрутить и хорошенько рассмотреть.       – Дори очень пойдёт зелёненький! – вдохновлённо заявил он. Их взгляды с Ли встретились, и парни радостно друг другу улыбнулись, словно родители, разглядывающие обновку для общего ребёнка. От этого сравнения Хёнджина и Ханну прорвало на смех, а Феликс лишь лучезарно улыбнулся, сообщив, что рад слышать, что Минхо сувенир понравился.       Далее настала очередь Джисона, и тот, наконец отпустив Минхо с пакетиком по проложенному Чанбином маршруту подсобка-кухня, очень плохо скрывал своё нетерпение. По примеру Ли-старшего тут же засунув нос в свой пакет, он сперва вытащил из него несколько шоколадок австралийского производства, которые любил Ликс и щедро напихал каждому в подарок, тут же попробовав и успев за считанные секунды восхититься вкусом и расстроиться, что кроме родины блондина, Ханны и Чана их больше нигде не купить, а после, сунувшись вновь, извлёк брелок в виде какой-то плюшевой зверюшки:       – А кто это? Тоже представитель австралийской фауны? – поинтересовался он, разглядывая пушистика с круглыми щеками и умилительной, будто постоянно улыбающейся мордашкой. Феликс не удержался и фыркнул от смеха:       – Ребята долго спорили, на какое животное кто похож, и тебя называли то белкой, то хомяком… Но я, кажется, нашёл самого похожего! Это австралийская квокка, и, по-моему, вы с ней на одно лицо.       – Да ну? – недоверчиво хмыкнул Джисон, приближая игрушку к своему лицу и демонстрируя её друзьям, – Вообще же не похожи!       Тут сдержать смех не смог даже не то дующийся, не то просто задумавшийся Чан: по кафе разнёсся дружный ржач, а когда Хан обиженно надул щёки, став ещё больше похож на брелок в виде зверька, его подхватили и повара, выглянувшие на шум (они вообще, если так подумать, как-то уж больно часто отвлекались от своей работы – старичка Ко на них нет!). Ну что поделать, если Джисон и квокка и правда имели абсолютно идентичную миловидную физиономию, а когда Феликс показал несколько видео с этим очаровательным австралийским эндемиком, они ещё и по поведению оказались схожи? Особенно по способности запихивать за щёчки еду и смешно ими шевелить…       Несмотря на то, что появление ещё одного щекастого грызуна, с которым его можно было сравнивать, Джисона не слишком вдохновило, брелок ему понравился. Да и Феликс, выбирая его, явно думал о самом Хане, и не дорог подарок как дорого внимание, так что курьер в итоге поблагодарил Ли и, надев колечко брелка на указательный палец, принялся играться с ним. На попытку Ликса извиниться, если Джисона такой сувенир обидел, он лишь отмахнулся и добродушно заявил, что всё в порядке и он непременно найдёт место, куда можно будет повесить новую побрякушку.       Посидев с друзьями ещё немного, Хёнджин и Феликс решили откланяться, когда в кафе начали стягиваться посетители – вечер пятницы и выходные всегда были на них наиболее богатыми. Они собрали оставшиеся вещи, попрощались со всеми, пока ещё была возможность по одному выхватить друзей и обнять, и вышли из пиццерии. Сразу за ними, поправляя на плечах сумку и сходу седлая велосипед, вылетел Джисон, бурча себе что-то под нос. Он окинул их хитрым взглядом, ввернул очередную шутку про «голубков, петушков, ни или какие вы там птицы?» и ещё раз поблагодарил Феликса за подарки, после чего умчал по дороге вдаль, быстро скрываясь среди суетливого потока людей и машин и понемногу темнеющих улиц. Вечерело.       Парни двинулись в сторону общаги, держась за руки и лениво переговариваясь, делая довольно большие паузы между репликами и просто наслаждаясь летним вечером. Нагретый дневным солнцем воздух был уже не обжигающе знойным, но приятно тёплым, расслабляющим, а потихоньку сгущающиеся сумерки навевали лёгкую дрёму и смутное, немного волнующее ощущение дежавю.       Пахло сиренью.       – Тебе совсем не интересно? – вдруг спросил Феликс. Хван встрепенулся и испуганно повернул к нему голову, думая, что прослушал то, что сказал ему блондин, но встретился лишь с ласковой и немного загадочной улыбкой.       – О чём ты? – слегка расслабившись, улыбнулся он в ответ.       – Не интересно, что я привёз тебе?       Лицо Хёнджина удивлённо вытянулось, и Ли не смог удержаться от тихого смеха, уткнувшись лбом ему в плечо.       – Я думал, что то, что ты привёз самого себя – уже самый лучший подарок.       – Ну тебя, Джинни! А говорил, что слова подбирать не умеешь, – смущённо порозовел Ликс, хихикнув и легко пихнув его локтем, не отпуская при этом большой жилистой ладони.       Феликс обожал тактильный контакт. И то, насколько в этом они были схожи с Хваном, было просто каким-то благословением: наверное, дай им только волю, и они целый день смогут провести, не прекращая касаться друг друга, обниматься или хотя бы держаться за руки.       Хёнджин честно был готов ради эксперимента попробовать.       – И всё-таки, ты привёз что-то ещё для меня, – невольно заинтересовавшись, протянул брюнет. Ли кивнул и остановился, приспустив с плеча рюкзак и начав копаться в нём, достав оттуда маленький бумажный пакетик с логотипом какой-то мастерской, и, подняв взгляд на Хвана, слегка замешкался, нерешительно поджав губы:       – На самом деле, изначально я хотел отдать тебе другой, но мы начали встречаться раньше, так что я немного доработал и… надеюсь, тебе понравится.       Он протянул пакетик Хёнджину, отведя глаза в сторону и мило покраснев, словно в каком-то аниме. Хван бы с удовольствием позалипал на эту очаровательную картину ещё немного, но любопытство к содержимому подарка пересилило, и он, с благодарной улыбкой приняв из рук блондина упаковку, с интересом раскрыл её.       Внутри лежал небольшой камешек, подвешенный за крепление к шнурку. Камень был гладким, красиво поблёскивал на заходящем солнце тёмно-коричневой поверхностью, завораживая тонкими линиями и вкраплениями других тёплых оттенков – золотистых, чёрных, ореховых. А со шнурком его можно было повесить на шею как кулон, и Хёнджин сразу представил, с какими элементами одежды и другими аксессуарами он будет сочетаться.       Он поднял взгляд на Феликса, нежно улыбаясь и собираясь поблагодарить, как вдруг увидел, что тот, аккуратно придерживая двумя пальцами, показывает такой же камешек, висящий на его собственной тонкой шее. Почти такой же, как у Хвана, только другой формы и немного темнее – незаметно для большинства людей, но очевидно для художника.       Словно молнией пронзённый внезапной догадкой, брюнет вытянул руку с камнем вперёд, приблизив его к лицу Ли и сравнив с цветом его глаз, не найдя различий. Тот же тёплый карий оттенок, схожий с самым сладким утренним чаем, тот же блеск в солнечных лучах, даже прожилки в коричневой радужке были похожих цветов. Глаза Хёнджина же совсем чуть-чуть, на полтона, но всё же темнее, почти полностью повторяя цвет камня на шее Феликса.       Сердце взволнованно замерло в груди, в носу подозрительно защипало.       – Это опал, большую его часть добывают в Австралии, конкретно этот – прямо с завода, поэтому точно австралийский, – принялся пояснять Феликс, внимательно следя за реакцией Хвана, – Поначалу я собирался подарить тебе вот этот, – он слегка потряс камнем на своём кулоне, – он по цвету такой же, как твои глаза. Но ты признался мне раньше – чему я, конечно, очень рад! – и я в последний момент поменял планы и смог ещё кое-что добавить…       Он показал глазами на пакетик в руках Хёнджина, и тот запоздало понял, что он не пустой. Осторожно удерживая кулончик, он подрагивающими пальцами извлёк из пакета два предмета: маленькую бусину и отлитый из эпоксидной смолы кружочек с цветком внутри, по размеру не больше монетки в 50 вон, к обоим были прикреплены металлические колечки, за которые их можно было повесить на шнурок. Бусина имела форму розового сердечка – такого же, какие рисовала им обоим Ханна перед выступлением, желая приободрить, а в эпоксидном кружочке, застенчиво расправив четыре лепестка, лежал цветочек сирени, под которой они впервые поцеловались.       Одни из самых памятных для них на данный момент предметов.       Феликс неуверенно переминался с ноги на ногу, пока Хван слишком долго молчал, стараясь успокоить бурю внутри. Казалось бы, такие крошечные вещи, но такие тёплые и волнующие…       Честно стараясь не прослезиться от чувств, он наконец сумел оторвать глаза от бусин и посмотреть на своего парня, однако, заметив, что на его кулоне болтались точно такие же, понял, что задача сдержаться однозначно провалена: это их первые парные украшения, ещё и сделанные руками Ликса!..       Не зная, что сказать и лишь надеясь, что по его покрасневшим глазам и шмыгающему носу всё и так ясно, он притянул блондина в свои объятия, на которые тот моментально ответил, едва слышно облегчённо выдохнув.       – Я так люблю тебя, – прошептал Хёнджин ему в макушку, прижимая к себе сильнее и любуясь на зажатые в руке камень и дополнения к нему. Феликс приглушённо засмеялся, удобно устраивая подбородок у него на плече:       – Я тебя тоже, Джинни. Рад, что тебе нравится. Можешь носить, когда захочешь, или можем договариваться по дням…       – Шутишь? Я теперь его вообще никогда не сниму! – почти возмущённо – но всё ещё шёпотом, боясь, что его голос дрогнет – заявил Хван. Ли сперва удивлённо охнул, а потом вновь усмехнулся, гладя спину брюнета и совсем расслабляясь в его руках:       – Да, ты прав. Я тоже.       И плевать на то, подойдёт ли очаровательный кулончик с позвякивающими друг о друга камнем, цветком и сердечком к тому или иному наряду, соответствует ли атмосфере мероприятия и бла-бла-бла. Он идеально подходит душе Хёнджина – а важнее этого он ничего и придумать не может.       Ну, кроме тёплых объятий, ласкового смеха и блеска карих глаз, цвет которых теперь всегда будет рядом – на уровне сердца.

***

      – Кенгуру? Серьёзно? И что это Феликс говорил про «старался быть не банальным»? – насмешливо, но совершенно беззлобно фыркнул Чанбин, выйдя из подсобки и крутясь по залу в толстовке с принтом кенгуру с гантелей в лапе – подарке Ликса, до распаковки которого он наконец добрался. Младшая Бан насмешливо фыркнула с ближайшего диванчика:       – Если бы он реально постарался быть не банальным, привёз бы тебе открывашку для пива. Тоже с кенгуру, только вот не с рисунком, а с яйцами.       – С чем-чем?.. – аж охрип от удивления Со.       – Ага, такие иногда в качестве сувениров привозят. Но Феликс же ветеринар, он бы такое никогда не купил, хотя, если бы кто-то из нас попросил...       Старший с каким-то новым чувством взглянул на свою толстовку – теперь в глазах вместо веселья плескалась благодарность и какой-то страх.       – Но если всё равно не нравится – мне отдай, – сразу предложила предприимчивая Ханна. Чанбин в ответ бросил на неё какой-то опасливый взгляд, чуть сжал ткань толстовки и продемонстрировал девушке средний палец:       – Я не говорил, что мне не нравится. И вообще, материал классный – буду в ней в спортзал ходить.       Впрочем, Ханну вряд ли опечалил факт того, что пожертвовать ей элемент одежды отказались – она уже переключилась на другую тему, притворно ласково улыбаясь Со:       – А знаешь, кому нравятся прикольные принты на одежде? Её имя начинается на…       – Кхм-кхм! – громко кашлянул слегка залившийся краской Бин, – Тут такая духота, пойду сниму, чтобы не запачкать…       Минхо проводил его взглядом до подсобки вместе с Ханной, слегка отстранённо думая, знает ли он сам ту, кого имеет в виду младшая Бан. Они заканчивали уборку после рабочего дня, в кафе никого, кроме сотрудников не осталось, что позволило тем наконец-то расслабиться и перестать сдерживать позывы подстебать друг друга. Отчистившие кухню Чанбин и Минхо вышли помочь в зал, однако, увидев там развалившуюся на диванчике за одним из столов девушку и её брата, педантично расставляющего на столах подставки для соли и перца, салфетницы и горшочки с суккулентами, скорее просто чтобы занять руки, оба поняли, что рабочий день окончен. Со сразу поспешил в подсобку, где прятался и ждал своего часа Феликсов сувенир, а Ли облокотился на кассовую стойку, постепенно выдыхая. Они хорошо поработали сегодня, можно и отдохнуть.       После дефиле Чанбина прошло ещё несколько минут, наполненных тишиной: все слишком устали, чтобы привычно болтать без умолку, и собирались с силами, чтобы наконец разойтись по домам. Однако кое-кто наверняка наскрёб бы в себе энергии, чтобы подразнить Со подольше, пошататься по кафешке, приставая ко всем по очереди с разговорами, выдать какую-нибудь глупую шутку и самому же над ней поржать – наскрёб бы, если бы был тут.       – А где Сони? – нарушила тишину Ханна, лениво озираясь и не находя курьера в помещении.       – Он, кажется, вышел подкачать колёса велосипеда, но уже должен был вернуться, – отозвался Чан, придирчиво рассматривая натюрморт на столах, и, не найдя, к чему придраться, наконец выдыхая, бросая слегка виноватый взгляд на Ли, – Минхо, извини, ты не мог бы..?       – Хорошо, хён, – кивнул тот, поняв, что от него требуется, стянув с себя фартук и оставив его на ближайшем столе, после чего выскользнул на улицу.       Воздух, всё ещё тёплый, но уже стремительно остывающий к ночи, окутал его, погружая в приятную расслабляющую прохладу. Небо уже потемнело, но кое-где, ближе к горизонту, были видны всполохи света, похожие на мазки голубой краски. Лето уже вовсю вступило в свои права, уменьшая выделенные на ночь часы, поэтому окончательная темнота не наступала до самого позднего вечера. Приятное время года.       Постояв немного на пороге и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, втягивая носом свежий, наполненный запахами растущих на клумбах цветов воздух, Минхо огляделся. Джисон обнаружился рядом: стоял в полусогнутом состоянии над великом, любовно протирая салфеткой руль и зеркальце заднего вида. Услышав звук открывшейся двери, он слегка обернулся, и Ли махнул ему рукой, обозначая своё присутствие. Хан на это ответно ухмыльнулся и вернулся к своему занятию. Движения его были медленными и какими-то задумчивыми, поза устало сгорбленная – конечно, ещё бы он не устал за этот, кажется, бесконечный день, разъезжая как угорелый по чуть ли не всему городу. Хозяину кафе действительно пора пересмотреть свои расчёты на нагрузку и требуемое количество работников…       Минхо сошёл с крыльца и сделал несколько шагов к Джисону, остановившись рядом и выжидающе уставившись на него. Младший выглядел таким разбитым и утомлённым, что хотелось положить ему ладонь на согнутую спину, ободряюще погладить, а затем оторвать его от велосипеда, потянуть за собой и без лишних слов за руку увести домой – желательно, к себе, – после чего уложить на кровать и оставить отсыпаться ближайшие часов так десять. В общаге он бы такой роскоши, как долгий и безмятежный сон, позволить бы себе не смог: поспишь тут, когда вокруг целый улей громких и гиперактивных студентов, тем более в выходные, когда они не мотаются на пары, а сидят и шумят прямо над ухом…       Но Ли не смел сделать шаг и хотя бы тронуть Хана за плечо: перед глазами стояла картина его пунцово-красного лица и смущённый, кажущийся таким беспомощным взгляд, от которого даже на прохладном летнем ветерке становилось непонятно жарко. После этого Джисон будто старался избегать старшего, хотя, быть может, тому виной всё же перегруженность. Но что, если Минхо напугал его? Позволил себе лишнего? Или, может, всё же больно толкнул? А может, Хан всё-таки догадался о его чувствах и теперь сторонится?..       Джисон прервал панически бегающие внутри черепной коробки мысли громким вздохом: Ли увидел, что он, отвернув только что натёртое до блеска зеркальце так, чтобы в нём отражалось собственное лицо, положил руку себе на щеку, чуть оттянув её пальцами. В другой руке у него болтался плюшевый брелок.       – У меня что, реально настолько круглая рожа? – с каким-то унынием в голосе спросил он, будто и не у Минхо вовсе, а так, у пустоты, – И щёки такие здоровенные, что кроме них никто ни на что и не смотрит? То хомяк, то белка, то – вот…       А, так вот оно что. Его так расстраивало подчёркивание округлости лица, что игрушка, подаренная Ликсом без какого-либо злого умысла, показалась издевательской? Неужели Хан комплексовал из-за собственной очаровательной изюминки? Ли выдохнул слегка расслабленно: значит, дело не в нём. А отношение Джисона к собственному лицу можно поправить.       – Они милые, – сам не понимая, как такие слова с такой лёгкостью вылетают из его рта, тихо сказал Минхо. Хан недоумённо уставился на него, – И хомяки, и квокки, и твоё лицо. И все говорят тебе это только по той причине, что считают это милым. Но если тебе не нравятся такие шутки, только скажи – уверен, ребята переключатся на что-то другое, они поймут…       – А тебе, хён? – вдруг перебил его младший, – Тебе они нравятся?       Он обеими руками вцепился в кожу на щеках, растягивая её в стороны так, что лицо стало почти в два раза шире, а Ли внутренне вздрогнул, подумав, что это наверняка больно. Но Хан смотрел на него такими ожидающими и доверчивыми глазами, а ещё дергал пальцами, по-всякому растягивая и корча лицо, что это отступило на второй план, и сердце затопила нежность, вылившаяся в виде умилённой улыбки:       – Да, нравятся. Очень нравятся.       Джисон слегка сощурил глаза, точно пытаясь понять, врёт ли старший, но, обнаружив на его лице только широкую улыбку, не имеющую ничего общего с насмешливой, улыбнулся в ответ. Он отпустил свои щёки, на которых недавние терзания оставили следы в виде красных пятен в местах, где их безжалостно сжимали пальцами, и, в последний раз глянув в зеркало на велосипеде, решительно отвернул его, пристёгивая транспорт к железной ограде. Убедившись, что никто велик не сопрёт, он всё с той же улыбкой повернулся и сделал пару шагов к Минхо, выглядя уже более уверенно и словно даже бодрее, чем до его прихода. На его пальце, висящий на металлическом кольце, болтался брелок с квоккой.       – Как думаешь, его лучше повесить на рабочую сумку или учебную? – принялся рассуждать Хан, рассматривая улыбающуюся мордочку игрушки и касаясь плюшевых щёчек подушечкой пальца. Ли хотел было ответить, что думает, но младший вдруг впервые после того смущающего случая около кухни посмотрел ему прямо в глаза, стоя так близко и улыбаясь так благодарно, что у него моментально повылетали из головы абсолютно все слова. Растерянно глядя на Джисона в ответ, он сумел лишь выдавить:       – Не знаю, туда, откуда не отвалится.       Хан звонко рассмеялся, раскручивая брелок на указательном пальце, и прошёл мимо Минхо ближе к двери:       – Ой, ты же меня знаешь, у меня, даже если я его приварю – отвалится…       Он бросил на него весёлый взгляд и скрылся за стеклянной дверью, погружаясь в желтоватое освещение пиццерии, вновь наполняя его своим смехом, шутками, громкими возгласами, несерьёзными перепалками, неиссякающим оптимизмом и энергией, вновь наполняя его собой – или одному только Минхо казалось, что любое помещение, в котором находился Джисон, оказывалось заполнено только им одним вплоть до каждого укромного уголка, прямо как его собственное сердце?..       Минхо не знал. Однако насчёт самого себя ему, как ни прискорбно, всё было давным-давно ясно.

***

      Воскресным утром Хёнджин, изменяя своим привычкам, ещё до полного воцарения солнца на небосклоне мялся под дверью общежития. Выходящие оттуда редкие студенты, так же, как и он, отказавшиеся провести последний перед учебной неделей выходной в кровати, зевали и все как один здоровались с ним – на секунду стало даже неловко от того, что большую часть этих людей он знать не знал, тогда как для них был прекрасно известен, как известно имя его парня, его этаж и комната в общежитии, где он проживает. Да, у таких ярких и откровенно киношных признаний однозначно были свои минусы…       Однако всё это моментально померкло, когда из-за двери показался Феликс – одетый в светлую футболку и бежевые шорты, с натянутой на голову панамкой и рюкзаком за спиной. Хван довольно улыбнулся: для солнечного летнего дня и того, что он запланировал, Ликс подобрал замечательный вариант.       Заметив его, Ли резво спрыгнул с крыльца и подошёл к своему парню, сходу втягивая его в объятия и приветственный поцелуй – недолгий, потому что прояснить намерения брюнета и утолить собственное любопытство хотелось слишком сильно:       – Я жду объяснений, Джинни, – усмехнулся он, заглядывая в глаза и довольно сжимая руки на запястьях Хвана сильнее, заметив на его шее выглядывающий из ворота белой футболки кулон, почти идентичный его собственному, – Попросил меня освободить всё воскресенье, одеться в светлое, намазаться кремом от солнца, и зачем это всё?       – Ты же хотел сходить на свидание на выходных, помнишь? – улыбнулся в ответ Хёнджин. Глазки Феликса радостно сверкнули:       – И куда мы пойдём? Это далеко? Будем ходить целый день? А тенёк там хоть будет?..       – Всё-то тебе расскажи, а как же сюрприз? – весело хмыкнул Хван, легонько щёлкнув Ли по веснушчатому носу, перехватывая ладонь блондина поудобнее и утягивая его за собой в сторону выхода с территории универа. Ликс недовольно зафыркал – впрочем, сопротивляться утаскиванию себя в неизвестном направлении всё равно не стал, послушно переплетая свои пальцы с пальцами парня и следуя за ним:       – Но, может, ты хоть скажешь, куда мы идём? Надеюсь, не на аттракционы – я боюсь американских горок, тем более в такую жару…       Хёнджин ласково посмотрел на него, оставляя себе мысленную заметку об аттракционах, – и сжалился:       – Ладно, ладно. Ханна говорила, что, хотя ты тут довольно давно, мало куда выбирался погулять из-за учёбы. А учитывая твою специальность, я подумал, что будет неплохая идея… Ты был когда-нибудь в Сеульском Зоопарке?       На лице Ли расцвела восторженная улыбка – как у ребёнка, потому что на памяти Хвана мало кто так ярко реагировал на предложение сходить в зоопарк. И это было настолько очаровательно, что он не удержался и притянул Феликса в объятия посреди улицы. Впрочем, тот и сам охотно кинулся обниматься, начиная громко радоваться и благодарить, рассказывая обо всём, что читал об этом месте и его обитателях, готовый назвать едва ли не каждое животное по имени. Всё это, вкупе с мигом усилившейся хваткой в своей ладони и увеличившейся скоростью Ликса, теперь уже нетерпеливо тянувшего его за собой, дало Хёнджину понять, что с выбором места для свидания он попал в точку. А значит, день пройдёт просто замечательно.       Впрочем, с Феликсом каждый день так и проходил. Хван уже начинал привыкать к этому никуда не исчезающему ощущению счастья.