Манифест

Мягкая обивка кресла сильно соблазняла своим уютом, волшебная палочка покоилась на подлокотнике, напрягаться совершенно не хотелось, но металлический ворон на трости шафта будто шептал: «Слабак». Драко недовольно косился на него, раздумывая, как давно он стал слышать этот голос внутри своей головы. Похоже, что именно с этого начинается помутнение разума и пора бы бронировать люкс в Мунго. Если там предусмотрены люксы. Хотя мать наверняка похлопотала своими взносами настолько, что парочку палат явно отвели для пациентов, которые в состоянии заплатить побольше. Парень выдохнул, опёрся на трость двумя руками и вновь попытался встать. Когда он осознал, что ноги держат немного лучше, чем обычно, проскочила улыбка. Но теперь эта радость испарилась, уступая место психам: Малфой не привык делать всё настолько медленно. Казалось, будто организм издевается над ним, то подгоняя выздоровление, то наоборот замедляя. Будто он летел на старом Чистомёте сквозь снежную бурю, а по бокам ещё и охотники соперников зажимали. Квиддич. Об этом слове он забыл настолько давно, что сейчас наверняка и рассмотреть чёртов снитч не смог бы. Единственная отдушина, которая была в его жизни, закончилась с приходом Тёмного лорда. Драко скривился, одёргивая себя: не Тёмного лорда, а Реддла. Старый псих не заслуживает никакого титула. Парень давно пообещал себе не называть его так, не отдавать дань страху, перебороть. Драко напряг плечи, опираясь на трость, но шагу так и не сделал – необходимые мышцы просто не работали в должном режиме, будто совершенно забыли механику ходьбы. Как раз в этот момент дверь в его комнату отворилась, впуская внутрь лучшего друга. − Стойка чемпиона! – Забини расплылся в улыбке, высказывая шутку, которая в своё время Драко даже веселила. Сейчас же она не вызвала должного результата. Драко упал в кресло, отталкивая от себя ворона, который клюнул пол, издав осуждающий лязг. Бесполезная штука будто оскорбилась подобным обращением и высказала всё своё недовольство. Малфой упёрся пястными костями ладони в глаза, надавливая до болезненных чёрных кругов под веками. Такой себе эффект замещения – сделать больно в одном месте, чтобы наконец перестало болеть в другом. Отвлечение внимания собственного тела на что-то другое. Потому что бедро правой ноги в последнее время раздражающе дёргало и ныло, левое – терпимо надоедало. − Судя по твоему выражению лица, мы будем кого-то хоронить, − Блейз уселся прямо на застеленную кровать, которую Хуки выглаживала руками дольше необходимого. Ещё бы линейку принесла. − Если ты не заткнёшься, будем хоронить тебя. − Ты оскорбляешь мои чувства! – Блейз прижал ладони к сердцу, будто его разбил инфаркт, как только Драко перехватил его насмешливый взгляд. Но судя по всему, Малфой выглядел примерно так же, как себя чувствовал, потому что улыбка медленно сползла с лица Забини, а сам он упёрся локтями в колени – грязная привычка, на которую велись все девчонки в Хогвартсе. Максимально расслабленный вид, кривая усмешка и взгляд из-подо лба – занятие на вечер организовано. – И как оно? − Бегаю, − Драко напротив отклонился на спинку кресла, поглубже проваливаясь в его мягкие подушки, сдаваясь заманчивому комфорту мебели. − Заметно. Малфой смотрел в потолок, ожидая от Блейза каких-то слов: вряд ли успокоения – у того не было такой привычки. Вся его вера в друга заключалась в издёвках и злых шутках – крепкая мужская дружба, как она есть. Буквально прописанная веками где-то на генетическом уровне, она входит в твой организм вместе с молоком матери, просачиваясь в саму кровь. − Я ненадолго, − Забини разорвал тишину лёгким шелестом своего пиджака. − Да я и не помню, когда ты в последний раз был надолго, − Драко раздражённо опустил голову и посмотрел на друга. Он отгонял от себя мысли, которые уверяли, что друзья начинают от него открещиваться. Разумные извилины мозга уверяли, что у всех своя жизнь, к тому же Блейз тащит на себе и физические проекты самого Малфоя. − Дела, мой друг, дела, − итальянец жестом дешёвого фокуса раскрыл ладонь, на которой лежала совсем крохотная колбочка с сероватым содержимым. Заполнена она была даже не на половину, буквально на треть чайной ложки. − И что это? – Драко выгнул бровь. − Твоя душа, − Забини взял пузырёк указательным и большим пальцем, поднимая на уровень глаз. − Зловеще. − Я серьёзно, Малфой. Цена этого – душа, − он вновь сжал колбу в кулаке так нежно, будто боялся раздавить. – Подумай. Драко нахмурился, глядя в сжатый кулак Забини. Звучало, как какая-то красивая метафора, написанная на пергаментах старой художественной книги. Будто речь шла о таинственном артефакте, способном помочь тебе достичь всех неземных целей в обмен на самое дорогое, что у тебя имеется. Что-то, за что порицает чистое общество, что-то неправильное и грязное. Что-то, что сделает из тебя монстра. Глаза Драко резко распахнулись, а сам он вновь вздёрнул голову на лицо Блейза. − Откуда? − С каких пор мы лезем в грязное бельё друг друга, Малфой? – Забини дёрнул уголком губ, пока глаза оставались максимально серьёзными. − Просто хочу знать, сколько придётся потратить на адвоката, который будет вытаскивать тебя из Азкабана, − вся эта шутливая перепалка пыталась перебить волну ужаса и порочности, которая вошла в комнату, как только Блейз достал склянку. − Брось, мы с Люциусом будем прекрасными соседями. Он храпит? – друг снова раскрыл ладонь, поглаживая колбочку указательным пальцем другой руки. − Понятия не имею, он не читал мне сказки, лёжа на соседней подушке, − Драко заворожено следил за движениями Блейза. − Сделай одолжение. − Ммм? – они оба смотрели на то, как перламутровая жидкость переливалась со дна к крышке и наоборот, пока длинные пальцы ловко переворачивали колбу. − Пусть Нарцисса об этом не узнает, если ты решишь это добавить. − Решу? – Драко поднял взгляд на друга, заторможено соображая. − Да. Решишь. Или не решишь. Выбор исключительно за тобой, ты большой малый, − Забини слез с кровати, передавая другу склянку. – Она не переживёт, если ты будешь закидываться ещё и этим. Драко сжал колбу в руках, глядя в спину Забини, который направился к двери. В его памяти внезапно всплыл вечер у Грейнджер, нужно было кое-что узнать. Малфой взмахнул палочкой, невербально призывая к себе одолженные чудаковатые очки и надевая их на переносицу. Он знал, что Блейз, как обычно, эффектно обернётся у двери, тот всегда оставлял парочку нравоучительных комментариев перед уходом. − Малфой, − друг поступил ровно так, как от него и ожидали, натыкаясь взглядом на аксессуар. Кадык нервно подпрыгнул, а глаза неодобрительно сощурились на наивно приподнятые брови Драко. – Я хотел сказать, чтобы ты хорошо подумал, − Забини смотрел прямо сквозь знакомые ему очки в глаза друга, закрывая за собой дверь. – Шут. Драко ухмыльнулся, приподнимая аксессуар на макушку. Достойная расплата за издевательства над его ногами. Парень опустил глаза на жидкость, вновь поворачивая колбочку, как песочные часы. Что ж, достойная ли это расплата за его душу? *** Драко наблюдал за тем, как Грейнджер с сосредоточенным выражением лица переписывала какой-то фрагмент из книги. С того времени, как она заявилась в полном раздрае, они обратили всё своё внимание на известные им оружия, которые имели хотя бы какое-то отношения к маглам. Малфой считал, что скоро ему начнут сниться мечи, которые хотят вспороть ему глотку – и пусть он видит лучше их, чем то, что приходило во снах обычно. Казалось, что глаза совершенно не отдыхают даже ночью, под веками постоянно мелькали вспышки заклинаний, которые пробуждали среди ночи. Подпитывались ощущения ужаса эффектом жёлтой мази Хуки и невероятно жарких ночей за окном. Август был в самом разгаре, и иногда Драко тоскливо наблюдал за погодой. Второе лето, в которое он совершенно не мог наслаждаться окрестностями мэнора, довольствуясь лишь беседкой. И то, мама слишком редко была в стране, чтобы разделять с ней приёмы пищи. А чинно обедать самому во дворе – явно не в стиле парня. В этой части библиотеки хотя бы не было видно солнца, которое не отвлекало от работы. От работы. Драко ухмыльнулся, не понимая, в какой конкретно период времени он настолько погрузился в дела Грейнджер, что начал называть это работой, а не банальным развлечением. Он ведь и правда в последнее время приходил сюда не ради издевательств над девушкой, а ради того, чтобы найти необходимую вещь. И старательно отгонял от себя мысль о том, что причиной тому совершенно разбитый вид гриффиндорки после командировки. − Чего ты ухмыляешься? – Драко обратил внимание, что Грейнджер смотрит на него поверх книги, которую держала на весу. − Думаю, что Министерство должно посадить меня на зарплату. − Я не просила тебя помогать, − она нахмурилась, вздёрнув нос. Салазар, какие мы обидчивые. − Иногда о помощи не нужно просить, Грейнджер, − Драко закатил глаза и потёр ладонью ноющее бедро. – Достаточно просто биться об стену, ничего не достигая, чтобы кто-то над тобой сжалился. Девушка опустила глаза на его руку и прикусила губу. Драко обратил внимание на то, как она иногда засматривается на трость, которая теперь стала его вечным спутником. Иногда Грейнджер задерживала дыхание, когда парень вставал, опираясь на шафт, чтобы дотянуться до книги на другом конце стола. Но никогда не комментировала. Очевидно, до этого момента, потому что она дважды открывала рот, пытаясь что-то сказать. − Ну? − Ты ею пользуешься, − Грейнджер кивнула на трость, которая сейчас стояла, опираясь на кресло. Гордый ворон будто охранял своего хозяина, деловито сжимая клюв. − О, ты хотела, чтобы я использовал её в качестве предмета интерьера? – Малфой удивлённо приподнял брови, разыгрывая абсолютную степень непонимания. – Что же ты раньше не сказала. Поставил бы в рамочку напротив камина. Девушка закатила глаза, вновь ныряя в содержимое книги. Драко ухмыльнулся, наслаждаясь её раздражением. Ладно, иногда он не мог лишить себя удовольствия её побесить, это тоже было в его геноме, вместе с крепкой мужской дружбой. Парень пролистывал очередной сборник с именитыми мечами, когда наткнулся на интересный экземпляр. Он поднёс книгу ближе к глазам, углубляясь в чтение. История драгоценного жертвенного меча брала своё начало во времена правления Короля Ричарда Ⅰ Львиное Сердце. Судя по всему, маглы приписали ему довольно много магических свойств, описывая силу и мощь хозяина. Одна из легенд гласила, что на землю спустился ангел, обломав остриё меча, чтобы препятствовать мести паладина. − «Милосердие лучше мести», − Драко озвучил фразу, которая была подчёркнута автором рукописи. − Что? – Гермиона отвлеклась от своего блокнота, подняв на него глаза. − Взгляни. Грейнджер взяла в руки книгу, пробегая глазами по тексту. С каждой строчкой она хмурилась ещё сильнее, закусывая губу. Иногда Малфой думал, что несчастная постоянно кровоточит – с таким остервенением зубы Грейнджер в неё впивались. Это было… странное чувство. Хотелось, чтобы она прекратила это делать. А потом хотелось, чтобы продолжала. − Он хранится в королевской сокровищнице, − Гермиона оторвалась от чтения. – А нам нужны музеи. − Ты думаешь, что там меньше экспонатов, чем в музее? Правда? − Я думаю, что туда не так-то просто попасть, − Грейнджер отложила книгу, возвращаясь к своему блокноту. − Труднее, чем в любой другой магловский охраняемый объект? – Малфой погладил пальцем холку ворона на трости, вселяя зерно сомнения в голову гриффиндорки. − Я не… − и это сработало. Она замялась, скашивая взгляд на сборник, а потом выдохнула, сдаваясь. – Врагов я считаю только мечом. − Что? – Малфой недоумённо уставился на девушку. − Магловская книга. «Властелин колец». Не обращай внимания. Я могу одолжить у тебя сову? Хочу отправить Гарри сообщение, пока он всё ещё в Лондоне, − внимания он обращать, разумеется, не будет, но, пожалуй, запомнит. − Пока всё еще? Время обеденное, как часто Поттер сваливает с работы среди бела дня? − У Джинни одиннадцатого числа был день рождения, уезжают в отпуск ненадолго, − она пожала плечами, наверняка считая, что нужно отчитаться. − Хуки! – Малфой обернулся к проходу, ожидая, когда в нём покажется эльфийка. − Хозяин? – та с щелчком появилась рядом и в ожидании хлопнула ушами. − Принеси Дэнджера, пожалуйста. И я не твой хозяин. Эльфийка испарилась, оставляя за собой лишь тишину в библиотеке. Малфой вновь посмотрел на девушку, вспоминая Хогвартс. Он помнил, как скромно её поздравляли с днём рождения сокурсники и понимал, что вряд ли в гостиной Гриффиндора поздравления звучали громче, чем в коридоре. Скорее всего, всё это было максимально скромно, со сливочным пивом и кексиками с кухни. Если уж её дружки додумывались украсть оттуда немного сладостей. В отличие от слизеринцев, у которых алкоголь обычно лился рекой, а Снейп делал из себя великого слепого. И глуховатого, пожалуй, тоже. Грейнджер задумчиво смотрела на то место, где только что стояла Хуки, и вертела в пальцах ручку. Точно так же, как он вертел колбочку с жидкостью, которая надёжно хранилась в сейфе его комнаты. Нарцисса бы без проблем смогла туда заглянуть, кровная магия бы пустила, но дело в том, что ей было всё равно. Она не слишком часто навещала Драко в его апартаментах, потому Забини мог быть спокоен. − Почему ты всегда это повторяешь? − Ммм? – Драко отвлёкся от гипнотизирующих движений её пальцев, пытаясь понять, не прослушал ли он какой-то уточняющий вопрос. − Что ты ей не хозяин. − Потому что она домовая Нарциссы, − он спокойно пожал плечами, продолжая поглаживать трость. − А твоя? − Что моя, Грейнджер? – он ухмыльнулся, встречая её пытливый взгляд. – Всё ещё борешься за свободу эльфов? − Нет, − она отвернулась, делая вид, что ей срочно нужно записать что-то в блокнот. − В мэноре больше нет эльфов. В каждом доме по одному для поддержания порядка в наше отсутствие. И каждый из них принадлежит Нарциссе, − Драко понятия не имел, зачем ей об этом рассказывать, но её кивок его удовлетворил. Будто он получил одобрение, будто только что выслушал от кого-то лоснящийся комплимент. Будто прошёл грёбанную проверку. Они услышали, как в библиотеку открылась дверь, и обернулись в проход. Вскоре там показалась Хуки, которая несла на предплечье, завёрнутом в толстое полотенце, чёрного филина. Он крепко вцепился в ткань своими длинными когтями, явно недовольный тем, что его оторвали от дел. Грейнджер в это время чиркала записку Поттеру. Филин опустился на стол, явно не собираясь становиться почтовой совой чужого человека. Гермиона одёрнула руку, когда клюв птицы чуть не сомкнулся на её пальце. − Дэнджер, − филин резко обернулся на властный голос своего хозяина. Птица медленно прикрыла глаза и, не поворачивая головы, протянула Гермионе лапу. Та аккуратно привязала к цевке свёрнутый кусочек пергамента и, сглотнув, отодвинулась от филина как можно дальше. – Отнеси Гарри Поттеру. Иногда Драко думал, что Дэнджер соображает лучше любого из гриффиндорцев – глаза птицы шокирующее расширились, будто он не мог поверить, что хозяин на самом деле отправляет его в логово Избранного. Вновь прикрыв веки, филин деловито ухнул и вылетел из библиотеки. Очевидно, Хуки предусмотрительно не закрывала за собой дверь − такие мелочи у неё были отточены за время службы. − Кстати, Грейнджер, на будущее: сова – отличное вложение. Гораздо толковее твоего рыжего чудовища. − Между прочим, жмыры очень умные существа! – она буквально задохнулась от негодования, громко опустив ручку на стол. − Продолжай себя в этом убеждать, − Малфой вновь ухмыльнулся, впитывая её раздражение. Салазар, если бы его можно было намазать на хлеб, − он бы завтракал им каждый день, запивая крепким ароматным кофе. *** Вечером, после ухода Грейнджер, Драко пролистывал бумаги, требующие подписи и подтверждения выдачи зарплат, которые ему доставили из банка. Попутно с этим мама прислала ещё несколько счетов на оплату аренды каких-то новых помещений. При виде очередного чека Драко закатывал глаза, но послушно ставил подпись главы семейства. Вообще он ожидал ответа от Тео, которого попросил на днях навестить, желательно без Пэнси, потому что девчонка соображала лучше, чем иногда хотелось бы. И Малфой явно не ожидал, что вместо Дэнджера в библиотеку войдёт лично Нотт младший. − Добрейший вечерочек, − Нотт подошёл к столу Драко, отбив его ладонь. – Пэнс прогуливается с Дафной, решил воспользоваться моментом, мне как раз скучно дома сидеть. − Так мог бы чем-то полезным заняться, − Драко ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла в своей излюбленной манере. − Последовать твоему примеру и прочитать все книги на планете? Нет уж, − Нотт прошёл к стоящему на столике возле эркера огневиски и налил в два бокала. Драко покачал головой, Тео пожал плечами, вылил обе порции в один бокал и слегка пригубил. Друзья давно привыкли, что в доме Малфоев самообслуживание. За редким исключением Хуки присутствовала на их посиделках. − Как насчёт работы? − Зачем? – Нотт вновь пожал плечами и уселся в кресло напротив, вытянув свои длинные ноги. – Должен же мне папаша был сделать хоть что-то хорошее в жизни. Вот и сделал – наследство, − пригубив ещё пару приличных глотков со стакана, он поставил его на подлокотник, крепко держа за ободок. − Как жизнь с Пэнси? – Драко с ухмылкой почесал бровь. − Замечательно, − друг мечтательно закатил глаза, а потом сощурил их, глядя на Малфоя. – Но твой поезд уехал, друг. Чух-чууух! − Я даже не собирался, идиот, − Драко засмеялся, покачивая головой. – Чух-чух уехал ещё на шестом курсе, и слава Салазару. − Продолжаем открывать магловский мир! Кажется, её отец серьёзно задумался оставить там немножко своего капитала под проценты. Прощупываю почву, так сказать. − Собираешься работать на Паркинсона? − Собираюсь работать с Паркинсоном, − Тео сделал ударение на «с» так, будто это его обидело, и вмиг сделался серьёзным. – Классно иметь отца, Драко. Советую. Заведи себе такого, − он сделал быстрый глоток, будто забыл что-то добавить. – Приятно, когда тебя ценят не потому, что ты должен исправить чьи-то ошибки, знаешь ли. Так, для разнообразия. Драко невесело ухмыльнулся, понимая, насколько у них с Теодором похожа судьба. И ведь это он, а не Малфой, в шестнадцать лет мог бы украсить своё предплечье уродливой змеёй. Но то, что старший Нотт считал своего отпрыска недостойным, а не кичился сыном, как Люциус, сыграло здесь явно в пользу друга. Тео просто не допускали ко всем делам Пожирателей, потому ему не пришлось в итоге исправлять ошибки отца. – Как только я найду себе такого, ты будешь первым, кто узнает. – Замётано, – Тео вновь сделал глоток виски, внимательно глядя на друга. – А теперь забудем, что ты иногда считаешь меня идиотом. Выкладывай. – Ты о чём? – Драко поднял брови, делая вид, что совершенно не понимает, к чему клонит Нотт. – Брось, Драко. Мы, конечно, друзья, но не настолько, чтобы ты мне письма с приглашениями присылал. К тому же с пометкой «надеюсь Пэнси в это время не будет скучать». Намёк такой же тонкий, как талия Хагрида. Драко снова ухмыльнулся, оценивая прищур Теодора. Он довольно долго после финального сражения сторонился Малфоя, прощупывал почву с помощью Забини, интересовался реальным положением дел. Нотт никогда не разделял взглядов отца, от того поведение Малфоя ему тоже не особо нравилось. Особенно в тот момент, когда, наконец, можно было жить так, как твоей душе угодно. – У тебя остались связи? – раз уж намёки Драко Теодору не нравятся, то стоит нырнуть в омут сразу с головой. – Ты о чём? – друг подсобрался, левитируя пустой стакан обратно к эркеру. На его лице не было написано ни единой понимающей эмоции, хотя Драко знал – он понял. – О Пожирателях. – Нет. – Мне нужно… – Мне плевать, – Теодор перебил его, нахмурившись. – Салазар, Малфой, что должно случиться в твоей жизни, чтобы твоя прямая извилина снова привычно закрутилась? – Я не собираюсь возвращаться в это дерьмо, – Драко ощетинился, недовольный тем, что Тео мог подумать иначе. – Министерство расследует одно дело, я оказываю…роль консультанта. – И что конкретно тебе нужно? – кажется, друг немного расслабился и теперь внимательно смотрел на парня. – Кто может интересоваться древним оружием? Желательно с корнями в магловском мире. – Магловском? – Больше не могу сказать, – Драко прокрутил на бедре палочку, пока Тео внимательно что-то искал на его лице. Будто Нотт пытался понять, а не разводят ли его часом. – Поспрашиваю. – Только аккуратно. – Если бы я не был аккуратным, я бы не дожил до выпускного, – парень встал с кресла, вновь отбив руку Драко, и направился на выход. – Кстати, Нотт, – тот обернулся на оклик Драко, поднимая брови. – Насчёт магловского мира. Ты читал их книги? – Конечно, – Тео повернул ладони в немом вопросе, пожимая плечами. – Крутые вещи попадаются. – Слышал о «Властелине колец»? – В списке. – Сможешь мне достать? – Драко сложил руки на столе, будто не просил совершенно ничего для себя странного. – Жди передачку, – Нотт вновь ухмыльнулся и дотронулся до ручки двери, а потом задержался и обвёл библиотеку взглядом. – Напомни, как часто здесь бывает Грейнджер? – и, не дожидаясь никакого ответа на свой вопрос, вышел за дверь. Драко ещё долго смотрел на резанные дубовые узоры, за которыми скрылся Теодор, рефлекторно поглаживая предплечье. Он опустил на него взгляд и подтянул рукав спортивной кофты до локтя. Она была там. До сих пор. Тусклая, неподвижная, неживая. Но напрягала всё так же, будто в этой кляксе чернил всё ещё таилось чистейшее зло, которое однажды грозилось вновь подчинить себе. Драко очерчивал её пальцем, надавливая сильнее, будто представляя на месте метки глаза Реддла. Сколько раз хотелось вжать в эти красные щёлки свои руки и выдавить к чёртовой матери. Чтобы не смотрел, не видел, не пачкал своим присутствием. Каждый раз этот взгляд будто облизывал тебя скиннером, снимая слой за слоем бледную аристократичную кожу, оставляя лишь тонкие кости, которые в любой момент мог пропустить через металлическую тёрку. И никто бы не спас. Каждый раз Драко думал, что вот-вот его натрут, оставляя на его месте лишь горсть костяной стружки, смешанной с кровью. Как та, что грела сейчас карман. Точнее прожигала в этом месте дыру, словно раскалённая сталь. Хуки в очередной раз напомнила утром, что зелье, которое он пил ежедневно, заканчивается, а значит, нужно приготовить новое. Малфой не думал, что выбор придётся сделать так скоро: не готов, не взвесил, не осознал, что именно преподнёс ему Блейз. Цена этого – душа. Драко поднял голову к потолку, рассматривая божественную фреску. Действительно сюр, Грейнджер. Самый настоящий. Парадокс в том, что невозможно тряслась над этим изображением именно Белла. Будто верила в то, что её чёрная душа однажды заслужит прощения. Душа, которая давным-давно выжглась зелёными и красными лучами, которые вылетали из её палочки, скукожилась под криками жертв, сгнила в запахе магии Реддла. Душа. А была ли она у него? Осталась ли она после того, как он впустил в Хогвартс ораву убийц? После того, как держал на прицеле Дамблдора? После того, как стал пособником грёбанных маньяков? После того, как дал себя пометить, словно животное на скотобойне. Разве что порядковый номер не присвоили. Да и не нумеровали их просто потому, что дохли, как мухи – от рук мракоборцев, от рук друг друга, от рук чёртового предводителя. Не было. Никакой к хренам души, никакой совести, никакой возможности быть понятым и прощённым. Что бы там не делала Нарцисса – другая часть их семьи надёжно упрятана в Азкабане, как напоминание. А если и сохранилась какая-то часть, какой-то мельчайший осколок – он был проклят этой отметиной на его руке. Терять было совершенно нечего. Стоило встать на ноги, чтобы однажды, возможно, уйти куда-то далеко, на другой континент, где не будут смотреть волком, где не будут знать, какой он ублюдок. Драко достал из кармана колбочку с серебристой жидкостью и внимательно в неё всмотрелся. Проклятьем больше, проклятьем меньше – чернее душа уже не станет. Хмыкнув, парень аппарировал в подземелье с лабораторией, решительно сжимая в руке флакончик с кровью единорога. Утром Драко уже ждал Хуки, глядя в окно на то, как медленно вставало солнце. Его режим, наконец, нормализовался, и домовая не будит его уговорами и подкупами. Теперь достаточно лишь сказать, что на завтрак будет кусок какого-то пирога. Нарцисса может быть счастлива – юный лорд начал почествовать. Малфой ухмыльнулся, цитируя в своей голове эльфийку, и обернулся на хлопок её аппарации. Хуки, крепко сжимая скляночку с зельем, низко поклонилась и пожелала доброго утра, направляясь в ванную. Ежедневный ритуал: разбудить хозяина, открыть в ванной кран с тёплой водой, добавить туда какое-то масло и раздвинуть шторы. С последним сегодня Драко справился сам. − Как хозяину спалось? – эльфийка вернулась из ванной, семеня к другой стороне кровати и взбивая там подушку одной рукой, во второй всё ещё сжимая колбу с лекарством. − Замечательно, − Драко следил за тем, как домовая создавала вид какой-то бурной деятельности, но не спешила протягивать ему зелье. Он щурился на то, как одна ручка Хуки пробегалась по заломам на одеяле, которое всеми силами старалась разровнять. – Хуки? Зелье? − Хозяин… − домовая подняла на него свои круглые большие глаза, наполненные подозрительными слезами. – Хозяин что-то добавил в зелье. Драко нервно сглотнул, глядя на небольшую скляночку, которая никоим образом не отличалась от всех прошлых. Она не могла увидеть никаких изменений, потому что зелье даже не сменило свой цвет, никоим образом. Хотя Малфой ожидал, что зеленоватый оттенок примет хотя бы немного перламутрового отлива. Но чёрт его знает, как работают эти редкие, тайные и явно незаконные ингредиенты. − Подмешал кое-какую траву, надеюсь, что немного увеличит эффект, − Драко протянул руку, но наткнулся на по-прежнему нерешительный взгляд эльфийки. Что ж, очевидно, теперь придётся брать зелье самостоятельно, на оставшиеся склянки поставить охранные чары, а сейчас прибегнуть к приказу, раз уж Хуки по-прежнему считает его своим хозяином. – Дай мне флакон. Эльфийка часто заморгала, словно Драко отдал ей один из тех мерзких приказов, свидетелем которых та стала во времена грёбанного общежития в этом доме. После чего чуть ли не через силу поклонилась и дрожащими руками передала колбу. − Ещё раз подслушаешь мой разговор с кем бы то ни было – пеняй на себя. Можешь быть свободна, − Хуки исчезла с мгновенным хлопком, а Малфой протяжно выдохнул. Он не хотел. Не хотел уподобляться Пожирателям, не хотел вести себя с обслуживающим персоналом, как Люциус, но домовая лезет не в своё дело. И без того хреново осознавать, что одним чёртовым глотком ты сейчас поставишь на себе ещё одну чёрную метку. На этот раз её не будет видно на теле чернильной кляксой, ужасающей картинкой, но она выцарапает на его душе прямой билет в ад. Будто за последние пару лет своей жизни ты заслужил что-то другое, Драко. Он откинул голову на мягкую стенку кровати, крепко зажмурив глаза. Казалось, что в голове мечутся какие-то черви: сомнение и желание против праведности и надежды. У этих невидимых существ внутри его черепа бой был на смерть, главенство мог получить только один, выжить мог только один. И остальным придётся умереть и быть погребённым на кладбище чести и совести, вместе с его планами на относительно счастливое будущее где-то на берегу солнечной Бразилии. Это отчаянное желание встать на ноги мерзко растягивало ухмылку, пародируя Реддла, когда тёплая от жара ладони жидкость стекала по гортани Драко. Оно скалилось в удовольствии от скорой победы и будущего выигрыша. От того, что выторговало своё существование в обмен на запятнанную человечность. *** Все остальные дни вплоть до этого Гермиона не позволяла себе расслабиться, ныряя в книги с переменным успехом от весомых догадок до совершенно глупых вариантов. С Малфоем стало… полегче. Будто они научились понимать стопы друг друга и не переходить определённую планку. Тема прошлого не поднималась, тема будущего и подавно. Он стал чаще шутить, она стала чаще смеяться. Их споры стали гораздо безобиднее и не доводили никого до гневных психов. Что ж, наверное, эта была та самая благоразумность, которая была необходима Кингсли. Утро Гермионы началось со звонка родителей – они в тысячный раз извинялись за командировку в Ливерпуль именно в этот день и очень громко поздравляли дочь с юбилеем. По очереди выкрикивали какие-то пожелания, грозились раздавить в крепких объятиях и созвать всех-всех Уизли на ужин. Гермиона уже представляла это количество народа, которое собою может заполонить неплохой такой концертный холл. Шум, гам, всеобщий восторг от магловских приспособлений и музыка, которую Молли на дух не переносила. Разумеется, это ведь не Селестина Уорлок. Здесь Гермиона однозначно разделяла мысли Флёр относительно максимально скучного завывания из волшебного радио. Девятнадцатое сентября. Двадцать лет. Грейнджер смотрела в зеркало в ванной, уверяя себя, что сейчас – отличный старт для того, чтобы начать, наконец, жить. Хватит, пора оставить все беды в том самом юном возрасте и вдохнуть полной грудью. Пора бы начать выполнять свои цели в жизни, она ведь когда-то мечтала стать Министром Магии, но после войны совершенно забилась в угол, спряталась в Отделе тайн и перестала показываться даже журналистам. А не мешало бы держать их на коротком поводке и дёргать время от времени, как однажды она делала с Ритой Скитер. Мерлин, когда-то она шантажировала человека, чтобы добиться собственных целей и не гнушалась угрожать. Куда делась эта дерзкая гриффиндорка? Сегодня они с Гарри и Джинни пойдут в свой излюбленный бар, чтобы хорошо выпить и расслабиться. Даже с учётом того, что завтра понедельник и нужно будет показаться на работе. Зелье трезвости спасёт этот мир. Ей действительно нужно отдохнуть. Выдохнуть, перезагрузиться и начать действовать. Начать покорять волшебный мир, потому что пусть говорят, что хотят, но его сохранность – её заслуга. Да, драккл его дери, она заслужила уважения. В своих мыслях Гермиона спускалась на кухню, каждый раз спотыкаясь о настойчивого Живоглота. Кот извивался в ногах, преграждал дорогу, уводил в сторону, будто всеми силами пытался остановить хозяйку, хотя обычно оказывался у холодильника самым первым. Гермиона в очередной раз переступила жмыра, громко его обругав, открыла холодильник, насыпала корма и обернулась к плите, чтобы поставить чайник. Её взгляд зацепился за подоконник, на котором сидело два красивых филина: один был уже хорошо ей знаком – чёрный, лощёный, гордый, он держал в своём клюве такой же знакомый конверт; второй – поменьше, снежно-белого окраса, изящный, в его клюве на канатике висела небольшая бежевая коробочка. Живоглот, совершенно не обращая внимания на еду, издалека тихонько завывал на птиц, срываясь на шипение. Гермиона нервно сглотнула и медленно приблизилась к Дэнджеру, помня, как он покушался клювом на её пальцы. У этого филина был явно выраженный характер и отношение к окружающим, передавшиеся от Малфоя. Правду говорят, что животные похожи на своих хозяев. Гермиона скосила взгляд на недовольного Живоглота, смиренно принимая правду о себе: она тоже терпеть не могла покушение на собственную территорию и тяжело принимала в группу незнакомцев. В этот раз чёрная птица спокойно выпустила конверт из клюва и тут же, размашисто взмахнув крыльями и сметая с подоконника записную книжку, вылетела наружу. Девушка забрала у второй птицы коробочку, ожидая, что та тут же догонит первую, но она просто засунула клюв под крыло и замерла, как истукан. Будто решила здесь прочно обосноваться, потому что ответные письма совы ждали, чуть ли не заглядывая тебе в глаза.

«Любая разгаданная загадка кажется потом поразительно лёгкой. С днём рождения, Грейнджер. Это девочка. И ей бы не помешало имя. Д.М.»

Гермиона переводила взгляд с карточки поздравления на белого филина, а потом обратно. Живоглот перестал издавать шипящие звуки, но всё ещё не подходил к миске, всецело сосредоточившись на постороннем животном в доме. Грейнджер медленно выдохнула, пытаясь окончательно осознать четыре спонтанные вещи. Первая: Драко Малфой знает дату её рождения. Вторая: он подарил ей потрясающе красивого снежно-белого филина. Третья: он прочитал книгу, о которой упомянула Гермиона. Четвёртая – все три предыдущих факта вызвали какое-то странное чувство удовлетворения и непонятной радости. Будто свершилось то, чего она тайком желала, никому не признаваясь. Будто однажды загадала желание перед тем, как задуть свечи на праздничном шоколадном торте, и никому его не рассказывала, чтобы вдруг не спугнуть судьбу. Улыбка растянулась сама по себе, совершенно без разрешения, будто в тёмной комнате потихоньку разгоралась тёплым светом лампа накаливания. Девушка могла поклясться, что чёртова карточка буквально нагревалась в её руках и пахла чем-то потрясающе вкусным, древесным и свежим. Мятой. Этот же запах она уловила на пергаменте, который Малфой оставил ей в библиотеке. Этот же запах её рецепторы слизывали с парня, когда он наклонялся над книгой чуть ближе, чем того требовало её личное пространство. – У меня нет никаких угощений, чудо, – Гермиона аккуратно почесала пальцем по холке филина, от чего та довольно ухнула сожмурила глаза. – Придётся тебе сегодня поохотиться самостоятельно, а я обязательно прикуплю корм. Филин вновь довольно ухнул и вылетел в открытое окно, только после этого Гермиона услышала, как Живоглот начал хрустеть рыбными подушечками. Она закатила глаза и потянулась к аккуратно перевязанной коробочке. – Мерлин, – девушка засмеялась, увидев, пять сложенных пирамидкой эклеров. Коробочка была без какой-либо подписи, потому что-то подсказывало Гермионе, что Хуки пришлось испачкаться в муке. Восхитительный аромат ванили и сгущёнки добирался сразу до сердца, минуя желудок. Да, путь через сладости ведёт прямо к сердцу – у любого нормального человека. Гермиона считала это нерушимой аксиомой, а людей, ненавидящих сладкое, называла психопатами. Она отложила открытку рядом с букетом, который утром ей доставила сова Рона, и убрала сладость в холодильник. Сегодня было очень много планов, и насладиться десертом, к сожалению, времени совершенно нет. Но завтра она будет растягивать сладкое удовольствие, пока не начнёт опаздывать на работу. Точно. *** Джинни доводила всех до истерического смеха со слезами очередной историей с тренировок, рассказывая всё настолько красочно, будто заранее писала сценарий. Гарри в который раз тёр свои запотевшие очки, а Гермиона пыталась вдохнуть поглубже воздуха, насквозь пропахшего алкоголем, придерживая рёбра. По случайному совпадению Симус и Невилл оказались в этом же баре, а потому сразу же были приглашены за их небольшой стол. Рука чрезмерно расслабленного и хорошо выпившего Финнигана давно мирно покоилась на спинке стула Грейнджер. Со стороны казалось, что парень просто отдыхал в хорошей компании старых друзей, но Гарри давно обратил внимание, как нервно пальцы того отстукивали ритм рядом с плечом подруги. – Я чувствую себя мешком картошки в такие моменты, серьёзно! – Джинни вновь недовольно взмахнула рукой. – Брось, ты знаешь, что замечательно летаешь, – Гарри погладил её по плечу. Разговор за столом продолжал литься рекой, когда Гермиона зацепилась взглядом за вышколенную брюнетку, которая смотрелась здесь как-то диковато и не к месту. Пэнси Паркинсон сидела в окружении солидных мужчин в костюмах так, будто присутствовала на одном из деловых ужинов и явно была главной персоной. Она расправляла плечи, оглядывая всю компанию величественным взглядом, будто контролировала процесс какой-то сделки. Всё это выглядело, как какой-то неофициальный договорняк особо важных дядек. За одной лишь деталью: мужчины поснимали пиджаки, приспустили галстуки и покатывались со слов Теодора Нотта. Вот он вливался в интерьер бара просто замечательно: сосредотачивал на себе взгляды, раз за разом подносил ко рту бокал с огневиски и постоянно наклонял голову в сторону Паркинсон, будто давал ей право высказаться. Та ровным счётом никак не комментировала происходящее, скучающе вращая в пальцах ножку бокала. Она не оглядывалась по бару, сохраняя всё своё внимание в коллективе, и лишь изредка обращала максимально внимательный взгляд на слизеринца. Гермиона в какой-то момент словила себя на мысли, что залюбовалась их взаимодействием: они двигались, словно магниты. Пэнси выпрямляла спину, и Тео отклонялся назад, заведомо ожидая, что девушка сейчас вступит в диалог. Когда инициативу брал Нотт, Паркинсон будто отплывала на задний план, делая очередной глоток из бокала. Они дополняли друг друга, будто читали мысли, будто наперёд знали, кто и что сделает в эту секунду. Это… завораживало. От разглядывания Гермиону отвлёк указательный палец Финнигана, которые провёл дорожку по её плечу. Грейнджер тяжело вздохнула и нашла взглядом Гарри, который старался сделать вид, что развеселило его не поведение Симуса, а очередная шутка Джинни. Гермиона закатила глаза и вновь посмотрела на дальний столик, за чем её и поймал Тео. Грейнджер ожидала чего угодно, но явно не вежливого кивка и вздёрнутого уголка губ. Мерлин, всех на Слизерине обучают этой ухмылочке? Будто это какой-то знак принятия и уважения, Малфой в последнее время слишком часто использовал эту мимику. Паркинсон скользнула по ней взглядом, даже не задержавшись, будто совершенно не узнала. Оно и к лучшему, их взаимоотношения в школе нельзя было назвать даже банально вежливыми. Но вот на Теодоре Пэнси свой взгляд задержала: очередной безмолвный диалог между ними, очевидно, принёс какие-то результаты, потому что в следующий момент она всё-таки обернулась на Гермиону и также сдержано кивнула. – Гермиона, кстати, как себя чувствует Кингсли? – Симус решил воспользоваться небольшой передышкой за столом и отвлёк её внимание от слизеринцев. Она даже не догадывалась, заметил ли их кто-то, кроме неё самой. – Что ты имеешь ввиду? – Гермиона повернула голову в сторону парня, продолжая вырисовывать на своём бокале хаотичные узоры большим пальцем. Явное свидетельство того, что мыслями последние пару минут девушка была за соседним столиком, а не здесь, с друзьями. – Да мы с Невиллом как раз обсуждали сегодня, что у него начался старческий маразм со всеми этими законами. – Это ты говорил о старческом маразме, – Невилл нахмурился, крепче сжимая свой бокал с ромом. – Я говорил, что ему там виднее. – Да уж виднее, отпустить Пожирателей, – Гермиона чувствовала, как Финниган с этими словами покрепче уцепился за её стул. – Это называется демократическим правосудием, Симус. И законы принимает общая палата волшебников, – она сделала очередной глоток, понимая, что ей явно хотелось бы быть более пьяной для этого разговора. Гермионе давно не приходилось делать вид, что работает она непосредственно на Бруствера, а от того и защищать его давно не требовалось. Хотя во многом в его управлении новой системой правосудия она и была согласна, встречаться с недовольными волшебниками магической Британии по-прежнему было трудно. – А то, что некоторые из них сидят в барах с нормальными людьми, тоже демократическое правосудие? – Симус в наглую перевёл взгляд на компанию Пэнси Паркинсон и Теодора Нотта. Последний смело встретил его взгляд, вскинув брови. Казалось, что Нотт буквально в курсе того, о чём зашла речь за их столом, потому что его губы исказила максимально нахальная и издевательская улыбка. Что ж, вот теперь о том, что слизеринцы сидели рядом однозначно знали все. – Брось, младший Нотт даже не был в их рядах, – голос Гарри звучал настолько железно, что Гермиона переглянулась с не менее шокированной Джинни. Поттер довольно давно не показывал свой характер, да даже в школе это было скорее мальчишеским раздражением, а не требованием. – Его папаша был. – Ну, так его папаша и получил по заслугам, в чём вопрос? – рука Поттера ещё крепче сжала стакан, а Уизли опустила ладонь под стол. Гермиона подозревала, что она сжимает колено парня, чтобы сдержать его порыв к справедливости. Многие, включая Рона, переносили проблему Пожирателей смерти на их детей. И это, очевидно, до жути напрягало Гарри. Аврорат не раз пресекал попытки вооружённых конфликтов выпивших людей, а в Хогвартсе преподаватели разнимали студентов. В этом была беда: травля обернулась на сто восемьдесят градусов и теперь «правильные» гнобили других. – Давайте не будем никого трогать, – Невилл обычно выступал такой себе трубкой мира в моменты подобных разговоров. – В конце концов, у Гермионы день рождения. – Да. Женщина разменяла третий десяток, давайте будем уважать возраст! – Джинни отсалютовала шокированной подруге бокалом и расплылась в улыбке от одобрительного смеха друзей. – Я запомнила, Уизли, – Гермиона сощурилась на девушку и вновь почувствовала на своём плече палец Финнигана. Она медленно закрыла глаза, выдыхая, стараясь не накалять ситуацию и понимать, что парень выпил сверх меры. – Грейнджер? – Симус ещё раз, теперь однозначно намеренно и так, чтобы девушка точно заметила, провёл пальцем по её плечу. – Давай завтра выпьем кофе? Вот этого Гермиона не ожидала точно: парень либо рассчитывал на стопроцентный взаимный интерес, либо на вежливость девушки, которая не сможет отказать при всех. А все как раз и замерли, ожидая развития сюжета. Грейнджер могла бы назвать это уверенностью в себе, которая обычно однозначно привлекала внимание девушек. Но было в этой уверенности что-то не то: слащавое, приторное, льстивое и гадкое, будто тебя загоняют в угол без возможности выбраться. Выбор без выбора, как однажды выразился Малфой. Симусу явно не хватало манер: уважения к её ответу, аккуратных вопросов как бы между прочим, заинтересованности. В отличии от… Малфоя. Всё, что Финниган сделал – попытался оставить на плече Гермионы пару своих отпечатков пальцев, даже не поинтересовавшись, чем она сейчас живёт. В отличии от того же Малфоя, который буквально выторговал в жарких спорах информацию о её детстве. – Я работаю сейчас не в Лондоне, Симус. И понятие обеда и ужина у меня сейчас очень растяжимое. Прости, – Гермиона пожала плечами и придвинулась ближе к столу, вдруг раздумав терпеть его наглые знаки внимания. – Не в Лондоне? – Она выполняет личное поручение Министра, – Гарри вовремя пришёл на помощь и тут же перевёл тему в другое русло, спасая подругу. Гермиона опустила взгляд в бокал, наблюдая за вихрем напитка, который создался из-за её постоянного помешивания. С каких пор она сравнивает поведение других мужчин с Малфоем? С каких пор она его цитирует? И с каких пор считает действия Малфоя интересными? Наверное, с тех пор, когда ты начала запоминать его привычки и воспроизводить его запах, Гермиона. Наверное, с тех пор. Вечер плавно завершился на всё той же веселой ноте. Симуса очень скоро после его безрассудного предложения окончательно догнало огневиски, и Невилл вызвался сопроводить его домой. Джинни, у которой утренняя тренировка отменилась, тоже хватанула лишнего и была куда раскованнее в рассказах о личной жизни. Гермиона не понимала, с чего смеялась больше: с красного до кончиков волос Гарри или плутоватой Джинни, которая буквально сделала своей целью смутить парня до смерти. Но один факт того вечера всё ещё зудел под кожей, как раздражающая этикетка на новом платье: вот её не должно там быть, но если вдруг оторвёшь – есть шанс, что наряд разойдётся по шву. Паркинсон и Нотт покинули бар немногим раньше гриффиндорцев и, проходя мимо, Пэнси бросила «С днём рождения, Грейнджер», а Тео снова вежливо кивнул всё с той же косой ухмылочкой. Сейчас Гермиона сидела на своей кухне, размешивала молоко в чашечке дарджилинга и наблюдала за тем, как белоснежный филин вычёсывал грязь со своих перьев. Будто гордая птица не хотела быть запятнанной ни одной посторонней пылинкой. Живоглот сидел на своём барном стуле и тоже не сводил с конкурента хищного взгляда. Шипеть и выть он давно перестал, но тёплых чувств всё равно не испытывал. Опустив глаза на кусочек пергамента перед собой, Гермиона всё-таки взяла ручку и довольно непослушным почерком вывела:

«Она безумно красивая, Малфой. Спасибо. И да, я рада открыть для тебя магловскую фантастику. Надеюсь, тебе понравилось! Её зовут Галадриэль. Думаю, ты оценишь. Г.Г.»

*** Утром, когда Гермиона наслаждалась невероятно вкусными эклерами, которые явно дали фору тем, которые она покупает в пекарне, к ней на кухню ворвалась белая воздушная рысь, напугавшая Живоглота. Голос Кингсли Бруствера безотлагательно попросил её зайти к нему перед работой, потому без немножко девять Грейнджер стучала в его кабинет. – Привет. Вызывал? – она заглянула за дверь, обнаружив там только Министра. Тот оторвал голову от пергаментов на столе, приспустил очки на нос и кивнул. – Да, Гермиона, проходи. – Выяснили что-то насчёт меча? – она присела в мягкое кресло напротив Кингсли. – Что? – он недоумённо поднял на неё брови, отодвигая от себя бумаги. – А, да, точно. Меч. В общем, теория не сыграла, отметаем. – Почему не сыграла? Ты думаешь, там настолько большая защита? – Ммм, в том-то и дело, что нет, – Бруствер снял очки и потёр свои глаза от усталости. – Я запросил встречу с Королевой, и выяснилось, что меч всё ещё находится в королевской сокровищнице. – Ты… запросил встречу с Королевой? С Королевой Елизаветой? Я правильно тебя понимаю? – Гермиона пару раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. – Да, Гермиона. Именно с ней. Ты удивишься, сколько всего может произойти с Министром Магии, – на этих словах Кингсли весело подмигнул, будто абсолютно серьёзно расценивал мысленное намерение Гермионы дослужиться до этого поста. – Но суть в том, что воры там уже побывали… – Что?! – голос Грейнджер сорвался на фальцет от негодования и шока, разом её охвативших. – Это между нами, Гермиона. Королевство не стало поднимать шумиху по понятным причинам и увеличило охрану. Но естественно много прояснилось, как только я рассказал, в чём суть. Меч на месте, как и всё остальное. Гермиона шокировано выдохнула и кивнула, пытаясь не отводить от Бруствера взгляда. Она должна реагировать на подобные вещи со спокойным сердцем и максимальным хладнокровием. Учиться у него стилю общения с высокими чинами. – Но я не за тем тебя звал. В общем, твой босс сказал, что я слишком пользуюсь его добротой, – Министр поджал губы, явно недовольный произошедшим. – Потребовал вернуть тебя на работу, потому что какие-то там клиенты требуют именно тебя в качестве своего личного консультанта. И он был очень красочен в своих словах, описывая потребность отдела в тебе. Мы сошлись на небольшом компромиссе: с понедельника по среду ты работаешь в Отделе тайн, четверг и пятницу в мэноре. – А почему тогда… – Гермиона замялась, не зная, стоит ли озвучивать эту идею. Ей хотелось бы продолжать исследовать библиотеку дома Малфоев. Ей хотелось бы продолжать работать над делом. Мерлин, ей хотелось бы продолжать шутливые перебранки и обсуждение каких-то исторических событий с Малфоем. Но. – А почему ты просто не назначишь вместо меня в мэнор другого сотрудника? Может кого-то из Аврората? Я передам ему все наброски и… – Малфой отказал. – Что? – Я посылал письмо с просьбой назначить в их дом другого сотрудника. Мне ответил Драко. Он отказал. Сказал, что не впустит в мэнор никого, кроме мисс Грейнджер, – обращение к Гермионе Кингсли произнёс с явной издёвкой: над ней или над Малфоем – неясно. Что было ясно – Малфой не хотел видеть в мэноре никого, кроме неё. – Понятно. – Понятно? – Да, весьма, – Грейнджер нервно сглотнула, поправив на коленях свой рюкзак. – Расскажешь мне что-то? – Министр слишком внимательно вглядывался девушке в глаза. – Пока ничего нового я не нашла и… – Кроме работы есть что мне рассказать? – горло Гермионы вновь судорожно сжалось на тихий и спокойный вопрос мужчины. – Нет. – Уверена? – Кингсли, у меня всё под контролем. Правда, – гриффиндорка вцепилась в шлейку рюкзака, нагло обманывая старого друга. – Скажи мне, если вдруг что-то надумаешь, Гермиона. Не как Министру, – он кивнул девушке и указал подбородком на дверь. – На сегодня всё, можешь возвращаться в отдел. – До встречи. – Береги себя. Грейнджер прикрыла за собой дверь и, казалось бы, вспомнила, как стоит дышать. Считай своё дыхание, и стук твоего сердца не будет тебя пугать. Эта мантра никогда не подводила. И сейчас не подведёт. Гермиона в очередной раз вдохнула полной грудью и отправилась в свой кабинет.