Манифест

В тот день он больше не появился. Гермиона ещё долго думала, на самом ли деле его зацепила фраза о семье и не сильно ли остро она среагировала. В какой момент того недолгого диалога её желание извиниться переросло в желание посильнее уколоть? В четверг он тоже не явился. Нарцисса проводила гриффиндорку в библиотеку, пожелала хорошего рабочего дня и больше ни разу не зашла. Утром пятницы Гермиону снова ждал его пустой рабочий стол. Желание поблагодарить за спасение зудело всё сильнее, а Малфой будто чувствовал это и усложнял ей задачу. Где-то к обеду от обилия букв в её глазах начало двоиться. Казалось, что ни в одной книге больше нет ничего толкового. Всё, что маглы выделяли для себя, никоим образом не было связано с магией. Гермиона будто вслепую шарила руками по стенам в поисках двери. Ни в чём не повинные блокноты и заметки грубо влетели в рюкзак, застревая у молнии, а сама девушка, громко топая, пошла к камину. Министерство, как и всегда, встретило её суетой и общим гвалтом. Где-то вдалеке тучная женщина громко кричала на сотрудника, размахивая какой-то газетой. Казалось, что ещё немного, и она пару раз с силой опустит скрученную бумагу мужчине на голову. То ли это недовольная взносами волшебница, то ли что-то заподозрившая жена − Гермиона так и не поняла, да её и не интересовало особо: гнев на бестолковое занятие всё ещё не выветрился. Анна Грант даже не повернула голову на вошедшего – она слишком внимательно вчитывалась в «Ежедневный пророк». Либо кто-то важный умер, либо кто-то важный женился, не меньше. − Ты уже видела? – девушка крутанулась в кресле и уставилась на Гермиону. − Сегодняшняя газета прошла мимо меня, я проспала, − утро у гриффиндорки действительно не задалось: родителям была отправлена смс, с голодным Живоглотом она поругалась, а уже возле камина умудрилась порвать колготки. − Теперь любой из заключённых в Азкабан может просить пересмотр своего дела: изменить срок, учесть влияние обстоятельств, состояние здоровья, − Грант подобное явно не нравилось, от чего девушка хмурилась. Гермиона лишь пожала плечами и села за свой стол. Да, политика Азкабана при Кингсли изменилась кардинально. Он продолжает настаивать на правах и свободах человека, регулируя законы и вписывая новые в судебную систему. Состав Визенгамота после войны тоже обновился и, видит Мерлин, в нём хватает демократов, чтобы идеи Бруствера имели поддержку большинства. Но стоит отдать должное, министр довольно быстро воспользовался арестом бомонда общества: пара бессонных ночей, пара совещаний и финальных подписей – и мир увидел закон, обязывающий изымать у осуждённых определённый процент сбережений, бизнеса или недвижимости. Казна магической Британии пополнилась довольно быстро, за счёт чего пострадавшие получили помощь, новое жильё и различные выплаты. − У этого есть положительная сторона медали, − Гермиона пожала плечами и взяла первое из писем в стопке. − Положительная сторона медали – поцелуй дементора. − Не все из них наделали беды на поцелуй, некоторые даже не убили никого. − Потому что не успели, − Анна с отвращением откинула от себя газету и виновато окинула взглядом башню из сообщений для Гермионы. – Слушай, я честно разбираю твою работу. Там только то, что ты говорила не трогать. − Да-да, всё в порядке. Я просмотрю, спасибо большое. Хотя бы здесь доделаю то, что необходимо. Мне в последнее время жутко не хватает завершённости. − Не хватает завершённости? Поттер так плох? – в голосе Грант звучало такое разочарование, что сперва Гермиона даже растерялась. Причём здесь Гарри? В чём плох? Но потом… − Мерлин, Анна! Я не сплю с Гарри, повторяю в миллионный раз, − она скривилась при одной только мысли и вернулась к письму, пока коллега хохотала с её выражения лица. − Так ты когда-то расскажешь, чем занимаешься сейчас? − А ты когда-то расскажешь, кому носишь свою чёрную папку? – Грейнджер каждый раз провожала взглядом Анну с этой папкой. Сотрудники отдела тайн не всегда знали, кто и над чем работает, даже внутри этажа соблюдались определённые секреты. − Бла-бла-бла, − Грант закатила глаза и отвернулась к своему рабочему месту. «Ежедневный пророк» улетел в урну. *** В доме Грейнджеров стоял невозможный шум, создаваемый взрослыми. Они, наконец, встретились, как и планировали давным-давно. На кухне миссис Уизли с сумасшедшим задором мешала какой-то салат и давала дивные рекомендации Джин по уходу за петрушкой, та внимательно слушала, иногда заворожено наблюдая за хаосом в комнате, который создавали предметы быта: тряпка натирала столешницу, полотенце до блеска начищало бокалы, ложка регулярно перемешивала соус. − Господи, как мне иногда не хватает такого, − женщина вздохнула и сделала глоток вина из бокала. – А можно, чтобы всё это работало даже тогда, когда тебе придётся возвращаться домой, Молли? − Ох, дорогая, боюсь, моя магия уйдёт со мной, − полная волшебница вытерла руки о передник и нежно сжала плечо миссис Грейнджер. В гостиной истошно выкрикивали в экран телевизора: Иэн специально для Артура записывал футбольные матчи. Мистер Уизли открыл для себя магловский аналог квиддича и теперь страшно им увлекался. Что-то подсказывало Гермионе, что однажды он потащит своих сыновей на футбольный матч. И она очень надеялась, что её отец сможет сдержать этих мужчин в узде и не пустить напропалую весь секрет магического мира. Её размышления снова прервал крик в телевизор − сейчас они смотрели повтор английского Манчестера и итальянского Ювентуса. − Бекхэм всё ещё играет? – Гарри стоял рядом с Гермионой между кухней и гостиной и тоже следил за матчем одним глазом. Иногда Гермиона могла прийти домой и застать там Поттера с ведром попкорна и новым диском с кинофильмом. Он пока не совсем разобрался, как пробить количество магии в доме Блэков, чтобы установить там некоторую магловскую технику, потому нагло пользовался гостеприимством подруги. − Что ты, сынок, он один из лучших, − мистер Грейнджер, совершенно не отвлекаясь от экрана, постучал ладонью по сидению рядом, привлекая Поттера к телевизору. Но тот поднял руку в жесте «мне и здесь хорошо» и обернулся на подругу. Гарри давно привык к этому «сынок» от мистера Уизли, а недавно к подобному подключился и мистер Грейнджер. Втайне Гермиона безумно гордилась тем, как родители приняли магический мир. За последний год их отношения стали гораздо ближе, чем были во времена учёбы девушки. Будто тогда они всё ещё не верили в волшебство и просто отправляли дочь в специализированную школу, а поскольку колдовать на каникулах учениками запрещено – родители практически не видели магии. Они вышли на задний двор, и, закрывая дверь, Гермиона услышала, как мистер Уизли закричал: «Нет! Это же штрафной! Штрафной же?». − Иногда мне интересно, как бы они вели себя с моими родителями? – Гарри присел на ступеньку и сдвинулся немного в сторону, чтобы Гермионе хватило места. − Ну, если вспоминать Сириуса, который был лучшим другом твоего отца… Боюсь, что Молли получила нервный срыв примерно на второй неделе знакомства с Джеймсом, − они тихо захихикали, после чего оба уставились на сумеречное небо. − Как думаешь, они за нами наблюдают откуда-то сверху? − Точно наблюдают. Порой я смотрю на какой-то неровно стоящий стул и думаю, что Тонкс бы точно его снесла бедром, проходя мимо. − Мерлин, каков парадокс: путаться в собственных ногах от неуклюжести, но сражаться, будто палочка – продолжение твоей руки, − Гарри неверяще покачал головой. − Рон – профессиональный вратарь, просто напоминаю, − Гермиона закусила губу, чтобы сдержать хохот, но Гарри сдался первым и снова засмеялся. – Как рабочие будни? − Хорошо, что ты не встретился мне в пятницу. Мне кажется, что у меня волосы на голове шевелились! – настроение резко сменилось от одной мысли о работе в библиотеке, и она хлопнула ладонью по коленке в негодовании. – Гарри, я занимаюсь ерундой! Кингсли почему-то уверен, что я что-то найду, но я даже не понимаю, что ищу! − Мы тоже ничего не понимаем, − Поттер вздохнул и по привычке потёр свой шрам. – Мы определили, что раньше их вылазки по музеям были стабильными раз в два месяца. Ждём, есть подозрение, что скоро будет очередной взлом. − И слежку, разумеется, никак установить не получится. − Разумеется, нет. О деле вообще знает ограниченный круг людей, не хотим сеять панику. Пойдут слухи и нелепые домыслы. В любом преступлении все до сих пор видят Пожирателей смерти. Людей уже убедили один раз, что Реддл умер, второй раз это сделать сложнее, хоть это и правда, − Гарри пожал плечами и обернулся к подруге. – Кстати, насчёт Пожирателей. Как обстановка в мэноре? − О... Мм, довольно тихо. Малфоя не видела со среды, а Нарцисса меня иногда встречает. − А, да, в четверг Забини запросил порт-ключ на себя и Малфоя до Италии, а обратный на воскресенье, − Гарри пожал плечами, будто речь шла о чём-то обыкновенном. − С каких пор ты выдаёшь порт-ключи? – Гермиона недоумённо посмотрела на друга, пока её не поразила догадка. – Мерлин, Гарри! Ты следишь за ними?! − Не я! Аврорат. Разумеется, следим, Гермиона. Малфой буквально легко отделался, один малейший прецедент – и он с отцом снова будет жить в одном замке. С одним лишь нюансом, − Поттер поучительно приподнял густые брови и вновь пожал плечами. Каждый раз, когда Гермиона собиралась обидеться на то, что Гарри ей чего-то не рассказал, она вспоминала, сколько всего хранила в тайне сама. Их отношения по-прежнему невероятно крепкие: мальчики навсегда останутся её негласной семьёй. Это даже не подлежит обсуждению. Но каждый раз гриффиндорка понимает, что они больше не школьники, что порознь проводят куда больше времени, чем вместе, что у каждого из них теперь своя жизнь. Рон постоянно на сборах, в разъездах; Гарри скоро окончит школу мракоборцев и на работе будет проводить времени больше, чем дома, да и Джинни к нему переедет. А Гермиона однажды разберётся с тараканами в голове и начнёт со всем своим детским азартом хвататься за изменения в волшебном мире. − Тебе не кажется, что Иэн забыл о мясе? – Поттер смотрел на мангал, от которого раздавался удивительный запах фирменного мяса Грейнджеров. − Пап! – девушка вскрикнула настолько резко, что друг вздрогнул и прикрыл ухо рукой. – Прости, − Гермиона засмеялась и погладила его по плечу. Отец выглянул из дверного проёма, а потом испуганно спохватился и практически подбежал к мангалу. Кажется, мясо было спасено: мужчина ловко перевернул стейки на решётке, чем-то сбрызнул и вновь прикрыл крышку. Аромат от гриля новой волной дошёл до ребят, Гермиона ощутила, как у неё засосало под ложечкой в ожидании. − Секретничаете? – мистер Грейнджер перемешивал какой-то специальный соус. − Обсуждаем работу, − улыбнулся Гарри. − Никакой работы, молодёжь! – Иэн поставил тарелку на столик и начал руками подгонять детей в дом. – Бегом, бегом располагаться на своих местах, сейчас всё будет готово. Молли с Джин тоже уже просто пьют вино, пора закусывать. В такие моменты всеобщего общения и веселья Гермиона даже жалела, что у них с Роном ничего не получилось: их родители чувствовали себя замечательно в компании друг друга, многие семьи о таких отношениях могли просто мечтать. Но, к счастью, и Гермиона, и Рон выбрали свою жизнь, а не существование в угоду близким. Прекрасные субботние посиделки вдохновили маму на шопинг, потому в воскресенье Гермиона смиренно плелась следом с горой пакетов в руках. Эта женщина никогда не останавливается на чём-то одном, опустошая полки магазинов. − Мам, мне кажется, что кофточек тебе теперь хватит на всю оставшуюся жизнь. − Не говори ерунды, − мама отмахнулась от девушки, засмотревшись в витрину очередного бутика. – Ой, смотри, какая прелесть! На тебя сядут отлично! Гермиона резко остановилась от того, как Джин схватила её за руку, и врезалась во что-то высокое и твёрдое. − О, Боже мой, простите, я вас не ушиб? – девушка подняла глаза на мужчину, в чью грудь врезалась благодаря маме. − Простите, это я виновата, − Грейнджер встряхнула руку, потому что мама слишком сильно сжала ей запястье, чуть ли не дёргая. − А я вас знаю, − мужчина улыбнулся, от чего в уголках его глаз появились небольшие морщинки. − Да, я вас тоже, − Гермиона неловко кивнула. − А вот я вас не знаю! – мама внезапно сделала шаг ближе, поравнявшись с девушкой, и протянула мужчине руку. – Джин Грейнджер, мама Гермионы. − Карлос Роджерс, сосед, очевидно, Гермионы, − он пожал руку Джин, но перевёл смешливый взгляд на девушку. − Карлос? Вы испанец? – мама взяла дочь под локоть, разговаривая с её соседом, как со старым знакомым. − Нет, точно нет, − Карлос засмеялся, качая головой. – Но, судя по всему, моя мама питает страсть к Испании. − Карлос! – вдалеке раздался голос какого-то пожилого мужчины, сосед обернулся на него, кивнул, и вновь обратил внимание на Гермиону. – Что ж, ещё раз прошу прощения, что чуть не сшиб. Был рад познакомиться, Джин. До встречи, Гермиона, − он немного наклонил к ним голову и пошёл в сторону зовущего человека. − Бог мой, Гермиона! Ты не говорила, что рядом с тобой живёт такой мужчина! – мама крепче прижала её к себе и потащила дальше. − Да я с ним практически незнакома, мама. Я иногда прихожу домой только переночевать. − А вот и плохо! Ты смотри, какой! − Угу, − пока Джин разглядывала очередную витрину, Гермиона тайком оглянулась, но ни Карлоса, ни другого мужчины уже не было. *** Перезагрузка на выходных однозначно дала ей возможность с прежним спокойствием приступить к работе. Гермиона поверить не могла, что в человеческой культуре существовал такой культ масок. Чего только стоили африканские маски: они были совершенно разных размеров, форм, цветов, материалов. Многие из них маглы любовно оберегали как историческое наследие в музеях, причём не только в Африке. − Очевидно, вы мои напарники на ближайшую неделю, − Гермиона с отвращением оглядывала ужасные изображения деревянных лиц. – Если это божества… бррр. Маски и правда пугали: создавалось впечатление, что большинство из них списали с людей, страдающих в адских муках. А на подобное девушке смотреть совершенно не хотелось – к горлу подкатывал ком, и она не могла пропихнуть его даже чаем, который ей подала Хуки. Кажется, домовая начала потихоньку сменять гнев на милость. Время неумолимо клонилось к вечеру, а Гермиона сделала очередную ходку в главный зал библиотеки за парой книг. Пара постепенно переросла в гору, которую она несла перед собой, ступая максимально осторожно, чтобы нигде не споткнуться. Из кресла в дальнем углу её части зала за этим наблюдал Малфой, лениво поглаживая волшебную палочку двумя пальцами. − Что ж, − от неожиданного громкого голоса Гермиона подскочила и вся башня рукописей начала падать с её рук. Ни одна из книг, к счастью, не коснулась пола, парень всё также вальяжно держал в руках палочку, на этот раз указав ею на книги. – Я же просил быть осторожнее. − Тогда не стоило здесь появляться! – она быстро собирала по воздуху свитки и рукописи, складывая их на стол. − Сколько раз мне повторить, чтобы ты запомнила, что это мой дом, и я могу делать в нём всё, что хочу, Грейнджер? – он сузил глаза и вскинул одну бровь. Гермиона нахмурилась, словив себя на нелепой мысли, что Малфой осветлил свои волосы ещё сильнее. Но потом она поняла, что её сбил с толку контраст с цветом его кожи: он не был загорелым, нет, но типичная аристократичная бледность явно приобрела немного розового оттенка. Замечательно. Пока она мучилась в попытках выразить искреннюю благодарность, Малфой зарабатывал веснушки под нежным солнцем ласковой Италии. − Было бы легче, если бы эта библиотека была в Министерстве, − она фыркнула и попыталась разобрать перемешавшиеся книги. − Библиотека Малфоев? В Министерстве? Грейнджер, снизь планку своих эротических фантазий, − этот чёртов пренебрежительный тон был знаком ей ещё со школы. И ни разу она не уступала ему в перебранке. − Там упоминание твоей фамилии. Куда уж ниже, − и сейчас уступать не собиралась. Она пробегала глазами по аннотациям и не видела, как Малфой ухмыльнулся. Потому он всегда цеплялся к ним в Хогвартсе. Ему доставляло невероятное удовольствие то, как бесился Поттер, орал Уизли и колола Грейнджер. Эта девчонка однажды даже Тео попустила на глазах Слизерина. Беднягу стебали свои же ещё неделю, не меньше. − Итак, что ж, − вновь повторил слизеринец, сделав вид, что спор не закончился очком в её пользу. – Я так и не нашёл ничего общего в тех книжках, которые ты просматриваешь. Очевидно, придётся признать, что тебе просто нравится здесь находиться, − пара дней у Забини однозначно что-то сделала с его настроением. Драко не просто перестал бросаться на людей, а вновь вспомнил, что с Грейнджер можно разговаривать. Иногда над ней можно даже издеваться. − Разумеется. Мэнор – это именно то место, куда я мечтала вернуться весь последний год. В какой-то момент воздух из комнаты будто выкачали – ведь так описывается чувство гнетущей неловкости, ужаса и вины в художественных книгах? Казалось, что Грейнджер даже не успела договорить фразу, а Драко уже вспомнил этот крик. Иногда он будил его среди ночи: открываешь глаза, а в ушах по-прежнему звон, будто кричали здесь и сейчас, прямо в твою барабанную перепонку. Порой он ловил взглядом то, как девушка тянулась рукой за книгой, и думал – этот шрам всё ещё там или она нашла способ его свести? − Прости, − слово вырвалось с его рта на будто первом за долгое время вдохе. − За что? – Гермиона обернулась к Малфою. − За то, что ты чувствуешь, − слизеринец просто пожал плечами, будто подобные разговоры были для него абсолютной жизненной нормой. − То есть если бы была возможность переиграть ситуацию…? – она закусила губу. − Нет, − его голос даже не дрогнул, выдавая горькую правду. Если бы история повторилась вновь – она бы опять мучилась в агонии, пока он просто смотрит. − Ты просишь прощения, что просто смотрел, как меня пытают? – Малфой утвердительно кивнул, пока гриффиндорка крепче вцепилась в спинку своего стула. – И говоришь, что ничего бы не изменил? − Если бы от этого, как и прежде, зависела жизнь моих родителей? Нет, − он даже не отвёл глаза, не моргнул лишний раз и не сглотнул. Он абсолютно спокойно ответил. − Что ж… это… честно, − Гермиона вновь от него отвернулась, думая, что сейчас услышит треск аппарации и сможет осознать его слова в полной мере. Но в зале библиотеки была тишина, если не считать шороха страниц, которые девушка переворачивала совершенно бездумно. Он будто бы ждал от неё хода в этой шахматной партии. И она собиралась его сделать почти неделю. – Спасибо. − Ммм? – Малфой вновь поглаживал палочку, будто раздумывая о чём-то своём. − За то, что я сейчас жива, − кажется, она признавалась Рону в любви примерно с теми же чувствами: страх, что тебя отвергнут и обсмеют. – И извини за то, что… − Салазар, Грейнджер, − Малфой перебил её, скривившись в недовольстве. – Не порти мне настроение, а то весь мой отдых пойдёт соплохвосту под... хвост. − И как Италия в это время года? – Гермиона решила принять его правила и сменить тему. Что ж. Сегодня были озвучены извинения и благодарности, но совершенно непонятно, были ли они приняты хотя бы одной из сторон. − Я не говорил, что был в Италии, − парень сузил глаза и сверлил взглядом её лопатки. – Следишь за мной? − Ещё чего! – девушка резко обернулась, будто одно только подобное предположение оскорбляло её до глубины души. − А, Поттер. Ясно, − Малфой хмыкнул и поправил ворот кофты, после чего крепко сжал в руке палочку. − Не он. Но это обычная практика отслеживания освобождённых пр... – она запнулась на половине слова и округлила глаза с таким испугом, будто как минимум проболталась о заклятии Доверия. − Преступников? − Мерлин. Я хочу сказать, что в первый раз общество облажалось. Если бы такое пресекалось сразу же, тогда бы… − Тогда бы моего отца посадили ещё раньше. Ты это хочешь сказать? – перебивать её, похоже, вошло в его привычку. И скорее всего она бы высказалась по этому поводу, но хорошее настроение Малфоя явно испарилось, и сейчас он начинал огрызаться. − Что бы я сейчас не сказала, ты всё равно воспримешь это как личный укол, − Грейнджер вновь отвернулась к столу, понимая, что их разговор снова скатился в тупик. И, услышав щелчок аппарации, поняла, что не ошиблась. Но удивительным было другое – они говорили. *** Утро началось с очередного голодного бунта Живоглота. Случилось страшное: кот всё-таки научился отбивать ритм своей миской. И теперь из кухни раздавалось методичное тук… тук… тук. В приступе раздражения Гермиона соскочила с кровати и практически сбежала по лестнице. Кот ожидаемо уставился хозяйке прямо в глаза и… снова стукнул миской. − Издеваешься, да? Стук. − Ещё слишком рано даже для тебя! Стук. − Ты в моей власти, ты же понимаешь? Стук. − Я могу уйти на работу и не покормить тебя. Стук. − Мерлин, я отдам тебя в приют! – Гермиона резко открыла холодильник и насыпала низзлу еды. – Всё, отстань, дай мне доспать! Но желаемому не суждено было сбыться. Как только её голова коснулась подушки, раздался звонок мобильного – мама. Что ж, утро вторника смело накалило все её нервные окончания до предела. *** Сегодня Хуки встретила её у камина с охапкой бумаг и документов. Она поклонилась настолько низко, насколько могла, чтобы эта пизанская башня не разлетелась, и шустренько посеменила в направлении лестницы. − Хуки просит прощения у мисс, но у Хуки сегодня очень много забот, − эльфийка выглядывала из-за документов чуть ли не одним глазком и фактически на ощупь передвигалась по лестнице. – Хуки не сможет постоянно навещать мисс, потому если мисс что-то понадобится, пусть она позовёт Хуки, − утверждение прозвучало с долей вопросительной интонации, и Гермиона кивнула. Они вошли в пустую библиотеку: девушка только собралась пройти в свою половину зала, но обратила внимание, что Хуки сгрузила документы на стол Малфоя, недовольно бубня что-то о том, что хозяин может проспать всю свою жизнь. После чего низко поклонилась гриффиндорке и трансгрессировала. Гермиона замерла в проходе, прикусив губу: это был отличный шанс понять, над чем именно работает Малфой, пока его нет. Обычно стол был идеально чист в момент его отсутствия. Не успев окончательно обдумать все свои действия, девушка подбежала к столу, поставила на него рюкзак и взялась перебирать бумаги. Вверху стопки лежали требующие оплаты корешки с подписками на «Практику зельеварения», «Еженедельник ловца», «Ежедневный пророк», «Воскресный пророк», «Новости волшебного мира» и «Спеллу». Гермиона быстро отложила всё это в сторону и стала просматривать следующие документы: договора аренды складских помещений в Лондоне, магазинчиков в Лютном переулке и каких-то зданий в Германии. Куча чеков от компаний, организовывающих банкеты, взносы в благотворительные фонды и продление аренды трёх ячеек в Гринготсе на каждого из Малфоев. Целая папка, требующая подписей для зарплаты сотрудникам, отдельно скрепленная стопка с уплатой налогов и… ничего больше. − Нашла, что искала? – девушка не поняла, от чего конкретно она вздрогнула: от треска аппарации или от стального голоса Малфоя. − Я просто... − Рылась в моих документах. Я вижу, − он забрал из её рук последние пергаменты и перевернул лицевой стороной вниз. – Нашла? − Что? – могло создаться впечатление, что Гермиона пытается притвориться идиоткой. Но ужас от того, что её поймали, действительно сковал все извилины. − Не знаю. А что ты искала? Местоположения пыточных? Восстание бывших Пожирателей? Переписки с заключёнными Азкабана? – Малфой явно не был настроен на доброе утро. И она не могла его в этом винить. – Грейнджер, если тебя приставили за мной следить, то ты попросту теряешь время. − Я не слежу за тобой, − Гермиона подобралась и дёрнула на себя рюкзак, от чего передний карман раскрылся, и содержимое высыпалось на пол. − Но тем не менее слишком много себе позволяешь в чужом доме, − девушка хаотично собирала всё обратно в рюкзак, пряча за волосами свои алеющие щёки от здравых замечаний. – Что это такое? Малфой держал в руках провод – наушники, подарок родителей на Новый год. Он крутил его в руках, пытаясь понять, что это за верёвочка и для чего она Грейнджер. − Наушники. − И от чего они могут защитить? − Малфой недоумённо приподнял бровь и вновь стал перебирать провода в руках. − Ни от чего. Они для того, чтобы слушать музыку, − Гермиона пожала плечами, сжимая в руках рюкзак. − Каким образом? – казалось, слизеринец сейчас заработает себе головную боль, пытаясь разобраться в нехитром устройстве. − Есть музыкальные плееры, в них вставляется вот этот штекер, звук идёт по проводу, вставляешь затычки в уши и музыку слышишь только ты, а не окружающие. − Музыкальный плеер? Это как граммофон, только магловский? – кажется, злость Малфоя окончательно уступила место недоумению и… интересу. − Ну, не совсем, − Гермиона, сама того не замечая, улыбнулась. – Очень похоже, но он гораздо меньше. Помещается в ладонь, вместо пластинок – диски, работает на батарейках. − Диски? − Да, выглядят как пластинка, но гораздо меньше и… я не могу объяснить, как именно работают диски, я в этом не сильна, прости, − девушка закусила губу и покрепче сжала рюкзак. − И через них можно слушать только музыку? − Ну, нет, если подключить к колонкам телевизора или компьютера, то можно слушать кинофильм. − Кинофильм? – Драко вновь опустил глаза на свои руки, в которых по-прежнему держал наушники. − А телевизор и компьютер тебя не смутил? – Грейнджер снова улыбнулась. − Профессор Бербидж о них рассказывала на лекциях по бытовой технике, я помню, − он поджал губы и нахмурился, вспоминая, как окончила свою жизнь преподаватель магловедения. − Возможно, однажды ты узнаешь, что такое кинофильм. А может даже увидишь, кто знает, − Гермиона пожала плечами и протянула руку за наушниками. Малфой положил на её раскрытую ладонь проводки и отвернулся к своему столу. – Прости, я не должна была туда лезть. − Не должна была. Гермиона кивнула и направилась к своему столу. Что ж, бури удалось избежать благодаря маленьким наушниками – прекрасно. В следующий раз она просто бросит в него мобильный телефон, как дымовую гранату, чтобы успеть исчезнуть с его глаз. А в том, что следующий раз обязательно будет – девушка не сомневалась. Их общение напоминало детские качели: всё либо приглушённо тихо и спокойно, либо тебя подносит в небеса от эмоций, но силы взлёта всё равно не хватает, чтобы стукнул блокатор. Они начинали злиться и ругаться, но до громкого скандала дело ни разу не дошло: будто отсыревший фитиль фейерверка – вот-вот должен раздаться бах, но огонёк тухнет, не доходя до необходимой отметки. Гермиона снова раскрыла перед собой книгу с африканскими легендами и уставилась на изображения масок. Всё это выглядит жутко и мерзко, особенно если подкреплять это всё легендами и вероисповеданием. − «Пантеон богов, образное воплощение духов», − Гермиона выписывала себе краткие сведения о каждой известной маске, сверяла со списком музеев и ставила крестик возле уже выписанных. Это то, что взломщиков однозначно не интересовало. Возле каждой маски был небольшой набросок характеристик, чтобы определить её потом среди кучи других. Потому что вдруг именно сейчас им повезёт. Девушка закусила карандаш и откинулась на спинку кресла: взлом происходит раз в два месяца. Последний состоялся в ночь на тридцать первое марта, что означает скорое повторение преступления. Где они вынырнут и на какой музей станут покушаться – неизвестно. Но что волновало сильнее – получится ли у них в этот раз. Каковы шансы, что именно сейчас им попадётся то, что они ищут? От размышлений гриффиндорку отвлек треск аппарации у неё за спиной. Она тяжело вздохнула, но даже не обернулась, кончиками волос чувствуя, что это однозначно не Хуки. − Знаешь, я тут подумал, − Малфой звучал весьма загадочно, от чего она просто закатила глаза. – Несправедливо то, что ты порылась на моём столе, а я до сих пор не в курсе, чем ты занимаешься. − Ну, ты же рылся в тех книгах, которые просматриваю я. − С одним лишь занимательным исключением: это мои книги, − кажется, она затылком видела его издевательскую улыбку победителя. − Допустим, − она обернулась вместе со стулом и закинула ногу на ногу, всматриваясь Малфою в глаза. – Я говорю, что ищу я. Ты говоришь, чем занимаешься ты. Всё честно. − Нет, − он раздражающе довольно пожал плечами, не убирая улыбку. – Ты не настолько глупа, чтобы не понять, что это обычное закулисье бизнеса. − Вот именно, я не глупа, − Гермиона растянула на губах ответную улыбочку. – Обычно на твоём столе лежат формулы, книги по зельеварению, схемы, рецепты, иногда рядом стоит котёл. Но не счета, заявления и договора аренды. Малфой сощурился и перевёл взгляд на стол, будто раздумывая, что можно вырвать у неё из-под рук прямо к себе. Но Грейнджер предусмотрительно накрыла книгу рукой, прижав ту к столу. − Туше, − хмыкнул он. – Тогда ответ на ответ, но ты первая. − Мне нужны гарантии того, что ты не обманешь. − Какие? – пальцы Малфоя наглаживали волшебную палочку в каком-то предвкушении. − Твоё слово, − Гермиона скрутила волосы в пучок и заколола шпилькой, которую достала из бокового кармана рюкзака. – Слово Малфоя, что ты расскажешь, чем занимаешься. − Поверишь слову Малфоя? – слизеринец изогнул бровь. − Твоё эго здесь сыграет за мою команду, − гриффиндорка прикусила губу, понимая, что разыграла эту партию однозначно в свою пользу. – Ты ни за что на свете не подставишь себя, потому что в будущем всякое может случиться. Опять. Казалось, что они смотрели друг другу в глаза несколько долгих секунд, будто раздумывая, кто обманет первый, кто кого оставит в дураках. Драко катал палочкой по ноге, будто скалкой по тесту, Гермиона в нетерпении практически незаметно дёргала ногой в воздухе. − Идёт. Даю слово Малфоя, что расскажу, чем я занимаюсь, после того, как ты расскажешь, что ищет Министерство, − Малфой сдержано кивнул. − Я не знаю, что я ищу, − девушка пожала плечами и наткнулась на нахмуренные брови. − Грейнджер, чтобы так меня обламывать, нужно было дождаться, пока я расскажу первый, − она буквально видела, как слизеринец приготовился к аппарации, потому чуть ли не вскрикнула: − Нет! – Малфой подозрительно на неё посмотрел и вернулся в прежнее положение. – Я имею ввиду, что я буквально не знаю, что я ищу. Мне нужны любые старинные и редкие артефакты, которые могут нести в себе магию. В смысле… совсем любые. − Но это же буквально что угодно. − Именно. И не спрашивай подробностей, я пока сама совершенно ничего не знаю, − Гермиона вздохнула и оглянулась на стеллажи с книгами. – Я ищу иголку в стоге сена. − Я бы даже сказал – в нескольких стогах. Тебе явно нужно сузить круг поисков. − Что бы я делала без этого невероятно мудрого совета! – Малфой сощурился на явно прослеживающийся сарказм в голосе девушки. – Но пока этого сделать не получается. Ждём со дня на день каких-то новых вводных. − Интересно, − парень вновь задумчиво начал гладить волшебную палочку. А спустя несколько секунд тишины продолжил: − Я пытаюсь создать рецепт. − Я догадалась, − Гермиона вновь посмотрела парню в глаза. – Видела рецепт костероста на твоём столе. Я, правда, могу спросить в аврорате парочку их разработок и… − Не помогает, − Малфой немного потянулся в кресле с помощью рук и уставился на собственные ноги, − ничего не помогает. Кости и нервы в порядке. Мышцы тоже, если не учитывать, что ослаблены из-за того, что я ими не пользуюсь. По всем медицинским показаниям я здоров. Но ходить не могу. − Когда я тебя увидела, ты стоял… − Ага. Забини называет это стойкой чемпиона, − Малфой хмыкнул и поднял взгляд на девушку. – Пару месяцев назад я смог создать формулу, которая позволяет мне хотя бы стоять. С опорой, разумеется. Но передвигать ногами несколько… проблематично. − Слушай, я… я видела тебя на суде год назад, − Гермиона нахмурилась, пытаясь сложить пазл, а Малфой ухмыльнулся, зная, что конкретно её заинтересовало. – Ты был тогда на ногах и, кажется, вполне уверенно себя чувствовал. − Да, ещё пару дней после суда так и было. А потом одним прекрасным утром я не смог встать с кровати, − парень пожал плечами, будто рассказывал историю, заезженную и обыкновенную, как мир. – Колдомедики пришли к выводу, что это был осколок Петрификуса, но в какой-то искажённой формуле. Походу Долохов над ним неплохо поработал, − взгляд Малфоя остекленел, но парень тем временем продолжал. – За то время после битвы, которое я провёл на ногах, осколок мигрировал куда-то в район позвонка и меня парализовало. Врачи нашли ответную формулу, обезвредили проклятье, но чуда не произошло. − То есть проклятье обезвредили, кости целые, мышцы и нервы целые, но ты не ходишь? – Гермиона хмурилась, будто пыталась решить в голове какую-то удивительно сложную задачу. Малфой выгнул бровь, словно ожидал какой-то другой реакции. – Может быть... дело в том, что мышцы нужно натренировать? − Ты звучишь, как моя мать, − парень цокнул языком и раздражённо закатил глаза. − Я, кажется, сказал, что не могу переставлять ноги. − Для этого необязательно ходить, − взгляд девушки сумасшедше и беспорядочно забегал по комнате. Так всегда происходит: когда мозг наконец получает весомую пищу для размышлений, глаза не знают, за что зацепиться. За всё то время, что она безрезультатно провела в библиотеке, ей казалось, что вот сейчас появилась проблема, которую возможно решить. – Я имею ввиду физиотерапию. − Что? – Малфой недоумённо нахмурился. − Физиотерапию. Ну, массажи, разминку, я не знаю… − Они говорят, что проблема в голове. − Психосоматика? – брови Гермионы удивлённо подскочили. Она даже не подозревала, что ноги может отнять поэтому. Девушка вновь оглянулась на стеллажи и нахмурилась. Она начала сканировать отделы комнаты в поисках книг по медицине, будто вот здесь и сейчас планировала найти ответ на эту загадку. То ли в ней рвалось детское умение вляпываться в любые истории, то ли попытка исправить сопутствующий ущерб при собственном выживании. − Типа того. Внезапно рядом с ними появилась Хуки. Эльфийка удивлённо похлопала глазами то на Гермиону, то на Драко, дёрнула одним ухом и сперва просто раскрыла рот, но со второй попытки смогла произнести то, что собиралась. − Хозяйка ждёт вас в саду, − она очень низко поклонилась Малфою и сразу же исчезла. В библиотеке зазвенела тишина: никто из них не знал, как прервать этот разговор так, чтобы не осталось каких-то неловких моментов, недосказанностей или чего-то ещё. Пожалуй, этот диалог занял топ в списке тех, которые не закончились чьим-то быстрым побегом. Гермиона закусила губу и вернулась к работе. − Доброго вечера, Грейнджер, − слова Малфоя сопроводились треском аппарации, и Гермиона выдохнула. Кажется, сегодня разговор с мамой немного изменит привычное русло, и она поинтересуется, как работает психосоматика с медицинской точки зрения. *** − Ты обещал отдохнуть, − как только Драко оказался в саду, голос матери тут же принялся его отчитывать. – А вместо этого снова половину дня провёл в библиотеке. − Потому что кто-то должен был оплатить все твои счета, мама, − парень потянулся за чашкой кофе и удовлетворённо сделал глоток. Женщина поджала губы, будто поняла, что неправа, но извиняться явно не намерена. – Да и зарплату не мешало бы выплатить, сегодня уже одиннадцатое. − Да, я поняла, − Нарцисса намазывала булочку маслом, даже не взглянув на сына. – Как мисс Грейнджер? Драко перевёл взгляд на мать, собираясь спросить, что конкретно она имеет ввиду, но потом боковым зрением заметил, как Хуки юркнула в открытую веранду. − Она делает на меня доносы в письменной форме или обходится устными пересказами? – парень вновь сделал глоток кофе и на этот раз не отворачивался от матери. − Не драматизируй, она просто заметила вас вместе, − миссис Малфой ювелирно выкладывала на масло кусочек сыра. Драко наблюдал за её действиями в ожидании сброшенной бомбы. Создавалось впечатление, что мама исподволь, осторожно и довольно вкрадчиво пытается подойти к теме, которая ему явно не понравится. – Отец чувствует себя сносно, если ты вдруг переживаешь, – чека выдернута, тротил разлетелся по всему газону, а пара осколков влетела прямо в грудь парню. Полная дезориентация, шум в ушах, грудь не может сделать полноценный вдох, и только потом начинаешь ощущать боль – она разливается чем-то тёплым, густым и липким. − Рад за него, − он сам не понимает, как смог удержать голос от дрожи, не сорвавшись на фальцет. Драко никогда не думал, что даже там, за решёткой, практически в полной изоляции, Люциус не изменится. Сперва он писал: вводил в курс дела с работой, основы планирования и расчётов. Слизеринец даже отвечал. Пытался выстроить заново тот уровень доверия, который у них был до всего. Но мистер Малфой оставался прежним: он был уверен, что всё ещё победитель в этой истории, поскольку жив, с деньгами, особняком и своей грёбанной чистой кровью. Когда Драко понял, что повестка дня не меняется, он просто перестал отвечать, отгородил себя от всех этих безосновательных, глупых и наивных идеалов. И начал думать. К счастью, рядом всегда находился лучший друг, который выслушивал и показывал другую сторону медали. Весь период войны Малфой находился в каком-то вакууме, будто за железным занавесом. Он не был способен сопоставить информацию, проанализировать происходящее. Тогда он уверял себя в том, что его семья на стороне правды, потому что они, чёрт возьми, его родители. Они не могут врать и подвергать его опасности, априори. Так повелось, что родители оберегают своих детей до последнего вздоха. Так должно быть всегда. И только потом, сквозь слёзы обиды, отчаяния и гнева на самого себя, Драко понял, что просто боялся. Боялся не просто умереть в восемнадцать лет, не насладившись жизнью. Боялся открыть глаза и понять, что всё вокруг было сплошным мыльным пузырём, что его вина в том, что он слепо пошёл за глупой пропагандой чистоты крови, что не понимал – поддержка режима равна убийству. – Надеюсь, ты передала ему привет. – Я сказала, что ты замечательно справляешься с делами, – Нарцисса отправила в рот виноград, совершенно не теряя аппетита, зато Драко в тот же момент начало подташнивать. – Он был доволен. Парень нервно засмеялся. Он был доволен. Парадоксальная способность родителей закрывать глаза на то, как дети идут вразрез с их мнением. И если восьмилетний возраст можно списать на снисходительное «Он ещё ребёнок», то как можно вести себя точно так же с восемнадцатилетним – Драко не понимал. Нарцисса будто не замечала неудобных вещей: сын не ходит, муж в тюрьме на полтора десятка лет, общество в большинстве своём презирает их фамилию. Но ничего не происходит, главное, что он доволен. – Разумеется, доволен, – Малфой поставил чашку на блюдце с таким звоном, что посуда запросто могла расколоться. Женщина опустила взгляд на фарфор, заведомо зная, что сын не останется за столом больше ни на минуту. Но совершенно ничего не сказала. Драко молча аппарировал прочь.