Манифест

После завтрака Гермиона открыла холодильник и критически осмотрела пустое содержимое: от обилия овощей осталась одна картофелина, из зелени − подувядшая веточка петрушки, а в кремовой картонной коробочке − всего один эклер. Да и молока не хватит на следующую неделю, что уж говорить об отсутствии какого-либо мяса. − Кажется, самое время уделить выходные дни лету и порядкам в доме, Глотик. Ты так не думаешь? – низзл, не обращая ни на кого внимания, с усердием вылизывал свою заднюю лапку. Гермиона подозревала, что в её отсутствие кот уходит из дома по своим делам через открытую днём для сов форточку. Но каждый вечер ждал её дома, будто никуда не отлучался. За что она любила лондонские рынки – запах свежих овощей и фруктов. Не смущала даже толкотня окружающих: мужчины с полными сумками продуктов смиренно плелись за своими жёнами, дети неаккуратно врезались в прохожих, путаясь под ногами. Обеденное солнце переливалось на сочных яблоках, на ягодах блестели капли воды, которой их орошала продавец, а лавка с пряностями и приправами источала поистине насыщенные восточные ароматы. Гермиона опомнилась, когда помимо мяса, рыбы и молока в её тканевой сумке уже была гора овощей и фруктов. Осталось только купить любимое сладкое лакомство − и вернуться к домашним делам. В пекарне была длинная очередь, как и каждую субботу. К счастью, в обед уже не было тех, кто выстраивался к кассе за утренним круассаном и стаканом кофе. − Добрый день. Шесть эклеров со сгущёнкой? – за прилавком стояла миловидная кудрявая девушка, которая была немногим старше Гермионы. − Да, спасибо, − гриффиндорка довольно заулыбалась от того, что её привычки давно выучили, и передала необходимую сумму фунтов. − Они на самом деле такие вкусные? – голос сзади заставил Гермиону обернуться и поднять голову. Следующим в очереди, улыбаясь, стоял её сосед, Карлос, у которого была странная привычка заглядывать в окна. − Действительно вкусные, рекомендую, − она немного покраснела и отвернулась. И почему, спрашивается? Симпатичный, высокий парень, с добрыми карими глазами. Девушка забрала коробочку со своими эклерами и быстро выскочила наружу. Суббота днём, когда она идёт с рынка с торбой овощей, сырым мясом и пахнущей рыбой, − ну вот вообще неподходящее время для детального знакомства. Зайдя в ближайший безлюдный угол, Гермиона аппарировала сразу домой, чтобы сосед её вдруг не нагнал. Щёки подозрительно горели, потому она оставила сумки на кухне и пошла в ванную умываться. Из зеркала на неё смотрела краснеющая молодая девушка с копной кудрявых волос на голове. Когда она последний раз спокойно общалась с кем-то из мужчин, кто не были Уизли или Поттером? В голове подло вырисовался образ жилистого блондина, который склонялся над книгой, делая какие-то пометки на пергаменте пером. Когда-то он случайно схватил ручку Гермионы и начал спокойно писать ею, пока не макнул ту в чернильницу. После этого на магловское орудие письма он смотрел, как на незнакомую собаку – когда не знаешь, что она собирается сделать: лизнуть или укусить. Гермиона заметила, что у него есть привычка закрывать книгу, задерживая внутри один палец, каждый раз, когда отвлекается от чтения и что-то ей рассказывает. В момент задумчивости он поглаживал большим пальцем корешки или царапал ногтем указательного по стыку каптала со страницами. Девушка помнила эту его привычку ещё со школы. Она наблюдала за Малфоем на Зельеварении, пытаясь опровергнуть подозрения Гарри. Тогда слизеринец выглядел болезненно, словно сутками не спал, и довольно часто его взгляд рассеяно блуждал по доске, а пальцы беспокойно мяли книгу. Каждый раз, когда Малфой опускал голову вниз, отросшая чёлка падала ему на глаза, а он пальцами зачёсывал её обратно. А когда начинал издеваться своими шутками, то на правой щеке появлялась небольшая ямочка, в углублении которой была маленькая родинка. Гермиона упёрлась руками в раковину и нервно закусила губу. А ещё за эти два месяца Малфой ни разу её не оскорбил и не унизил, хотя она до сих пор внутренне сжимается, ожидая, что вот сейчас эта перебранка перерастёт в забытый детский конфликт. Но чего девушка не боялась ни разу за это время – вздёрнутой палочки слизеринца. У неё была какая-то странная уверенность в том, что его рука не дёрнется в её сторону, даже если Гермиона скажет что-то из ряда вон выходящее. Кажется, они провели за последнее время слишком много времени и однозначно побили все школьные рекорды. Напрашивался вывод, что Драко в Хогвартсе и Драко сейчас – два совершенно разных человека. Гермиона тряхнула головой, ополоснула лицо и пошла вытаскивать продукты из пакетов. *** Июнь уверенно добрался до своей законной середины, осталось отработать эту пятницу и завтра можно будет поздравлять Джинни с успешным окончанием седьмого курса. Хогвартс-экспресс прибудет на платформу 9 и ¾, а Гермиона обязательно его навестит. Скорее всего, в следующий раз она там окажется, когда будет провожать собственных детей в школу. А пока девушка шла по коридору Министерства, чтобы оставить одну несчастную подпись на документе, который необходим начальству. Казалось, что шум этого здания не умолкает ни на секунду, даже на вокзале обычно не стояло такого гвалта. Очередь у лифтов закручивалась в спираль, потому Гермиона решила, что пару этажей спокойно спустится ножками. Как только она открыла дверь к ступеням, её чуть не сшиб с ног невысокий коренастый мужчина. Девушка отскочила в сторону, спасаясь от столкновения, и встретилась взглядом с Долишем. – О, мисс Грейнджер, – мракоборец продолжать сжимать ручку двери. – Долиш. Заблудились? – Гермиона помнила этого мужчину ещё с попытки арестовать Дамблдора во времена работы на Фаджа. А потом он же продолжал работать в Министерстве на Пия Толстоватого. Потому девушка не имела абсолютно никаких идей, которые могли бы объяснить то, что он всё ещё при должности. Когда они с Гарри убеждали Кингсли уволить всех, кто присутствовал на постах весь тот год, Бруствер остановил их вполне резонными замечаниями. Многие сотрудники Министерства действительно были сторонниками Пожирателей, потому были пойманы и отправлены отбывать своё наказание в Азкабане, многие погибли во время сражений, да и не все из тех, кто продолжал работать во время захвата Министерства – преступники. К сожалению, были те, кому нужно было как-то выживать и кормить свою семью, поскольку Орден не мог выделить средства к существованию всем желающим. Те сотрудники, которые не были замечены в прямой помощи Пожирателям, были подвержены допросу и возвращены на свои должности. На одних новичках эта структура не смогла бы поработать долго. У Кингсли всегда был холодный рассудок, он здраво и сдержанно размышлял, принимая по истине верные решения. Но конкретно этот приземистый волшебник ей совершенно не нравился. – Выполнял кое-какое поручение, – Джон сделал приглашающий жест рукой и направился в сторону каминов. Пожалуй, впервые за долгое время Анна работала над какими-то бумагами, когда Гермиона открыла дверь кабинета. – Что случилось? – Министр передал кое-какие документы по моему делу, до обеда нужно вернуть их обратно, – Анна приветственно махнула рукой и вернулась к пергаментам. – Кингсли спускался в отдел тайн? – брови девушки удивлённо подскочили. Бруствер был крайне редким гостем на их этаже и почти не покидал свой уровень администрации из-за регулярной занятости. – Нет, занёс мракоборец, – Грант испуганно пожала плечами. – Мерлин, над чем ты работаешь? – обычно эти ребята оказывались на их уровне в редких случаях, потому Гермионе так долго удавалось водить Гарри за хвост. Она просто не попадалась на глаза никому из аврората, а если они всё-таки сталкивались в коридоре, то Грейнджер просто говорила, что выполняет поручение Министра. Коллега вновь пожала плечами и вернулась к работе: делиться подробностями своих дел в отделе тайн не входило в привычку. Никогда не знаешь, что может оказаться тем, что свяжет тебя нитью Непреложного обета. – А как звали мракоборца, не знаешь случайно? – Ээээ, – Анна подняла глаза к потолку. – Джозеф? Джош? – Джон? – помогла Гермиона. – Да! Точно! Невысокий такой, в возрасте. Гермиона ухмыльнулась оценке Долиша и села за стол. Ему явно было плюс-минус тридцать, но выглядел он действительно совершенно неважно: осунувшееся лицо, хроническая усталость в глазах и далеко не лучшая физическая форма, что странно, учитывая сферу его деятельности. *** Судя по всему, Малфой решил устроить себе выходной. Он не явился ни к десяти, ни к одиннадцати, ни даже к двенадцати часам дня. В какой-то момент Гермиона словила себя на мысли, что хочет сыронизировать о глупости, написанной в этом абзаце, но свободных ушей в библиотеке не оказалось. Она нахмурилась, осознавая, что начала привыкать к Малфою: его саркастичные комментарии, странные вопросы о её детстве, какие-то интересы к магловским штукам и адекватные рассуждения об артефактах. Он был умён, Мерлин, иногда Гермиона забалтывалась о каком-то экспонате, теряя рабочее время. Но парень мог рассказывать о каких-то интересных подробностях того или иного предмета: – Ты знала, что японские мечи куются в белой одежде? – Что? – Гермиона обернулась на Малфоя, который листал книгу с катанами. – Белый – символ чистоты, а японские мечи создаются с целью защиты себя и семьи, то есть в них не заложен смысл зла, – Драко пожимал плечами каждый раз, когда выдавал какой-то спонтанный факт, будто это была общеизвестная информация. Хлопок его трансгрессии в кресло раздался около двух, сразу же после того, как Хуки испарилась, а Гермиона уставилась на поднос с двумя чашками, чайником и туркой кофе. – Ты опоздал, – девушка спокойно налила себе чай. – Что? Я на тебя не работаю, Грейнджер, – Малфой протянул руку к подносу, но Гермиона, сжав его край тремя пальцами, оттащила ближе к себе, в зону его недосягаемости. – Да, но теперь у тебя осталось всего четыре часа на то, чтобы выводить меня из себя, – девушка не поворачивалась, вырисовывая пальцем круги на подносе, хотя прекрасно видела руку парня, которая так и осталась висеть в воздухе. Скорее всего, сейчас Малфой прожигал её уничтожающим взглядом. Но невинные издевательства Гермионы над его ограниченными возможностями перешли на новый уровень после пятого июня. Он. Не. Пользовался. Тростью. – О, поверь, пара часов ещё останется в запасе, – пустая чашка подлетела ему в руку с помощью манящих чар, но с туркой было сложнее. Донести её по воздуху, не расплескав содержимое, – нереально. Девушка закинула ногу на ногу и поудобнее уселась в кресле, ожидая забавный концерт. – Грейнджер. – Ммм? – она лениво обернулась к парню, закусив нижнюю губу в попытках сдержать улыбку. – У меня похмелье. – Соболезную. – Мне очень плохо. – Ты бы знал, как мне жаль. – Это мой дом. – Я на него не претендую. – Это мой поднос. – Боюсь, тебе придётся драться за него с Хуки. Очевидно, с головной болью победить Грейнджер в словесной дуэли Малфою было гораздо сложнее. Его рука в поражении опустилась на колено, сжимая пустую чашку, а сам он тяжело выдохнул. Кажется, Гермиона услышала скрип челюсти. Но слизеринец выдавил из себя подобие вежливой улыбки и уставился на девушку: – Грейнджер, пожалуйста, передай мне турку. – Ты ведь понимаешь, что если бы у тебя в руках была трость, то ты бы взял её сам? – Гермиона невинно пожала плечами, на что Малфой недобро блеснул глазами. – Она красная. Гриффиндорка, пытаясь сдержать подлую улыбку, вновь невинно пожала плечами. Слизеринец сузил глаза и на этот раз требовательно протянул руку с чашкой в сторону Гермионы. Её брови возмущённо подскочили вверх, а пальцы резко толкнули ему поднос. – Я тебе не эльф. Рот Малфоя изогнулся в победной ухмылке, и парень спокойно налил себе кофе. Сразу же после его первого глотка Гермиона услышала вздох облегчения. В бодрящий напиток явно было подмешано какое-то антипохмельное зелье, потому что буквально через несколько минут слизеринец немного посвежел. – Что сегодня на повестке дня? – Статья о вреде алкоголя на неокрепшие умы, – Гермиона перевернула страницу и начала выписывать небольшую заметку о какой-то булаве времён Средневековья. – Где-то под столом прячется пьяный Поттер? Или Уизли? – девушка недоумённо обернулась на Малфоя, совершенно не понимая его вопроса. – А у кого ещё из здесь присутствующих неокрепший ум? Она цокнула так громко, что кончик языка немного запёк от трения о зубы, и подтолкнула в сторону парня книгу о китайском холодном оружии – пусть развлекается и не мешает работать. Примерно так они и просидели следующий час, пока Малфой не хмыкнул. Гермиона сделала вид, что не услышала. Он делал так в большинстве случаев: не начинал разговор нормально, а выдавал какой-то неопределённый звук, рассчитывая на врождённое любопытство гриффиндорки. Чуть погодя раздалось тихое «да ну нет». – Да что там? – и она вновь проиграла эту непровозглашённую битву. – Маглы в очередной раз присвоили себе культуру волшебников, – Малфой захлопнул книгу и бросил её на стол. – Что? – внутри Гермионы предсказуемо поднялась волна возмущения, она схватила книгу и начала судорожно искать необходимую страницу, готовясь грудью защитить неволшебное человечество. – Гуань дао. – Оно старо как мир! – Да, потому что невероятно крепкое, – Драко пожал плечами и привычно провёл пальцем по корешку другой книги, а девушка отследила этот жест. – На что ты намекаешь? – Это гоблинская сталь. – Нет! – Гермиона вновь хаотично принялась листать книжку. – Да. – Быть этого не может! – у них начинал завязываться очередной спор, но в этот раз у гриффиндорки даже не было никаких подтверждающих её мнение аргументов. – Давай так. Если я прав, а я прав, – Гермиона зыркнула на слизеринца и вновь вернулась к книге, – то с тебя желание. Девушка даже не дёрнулась, когда Малфой аппарировал прочь, с соседнего зала раздался звук падения какой-то книги и проклятье парня, после чего он вновь появился рядом с Гермионой. Она протянула к нему руку, но Малфой зажал книгу между спинкой кресла и своей спиной. – Желание, Грейнджер. – Мерлин с тобой! Дай сюда, – она гневно трясла перед ним рукой. Малфой с очередной победной улыбкой протянул ей книгу и стал наблюдать за реакцией. Гермиона недовольно кусала нижнюю губу, быстро пробегая глазами по оглавлению, после чего начала листать до необходимой страницы. Драко понимал, что скорее всего она открыла главу с глефами, к созданию которых приложили руку гоблины. Это был неплохой сборник с известным холодным оружием из гоблинской стали. Меч Годрика тоже был на его страницах. Внезапно Гермиона издала протяжный разочарованный стон, а Драко тихо засмеялся. – И чего ты хочешь? – Грейнджер хмуро посмотрела на слизеринца, захлопнув книгу. – Кинофильм. – Что кинофильм? – Я узнал, что такое кинофильм, – Малфой в предвкушении потёр бедро, чтобы размять затёкшую мышцу. – Молодец, – Гермиона пока совершенно не понимала, чего хочет парень и как с этим связан проигранный спор. – Покажи мне его. – Что? – она в замешательстве моргнула. – Покажи мне кинофильм. Тот, который процитировала в открытке, – парень ещё раз потёр бедро, испытывая дискомфорт: он чувствовал себя невероятно глупо, прося у Грейнджер какую-то штуку из мира маглов, но любопытство однозначно выигрывало. – Не получится, – девушка всё так же озадачено пожала плечами. – Почему? – на секунду ей показалось, что Малфой расстроился. В его голосе действительно звучала обида? – Потому что есть у меня подозрение, что мэнор охраняется лучше Хогвартса! – примерно таким же тоном Гермиона объясняла мальчикам все тонкости магии в школе. Никто из них так и не прочитал «Историю Хогвартса». – Чтобы показать тебе фильм, мне нужен телевизор и DVD. – DVD? – Приспособление для чтения дисков. Магловская техника здесь не будет работать из-за количества магии, которая создаёт помехи. – О, я понял, – да, он однозначно расстроился, судя по тому, как схватил со стола первую попавшуюся книгу и бездумно уставился куда-то в середину разворота. Гермиона даже растерялась от его выражения лица: Мерлин, Малфой действительно надул нижнюю губу? Грейнджер закатила глаза и отвернулась. Как кто-то настолько колючий мог за секунду становиться таким по-детски милым? Она закусила изнутри щёку, чтобы не рассмеяться над выражением его лица, и вернулась к книге. *** Драко хотелось верить, что Грейнджер отпустит эту историю и больше не будет возвращаться к его нелепой просьбе. Во время вечерней посиделки на его день рождения у Забини парень не собирался поднимать тему кинофильмов. Но повышенный градус алкоголя в крови Блейза решил иначе. – Малфой! – друг подплыл к бортику бассейна. Если бы Мария увидела, во что Забини превратил их поместье, – упала бы замертво. Но после завершения всех допросов Блейза она предпочла уехать в Италию и в течение этого года в Британию не возвращалась. Её сын тем временем осквернил их английский дом небольшим бассейном, вырытым прямо в газоне, лёгким навесом и деревянной беседкой рядом. – Что? – сам Драко лежал на удобном диванчике, пока Пэнси рассказывала ему какую-то чушь, которую Нотт натворил на берегах Греции. – Узнал, что такое кинофильм? Какая-то магловская ерунда, которую в твой мозг поселила Грейнджер? – Грейнджер? – Пэнси обернулась на Блейза. – Ага, наша героиня войны обивает пороги мэнора уже пару месяцев. – И что это должно значить? – Нотт стряхнул с волос капли воды прямо на лежащего Драко, из-за чего получил тычок в колено. – Министерство над чем-то работает, им необходима наша библиотека, Нарцисса дала добро, – голос Малфоя звучал абсолютно скучающе, а сам он щурился от прямых лучей солнца. – Два месяца? То есть второго мая она уже была в мэноре? – к сожалению, Пэнси всегда подхватывала самые мелкие детали из разговора. Наверное, потому парни в школе всегда пускали её в свой круг: она была умной, дерзкой и самостоятельной. – Да. – Почему не сказал? – Нотт сел на лежак Паркинсон, аккуратно сдвинув её ноги в сторону. – Потому что это неважно, – Драко всеми силами пытался сделать вид, что это действительно неважно, что не с ней он провёл столько времени, что не она заинтересовала его какой-то непонятной загадкой, что не на её попытки заколоть непослушную копну волос он всегда обращал внимание. Иногда Малфой одёргивал себя от странного наблюдения, а иногда ловил себя на мысли, что почему-то пялится, но не прекращал. Просто потом отказывался анализировать свои действия, как обычно идя по пути наименьшего сопротивления – отрицания. – И что там с кинофильмом? – Забини продолжал болтаться в бассейне, опираясь локтями на борт. – Всё ещё понятия не имею. – Это типа нашей колдографии, – Пэнси посмотрела на Тео и немного подтолкнула его пальчиками ноги. – Он заставил меня посмотреть это в Греции. – Да бросьте! Мир маглов реально крутой! – Тео открыл им своё восхищение после окончания войны, каждый свой отпуск он обязательно выходил в немагический город и обязательно тащил с собой Пэнс. – Так подробности будут какие-то? – Малфой привстал на локтях и уставился на друга. – В общем, есть люди, которые пишут какую-то книгу, и есть люди, которые эту книгу разыгрывают по ролям, – Нотт дотянулся рукой до своего коктейля и всосал немного через трубочку. – А потом они превращают это в какую-то колдографию, которая не зациклена. И у неё есть звук. То есть ты смотришь на это действие в телевизоре, Бербидж о них рассказывала. Нам в Греции это показал один мой товарищ, он полукровка, предпочитает жить в магловском районе. – То есть это что-то типа спектакля? – Забини очень пытался соображать, не взирая на количество выпитого. – Ага. Только он в какой-то круглой штуке, и ты можешь посмотреть его в любой момент. – Диски, – Драко озвучил в слух свою мысль, а Нотт быстро закивал, снова присосавшись к трубочке. Из воспоминаний его вырвала Грейнджер, которая шаркнула креслом, отодвигаясь от стола. Очевидно, она собиралась домой, исходя из того, как запихивала все свои записи в рюкзак. – Скажи мне, ты можешь аппарировать только по мэнору или делал это на длительные расстояния? – она закинула рюкзак на плечо, подобрала со стола палочку и посмотрела на Драко. – Эм, – Малфой сперва растерялся, но положил на стол книгу и тоже взял палочку, чтобы отправиться в свою комнату сразу после её ухода. – Да нет, мой максимум – Челмсфорд, но, к счастью, Тео оттуда съехал. – А я в твоём доме аппарировать не могу? – Грейнджер в задумчивости прикусила губу. – Нет, – Драко усмехнулся с её наивности. – Тебе нужен Малфой для этих целей. Ну, или домовой эльф, привязанный к поместью. Но боюсь, что они не согласятся стать твоим перевозчиком. – Замечательно. Внезапно Грейнджер сделала шаг в его сторону, схватила за руку, и Малфоя унесло в вихре аппарации. Драко резко приземлился во что-то мягкое и большое, девушка упала рядом с ним, надавив локтем на бедро. Парень столкнул её руку и резко отодвинулся в сторону. – Грейнджер, какого чёрта?! Сама гриффиндорка дышала так, будто пробежала без остановки несколько сот метров, рука с зажатой в ней палочкой подрагивала, а глаза сумасшедше обводили пространство. – Ненавижу парную аппарацию. – Да мне плевать! Что ты себе позволяешь? – Драко крепко сжимал в руках палочку, готовясь защититься в случае чего. Он не знал, чего ожидать, но подобный исход событий явно напрягал. Малфой слишком расслабился в её присутствии, потому что она вела себя так, будто никакого дискомфорта не испытывает, а только что утянула его за собой неизвестно куда и всё ещё не спешила отвечать. – Где мы находимся? – парень оглядывался по комнате, ни на чём особо не фокусируя свой взгляд. – У меня дома, – Грейнджер поднялась на ноги и пошатнулась. Рука Драко рефлекторно взлетела, чтобы удержать её от падения, но он находился слишком далеко, а девушка устояла сама, даже не заметив его жеста. Он нахмурился и опустил руку вниз, внезапно почувствовав неловкость от рефлекторного желания её придержать, дотронуться. – И какого чёрта мы делаем у тебя дома? – Выполняем твоё желание, – девушка сбросила рюкзак на соседнее кресло, а Малфой умолк. Его желание. Но ведь она сказала, что количество магии создаёт помехи для магловской техники и увидеть кинофильм невозможно. Но вдруг парень уткнулся взглядом в большую серую коробку, посреди которой было выпуклое серое стекло. Он видел их – телевизоры – на картинках, которые Бербидж показывала как раз в те редкие дни, когда парень решал присутствовать на лекциях. – Подожди пару минут, я займусь своими делами и включу тебе твой фильм. На этих словах она поднялась по ступенькам и исчезла за поворотом. А Драко начал осматриваться. Судя по всему, дом относительно небольшой, но, как минимум, двухэтажный. Диван, на котором сидел парень, был странной угловой формы, довольно мягкий и удобный. С зелёного цвета обивки Малфой хмыкнул и оглянулся себе за спину. Прямо за ним находилось окно с видом на газон и крошечную беседку, на подоконнике были выстроены маленькие книжки. Рядом с окном висела какая-то незнакомая ему картина бушующего моря. Справа от дивана − высокий цветок, напоминающий скорее дерево, в плетёном кашпо. Слева от пола до потолка были длинные полки, тоже заполненные книгами. Перед диваном стоял небольшой круглый деревянный столик, рядом кресло на вид такое же мягкое, как и диван. На противоположной стене располагался камин. Из гостиной куда-то ведёт дверь и арочный проход, а за парочкой ступенек, по которым взбежала Грейнджер, видно что-то типа кухни. Судя по топоту, с которым она исчезла за углом, там скрывалась основная лестница на второй этаж. Что ж, в целом, комнатка была весьма уютной, светлой и… в стиле Грейнджер. Малфой снова потёр бедро ноги, мышца немного припекала, и отвлёкся на скрип двери, которая находилась возле ступенек. Пару секунд оттуда никто не выходил, и парень покрепче сжал в руке палочку, настороженно вглядываясь, пока движение внизу не привлекло его внимание. Из комнаты вышел рыжий пушистый кот. Он выглядывал из двери, подозрительно рассматривая прибывшего гостя. Кот был немного крупнее обычного, с острыми ушами, массивными лапами и довольно длинным хвостом. – Жмыр, – Драко выдохнул, не сводя глаз с животного. Он видел его пару раз ещё в Хогвартсе, Грейнджер таскалась с ним иногда по всей школе, но Малфой даже не думал, что тот всё ещё жил с ней. Низзл медленной поступью начал приближаться к Драко, а слизеринец пытался не сводить с него глаз. Это помогало ему выжить с Пожирателями, явно поможет и при встрече со жмыром. Смотреть в глаза и не показывать страх, быть уверенным, что вы как минимум на равных. Кот запрыгнул на стол и сел, обернув длинным хвостом свои лапы. На секунду Драко показалось, что он даже оценивающе наклонил голову набок и в подозрении сощурил свои тёмные глаза, кончик его хвоста нервно подёргивался. По лестнице снова раздался топот Грейнджер, она на ходу завязывала волосы в хвост и закалывала их какой-то заколкой. Девушка не завернула в гостиную, а спустилась сразу на кухню и крикнула оттуда: – Живоглот! – кот не шевельнул ни одним усом, не сводя с Малфоя взгляда. Он даже не моргал. – Иди ужинать. – Иди, тебя хозяйка зовёт, – Малфой нервно сглотнул и поглубже вжался в спинку дивана. Жмыр не шевелился. – Живоглот? – Грейнджер вышла в гостиную и замерла, оценивая ситуацию. – Грейнджер, он смотрит, – эти двое гипнотизировали друг друга взглядом, совершенно не поворачиваясь к Гермионе. Она закатила глаза и вернулась на кухню за двумя чашками. Когда вновь вошла в гостиную, картина была всё та же: Малфой смотрел на Живоглота, Живоглот смотрел на Малфоя. Никто друг на друга не бросался, но и нежных чувств никто явно не испытывал. Девушка включила телевизор, нашла необходимый диск, вставила его в DVD и прошла к дивану, поставив на стол чай. – Есть, бегом, – Гермиона щёлкнула пальцами перед носом кота, от чего тот спрыгнул со стола, задрал хвост трубой и пошёл в сторону кухни. Малфой рядом с ней тихо выдохнул. – Это всего лишь кот. – Это жмыр. Они… умные. – Боишься, что он узнает, какой ты на самом деле козёл? – девушка закинула на стол свои ноги и нажала кнопку на пульте. – Сперва ты меня похищаешь, потом ты меня оскорбляешь, – Драко повернул к ней голову и недовольно нахмурился. – Что дальше? Закопаешь под беседкой? – Я успею что-то придумать, не переживай. Вряд ли тебя будут искать в моём доме, – она спокойно пожала плечами и кивнула головой на телевизор. – Пожалуй, стоит предупредить, что это драма, основанная на реальных событиях. – То есть там настоящие люди? – Малфой в ужасе повернулся к экрану. – Нет. Ну, то есть да. Но они разыгрывают не свою историю жизни. А чужую. Но эта история случилась на самом деле, – она скосила глаза на ладонь парня, которая нервно потирала бедро. – Речь пойдёт о войне в мире маглов. Драко нервно сглотнул, но не отвёл взгляд от загоревшейся на экране спички. Он пока совершенно не понимал, чего ожидает, но явно пытался не показывать своей растерянности. Гермиона оказалась слишком близко, от чего парень напрягся ещё сильнее: он чувствовал себя маленьким зверьком, которого животное побольше загнало на свою территорию. Чёрно-белая картинка сменялась слишком быстро для его глаз, каждый раз, когда он ожидал зацикленности, как на колдографиях, действие продолжалось. И они разговаривали, как Драко говорил с Грейнджер. Всё было безумно странно. Ещё сильнее путало то, что пока Малфой совершенно не понимал происходящего. − Для чего их всех регистрируют? − А для чего Министерство регистрировало маглорождённых? – парень настолько резко обернулся к девушке, что зрение смазало. Теперь он понял, что за фильм она показала, теперь он осознал, почему она выбрала именно ту цитату. Драко открыл рот, собираясь что-то сказать или спросить, он сам не понимал, что хотел сделать, но в итоге не смог сформулировать ни слова. Гермиона произнесла это настолько отстранённым голосом, будто приняла сам факт происходящего, будто устала отрицать свою непригодность, будто смирилась с положением. И это его чертовски пугало: так не должно быть, не с ней. Иногда Драко задумывался, что им руководило в тот момент второго мая, когда рука с волшебной палочкой взлетела, защищая. Без каких-либо расчётов траектории, мыслей и планирования. Какая-то часть его мозга просто вдруг решила, что именно эта бесящая и неугомонная гриффиндорка должна жить: должна перекроить весь известный ему магический мир, должна исправить все чужие ошибки и явно не должна пасть от руки человека, который даже не мог сразиться с честью, а целился просто в спину. С этого времени в комнате наступила тишина, которую прерывал лишь шум и треск телевизора. Малфой практически физически ощущал дискомфорт, проводя параллели между магловской историей и своей жизнью. Пожиратели точно так же бесились с жиру на попойках в дни отсутствия Воландеморта, а уже с утра делали ужасные вещи. Иногда Драко завтракал вместе с ними, пытаясь пропихнуть в себя хотя бы кусок тоста с маслом, потому что рассказы за столом были слишком подробные и оживлённые. Хотелось вырвать их из себя вместе со всеми внутренностями и хорошо вымыться изнутри. Наверное потому, когда ему приказали убить старика, Драко смирился с собственной смертью. Он делал что-то непонятное в попытках отсрочить казнь всей своей семьи: пытался, ошибался, получал наказание, снова пытался. Но каждый раз, когда мать пыталась успокоить его дрожь от Круциатуса какими-то настойками, он нервно смеялся, понимая – он не выживет. Наверное, потому он не выдал тогда Поттера – терять всё равно было нечего. Иногда Гермиона слышала его судорожный вдох, иногда видела, как он крепче сжимает своё бедро, а иногда опускает глаза в стол. Горы одежды, обуви, чемоданов и украшений прогнали стадо мурашек по рукам Драко, он нервно заёрзал, опустив рукава толстовки, и попытался отвернуться, но Гермиона знала это ощущение: ты не способен – за каждым предметом, который им показывали, был настоящий человек. И ты просто не имел никакого морального права в этот момент отвернуться. В какой-то момент Драко сильно притих, его загнанное дыхание начало успокаиваться. Потому, когда раздался его тихий и болезненно хриплый голос, Гермиона даже вздрогнула. − В чём был весь смысл? − В желании превосходства, полагаю… Он поставил локти на колени, наклонил голову и запустил руку в волосы. Грёбанное желание превосходства. Весь смысл действительно был в этом. Всегда. Просто кто-то посчитал, что он лучше по совершенно сумасшедшему критерию, который даже не является непосредственно твоим достижением. Просто странная идея фикс. Фильм закончился, но никто из них так и не произнёс ни слова, за три часа они даже не прикоснулись к чаю, который так и стоял на журнальном столике. Было тяжело шевелиться, будто вот эта одна поза, в которой каждый из них замер, – стала отличным защитным коконом. − Яксли, − прошептал Малфой, впившись взглядом в чашку с чаем. – Он был у тебя дома, на седьмом курсе, − Гермиона втянула в себя воздух, но не перебила. – Я узнал об этом уже позже, на каком-то ужине. Сам… Реддл поручил им тебя найти. Хах, они правда думали, что ты останешься дома, − Малфой с нервным смешком покачал головой. – Но я был удивлён, когда услышал, что твоих родителей там тоже не оказалось. − Я спрятала их, − Гермиона меланхолично покачивала коленом, упёршись ногами в стол. Их голоса опустились до мрачного шёпота, будто они боялись спугнуть эту атмосферу. − И они позволили тебе? – Малфой неверяще обернулся на гриффиндорку. – Они позволили тебе спрятать их и уйти на войну? − Обливиэйт, − слово, которое она ненавидела весь тот год. Слово, которое причиняло ей боль каждый день, которое заставляло её винить себя даже сейчас. Оно звучало громогласным треском молнии в широкий ствол дерева, переломленный пополам. Будто вся жизнь снова разлетится, как его кора. − Это… Салазар, − Драко откинул голову на спинку дивана и закрыл ладонью глаза. Он явно не ожидал такого. Слизеринцы всегда оправдывали себя тем, что были детьми, которым не дали выбора. Но чёрт. Большинство Ордена составляли такие же дети, но они выбрали рискнуть своей жизнью, чтобы спасти чужую. Грёбанный Гриффиндор. За последнее время Гермиона привыкла к довольно разным его состояниям: от раздражённости до глупого юмора. Но видеть Малфоя растерянным и виноватым было всё ещё до невозможного странно. – Все кинофильмы такие? − Нет, − Гермиона всё-таки взяла в руки чашку и сделала глоток. – Различие жанров и сюжетов может тебя поразить, − она ухмыльнулась в чай. − Хм, да… хорошо, − Малфой неловко пошарил глазами по комнате и опёрся руками на колени. – Что ж, ты выполнила своё желание. Теперь я, пожалуй, пойду. − Зови Хуки. − Зачем? – парень прищурился, глядя на Гермиону. − Не только в твоём доме антиаппарационные чары для волшебников, Малфой, − она закатила глаза, будто он сказал невозможную глупость. − Ну, я могу позвать Хуки, но… − он пожал плечами, − объяснять Нарциссе, что я делал в твоём доме ночью, будешь сама. Хуки – её эльфийка. − То есть объяснять своё присутствие в твоём доме ночью мне не придётся? – Гермиона вернула ему прищуренный взгляд. − Нет, если доставишь меня в мою комнату. Оттуда я открою тебе ками… Салазар! – Малфой резко дёрнул ногой, подняв ту над полом, из-под дивана раздался недовольный рык Живоглота и непонятная возня. – Мерлин, да отцепись! Кот резко выскочил, пробежал под столом и скрылся на кухне. Малфой с гримасой боли потирал рукой голень ноги, которую уже опустил обратно на пол, а Гермиона растеряно наблюдала за происходящим. − Ты только что… − Не я! Я ничерта не сделал! Меня поцарапал твой кот! – слизеринец недовольно на неё зыркнул, продолжая растирать повреждённое место. Очевидно, Драко сам не понял, что произошло. И почему-то Гермиона решила не обращать его внимание на то, что он только что без проблем управлял своей ногой, чтобы спасти ту от жмыра. Девушка перевела взгляд в сторону кухни, откуда с темноты на неё смотрели два светящихся глаза. − Ненавижу двойную аппарацию, − Гермиона взяла его за запястье, дождалась, пока он крепче сожмёт свою палочку, и трансгрессировала, приземлившись чётко на кровать. Его комната была в ожидаемых тонах, с аристократичной сдержанностью и холодными деталями в интерьере. − Очень… по-слизерински, − хмыкнула девушка. − Сказал мне человек с зелёным диваном, − Малфой взмахнул палочкой в сторону камина. − Да-да, зелёный диван, как я могла, − девушка закатила глаза и вошла в камин. – Доброй ночи. Перед тем, как пламя унесло Гермиону домой, её взгляд зацепился за маленький аккуратный букетик пионов на прикроватной тумбочке парня. Как только огонь погас, Драко плашмя упал на кровать, раскинув руки. В открытую балконную дверь пробирался лёгкий сквозняк, и будто ещё сильнее разгонял мысли в голове, что усложняло задачу поймать хотя бы одну из них. Парень не мог понять, какие конкретно эмоции испытал за сегодняшний вечер, и какие в итоге преобладали в его сознании. Утро началось довольно хреново и уже ближе к обеду: Гойл выставлялся за успешную сделку в Германии. Не поддержать друга было бы грешно, потому парни вкусно напивались у Нотта, пока Пэнс не разогнала всех по домам. Всех, кроме Драко, которого дотащили до ближайшего дивана. Трансгрессировать на пьяную голову и в здоровом состоянии – одна из худших идей, что уж говорить о его ногах. Потом хотелось только пить и не жить. Хуки уже ждала со скляночкой лекарства, которое Драко пришлось чуть ли не отвоёвывать, потому что домовая заставляла его сперва поесть. Но единственная идея, которая посетила Малфоя – душ и библиотека, в которой уже наверняка была Грейнджер. А там они в очередной раз сцепились в споре, он обожал у неё выигрывать, собирая такой себе компромат. Драко понятия не имел, как проявляли свою стихийную магию Пэнси или Блейз, или Тео, потому что подобное в рядах чистокровных считалось чем-то интимным, чем-то потаенным, что не выходило за пределы семьи. Грейнджер о таком, видимо, даже не думала, потому чуть ли не на духу вывалила ему парочку детских историй. А Драко действительно было интересно. Она отстукивала ручкой по столу, когда что-то пыталась вспомнить, каждый раз один и тот же ритм: тук-тук-тук…тук…тук, тук-тук-тук…тук…тук. Иногда заливалась краской, но явно не озвучивала свои мысли – и это раздражало. В такие моменты до чесотки хотелось узнать, что творится в её кудрявой голове. А ещё было интересно наблюдать за тем, как она жуёт свою губу в неуверенности или злости. Было любопытно, угадает ли он реакцию девушки в этот раз: вот сейчас она должна закатить глаза, сейчас недовольно скрипнуть стулом по полу, а вот здесь обязательно закусить губу и неуверенно стрельнуть в него взглядом. Казалось, что к вечеру волос на голове Грейнджер становилось ещё больше, чем обычно, и их не спасали даже заколки. А ещё Драко видел, как она ожидает от него реакции на любую шутку относительно его положения: пошутит о невозможности шевелить ногами нормально и испуганно замирает. А потом он буквально столкнулся с её миром: подозревал ли Драко утром, что уже к вечеру окажется в этом доме? Там всё вокруг было каким-то мягким, уютным и комфортным, но повсюду мелькали дерзкие детали типа зелёного дивана или не зашторенных окон гостиной, или эта люстра в виде нескольких свисающих на канатиках лампочек. Даже этот чёртов рыжий жмыр обладал её сумасшедшим характером. Сперва он долго всматривался и отказывался выпускать Малфоя из виду, а потом вообще… − Салазар, − парень резко сел и уставился на свои ноги. Этот маленький уродец вцепился ему в ногу, разодрав ту, похоже, до крови. Но взволновало парня не это. Он пытался сбросить кота с ноги. Буквально сбросить, чёрт, он отнял ногу и не почувствовал при этом сумасшедшей боли. Драко сосредоточенно смотрел на бедро, раздумывая, в какой момент лекарство начало действовать настолько хорошо. В нём тотчас взыграл исследователь, которого удавалось заглушить в последнее время: могло ли зелье начать действовать из-за того, что парень перестал мешать его с какими-то другими экспериментальными настойками? Или виной тому стала зацикленность на другом – книжках Грейнджер? Или это случилось из-за режима? Потому что он стал больше есть и реже пить? А что если… Что если врачи правы и это психосоматика? Что если нужно просто позволить себе жить дальше, не оглядываясь на миллион ошибок? Из мыслей его вырвал лёгкий стук в дверь. Нарцисса медленно вошла в комнату и остановилась в дверях. − Где ты был? − Здравствуй, мама, − парень поджал губы и окинул её взглядом. Мама выглядела довольно бодро и свежо, вряд ли она сильно волновалась. − Хуки сказала, что ты явился к обеду, а потом она застала тебя рядом с мисс Грейнджер. Но к вечеру Хуки не увидела там ни тебя, ни девушку. − Я отлучился по делам. − А мисс Грейнджер? − Ушла до меня. − Хуки её не видела. − Значит, Хуки нужно лучше следить за нашими гостями, − Драко видел, как нервно мама сжимает пальцы на ладони другой руки, как судорожно она пытается сложить пазл, но ничего не получается. Потому что в картине мира Малфоев чистокровный волшебник не может аппарировать в дом грязнокровки для просмотра магловского кино. На это мама ничего не ответила, пробежавшись глазами по его спальне, будто сейчас где-то наткнётся на ту самую мисс Грейнджер, к которой не испытывала особой симпатии, но перед которой заискивала так, будто гриффиндорка поминутно расписывает Министру свой день в мэноре. В какой-то момент глаза женщины остановились на чём-то позади её сына. И он знал, на что она обратила внимание: красный гладкий шафт с идеальным золотым вороном на нём всё ещё стоял в коробе у стены. Драко не знал, чего ожидал от матери: похвалы, сочувствия, недовольства, но явно не «Ты пропустил ужин» и закрытую снаружи дверь. Малфой закатил глаза и в очередной раз за сегодня потёр бедро. Всё это время он думал, что мышца просто затекла, потому иногда пульсировала, но, похоже, она просто так настойчиво о себе напоминала. Драко повернулся к трости и нахмурился. А что если попробовать? Просто вновь собраться с силами, перестать возражать на любую физическую активность и просто снова и снова пытаться? На парапет балкона приземлился Дэнджер. Парень жестом подозвал его к себе и потянулся в прикроватную тумбу за маленьким пергаментом и пером. Чуть ли не дрожащей от хаотичных мыслей рукой, он нацарапал: «Я хочу ещё». − Не возвращайся без ответа, слышал? – Дэнджер деловито ухнул, взял письмо в клюв и вылетел из комнаты. – Хуки! Мне нужно в душ. Когда Драко, разморенный и свежий, аппарировал обратно в уже готовую и мягкую постель, под руку ему попался всё тот же лист пергамента. Филин довольно начищал перья, сидя на излюбленном парапете. «Посмотрю на твоё поведение». Кажется, отключался от усталости Драко с подозрительной ухмылкой на лице.