Десятый

      В голове крутился лишь один вопрос. Почему? Почему Никольского в жизни так много, когда уже не должно было остаться и следа его присутствия? Почему ему, по определению некурящему (за исключением крайне редких случаев), нужно было изменить своим привычкам именно сейчас, когда каждая встреча с ним выбивает воздух из моих прокуренных лёгких и заставляет сердце нещадно биться в горле? Я не раз ловил себя на том, чтобы отказаться от самой мысли об отношениях и вернуть всё в русло извращённой дружбы и отменного траха по надобности. Жалел о том, что являюсь собственником и не могу позволить Максиму ебать чьи-то тела и души, помимо моих собственных. Сука.       Я поднёс к губам очередную сигрету, прикуривая, затягиваясь, сверля взглядом точёный профиль учителя, что сейчас смотрел в сторону моих удаляющихся друзей.       - Ты опоздаешь на урок, - констатировал он, повернувшись, наконец, ко мне.       - Это не волнует ни меня, ни тебя, - пожал я плечами, затягиваясь с неописуемым наслаждением. Создавалось ощущение, что дым продирался не в лёгкие, а в мозг, затуманивая сознание и заглушая мысли.       Никольский лишь фыркнул.       - Как дела? – поинтересовался я так, словно бы не хотел одновременно размазать лицо мужчины по асфальту и обнять, зарывшись носом куда-то между шеей и ключицей.       На холодном лице мелькнуло удивление. Макс посмотрел мне в глаза, точно в душу, пытаясь отыскать в простом вопросе глубину, которую тот вовсе не нёс. Я скучал, прекрасно это осознавал, и действительно нуждался в том, чтобы удостовериться, что у Никольского всё в порядке.       - Как обычно.       Вот и ответ. Я фыркнул и покачал головой. Выкуренная наполовину сигарета отправилась на землю, а руки вцепились в шею Маниколя, притягивая, удерживая. Не сдержался, впился поцелуем в холодные губы, лаская, вгрызаясь зубами. Я сходил с ума. Что занятно – он тоже. Столько страсти и отчаяния одновременно мне никогда не доводилось испытывать. Определённо, он был чертовски близко, но и так далеко, словно у меня нет ни единой возможности прикоснуться, дышать с ним одним воздухом. Его пальцы вплелись в мои волосы, цеплялись, тянули. Лишь бы ближе.       Поцелуй оборвался так же резко, как и начался, стоило Максу грубо толкнуть меня в грудь. Пошатнувшись, но удержавшись на ногах, я закрыл глаза, пытаясь привыкнуть к тискам полной беспомощности, нещадно сжавшим грудную клетку. И снова он решил всё за меня. Я хрипло засмеялся и попятился, тут же разворачиваясь и уходя прочь от Никольского по направлению к школе. Ещё один урок и я смогу без лишних проблем свалить к друзьям.       - Ты ребёнок, Жень, - устало произнёс Макс, следуя за мной.       - Тест на психологический возраст в интернете утверждает, что мне сорок, - поникнув, грустно отшутился я, чувствуя истощение и полное отсутствие желания затевать спор.       - Мы не сможем быть вместе.       - Кажется, я уже это слышал.       - Мы из разных миров. Считай, что тебе просто не повезло.       Я даже остановился, удивлённо округлив глаза и уставившись на Никольского.       - А я-то думал, как вместить наше общение, мою влюблённость, то, что мы с тобой трахнулись и то, что ты после этого меня выбросил как дворовую псину в одно предложение. А оно вот как. Не повезло мне. Пиздец, Макс, серьёзно. Я ещё не слышал ничего более идиотского.       - Прости.       - Знаешь, это всё равно, что ты бы толкнул меня под несущийся поезд, а потом сказал, что мне просто не повезло, - начал рассуждать я, продолжая путь.       - Лучше так. Я не смогу рассказать тебе и сотой части правды о себе, потому что многие вещи ни в коей степени тебя не касаются, а за отдельные моменты ты меня возненавидишь. Этого я не хочу. Тебя бы такие отношения не устроили.       - Ты так заебал решать за меня, Макс, - устало выдохнул я. – Ребёнок, наивный идиот – да кто хочешь. Но это не даёт тебе никакого права принимать за меня какие-либо решения. Ты мне никто, сам этого хотел. Тебе не нужно придумывать себе иллюзорную ответственность за меня, я не просил об этом. Я не ебу, что творится в твоей голове. Да и как я могу тебя ненавидеть, если я тебя, блядь, люблю?!       Поняв, что именно только что сказал, я ускорил шаг. Глупо бежать от своих собственных слов, но попытаться всё же стоило. Максим как вкопанный застыл на месте, глядя мне в спину. Я буквально чувствовал его удивление, но это не помешало мне прибавить шагу и скрыться за поворотом, вбегая в школьные двери.       За урок я успел полностью осознать свои слова, обматерить себя, признавая их правдивость и даже поболтать с Сеней о планах на зиму. Я чувствовал себя опустошённым. Единственным отчётливым желанием было пуститься во все тяжкие. С этой мыслью я и подорвался, стоило разразиться звонку, но мой поспешный побег из школы был остановлен неосмотрительно врезавшимся в меня Семёновым. Очень не вовремя. Сколько раз он меня подставлял, сколько раз сдавал, сколько раз устраивал подляны и катал липовые заявления в ментовку через своего дядю. Я заебался считать. А сейчас выпал такой чудесный момент выпустить пар.       Схватив пацана за отросшие светлые патлы, я резко выкинул его за дверь кабинета, выходя следом.       - Как же ты меня заебал, Дениска, - прошипел я в лицо однокласснику, уперевшись руками в стену по обе стороны от его головы, отрезав пути к оступлению.       - Отвали от меня, Ларионов, - мальчонка вжался в стену, глядя на меня с полной гаммой чувств страха, ненависти и презрения. – Я ничего тебе не сделал.       - Смотреть надо, куда прёшь своим тщедушным тельцем, крыса, - я наклонился к самому уху одноклассника. – Думаешь, я не знаю, кто все мои подвиги сливает, а, герой? Закрой свой рот и слушай, пока я тебе язык не вырвал. Ещё раз ты что-то вякнешь, сделаешь или просто косо глянешь в мою сторону – я тебя выебу на глазах у всех ножкой от стула, сука. Визжать будешь – морду разобью.       - Что здесь происходит? – из класса выбежала экономичка, у которой, собственно, и был прошедший только что урок.       - Ты понял? – нависая скалой над Денисом холодно уточнил я, стараясь не обращать внимания на подоспевшего к своей новой подруге Никольского.       - Да, - раздался глухой голос одноклассника, усердно разглядывающего носки моих ботинок.       - Вот и замечательно.       Семёнов бросился прочь, а я медленно развернулся к учителям, изобразив обаятельнейшую из своих улыбок. Расправил несуществующие складки на одежде, зачесал волосы назад пятернёй.       - Здесь ничего не происходит, Ксения Витальевна.       - Но ты же прижал Дениса к стенке! Женя, ты должен понимать, что причинённое зло обязательно вернётся к нам.       - Разумеется. До свидания, Ксения Витальевна.       Я ушёл. Хотел, надеялся, что Никольский окликнет меня, но этого не случилось. Я слышал, как за моей спиной экономичка и англичанин начинают что-то обсуждать. Хуёво то как.       На улице был всё тот же собачий холод, продирающий до самых костей. Я набрал Олли и запрыгнул в первую же подошедшую маршрутку, скрипящую и подпрыгивающую на каждой ухабе.       Друзья сидели в уютном недорогом кафетерии. Это было небольшое помещение, обставленное простенько, но с душой: светлые стены были сплошь завешены неброскими картинами, постерами и фотографиями, между аккуратными столиками стояли простые ширмы в мелкий цветочек. Не то, что я люблю, но и не раздражает. Дима пил кофе, скучающе глядя в окно на грязную заснеженную улицу. Олли увлечённо показывал что-то Киселёвой у себя в телефоне, одновременно с тем ловко стягивая из стоявшего перед девушкой блюдца печенье.       Первым меня заметил, конечно же, Димас, расцветая прямо на моих глазах.       - Ну наконец! Чё так долго то?       - О, малой, - улыбнулся Олег, - падай ко мне и начинай жаловаться.       - Да чего тут жаловаться, - улыбнулся я. – Куда я к тебе сяду? У вас места нет, а Димас, вот, скучает.       Я уселся на диванчик рядом с Серовым и подмигнул подвинувшей мне чашку с чаем Ане.       - У меня крышу сорвало, я Дениску нашего убить хотел.       - Что опять? – оскалился друг. – Ему зубов во рту много? Так я исправлю!       - Я просто злой был, - пожал я плечами. – Валил, а этот чмошник слепошарый в меня как вмажется, чуть с ног не сбил. Ну и я решил ему напомнить, что терпение – штука не вечная и имеет тенденцию заканчиваться в самый неожиданный момент. Я ему объяснил, что его ждёт в ближайшем будущем. А тут адвокаты нарисовались: экономичка наша и еблан белобрысый. Ксюха мне речи сектантские задвинула, зло, говорит, возвращается. А этот стоит памятником самому себе, считает секунды, пока я свалю, чтоб не мешал ему представлять, куда он ей свой хуй задвинет.       - Жень! – возмутилась Аня, - Не надо так грубо. Аж противно тебя слушать.       - Ого, у вас там весело пиздец, - Сенин потянулся, зевнул и посмотрел на Киселёву. – Да ладно, Нют, ты чего? Вашему этому англичанину грех не дать, от него еблей за километр прёт.       Удар девчонки локтем в бок заставил студента громко и совсем нескромно заржать.       - Сексом, сексом от него пахнет. Но правда же!       - И не говори, - ухмыльнулся я, невольно вспоминая картины утех Макса, в парочке которых мне довелось поучаствовать.       - Ну а с Денисом ты всё правильно сделал, - как ни в чём не бывало улыбнулась одноклассница. – Он и меня бесит, если честно.       - Свой ты человек, Аня.       Мы долго болтали. В этой компании мне было легко, но присутствие Киселёвой пусть не обременяло, но и не разрешало развязать язык, обсуждая темы далеко не бабские. Единственным решением, пришедшим мне в голову, было позвать Олега покурить, пока Аня с Серовым всё ещё не были готовы выходить на морозную улицу.       Выдыхая дым, я начал:       - Слышь, Оль, я заебался. Хочу набухаться и выебать кого-то. Прям пиздец.       - Ого-го, Жека, запару словил? Чего так резко?       - Это не важно. Есть варики?       - Девку, пацана?       - Что? – не понял я.       Олег как-то устало выдохнул, не глядя на меня. Выглядел он слишком серьёзно, что было совсем не в его духе.       - Кого хочешь, спрашиваю.       Мне стало не по себе. Я хмуро глянул на Сенина, пытаясь понять, знает он что-то, прикалывается или сейчас будет что-то совсем неожиданное. Ставки делал на все три варианта.       - Я не тупой, Ларионов, - парень посмотрел мне прямо в глаза, выпуская струю дыма куда-то вниз, между нашими телами. – Ты ведь можешь понять по людям, ебались они или нет? Я вот могу. И твоя беготня за вашим преподом глаза режет.       Внутри у меня всё резко похолодело. Было одновременно до одури страшно и стыдно – странная смесь чувств, которые сливаются в нечто единое, стоит человеку уличить тебя в чём-то глубоко личном, что ты всячески пытался скрыть.       - И? – уверенно глядя в ответ, спросил я.       - Так ты это отрицать не собираешься?       - А зачем?       - Хах, действительно, - Олег как-то слабо улыбнулся. – На всякий случай говорю сразу, я тебе предъяву не кидаю. Не мне тебя судить, чувак.       Понимание приходило лениво, не хотело складываться во вполне ясную картину.       - Я знаю Никольского, Жек. И знаю не с лучшей стороны. Так что лучше и думать забудь.       - Что ты знаешь? Откуда? – мой интерес больной, но вполне оправданый. Макс его явно не узнал, ни в кафе, ни в клубе, ни на улице. Скверно всё это. Может, мне этого знать и не нужно, но хочется. Заебался ходить по кругу.       - Тебя не касается.       - Нет уж, Олег, касается, - я засунул руки в карманы. – Раз у нас тут вечер правды, то начну: знаю я Максима давно, но, сам понимаешь, не так хорошо, как стоило бы. И да, мы трахались. Я не тот человек, который распиздит, ты знаешь. От тебя хочу того же. Мне важно знать, что ты имеешь в виду.       Олли покачал головой и выбросил окурок. После недолгого молчания он лишь тяжело вздохнул.       - Ладно. Я человек свободных взглядов. И для меня разницы нет, кого любить, с кем спать. Года два назад я подцепил в клубе одного чувака, с которым потом периодически трахался. Хотя, пожалуй, это он меня снял, а я просто повёлся. Похуй. Влюбился я, таскался как дикий. В клубных тусовках я гость всегда частый, так что я легко познакомился с его компанией. А там уже и Влад, и Фиджи, и Никольский твой, мы иногда бухали вместе перед их секс-марафонами. Я знал, что с Арнольдом мы не встречаемся, просто нам было легко. А про его навыки я и говорить не стану, это было охуенно.       - С Арнольдом? С этим уебаном?       Олег фыркнул и хитро ухмыльнулся.       - Именно. Знаю я об этой шайке достаточно, чтобы с уверенностью сказать тебе – беги нахуй от них всех. Так вот, вернёмся к истории. Наши друзья очень любят спорить, ставки делать, но в вещах вполне себе необычных. Обычно спор заключается в том, чтобы кого-то обмануть, развести, выебать. Так было и со мной. Никольский, определив моё помешательство на Арнольде как влюблённость, поспорил с тем, что за неделю я переключусь на него и сам захочу, чтобы Максим меня трахнул. Такие дела. А для Максима это не трудно, тем более в ситуации со мной, ведь мне, если человек рожей вышел, переспать с ней или с ним как нехуй петь. Малолетку вокруг пальца обвести не трудно. А я, кстати, повёлся. Но всё обошлось, мне Фиджи по пьяни разболтал, что к чему. Чувствовал я себя хуёвее некуда. Тогда мне пришлось повременить с клубами и тусовками. Обида и злость во мне пиздецки разыгрались. Сначала я в учёбу ударился, потом в зальчик пошёл. Я ж раньше дрищём был, аж вспомнить противно. Начал со внешностью экспериментировать: стиль, татухи, причёска, в ушах дырки заебашил. Вот тебе и всё чудо моей популярности. Естественно, они меня не узнали. Ты б мои фотки видел – охуел бы.       Мы долго молчали. Мне трудно было свыкнуться с мыслью, что мой случайный знакомый оказался так тесно связанным с неприятной мне компанией. Нужно было время, чтобы всё обдумать.       - Так что там с твоими желаниями, Жек? Девку или пацана?