Раздел I: Отрицание правил. Глава V: Точка кипения.
27 мая 2023 г., 21:40
Опал не знала, как оказалась в такой ситуации. Проскальзывает мысль, что лучше бы она умерла, чем оказалась в таком положении. Однако, проблема в том, что она слишком слаба и боится смерти.
Выбора её лишили, но она отчаянно вбивает себе в голову, что это не так. Глупо. Всё равно, что пытаться взвинтить гвоздь в скалу. Старается успокоить свои и без того лопнувшие нервы. Очевидно, что попытки провальные изначально и вгонять себя в призрачные надежды – обрекать мозг на вечный зуд.
Такой уж она обджект. Такая же, как и многие другие, которых открывашка отчаянно пыталась отделить от себя, отсечь, отрезать, обозвать: напичкана до краёв недостатками, начинена грешками. Это вызывает чувство вины, заставляет испытывать стыд и неполноценность, вынуждает вспоминать прошлое, зернисто мерцающее среди смрада настоящего.
Виноват ли в этом мир, в котором она проснулась? Стал ли он причиной такого сокрушительного изменения её некогда мирного нрава или всё это было в ней заложено изначально?
Лажа. Девицу и ранее с трудом можно было назвать хорошим обджектом. Попытка избегать товарищей было проявлением её бунтарского мнения или предчувствием чего-то недоброго с их стороны?
Слишком много вопросов, на которые, как очевидно, Опал ещё далеко не скоро узнает ответы, если те вскроются вообще.
И сейчас она даже не знает, что и чувствовать. Будто весь мир отвернулся от нее, предварительно гадко высунув язык и оставив после своего ухода лишь жалкие ошмётки. Да и что у нее есть в сухом остатке?
Новоиспеченная лидерша команды «Изгоев» мечет взгляд к участникам столь унылого коллектива, состав которого даже не заставлял желать лучшего – нечего тут было желать.
Единственное малейшее утешение, которое открывашка находила для себя, так это то, что Экки осталась с ней. Хоть какая-то знакомая душа, если та вообще присутствует у книжонки. Но одного ободрения, тем более такого скверного, будет недостаточно. Поэтому девчонка немного смотрит в сторону, замечая и разглядывая другого участника – Кнайфа.
Об этом обджекте Опал знала смехотворно мало. На слуху у нее были только разве что незатейливые шутки про «бунтаря» и «задиру», которыми кличут этого вечно мрачного у́харя. Однако прозвищ своих он явно не оправдывал. Нож не спешил протестовать или бесноваться из-за решения кораллового тирана.
После объявления испытания, тот молча сел у какого-то близ стоящего дерева и уставился в землю. Одному Богу известно, что скрывается в его потаенном сознании. Даже если вскрыть этот металлический череп, сумеет ли девица найти то, что ищет?.. А что она ищет?
– Какой у нас будет план? – Звонкий девчачий голос звучит как гадкий щенячий визг.
Громкая тирада вырывает из глубинных мыслей, преграждая путь философским заключениям, и вынуждает осечься в сторону источника противного шума, которым оказывается впечатлительная Лампчка.
Светобульба хлопает своими стеклянными глазками, ожидающе глядя на пушистую бандитку и по совместительству их теперешнего «лидера».
– А какой тут может быть план? Идем все к горе «Домкрат»! – Командирша пушит вишневую шерсть, превращаясь в лохматый комок. На «кошачьей» морде растягивается оскал, отдаленно напоминающий ухмылку. Разбойница прыгает вперед и своеобразным карабином указывает на горные хребты, простирающиеся за горизонтом.
Разношерстные обджекты тут же, все как один, шустро сбились в кучку и бегло ринулись вслед за направляющей. Силуэты участников команды «Цветущий май» семимильными шагами отдалялись от изначального места старта, оставляя оставшуюся массу обджектов позади.
Опал глядит в сторону. «Банда» сгруппировалась и встала кольцом, похоже, обсуждая какой-то очередной коварный план. Девица почуяла недобрый знак. Каждым миллиметром кожи она ощущала исходивший от этих некогда озорных обджектов негатив: он кипел, бурлил и просачивался чрез металлическое основание, заставляя мозг чувствовать неладное.
Именно эта свора теперь вызывает у открывашки подобные эмоции. Она знает, что каждый из участников этой конторы готов на любую жестокость, даже самую безумную. Потому они для нее являются столь ужасными недругами, соперниками и ныне даже врагами.
– А у нас будет какой-нибудь план? – Фраза звучит вымученно. В ней нет вопроса, только отчаянье. Открывашка и сама прекрасно понимает, что надеяться не на что.
Кнайф не повел и глазом. Он продолжил хмуро втыкать в землю, точно надеясь просверлить в ней дыру, в которую вылил бы весь свой скудный запас эмоций. Про Экки и говорить нечего. Правда та хотя бы подала малейший вид, что услышала вопрос.
– Вы же понимаете, что от этого испытания зависят наши жизни? – Голос ее становится более навязчивым и даже порицающим. Девица делает краткий шаг вперед и разводит руками, меча взгляд по двум участникам столь бездарного коллектива. – Если мы проиграем, нас выставят на исключение, вы сами слышали это, – Она делает вдох и сводит брови. – Нам необходимо собраться. Да, нас всего трое, но это ещё не приговор, – Лидерша и сама понимает, что не верит в собственную речь, однако старается звучать уверенно.
– Хватит, мне тошно от этого притворства, – Тон грубый. Похоже, приободряющая речь не воодушевила сурового обджекта, все так же мрачно уставляющегося в землю. Нож чуть помял затекшие пальцы, огласившиеся противным хрустом. – Крайне убогая ложь. Нам троим ни за что не справиться.
– Что за отвратный настрой? – Опал отчаянно не хочет казаться злой, но получается, очевидно, плохо. Она делает шаг к бесшабашному сокоманднику, однако тут же осекается, замечая его взгляд на себе. – Что ты еще за обджект такой? Неужели тебе плевать на то, что тебя могут исключить?
– Да, плевать, – Харкает клинок. – Толку находиться в этом сумасброде? Стерка и Лампчка в других командах, а Пикчер и вовсе от меня отвернулся, из-за предательства. Ты хоть понимаешь, каково это? – Он звучит холодно и сурово, хотя слова его и несли тоскливый подтекст. Однако сам автор фраз не отражал ничего, что было бы хоть каплю похоже на печаль. В глазах только стужа. Ледяная и морозная.
Слова обджекта неприятно обожгли, точно раскаленный металл, а внутри что-то треснуло. Девчонка с тоской отводит взгляд. Огромных усилий ей стоило удержаться и не взглянуть на книжонку, стоящую неподалеку и, очевидно, услышавшую эту фразу. Обе напарницы прекрасно понимали, что эта ситуация как никому другому знакома ей.
Однако, сейчас не то время, чтобы распускать сопли. Потом. Потом она еще обязательно поговорит с книгой. А сейчас, нужно было попытаться избежать исключения, ибо, не сделай они этого, «потом» у них уже может и не быть.
– Я так понимаю, помогать ты не собираешься? – Открывашка отвечает холодом. В ее голосе больше нет ободрения или утешения. Надоело быть доброй. Слишком невыгодно. Безразличие и молчание оппонента говорит само за себя. – Твое право. Но я, в отличие от тебя, хочу жить. И не собираюсь тянуть мертвый груз, – Она бросает попытки достучаться до нерадивого ножа. Уже давно стало ясно, что собеседник из него никудышный. Командирша подходит к другой сокоманднице и встает рядом. – Экки, но ты ведь со мной, верно? – Слова звучат с надеждой, хотя разум и готовился к худшему. После произошедшего вряд ли книга возжелала бы совершать очередное благодеяние не в свою пользу.
– Признаться честно, мне уже все равно, – Бездушно отрезает Экки. – Однако, – Она делает рваный вздох. – Ситуация меняется. Мы теперь в одной команде. Мои действия, так или иначе, влияют на общий исход. Поэтому, если ты так боишься исключения, я могу попытаться помочь, чем смогу, – Она разводит руками, точно пытаясь выжать из себя хоть какую-то скудную эмоцию, что получается ожидаемо плохо.
– Я… Рада, что ты осталась со мной, – Признается лидерша, смягчая тон и стараясь улыбнуться, но выходит криво и неестественно, а потому она оставляет эти детские попытки. Она еще успеет пообщаться с ней. Сейчас необходимо разобраться с ситуацией. – Но как быть с испытанием? «Цветущий май» уже достаточно далеко, а «Банда»…
Опал суетливо дергается назад и оборачивается, бегло осматривая место, где когда-то находилась вражеская команда. Не найдя ту на положенном участке, она судорожно оглядывает окрестности, пытаясь найти силуэты бунтовщиков. Те уже отдалились от них на достаточное расстояние, однако, явно не в сторону горы. Куда же тогда они направлялись?
У этой шайки точно был какой-то план. Коварный и наверняка жестокий. Нужно было поторапливаться. Ни та, ни другая команда ждать не станет, а если открывашка хочет успеть занять хотя бы второе место, нужно было поднажать.
– Есть одна проблема, которая не решиться насколько бы быстро мы не достигли горы и ее вершины, – Устало вздыхает кофейная книжонка, томно косясь на туманные силуэты участников «Цветущего мая». – По правилам необходимо купить что-то из выпечки. Однако у нас нет ни цента.
Открывашка осекается. Взгляд ее падает в ноги и уставляется на грязную землю, сокрытую куцей травой. Подруга, если, конечно, книга ее таковой все еще считала, была права. У них совершенно не было денег, даже смехотворной копейки. Ни Опал, ни Экки, ни тем более Кнайфу ведущий их не выдавал, а те, что были подарены везунчикам, уже давно оказались закинуты и утрамбованы в металлоприемнике, старательно распиленном негодным ножом.
Но ведь не все успели закинуть деньги в автомат. И в числе удачливых был Пикчер.
Лидерша косится на свои руки. В голове, из Богом забытых мест и потемок, вылезают, закрадываются и обволакивают мозг жуткие мысли, ранее сокрытые и завешанные моральными ярлыками.
Внутри возникает диссонанс. Она слышит, с каким гадким и яростным воплем ломаются ее прежние нравственные устои, точно усталые кости. Осязать как те лопаются и рвутся, оставаясь жалким воспоминанием. Неприятно. Еще более гадко становится от мысли, что все это было неизбежно.
У них есть только один выход. Забрать деньги у другой команды. Добровольно они их отдадут или силой, ей уже не было важно. Она не собиралась умирать и дала себе обещание бороться. Значит, так она и поступит. Девица знала, что когда-нибудь ей придется переступить эту черту.
Еще тогда, на втором испытании, у нее закрадывалась мысль поступить точно так же. Однако в тот раз у них был обходной путь. Сейчас, ее лишили возможности, сдавили тисками и вынудили поступить так, как того жаждало это коралловое аморфное создание. У нее нет выбора. Да и вряд ли был когда-то на самом деле, ибо, все, что было раньше являлось лишь прямой наводкой к неизбежному.
– Возможно, – Вдумчиво тянет сокомандница, оглядываясь позади себя. – У меня есть…
– Есть план, – Удивительно строго даже для своего нрава отрезает открывашка и глядит прямо в глаза бездушной участницы.
Почти сразу же Опал рывком переводит взгляд к команде «Цветущий май», чьи силуэты едва просматривались цветной точкой в горизонте. Книга хлопает глазами, будто изображая удивление и вопрос.
– Идем.
Лидерша разворачивается и прямой наводкой начинает преследование. Краем глаза она успевает заметить, как Экки оглядывается на Кнайфа. Плоскоголовый олух так и продолжил пусто втыкать в одну точку, даже не дернувшись в сторону удаляющихся девушек. Как и ожидалось, его совершенно не интересовало происходящее. Что же, флаг ему в руки.
Обе участницы идут достаточно беглым ходом, однако, как очевидно, именно открывашка спешит гораздо пуще ее равнодушной напарницы. Между ними очередное молчание, только на этот раз менее неловкое, благодаря суровому настрою некогда крайне совестливой Опал.
Похоже, кофейная книжка замечает недобрый холод, которым веяло от ее знакомой, но все равно молчит, не то из принципа, не то из отсутствия смысла спрашивать. Она просто идет следом, будто ведомая кукла, хотя вряд ли она сама стала бы идентифицировать себя подобным образом.
Когда очертания участников вражеской команды становятся более четкими, открывашка прибавляет ходу, чему следует ее покорная спутница. Да, бежать тяжело, особенно неподготовленному обджекту, ранее любившего только лениво поваляться в тени. Но сейчас бег был необходим, невзирая на ноющие ноги.
Хотя, судя по всему, проблемы с быстрым передвижением были только у командирши, когда же книжонка уверенно продолжала путь, ни разу не выдыхаясь.
Достаточно быстро им удалось настичь преследуемую группу обджектов. Видимо причиной задержки послужил обрыв, который оказался на их извилистом пути. Нахождение спасительного средства, которое бы помогло перебраться на другую сторону острова, заняло у них достаточно много времени, чтобы двое участниц противоположной команды успели их настигнуть.
И вот, лидерша команды «Изгоев» уверенно делает шаг вперед, не боясь издать звука, который бы позволил заявить о себе. Увлеченная рассматриванием ржавого фуникулера, огромными усилиями найденного вдоль всего склона, Брялок не сразу улавливает стороннее движение позади себя.
Услышав неизвестный шум, лохматая бунтовщица тут же рывком оборачивается назад, прыгая и вздымая игольчатую шерсть, точно переполошенный зверь. Она судорожно принимается оглядывать подоспевших соперников, оголяя бритвенные клыки не то в оскале, не то в ухмылке.
– Я уж решила, что вы не явитесь, – Выплевывает пушистая преступница, заливаясь злорадством и скаля острые резцы. – За каким чертом вы притащились сюда? Или вам не хватило ума догадаться, что ваш ничтожный сброд не способен занять даже жалкое второе место? – Ее тон меняется и перерастает в открытую ярость, хотя в словах по-прежнему прослеживается глумление.
Опал молчит. Смотрит, сверлит взглядом и терпеливо ждет, пока плешивая вертихвостка закончит свою тираду. Вероятно, разбойница замечает неладное, однако, достаточно поздно.
Подоспевший Бутылыч осторожно приглаживает подругу по угловатым ушам, пытаясь унять ее пыл и собираясь что-то сказать, однако его затыкает лидерша «Изгоев».
– Деньги, – Холодно харкает открывашка, делая краткий, но столь тяжелый и суровый шаг вперед. Брялок чувствует недобрый настрой, но не спешит отступать. – Мы пришли за деньгами. Отдайте их по-хорошему, – Она старается звучать без злобы, надеясь на то, что совестливая часть обджектов отдаст монеты добровольно. Но внутри она знала, что за каждую копейку ей придется биться.
– Ха-ха, чего? – Выпаливает бунтовщица, разражаясь издевательским хохотом. Опал терпит. – Деньги? Вам? С какого это еще перепугу? – Усатая не прислушивается к своему чутью, похоже, совсем не замечая в сопернице угрозы.
– Я хочу разрешить все мирно, правда, – Сдержанно и сухо твердит командирша, чуть наклоняясь к низкорослой, хотя и очень самоуверенной преступнице. – В противном случае я сомневаюсь, что вы хотите разгребать последствия драки, – Она бы соврала, если бы сказала, что совсем не боялась. Конечно, боялась, и еще как.
Никто до этого еще не смел давать отпор и тем более бросать вызов мохнатой разбойнице. Только одному Богу известно, что это клыкастое чудовище может сотворить с обидчиком. Так же, она прекрасно понимала, что другие обджекты будут не в восторге от ее поступка. Однако сейчас ситуация вынуждала идти наперекор страху. Да и она уже изгой, куда уж хуже?
– Брялок, может быть не стоит, – Робко подает голос Пикчер, вытаскивая горстку звенящих червонцев и мешковато шагая вперед. – Мы что-нибудь придумаем, а пока, давай просто отдадим им то, что они просят, – Он было протягивает руку с грошами, как его тут же топорно осекает ушастая бандитка. Прыжок! И она уже стоит перед участником, преграждая тому путь. – Брялок, пожалуйста, – Разбойница злобно шипит и скалится, косясь на растерянного джентльмена.
– Завались, – Рявкает тиранша, грубо отпихивая нерадивого участника назад.
Обджект оступается и крайне настороженно переглядывается с Бутылычем, вставшим рядом. Взгляды обоих товарищей наполнены тревогой. Они знали, что добром это все не кончится.
– Тебе нужны деньги? – Брялок сводит пушистые брови, а взгляд ее наливается такой неописуемой яростью, что казалось, еще немного и он заполыхает ярким пламенем, а зрачки обзаведутся огненным кольцом, заместо радужки. Она смотрела точно прямиком из ада. – Только через мой труп!
Рывок! Лохматый комок мелькнул перед глазами. Опал едва успела опомниться. На ее руке мгновенно смыкается чужая пасть. Клыки вгрызаются в плоть, от чего на коже мигом выступает кровь. Как же больно! Предплечье точно шпарит кипятком, и девица судорожно дергает им, пытаясь избавиться от груза. Но обидчица вцепилась мертвой хваткой.
Не сдавшись, открывашка делает замах свободным кулаком. Хрясь! Удар пришелся по боку дикарки, заставляя ее сдавленно рыкнуть сквозь препятствие. Недостаточно. Тогда лидерша поднимает руку с чужой тушей и, что есть силы, ударяет оземь. Раздается сжатый визг.
Нет времени думать. Мысли потом, а больно то сейчас! Разбойница кряхтит и тут же открывает пасть для следующего укуса. Опал моментально отдергивает ногу, что находилась в пределах опасности и делает удар второй. Бух! Противница летит в грязь, обдавая брызгами все в округе.
– Господи, хватит! – Взмаливается Бутылыч, лихорадочно бегая глазами по дерущимся обджектам.
Отвлекшись на него, открывашка теряет драгоценное время. Удар! Стальной карабин прилетает точно в деревянный корпус. Она падает навзничь, а преступница с новыми силами настигает ее и наваливается сверху. Девица успевает выставить руки перед собой. Хвать! Предплечье сдавливают клыки. И снова в ту же руку!
От боли уже становится тяжело соображать. Она заваливается в бок и придавливает противницу всем телом. Девчонка бьет куда придется, орудуя свободной рукой. Бьет жестко и сильно: в бок, в голову, а вот, похоже, достала и до глаз. Соперница взвизгивает, размыкает жвала и отваливается, как клещ.
Не давая ей опомниться, открывашка принимается колотить обидчицу ногами. Бац! Кажется, она попала по зубам. На землю хлыстнула кровь. Рьяный вопль донесся из изуродованной пасти.
– Ах ты сволочь! – Слышится чей-то механический рев сбоку от нее. Опал дергается, но поздно – ее тут же ударяют в израненную ручку. Чьи-то два металлических рога пригвождают ее к дереву, в котором они застревают, перекрывая выход с обеих сторон. – Не видать тебе денег, дрянь! – То, что это Чарджери удалось понять только по неживому глючному голоску. Все происходило слишком быстро.
Обидчица мгновенно вырывает железные вилки из древесного плена и как следует огревает ими потрясенную лидершу. Та еле удерживается на ногах, пропуская очередной удар.
Глаза судорожно мечутся туда-сюда. А рассвирепевшая противница тем временем оглашается злобным машинным гулом. Она мимолетно замахивается проводом и наносит удар. Лязг! Зарядник оставляет на металлическом основании засечку. Девица взвывает от боли. В голову ее еще так не били!
– Что вы творите, Боже! – Слезно в ужасе кричит Йигроишевый, беспокойно петляя кругами. – Разнимите их кто-нибудь, умоляю!
Открывашка падает, хватаясь за свежую рану и шипя что-то неразборчивое. Боль адская. Она судорожно глотает воздух, пытаясь перевести дыхание. В глаза бросается камень, а следом чей-то несущийся силуэт. Внутри все сжалось, а мозг ошпарил кипяток.
Все произошло почти мгновенно. В воспоминаниях остались только жалкие обрывки и картинки: хват рукой, сжатый в кулаке булыжник, злые глаза противницы, замах. Удар! Перед глазами сверкают искры и разряды. Пробитый пластмассовый корпус рухнул наземь, вздымая пыль. В ушах сначала долго трезвонит электрический треск, а затем он заглушается гулом.
Неразборчиво. Все плавает зернистыми мутными пятнами. Опал вдыхает разряженный воздух, в котором чувствует железные частицы, оседающие в горле. Она ничего не различает, в голове бесконечным циклом крутиться только момент удара, точно заезжая пластинка.
В чувства ее приводит чей-то крик. Мгновенно картинка становится четкой, словно срабатывает фокус в линзе. Первыми она видит свои руки, одна из которых продолжает спазматически сжимать камень. Булыжник в руках окрашен чем-то. С трудом она разглядывает на нем красные грязные пятна.
Зрачки дергаются в сторону. Она видит пластиковое тело с торчащими зарядными вилками и размозженной головой. В месте удара красуется полость с искрящимися обломками, из которых, по мимо зарядов, слабо сочится кровь. Так вот, что это было… Не пя́тна. Противный скрип и треск поломанных проводов застаивается в ушах.
До нее снова доходит чей-то вопль. Она с трудом уводит взгляд, рассматривает расплывчатые туманные очертания обджектов. Длинная, голубоватая, стеклянная фигура, больше схожая с едва заметным силуэтом, отступает назад. Именно из нее доносится этот противный визг.
– Ты… Ты убила ее? – Сквозь прервавшийся крик слышатся обрывистые фразы. Такие резкие и громкие. Шумно. Слишком шумно. Лидерша только спустя время различает в прозрачном пятне черты перепуганной Лампчки.
Снова чей-то вой. Мерзкий и протяжный. Мохнатый пучок вскакивает на ноги и переходит с жалобного скулежа на злобный рык. Брялок. Очевидно это она. Пасть ее окрашена кровью, а среди клыков красуется щель.
Бунтарка сама на себя не похожа: глаза сверкают, точно она какой-то зверь, взъерошенная шерсть подобна полчищу острых игл, грудь беспокойно вздымается и опускается, будто ей не хватает воздуха. Она больше схожа с бешеным животным, оттого и выглядела сумасшедше. Поистине ужасающе.
– Убивать вздумала? – Бандитка сплевывает кровь. – Блядская мразь! – В тот же миг она молниеносно кидается вперед, обнажая клыки, в рядах которых, правда, теперь имелась скважина. Но, невзирая на это, вероятно, боль от укуса будет такая же. Потому Опал быстро соображает, что к чему, и дергается в сторону.
Разбойница приземляется и с досадой обнаруживает целое «ничего» заместо своей противницы. Она тут же скалится, злобно оборачиваясь к отпрянувшей девчонке. В крови ее клыкастая пасть выглядит еще более устрашающе.
Усатая не дожидается и совершает еще один прыжок. Рывок! Она заваливается и опрокидывает открывашку наземь, пытаясь достать жвалами до всех открытых мест. Девица в свою очередь спазматически дубасит ее куда придется. Они сцепились, точно свора бешеных котов, и покатились по траве.
Бух! Опал снова прижимают к земле. Обидчица наваливается сверху и судорожно дергается, кусая незащищенную ручку. Лидерша шипит от боли, но отчаянно борется, пытаясь оттолкнуть взбешенную дикарку. И тут же она с ужасом понимает: они прямо у обрыва. Страх приливает к голове, доводя мозг до кипения.
Сейчас или никогда. Девица изворачивается, ухватывает обидчицу за загривок и швыряет в сторону пропасти. Бешеные вопли с парой глухих ударов – и бунтовщица срывается вниз, позволяя тишине воцариться на поляне.
Открывашка долго смотрит вслед. Дыхание сбивается: она хлебает воздух рваными комками, сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло. В ушах стучит. Тело горит, будто у нее жар или лихорадка. Однако ей плевать. Боль будет потом. Все будет потом.
Руки дрожат. Она вовремя подмечает это и дергается назад, боясь рухнуть вслед за несчастной. Ее взор улавливает размозженное тело Чарджери. В голове тут же вспыхивает осознание. Она сделала это. Своими руками. Она убила их. Убила обджектов.
Прежде чем ее едва живая совесть успевает дать о себе знать, в глаза бросается чей-то силуэт, в котором Опал тут же знает Пикчера. В голове происходит щелчок. Деньги. Ради них все это было затеяно. Теперь, когда главные препятствия в лице двух бунтарок были устранены, ей ничего не помешает решить досадную проблему с оплатой.
Лидерша вскакивает с земли и мгновенно припадает к участнику. Хрясь! Джентльмен валится с ног, пропуская тумак в щеку и в ужасе отползая назад. На стекле, рядом с рамой, на месте удара образовалась трещина. Да, она знала, что оплеуха была лишней, но для достоверности все равно сделала это. После успеет пожалеть о своих поступках. Но не сейчас.
– Деньги. Я жду, – Голос суровый и холодный. В нем нет ни крупицы былого сожаления.
Вся в шрамах и рубцах, залитая чужой и своей кровью, она не могла не внушать страх. По крайней мере, Пикчеру точно было не по себе от ее вида. Она не хотела этого признавать, но в глубине души она считала, что тот получил по заслугам. Пожалел ли он ее, когда девицу чуть было не сожгли его товарищи?
Даже не смотря на то, что все ее самые ужасные и жестокие черты были вскрыты напоказ, во все еще потаенных уголках сознания ей до безумия хотелось хорошо вдарить участнику, дабы вправить его глупый нерадивый мозг.
– Ты что творишь?! – Хрипло вопит кто-то сбоку от нее. Открывашка злобно сводит брови и косится в сторону. Перед ней предстал долговязый силуэт Кнайфа, лицо которого зияло ни то шоком, ни то яростью. – Отойти от него! – Угрожает оторопелый нож. Голос его отражает прежнюю суровость, но страх ему все равно не удается скрыть.
Она видит, как потряхивает его руки. Они не дрожат, нет, вовсе нет. Но в них четко прослеживается беспокойство их обладателя. Зрачки его лихорадочно бегают с тиранши на пробитое пластмассовое тело злосчастной зарядки и обратно. Похоже, девчонка стала свидетелем эмоции, смешивающей в себе сразу и ненависть, и страх и отвращение.
– Не бей, пожалуйста! – Жалостливо тараторит Пикчер, вжимаясь в землю и закрывая руками уязвимое лицо. – У меня нет денег!
Опал в смятении глядит на оправдывающего джентльмена. Первая мысль, которая приходит в голову, что он нагло и убого лжет. Однако прежде чем она успевает возразить, рядом слышится еще чей-то голос, в этот раз более спокойный и рассудительный, нежели все в округе.
– Опал, деньги у меня, – Экки. Она видит книгу, стоящую в стороне и звенящую драгоценными монетами в руках. – Я взяла их пока… Ты была занята, – Вся кипящая агрессия и прежний пылкий настрой тут же сходят на «нет», позволяя их обладательнице рвано выдохнуть. – Прекрати это безумие. Пожалуйста, – В ее голосе что-то надтреснуло.
Книжонка терпеливо молчит. Не подходит. Сторонится. Усталый взор ее сначала медленно оглядывает поле боя, частично залитого кровью, а затем все равно неустанно возвращается обратно к командирше, чье тело кишело побоями. Ужасная и наверняка крайне жестокая картина.
Тишина. Теперь поистине мертвая. За столько времени, проведенного в бесконечном кровавом цикле, она стала уже такой родной. Неудивительно, что в таком безмолвии Опал сразу же понимает, что что-то не так. Причиной послужил звук. Даже не так. Грохот. Да, он самый. Механический гул и рокот, зычно раздающийся по всей поляне.
Девица не успевает понять, откуда исходит шум, как вдруг слышит девичий вопль, звенящий удар и звук бьющегося стекла. Треск! Осколки разлетелись в стороны, огревая случайных «счастливцев». Лидерша тут же судорожно оглядывает поляну.
Первой в глаза бросилась громоздкая машина, схожая с микроавтобусом или чем-то, что могло походить на него. Транспорт гудел и шипел, точно вскипающий чайник, мотор кряхтел, а из выхлопа кусками продолжал вылетать грязный дым.
Поначалу она и понять не могла, что произошло, а затем ужаснулась – взгляд ее пал на колеса автомобиля. Осколки. Они повсюду: в пробитой шине, под поддоном, на капоте, на траве в округе. Голову почти сразу же обволокли пугающие мысли, которые казались самыми логичными, учитывая внезапную пропажу светобульбы.
– На что мы там напоролись еще?! – Разносится гулом чей-то озлобленный рык. Тонированное стекло транспорта с гадким шумом опускается и из-за заднего сидения тут же выглядывает голова разгневанного Курасана. – Твою же мать, у нас колесо спустило! – Бунтарь тут же распахивает громоздкие двери и пулей вылетает из авто.
– Кажется, мы кого-то сбили, – Проговаривает Замазыч, опуская переднее боковое стекло и настороженно выглядывая, дабы разглядеть произошедшее.
– Да какая к черту разница! У нас шина пробита, вот что важно! – Беснуется хлебобулочный обджект, топчась на месте и рассматривая изуродованное колесо машины. – Еще и бампер помяли! Да что это за херня?
– Курасан, мы, похоже… Сбили Лампчку, – В дверях показывается обеспокоенная Стерка, с досадой оглядывающая стеклянные осколки.
– Оу, – Осознает бесшабашный обджект, сводя брови и бросая взгляд к поляне, кишащей полчищем битого стекла.
– Вы что наделали, твари?! – Обескураженно выпаливает Кнайф, хватаясь за голову и припадая к изуродованным останкам стеклянной девчонки. Лихорадочно хватая осколки руками, волей-неволей он ранится, распарывая ладонь. На коже остается порез. Но клинок не издает ни звука. Ни малейшего признака, что ему больно. – Ублюдок, ты это нарочно! – Выплевывает разъяренный нож, сдавливая в кулаке стекло, запачканное его кровью. Он скалится и бранится, делая выпад в сторону сконфуженного дебошира.
– А? Да это я то? Была б моя воля, я бы не ее, а тебя переехал! – Огрызается головорез, не отступая и переча гневным высказываниям недруга.
– Ублюдок, ты всегда все делал только мне назло! – Не унимается Кнайф, предупреждающе выставляя руку с заостренным стеклом вперед и угрожая недоброжелателю.
– Эй, хватит! – Спешит разнять беснующихся врагов Стерка, выскакивая из автомобиля. – Не хватало еще, чтобы вы тут поножовщину устроили, – Она отпихивает лидера шайки в сторону, подальше от разгневанного ножа.
– Хуже… У нас тут уже, – Слезно бормочет Бутылыч, нерасторопно подходя к участникам другой команды.
Бунтовщики тут же переводят взоры на поляну и обрыв, на котором виднелись следы борьбы, размозженное тело Чарджери и израненная Опал, стоящая посредине побоища.
– Матерь Божья, что здесь произошло, – Щебечет осторожно выходящая из транспорта Чашечка.
– Вот же черт, тут что была драка? – С обидой рычит хлебобулочный обджект. – Твою же мать, такое шоу пропустили! Рассказывайте, что было? – Раздосадовано ворчит он, окидывая взглядом, по его мнению, «счастливчиков», которым выдался шанс увидеть упущенную потасовку.
– Не на что тут было смотреть! – Хнычет Пикчер, обиженно хмурясь и шагая в сторону лидера бандитской своры. – Опал превратилась в настоящее чудовище! Она убила Брялка и Чарджери… И меня бы тоже, если бы не Кнайф! – Он судорожно указывает в сторону открывашки, чье тело теперь было изуродовано рубцами.
– Я бы порекомендовала тебе помалкивать, – Шикнула оскорбленная девица, не стерпев бранных, хотя и вполне справедливых обвинений в ее сторону. Участник осекся и шарахнулся.
– Ха, – Спустя недолгую паузу резко выдыхает Курасан так, что это становится похоже на смешок. Он слегка ухмыляется, осматривая место, а после и саму виновницу преступления. – Ты? Убила Брялка и Чарджери? – Похоже, он до сих пор не верит в произошедшее, смехотворно глумясь над израненной лидершей. Но ее суровый взгляд, заставляет его усомниться в своих выводах. На секунду, всего не мгновенье, жалкий ничтожный миг ей кажется, что она видит, как что-то мелькнуло в его глазах.
– Ха-ха, вот же черт. Это же какими они должны были быть неудачницами, чтобы проиграть тебе, – Бандит не сбавляет измывательского тона, однако явно напрягается. Голос его странно рябит, будто неисправное радио. Он бегло отводит взгляд от преступницы и шагает назад, возвращая взор к команде. – Плевать. Что с машиной то делать будем?
– А… Эм, – Немного сомневается Стерка, прежде чем ответить. Она явно в смятении. Взгляд ее подозрительно шустро мечется с главаря на шрамированную девицу и обратно. – По поводу машины, – Она отвлекается и быстро моргает, будто вспоминая вопрос. – Дальше обрыв, даже если бы у нас не спустило колесо мы бы не проехали, – Рассуждает заумная девчонка, подходя к краю пропасти и разглядывая темное ущелье.
– И вам все равно на то, что она буквально убила двоих обджектов? – Оторопело молвит Йигроишевый, в надежде глядя на остальных участников. Они странно перегляделись между собой. Что-то играет в их глазах, какая-то тусклая искра, напоминающая сомнительное беспокойство.
Дольше всех молчит Курасан. Он же больше всех выглядит сконфужено. Обычно этот ухарь палит все сгоряча. Сейчас, он будто даже думал, перед тем как сказать.
– А с какого хера нас должно это волновать? Они ведь не из нашей команды, – Грубо перечит лидер своры, захлопывая двери старой развалины. Что-то в его голосе неладное.
– Но…
– Бутылыч, я думаю, им сейчас и вправду не до нас, – Вздыхает Пикчер, подходя к раздосадованному товарищу и хлопая того по плечу. Обладатель розового банта тоскливо вздыхает и шмыгает носом, уходя вместе с приятелем в сторону.
Опал тоже чувствует подвох. Почему бандиты, которые ранее так и норовили отомстить ей за малейший проступок в отношении к Клеви, теперь плюют на то, что она буквально убила двоих обджектов?
Опечаленные товарищи уселись у одного из деревьев, оплакивая потери их поредевшего коллектива. Что же, одной командой меньше. Вряд ли эти два меланхолика станут даже пытаться как-то заполучить победное место. Однако «Банда» все еще была на хвосте.
Да, призовых места два и оба спасают от исключения, однако, кто дает гарантию, что эти двуличные паршивцы не решат прикончить ее с Экки? Да и кто знает, что будет, если участники команды окажутся мертвы. Вдруг, за этим тоже скрывается какой-то очевидный подвох со стороны ведущего?
Когда из микроавтобуса осторожно показывается «лисья» мордашка Соки, а после и она сама, до Опал неожиданно доходит: у нее тоже есть деньги. Значит, эта бандитская свора точно могла победить.
– О, фуникулер, – Фыркает Курасан, меча взгляд в сторону и замечая заржавевший подъемник, чей трос тянулся как раз через всю пропасть. – Вот на нем то мы и переберемся. Банда, за мной, – Дебошир было делает шаг к вагончику, как перед ним резко оказывается долговязая фигура лидерши команды «Изгоев». Он делает паузу. Будто думает о чем-то. – Эй, широкая, дай пройти.
– Этот фуникулер занят и далеко не вами, – Грозно выдает девица, сверля неотесанного хлебобулочного обджекта взглядом. Тот в свою очередь опять недолго мнется с ответом. Не снимает ухмылки с лица, однако в глазах явно плещутся сомнения.
– Ха-ха, а кем, тобой что ли? – Насмешливо выплевывает головорез. Он не отступает. Опал тоже.
Это не тишина. Это молчание. Беззвучие, готовое вот-вот прерваться любым из участников столь занимательного процесса. Открывашка чувствует каждым дюймом горящей и ноющей от свежих ран коже, как заполоняется напряжением воздух, осязает, как заряжается атмосфера, обволакивающая ее вслед за недоброжелателем. Некомфортно.
Девчонка знает, что если отступит, то проиграет. И на кону сейчас было не только бессмысленное испытание. Она не даст слабины. Слишком долго эти бандиты держали ее в страхе и заставляли себя опасаться. Теперь, ее очередь. Она уже поняла, что в состоянии дать отпор. С Брялок было покончено и если придется разбираться с Курасаном или всей его сворой сразу – так тому и быть.
Да, ей было страшно отчасти. Конечно, ведь еще только несколько часов назад она как огня опасалась этого бесшабашного бандита вместе с его шайкой. Шарахалась и сторонилась их, боясь лишний раз заявить о себе и привлечь внимание. Теперь же, она в открытую бросает тому вызов.
Командирша знала, что этот ухарь был способен на абсолютно любую, даже самую жестокую и безумную вещь. Однако и она теперь далеко не святая.
Вопрос был лишь в том… Боится ли сам Курасан?
– Дура, ты что оглохла? Или я не ясно выразился? Дай пройти, – Перечит негласным угрозам обидчицы нерадивый лидер, явно не с добрыми намерениями сжимая кулаки. Пальцы его неуверенно трутся друг о друга.
– Нет, кажется, это ты слух потерял, – Препирается шрамированная девица, не желая отступать и неустанно настаивая на своем.
Она четко дает понять недругу, что просто так она не сдастся и что она больше не та глупая девчонка, которую они могли запугать толпой.
– Когда кажется креститься надо, – Со стороны обидчика доносится гадкий смешок. Он явно не видит или не хочет видеть в противнице угрозы. Или наоборот. Открывашка не хочет гадать. Она молчит. Головореза это начинает раздражать. – Ты не особо боишься.
– Ты не особо пугаешь, – Язвит она, не сбавляя позиций. Пусть глумится. Ей плевать. – Повторю: этот фуникулер занят.
– Что ж, тогда я объясню доходчивей, – Бунтовщик делает замах. Рывок! Опал блокирует удар. Противник чувствует сопротивление. Он ловит на себе стуженный и суровый взгляд обидчицы. Хочет шарахнуться, но предплечье сильно сжато. Взгляд его тут же теряется.
– Курасан, может быть, перелетим на Нансенсу? Ну его этот фуникулер, – Поспешно вмешивается Стерка, указывая в сторону парящей закорючки. Девчонка явно не хотела драк.
На нее не похоже. Да и выглядит она больно обеспокоенной. Что же не поможет лидеру проучить мерзавку, что обидела его, а до этого еще и убила двоих обджектов? Что в этот раз ее останавливает от чирка спичкой?
– Да, Нансенсу, переправишь нас? – Просит корректор, находя взглядом скопление темных черточек. Замазыч тоже не выглядит озлобленным. И взор его странно настороженный, это видно даже чрез отблескивающие стекла в оправе его нелепых очков.
– Как скажите, – Безучастно отрезает аморфная девица, пожимая бесформенными палками вместо плеч. Только одна она выглядела привычней всех.
– Агрх, – Бандит огрызается и озлобленно косится на соперницу. Девица была непоколебима. – К черту, – Он с трудом вырывает руку из чужой хватки и шипит, потирая травмированное предплечье.
Опал переводит взгляд к участникам бандитской шайки и зацикливает внимание на Нансенсу, левитирующей поодаль едва гудящего автомобиля, который уже явно изжил свое.
Перед глазами тут же восстал жуткий образ бездушной машины для убийства – именно таковой она считала эту злосчастную закорючку. Кукла, которой легкой управлять. Курасану ничего не стоит повторить случившееся в небе во время первого испытания.
Девчонка во всех красках помнила, что сотворил этот бунтарь. На несчастье «Банды» у нее была феноменальная память. А еще она была очень злой. Вот и получается, что открывашка крайне злопамятна. А зло она помнит и помнит прекрасно.
Открывашка далеко не глупый обджект. Она вовремя соображает, что если оставить Нансенсу в живых – головорез не упустит шанса «замарать» руки. А умирать девица не хотела и не собиралась. Раз уж пришлось бороться, то нужно довести дело до конца.
Камень. Снова. Именно его лидерша зрит первым. Бездумно она хватает его в руку и сжимает в кулаке. Кровавыми грязными пальцами, от напряжения в которых едва видны жилки и костяшки, она сдавливает булыжник подобно прессу. Взор ее замирает и намечает место удара. Все звуки вокруг приглушаются, фигуры обджектов становятся плывущими силуэтами.
Терпеливо ждет. Ожидает момента. Одергивает себя, когда хочет сорваться не вовремя. И опять ждет. Вот. Сейчас!
Бросок! Груз летит прямиком в сторону парящей Нансенсу
.
– Ох, черт, – Похоже, девица замечает опасность, однако не предпринимает никаких попыток отлететь назад. С ее стороны доносится ленивый вздох и закорючку тут же сшибает летящий булыжник.
Оба сбитых объекта впечатываются и разбивают стекло полуживого кряхтящего транспорта. Слышится звон бьющихся осколков и глухой удар внутри авто
.
– Что за..? – Рявкает лидер своры и тут же дергается в сторону разбитого стекла. Его удивление быстро перерастает в ярость, как только до него доходит произошедшее. – Ты что наделала, мразота?! – Беснуется он, прыгая на месте от переполняемой его ярости. Преисполненный ненавистью взор дебошира обращается прямиком на виновницу инцидента.
– Как она, Стерк? – Интересуется Замазыч, оборачиваясь к заумной девчонке, заглядывающей в разбитое окно старой развалины
.
– Кажется, ей не очень хорошо, – Участница разочаровано вздыхает и достает из-за сидения размозженное тело закорючки, от которой остались безжизненно свисающие черточки.
– Зачем ты это сделала? – Осудила безнравственные действия открывашки Чашечка, порицательно взглянув в ее сторону. – Нам и так тяжело! Машина сломана в хлам! А ты еще и убиваешь наш единственный шанс на спасение? – Со стороны обиженной фарфоровой дамы начинают сыпаться порочащие слова, начиненные не то злобой, ни то печалью. – Пикчер был прав, ты настоящее чудовище!
– Да уж лучше я буду чудовищем в ваших глазах, чем стану такой как вы, – Перечит высказываниям ранимой девицы открывашка, сжимая кулаки и тыкая пальцем на скопление бунтарей. Голос ее звучит как рев неведомого зверья.
Фарфоровая посудина тут же осеклась и умолкла. Похоже, она повторила участь ее предшественников. В ее глазах теперь тоже читается беспокойство.
– Но как мы тогда переберемся через обрыв? – Отчаивается раздосадованный корректор, опечалено вздыхая и разводя руками.
– Мне плевать, – Безразлично рычит Опал, делая шаг в сторону ржавого фуникулера. В ней нет ни крупицы сожаления к этим сумасбродным созданиям. Жалели ли они ее, когда собирались сжечь заживо? – Идем, Экки, – Она хватает книжонку за руку и грубо тянет к подъемнику. Но она не поддается и тут же отдергивает предплечье, отпрядывая назад. – Ты чего?
Кофейная книга молчит какое-то время, пусто глядя на тираншу и держа отдернутую руку в воздухе. Она молчит. Шаг назад. И еще. Открывашке становится не себе.
– Кнайф? Ты идешь? – Бездушная девчонка оборачивается и глядит на долговязого участника. Голос ее удивительно тихий. Будто не ее собственный. Сокомандник даже не пытается сделать вид, что слышал вопрос, увлеченный собиранием останков мертвой подруги. – Кнайф? – Более громко повторяет она, осторожно приблизившись к щуплому клинку.
– Да пошла ты, – Выплевывает озлобленный нож, сжимая кровавые осколки в израненных руках.
Экки оступается. Она долго глядит на неприятеля, бездумно выдавшего бранные и, возможно, весьма обидные слова. Если она, конечно, умела обижаться. Книжка устало опускает взгляд и думает о чем-то своем.
– Следи за языком, ублюдок, – Гневно тявкает Опал так, будто оскорбления были адресованы ей, а не напарнице. – Не зацикливай внимание на этом неудачнике. Пусть дальше ноет и сидит в своем дерьме. Пойдем, пройдем испытание без него, – Она бегло подходит к задумавшейся участнице и осторожно касается пальцами ее плеча. Книга отстраняется.
– Возьми деньги и иди без меня, – Отрезает книжонка, протягивая руку с червонцами и изможденно вздыхая. В ее голосе четко прослеживается что-то напоминающее тоску: он тянется и хрипит, точно расстроенная струна, готовая лопнуть. Лидерша осекается. Она смотрит на монеты и выжидает паузу.
– Нет, оставь их, ты идешь со мной, – Отказывается открывашка, отодвигая чужую руку с грошами. – Я не хочу, чтобы ты пострадала. Если я оставлю тебя одну, они могут напасть, – Она косится на бандитское сборище позади себя и невольно огрызается. – Вряд ли Кнайф ринется тебя защищать, а больше никого, кто был бы на нашей стороне, нет. Так что, идем.
– Я сама дойду, – Хрипит Экки, заранее отдергивая руку, которую собиралась заново схватить девица. Опал не была в восторге от подобного жеста, однако, это явно меньшее из двух зол. Хуже было бы, если бы та отказалась идти вообще.
Преступница подходит к заржавевшему фуникулеру, изъеденного коррозией и чья конструкция явно не вызывала должного доверия. Но, пожалуй, это лучше, чем остаться в этой части острова вместе со сворой недругов. Она настороженно осматривает пункт управления, больше напоминающий металлическую ржавую коробку со множеством странных кнопок.
Краем глаза девчонка подмечает, как к книжонке кто-то подходит. С незваным гостем у той завязывается разговор и открывашка становится невольным слушателем.
– Экки, вы же отправите фуникулер обратно? – Осторожно интересуется чей-то сиплый сдавленный голосок, в котором с трудом прослеживается девичий тон.
Не сразу лидерша осознает, что нежданным гостем, а точнее гостьей, оказалась именно Сока. Ее голос крайне изредка можно было услышать простому обывателю. Даже Чарджери, ее лучшая подруга, далеко не часто выпадала счастливая доля слушателя.
– Разве вы сами не сможете отправить фуникулер? – Безучастно молвит книга, будто даже не интересуясь разговором. На деле же, если бы та действительно не была заинтересована диалогом, вряд ли она вообще бы поддержала его хоть как-то. Опал как никто другой знала это.
Некрасиво все же подслушивать чужой разговор, однако, ей далеко не впервой. На ее совести уже столько грехов, вряд ли простое подслушивание еще больше очернит ее и без того оскверненную душу.
– Я… Бывала тут раньше. Фуникулер отправить обратно можно только с противоположной части острова. С этой его можно только отправить вперед. Даже остановить в дороге нельзя… Датчик управления сломан, – Нерасторопно и скомкано поясняет тихоня. Книжка молчит какое-то время, похоже, думая над ответом.
– Тогда… Думаю да. Иначе вы просто не переберетесь туда, – Рассуждает бездушная девица, делая паузу. – Даже если и нет, ты ведь, вроде как, тоже летаешь, разве ты не сможешь переправить остальных?
– Я умею летать только над поверхностью… Если подо мной ничего нет я просто падаю вниз, хотя и не так быстро, как остальные. А по такому тонкому тросу вряд ли я сумею пролететь, – Разочарованно вздыхает молчаливая собеседница, тоскливо опуская взгляд. – Так… Значит, вы вернете фуникулер?
– Нет, – Грубо выплевывает шрамированная преступница, нажимая на одну из кнопок, которая могла запускать трухлявую клеть. Хлюпкий вагончик пошатнулся и ржавые петли издали протяжный скрип трущихся металлических звеньев о канатный трос.
– Но… Почему? – Робко спрашивает обладательница зеленого банта, отлетая чуть назад. Ее голос затихает и становится еще более трудноразличимым из-за бряцанья и лязга проржавелой подвесной кабины, собиравшейся отправляться.
– Если бы вам был так нужен фуникулер, Курасан сам бы попросил меня вернуть его, – Огрызается открывашка, залезая в неустойчивый дряхлый вагончик, пошатнувшийся от тяжести инородного тела. – За свою трусость он и заплатит, – Она схватилась руками за перила, удерживаясь, чтобы не свалиться вниз, однако на лице сохраняла былую суровость. – Экки, залезай.
– Извини, Сока, – В голосе кофейной книжонки прослеживается тоска и вина, хотя во внешнем виде ее по прежнему отражалось только наплевательское безразличие.
Сокомандница лениво и неповоротливо шагает в затхлый подъемник, который снова тряхнуло из-за внезапной тяжести. Видно, что с каждым новым пассажиром вагончик начинал стремительно снижать обороты и грозил упасть вниз. Стальной канатный трос опасно прогнулся под весом двух обджектов.
– Не выглядит это все надежным, – Недовольно рычит Опал, осматривая заросшие полчищем коррозий прутья дряблого вагончика. В один из моментов она замечает книгу, глядящую в сторону опечаленной Соки, тоскливо опустившей взгляд вниз и сложившей лапы.
– Значит вот как, – Выпаливает разъяренный Курасан, мгновенно подлетевший к отъезжающему подъемнику. – Вас по-хорошему отпустили и попросили сделать одну единственную вещь – отправить фуникулер обратно, – Недовольно тявкает обджект, хватая неустойчивую конструкцию за прутья. – Раз не хотите возвращать, тогда не уедете вовсе.
Нерадивый лидер дергает механизм на себя, из-за чего клеть опасно накреняется вбок. Преступница оторопело вжимается в угол подвесной кабины и старается удержаться там, пока книга хватается за балки по краям шаткой конструкции.
– Выблядок, перестань немедленно! – Ошарашенно палит девица, вжимаясь в прутья подъемника, и чувствуя, как скользят ее ноги по наклоняющемуся полу.
– Куря, ты что творишь?! – Взвизгивает Чашечка, подбегая к серьезно настроенному бунтовщику. – Они же могут упасть!
– Я этого и добиваюсь, – Харкает злорадствующий бандит, делая еще один грубый рывок, от чего вагончик наклоняется сильнее. Наверху послышался яростный скрип трущихся о стальной канат петель.
– Прекрати! – Доносится чей-то тревожный голос позади взбунтовавшегося обджекта.
Головореза тут же кто-то отталкивает в сторону, из-за чего тот вынужденно отпускает злосчастные прутья кабины и она с исступленным воплем отъезжает вперед. Ржавая клеть шатается из стороны в сторону, накреняясь и раскачиваясь на трухлявых стропах. Опал бегло глотает воздух и с опаской вжимается в перегородки, страшась падения.
Когда волнение в беспокойном фуникулере прекратилось, лидерша смогла перевести взгляд к обрыву и лицезреть их спасителя, которым оказался… Пикчер?
Джентльмен с тоской глядит им вслед, опираясь руками на балки рядом с местом отправки вагончика. На миг даже могло показаться, что он улыбается. Из далека тяжело было что-то разобрать. Но эта картина продолжалась недолго. Почти сразу же с земли вскочил разъяренный Курасан, набросившийся на чужого спасителя и начавший колотить его беззащитное тело.
– Отойди от него, ублюдок! – Тут же кричит открывашка, припадая к краю подъемника и от злости сжимая дряблые прутья. – Не трогай его! – Она была готова сорвать голос и даже вылезти из этой злополучной кабины только для того, чтобы остановить зверство, творящееся на противоположной части острова, от которого они отдалялись все дальше и дальше. Но, увы, всем ее попыткам не суждено было сбыться – вагончик уже слишком далеко, чтобы их сумели услышать даже при всем желании.
– Думаю, это бессмысленно, – Уверяет Экки, лениво отходя в другой конец фуникулера и опираясь локтями о перегородки. Она уставилась куда-то вдаль, рассматривая открывающиеся перед глазами виды, которые позволяли рассмотреть скромные окошки клети во внешний мир.
Шрамированная девица долго не могла смириться со своим положением, но, не сумев найти в себе сил смотреть на изувечение их спасителя, поспешно отвернулась в другую сторону. Она встает рядом с книжонкой и так же кладет руки на прутья заржавелой кабины. Взгляд ее странный: в нем ни то тоска, ни то досада.
Множество смешанных эмоций, которые бурлили и вскипали в ней, становясь подобными какой-то зловонной луже, которую она теперь несет внутри себя. Начиненная множеством сомнений и вопросов, голова ее изнуряюще ныла.
Почему Пикчер так поступил? Зачем? Для чего? Он ведь тоже должен ненавидеть ее, тоже должен избегать, сторониться, всячески призирать и унижать. Так почему же этот обджект помог им? После всего того, что она наговорила о Клеви и сотворила с участниками его команды, он находит в себе смелось пожертвовать собственным здоровьем, ради спасения убийцы? В чем его мотив?
Открывашка чувствует вину. Удивительно, что это чувство доступно ей после всего того, что она сотворила с другими. Она склоняет голову, устало массируя глаза и пытаясь справится с тягостью. Что же с ней такое? Почему один бездумный поступок этого доселе глупого обджекта вынудил ее испытывать нечто подобное?
Холодный ветер небрежно обдул обшивку фуникулера, заставляя его издавать противные скрипящие ревы. Спутниками двум девицам служил только гадкий скулеж петель и вой канатного троса, склоняющегося под весом пассажиров.
Так неуютно. Вроде бы Экки рядом, а по ощущениям Опал опять одна. Девчонка смотрит на свои израненные руки: разглядывает грязные пальцы, скользит по кровавым рубцам, кишащим на некогда нежной коже. Тут же она пропускает через себя мысль: во что она превратилась? Стоили ли жертвы того на самом деле? Насколько ужасным был ее совершенный поступок?
Преступница осторожно глядит на книгу, непоколебимо смотрящую в расплывающийся горизонт. Что же чувствовала книжонка, пока ее нерадивая лидерша уничтожала все и вся? Каково было ей в этот момент? Взгляд улавливает руку тщедушной сокомандницы: мертвенно-бледная, худая настолько, что сквозь кожу едва просматриваются кости. И все же, вид этот явно лучше, чем окровавленные предплечья ее бесшабашного главаря.
Открывашка аккуратно подносит ладонь к чужой руке, желая дотронуться, однако, как очевидно, подопечная не позволяет это сделать. Кисть оказывается убрана в сторону, а сама кофейная книжка шагает ближе к стене вагончика, явно не испытывая желания иметь дело с убийцей.
– Экки, – С невероятным трудом выдавливает из себя девица, снова чувствуя сопротивление в лице комка, в очередной раз встающего поперек и без того измученного горла. – Мне… Жаль, что так вышло. Ну… С Брялок и Чарджери. И… Нансенсу тоже.
– Моя вина здесь тоже есть, – Вздыхает участница, прикрывая глаза и скрепляя руки замком. Опал недоуменно хлопает глазами, уставляясь на неразговорчивую собеседницу, похоже, переводившую дух перед сокровенной тирадой. – Деньги… Мы могли взять их в автомате. Те, что туда закинул Клеви… Мне стоило сказать раньше.
– Что? – Только и может вымолвить лидерша, хватаясь за поручни и обескураженно глядя на книжонку. – Но… Почему ты не сказала? – Едва не срывается она, сдавливая металлические балки и с трудом удерживаясь, чтобы не припасть к бездушной девчонке. – Экки? Почему?
– В тот раз… Ты сказала, у тебя есть план, вот я и понадеялась, что твой вариант будет лучше. Я ведь не знала, что твой план будет заключатся в убийстве обджектов, – Нерасторопно поясняет книга, глядя в пустоту, протирающуюся внизу их едущей кабины.
Преступница впала в осадок и пропустила удар. Она невольно пошатнулась назад и точно бы упала, если бы не удержалась за прутья.
Значит… Все это не имело смысла? Вся эта жестокость… Можно было обойтись без нее? Но… Как она могла забыть об этом? Как могла забыть об этом чертовом автомате? Как могла? Почему не послушала книгу? Почему?
– Ох, Экки, – Рвано выдыхает Опал, снова опираясь на перегородки и хватаясь одной из рук за голову. На душе стало так тягостно. Ей было противно лишний раз даже посмотреть на собственные руки, зная, что кровь на них была бессмысленна и не стоила ни единого цента. – Что я наделала? Экки… Прости, умоляю, я… Я не знаю, что со мной. Почему я стала такой… Сначала предательство, теперь это… Ты… Ты сможешь простить меня?
– Не знаю, – Болезненно отрезает книга и снова шагает в сторону, уже к выходу.
В этот же момент клеть издает протяжный гул и резко останавливается, с противным «лязг» ударяясь о стоп-кран. Вагончик чуть качается от ветра и приоткрывает дряхлые скрипящие двери, позволяя нежеланным пассажирам покинуть кабину.
Экки почти сразу же выбирается из злополучного плена металлической коробки, даже не останавливаясь, дабы подождать свою спутницу. Неуклюжей ленивой походкой она плетется вперед, оставляя попутчицу со своими мыслями. А открывашка не знает, что и делать. После произошедшего не хотелось даже идти куда-то, не то чтобы выполнять какое-то злосчастное испытание.
Опал медленно покидает пристанище и устало вздыхает, пытаясь свыкнуться с мыслями. Нужно было двигаться дальше, невзирая на то, что прежние устои ее больше не работали. Раньше она могла сказать, что тоска и боль будет потом, но что делать, если все это настигло ее прямо сейчас и свалилось непосильной ношей?
Внезапно сзади раздается чей-то приближающийся крик. Преступница бегло оборачивается и пытается уличить источник шума. Она не успевает сообразить что к чему, как видит белую фигуру, летящую прямиком в ее сторону. Посудина с дребезгом впечатывается в каменистый обрыв и разбивается на осколки, тут же попадавшие в ущелье. Битый фарфор валиться вниз и лишь несколько из кусков остаются на земле, продолжая сочиться кровью.
Лидерша сконфуженно хлопает глазами и приоткрывает рот, оступаясь назад. Это была… Чашечка? Но… Как она оказалась здесь?
Отойдя от шока, она тут же ринулась смотреть на противоположную часть острова, надеясь найти ответы. Около обрыва она находит только силуэты бранящейся «Банды», однако что именно они говорили, невозможно было разобрать. Исходя из складывающейся картины, в голову начали закладываться ужасные мысли. Они что же… Кинули ее сами?
Неужто ли они таким образом отчаянно пытались перебраться сюда? Просто бездумно перекидывая друг друга? Но почему именно Чашечка? Почему именно эта хрупкая девчонка? Они разве сами не понимали риск?
– Может быть… Ты все же отправишь фуникулер? – Слышится безжизненный голос сокомандницы, оказавшейся совсем рядом с ней. Открывашка дергается в ее сторону, удивляется, но не долго, вспоминая произошедший инцидент. Она замечает, как участница осматривает кровавые осколки, оставшиеся на берегу.
– Наверное… А то они переубивают там друг друга, – Неуверенно ворчит Опал, вздыхая и подходя к управлению подъемником.
Перед ней опять открылось бесчисленное множество кнопок, которое на ее удивление выглядело даже куда более изжито, чем их предыдущий аналог. Она сомневается, но все же нажимает на рычаги, что по логике должны были бы отправить вагончик в обратном направлении. Однако ничего не произошло.
Тогда девица пробует снова. И снова. И вот, когда-то огромное количество кнопок, верно подходит к концу, а кабина даже не думает двигаться с места. Преступница не сдается и нажимает повторно, но проржавелый механизм не желает поддаваться.
– Дурацкая техника, – Бубнит лидерша, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по злосчастным рычагам. Она сжимает кулаки и гневно скалится, пытаясь справится со злобой, снова прилившей к голове. – Почему все, что делаю всегда идет не по плану?!
– Опал, успокойся, – Молвит Экки, похоже, показывая, что лишние истерики сейчас были ни к чему.
– Кто-то наверху точно ненавидит меня, – Рычит открывашка, со злости пиная нерабочий автомат, который в свою очередь пошатнулся и лишь незатейливо брякнул ржавыми внутренностями. – Это бессмысленно… Что же, по крайней мере, я попыталась, – Рвано выдыхает она, оборачиваясь назад и продолжая путь. Опал с облегчением замечает, что сокомандница следует ее примеру и идет за ней. Наконец-то они снова одни. Хоть и такой кровавой ценой.
Что же они имеют теперь в сухом остатке? Горстка монет, сломанный фуникулер, полчище побоев и Курасан, точащий на них зуб. Не самый утешающий набор, однако, лучше, чем совсем ничего. Победа уже была за ними, хотя они еще даже не начали взбираться на гору.
Всю дорогу Экки в очередной раз молчала. Она никогда не начинала разговор первой, только если ситуация не была критической. Это должно было бы раздражать, однако, лидерша уже привыкла и относилась к этому как к должному.
Путь до скалы оказался недолгим. От обрыва до нее было рукой подать, что не могло не радовать. Вновь остаться наедине со своими корящими мыслями крайне не хотелось, да и долгая дорога изнуряла.
Ситуации, когда приходится продолжительное время идти, уничижая себя собственными умозаключениями, сравнимы с адскими муками. Самобичевание, слово, не знакомое ей, однако, идеальное описывающее ее состояние в такие моменты.
– Кажется, мы пришли, – Оглашает шрамированная девица, останавливаясь у подножья горы и поднимая голову, дабы рассмотреть то, насколько высоко им придется взбираться. Верхушки скалы нельзя было рассмотреть; она пряталась среди кучных облаков, точно удав обвивающих горные хребты. Открывашка с досадой протягивает устало «черт». – Что ж… Путь предстоит долгий. И… Полагаю опасный.
Опал запрыгнула на небольшой уступ, забросанный камнями, за которым и брала свое начало гора «Домкрат», хотя она и все еще была полна густой растительности. В начале горный хребет и вправду больше походил на обычный холм, заросший зарослями низкорослой травы и скудных цветков. Никогда раньше ей не приходилось взбираться настолько высоко, да и вообще бывать в таких местах.
Наверху оказалось холодновато. Даже не так. Ее начинало знобить. Чем выше забирались «Изгои», тем тяжелее им давался каждый шаг, по крайней мере, лидерше коллектива так точно. Холод забирался и просачивался сквозь кожу, забиваясь во внутренности. Замерзала даже грязь на пальцах. Виной всему служил стуженный ветер, завывающий ближе к верхушке.
Трава закончилась, остался только гравий, да холодный камень, совсем не держащий в себе минимальное тепло. Ноги тоже медленно, но верно замерзали, расхаживая по заледенелыми глыбам.
В таком морозе открывашка не сразу слышит чьи-то шаги, уверенно приближающиеся к ним. Однако книга была впереди, а свои шаги она вряд ли бы спутала со сторонними. Но кто это тогда? Прежде чем девица успела уличить незнакомца, кулак весом с гирю обрушился на её челюсть. От этого удара ей показалось, что все её лицо съехало куда-то набок. Не удержавшись на ногах, она мгновенно рухнула на камни.
– Блядская потаскуха! – Громко ревет кто-то позади нее, наваливаясь сверху и осыпая градом ударов.
Опал едва соображает от внезапной нахлынувшей волны боли. Она с трудом приподнимается на локтях, на ее счастье нападающий не оказался особо тяжелым, и тут же падает вбок, придавливая противника всем телом. Обидчик издает сдавленный крик и рефлекторно делает замах. Бац! Кулак прилетает лидерше прямо в лицо, из-за чего та отшатывается назад.
Она отползает и хватается за травмированное место, чувствуя приливающий к голове жар. По промерзшей руке потекло что-то теплое. Девчонка тут же отдергивает ладонь и пытается рассмотреть расплывающуюся картинку. По грязным пальцам бегут красные вязкие дорожки. Похоже, это кровь.
– «Отлично, еще и нос разбила», – Думает она про себя, сжимая запачканную руку в кулак и устремляя взгляд в сторону недоброжелателя... Курасан?
– Из-за тебя и твоих ублюдских выходок вся моя команда мертва! – Исступленно беснуется дебошир, сверля соперницу взором полным ненависти. Он делает еще один замах для удара, во время которого открывашка замечает кровь на его руках. Откуда?
Ответа на вопрос она не успевает найти, так как отвлекается на уклон от удара. Кулак яростно просвистел у нее над ухом. Девица тут же вскакивает на ноги и отпрядывает в сторону сокомандницы, пытаясь собраться с мыслями.
– Курасан? Что ты… Как… Как ты перебрался через обрыв? – Растерянно и ошеломленно тараторит лидерша, бегая глазами по телу разъяренного недруга. Взгляд его устало злобный, совершенно не такой, какой обычно зиял на его уродливом лице. Девчонка хмурится и всматривается за спину недоброжелателя, надеясь найти остальных его прихвостней. Но позади оказалась только одиноко склонившая голову Сока. Как очевидно, появилось еще больше вопросов, которые незамедлительно заполонили ее голову. – И… Где все остальные?
– Они мертвы! – Огрызается головорез, делая выпад в сторону обидчицы. – И это по твоей милости! – Он сближается с ней, но не бьет, сжимая кулаки. На долю мгновения она опять замечает израненные ладони врага. Такие же царапины она наблюдала и у тихони, однако та прятала свои лапы куда более скрытно, чем ее бесшабашный лидер. – Знаешь, каких трудов нам стоило перебраться сюда? Ты, блядское создание, не удосужилась даже отправить фуникулер обратно, из-за чего мне с командой пришлось лезть по тросу!
В голове мгновенно происходит щелчок. Пазл сложился. Так вот, что произошло. Вот, как они перебрались сюда, вот почему их руки так изуродованы и вот, возможно, куда пропали оставшиеся сокомандники…
По коже Опал прошел табун мурашек, но, не смотря на лютый холод, те были вовсе не от мороза. Ее до чертиков пугал тот факт через что прошлось пройти этим злосчастным обджектам. А от осознания, что от прежних шестерых участников осталось всего двое, становилось еще более жутко.
– Курасан, мне жаль, что так вышло с участниками твоей команды, но в этом нет моей вины, – Принялась оправдываться открывашка, разводя руками. Да, это была ложь, но далеко не полная. Частично ведь она и вправду сделала все, что могла. Вряд ли фуникулер выдержал бы больше двух пассажиров, а обратно отправить его все равно не получилось. В этом плане ее совесть была чиста. Если ее вообще можно отмыть после всего того ужаса, что она натворила. – Я правда пыталась…
– Мне не нужны твои никчемные оправдания! – Палит бунтовщик, замахиваясь для еще одного удара, но противница уклоняется и от него. – Да пошла ты вместе со своей ублюдской книгой, ясно? – Рассерженно рявкает он, бросив попытки проучить обидчицу и поплетясь вперед, заранее жестом позвав молчаливую сокомандницу.
– То, что твои участники мертвы, не дает тебе права оскорблять участников моей команды, Курасан, – Шипит командирша, сводя брови и возвращая себе былой суровый настрой.
Да, ей было жаль обджектов, для которых тот обрыв оказался их могилой, и она была готова нести ответственность за это, однако, одновременно с этим она не собиралась терпеть оскорбления в сторону Экки. Книжонка далеко не та, кто заслуживает подобного.
– Рекомендую тебе заткнуться, пока я не передумал продолжить драку, – Рычит неотесанный обджект, проходя вперед и натыкаясь на груду камней, за которыми оказался крутой склон. Пройти пешком теперь просто так не удастся. – Твою мать, – Топорно ругается он, скалясь и бегло оглядываясь по сторонам. На глаза ему тут же попадается странного вида кирка, которую дебошир тут же хватает в руки. – Опа, что это тут у нас? – Фыркает он, рассматривая записку, оставленную на рукояти затейливого инструмента.
– Эй, нам это тоже нужно, – Тут же соображает Опал, понимая, что эта мотыга была их единственным путем к спасению из этого ледяного плена. Но, как ожидаемо, лидер «Банды» не желал делиться. И она вовремя это поняла. – Отдай по-хорошему, – Девчонка чувствует прилив чувств, далеко не самых приятных, прямо как тогда, при ограблении «Цветущего мая». Все положительные эмоции сходят на «нет», давая дорогу сплошному негативу.
– Хочешь драться? – Ощеривается противник, делая выпад вперед и опасно прокручивая в руках томагавк. – Теперь то у меня то шансов будет побольше, чем у Брялка, – Он снова демонстративно подбрасывает ледоруб в воздухе, вызывающе глядя на обидчицу.
– Опал, нет, – Осекает предстоящую потасовку кофейная книжка, подходя к лидерше и кладя руку ей на плечо. – Не повторяй сегодняшнее. К тому же, ты вымотана, а у него есть кирка.
– Но нам нужно забраться наверх! – Даже не оборачивается в сторону сокомандницы открывашка, ослепленная гневом.
– Мы обязательно доберемся до верхушки, – Не унимается книга, разворачивая командиршу к себе и косясь куда в сторону. – Однако ты должна поверить мне. А еще перестать везде искать повод для драк. Иначе, твои извинения больше не будут иметь веса, – Последняя фраза возвращает преступницу в реальность и она с досадой вздыхает, вынужденно принимая поражение. Девица осознавала, что прошлый раз, когда она не послушала участницу, это закончилось крайне малоприятно.
– Никчемные, внизу вам самое место, – Злорадствует головорез, замахиваясь киркой и цепляясь за верхний уступ, которым послужил выступающий камень. Сока поспешно последовала его примеру и схватилась за чужую руку. – Желаю поскорее сдохнуть тут, неудачницы, – Напоследок бросает бунтовщик, прежде чем скрыться наверху.
– Ну и… Как же мы их перегоним? Не в обход же? – Спустя недолгую паузу интересуется Опал, от холода потирая замерзшие предплечья. Тщедушная собеседница неторопливо плетется вперед, останавливаясь около огромного валуна.
– Честно, я не понимаю твоего стремления перегнать их и прийти первыми, если призовых места два, – Признается книжонка, пожимая плечами. – Однако, если ты так хочешь этого, то… Этот камень криво лежит, думаю, если нам удастся подвинуть его, то мы сумеем пробраться внутрь горы и пройти под ней, – Поясняет она, кладя руку на громоздкий заледенелый булыжник.
– Да ты гений, Экки, – Не скрывая восхищения восторгается лидерша, подходя к участнице, которая уже обхватила глыбу снизу, собираясь двигать ее.
Открывашка в свою очередь опирается о валун спиной, собираясь с силами и рывком толкая тот назад. Она чувствует сопротивление. Девчонка не сдается и с новым рвением подстрекает неподатливый каляный булыжник, оказавшийся в разы тяжелее, чем она себе представляла. Камень пошатнулся. Это воодушевляет девиц и те снова силой пытаются оттолкнуть непреступную преграду.
Задубелая глыба недовольно ревет и двигается в сторону, запрокидываясь на небольшой соседний камень и тут же с зычными ударами скатываясь вниз по склону. «Изгои» с облегчением выдыхают и заглядывают внутрь, осматривая открывшийся вид.
Убедившись в безопасности, преступница спускается вниз, с шумом приземляясь на какие-то прогнившие деревянные доски. В нос тут же ударил запах сырости и тухлятины, который стремительно начал перерастать в смрад.
– Я и не знала, что гора внутри полая, – Удивленно проговаривает шрамированная девица и щурится, пытаясь рассмотреть неизведанную местность. Темнота странного помещения прерывалась только окошком во внешний мир, прорубленным командой и из которого исходил слабый солнечный свет.
Книга спускается следом и почти сразу же идет вперед, вынуждая командиршу последовать за ней. Чем дальше девушки углублялись в гору, тем гуще их начинал обволакивать мрак и тем сильнее в нос бил застоявшийся запах слякоти и перегнившего мха. Крайне неприятный душок, да и место казалось больно жутким. Однако вряд ли у них был иной выход.
Так они шли до тех пор, пока не набрели на странную конструкцию, напоминающую привычный заржавевший фуникулер, однако без окон, щелей и каких-либо прорезей, из-за чего машина больше напоминала железную коробку. Разглядев исходящие с крыши аппарата «рога», из которых исходили провода, она догадалась, что это был крайне странного вида трамвай.
Подобных устройств Опал не приходилось видеть вживую ранее, однако она помнила картинки из пособия, что прочитала однажды.
Конструкция не вызывала абсолютно никакого доверия. Прибор был в крайне плохом состоянии и давно изжил свое: зарос мхом и коррозией, яростно скрипел от каждого едва ощутимого движения, да в целом выглядел ненадежно. Но пути дальше не было, деревянный мост обрывался у самого троллейбуса, а судя по проводным путям, ржавая махина ехала как раз к вершине горы. В таком случае, им придется залезать туда.
Поскольку никаких модулей для управления этой старой рухлядью рядом не нашлось, «Изгои» были вынуждены заходить в сам трамвай. Внутри оказалась гораздо темнее, чем они ожидали. Из-за тьмы, окутывающей каждый элемент в этом трухлявом вагончике, открывашка едва разбирала, куда шла.
По дороге ей встречались разные неизвестного назначения вещи, начиная от подозрительных столов, прогнивших изнутри, и заканчивая сомнительными аппаратами, напоминающими коробки передач из прочитанного пособия. И, конечно, все это чудовищно воняло. Очевидно, что это Богом забытое место давно не посещала ни одна живая душа. Мрак, смрад и сырость – единственные верные спутники этого поистине жуткого пристанища.
Преступница пробирается вперед, разгребая горы хлама и отмахиваясь от лезущих в глаза предметов, свисающих на веревках с чересчур низкого потолка. Наугад она нащупывает что-то похожее на рычаг и толкает его вперед, пытаясь сдвинуть тот с места. Не с первого раза, но он поддается, заставляя конструкцию издать протяжный механический вой, за которым последовал резкий скачок. Обе девицы рухнули на пол от неожиданного рывка, падая на все, что оказалось под ними.
Троллейбус нехотя тронулся и медленно с гадким громоздким шумом поехал по протянутому тросу и дряблым проводам. «Изгои» поднялись с забитого хламом пола и осмотрелись. Шрамированная девица уставилась в маленькое окошко, служившее единственным источником выхода в окружающий мир. Да и ландшафты оказались не такими уж и приглядными. Непроглядная тьма и мрак, чрез который едва просматриваются очертания камней. Под ними зловещей тьмой зияло ущелье; если упасть, то падать придется долго.
Лидерша призадумалась и невольно вспомнила о Курасане, прямо сейчас забирающегося на вершину горы. Она пропустила через себя мысль, что взаправду хотела бы прибыть к финальной точке первой, хотя одновременно с этим понимала, что это бессмысленно. Призовых места два, так почему же она так стремилась оказаться лучшей? Неужели на нее тоже начал действовать пьянящий азарт шоу?
Последняя мысль заставила Опал ужаснуться. Она шарахнулась назад и задела локтем одну из пропитанных пылью вещей, с грохотом упавшую на утрамбованный различным старьем пол. Девчонка неожиданно для себя осознала, что невольно начала повторять участь ее былых товарищей. Начала сливаться со стадом, которого так отчаянно старалась избегать.
Открывашка опять косится на свои руки. Пальцы дрожат. Да, немного, но она чувствует эти непроизвольные импульсы, каждым миллиметром кожи. Что с ней твориться?
Командирша понимает, что вся та жестокость, которая последовала за ее бездумными действиями, была бессмысленна. Почему она так не хотела отправлять тот чертов фуникулер? Почему заупрямилась? Да и то какой ужасной смертью погибли еще как минимум двое обджектов… Замазыч и Стерка, вроде бы? Да, не самые лучшие личности, которых она знала, но все же.
Хотя… Она ведь не виновата, верно? Фуникулер сам не захотел ехать, она пыталась исправить положение, сделала все, что смогла, но все тщетно. Была ли чиста ее совесть хотя бы в этом плане? Все равно вина предательски грызла ее прогнившую душу. Так тоскливо. Столько смертей и во всех она напрямую или косвенно виновата. Отвратительно.
Вдруг трамвай резко тормозит и глохнет. Девица снова валится с ног и падает в очередную кучу мусора, бранясь себе под нос.
– «Тот, кто создавал все это, явно был ужасным инженером», – Ругается в мыслях Опал, поднимаясь и отряхиваясь от налипшей пыли. Она судорожно смахивает с себя грязь, опасаясь, что застоявшаяся вонь теперь окажется и на ней. Не хотелось по прибытию источать смрад тухлятины.
Преступница замечает сокомандницу, покидающую кабину, а потому поспешно следует ее примеру, снова пробираясь сквозь завалы. Вылезши из троллейбуса, она принялась бегло осматривать новую местность, не сильно то и отличавшуюся от предыдущей локации. Они вышли все на такой же деревянный трухлявый мост, стоящий на тонких древесных балках и пронизанный тонкой металлической трубой.
Впереди виднелся крохотный пучок света, к которому и устремились девушки, уходя прочь с этого гиблого места. Похоже, кто-то уже бывал в этих закромах, а потому бережливо проделал это окошко во внешний мир. Первой полезла лидерша, не без помощи книжки, как очевидно, ведь отверстие было достаточно высоко над землей относительно их роста.
Но на удивление, самих солнечных лучшей снаружи не оказалось. Однако глаза все равно до жути жгло, из-за резкой смены освещения. Первое, что она увидела, на ее же собственное изумление, оказался… Снег?
Белые, свалявшиеся рыхлые комки, образующие сугробы, застилали всю поверхность горы, как пуховое одеяло. Обджект долго недоуменно хлопает глазами, рассматривая снежный ландшафт, пока не слышит позади до боли знакомый голос, напугавший до онемения конечностей.
– Долго будем пялиться или все же купим что-нибудь? – Как давно она не слышала этот зычный тон. Интонация явно недовольная: из нее исходит целый букет негативных ощущений, начиненных ненавистью, злобой, гневом, отвращением и прочим, что могло означать отрицательные эмоции.
Открывашка судорожно выскакивает из злополучной расщелины и рывком оборачивается назад. Дыхание ее сбивается, а руки чуть трясутся, предчувствуя неладное. Никогда голос этого ужасного неведомого создания не предвещал ничего хорошего. Снаружи оказалась нещадно холодно. Мороз сковал движения, облепил беззащитное тело, въелся под огрубленную рубцами кожу. Из-за испуга перед малиновым чудовищем она совсем забывает о стуже; рвано выдыхает, от чего пар чудаковатыми узорами вылетает из ее рта. Перед глазами открывается вид сиреневой постройки с карнизом, больше напоминающей миловидный домик или киоск.
А из единственного крохотного окошка здания на нее смотрели два огромных овальных глаза, которые она сразу узнала. Очи хищника, обрамленные мраком, сокрытым внутри здания, уставлены прямиком на жертву. Силуэт монстра отпечатывается в сознании и не стирается, точно предательский оттиск на извороте век.
– Ты одна? – Вопрос звучит странно. В нем нет агрессии, но тон явно недобрый. Лицо хоста снова искривляется странной гримасой, вынуждающую обджекта отвести взгляд.
Она тут же вспоминает про участницу, которая все еще осталась внизу. Девчонка спохватывается и припадает к расщелине, протягивая руку книге и благополучно помогая той выбраться из плена полой горы.
Экки встает на ноги и отряхивает от пыли, пока лидерша снова уставляется в сторону буквы, явно не с положительными намерениями начинающего злорадно улыбаться.
– Здравствуйте будущие победители! – Торжественно объявляет ведущий, высовывая голову из окошка магазинчика и размахивая длиннющей рукой, больше напоминающей звериную лапу. Если бы он и был зверем, то обязательно хищником. Кровожадным и нещадным. – И Экки, – Голос его грубо искажается, опять приобретая животные черты, но почти сразу же в корень меняется. – Вижу, проблемы с деньгами вы разрешили малой кровью, – Он издает гадкий смешок и уставляется на шрамированную девицу, а точнее на ее тело, по-прежнему залитое кровью и покрытое полчищем побоев с рубцами. Она неуверенно оступается, потирая предплечья и чувствуя ни то страх, ни то злость, ни то смущение. – Что же, в таком случае, вы почти победили в этом испытании! Что будете покупать? Могу предложить мшистую булочку за пять белых монет, – Обладатель надстрочного знака протянул руку со странным изделием округлой формы, поверхностью взаправду напоминающим мох. В ответ на озвученную цену Экки звякнула горсткой червонцев в руках, демонстрируя их хосту. – Булка ваша, поздравляю с первым местом.
– Первое место? А разве Курасана еще не было? – Удивленно выдает открывашка, косясь на склон позади себя, недоумевая, почему головорез так сильно опоздал. Неужели что случилось по дороге?
Однако должно ли ее волновать это теперь? Они выиграли, спаслись от злосчастного исключения, да к тому же, заняли первое место, не смотря на свой крайне скудный состав команды. Это ли не повод для гордости? Хотя, зная каким путем ей досталась эта победа, весь позитив сходил на «нет».
Она кратко вздыхает и потирает промерзшие предплечья, обходя пальцами назойливые шрамы и пропуская чрез тело неустанный холод. Теперь, когда страх притупился, стужа снова начала брать свое, заставляя беззащитного обджекта мерзнуть от нещадной непогоды. Ощущение, что холод проникает под металлический корпус, замораживая мозг и не давая мыслям прохода.
Книжонка нерасторопно приняла сомнительное угощение и почти в одно движение без задней мысли затолкала его в рот. Открывашка едва не упала от неожиданности, смотря за тем, как тщедушная сокомандница прожевывала подозрительного вида изделие, с которого сыпались остатки мха.
– Экки… Ты чего? – Не удержалась от вопроса девчонка, брезгливо наблюдая за бездумными действиями участницы. Книга недолго молчит, лихорадочно проглатывая остатки недо-булки.
– Я же говорила, – Начинает книжка. – Я ем абсолютно все, чем можно забить желудок. Это… Скорее привычка, нежели что-то сознательное, – Вздыхает она, пожимая плечами и отводя усталый взгляд в сторону. Похоже, на нее вновь нахлынули какие-то воспоминания.
– Верно, я как никто другой это знаю, – Лукаво ухмыляется Й, залезая обратно в окно небольшого домика и наблюдая за двумя участницами уже оттуда. Из его рта опять доносится самодовольная усмешка. Такая противная и гадкая. От нее становится тошно. – Приятного аппетита.
– Спасибо, что испортили процесс пищеварения, – Будто даже нарочно язвит бездушная книжонка, все равно не оборачиваясь в сторону того, к кому, очевидно, обращалась.
Командирша не может не согласиться с ее высказыванием, пропуская мысль, что один вид этого мерзкого создания вызывал только приступы тошноты. Если, конечно, не брать в учет очевидного страха, который забивался под кожу как только голос чудовища оглашался в ушах.
Позади Опал с трудом улавливает посторонние звуки, среди которых прослеживается кряхтение и усталые вздохи. Она удивляется и оборачивается, замечая расплывчатый силуэт Курасана, выходящий из-за туманной дымки и с каждым шагом становящийся все более четким. Бандит выглядит измотанным и едва переставляет ноги, опираясь на захваченный томагавк, как на неустойчивый костыль.
– Что? – Слабо громко выдает бесшабашный лидер, завидев фигуры двух девиц, стоящих у ларька. Усталый изнеможенный взгляд его резко оживает, а сам он мгновенно оказывается около магазинчика. – Вы еще что тут делаете? – Его взяла оторопь, а глаза принялись носится с лидерши на ее сокомандницу и обратно. – Как вы пришли раньше?! Я же забрал кирку! – Ярится обджект, взмахивая ледорубом и чуть было не задевая стоявшую рядом открывашку. Хотя, судя по всему, этого он и добивался.
– Будем покупать уже что-нибудь или так и продолжим бесноваться? – Грозный раскатистый бас монстра вмиг заставляет осечься нерадивого лидера «Банды». Бандит отпрядывает в сторону и недолго косится на рассерженного хоста, прежде чем ожидающе обернуться в сторону участницы своей команды.
Сока изумленно хлопает девичьими глазками и тут же спохватывается за монеты, доставая их и демонстрируя коралловому монстру. Драгоценные червонцы слабо сверкнули в звериных лапах тихони, пока обладатель надстрочного знака задумчиво рассматривал их, будто проверяя на подлинность.
– Поздравляю со вторым местом, – Безразлично отрезает Й, в этот раз, даже не состроив лживого торжественного тона. Он протянул руку с мшистым угощением, которое Курасан с опаской принял, однако, вероятно, из-за недоверия поспешно передал его девице с зеленым бантом.
– Это еще не конец, мерзавка, – Огрызается головорез, злобно косясь в сторону шрамированной командирши и сжимая в руках кирку.
– К чему мне твои пустые угрозы, недоумок? – Не дает слабины Опал, решив, что если сдаст позиции сейчас, дебошир и его свора точно решат напасть на нее исподтишка. Пусть знают, что она не сдастся так просто.
Неожиданно сбоку от себя открывашка слышит сиплые тяжелые вдохи, которые быстро перерастают в хриплый кашель. Она дергается и уличает виновницу шума: Экки. Внешний вид ее меняется буквально на глазах: кожа на руках, которыми она тщетно пытается заткнуть рот, становится бледнее белил, глаза непривычно широко для девицы раскрываются и уставляются куда-то в землю, а зрачки слабо дергаются, точно дрожат от холода.
– Господи, Экки, что случилось? – Припадает к сокоманднице лидерша, обеспокоенно меча взгляд туда-сюда и не находя себе места.
А книжонке становится все хуже. Она шатается и едва держится на своих двоих, а когда приятельница хочет помочь ей опереться на себя и вовсе валится с ног. Участница рухнула на колени и снова принялась кашлять, периодически сбиваясь, дабы судорожно заглотить побольше воздуха. Дышит, подобно изможденной собаке, быстро, хрипло и часто.
Имя. Его имя. Нельзя произносить его имя. Нельзя. Он все слышит.
– Экки? Ты слышишь меня? – Тщетно пытается привести книгу в себя Опал, лихорадочно тряся ее за плечи.
Глаза. Не смотри ему в глаза. Он все знает, слышит, видит, осязает. Будет больно.
Глаза бездушной девицы помутнели и накрылись пеленой; она будто даже не видит свою нерадивую спасительницу. Внезапно книжка отрывает ладонь ото рта и опирается двумя руками оземь. По воздуху разносится ее тяжелое дыхание. Она шумно вдыхает спертый воздух, смыкая зубы, словно отчаянно не давая дорогу чему-то, что рвалось из ее глотки. Пара мгновений – и все ее старания сливаются вниз, высвобождая наружу скудное содержимое желудка.
Голод. Мучительно. До смерти хочется есть. Но он не позволит. Забудь. Сытой ты уже не будешь никогда.
Рвотные массы расплываются на земле, пачкая белоснежный снег и заставляя его сваливаться в гадкие мокрые комки. Открывашка оторопело пятиться назад, сдерживая брезгливость и ужас. Среди тошнотворной смеси, растекающейся по оголенным камням, помимо очевидно непереваренных опилок, и только что затолкнутых ошметков мха, проглядывались сгустки чего-то черного, склизкого и мерзкого.
Огонь. Видишь как он горит. Как они кричат. Как им больно. Ты ничего не можешь сделать.
– Матерь Божья… Что с тобой, Экки? – Долго гнушаться мерзкой картине не удается и шрамированная девица возобновляет попытки помочь пострадавшей. Ей чертовски хотелось помочь книжонке, только если бы она знала как! К голове приливает паника, она судорожно держит руки в воздухе, не зная, куда их деть, лишь бы не стоять на месте. И тут преступницу озаряет единственная разумная мысль – вода. Ей нужна вода. Ей нужно выпить воды. Хотя бы что-то. Вдруг ей станет легче? – Нам нужно к озеру. Можно нас переместить туда, прошу, – Взмаливается она, обращая взгляд к хосту, что упивался омерзительным процессом. – Ей так плохо… Я должна ей помочь.
– Хм, – Й всерьез призадумывается над поставленной задачей и вновь искривляет свою физиономию аморфными чертами. – Так уж и быть, сделаю вам поблажку, – Он цедит это сквозь сжатые зубы, больше напоминающие антропоморфные клыки, натягивая хищную улыбку, подобную звериному оскалу. – Однако далеко не за спасибо, – Безумно усмехается. Его это забавляет. – Учтите, это будет вашей наградой за первое место.
Небрежный щелчок пальцами. Местность вокруг в мгновенье ока меняется. Мороз и чудовищная стужа мурашками сходят с изможденного тела, тепло постепенно проникает под кожу, скользя по грубым рубцам. Ослепительные лучи закатного солнца падают на ее лицо, освещая все неровности и вмятины металла.
В уши медленно заползают шумы беспокойной воды, трезвон сверчков и колыхание рогоза, обдуваемого тёплым ветром. Она поспешно оглядывает открывшийся вид: озеро, обрамленное кольцом земли и высокорослых зарослей, из-за чего оно больше напоминало болото, вычищенное от тины и прочей грязи. Вода покрыта пеленой слабой ряби. Так тихо и спокойно.
Опал бегло смотрит вниз и видит сокомандницу, обессиленно лежавшую на траве. Она не подает признаки жизни, единственное, что отделяло ее от грани смерти и жизни это нечастые вдохи, глубокие, рваные, во время них она глотала столько воздуха, сколько умещалось в скудных объемах ее легких. В ней, похоже, иссякли всякие силы.
Вид книжонки вызвал у открывашки дикий ужас и трепет. Она тут же спохватилась за приятельницу, беря ее на руки и желая перенести поближе к воде. От переживаний она и не почувствовала тяжести от взятого груза. В голове заезженной пластинкой крутилась только одна мысль: «помочь».
Она кладет книжку недалеко от берега: не слишком близко и не слишком далеко. Она все-таки книга и намокание явно не послужит ей на пользу. Лидерша хочет что-то сделать, но теряется. Желание помочь рвется из нее, сочиться сквозь кожу, но тело упрямо стоит на месте и подрагивает от внутренних рвений.
Она настолько увлеченно разглядывала внешность изможденной приятельницы, отчаянно надеясь найти в ней хоть малейший признак улучшения, что сразу же замечает изменение. Им служат приоткрытые веки. Тщедушная девчонка слабо приоткрывает глаза, все еще покрытые мутной пеленой, и находит взглядом свою спасительницу.
– Экки? Ты здесь? Ты со мной? – Воодушевленно выдыхает Опал и садится на корточки, дабы лучше разглядеть несчастную.
Она хочет коснуться подруги, но сдерживается, боясь потревожить ее покой. Ей сейчас и так нелегко. Да и касания она далеко не любила. Теперь преступница начала более тщательно относиться к чужому личному пространству, по прошлому негативному опыту она вынесла ценный урок.
Книжонка хрипло выдыхает и кашляет. От неожиданности открывашка отшатывается назад и чуть не падает.
– Да я… Я в норме, – Шипит Экки, смыкая зубы и приподнимаясь на локтях, чувствуя невероятную усталость, о чем говорили её слегка подрагивающие конечности.
– Лежи! Ты буквально только что чуть не при смерти здесь лежала, – Беспокойно восклицает девица, но все равно не касается участницы. Сейчас она казалась такой истомленной и хрупкой, что лидерша ненароком опасалась сломать ей что-то.
– Я же сказала, я в норме, – Недовольно ворчит вполголоса кофейная книжка, поднимаясь на дряблых исхудалых руках и садясь на землю. Она немного проползла назад и оперлась спиной о дерево, растущее прямо рядом с источником воды. Девчонка молчит, рассматривая землю и щуря глаза от солнечного света. Она о чем-то думает и пытается сказать, вынуждая спасительницу умолкнуть в ожидании следующих слов. – Спасибо, что… Не оставила одну.
– Разве я могла поступить иначе? – Вздыхает открывашка, с облегчением замечая улучшение в состоянии сокомандницы. – Я так переживала… Не знаешь, что приключилось с тобой?
– Это… Думаю, это из-за булки, – Экки отводит взгляд, будто говорит что-то зазорное и подгибает ноги к себе. – Мне не стоило есть её. Как… И большинство из того, что преподносит он.
– Да, думаю, тебе стоит перестать толкать в рот что попало, – Соглашается с высказываниями приятельницы Опал, вставая с корточек и продолжая наблюдать за ее нестабильным состоянием. Все-таки неизвестно, что еще может произойти с ней в любую секунду. – Избавляйся от этой привычки… В мире есть столько хорошей еды, – Она разводит руками, будто указывая на окрестности вокруг, но тут же осекается и складывает их крестом. – Стоит попросить Лампчку приготовить нормальный ужин… Есть хочется ужасно, – Едва не скулит девица, вспоминая про свой чудовищный голод, давший о себе знать. Она не ела практически с самого утра, удивительно, что недостаток пищи желудок решил потребовать восполнить спустя такой долгий срок.
От голода преступница невольно потирает предплечья, осязая кривые зазубрины на коже, оказавшиеся рубцами, и засохшую кровь. Кстати о ней… Девчонка косится в сторону воды, плещущейся и пенящейся на крутом берегу. В голове зародилась мысль, наконец, стереть весь этот ужас с себя хотя бы внешне. Она немного шагает вперед и присаживается у ложбины, протягивая руки к воде.
Она зачерпывает немного жидкости в ладонь и поливает израненное предплечье. Холодные капли обжигают горящую от шрамов кожу и заставляют испытывать легкую боль. Ледяная влага просачивается даже сквозь засохшие раны и проникает под кожу, блуждая внутри. Неприятно. Она терпит и черпает еще, окатывая новой партией уже другую. Вода стекает с предплечья, проникает в раны, но не смывает надоедливую кровь. Кажется, она въелась в кожу и уже не отстирается.
Опал не сдается и выуживает еще одну добротную горстку холодной жидкости, оплескивая им руку. Она принимается тереть ноющее предплечье пальцами, отчаянно пытаясь вытравить гадкие красные пятна, предательски напоминающие о содеянном. Девица терпит боль, пробует снова и снова, раздирая едва успевшие зажить раны. По коже принимается течь еще одна струйка крови.
Открывашка сердится и ударяет руками по воде, обдавая ледяными брызгами все в округе. Ей до безумия досаждал тот факт, что она не могла избавиться даже от такого мелочного внешнего фактора. Страшно подумать, как быть с ссадинами на душе. Их то она точно ни за что не сможет отстирать.
Вдруг, взгляд ее улавливает что-то странное. Лидерша переводит взор к озеру, замечая тянущуюся по воде полосу крови
.
– «Откуда»? – Первая мысль, которая возникает в голове. Она хмурится и косится в сторону, желая разглядеть источник кровавых разводов в озере. Расплывающиеся струи красной жидкости исходят из другой части озера, сокрытой кустарниками. Преступницу одолевает любопытство. Кого это угораздило попасть в такой же кровавый инцидент? – Экки, я схожу, кое-что проведаю, ладно? Или… Ты плохо себя чувствуешь?
– Нет, все в порядке, – Уверяет командиршу книжонка, разводя руками и томно вздыхая. Ее состояние и вправду выглядело в разы лучше, чем в первые мгновения их появления в этом месте. – И перестань так… Беречься обо мне. Пожалуйста, – Ее голос не упрекающий, напротив, звучит учтиво. – Я того не стою.
– Сто́ишь конечно, – Она поспешно перечит самокритичным высказываниям участницы.
– Опал, – Книга сводит брови и уставляется на упертую лидершу. Взгляд подруги всё же сумел убедить открывашку повременить с заботой и продолжить исследование неизведанного источника кровавых пятен.
Шрамированная девица сосредотачивается и неспешным ходом направляется к зарослям кустарника. Когда расстояние между терновником и ней стремительно уменьшается, она смягчает шаг, тихой поступью приближаясь к желанному месту, будто боясь спугнуть виновника инцидента.
Преступница останавливается у самых кустов, вслушиваясь в звуки по ту сторону растения. Она улавливает слабые всхлипы, напоминающие надрывистые вдохи; они сыплются один за другим, не собираясь останавливаться. За продолжительным скулежом долго не следуют ожидаемые стенания, из которых можно было бы узнать суть происходящего без зрительного контакта.
Лидерша вынужденно разводит ветви кустарника в стороны и осторожно пробирается сквозь них, возжелав узнать личность хнычущей персоны. Как удивительно, никаких предположений она не успела составить. Ни единая мысль о прогнозировании личности сердобольного незнакомца не проскользнула в ее голове, что было весьма странным.
Первое, на что падает ее взгляд, оказываются руки неизвестного – худые, но не достаточно, чтобы казаться тощими, а ладони залиты кровью, вязкими каплями стекающей на воду и образующей на ней круги. Следующее что бросается в глаза это бледно-оранжевая рама с цилиндром на макушке и…
– Пикчер? – Выдает изумленная Опал, покидая плен колючих зарослей и выходя на открывшийся берег водоема.
Джентльмен подскакивает на месте и едва не валиться в воду, отпрядывая в сторону. Он оборачивается к незваной гостье лицом и чуть отползает назад, удерживаясь на локтях, дабы не рухнуть навзничь. Девица впадает в ужас. Лицо оппонента… Оно изуродовано до неузнаваемости.
Левый глаз заплыл из-за глубокого рубца под ним, на витраже зияют трещины и ссадины, из которых слабо сочится кровь, а со рта льется приличное количество все тех же злосчастных красных дорожек, марающих некогда чистейшие каемки стекла.
– Господи, Пикчер… Кто… Что за монстр сделал это с тобой? – Ужасается девчонка, оступаясь и разглядывая обезображенное лицо несчастного. Обджект тут же соображает, что допустил ошибку и мгновенно разворачивается боком, прикрывая рукой все изуродованные части, которые только мог.
– Всё… Всё в порядке, правда! – Принимается оправдываться паренек, зачерпывая охапку воды и судорожно умывая ею лицо в тщетных попытках смыть следы чьего-то ужасного преступления.
– Конечно не все в порядке, у тебя все лицо в крови! – Не унимается открывашка, оправляясь от шока и подходя к пострадавшему, присаживаясь рядом. Тот отстраняется и отчаянно уводит взгляд. – Кто это сделал? – Она понимает, что вряд ли сумеет чем-то помочь физически, потому решает хотя бы выудить информацию о нападавшем. В голову ударяет резкое осознание. – Курасан, верно? Это он сделал, так? – Судя по сбившимся движениям оппонента, она угадала. Злость охватывает её голову. – Вот же мерзавец!
– Не дерись с ним, не надо! – Взмаливается Пикчер, невольно снова разворачиваясь лицевым оборотом рамы к собеседнице. Он вовремя понимает свою оплошность и отворачивается обратно. – Я… Я не хочу, чтобы из-за меня случилась еще одна драка… Пожалуйста, Опал.
– Не волнуйся, у меня пока нет сил повторять сегодняшнее побоище, – Преступница возвращает взгляд к предплечьям, на которых все еще красовались следы той чудовищной потасовки. Она долго думает, прежде чем что-то сказать, тщательно размышляя какие лучше подобрать слова. Обджект в это время спазматически умывает остатки крови; в какой-то момент начинает казаться, что она везде: на его руках, ладонях, стекле, раме, во рту, из которого он порывисто ее сплевывает. – Это… Произошло после нашего ухода, верно? Тогда, на фуникулере.
– Да, – Хрипло выдыхает джентльмен, окатывая себя новой партией холодной воды. По его дрожащим пальцам она понимает, что вспоминать инцидент ему крайне тяжело. – Курасан он… Полез потом с остальными по канату. Там… Случилась такая ужасная картина, – Скованность движений мешает ему, но он всё равно усаживается на краю берега. – Фуникулер… Он сбил Замазыча с Стеркой, когда те преодолели половину пути.
– Так они не сами упали? – Изумленно щебечет девчонка, но вовремя понижает громкость голоса, понимая, что может доставлять этим дискомфорт. Хотя, как очевидно, само её присутствие вызывало у обджекта это нещадное чувство.
– Нет, – Он делает паузу. – Фуникулёр случайно заработал и… На это было чертовски больно смотреть, – Оппонент опускает взгляд, на время отвлекаясь от лихорадочного умывания лица. – Они выглядели такими напуганными…
Опал уставляется куда-то в воду, в которой плавают и растекаются кругами кровавые кляксы. И вправду, смерть этих обджектов оказалась куда более ужасающей, чем она могла себе представить. Ситуация казалась такой безвыходной, вероятно, им было до безумия страшно. Ей не стоило пытаться отправить этот злополучный транспорт, быть может, его бы не заклинило и эти двое остались живы…
– Я не виню Курасана, – Голос Пикчера звучит охрипшим. Он бросает попытки отмыть въедливые кровавые пятна и отодвигается прочь от водоёма, усаживаясь на траве и подгибая ноги к себе. По стеклу стекают холодные капли, вперемешку с красными массами. – Он… Просто был очень зол.
– Не думаю, что ему стоило срывать свою злость на тебе, – Бормочет лидерша, оборачиваясь к пострадавшему. Она осознаёт ошибку и тут же осекается, чувствуя вину. Не стоит сейчас говорить о наболевшем. Не время обсуждать наивность обджекта. Он и так настрадался. – И да… Извини за деньги… И за Клеви тоже…
– Все в порядке, я не держу обид, – Выстланная полчищем ссадин, улыбка выглядела вымучено. – Ты тоже извини… Мне стоило помочь тебе тогда, когда на тебя напала банда… Теперь я и сам понимаю каково это, когда на тебя нападают, – Он прикрывает глаза и осторожно касается руками свежих ран, чувствуя смущение.
– Сомнительные из нас квиты, – Виновато потирает затылок девчонка, уводя взор к грязной воде. В этот раз она не звучит осуждающе или порицательно. Теперь ее тон мягок и даже в какой-то мере добр. Тоска своеобразно действовала на неё. – Что же… В любом случае, твоя команда выставлена на исключение. И это моя вина…
– Ничего страшного, – Уверяет преступницу паренек, изможденно выдыхая и потирая стертые пальцы. Он выглядит убитым. – Я… Я не буду против, если меня исключат. Смысла идти дальше для меня нет. Единственное, я переживаю за Клеви. Волнуюсь… Вдруг его не превратят обратно.
– То есть..? – Девица удивлённо сводит брови и быстро моргает, пытаясь переварить сказанные страдальцем слова. Он сомневался в возвращении своего друга? Но… Если это так, выходит он не доверяет происходящему? Неужели он не верил во всё это? – Ты… Сомневаешься? – Она выглядит воодушевленной и ожидающе уставляется на оппонента. Мученик мнётся с ответом, смущенно потирая края рамы и рвано вздыхая.
– Да… Честно признаться, я… Действительно не верю в правдивость слов И Краткого, – Имя. Он произнес его имя. Открывшка будто прошибает током. Она дергается и уводит взгляд, осознавая, что только что сказал Пикчер. В горле встает ком, поцарапавший горло подобно колючему репейнику. – Вся эта тема с шоу… Меня не покидает чувство, что что-то не так, – Господи нет. Замолчи. Перестань. Пожалуйста. Он ведь всё слышит. Ведущий все слышал. Всё, до единого слова. – Мне… Всё равно на то исключат меня или нет, но вот Клеви… Я переживаю за его сохранность.
Девчонка молчит и не находится с ответом. Она чувствует, как потряхивает её плечи и как её обволакивает гнетущая атмосфера негатива, осязает напряжение каждым дюймом оголенной грубой кожи. Девчонка не видит вживую, но ощущает, как над джентльменом начинает витать облако, начиненное множеством отрицательных эмоций, обвивающее его тщедушное тело, точно удав, готовый сдавить уязвимую жертву.
Опал знает, что этот монстр всё слышал. Она боится ответить, осознавая, что если поддержит его высказывания, то тоже окажется под угрозой. Ей прийдется косить под дурочку. А ведь она даже не сможет сказать, что было не так с его словами. Не сможет ничего исправить и изменить.
И теперь, зная об известии чудовища о подозрениях Пикчера, вопрос об исключении набирал все большие обороты… Кто же будет следующим?
Примечания:
Сколько «вот-это-поворотов» насчитали за эту главу?)
