Делай, что должен

И тут Ларса осенило. Он бросил на стол чертежи — прямо в лужу, снял очки. Дезире, она… Сделал шаг в сторону коридора. Нет, ну в самом деле… Ларс сложил пальцы в кулак, нажал на кулак другой рукой — суставы разом хрустнули. Из Ковена, высокая, рыжая. Тут же надо подумать, прикинуть — он кто вообще, уже никто. С гусем живёт. И курицами. — Ну, а ты что скажешь, Мартин? Мартин ничего не сказал — посмотрел на него с явным неодобрением в круглом глазу, дёрнул пару раз куцым хвостом и удалился. Разбирайся, мол, сам. В груди что-то завернулось, подвернулось, как края косынки, Ларс так ужасающе сильно почувствовал себя идиотом, что дыхание пресеклось. Дезире не понимает: откроешь коробочку — проблемы, куча, нет — две кучи проблем. А Дезире не понимает. Прошёл в большую комнату, из большой комнаты по лестнице. Самое тяжелое — открыть дверь. Спасибо, не скрипит, можно очень медленно открывать. На чердаке полумрак, свет из заслонок — смутная Дезире на кровати, плечи дергаются, плачет, но не от смеха, плачет, но без звука. Пол усеян разбитыми кристаллами. Ларс сделал шаг. Заскрипело под каблуком. Длинные пальцы на шее. Большой касается мочки уха, ладонь на яремной вене. В голове щёлкнуло, аж тряхнуло всего, тогда не почувствовал — сейчас почувствовал — как ткань скользила по телу, когда на руках нес. — Дезире, я тебя не понял. — Пошёл. Вон. Он мог воспользоваться предложением и никаких проблем из коробочки не знать. Только Ларс отчего-то им не воспользовался: подошёл, скрипя кристаллами — вот и растолок, остановился прямо перед ней. Стянул с головы косынку. Рыжее. Какое облегчение. — Я спать чердак. — Как. Долго. Идиот. Длинные пальцы вцепились в ремень.

***

Лежал в полудреме, смотрел на потолочные тени, пытался определить, что именно их отбрасывает, но не выходило — мысль двигалась медленно. Даже не смог заставить себя сходить выключить свет в кухне — пусть хоть все кристаллы выгорят. Дезире сильно сжала его руку, задвигалась, подползая под одеялом поближе. Горячая, как печка, с ней приятно лежать рядом и смотреть в потолок. — Не спится? — Плохое. Чувство. Пред. Он повернулся, не совсем понимая, что имеет в виду. Лучше уточнить — целее будешь, в следующий раз может и пеплом по деревне полететь: — Предчувствие? Или у тебя болит что? — Первое. Как узел. — Странно, Ларс думал, предчувствие — что-то в голове, как щелчок или звук трубы… Переложила его руку себе на живот. Когда увидел, что у нее есть пупок, испытал такое облегчение, что сразу стало ясно — хоть и не верил, а все равно верил… — И о чем? Дезире пожала плечами, тоже легла на бок, лицом к лицу. Вспомнил, кто такие Клинковстрём, еще на кухне вспомнил, после того, как ударила по столу, решив, что ей отказали. Мог бы и раньше догадаться, черты лица слишком правильные. Только толку от понимания-догадки совершенно никакого — оба в деревне сидят. Дезире провела пальцами по его щеке, потом дотронулась до плеча, левого, того, что в шрамах. — Откуда. — Хорошо, когда не можешь много говорить: тему легко переводить или вообще вопросы игнорировать. — Напоролся на гулсуна, надо было вправо отпрыгивать, я отпрыгнул влево. Если тебя это беспокоит, даже если что-то и случится, я дохромаю. — Кто. Спит. С. Ведьмой. Несчастье. — Слушай, ну, это я из деревни, я должен в такое верить, а не ты. Она засмеялась, очень тихо, но он услышал — так ранний зимний лёд на утренних лужах хрустит. Снова погладила по щеке, почти уснул, как мысль шарахнула в голову, пробившись через муть сна. — Что ты сделала, Дезире? Рука на щеке замерла. Он не открывал глаз, ждал. — Стяг. — Я не хочу об этом говорить. — Тоже. Не. Хочу. Подумал, как-то резко: оно того не стоит. Ни одно из его воспоминаний того не стоит. Столько сил, чтобы их не выпустить, а в итоге — ничего: полночи ловит тени, оставшуюся половину повторяет то, что уже было, только оно — прошлое — раздробилось, как кристаллы на полу, и теперь его еще больше. — Нас послали на Ахвенанмаа. Через него перегоняли рабами целые деревни. Когда мы туда прибыли, кто-то из ваших, ковенских, выжег весь остров, вместе с теми, кто успел высадиться и местными. Мои не успели, потому что я увидел — у одного тетива провисает и заставил всех ее проверять. Это долго… рассказывать. Я пытался узнать, кто именно, — пожалуйста, пусть это будешь не ты, Дезире, пожалуйста, — был в доле от продажи и подмел за собой. Он это сказал, и ничего не произошло. И никто не умер. — Балдур. — Гладила его волосы. — Хотели. Заставить. Делать. Вещи. Которые. Не хотела. Те. Кто. Хотел. Больше. Всех. Сгорел. Балдур. Тоже. Спи. Она их убила. Двенадцать минус восемь остаётся четыре. Сожгла четверых или троих. Ларс помнил, как пахнет паленая плоть. Наверное, он должен был испугаться, или хотя бы ужаснуться, или… Она гладила его волосы, и кроме желания, чтобы это не заканчивалось, Ларс ничего не чувствовал. Сегодня, сейчас ему наплевать и на Ковен, и на Ахвенанмаа, на все. Пусть ему просто будет тепло.

***

Но поспать Ларсу не дали, стоило провалиться в темноту, как тут же начала трясти за плечо. — Чего? — Стучат. Ларс прислушался, сел в кровати. И правда, барабанили. Пока одевался, Дезире не сводила с него глаз. Про предчувствие можно не спрашивать — и так все понятно. Перед тем как открыть дверь, захватил с кухни топор. Колотили без перерыва. Почему именно сегодня? Постоянно кто-то таскается, хоть приют усталого поломника открывай. — Да иду я! Иду! Ларс перехватил топор в левую руку, чтоб неожиданней получилось, и медленно приоткрыл дверь. С трудом узнал Алис, младшую Беды — растирала сопли по лицу. Валенки на голые ноги. — Бритта пропала. Бабушка за тобой послала. Значит, кузнец считается.

***

Ларс оказался прав — от валлхунда никакого толка, вместо того, чтобы охранять, все проспал. Высунулся в окно. Второй этаж. Алнара четыре . Конечно, спрыгнуть можно. Только вот прыгали с Бриттой на спине — внизу всего два следа — пока видно четко, но снег шел все сильнее. При приземлении сила удара повышается, он должен был сломать ноги. Он… Да — он — женщине не под силу. Или Ларс не встречал таких женщин. — И что, никто ничего не слышал? Беда рыдала навзрыд, Ян кое-как держался, но совершенно ушел в себя и ничего вокруг не слышал. По итогу, разговаривать можно было только с матерью Бритты, это озадачивало: у Беды-то внучка пропала, а у нее — дочь, почему так спокойна?.. Ларс, хоть убей, не помнил, как ее звали, всегда держалась тихо, даже здоровалась шепотом. — Я встала… И поднялась к девочкам, они иногда среди ночью шепчутся. — Так они шептались? Ты слышала, что они шепчутся? — Не знаю. — Зачем ты к ним пошла? Просто так? Проверить? — Не знаю. Да что с ней, пекло ее побери. В раздражении отвернулся и снова высунулся в окно. Ничего нового не увидел. — Алис, а ты? Что ты слышала? Алис не плакала — следила за Ларсом пустым взглядом, захотелось перед ее лицом руками помахать. — Ничего. Я спала. — Какой-то мужик вломился к вам в дом, а вы все спали? Беда! Все, давай, соберись, ты тоже резко оглохла?! Крик неожиданно помог: Беда замолчала и подняла опухшие глаза. Постарела за одну ночь, от бодрой старушки не осталось и следа — больная беззубая бабка. — Как угорели, Ларс, а потом как шибанет в голову, я вскочила, сразу поняла — беда. Прекрасно. «Какой-то мужик вломился к вам в дом». Вломился. С чего он это взял?.. Ларс, распихав семейство — двигались хуже, чем лягушки на снегу — спустился на первый этаж и внимательно осмотрел дверь — и снутри, и снаружи. Красная краска не повреждена, на досках ни царапин, ни вмятостей. Не вломился. Засов на месте. Ему открыли?.. — Кто открыл дверь? Кто встал и открыл дверь? — орал вверх, уже предугадывая ответ — никто. Может, как же ее… мать Бритты вставала открыть дверь, а вовсе не на шепот?.. Но… Ларс, так и не дождавшись ответа, вышел на крыльцо, светильник у входа отбрасывал неясную путаницу бликов на снег. Если вошли через дверь, то должны быть следы, почему сразу не подумал? Теперь все истоптано. — Фонарь принесите! Никто опять не ответил, а снег все сыпал. Ларс выругался, решил не терять время — пошел за дом, чтобы там следы рассмотреть. Глубокие — явно на плечах тащил, или на руках, хотя без разницы, но спрыгнуть, держа кого-то на руках — тот еще трюк… Большие, явно мужские. Левый казался глубже, выраженнее, припадал на эту ногу?.. Ларс проследил взглядом за цепочкой, стряхнул с волос снег. Сыпало все сильнее, надо прямо сейчас идти, пока не замело, следы шли в сторону леса. Неужели Бритта не кричала? Он просто взвалил ее на плечи и выпрыгнул в окно? А остальные девочки?.. Спали? Ларсу не верилось — тупо и странно, и как-то… магически? Но Дезире этого точно сделать не могла — Ларс ее за руку держал, да и зачем ей это? Не может же в их захолустье быть сразу два мага? Теперь понятно, почему свиньи сказали, что девчонка сбежала с кузнецом — так и выходит. Получается, Бритта сбежала? Вот уж вряд ли. И почему именно Бритта? Ее кровать стояла ближе к окну — схватил первую попавшуюся или самую старшую?.. Лес стоял стеной, Ларс с трудом различал острый переход верхушек в небо — все какое-то черное, будто набухшее то ли от ночи, то ли… Резко развернулся и уже сделал пару шагов, как услышал пьяные голоса. Это ещё кто? Посмотрел еще раз в сторону леса и быстро обошел дом, потуже затягивая ворот бушлата на хлястик — задувало. — Да он больной на башку! Вот первым и прибёг! Трое. Трое топтали следы. Он беззвучно выругался. Один Петер — гнал самогон и тем был известен на всю деревню, двоих других Ларс видел первый раз. Зачем позвали Петера?.. Его дом в другой стороне, он увидел бегущую Алис? В руках у Петера вилы. Ларс покрепче перехватил топор, как вышел с ним из дома, так и не нашёл, куда положить. Прозорливо. — А, вот он! — Петер наконец заметил Ларса, стоящего в тени дома — под ногами освященный прямоугольник окна, как перевернутая карта. Что на ней? Дурак повешенный на ней, как пить дать. — Чё скрал бабу? Беду на крыльце покачивало, она сказала нетвердо, совершенно на себя не похоже: — Да мы сами его… — Знаю я его! Вон, рожа расцарапана! — Ларс дернул губой. Рожа и правда расцарапана, Дезире оставила на скуле три полосы от ногтей. Тогда ему понравилось, сейчас уже не очень. — Ты чё, совсем ошалел, Нурдквист? У Петера все маленькое: маленький лоб — брови сливались с сальными волосами, маленькие глазки жались друг к другу. Мозг. Тоже маленький. А еще у Петера вилы и тупое желание быть правым до конца. — Мы теряем время. — Чё время? Навалом времени! Валите его! Ларс сделал шаг на встречу, входя в прямоугольник света. Мужики такого не ожидали: тот, что слева, здоровее всех, оступился, чуть не упал. Петер опустил вилы, явно намереваясь воткнуть их Ларсу в живот. — Вы меня конечно завалите, но до этого я топор свой брошу кому-нибудь в башку, может, Петер, даже в твою. — Да баба у него! Что ты привязался, Петер! Иди своей дорогой! Беда как-то ожила, но поздно. Следы, скорее всего, уже замело. Но это даже и не важно. Где искать Бритту?.. Часа два до рассвета.

***

Ларс быстро кидал вещи в рюкзак. В отдельный, нашитый внутри кармашек положил маленький флакончик с тугой крышкой, обернутый шерстяной тряпицей. На всякий случай. И обернул на всякий случай, чтоб не разбился, и взял на всякий случай. — Как такое может быть, чтобы никто ничего не слышал? Бритта не могла уйти сама, я в это не верю, по крайней мере. Это магия? Дезире задумчиво посмотрела на Ларса, потом присела на стул, закинув ногу на ногу. Вроде уже кто-то спрашивал: «Так это магия»? Точно, Дезире про паровой котел. Кажется, было так давно. Ларс бросил спички, да, надолго он не собирается, но в лесу никогда не знаешь, чего ждать. Обычно это странно успокаивало, но не сегодня. — Не все. Магическое. Магия. — Не все магическое магия? — Хлеще, чем «ты спать чердак», хотя казалось бы. — Это как? Обернулась к разделочному столу, положив руку на спинку стула. Сказала кому-то, явно не Ларсу: — Покажите, — снова повернулась. — Иди. Возьми. Ложку. Стол. Ларс сделал, как сказала. Подошел, посмотрел. Но столешница была пустой, что, кстати, странно, обычно у него тут навалено нужное барахло. — Рукой. Пошарь. Как только пальцы наткнулась на деревянный черенок, Ларс увидел ложку и почувствовал, как глаза расширяются. Взял в руку, повертел, вот тут щербинка на лопасти. Да, это точно его ложка. Он удивленно обернулся на Дезире, та едва заметно улыбалась: — Квюлы. Даже. Морок. Ненастоящая. Магия. — И? То, что я видел в доме — морок, или то, что они не слышали, — морок? — У Дезире от долго разговора снова выступила на лбу испарина, подперла голову рукой. И паровой мотор не магия, и морок не магия, и магия не магия, магия вообще есть, или это бабкины побасенки? — Ну, не квюлы же похитили. Я сам видел мужские следы. Вполне обычные. Ни копыт, ничего такого. Дезире фыркнула и тут же спохватилась, сделала серьезное лицо. — Не. Нравится. Ватборгнетт. — Мне тоже. Он прямо в центре, как будто все туда стягивается, — Ларс задумался. Вынул из кобуры охотничий нож, потрогал лезвие. В порядке, хорошо, что успел наточить на той неделе. Привесил к ремню, а складной нож положил в рюкзак. — Поэтому туда и надо идти, посмотреть хотя бы. Но… То, что там случилось, случилось давно, как это могло повлиять на то, что происходит сейчас? Дезире оживилась, застучала пальцами, нахмурилась. Пока ждал ответа, повесил на шею маленький компас с разбитым защитным стеклом, всегда именно его брал на удачу. — Когда. Точно. Случилось. — Дезире, я понятия не имею, это надо бежать, у Беды спрашивать, меня тогда тут не было, на… службе. Может, десять лет назад, может, восемь. — Плохо. — Ладно. — Бросил в рюкзак сухари и вяленое мясо. Немножко. На всякий случай. — Я предупредил Беду, она за тобой присмотрит. Если кто припрется, дверь не открывай, если будут настаивать, ты… — Не ходи, — Дезире поднялась, вставая очень близко. Посмотрел вниз, на компас и снова на неё. — Должен. — Как будто ему хотелось туда идти, в холод, темноту. Но и Бритту… совсем мелкой помнит: бегали по двору и бросались в него его же яблоками. Хворостиной еще грозил. — Предчувствие. Ты. — Ну… — Ларс помедлил. Тут надо было что-то сказать, как-то утешить — обнять, или что там делают люди в таких ситуациях. Посидеть на дорожку? Нет, это другое. Наверное, и сама понимает, зачем идет. За него беспокоится?.. Это… приятно?.. когда человек — женщина — за тебя беспокоится. Взял её за руку, сплетая пальцы, и тут же понял, зачем отец кольцо оставил. — Нить. Веревка. Есть. Ларс полез в карман, достал те самые проклятущие ленты. Все же передал. Судьба?.. Как-то злобно. Дезире взяла одну ленту, разнимая руки, и принялась обматывать вокруг его запястья. — Если. С тобой. Что. Найду. — И? Тебе же нельзя колдовать. Ты хочешь в лесу помереть? Как тогда, в халлоне? Мотнула головой с таким упрямством, что Ларс решил не спорить — что в лоб, что по лбу. Сказал быстрее, чем успел обдумать: — В большой комнате, под пятой доской, справа, деньги, там много, если я не вернусь, бери и уходи. Дезире подняла глаза, не глядя завязала из хвостиков ленты бантик и со всей силы ударила ему ладонью в лоб. От неожиданности сделал два шага назад: — Ты чего?! Процедила сквозь зубы: — Если. Умрешь. Я найду. И. Убью. Тебя. В целом, прозвучало несколько нелогично, но суть Ларс ухватил.