Сорочка

      Девица — на две головы ниже Малины — проплыла рядышком, звонко цокоча каблучками. И вдруг подхватила его под локоть явно привычным жестом. Застрекотала по-бабьи шустро:       — Феденька, я вот подумала, что…       Волосы у неё были рыжие.       Личика Малина не видел, но был уверен, что хорошенькая.       Шубка.       Каблучки.       Духи.       Как сигнал — содержанка.       Неожиданно для самого себя, он, влекомый каким-то не злым весельем, прошёл с ней пару-тройку шагов до стенда с бижутерией. Ручка была маленькая, ногти длинные, по-модному накрашенные.       Щебетать она не переставала.       Малина философски подумал: «Блин, Федька, как ты её терпишь? Дай-ка я потерплю!».       Через два шага она остановилась, вскинула голову… Малина хмыкнул — да, хорошенькая. Ничего такая. Глаза ошеломлённо расширились, рот недоумевающе приоткрылся. Девица рассыпалась в извинениях. Зарумянилась и стала совсем красавицей.       Малина благосклонно улыбнулся.       — Ничё страшного, Кисуль. Со всеми бывает. С кем ты тут?       Федьку он вычислил быстро — чуть помладше его самого, пониже, поменьше, потолще, и… «Детку» он за плечо ухватил без особой нежности. Нервно повлёк к выходу, чуть ли не оглядываясь.       Малина деловито потёр руки и, подозвав кассиршу, указал ровно на то, что выбрала его неожиданная «попутчица».       Ну, в своё оправдание он мог сказать лишь то, что она сама его выбрала.       Кто он такой, чтобы отказываться?