любимая призраком

Утро. Все тело предательски болит. Голова на куски готова порваться. Глаза от боли слезятся. Почему так больно? Почему я не могу просто вычеркнуть ее из головы? Она засела так глубоко в моем сердце, что я просто хочу порвать все изнутри, но чтобы она рядом была. Странно все это. Девушка у меня есть, а я не могу. Меня тянет к Кристине. Тянет и все. Почему то устала уже. Устала искать ее. — доброе утро, Лизонька.— тетя Жанна поставила на стол блинчики и чай, как только вниз спустилась. — к тебе тут парень приходил,— встала напротив и жадно мне в глаза пялясь. Улыбку давит. — что? какой?— вопросительно бровь веду и на нее смотрю. — он тебе ещё и записку оставил. Но я не читала,— хитро улыбается и протягивает конверт. Я беру его в руки и тихонько раскрываю. На белой бумажке криво нарисован номер. Ухмыляюсь и принимаюсь есть блинчики. Глаза тети Жанны горели. Похоже она хитрая лиса, что то вечно размышляет в своей голове. — да не бойтесь, это просто знакомый,—я улыбаюсь , осматривая глаза напротив. Копия Кристины. — знаю таких знакомых. Потом принесешь девочку или мальчика.— она улыбается на меня косясь. Эта тема мне не очень нравится с детства. "— маленькая, привет,— мужчина поглаживал личико. — здравствуйте.— у девочки сильно стучало сердце и она начала часто дышать. — не боись, я же не обижу.— он кладёт свою руку на коленку и поглаживает. — че парень то есть? — нет,— она руку убрать пытается. — правильно, вот 16  будет, там и парни и дети. Кого хочешь? Мальчика или девочку? — никого я не хочу, отпустите.— девочка начала мокрые от слез глаза тереть. Руки подрагивали. — ну что ты? я же не обижу.. тебе всего 12." Вспоминая это, слезы на глаза накатываются. Но я сижу, блины жую, заедая злость. — а бабушка где?— поднимаю глаза на тетю жанну и взглядом с Кристиной встречаюсь, что на бумажке пишет. Взгляд ее холодный и жёсткий. Она больше не светит своими яркими лучами? — в огороде копается, она сказала, что сегодня вы домой.— грустные глаза у нее опускаются. Улыбка с лица падает. — хорошо.— отпиваю чай и на верх иду. Взгляды Кристины чувствую, и не по себе становится. Что она не отстанет от меня? Что она в памяти моей застряла? — Кристин, хватит!— поворачиваю голову и на нее смотрю. — а тебе то что? Ты мне и так мозги все выебала.— она около окна стоит. —я жду пока ты уедешь. — да ты заебала! Отвали уже блять от меня! Что тебе надо? — ты че на меня орёшь? Даже хорошо, что отец твой ушел. С такой ебнутой невозможно жить!— она маленькую вазу мою с полки берет и на пол кидает с криком. Осколки по полу валяются, а у нее кровь хлещет. — ты вообще ахуела? Ебанутая?— сажусь на корточки и осколки собираю.— зачем... ты ... — просто знай, Лиз. Ты в этом аду потухнешь!— она кричит, голос срывая. — о чем ты, блять, говоришь?— я на нее смотрю и брови домиком складываю. — а том, что с этими ненормальными сдохнешь!  Одна—наркоша, другая —алкоголичка. Удачи, блять.Сама такой путь выбрала!—она через дверь вылетает, вся красная. У меня слеза по щеке катится. В комнату бабушка бежит. — Лизонька, ты не поранилась?— она в руки берет мои руку, разглядывает. А  у меня в ушах звон стоит, ее не слышу. — Лиз?— она на щеки красные смотрит, да и глаза от слез рассматривает. — баб, все хорошо,— на руки обращаю внимание, что в крови. Белая футболка в красных пятнах. — ну что ж ты так не аккуратно!— она осколки собирает и на руку дует. Холодный ветер по ране проходит, и боль утихает. — да баб, все хорошо.— улыбку ей давлю, но в душе плакать хочется. — у вас самолёт через 5 часов. Собирай вещи.— и меня с сочувствием рассматривает, уходя. Я остаюсь одна. Совсем одна. Одна с мыслями, что в меня с ног до головы проникают. Руки трясутся. Беру в руки телефон, набирая номер Мишель. 'Абонент временно недоступен.' По щеке стекла слеза, а затем ещё одна. Дыхание становится мало. Кислород не хочет поступать. Боль к горлу подходит и я почти давлюсь своими слезами, задыхаюсь.  Больно глотать. Ком в горле стоит и в горле сохнет. Слезы горячие льются. Апатия внутри сжирает до костей, боль и мучения оставляя. Почему ее слова все в голове крутятся? Почему не могу я убрать ее? Я устала. Бреду в ванну. Руки под воду ледяную сую. Мурашки бегают. Они тоже сбежать от меня хотят. — соберись ты уже, тряпка!— руками трясущимися лезвие ищу. Найти никак не могу.  Руки уже не слушаются. Ноги тоже. Ватными ногами топаю в комнату и вещи беру. Слезы давно высохли, а на мобильном высветилось «мама». Сердце сжалось, а дыхание участилось. Странное чувство усталости да и в перемешку с грустью. — да, ало,— голос радостный. — бабушка где?— она серьезная. Я стразу представляю ее лицо. В детстве видела много раз. — в огороде, у тети Жанны.— мой голос стал грубее, но все же с надеждой, что она спросит как мои дела. Спросит, чем я занимаюсь, и чем дышу. А как мне хочется рассказать ей. Но не могу. — трубку дай. Я спускаюсь по лестнице и замечаю их на кухне. — баб, тут мама,— смотрю на нее лицо, что улыбка сразу ушла. Она телефон берет, поднося и на меня поглядывая. Ее взгляд растерянный.  — да.— голос грубый, но он предательски дрожит. — не знаю.— я лоб сжимаю и на нее смотрю. — едем в 5, Ир. — ага, знаю я.— она трубку вырубает и долго думает.  Мне телефон дает, а я вижу сообщения от Вилки и радостно отвечаю. Бегу на верх и забираю вещи. Мы уже выходим из дома. — напиши мне, как дома будете.— тетя Жанна протягивает  круассаны, что пекла сама, а я ей помогала. — хорошо, хорошо.— и мы садимся в такси и долго махаем ей. В аэропорту я сижу вся в мыслях. Слова Кристины все кружатся вокруг, покоя не давая. Слезы наворачиваются. Боль по телу бродит. Дрожь подбирает и становится как то страшно. Тошнит уже от этого состояния. 5 лет состоя в этом, хочется просто исчезнуть. Хочется просто блять пропасть без вести, и не о чем не думать. Почему это все меня настигло? Почему я все это терплю? Может моя жизнь так и состоит. Из этого  дерма..? Но правильно ли это? Жить уже так надоело, каждый раз видя мать пьяную, которая меня в смерти отца винит. До сих пор. Сейчас эта Кристина появилась со своей любовью. Она меня в свои цепи закрепила и отдавать не хочет. А эти цепи такие тяжёлые. Они не отпускают меня. Я под землю провалится готова. В самолёте озвучивают, что мы садимся и я протяжно выдыхаю. Наконец то я дома, и наконец то я отдохну. Дедушка забрал нас на своей модной машине. — ну и как там у тетки то?— он глаз не отводит, но уголки губ приподнимает. — да ничего. В огороде я у нее побыла, странно конечно она грядки садит.— бабушка смешок издает и на меня смотрит.— Лизка то парня вроде как нашла. — баба! — ну что баба то! Кто тебе там нос разбитый обрабатывал? Да ещё и номер свой оставил.— она улыбается во все зубы, и я смущаюсь. — вот, а я то думал уже на свадьбе не погуляю,— дед долго на дорогу смотрит. Его серьезное лицо в профиле  очень смешное. — да что ты! Ты ещё и на годовщинах побываешь!— смотрю на него, а у него уголки губ приподнимаются. Мы в дом заходим, а там родной запах до костей пробирает. Я иду в свою комнату  и вещи тяжёлые тащу. Слышно, как бабушка снизу  гремит тарелками. — что готовим на ужин?— почти сонная бабушка произносит, пока я спускаюсь. — уже на ужин, время то уже почти 6 часов.— дед смеется, включая свою передачу. — ну хорошо, тогда омлет? Я с дедом переглядываюсь и мы одновременно махаем головой, крича на весь дом "да!" Я иду наверх, чтобы снять с себя сложную одёжку. Снимая худи белого цвета, в нос ударил запах родных духов. За все время, что я провела там, ни разу кофту не снимала. Заиграла спокойная мелодия, и я подбежала к телефону. "Виолетта* — ало,— протяжно в трубку ей произношу. — о, привет! Мишель гулять нас зовёт! Только давай ты без меня сегодня. — почему? Мы же не виделись почти неделю!— голос мой становится грустным. — мы там с Мишель повздорили немного, но это быстро решится.— в ее голосе читалось неуверенность. Она явно неуверенна в этом. Обычно Виолетта всегда четкая и правильная. Раньше, как я помню, она не любила курить или же на вкус пиво. Помню, когда мы целую баночку выпили, а потом от мамы получили. Она всегда на любой движ. За это она мне и нравится. Нравится тем, что она обычная. Просто обычная и смешная. Она умеет поддерживать или же успокоить. Рядом с ней даже слезы растворяются. Она очень душевная. — хочу только с тобой, Вил.— я заметно грущу, но сразу натягиваю улыбку. — а что ты так рано не спишь? — я и не ложилась.— Виолетта зевает. — а что ты так? Спать нужно. — Сон для слабых. Мы ещё поболтали на разное и отключились, все таки договорившись встретиться . Я иду вниз есть мой любимый омлет, приготовленный бабушкой. — садись.— Она ставит мне тарелку с едой. Я приподнимаю уголки губ. Ведь эту еду я полюбила с детства, когда приезжала к бабушке, она всегда готовила омлет. Мы смотрим новости или же кино, что идет по телеканалам. Я смеюсь с шуток дедушки, что в бабушки адрес адресован. — наша бабушка завтра же в огород пойдет.— он чай отпивает. — конечно, кто ещё за меня там будет за цветами и огурцами следить?— она улыбку хитрую дает — ты же свою передачу врубишь и забудешь , что рядом люби есть.— теперь смеется бабушка, мило на него глаза переводя. — Лиза, ты завтра гулять?— дед мне конфетку даёт. Конфета вкусная, моя любимая. — да наверное, и сегодня. — ох, разгуляешься ты у нас,— бабушка мимо руками разводит и телек выключает.— чтобы чашки помыли и фантики выкинули!— бьет деда по плечу и смеется. — хитрая бабка у нас, да?— он мне улыбается и я на его плечо ложусь. — конечно хитрая.— отвечаю ему куда то в плечо. — слушай дед, а как ты понял, что влюбился в бабушку?— странный вопрос слетел с моих уст. Лучше бы я молчала, но делать нечего . — ну наверное.. это, а ты вообще знаешь, как мы познакомились?—я головой мотаю,— значит слушай. У нас там дача, ой, давным давно была. Твоя прабабка ее купила, лошадь продала. Кстати, лошадь ее любимая была. Помнишь рассказывал? Ланка.— я его слушаю и на душе тепло. Такие истории, да ещё и от дедушки— это очень важно. — так вот. На даче этой в соседнем доме дом бабки твоей был. Ну и мы маленькие были. С дядькой твоим к ним в огород пролезли. Начали у них ягоду отбирать.— он сам хихикает и руками разводит. — а они что?— смеюсь ему в плечо. — слушай дальше. Они нас не слышали, мы значит к ним ближе подходим и как на них прыгнем! Ну и там уже они нам в бане вениками..— он смеется, а я уже задыхаюсь от смеха. Его интонация и манера рассказа заставила смеется. — это прекрасное знакомство!! — конечно, только вот мать твою родили, и не правильно воспитали. Ты конечно не подумай, но что то она безголовая. Грустно глаза упускаю, но так же улыбку держу. — я верю.— и на него смотрю, не переставая. Тут я уже на улице с Виолеттой кофе жду. Она вывела меня прогулять пораньше. Сказала, что познакомит меня со своей компанией, но она ещё не знает, что я все знаю. Может не все, но дулю инфы знаю. И мы ещё вернёмся к этому вопросу. — ты мне тогда по телефону не сказала, что случилось.— я сажусь на пень и джинсы протираю. — уже не важно,— она улыбку хитрую дает и голову отворачивает. — я переживала, Вил.— грубо говоря и в телефон на сообщение отвлекаюсь. "— Лиза, поговорим сегодня. Разговор серьезный." Сообщение от Мишель. Волнение и тряска. Руки подрагивать начали, а ноги как будто подстрелили и они подкашивались. Виолетта это видя, на меня смотрит и руку протягивает, чтобы я села обратно. — ты чего?— она по голове поглаживает — Мишель поговорить хочет. — не бойся.. ты поговорить не сможешь, она сейчас пьяная. Брови вопросительно поднимаю. Мишель пьет? Вопросов в голове миллион, но вообще нет ответов. Страх покоряет изнутри и становится очень крипово. Боязнь пьяных людей настигает. Я боюсь, что пьяный человек руку сможет поднять на меня. Так было всегда.. — я с тобой буду, что ты.— она приобнимает и на душе тепло. Я ей киваю и кофе свое беру. В дали вижу много людей. Там и алкаши и люди, которые шли рядом. Вижу знакомый силуэт, и пытаюсь вспомнить кого он напоминает. Они к нам подходят и я вижу Мишель. — ну что, шавка? готова?— она руками размахивает. А у меня волнение к горло подходит. Я стою и ноги сами падают. Как неваляшка. — к чему, Мишель?— голос предательски подрагивает, а люди проходящие мимо быстро убегают. — перевоспитать тебя надо, чтобы как шёлковая была!— знакомые слова в душу отбили. Обычно так говорила мама, когда бухала третий день подряд, а я пыталась ей жизнь спасти. Тут Мишель замахивается, и  удар раздался по моей щеке. Я падаю на пол, ничего не видя. Щека горит, а я стараюсь подняться. Она кричит, что то.. 'свалите' И замахивается ещё раз. — Мишель, не надо, пожалуйста..— ком в горле стоит и мешает говорить. Страх оковал меня и я ничего не чувствую. Боюсь я.  Кристина.. помоги — надо, тварь!— она пинает ногами. Пинает, где только может. А я скручиваюсь от боли в животе. — ещё раз я узнаю, что ты ходила в какой то клуб! И трахалась с кем то, то тебе не жить!— от ее рта несло водкой, и она кружила голову. Тошнота к горлу подходит. Я плачу от бессилия... Больно! В голове слова Крис вертятся. Хочется пойти в это море, чтобы там же сдохнуть! По рукам течет кровь, а я валяюсь на обочине, пока ко мне бежит какой то парень, и я разглядываю Вилку. — Лиза! Лиза! Слышишь?— она меня щупает, а я её не чувствую. Не чувствую, что меня трогают. Я в боли растворилась. Разве такая любовь?