Революция сознания

Неловко и некомфортно. По крайней мере, Пикчеру так точно. Он не может усидеть на месте: то и дело елозит, пытаясь держать дистанцию, неуверенно перебирает руками, потирает тонкие пальцы, подгибает тощие ноги, прячет взгляд. Оно и понятно. Опал явно не была тем обджектом, с которым ему есть о чем поговорить. Она замечала, как тот хотел спрятаться, уйти, закрыться, но сдерживался: совесть и воспитание не позволяло. Не ей его осуждать. С ней многие не находили повода для общения, да и она не была особым любителем разговоров. Ей просто не о чем было с ними говорить. Никто не разделял с ней ее взгляды, ее виденье мира, ее извечные вопросы, ходящие по тонкой грани между смертью и жизнью. Не такая как все. Это должно было бы быть классно, да вот только открывашка далеко не любитель одиночества. И что остается в сухом остатке? Не могут же они просидеть так вечность, даже не попытавшись заговорить. Девица утешает себя мыслью, что товарищ может оказаться не таким уж и наивным, как остальные. Может быть, он тоже не разделяет с друзьями их азарта? Хотя это и очень маловероятно. Скорее всего, единственное, что его волнует сейчас – поскорее встретиться с Клеви, с тем, с кем ему действительно комфортно. Или просто привычно? Вредная привычка. Плохого друга он себе выбрал, ой, какого плохого. Может, стоило ему сказать об этом? – Почему ты дружишь с Клеви? – Она решила начать издалека. Нельзя так сразу бить в лоб. Вряд ли приятель обрадовался бы такому. Интонация ее странно добрая. Джентльмен недолго глядит в ее сторону, почти сразу же отворачиваясь, будто испытывая неловкость. – Думаю, не обязательно должны быть причины, чтобы с кем-то дружить, – Растерянно отмахивается он, криво улыбаясь и пытаясь скрыть смущение. – Клеви хороший друг… Ранимый, эмоциональный, заботливый – Не замечала что-то, чтобы он заботился о тебе, – Ворчит девица, сменяя тон. Оппонент сильнее теряется, бегло хлопая глазами. – Он всегда со мной, всегда печется о том, где я, это ли не говорит о его заботе? – Улыбка кажется вымученной. Обджект отчаянно пытается сбавить груз неловкости, однако, выходит, очевидно, плохо. – Странное у тебя понятие заботы, – Задумчиво протягивает Опал, всматриваясь куда-то в землю. Голос ее звучал холодно и осуждающе, как будто только мгновение назад она и не пыталась расположить к себе собеседника. Со стороны выглядело достаточно эгоистично. Краем глаза она заметила растерянность товарища. – Хм… Разговор не в то русло зашел, не находишь? – Выдает она, пытаясь сгладить углы. Джентльмен молчит. – Что ты думаешь на счет шоу в целом? – Шоу? – Переспрашивает он. – Да. То, что проводит… – Она недолго думает, пытаясь подобрать синоним, который не содержал бы имя хоста. Все-таки не было желания, чтобы это создание еще и подслушивало их. – Ведущий. Ты ведь понял про кого я, верно? – Ты что ли про И… – Не говори его имя. Хотя бы, когда я рядом, ладно? – Пикчер осекся. Фраза звучала странно грубо и неестественно. Открывашка вовремя это поняла, неловко проворчав что-то неразборчивое. Со стороны товарища, она теперь выглядела прямо как Экки, говорящая такие же мрачные и несуразные вещи. Двоякое ощущение, когда меняешься ролями с личностью, которую ранее сторонился. – Пожалуйста, – Добавляет она, желая звучать более приветливо. Все-таки она не книга и не будет понапрасну пугать загадками. – Ладно… Так вот… Ты спрашивала по поводу шоу, – Оппонент думает какое-то время, хмурясь. Даже это у него получилось как-то по-доброму. – Ох, даже не знаю, честно. Все это, конечно, выглядит очень опасным, но… Клеви нравится, – Он особенно ласково улыбнулся. – Да и приз того стоит, наверное. Нас ведь все равно воскрешают, верно? – Вот именно, что это все чертовски опасно, – Последнее слово она выделяет с особой окраской, импульсивно жестикулируя, явно с агрессивным настроем пытаясь донести до собеседника свою, по ее мнению, правильную позицию в данной ситуации. Подобный подход только больше напряг обджекта и он с сомнениями отодвинулся чуть в сторону. Открывашка томно вздыхает, устало протирая глаза и стараясь унять пыл. – Ты ведь помнишь, что происходило на испытании? Неужто ли тебе не было больно перед смертью? – Молвит она, думая подойти к вопросу с другой стороны. – Ох, больно было еще как, – С какой-то тоской вздыхает джентльмен, чуть потирая себя по краям рамы и находя взглядом Соку, что в одиночестве сидела в стороне от товарищей. Похоже, она чувствовала себя виновато из-за произошедшей ситуации. Опал бы стоило поговорить с ней, однако, вряд ли девчонка вообще сможет ответить. Она ведь… Не может? – Я не держу обиды… В этом не было вины Соки. Я просто хочу поскорее встретиться с Клеви. Он, наверное, так зол на Кнайфа. – За что бы это? – Более заинтересованно выдает девица. Пикчер опять как-то с печалью отводит взгляд. – Кнайф… Ох, там такая неприятная ситуация, – По скованным движением обджекта стало ясно, что вспоминать произошедшее ему было явно больно и неприятно. – Когда за нами гналась Сока, он… Он толкнул меня и Клеви, из-за чего нас и съели… Даже не знаю, что и думать. Кнайф всегда был… Не хочу обсуждать других в плохом свете за их спиной, извини, – Отнекивается он, чуть прикрывая лицо руками. Сердце Опал пропустило удар. Ситуация произошедшая с товарищем до боли напоминала ее ситуацию Экки. И, как бы это ни было ужасно, открывашка как раз была на месте обидчика. Поступила прямо, как Кнайф… Обджект, которого сама незадолго до этого осуждала. Какая ирония. Слишком болезненно ей далось это осознание, что отчетливо отразилось на ее тоскливом лице. Ей все так же виновато перед книгой, она должна, нет, обязана извиниться. Только бы этот малиновый тиран скорее вернулся и воскресил всех… Никогда еще приход садиста не был столь желанным. Как раз в этот же момент неподалеку от себя она заметила знакомый коралловый силуэт, из-за которого в голове тут же что-то щелкнуло. Появление буквы заставило девицу разрываться между отторжением и радостью. Она ожидающе смотрела на него, надеясь, что ее худшие опасения не сбудутся. Какое-то время И Краткий странно косится на троих оставшихся обджектов, а потом бегло осматривает гранитную лестницу, находившуюся совсем рядом. – Что ж, я провел подсчет голосов и теперь можно начать исключение! – Торжественно объявляет ведущий, поднимая одну из рук вверх и щелкая пальцами. Это действие было столь желанным, что поначалу обладательница металлического лезвия и не поверила в то, что это действительно случилось. В сравнении с первым воскрешением, это вызывало в ней гораздо больше эмоций, таких странных, двояких и непривычных. По поляне прошлось легкое зернистое свечение, растворившееся в воздухе подобно туману, после которого на земле оказалась огромная куча разношерстных предметов. Опал судорожно начала выискивать среди остальных обджектов силуэт книжонки, за это время уже ставший для нее таким родным. Хотя, с этим, наверное, она преувеличила… Ей просто хотелось извиниться. Совесть творит с ней жуткие вещи. Наконец найдя Экки взглядом, открывашка уже было собиралась рвануть к ней, но ее остановил говор хоста. – Всех восстановленных попрошу пройти на церемониальный пьедестал, – Й указал на каменную конструкцию, внимательно оглядывая каждого из воскрешенных участников подозрительным взглядом, будто кого-то выискивая. Девица удивленно захлопала глазами, точно застанная врасплох. Она молча наблюдала за тем, как еще не отошедшие от произошедшего обджекты встают на ноги и ленивой походкой плетутся к указанному месту. Неужели Краткий даже не даст им времени отдохнуть и поговорить друг с другом? Хотя, конечно же, чего она удивляется, от этого больного садиста можно было ожидать подобного выпада. Когда ненависть на букву прошла, а возмущения вскипающие в голое стихли, Опал тут же вспомнила об Экки, которая теперь была под угрозой. Неизвестно еще что еще это исключение значит… Самые страшные мысли лезли в голову, пугая ее до чертиков и заставляя переживать за подругу. Не смотря на напряженную ситуацию, лицо книжонки по прежнему оставалось спокойным, будто бы ничего и не происходило. Она вообще когда-нибудь волнуется? Ее же буквально могли убить! Неужели ее это ни капли не беспокоит? Опал рассматривает чужие силуэты, замечая, как каждый из обджектов находит себе спутника, с которым и направляется к месту исключения. И только книжонка плелась в гордом одиночестве, точно отвергнутая белая ворона, в грязном оперении. Даже очертания и сама фигура ее выглядели по-другому, источая какую-то смертную тоску. Обладательница металлического лезвия присела неподалеку от гранитной лестницы, на которой оставшиеся обджекты занимали свои места. Ей открылся куда больший обзор, с которого отлично было видно бездушную приятельницу, что по-прежнему сохраняла хладнокровие. Немыслимо. Заглядевшись на несчастную, она и не заметила Кнайфа, что почти ровно так же, как и книга, восседал в одиночестве, хмуро уставившись куда-то гранитный пол. Нож выглядел куда более мрачно и тоскливо, чем когда-либо. Девица даже и представить не могла, что этот плоскоголовый увалень действительно может о чем-то тосковать. Он всегда казался ей слишком зазнавшимся и эгоистичным. Удивительно, как с такой оценкой она еще не провела параллель с собой. В этот же момент она заметила, что с тела товарища пропали рубцы, которые ранее извечно украшали его деревянную ручку и лезвие. Она начала даже сомневаться, что они вообще у него когда-то были – настолько ее смутил этот факт. Кто-то садится рядом с ней, чему свидетельствовало шуршание травы и чьи-то взволнованные вздохи. Это оказался Пикчер, Опал и не заметила его прихода, настолько она увлеклась мыслями об Экки. Судя по его еще более напряженному виду, обджект очень переживал за своего маленького друга. Товарищ выглядел как струна, готовая вот-вот лопнуть. Открывашка могла понять его. Она и сама немало переживала за книжку. – И так, участники, пришло время проводить исключение, – Гордо огласил ведущий, важно встав прямо напротив гранитной конструкции. – Обджект, который набрал самое большое количество голосов, будет исключен, а сохраненные участники получат индивидуальные подарки от меня. – А за нас кто-то голосовал? – Рассудительно обмолвилась Стерка, с сомнениями поглядев на ведущего. Опал не могла не отметить ее сообразительность. Смышленая, однако, девчонка. Не водилась бы она еще с этой гадкой шайкой Курасана… Обладательницу металлического лезвия интересовал тот же вопрос. Если кто-то голосовал за них, значит… Есть кто-то еще. Кто-то извне. Там, где был И Краткий. А если… Кто-то наблюдает за ними? Последняя мысль испугала открывашку настолько, что от ужаса по ее коже снова прошел град мурашек, окативших кипятком ее кожу. Как она и предполагала, суть могла оказаться куда ужаснее, чем она могла бы себе представить. А если правда окажется неподвластна даже ее сознанию? – Да. За каждого из вас были отданы голоса. Это независимый принцип, – В очередной раз отмахнулся Й, натягивая ухмылку, за которой явно скрыл смятение. Было заметно, что с каждым разом вопросы девицы досаждают ему все больше. Как бы это не вышло самой Стерке боком… Ответ буквы оказался очень размытым и не давал практически никакой конкретики, которой ждала Опал. Неудивительно, вряд ли это создание вообще хоть раз скажет что-то внятное и понятное… Как, вероятно, и книга. Нет. Нельзя сравнивать этого тирана с Экки. Они не похожи. Нисколько… По крайней мере, девице хотелось в это верить. – А исключение это… Не больно? – Осторожно в полголоса интересуется Бутылыч. – Ничуть, – Девица почуяла неладное в его словах. Явно это была очередная ложь или что-то, в чем есть подвох. От этого чудовища можно было ожидать чего угодно. – Так, разговорчики, – Он осек какого-то из обджектов, желавшего задать очередной вопрос. Все участники смирно замолкли, перестав даже перешептываться между собой. Нависла напрягающая тишина. И только взволнованный Пикчер все ни как не мог усидеть на месте, издавая различные шумы. – И так, меньше всего голосов набрал Замазыч. Ты получаешь новые круглые очки, – Продолжил он более привычным тоном, доставая откуда-то из-за спины названный предмет. Окуляры оказались с явным пренебрежением брошены в сторону участника, точно ненужные. – А сколько именно я набрал голосов? – спросил корректор, поднимая брошенные линзы с помявшейся оправой. – Двадцать пять, – Кратко отрезал ведущий. – Следующие остаются Стерка и Бутылыч с одинаковым количеством голосов – тридцать две штуки! – Огласил он, после чего со стороны названных участников послышались радостные возгласы. – Бутылыч, – В руке у буквы очутился нежно-розового цвета бант, который оказался надет на стеклянное горлышко обджекта. – Ты получаешь этот прекрасный бантик, который подчеркивает то, что ты настоящая тряпка, – Йигроишевый разочарованно опустил взгляд куда-то в пол. А вот и причина злорадной ухмылки садиста, что сияла на его антропоморфной физиономии с самого начала огласовки чисел. Опал проводила действия хоста с осуждением, хотя и понимала, что сделать ничего не могла. – А ты Стерка получаешь этот коробок спичек, ими очень хорошо жечь деревянные ручки ножей, а так же бумажные страницы книг, так что воспользуйся любым удобным случаем, чтобы сделать это! – В руках у заумной девчонки оказалась упаковка спичек. – Я… Подумаю, – Участница недолго молчит, странно глядя на коробок, а после косясь на сидящую у самого края книжонку. Что это еще взбрело в голову этой неслыханной мерзавке? То есть, сказанное предложение ее нисколько не смущало? – Тридцать шесть голосов набрала Лампчка, – Хищной поступью обходил всю каменную постройку И Краткий, в конечном итоге останавливаясь около названной участницы. – Это довольно неплохо, для такой как ты, – Последняя фраза прозвучала достаточно грубо, что, похоже, это было сделано специально. Хотя, это скорее было очевидно. – Ты получаешь… Эм… – Ведущий показался растерянным. Неужто ли опять что-то пошло не так? Он сделал паузу. – Малину. Ешь, – Рядом со светобульбой оказалась ягода, которая совсем на таковую не была похожа. Что-то крайне странное, лишь отдаленно напоминающее озвученный плод. Лампчка хочет что-то сказать и даже успевает договорить краткое «спасибо», прежде чем ее перебивает другая участница. – А вот это было комплиментом или оскорблением? – Опять озадачивает хоста Стерка, однако в этот раз, похоже, ее вопрос не вызвал у него столь бурной реакции. – Два в одном, – Ехидная улыбка растянулась на его лице. – Следующие сохраненные это Чашечка и Нансенсу, остающиеся так же с одинаковыми сорока голосами! – Удивительное совпадение было радостным событием для озвученных участниц, однако далеко не для Опал. Если Экки до сих пор не назвали, значит, она все еще под угрозой. А количество неспасенных обджектов стремительно падает. – Вы обе получаете по паре солнечных очков, – Обджектам вручили их подарки, после чего ведущий начал жадно выискивать взглядом следующего участника. – Ох, вот же черт… – Лихорадочно в полголоса пробормотал Пикчер, от нервов перебирая руками. – Клеви все еще в опасности… Почему за него так много проголосовали? – Тараторил он, судорожно осматривая одиноко сидящего друга. Открывашка достаточно безразлично провела его опасения и волнения, все еще больше переживая за книгу. Да, это было эгоистично с ее стороны, но разве об эгоизме говорить в этом бесчестном мире, который теперь ее окружал? Клеви действительно заслужил был исключенным, а вот Экки… Нет. Она ведь совсем ни в чем не виновата. За что ее так ненавидят? Почему за нее столько проголосовало? – Курасан, – Обратился к участнику Й, достаточно пугающе скорчив гримасу. Вокруг него опять начала витать загруженная атмосфера, даже воздух стал тяжелее. Крайне некомфортно. Обджект явно напрягся. – Ты остаешься и получаешь в подарок этого краба, – Возвращая себе прежний вид, проговорил он, вытаскивая из-за спины костюм озвученного ракообразного. Весьма странный приз, однако, сейчас девице было явно не до него. Курасан облегченно выдохнул, забирая подаренную вещь. – Брялок получает упаковку фейерверков за то, что остается с сорока восьмью голосами, – Около лохматой бандитки с глухим стуком очутилась коробка в синей обертке. – Боже мой… Пережила, – Радостно вздыхала пушистая бандитка, так же получая поздравления от стеклянного друга. – Я точно буду исключен, – Недовольно проворчал Кнайф, будто даже и не страшась сказанного факта и выглядя смиренным. Он мрачно опустил взгляд вниз. – Увы, – Пожал плечами хост, прикрывая глаза. На мгновенье девица даже понадеялась, что сказанное ножом правда и Экки окажется спасена. Но, очевидно, удача опять лишь плюнула ей в лицо. – Но ты остаешься со ста девятнадцатью голосами. В подарок ты получаешь красивый салют, – В руках ведущего оказался игрушечный пистолет, из которого тут же вылетел горящий снаряд, попавший прямо в металлическое лезвие ножа и пробивший его насквозь. Треск! Участник тут же срывается вниз, пропустив удар. Отойдя от шока, Опал тут же судорожно начинает осматривать всех участников. Глаза ее лихорадочно бегали с одного лица на другое, отчаянно выискивая кого-то еще, хотя бы одного, кого еще не назвали. Предательское осознание кипятком окатило ее. Сердце болезненно сжалось. Нет… Осталась только Экки и Клеви. Опал и Пикчер невольно переглянулись. Каждый надеялся на лучшее. Лучшее для себя. – Господи, нет… Молю, нет… Надеюсь, это будет не Клеви… Только не он, пожалуйста, – Слезливо взмолился джентльмен, сжимая трясущиеся руки в замок и не отрывая взгляда от маленького приятеля, что так же напугано озирался по сторонам. Открывашка почувствовала обиду. Конечно, для товарища этот крохотный комок ниток значил много, но… Разве он достойней книги? Несправедливость происходящего досаждала Опал, а заблуждения оппонента только подливали масла в огонь. – Пикчер… Поверь, я тоже волнуюсь, – Начала она, стараясь не звучать очень грубо, чтобы совсем не шокировать собеседника. – Но… – Лучше бы ты спасла от исключения Клеви, а не меня… А если его взаправду исключат? Я же никогда себе это не прощу, – Перебил девицу джентльмен, продолжая наблюдать за другом и чуть не плача. Обладательница металлического лезвия недобро покосилась на товарища. Его первая фраза прозвучала как осуждение ее действий, что было очень обидным, ведь, по сути, она спасла его. Где хоть малейшая благодарность? Почему он жалеет этого никчемного Клеви? Пора заканчивать этот цирк. – Пикчер, прекращай жалеть этого манипулятора, – Фыркнула обиженная Опал, хмуро глядя в сторону собеседника. Сказанное заставило его бегло метнуть взгляд к ней, обескураженно глядя прямо в чужие глаза. Похоже, данная фраза повергла его в шок. – Клеви далеко не тот обджект, который заслуживает такого внимания. Он пользовался тобой, как ты этого не понимаешь? И сейчас, если его исключат, он получит то, что заслужил. – Не говори так! – Достаточно громко выпалил Пикчер. Он впервые выглядел настолько злым. Открывашке стало не по себе. – Клеви самый прекрасный обджект, которого я только встречал и ты явно не лучше него, раз смеешь говорить о нем такие ужасные вещи. – Думаешь, Экки заслужила быть исключенной больше твоего Клеви? – Огрызнулась в ответ открывашка, уже не скрывая пренебрежения и отвращения, которое дарила ей вся эта ситуация. Агрессивное молчание со стороны оппонента говорило о положительном ответе. Это еще пуще разозлило девицу. – Да Экки в миллион раз лучше ста таких, как Клеви! – Если бы это было правдой, то она бы не оскорбила его на прошлом испытании, – Осуждающе глядел на собеседницу обджект, сжимая кулаки с такой ненавистью, что послышался скрип трущихся друг о друга пальцев. – Да и если уж ты так печешься о своей Экки, что же ты ее не уберегла от исключения? Я бы сейчас был рядом с Клеви… А не с тобой, – Он развернулся к обидчице боком, агрессивно косясь в ее сторону. – «Своей»? – Пронеслось в голове у обладательницы металлического лезвия. Весь пыл резко сошел на «нет», подобно горящему пару, иссякшему во вскипевшем чайнике. Она резко оглянулась в сторону, опасаясь, что кого-то уже могли исключить, пока они с Пикчером вели бессмысленные разборки. Первым ее взгляд уловил И Краткого, что, похоже, наблюдал за спором двух обджектов, корча гримасы, напоминающими злорадство. Видимо, его взаправду забавляло что-то подобное, и он действительно упивался этим негативом, что исходил от некогда дружных товарищей. – Что же, Экки, – Садист вздохнул, выжидая паузу и занося одну из своих длиннющих рук над беззащитной книжонкой, у которой не дрогнул ни один мускул на лице. Хотя сейчас она была как никогда в опасности! Опал парализовало. Она, точно под гипнозом пристально следила за каждым малейшим движением хоста. Мозг готовился к худшему, а душа надеялась на лучшее. – Ты последняя сохраненная, к сожалению. И за такое невероятное число – сто двадцать пять, которое всего на один голос отстает от Клеви, ты получаешь карандаш и записную книжку, считай это эксплуатацией себе подобных, ведь она такая же бессмысленная, как и твое существование, – Буква с особой злорадностью швырнул блокнот в сторону участницы, прилетевший прямо ей в лицо. Однако, и в этот момент она не проявила никаких эмоций, молча приняв врученный подарок. Открывашка едва сдержалась, чтобы просто не запрыгать от радости. Тот спазматический комок внутренностей, скрутившихся в узлы в ожидании чуда, тут же вернул себе прежний вид, позволяя почувствовать неимоверное облегчение. Кости ее и вовсе счастливо выдохнули, перестав опасаться треснуть под тяжестью груза волнения, что на них давил. Обладательница металлического лезвия и дальше бы продолжила радоваться, если бы не заметила краем глаза какое-то движение. Это оказался Пикчер, упавший на колени. Взгляд его оказался таким… Тяжелым. Еще никогда глаза этого радостного обджекта не были заполнены такой неимоверной тоской и болью, сочившейся из него через край. Он ничего не сказал. Но молчание его было гораздо тяжелее любых слов. – Я… Исключен? – Осторожно пролепетал Клеви. Зрачки глаз его сузились, походя на две едва видимые точки, а одна из нитей подернулась рябью. Ведущий шагнул к нему навстречу, вставая рядом и наводя над ним руку. Кроха оступился. – Но… Вдруг в глаза ударил резкий ослепляющий свет, который сопровождался появлением резкой оглушающей мелодии, напоминающей звук из выкрученных на полную громкость колонок. Ударная волна едва не поразила слуховые и зрительные анализаторы. Сквозь яркие белые лучи, с трудом можно было разглядеть Клеви, чье тело крутилось в руке у И Краткого подобно заведенной юле. Когда все прекратилось, девица обескураженно поглядела в сторону ведущего, в ладони которого красовался клубок ниток… Правда уже без конечностей и лица. Можно ли было считать это Клеви? Другие обджекты тоскливо провожали уход товарища, с печалью глядя на руку хоста, в которой находилось все, что осталось от исключенного. На Пикчера и вовсе было больно смотреть. – Ты… Ты убил его? – Горестным хрипом огласился сдавленный голос джентльмена. Он выглядел убитым. Опал хмуро отвела взгляд, шагая в сторону. – Нет. Я превратил его в предмет, которым он и является, – Уверил скорбящего обджекта Й, подкидывая в руках клубок пряжи, который тут же оказался убран куда-то за спину. Похоже, ответ совсем не облегчил страдания несчастного, взгляд которого стал еще более тоскливым. Девица чувствовала смешанные ощущения. Очевидно, что ее не должны волновать чувства личности, что только пару мгновений назад далеко не до́бро отзывался, что о ней, что об Экки, но… Пикчер вовсе не плохой обджект. Он… Просто запутался. Вспомнив лишний раз о книге, открывашка тут же ринулась выискивать очертания кофейной обложки среди расходящихся обджектов. Ее не исключили, это значит, что хоть мизерная удача все-таки была на ее стороне, и молитвы ее кто-то услышал наверху. Ей выдался шанс извиниться перед книжонкой. Радость была так велика, что она совсем позабыла об исключении. А ведь и вправду. Что это И Краткий сотворил с Клеви? Действительно ли это было не больно, как он сам утверждал? Очень вряд ли. Слова хоста никогда не значили ничего хорошего и всегда имеют подвох. Гадкий и подлый подвох. Одно хорошо – по крайней мере, теперь известно, что примерно может ожидать исключенного обджекта. И эта перспектива далеко не радовала обладательницу металлического лезвия. – Эй, прямоугольная башка, – Рявкнул кто-то неподалеку от девицы, вынуждая ее обернулся на чужой голос. Похоже, окликнули действительно ее. По грубой интонации и брани легко можно было догадаться, что это именно Брялок. – Что ты тут еще несла про бедного Клеви, дрянь? В Опал прилетело что-то тяжелое, огревшее ее прямо в корпус ручки и заставившее плюхнуться на землю, пропустив удар. На деревянном основании остался рубец, от которого откололся добротный кусок. Неожиданно, так еще и до чертиков больно! Неужели это та плешивая ее так отделала? – Мерзавка, если ты думаешь, что можешь так просто высказываться о наших друзьях, то ты глубоко ошибаешься, – Грубо ворчала Стерка, явно не с добрыми намереньями доставая подаренную упаковку спичек. Что эта больная удумала? Открывашка хотела отползти назад, но ее руку прижала чья-то нога. Она негромко вскрикнула, бегло метнув взгляд в сторону. Еще одним обидчиком, как очевидно, оказался Курасан. Похоже, они решили всей толпой на нее напасть… – И куда это мы собрались? – По злому ухмыляется хлебобулочный обджект, хотя это больше походило на оскал. – А за слова отвечать? – Несчастного Клеви исключили, а ты еще имеешь наглость порочить его честное имя? – Топорно выпалил Замазыч, сжимая кулаки и сурово оглядывая обидчицу. Ей действительно стало страшно. Она бы никогда не подумала, что будет бояться собственных друзей, тех, кому когда-то доверяла. Неужели они действительно были готовы так жестоко расправится с ней только из-за того, что она сказала правду? Правду, неочевидную для них… Одумаются ли они, если им рассказать? Очевидно, нет. Глаза тут же судорожно бегают по сторонам, пытаясь найти хоть единую душу, которая могла бы ей помочь. В первую очередь она видит прямоугольный силуэт Пикчера. Он пусто смотрит на то место, где еще когда-то был его маленький друг, а после недолго косится на Опал, попавшую в западню. В этот момент его взгляд наполняется порицанием и презрением, что делает его безжизненный мертвый взор хоть немного живей. Обладательница металлического лезвия в надежде смотрит на бывшего товарища, ожидая, что тот сделает хоть что-то, дабы прекратить это зверство, которое собирались учинить шайка Курасана. Но джентльмен лишь молча разворачивается, в одиночестве поплетясь куда-то вдаль. Девица обескураженно глядит ему вслед. Значит, Пикчер и не был против происходящего? Верно, небось, думает: «и поделом ей». Паршиво. И подло . Тут же она ловит взглядом Экки, чья кофейная обложка показалось из-за бандитов, оцепивших открывашку кольцом. Книжонка даже не оборачивается в сторону напарницы, не думая хоть как-то ей помочь и уходя прочь. Похоже, приятельница действительно все еще таила обиду в душе. И то верно. Книга столько раз спасала ее, столько выручала, помогала. И что она получила в сухом вымученном остатке? Предательство. Удар в спину. Еще больнее Опал становилось от мысли, что книжка поступает правильно. Кто в здравом уме станет помогать личности, что ударила тебя в спину за твое благодеяние? Да и Пикчера можно было понять, ведь, вероятно, слышать ужасные вещи о друге, находящегося на грани смерти, далеко не самая приятная вещь. Но девица сейчас была зла на обоих. Да и не только на них. Она была зла на всех обджектов: на тех, кто собирались ее «проучить», на тех, кто даже не попытался ей помочь, на тех, кто просто не оказался рядом. Она проклинала весь этот чертов мир, в очередной раз обернувшийся против нее. – Мерзкое создание, – По-звериному рычала и шипела Брялок, оголяя клыки и пуще вздымая шерсть, торчащую из ее тела точно тысячи заостренных игл. Стоящая рядом Стерка тут же достала из упаковки спичку, с противным «шарк» зажигая ее об угол коробка. Опал дернулась в сторону, уставляясь на огонь в руках девчонки. – «Нет… Нет, вы не посмеете», – Отчаянно пыталась утешить себя она, отползая назад и ощущая сопротивление в виде Курасана, с удвоенной силой придавившего ее руку. Открывашка шипит, пытаясь огрызаться, но из ее рта вылетают только неразборчивые бранные слова. Она судорожно бегает глазами по лицам обидчиков и все равно неизменно возвращает взгляд к пламени. Девица не хотела чувствовать боль и думала, что если когда-то ее и ощутит, то только где-то на испытании этого больного садиста. Но ее товарищи оказались в разы ужаснее него! Что могло быть хуже, чем беззащитно лежать навзничь перед собственными товарищами, собирающимися сжечь тебя заживо? – Брялочек, нас зовет И Краткий! – Чуть громче, чем обычно лепечет Бутылыч, подбегая к пушистой подруге. – Ой… А что вы делаете? – Он осекается, останавливаясь и бегло оглядывая происходящее. – Тц, это не может подождать? – Рассерженно шипит лохматая бандитка, не желая отрываться от своего кровавого дела. – Но Краткий сказал прийти сейчас, – Йигроишевый осторожно показывает бумажку, на которой корявым почерком виднеются имена всех приятелей. Обджект раздосадовано оглядывает недовольных товарищей. Подумав еще немного, он рвано вздыхает и добавляет. – Он объявит новое испытание. Бандиты недолго смотрят на пришедшего друга, а после возвращают взгляды, полные только чистой ненависти, на объект их измывательств. И смотрят они, совершенно не так, как раньше смотрели на нее ее прежние друзья, которых она когда-то знала – это будто совершенно другие обджекты. – Ладно, – Рявкает Брялок, скалясь и обнажая клыки настолько, что в глубине пасти показались заостренные премоляры. Разбойница отпрянула в сторону, подходя к стеклянному обджекту и что-то озлобленно ворча себе под нос. Бутылыч легонько улыбается, приглаживая пушистую подругу по голове и ожидающе возвращая взгляд к остальным товарищам. Вся бандитская контора вдумчиво и с явной пассивной агрессией оглядывается между собой. Особенно задумчивым выглядел Курасан, хотя Опал сомневалась, что в его голове вообще проистекал какой-либо мыслительный процесс, иначе бы он и его шайка не напали бы на нее так бездумно. – Мы еще обязательно разберемся с тобой, – Напоследок рычит хлебобулочный обджект, убирая ногу с руки жертвы и ленивой походкой плетясь в сторону. Вероятно, это действие обджекта заставило остальных участников бандитской группировки так же остановиться, о чем говорил Замазыч, разжавший кулаки, и Стерка, с надменным видом затушившая почти догоревшую спичку. Курасан, похоже, действительно являлся негласным лидером этой шайки, что подтверждало слепое следование его действиям, совершаемое остальными участниками. Йигроишевый встречает их ласковой улыбкой, будто нарочно игнорируя их явно недоброжелательное по отношению к открывашке поведение. Обджекты злобно косятся в сторону обидчицы, взоры их объединяются в один негативный букет, состоящий не то из ненависти, не то из отвращения. Глаза их горят, обрамляясь гневом, сочащегося из них вскипающей яростью и ядом. Неужели они действительно так ненавидели ее? И все только из-за слов о Клеви? Или… Они изначально не питали к ней добрых чувств? Другого рационального объяснения их поведению Опал не находила. Почему ее бывшие друзья, прежне веселые и приветливые обджекты, срываются, как разъяренные церберы, готовые разорвать ее в клочья? Обджекты, все как один, разворачиваются и уходят восвояси, начиная все так же что-то весело обсуждать между собой, словно ничего и не произошло. Со стороны они и вправду выглядели как самые дружные приятели на свете. Однако, открывашка знала, что в любой момент они могут выставить кого-то крайним, как только тот пойдет против установленных негласных правил, которые придумал их больной мозг, давно выжженный азартом шоу. Обладательницу металлического лезвия пугали ее друзья. Пугало их лицемерие, пугала их жестокость, пугала их истинная сущность, которую они проявили только из-за какой-то чужой оплошности. Теперь, зная, на что они способны, она действительно больше не могла называть их друзьями. Да что там, они были настоящими дьяволами воплоти. Ничем не лучше ведущего. Скудоумная шайка увальней! Так хотелось проучить их… Заставить ответить за свои гадкие проделки. Но Опал не уподобится им. По крайней мере, не сейчас. Не позволит хосту наслаждаться ее жестоким перевоплощением, не позволит ему наблюдать за тем, как она теряет всю нравственность и мораль, пытаясь слепо мстить и марать руки кровью. Или… Она уже позволила этому случится? Чисты ли так ее руки в самом деле или они уже по локоть в чужой крови? Экки… Она ведь так и не извинилась! Открывашка лихорадочно оборачивается назад, где когда-то видела силуэт приятельницы и судорожно выдыхает, чувствуя, как напряжение в разряженном воздухе затыкает доступ к легким. Книга сейчас где-то там, совершенно одна, отвергнутая, преданная, брошенная… За нее так и хотела болеть душа. Девица без единой задней мысли спешно идет вперед, даже не думая над тем, что скажет книжонке, как будет выглядеть стороны и какова будет ее реакция. Сейчас для нее главное было просто ее отыскать. И она ищет ее. За каждым холмом, за каждой пригоркой, за каждым поворотом. Она устает, едва не выдыхается, чувствует как горят легкие, но все равно продолжает идти, зная, что должна ее найти. И вот глаза улавливают до боли знакомую кофейную обложку, сидящую около одного из деревьев и спрятанную в тени кроны, слегка обдуваемой ветром. Зрачки сужаются, а дыхание перехватывает, будто внутри что-то сперло. Движения девицы становятся менее уверенными, точно их кто-то сковал. Она осторожно подходит, шаг за шагом, точно крадется, будто это что-то запретное, неприступное. Похоже, книга замечает ее, но не подает виду, позволяя напарнице аккуратно присесть рядом. Обе девицы молчат, дозволяя тишине мягкой кладью улечься на поляну. Очень тихо. Только ветер чуть подвывает, не спасая от изнуряющего зноя. Опал в ужасно неловком положении и все время отводит взгляд в сторону, задумчиво и как-то виновато хмурясь. Она все время шипит, пытаясь что-то сказать, но осекает сама себя, боясь, что скажет что-то не то. Если бы это был самый момент воскрешения, она бы давно кинулась к подруге с объятьями и глубочайшими судорожными извинениями. Но сейчас эффект прошел и открывашка потерялась в эмоциях. Все возможные варианты того, как она могла бы начать диалог, заканчивались далеко неудачно. Девица знала, что книжонка просто не стала бы с ней разговаривать после такого. Обладательница металлического лезвия вновь осторожно поглядывает на приятельницу, в этот раз замечая странные отметины на ее обложке, схожие с уродливыми рубцами и напоминавшие следы от чьих-то зубов. В голове мгновенно вспыли воспоминания того, как несчастную книжку разрывает на части то чудовище, в которое превратилась Сока. Неужто ли это были те самые раны? – Шрамы… Откуда они? – Аккуратно интересуется Опал, трепещась о том, чтобы не вызвать у напарницы негативной реакции. Если с Пикчером она могла себе позволить быть более развязной, то с Экки она уж точно не должна сейчас быть грубой, не смотря на весь свой нрав. Только через некоторое время девица понимает, что это явно не та фраза, с которой стоило начинать разговор. Книга молчит, будто давая приятельнице понять ее оплошность. Ждала ли она извинений? Похоже на то… Хотя по ее лицу было тяжело что-либо сказать, а потому приходилось просто догадываться. – Сока оставила их. Или ты уже забыла? – Спрашивает она, будто с подтекстом, оглядываясь на неловко отвернувшуюся подругу. Удивительно, но в глазах книжки нет призрения или отторжения, вообще ничего, даже малейшего негативного помысла. И только голос ее был другим. – Если ты хотела спросить, почему у остальных затянулись их шрамы, а у меня нет, то это будет лишь очередной вопрос без ответа. Со мной связано много вещей, которые тебе пока не стоит знать. – Нет, я хотела… Хотела извиниться, – Это оказалось куда труднее, чем открывашка себе представляла. Горло ее сжимается и слипается, будто преграждая выход остальным словам. Фразы вылезают из рта с противным скрежетом. Толкнуть оказалось в разы легче, чем потом извиняться. – Мне жаль, что так вышло с Сокой… Я не хотела, чтобы все так обернулось… Все вышло случайно, правда, – Жалостливо чуть не скулит она, изредка поглядывая на собеседницу. Экки терпеливо молчит, позволяя напарнице высказаться. Исповедь была не такой длинной, как ожидалось, однако, явно искренней. Книжонка задумчиво утыкается в землю: сначала смотрит на один участок, затем на второй, третий и вот уже десятый по счету, будто пытаясь что-то вспомнить. – Мне не привыкать, – Отрезает холодно книга, глядя на траву под ногами и вырисовывая только известные ей узоры. Опал понимающе опускает взгляд. Она знала, что приятельница всегда скупа на эмоции, а потому ждать от нее откровений сейчас бессмысленно. И от этой мысли становилось больнее. – Если то, что ты говоришь правда, то я не вижу в этой ситуации твоей вины. Однако доверие к себе ты потеряла. Здесь я вряд ли что-то могу сделать. – Да я понимаю, – Девица лишь тоскливо кивает головой, устало вздыхая. Она не думала, что все это обернется именно вот так. Обстановка была крайне тяготящей. Какой-то груз все равно давил на нее, заставляя нести бремя предателя. Неприятно. – Казалось еще утром всего этого не было: только друзья, поляна, да я… Надо же было прийти этому дьявольскому отродью с именем И… Обладательница металлического лезвия оборвала себя на полуслове, вспомнив о ведущем, который созывал их для объявления испытания. Этот бесноватый ирод явно не будет в восторге от их опоздания. Только одному Богу известно, что это чудовище может сотворить с ними за такую оплошность. И, если девица ничего не путала, прошло уже приличное количество времени. Они явно задерживались. Как бы Опал не хотела продолжить столь желанный разговор по душам, которого ей так не хватало за этот крайне долгий период, заполненный только бесконечным циклом смертельно опасных испытаний, нужно было идти. Так досадно, что теперь даже столь элементарные вещи были для нее недостижимы. – Ведущий… Он сказал прийти на поляну для огласовки испытания, – Проговаривает она, глядя на книжонку, которая, похоже, ждала этой фразы. Приятельница лениво вздыхает и молча поднимается, шаткой неспешной поступью поплетясь в сторону чащи. Открывашка вскакивает вслед за ней, догоняя не успевшую далеко уйти напарницу и опять стараясь идти в один такт с ней, что всегда было крайне тяжело. Походка Экки напоминала восставшего мертвеца, который вот-вот развалится на части, оставив после себя только гнилые останки. Обладательница металлического лезвия недолго кумекает, тоскливо хмурясь и раздумывая над тем, что на время пути, можно было бы успеть обсудить еще множество вещей. Но неизменно возвращая взгляд к собеседнице, она осознавала, что девчонка сейчас далеко не настроена на душевный разговор. Да и вряд ли с ней вообще можно было поговорить о чем-то сокровенном. Она холодна и неприступна, как какая-то заледенелая глыба, которую не могла прошибить ни боль, ни слезы. Так они и прошли большую часть пути. В тишине. Словно тогда, когда шли к столу во время обеда. Уму не постижимо, что все это оказалось провернуто всего в один день. Всего какие-то несколько часов настолько кардинально изменили ее некогда спокойную жизнь. Все ее моральные и жизненные устои перевернулись вверх дном, как и мнение о ее бывалых товарищах. В прошлый раз между ней и Экки не было почти никакой связи. Они были друг другу чужими. Но даже сейчас, когда их объединяло такое множество воспоминаний, им по прежнему было нечего друг другу сказать. Прибыв на поляну, первым, что услышала открывашка, оказался очередной гордый говор И Краткого, завывающего свою торжественную тираду, в этот раз оказавшуюся куда более солидной. – Но у этого испытания есть особые требования, – Судя по обрывкам его слов, речь свою он начал относительно давно, не став дожидаться прихода оставшихся участник. Опал неловко оглядывается по сторонам и находит себе место вдалеке от остальных обджектов, с которыми более не желала иметь ничего общего. Книга лишь молча встает рядом, пусто глядя куда-то в сторону. – Вам придется разделиться на команды. Обладательница металлического лезвия замирает, точно ее парализовало и сковало тисками, а взгляд ее застывает в гримасе, в которой четко прослеживаются далеко не самые приличные высказывания, что ей хотелось озвучить в ответ на подобное предложение хоста. Однако, и в этот раз она удержалась от комментариев. Буква даже не мог себе представить, каких трудов ей стоило каждый раз сдерживать себя от проявления эмоций. Или представлял… Она ведь не могла знать наверняка, верно? Открывашка слышит, как радостно ликуют и восторгаются другие обджекты, а она лишь косо глядит в их сторону, приписывая куда более обидные ярлыки, чем некогда вешала на это скотское сборище. – Они необязательно должны быть равными. Минимальное количество участников – это три. Если в одной команде будет менее трех участников, но никто не захочет присоединяться к ней, то я даю им право выбрать любого участника из другой команды себе, – Принялся разъяснять Й, на этот раз кажась куда более сосредоточенным, о чем свидетельствовало отсутствие привычной ухмылки на его физиономии. — Начали! Опал все еще настороженно относилась к решению ведущего. Разделение всех участников на команды, со стороны садиста рационально объяснялось только его стремлением стравить некогда дружных товарищей между собой. Похоже, так оно и было. И у него наверняка выйдет задуманное, ибо, судя по истинному обличию обджектов, они явно были готовы в миг превратиться в самых настоящих чудовищ, даже безо всяких магических уловок хоста. — Ребята, этот момент был придуман для того, чтобы мы, наконец-то, собрались в «Банду»! — Воззвал к участникам своей шайки Курасан, поднявшись на цыпочки и торжественно подняв руку вверх, подзывая остальных его подопечных. Замазыч, Стерка и Чашечка тут же ринулись в сторону их уже согласованного лидера, встав рядом с гордо поднятыми головами. Нансенсу же подлетела позже, одиноко паря над остальными участниками их бандитской конторы. — Кто-нибудь другой хочет к нам? — Интересуется Чах, хлопая девичьими глазками, обрамленными фарфором. На поляне нависла неловка пауза. Ветер шумно прогудел по верхушкам деревьев, срывая листья. Брялок угрюмо и сурово глядела на команду хлебобулочного обджекта. Ее явно не устроил подобный исход событий. Похоже, общая ненависть к Опал была единственной причиной ее «сплочения» с шайкой Курасана, в остальном она как и прежде продолжала ненавидеть все и вся. Ярость ее прослеживалась сквозь вздыбившийся острый мех. — Ну уж нет! Я буду основателем своей собственной команды! — Надменно рявкнула лохматая разбойница, подпрыгнув на месте. — Бутылыч, пойдем набирать участников. — Хорошо, — Покорно последовал за подругой Йигройшевый. — Я буду в команде с Бутылычем, — Неуверенно шагает в сторону набирающейся группы Пикчер, стараясь не выглядеть отчужденным, но неизменно все равно тоскливо опуская опечаленный взгляд вниз. Он выглядел таким убитым. Было видно, что продолжение испытаний были для него уже абсолютно не те. — Я буду в команде с Пикчером, — Отрешенно выдает Кнайф, пожимая плечами и вставая рядом с товарищем. — Я буду в команде с Кнайфом! — Радостно взвизгивает Лампчка, взмахивая руками и уверенно прыгая в сторону друзей. — Вы сделали правильный выбор ребята, — Довольно урчит Брялок, скаля клыки. Обладательница металлического лезвия шагает назад, будто отделяя себя невидимой чертой от остального сброда. Она точно не станет участником ни одной из двух команд, на которые разделилось это сборище скудоумных мерзавцев. Да и вряд ли хоть какая-нибудь из этих шаек будет рада ей. Но… Что тогда ей остается? Открывашка осекается и глядит по сторонам. Оставшиеся две участницы, Чарджери и Сока, уже сдали свой выбор, избрав себе места в разных командах. Значит, остались только Опал и Экки. Но… Это ведь не подходящее число для набора команды. Значит, им прийдется выбирать? И куда же им идти? В обоих командах им не рады. Из обоих команд их выгонят, вытеснят и вытолкают вилами, чтобы те даже не приближались к ним. И что же делать? — Ха-ха-ха, жалкие, — Мерзким гоготом раздаётся смех Курасана, тыкающего в сторону одиноких участниц. Его взгляд улавливает ножа, который, похоже, станет следующим объектом его глумлений. — Эй, Кнайф, не хочешь пополнить их ничтожные ряды? — Он заливается злорадным хохотом, пока остальные участники бандитской группы поддерживают его измывательства. — Команде Опал и вправду не хватает одного участника, — Опал не сразу замечает, как малиновый тиран оказывается прямо позади беззащитного ножа, пожирая его холодным взором прямоугольных дергающихся зрачков, так и норовивших покинуть стенки радужки. — По правилам нужен еще один, — Кнайф замечает замах, но не успевает среагировать и пропускает удар, от которого тут же влетает в дерево и втыкается лезвием в уродливую кору. Обладательница металлического лезвия ужаснулась, но, похоже, только у нее это вызвало столь бурную реакцию. Безразличие товарищей убивало девицу пуще, чем любые сомнения в ее голове. Ее взгляд недоуменно скользит с ножа на остальных. И что это все значило? Кнайф теперь в их команде? Но… Разве это честно? Его затолкнули сюда насильно, разве это по правилам? Хотя, действительно, о правилах и гуманности ли говорить в присутствии этого больного садиста. — И так, когда команды разделились, я могу спросить их названия! — Выдал после недолгой паузы Й, торжественно и с какой-то странной гордостью произнеся последние слова. Его прожигающий взгляд прошелся по «главарям» трех команд, которыми являлись Курасан, Брялок и, похоже, теперь Опал. — «Банда»! — Без капли сомнений сорвалось со стороны хлебобулочного обджекта, хвалебно похлопавшего своих участников по голове. Даже забота его выглядела скорее как завуалированное измывательство. — «Цветущий Май», — С какой-то особой нежностью в голосе предложил Пикчер, перебив Брялок, хотевшую что-то выпалить в ответ на задачу хоста. Судя по всему, сказанное словосочетание много значило для него и, скорее всего, ассоциировалось с почившим товарищем. Что же, его право. Открывашке сейчас явно не до его скорби. Сверлящий взгляд И Краткого вновь перевелся на Опал. Он ожидающе смотрел прямо ей в глаза. А она и не знала, какое название можно дать этому сброду. Их команда состояла буквально из нее, Экки, которая не может даже улыбнуться, и Кнайфа, закинутого сюда силой. Выглядело крайне жалко. — Ха-ха, уроды! Вам только одно название подходит: «Изгои»! — Хохотал и падал в истерике на землю Курасан, пока его прихвостни издавали злорадные смешки, поддерживающие глумящийся настрой их лидера. — Принято, — Ведущий тут же метнулся на середину поляны. Обладательница металлического лезвия лишь обескураженно хлопала глазами. – Погоди, мы ведь еще не сказали название нашей команды, – Решилась задать вопрос девица, не стерпев такой наглости. Но безумный взгляд Й, позволил ей понять, что подобные заявления делают только хуже ей самой. Она осеклась. – Курасан дал вам отличное название, – Рваный голос буквы прозвучал, как острый мел, противно режущий грифельную доску. — Вот вы и разделились на три команды. Надеюсь, вас устраивают ваши товарищи, — Его дергающиеся зрачки опять метнулись к команде Опал. Теперь его фраза приобретала издевательские тона, чего он, похоже, и добивался. — Потому что теперь вы просто обязаны помогать друг другу и не ссорится, — Последнее слово оказалось выделено с какой-то особой интонацией. — А теперь, слушайте испытание. Я основал небольшой магазинчик на горе домкрат, — Его рука неестественно вытянулась в длину, когда он указал ей в сторону горных хребтов, простирающихся прямо за его спиной. — Вы, будучи командой, должны добраться до моего магазинчика и купить там что-нибудь. Принцип прост: первая команда, что сделает это, победит и получит персональные подарки от меня, вторая команда, что выполнит поставленную задачу, будет спасена от исключения, а последняя, соответственно, наоборот выставлена на него. Все ясно? Открывашка прониклась тяжелым молчанием. Было ощущение, будто у нее отнялся язык. Она невольно обернулась обратно к своей команде, которую таковой было крайне тяжело назвать. Потрепанный нож и старая книга точно не были теми, с кем она бы хотела сотрудничать. Но, был ли у нее выбор? Это все же лучше, чем те скотские создания, готовые переубивать друг друга за простую оплошность. И тут в ее голову ударил кипяток. Ведь и она сама может оказаться на исключении. Значит, чтобы этого не допустить, девица обязана выиграть со своей командой. В данном испытании ни сколько важна командная работа, сколько выносливость всего одного обджекта. Она борется за свою жизнь. Если все следующие испытания тоже не будут зависеть от командной работы, у нее все шансы не оказаться на смертном одре. Это ее успокаивало. Но в груди все равно с опаской кололо. Что же произошло со злосчастным Клеви на самом деле? – Все, время пошло, буду ждать вас у выпечки! – Малиновая буква взмыл в воздух и, последний раз бросив холодный взгляд на обджектов, мгновенно рванул в сторону горы. Ведущий быстро скрылся, оставшись лишь цветной теню в далеке и неприятным горьким воспоминанием.