Манифест

Драко сделал очередное усилие, опёрся на золотого ворона и встал на ноги с помощью шафта. Кровь единорога творила чудеса – парня не шатало из стороны в сторону, ноги удерживали вес тела и не норовили сложиться, как карточный домик. Но сделать шаг по-прежнему было сложно. Он скосил глаза на прикроватный столик, на котором всё ещё стояла шайбочка с желтоватым кремом Хуки. В последнее время та старалась лишний раз не показываться на глаза, выполняя за раз как можно больше функций. Вязкая субстанция по-прежнему жгла мышцы каждый вечер, но эта боль становилась терпимой. Как и любая другая. Человек привыкает ко всему, со временем это чувство начинает атрофироваться и становится неделимой частью тебя, врастает под кожу, переплетается с сосудами, что не вытравить и не вырезать без возможности перерезать себе что-то особенно важное. Иногда Драко не замечал, как, пребывая в своих мыслях, разминал бедро пальцами, чтобы облегчить спазм мышцы хотя бы как-то, даже не задумывался над этой болью и своими попытками её пригладить. Как дикое животное, которое сперва скалит зубы, топорщит шерсть, а потом утыкается головой тебе в ладошку. Протяжно выдохнув, он вновь присел в кресло, не выпустив трость из рук. Со дня своего рождения Грейнджер так и не появилась. Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду. Всё это время Драко тоже не проводил в библиотеке, лишь велел Хуки доложить, как только девушка явится. Кингсли прислал ему глупую министерскую сову, чуть ли не приказывая допустить до мэнора другого сотрудника Министерства. Но соплохвоста ему в кровать, если Малфой согласится терпеть здесь кого-то, кроме наглой гриффиндорки. Драко не представлял, как какой-то другой человек будет лапать своими руками книги и рукописи его семьи, пререкаться с ним по поводу и без, тихо смеяться над его мимолётными шутками или пускать слезу во время какой-то глупой романтической комедии. И теперь он злился от незнания: продолжит ли Министерство работу с их библиотекой, посчитало ли оно, что мэнор бесполезный, придёт ли Грейнджер ещё раз. Могла бы хотя бы грёбанное письмо прислать. Единственная весть, которую Драко получил от Грейнджер – благодарность за белого филина. Галадриэль. Что ж, Малфой действительно оценил. Нотт прислал ему сборник буквально на следующий день, и Драко отвлекался вечерами от адского пламени в ногах фантастическим сюжетом. Да и на Хуки начал посматривать, прицениваясь. Было удивительным понимать то, насколько близко маглы к пониманию волшебного мира, но в то же время невероятно далеки от правды. Хуки мало чем напоминала книжную Галадриэль. И эльфы в повествовании скорее бы убили его собственными руками, чем выполнили хотя бы один приказ. Драко обещал себе держаться и не писать, в конце концов, Дэнджер зачастил в дом Грейнджер. Она ведь могла быть в очередной командировке, верно? А если её дёрнули в командировку с авроратом, значит, дела плохи и убит очередной магл? Значит, Грейнджер снова вернётся максимально уставшая, разбитая и злая, как Горгона. Малфой нахмурился, вспоминая то, как она себя чувствовала в прошлый раз. Создавалось впечатление, что девушка не рассказала и половины того, что разрывало её изнутри. Будто каждую смерть магла воспринимала как потерю собственной части тела, будто винила себя за каждую смерть на войне. Эту боль легко было рассмотреть во взгляде: обозлённом, отчаянном и угрожающем. Драко знал этот взгляд. Он видел его в зеркале. Девчонка упрямо моргала, пытаясь удержать слёзы в глазах, и вжималась в кресло библиотеки так, будто оно прикрывало её спину от всего на свете. Как самый надёжный щит. Но именно в таком поведении можно было увидеть ребёнка, которого лишили детства, которого вынудили взять в руки оружие и отвоёвывать свою жизнь. Которому пришлось научиться выживать. Драко дал себе клятвенное обещание дотерпеть до четверга, а уже потом напишет и узнает всё ли в порядке. Всё ли в порядке, потому что как-то совершенно незаметно для себя Малфой стал за неё волноваться. Чёртова Грейнджер засела где-то на задворках коры головного мозга и настойчиво прогрызала себе путь наружу. Но писать не пришлось, в четверг Хуки объявилась в комнате Драко, уже скорее по привычке скосив взгляд на сейф, к которому ей под страхом смерти запрещено было прикасаться, и сообщила, что Гермиона прибыла в мэнор. Парень дал ей пару минут на возможность обосноваться и аппарировал в кресло. Молча. Малфой окинул её взглядом, готовясь оценить моральное состояние по одному лишь положению за столом: по уровню плеч, по скованности спины и опущенной голове. Но вместо этого наткнулся на её удивлённый взгляд и лёгкую, спокойную полуулыбку. − Доброе утро? – Грейнджер скорее спрашивала, чем утверждала. − Наверное, − Драко продолжал с опаской пробегать по ней взглядом, будто готовясь к очередной мини-истерике. − Наверное? − Где ты была? − В Министерстве? − Три дня? – этот диалог начинал заходить в тупик, потому что интонация вопроса каждый раз поднималась на октаву выше. − Да, Малфой. Три дня. Я работаю в Министерстве, я была на работе, − Грейнджер снова немного улыбнулась и раскрыла свой блокнот. – И теперь я буду там с понедельника по среду. Включительно. − Почему? − Потому что у меня есть и основной фронт работы тоже, где поднакопилось довольно много дел. Кто-то должен всё это разгребать и удовлетворять желания клиентов, − она тяжело выдохнула, будто этот разговор успел её утомить. − Удовлетворять желания клиентов? – Драко дёрнул уголком губ, стараясь не ухмыльнуться во весь рот. – Ты звучишь как… − Только попробуй, − её палец мигом взлетел перед лицом Малфоя, угрожая нанести смертельные увечья, − сравнить меня с проституткой. Драко поднял перед собой руки, заведомо признавая в ней победителя этого спора. Он бы не сравнивал. Ну, во всяком случае вслух. Но Грейнджер подобрала плохое описание своих должностных обязанностей, она должна была догадаться, о чём в первую очередь может подумать человек. По крайней мере, слизеринец. − Теперь делу уделяется гораздо меньше времени, − ему показалось или Грейнджер только что крайне осуждающе на него посмотрела? – Если бы кое-кто допустил в библиотеку мэнора сотрудника Министерства – расследование бы пошло быстрее. − Одному из сотрудников Министерства и так позволено посещать библиотеку в любое удобное для него время, − Малфой в своей привычной манере прокатил палочкой по бедру. − Я имею ввиду другого сотрудника, Малфой. − Достаточно того, что здесь уже побывала ты. Это сокровищница, уж ты-то должна понимать, − парень невинно пожал плечами. – И я не виноват, что Министерство во главе с самим Министром не считают это достаточно веской причиной для того, чтобы полностью посвятить в это расследование человека, которому я доверяю. − Ты мне доверяешь? – Грейнджер повернулась к нему всем телом, закинув ногу на ногу. Салазар, Малфой, меньше лишнего текста в эти чрезмерно внимательные уши. − Брось, Грейнджер. Если бы ты хотела меня убить – ты бы сделала это довольно давно. С того дня они примерно так и работали. Грейнджер приходила по четвергам и пятницам, иногда слишком уставшая, чтобы поддерживать настроение издёвок в помещении. Малфою это не нравилось, потому что уровень шуток скатился до критически красной отметки. В остальные дни Драко зарывался в зелья, увеличивая список представленных позиций в аптеке. Забини уговаривал его расширяться, но парень настаивал на увеличении производства, потому что самому справиться с необходимым количеством товара становилось сложно. Ко всему прочему Драко добавил в жизнь тренировки, дабы массажи Хуки не пропадали зазря. Как раз и молочную кислоту после подобных тренировок разгоняет – удивительно, что случается с мышцами, если их долго не напрягать в должной мере. Он натягивал поочерёдно носки, разминая голеностопы, сжимал пальцы ног и третировал свои колени, сгибая и разгибая. Колени всегда оставались относительно подвижными, но кто бы подумал, что при ходьбе играют чуть ли не ключевую роль. Маленькие шажки – то, что Драко надёжно оберегал в своём маленьком мире достижений от всех. До того момента, пока в один из дней неожиданно не вернулась Нарцисса и не застала его на полпути от кресла до кровати. Он, видимо, за шумом давления в ушах не услышал, как она постучала. Вариант того, что мама просто вломилась в комнату, отсеивался и даже не обсуждался. − Лет восемнадцать назад я застала тебя за тем же занятием, − Драко обернулся на голос и замер, опираясь на трость. − Я выглядел таким же уставшим? − Нет, − женщина привычной лёгкой походкой вошла в комнату и остановилась за спинкой кресла. – Скорее воодушевлённым. Мама нежно улыбнулась, опустив взгляд на трость. Кажется, она ни разу так и не видела того, как Драко ею пользовался. В последнее время она бывала дома крайне редко, в основном в дни, когда была назначена встреча с отцом. Уж её она никогда не пропускала: каждый месяц в одно и то же число. − Я бы тебя обнял и поприветствовал, но боюсь, что тебе придётся прождать в этой позе до вечера, − Малфой скосил глаза на окно, за которым солнце даже не собиралось клониться к закату. – Я немножко медлительный. − О, ты никогда не был торопливым, − Нарцисса вновь улыбнулась и подошла к сыну, расцеловав в обе щеки. Она положила руку парню на щёку, немного погладив ту большим пальцем. – Я многое пропустила, да? − Не особо, я просто… − Ходишь, − она кивнула и присела в кресло, а Драко попытался продолжить путь к кровати. − Скорее пытаюсь. − Все начинают с этого. И поверь, твои шаги гораздо больше, чем были в твой первый год жизни, − миссис Малфой разгладила на коленях юбку длинного платья, после чего сложила руки на подлокотниках. В этой позе Драко легко узнавал себя. И отца. И любого другого вышколенного аристократа, который везде и всюду вынужден держать осанку. − Что-то мне подсказывает, что причиной тому – размер ноги, а не мои старания, − речь прерывалась тяжёлыми вдохами между шагами. − Не стоит себя недооценивать, милый. Отец будет очень рад. − Не говори ему, − слова вырвались из Драко быстрее, чем он осознал упоминание Люциуса. − Почему? – Нарцисса недовольно поджала губы. − Потому что я тебя прошу, − раньше это работало. Всегда работало. Когда следовало прикрыть от разозлённого отца, уберечь от приступа кары Реддла, от миссий Пожирателей. Он просил, и она делала всё от себя возможное, чтобы выполнить его просьбу. − Хорошо, − это сработало и сейчас. Он мог бы не сомневаться, но сомневался. – Но он действительно был бы рад. Он твой отец, Драко. Конечно, отец. И ему не мешало бы вспомнить об этом несколько лет назад. Не тогда, когда кольца той рептилии сжимались на шее его семьи, не тогда, когда сыну пришлось исправлять ошибки. А гораздо раньше. Когда он только надумал притащить эту грязь туда, где Драко впервые учился ходить. Совершенно незаметно листва на деревьях приобрела жёлто-золотистый оттенок, а ветра стали холоднее. В дни, когда Грейнджер была в мэноре, они работали: иногда Драко казалось, что он скоро доберётся в самые недра их библиотеки. Вечерами парень продолжал свои тренировки, загоняя мышцы до металлической крепатуры. Хуки уже даже не ругалась, а просто сбавила уровень нажима во время массажа. Малфой по-прежнему занимался аптекой, только на сей раз они с Забини серьёзно озаботились поиском помещений для производства и складов. Но параллельно с этим требовалось и расширение реализации. Одно тащило за собой другое, превращаясь в снежный ком. В какой-то день, когда они с Грейнджер копались в рукописях, дверь библиотеки открылась, и Драко напрягся, ожидая, что сейчас зайдёт Нарцисса. Он уже был готов ответить на миллион подозрительных взглядов и недовольных сдержанных жестов матери – скорее всего, она бы просто делала вид, что не замечает его. Но всё оказалось гораздо прозаичнее. − Малфой? – голос друга донёсся из основного зала. − Забини? – Драко откликнулся, глядя на то, как нахмурилась Грейнджер и поглубже утонула в своём кресле. − О, не ожидал тебя здесь увидеть, − Блейз переводил вопросительный взгляд с Малфоя на гриффиндорку, будто действительно не ожидал увидеть их вместе. Но за эту актёрскую игру Драко смело мог поставить тролль. Не ожидал он, как же. − Добрый день, Забини, − Драко ухмыльнулся от деланного официоза девушки. − Здравствуйте, мисс Грейнджер. Разрешите ли мне переговорить с мистером Малфоем? – чёртов идиот. − Чего тебе? – Драко, закатив глаза, пару раз прочесал пальцем каптал книжки. − Документы на аренду. − Почему не вечером? − Вечером я занят, − Забини поджал губы, намекая, что обсуждать свои планы в присутствии постороннего явно не собирался. Но в последнее время Блейз часто был занят вечерами и планы свои не обсуждал даже будучи с Драко наедине. – Попроси Хуки принести. − Она с Нарциссой не в поместье. Жди, − с этими словами Малфой аппарировал, оставив Забини за внимательным разглядыванием Грейнджер. − О тебе давно ничего не писали в «Пророке», − Блейз расстегнул пиджак и облокотился плечом о книжный стеллаж, скрестив ноги. Грейнджер исподлобья окинула вычурно расслабленную позу слизеринца и вновь вернулась к пергаментам. − И слава Мерлину. − Как же? Подруга Гарри Поттера, член Ордена феникса, героиня войны. Разве что не мученица, − лицо Забини исказила лёгкая непринуждённая ухмылка. Та самая, которая, казалось, так шла всем представителям змеиного факультета. − Поговорим о том, кто и что делал во время войны? Правда? – Гермиона отложила ручку и подняла голову, явно намекнув на то, что многие из слизеринцев всё ещё делали вид, будто ничего жизненно важного не происходило. Она просканировала надменное выражение лица парня: на удивление, создавалось впечатление, что он не злорадствовал и не издевался. Просто пытался подцепить, будто бы по старой школьной привычке. − Не все должны воевать, Грейнджер, − Забини пожал плечами с таким невинным выражением лица, будто действительно свято верил в свои слова. − О? А кто должен? – Грейнджер скрестила на груди руки, закинув ногу на ногу. Если он хочет поговорить о том, кто и что должен был делать в тот ужасный год – она хочет видеть его глаза. − Тот, кто к этому готов. − Никто не может быть готовым к войне, − Гермиона готова была в очередной раз отстаивать любые действия Ордена. Всегда будет готова. − Аврорат должен был быть готовым. Орден должен был, − Забини будто прощупывал её этим голосом, будто искал брешь в броне. − Половину Ордена перебили в Первую магическую войну. Во Вторую − половину Ордена составляли дети, − интонация девушки опасно снизилась: если она начнёт говорить тише – он начнёт внимательнее слушать. Так рекомендуют психологи, она знает. – Кто-то должен был остановить это безумие, раз остальные ничего не делали. − Ты не знаешь, кто и что делал, Грейнджер, − именно это однозначно укололо Блейза, потому что он выпрямился и принялся поправлять манжеты рубашки, делая вид, что там расстегнулась пуговица. − Вот именно, Забини. Я не знаю. Никто не знает. − Насчёт никто ты ошибаешься. Иначе откуда, по-твоему, у Ордена были средства на сопротивление? – Гермиона опешила в ответ на его довольную улыбку. Будто Блейз почувствовал себя победителем в этом диалоге. Будто Грейнджер на самом деле многого не знала о его семье и слишком рано сделала выводы. Когда Драко вернулся в библиотеку, оба сделали вид, что ничего особо важного не произошло: Блейз отсалютовал им обоим папкой с документами и пошёл на выход, Грейнджер вежливо кивнула. Но Малфой заметил эту позу: она закрылась, сцепив руки и ноги, чтобы, не дай Салазар, никто не влез ей в душу. После ухода Блейза Драко вглядывался в неё поверх книг, следил за испачканными чернилами пальцами, которые живо пробегали по страницам или волосам. И совершенно не мог понять, в какой момент всё изменилось. В какой момент Грейнджер расслаблялась в его присутствии и рассказывала ему какие-то подробности из жизни? В какой момент он начал слушать её с интересом куда большим, чем обычно слушают собеседников? В какой момент начал следить за её движениями и мимикой на лице? Кажется, что он стоял на краю пропасти и добровольно занёс ногу для шага в неизвестность. Ноябрь заступил на пост октября, захватив с собой жуткий холод и дожди. Деревья понемногу сбрасывали листву, и Драко заметил это просто потому, что медленно прохаживался к балкону комнаты и подолгу там стоял, испытывая свою выдержку. Снаружи могло сложиться впечатление, что его просто заперли на выступе два на два, от чего он метался вдоль ограждения, словно загнанный зверь. Иногда Малфой замечал Хуки, которая что-то делала во дворе мэнора с кустами или начищала каменную кладку ко входным воротам, будто со дня на день ожидала встретить делегацию важных гостей. Драко, прикрыв веки, закинул голову на спинку кресла, чтобы дать возможность глазам отдохнуть от ряби букв. Половину этой ночи они с Забини выбирали на колдографиях подходящий дизайн помещения, чтобы поскорее приступить к ремонту на будущем производстве. Потому эту ночь официально можно было назвать практически бессонной. Но в тот момент душу грел подступающийся четверг, а значит – день в компании гриффиндорки. Малфой готов был голосовать, чтобы теперь неделя начиналась не с понедельника. Грейнджер была едва ли не единственной компанией в огромном поместье – мама вновь странствовала по странам Европы. Эта женщина собралась промотать всё наследие их семьи на легальные порт-ключи, однозначно. − Что ты знал о маглорождённых? – голос девушки выдернул его из полудрёмы, возвращая в стены библиотеки. Драко недоумённо выгнул бровь, не понимая, к чему она ведёт. – В детстве. Я имею ввиду, что ты знал о маглорождённых в детстве? Грейнджер явно стушевалась под его взглядом и чувствовала себя неловко от сказанного. Драко чувствовал себя примерно так же, возвращаясь мыслями в обманутое детство. − Ничего. − Я серьезно, − она развернулась к нему в кресле, как делала постоянно. Драко давно с прищуром наблюдал за этой её позой – девчонка явно манипулировала своей открытостью, надавливая и заставляя отвечать на неудобные вопросы. И самое страшное – Малфой вёлся, добровольно капитулировал и поддавался провокации. − Зачем этот разговор? − Мне любопытно, − Грейнджер пожала плечами, заглядывая ему в глаза. Чёртовы карие блюдца, которые перемешивали в недрах его души остатки упрямства. – Что ты знал? − Ничего, Грейнджер, серьёзно, − Драко вновь вернулся к чтению книги на своих коленях, надеясь, что эта тема закрыта. Наивный. − Тогда почему ненавидел? Малфой закрыл книгу, тяжело вздохнув. Просто дьявольские силки. За одним исключением – от силков можно хотя бы отвязаться, от Грейнджер – нельзя. Она абсолютно серьёзно рассматривала его, рассчитывая на полноценный ответ, но что конкретно хотела услышать – парень не понимал. − Потому что вы появляетесь из ниоткуда, − очередная капитуляция Слизерина в чистом виде. – В магической Британии все друг с другом знакомы в той или иной степени, какими-то окольными путями: кто-то знает чьих-то родителей, чьи-то дети вместе росли, кто-то из старших вместе работает или вместе учился. А тут внезапно появляются какие-то новые люди, и все говорят, что теперь они – часть вас. Снова и снова. Каждый год, − Драко пару раз царапнул ногтем по капталу книги. – Представь, что ты живёшь в своём собственном мире, который тебе хорошо знаком, который ты любишь. А потом заявляется толпа других людей, которая считает, что имеет право откусить твой кусок, внести в него свои правила, что-то изменить и спокойно жить на этой территории. − Это и мой мир, − Гермиона как-то подобралась, явно не ожидая подобного сравнения. – Я заслуживаю… − Я знаю, Грейнджер, − очередной вдох воздуха просочился через плотно сжатые зубы парня. – Сейчас знаю. Но ты спросила о детстве. − О… − И ты должна понимать, что обида ребёнка подкреплялась нелестными отзывами окружения. Я же рос не с Уизли, в самом деле, − Драко закатил глаза, в очередной раз опуская затылок на спинку кресла. − Все на Слизерине придерживаются такого мнения? – Малфой не мог разобрать, что конкретно звучало в её голосе: интерес, надежда или неверие. − Не думаю… Вернее, − Драко вновь посмотрел на гриффиндорку. – Гриффиндор и Слизерин – это тянется веками, не мы первые, не мы последние. Шляпа ведь неплохо подогревает эти детские соревнования, согласись. Она по сей день не отправляет в подземелье маглорождённых, будто запрограммирована поддерживать политику нашего факультета. Хотя я не думаю, что у неё существует какой-то контракт, в котором мелким шрифтом прописано: «Принимать на Слизерин только чистокровных». Я имею ввиду, да, Салазар был против маглорождённых в Хогвартсе, но его времена давно прошли, Шляпу можно было бы и подлатать. − Уж заплаток ей хватает, − Грейнджер хихикнула, вспоминая потрёпанность артефакта и все испытания, которые выпали на судьбу бедного головного убора. Драко же в этот момент вспомнил горящую ткань на голове Лонгботтома и шокировано усмехнулся. Мерлин, кажется, Малфой плохо влияет на гриффиндорку. – А есть конкретный пример знакомых? − Нотт, − Драко даже не задумался над ответом. Тео никогда не сторонился маглорождённых, а на старших курсах даже затягивал парочку в коморку для мётел. − Теодор? − Теодор, − парень усмехнулся, вспоминая, что так Тео называет только Пэнси в приступе праведного гнева. – Для него маглы – своего рода эксперимент. И пока ты не оскорбилась, − Драко поднял ладонь в останавливающем жесте, заметив, как Грейнджер уже открыла рот, собираясь высказать своё недовольство. – Эксперимент в хорошем смысле того слова. Он пытается узнать о них как можно больше, а учитывая, что Паркинсон планирует открыть там какой-то бизнес, свесив его на плечи будущего зятя, − Тео действительно чувствует себя учёным. Кажется, этот ответ её удовлетворил, потому как она довольно кивнула и вновь повернулась к столу, подтягивая к себе блокнот. Что ж, Драко только что чуть не утащило на дно в каком-то водовороте, но он явно смог нащупать течение и проплыть по нему довольно гладко, не зацепив ни один из подводных камней. Гермиона, закопавшись в обе свои работы, совершенно упускала из поля зрения происходящее за стенами Министерства, дома и Малфой мэнора. Жизнь превратилась в ещё большую рутину, к родителям она вырывалась редко, поддерживая связь по телефону. Иногда они заезжали в гости, чему несказанно радовался Живоглот, оставляя на джинсах отца тонны своей шерсти. Но что точно не прошло мимо Гермионы – вечер поздней осенью, в который Малфой при ней сделал пару шагов до ближайшей полки. Рука Гермионы зависла, так и не донеся чай до рта, и со стороны это выглядело бы довольно комичным, если бы не весь контекст ситуации. Малфой. Ходит. − Ты… что… эм… − Потрясающее богатство речи, Грейнджер. Под стать умнейшей ведьмы своего поколения, − Малфой хмыкнул, даже не повернувшись. Он рассматривал книгу, которую держал в руках, крутил её так и сяк, будто наткнулся на редчайший экземпляр. Но Гермиона понимала, что он просто играл абсолютную незаинтересованность. Ровно как и понимала, что он не хотел акцентировать на своих ногах никакого внимания. Девушка всё ещё не разобралась с тем, почему он перестал ходить, потому что не могла найти подходящего момента для того, чтобы залезть Малфою в душу. А парень уже, наплевав на всё своё ПТСР, делал неуверенные шаги в её присутствии. Гермиона нахмурилась, будто мимо неё проплыла загадка, которую решил кто-то другой, а она даже не успела вникнуть в условие. В груди ёкнуло, будто самолюбие огрызнулось на недальновидность хвалёного всеми ума. Хотя где-то на задворках сознания Грейнджер понимала, что её окутала волна лёгкого облегчения. Будто та ошибка, результатом которой стала жизнь девушки, исправилась сама собой, без сторонней жертвы. Тем временем Драко коротал свои дни в её отсутствие подбором ремонта на производстве. Было решено пока не открывать вторую аптеку, а нанять ещё одного реализатора и наладить систему доставки. Малфой закупил парочку быстрых и послушных сов, которые уже сейчас с успехом разносили первые заказы. Страх не оправдался: всем было глубоко плевать, что аптека была связана с фамилией бывшего Пожирателя смерти. Хорошее обслуживание и система скидок затмевали людям глаза лучше любого прошлого. Пожалуй, именно в этот момент парень начал понимать, что делает его мать. Что бы ты ни делал – деньги могут всё исправить, если вкладывать их на благо общества. Драко серьёзно начинал считать, что Министерство должно посадить его на зарплату: он умудрялся совмещать свой бизнес, дела отца и помощь Грейнджер, параллельно с этим увеличивая собственные тренировки. Но Малфой кривил бы душой, если бы сказал, что устал от этого ритма. Впервые за долгое время он чувствовал себя живым и нужным. Грейнджер упрямо давала оба этих чувства. Редко вечерами заходили Тео и Пэнси, рассказывая об очередном магловском чуде. Даже Паркинсон иногда звучала более чем восторженно, заставляя Драко искренне улыбаться. В Хогвартсе девчонка так слепо повторяла его слова, будто видела в нём тихую гавань безопасности. И он очень рад, что вся его жизнь, которая в какой-то момент перевернулась вверх дном, не зацепила её семью. Паркинсоны умудрились сохранить нейтралитет до последнего. Именно так должен был поступить отец, который действительно любил своего ребёнка. Ещё реже заходил Гойл, который закрывал сделку за сделкой, вырастая в настоящего уверенного в себе мужчину. И это тоже искренне радовало Малфоя, друг тоже смог жить. Наконец смог. Подобный ритм жизни Драко совершенно не утомлял, а Хуки как-то подметила, что «плечи Хозяина стали шире». И Малфой бы соврал, что не обрадовался этому комплименту – тренировки были не зря. Он косился на метлу, которую давно притащил в свою спальню, и ждал часа, когда снова сможет на неё сесть. Не сейчас, пока не мог быть уверенным, что при приземлении он не сломает себе и без того ненадёжные ноги. Но всё это: бизнес, друзья и… Грейнджер… Всё это держало в тонусе, всё это стало весомым стимулом продолжать. Будто он начал дышать полной грудью, будто смог стать тем самым человеком, которым планировал быть до всего. Будто где-то между войной и кровью единорога кто-то дал Драко ещё один шанс. Холодный ветер декабря завывал за окном, поднимая столбы пыли, превращая её в маленькие ураганы на территории мэнора. И Гермиона представляла, что, если бы сейчас лежал снег, – на улицу явно не представлялось бы возможным выйти. Скорее всего, её унесло бы вместе с этими сухими веточками, которые пронеслись мимо стекла на втором этаже поместья. − Грейнджер? – Гермиона оглянулась на голос Малфоя, который стоял в проходе к скрытой части библиотеки, где она работала вот уже без малого девятый месяц. Малфой стоял. Стоял, медленно и аккуратно ходил на довольно твёрдых ногах, а ещё периодически пихал её этой тростью в бедро, от чего теперь хотелось засунуть ему этот шафт в… − Увидела там что-то странное? − Словила себя на мысли, что никогда особо не смотрела во двор поместья, − она вновь отвернулась к окну, опустив взгляд на живую изгородь, которая создавала собой высокий лабиринт. Гермиона услышала лёгкий стук трости о пол и шаркающие шаги Малфоя, который всё ещё очевидно подтягивал за собой левую ногу. Это наверняка не было заметно, но она видела. Слишком многое уже замечала. Потому что слишком внимательно наблюдала. − Видишь что-нибудь интересное? – Малфой подошёл к эркеру, облокотившись на рукоятку трости правой рукой. Вторая нырнула в карман брюк – Грейнджер отследила его движение в отражении. Он стал походить на себя в школьные годы: брюки и рубашки. В основном, чёрные. Они слишком сильно оттеняли его светло-серый цвет глаз и платиновые волосы. Даже в отражении окна из-за темноты опустившихся на Уилтшир сумерек его волосы казались ярко-белым пятном во всей его внешности. − Кроме бескрайнего поля? − Это ещё не бескрайнее, − хмыкнул Малфой, удобнее перехватив трость. Гермиона в удивлении обернулась. – Ты ни разу не видела вид на другую сторону поместья. − Ну, однажды устроишь мне экскурсию, − Гермиона нервно ухмыльнулась озвученной мысли и вновь пошла к своему рабочему месту. Судя по стуку трости – Малфой следовал по пятам. И девушка совершенно не специально шла медленным шагом, точно не для того, чтобы слизеринец не напрягался, пытаясь её догнать. − Да, однажды, − ей показалось, что Малфой так же нервно ухмыльнулся, опустившись в соседнее кресло. Но не успела она подтянуть к себе блокнот, как откуда-то с потолка на них спрыгнула молочного цвета рысь, явно испугав парня. Тот шокировано наблюдал, как большая кошка обежала вокруг них пару кругов, сделав последний длинный прыжок, села на задние лапы и заговорила голосом Кингсли Бруствера. − Ситуация повторилась. У тебя полчаса на сборы, встречаемся у меня в кабинете. Возьми тёплые вещи, − и так же шустро рысь растворилась в воздухе. Гермиона смотрела на то место, где только что сидел полупрозрачный зверь, с совершенно отсутствующим выражением лица. Последнее время её преследовало дурное предчувствие, ситуацию накалял ещё и Гарри, который при встречах в Министерстве говорил, что аврорат никак не может сдвинуться с тупика в деле, а взломщики довольно давно притихли, не совершив ни одного налёта за четыре месяца. Она ожидала чего-то такого: чего-то, что на какой-то миг остановит её сердце, а потом погонит в ускоренном темпе. Ситуация повторилась. Так сказал Кингсли. А значит, из-за абсолютной беспомощности Министерства, из-за абсолютной беспомощности Гермионы пострадал очередной невинный магл. Гермиона закусила губу, мысленно словив своё сердце где-то в районе гортани и так же мысленно затолкав его назад, поглубже, на место, предписанное анатомией. − Грейнджер? – тихий, но такой же напряжённый, как вся она, голос Малфоя вернул её на поверхность, будто дёрнул из глубины Чёрного озера. − Ситуация повторилась?.. Это значит, что…? − Что снова убили магла, − Гермиона не ожидала, что её голос прозвучит настолько спокойно. Ей казалось, что стоит открыть рот – и её крик отчаяния и злости услышит всё графство. − Салазар. Девушка совершенно механически начала собирать свой рюкзак, так и не встав с кресла: блокнот, ещё блокнот, пара совершенно бесполезных пергаментов с записями, которые опять ни к чему не приведут, ручка, ещё одна ручка… Когда она опустила пальцы на перо, которое, кажется, принадлежало Малфою, на её запястье сомкнулись длинные холодные пальцы. Она уставилась на его бледную руку, едва ли не впервые ощутив прикосновение человека, с которым проводила бок о бок слишком много времени в своей жизни. − Ты будешь в порядке? – тихий голос Драко вынудил поднять на него глаза. Гермиона совершенно растерянно встретила его твёрдый взгляд, заставив себя сфокусироваться на тёмном зрачке парня. − Да, − она кивнула, пытаясь убедить в этом в первую очередь себя. Она снова столкнётся со смертью, но она будет в порядке. – Да, да, я буду в порядке, − голос Гермионы уже звучал более уверенно. Она ещё пару раз кивнула, не отводя от парня взгляд. – Со мной будет Гарри. − Хорошо, − Гермиона вновь опустила взгляд на своё запястье, на котором только сейчас разжалась хватка Малфоя. Она снова кивнула, застегнула рюкзак и встала с кресла, огибая сиденье парня. Грейнджер даже не была уверена, что попрощалась, составляя в голове план действий, который натренировала перед командировкой в Индию: сборы, звонок родителям, Живоглот, а теперь добавилась ещё и Галадриэль, путь в Министерство. Лишь у тяжёлой дубовой двери в библиотеку её нагнал лёгкий стук трости и всё такой же тихий голос парня, который, тем не менее, зазвучал эхом в большом помещении, отбиваясь от стеллажей с книгами. − Грейнджер? – она обернулась. − Скажи мне, когда вернёшься. Гермионе казалось, что она смотрела слишком долго, минуты, десятки, сотни минут смотрела на то, как парень успокаивал её своим взглядом. Будто на его лбу неоновыми буквами мерцало: «Всё будет хорошо». Вновь нервно закусив губу, она кивнула и закрыла за собой дверь, грохот которой заставил людей на картинах в коридоре недовольно съёжиться. *** Когда она вышла из камина в Министерстве, там ещё присутствовала обычная толкотня: кто-то куда-то шёл, спотыкался о гоблинов и эльфов, пригибался от летающих бумажных самолётиков со служебными записками. Мимо провели кого-то в цепях, от чего Гермиона шарахнулась в сторону. Дамблдор был прав, когда говорил, что зло окончательно истребить никогда не получится. Грейнджер поправила на плече дорожную сумку, вспомнив недобрый взгляд Живоглота, когда заходила в камин, и налетела на чью-то внезапно появившуюся спину. − Мисс Грейнджер, куда вы так торопитесь? – Долиш придержал её за руку, пока Гермиона потирала ушибленное плечо. − Джон, когда выходите из камина, придерживайтесь элементарных правил движения, − она постаралась обойти аврора, но тот всё ещё не отпускал её руку. − Вы не ушиблись? – Гермиона чувствовала слишком крепкую хватку на своём предплечье. − Джон? – голос Гарри раздался за её спиной, как спасительный сигнал – и, о чудо, хватка Долиша мигом исчезла. − Мистер Поттер? − Какие-то проблемы? – Гарри положил свою руку на спину Гермионе, выражая всецелую поддержку. − Совершенно случайно столкнулись с мисс Грейнджер, когда я выходил из камина, − Долиш мерзко растянул губы в невинной улыбке. – А сейчас, прошу меня простить, вынужден спешить по рабочим вопросам. Гермиона смотрела вслед уходящему Джону, испытывая крайнюю степень неуважения к этому человеку. Он будто специально натыкался именно на неё, будто специально выслеживал, куда она идёт, будто все эти чёртовы случайные встречи в коридорах были совершенно не случайными. Мерзко и противно. − Ты в порядке? – Гарри заглянул ей в глаза, потирая ладонью спину. − Да. Я действительно налетела на него, когда он вышел из камина, − Гермиона поправила на плече сумку и обняла друга. − Я не об этом, − они двинулись к лестнице. – Я о вести Кингсли и предстоящей командировке. − Это прозвучит страшно, но я начинаю привыкать к этому чувству беспомощности, − Гермиона видела, как Гарри поджал губы, явно с ней соглашаясь, пока они поднимались по лестнице. – Хорошо, что родители в городе и смогут присмотреть за Живоглотом. − Ты всегда можешь отдать его Молли. − О, она будет только рада, но Живоглоту потом придётся сидеть на диете, − Гарри ухмыльнулся, открывая перед ней дверь в коридор первого уровня. Там, возле кабинета Кингсли, уже ожидала их прежняя команда мракоборцев, но ни Робардса, ни Бруствера среди них не было. Стивен и Роджер о чём-то тихо переговаривались, оглядываясь на проходящих мимо сотрудников и гостей Министерства, каждый прижимал ногами к стене такую же дорожную сумку. − Где остальные? – Гарри пожал каждому руку, Гермиона вежливо кивнула, кинув взгляд на проходящую мимо низкорослую женщину. Мерлин, они оглядываются, как преступники. − Закрыто, никого нет, и данные нам полчаса уже вышли, − Ходжес пожал плечами, облокотившись спиной рядом с дверью в кабинет Министра. − Как думаете, в этот раз что-то найдём? – Митчелл скучающе разглядывал сбитый носок своей туфли, будто вопрос был абсолютно риторическим. Но Гермиона догадывалась, что у всех на уме один и тот же ответ – нет, они снова ничего не найдут. − Меня больше волнует, − подала голос Грейнджер, − снова ли это случайное убийство? − Думаешь, они решили не заморачиваться? – Гарри нахмурился. − Что, если стало ясно, что мы не смогли выйти на след убийцы? – голос Гермионы стал тише из-за проходившей мимо толпы гоблинов. – Что, если, почувствовав безнаказанность, он решил не осторожничать? − Да и терпение потерять мог. Сколько он уже бьётся в поисках? – Стивен смотрел на Гарри, будто тот, в отсутствии Гавейна, был его прямым начальником. Их размышления вслух прервали быстрые шаги Робардса и шарканье развевающейся мантии Кингсли. Он, не здороваясь ни с кем, отпер кабинет, пропустив внутрь всю группу, и, зайдя следом, громко захлопнул дверь. − Это плевок в лицо всему твоему Отделу, Гавейн, − Гермиона опустила глаза в низ, буквально физически ощущая злость Бруствера, хотя даже не состояла на службе в аврорате. − Ещё раз тебе говорю, мы не можем знать, где и в какой момент они окажутся, − Робардс был примерно в том же настроении. – Маглы наставили музеев чуть ли не в каждом городе, да ещё и по нескольку штук. Мы даже приблизительно не знаем, что похитителям нужно, − на этих словах он стрельнул глазами в Гермиону, от чего она нахмурилась. Замечательно, нашли виноватую во всём Министерстве. − Министр, подключите кого-то ещё к поискам, − голос Гермионы звучал довольно твёрдо, в отличии от того, как он звучал в её голове в этот самый момент. − Не только ты занимаешься поисками, Гермиона. Просто в твоём расположении самые древние артефакты, − Кингсли опустился в кресло, устало потерев лоб. – Япония, Токио. Убит очередной охранник, − он обратил внимание на наручные часы и приманил на средину стола для посетителей небольшой круглый поднос. – Готовность тридцать секунд. Найдите мне хотя бы что-то, Поттер. Гермиона уловила многообещающий взгляд Бруствера, которым он упёрся напрямую в Гарри. Воландеморт давно убит, а Гарри всё ещё считают едва ли не единственной надеждой этого мира при наличии целого Отдела мракоборцев. Грейнджер снова нахмурилась от собственных мыслей, дотрагиваясь до подноса, который спустя несколько секунд утянул всю команду в водоворот. В этот раз Гермиона смогла устоять после приземления, но первое мгновение слишком сосредоточено боролась с тошнотой. Слишком. Далёкие. Путешествия. Как только она сделала парочку глубоких вдохов, а земля перестала кружиться, смогла открыть глаза. По уже сложившейся традиции они оказались в холле гостиницы: мягкий желтоватый свет, бежевые диваны и интерьер, сделанный под дерево, помогли успокоить разбушевавшуюся тошноту. Робардс уже пожимал руку молодому мужчине в чёрном кимоно, тот представился Китано Такеши – высокий брюнет с завязанными в хвост волосами и чётко очерченными скулами. Поразительно, но Китано довольно складно говорил на английском, пожимая руку Гермионе. − Просим простить, что дёрнули вас среди ночи, но ваш Министр сам настоял, чтобы мы вызывали вас, как только произойдёт что-то подобное. − Среди ночи? – Гермиона оглянулась на ближайшее окно и наткнулась на непроницаемую темноту за ним. – Мерлин, разница во времени. То есть уже десятое декабря? − Верно, − Такеши-сан утвердительно кивнул. – У нас второй час ночи, но я вынужден просить вас проследовать вместе со мной, мы блокируем работу муниципальной полиции, они не увозили тело. Гермиона тяжело сглотнула, провожая взглядом свою сумку, которую другой мужчина поднял с помощью волшебной палочки в воздух и куда-то левитировал. Гарри, будто считывая эмоции Гермионы по одним только вибрациям, тут же оказался рядом с ней, принимая из рук Китано записку с адресом. − Там я вас встречу. И мы дойдём до музея. − О каком музее речь? – Стивен уже возвращал обратно переданную ему записку, протягивая запястье Роджеру. − Токийский национальный, − юноша буквально начал их подгонять, взмахнув руками. Гермиона, вцепившись в Гарри, позволила утянуть себя в парную аппарацию, радуясь, что пропустила обед. Ровно как и в Индии, они оказались в штаб-квартире, которая была едва ли не в каждом магловском районе любого города этого мира. Такеши-сан поспешил вниз по ступеням из здания, пока остальные лишь поспевали, всё ещё пытаясь отойти от дороги. Грейнджер отметила, что даже Робардс не комментировал их поспешность. Снаружи ждал большой автомобиль, явно рассчитанный на немалую делегацию. Гермиона залезла первой, следом мракоборцы. Такеши-сан сел за руль, Гавейн на пассажирское сидение рядом. − Что известно? − Ничего, − Китано вырулил на главную дорогу. – Всё так, как и предупреждал мистер Бруствер. Никаких следов, никаких краж, просто проникновение на территорию и убийство охраны. − Кто-то ещё пострадал? – Гермиона внимательно вслушивалась в допрос Робардса. − Нет. − Камеры? − Очевидно, что есть. Там должен присутствовать наш человек, он окажет посильную помощь, − Такеши-сан всё сильнее вдавливал педаль газа в пол, несясь по пустынной автостраде. − В лондонской полиции тоже есть наш человек? – Гермиона обернулась на Гарри, сощурив глаза, потому что всё это не могло быть обычным совпадением: в Мумбаи, в Токио. Гарри лишь виновато улыбнулся и вновь перевёл взгляд на Китано. К счастью, они не разбились на той скорости, которую развил их новый знакомый на автомобиле. Гермиона успевала замечать лишь яркие вывески магазинов по бокам от дороги и высотки, которые явно показывали собой всю ценовую политику этого района. Внезапно машина резко затормозила, от чего Гермиона упёрлась ладонями в водительское кресло, дабы не стукнуться в него лбом. − Мы на месте. − И даже живые, − тихо прошептала под нос девушка. Китано создавал какой-то настрой суматохи и подвижности, от чего Грейнджер выскочила из машины, будто за ними гналось стадо инферналов, не меньше. Рядом были припаркованы полицейские машины, слепя своими мигалками. Территорию уже явно оцепили, люди в погонах ходили вдоль дорожек, высматривая на улице посторонних и подозрительных личностей. Китано показал одному из них какое-то удостоверение и повёл за собой британцев. Гермиона переводила глаза с невероятной красоты газона на спокойное и совершенно маленькое озеро, стараясь не задумываться над тем, что её ждёт внутри прекрасного здания. Полиция расходилась перед ними, будто Китано нёс благодатный огонь, снизошедший с Олимпа. Грейнджер оглянулась внутри светлого помещения, отмечая высокий потолок, небольшие окна под ним, тонкие колонны, удерживающие тот самый потолок, и поодинокие предметы искусства – они попали в зал с какими-то скульптурами. Китано, огибая всех, поспешил к мужчине в обычной магловской одежде, который разговаривал с отрядом полицейских. Он отвлёкся, пожал руку Такеши и оглянулся на британцев, внимательно слушая рассказ знакомого. Робардс приблизился к ним первым. − Позвольте представить – Харуки Като, капитан национальной полиции, он окажет всё необходимое содействие. Гермиона дождалась своей очереди и пожала руку довольно взрослому мужчине: он был явно старше Робардса, на голове проступала пара седых волос, а глаза пронизывающе оглядывали каждого из аврората. Очевидно, он пытался понять уровень профессионализма весьма молодых мракоборцев. − Рад знакомству, пройдёмте на место преступления, наш следователь как раз закончил осмотр тела, − Харуки двинулся в другой зал. Как только Гермиона вошла в арку, её глаза тут же сосредоточились на раскинувшем руки низкорослом человеке, который неподвижно лежал на светлом полу. Его голова была повёрнута в сторону вошедших, а невидящий стеклянный взгляд будто прошёлся царапающей крошкой по телу девушки. Она плотнее укуталась в куртку, разом ощутив все прелести ночного декабрьского Токио. На её запястье тут же сомкнулась крепкая рука, заземляя, убеждая, что она здесь не одна и никто не даст её в обиду. Гарри, он всегда старался выразить поддержку в такие моменты, он знал, насколько Гермиона не хотела снова и снова сталкиваться с чужой смертью. Но опустив глаза на руку друга, она вдруг вспомнила такое же прохладное прикосновение бледных пальцев, которые менее часа назад сжимались на её запястье в том же утешающем жесте. Мерлин, кажется, до неё только сейчас окончательно дошло, что Малфой пытался её успокоить, утешить. Гермиона смотрела на загорелые пальцы Гарри, но ощущала явно не его руку, не эту мягкую хватку, а другую – ту, которая буквально вцепилась, отрезвляя, и шептала: «Соберись, Грейнджер, ты сможешь через это пройти». И это подействовало. Она подняла голову и сделала шаг по направлению к трупу. − Юто Сато, − Гермиона слушала Харуки, пробегаясь взглядом по мёртвому мужчине. – Работал в музее тринадцать лет на должности охранника. Делал ежечасный обход, охранник на камерах увидел его уже лежащего, когда прибежал проверить – Сато-сан был уже мёртв. Никаких внешний повреждений, подробнее расскажет судмедэксперт. Гермиона обошла вокруг тела мужчины, внимательно вглядываясь в положение рук и ног, после чего снова заглянула в мёртвые глаза: никаких треснувших капилляров. Руки расслаблены, ноги в положении, будто Юто упал на месте. − Нам нужны камеры видеонаблюдения и человек, который сможет переводить охране мои слова, − Гермиона подняла глаза на Харуки, тем самым удивляя Робардса. Она действительно справится. И чем быстрее они закончат здесь, тем быстрее она окажется в безопасности и комфорте собственного дома. − Меня будет достаточно? – в ответ на кивок Гермионы Харуки приглашающим жестом указал ей в сторону. − Поттер, с мисс Грейнджер. Митчелл, Ходжес, со мной, − Робардс вновь раздал приказы, поворачиваясь к Китано. Гермиона уже не оглядывалась ни на авроров и волшебника Японии, ни на Гарри, который молча следовал за ней. Она просто шла за Като, изредка бросая взгляды на висящие на стенах картины. Что конкретно похитителям могло понадобиться в этом музее – она пока не понимала. На глаза не попадалось ничего, что могло бы мало-мальски напоминать оружие. Когда они вошли в комнату наблюдения, на них обернулся охранник, следивший за экранами. Харуки что-то ему сказал, и мужчина встал, уступая место, после чего вновь сказал что-то, чего ни Гермиона, ни Гарри не поняли, и скрылся за дверью. − Подумал, что без маглов будет легче, − Харуки сел в кресло охранника, пододвигая к себе пульт управления. − Маглов? – Гарри перевёл взгляд на Гермиону. – Значит, вы… − Волшебник, верно. В полиции работаю почти всю свою жизнь, расследуя удивительные преступления, − Грейнджер понимала, что скрывается под «удивительными», и оттого засосало под ложечкой. Сколько на самом деле в магловской сводке новостей было упоминаний о волшебном мире? Гермиона никогда не задумывалась. Тем временем Харуки переключал записи на экране, прослеживая путь ещё живого Юто Сато. Вот здесь он проходит по картинному залу, который Гермиона едва удостоила своим вниманием, здесь осматривает статуи сразу при входе, здесь, шаркая ногами, проходит мимо витрин с холодным оружием, а в зале с доспехами в кадр попадает небольшой засвет. Грейнджер не успела ничего сказать, как Харуки уже нажал на стоп и промотал немного обратно. Гарри склонился над ним, внимательно вглядываясь в экран. Гермиона, поджав губы, понимала, что их ждёт точно такая же картина, с которой они столкнулись в Индии: преступники на камеру не попадутся, а охрана будет подвержена заклинаниям. Так и случилось: Юто внезапно замер, сложив руки и ноги по швам. − Остолбеней, − прошептал Гарри, вглядываясь в происходящее на экране. Именно сейчас они должны были понять, что случилось, почему вместо привычного Империуса и Обливиэйта жертву убили. Но в следующий момент возникла ещё одна вспышка и мужчина замертво упал. − Какого?.. – Гарри недоумённо оглянулся на Гермиону, пока она так же недоумённо вглядывалась в экран. − Обычно всё происходит не так? − Нет, обычно он заставляет их что-то сделать – как минимум подчистить камеры. Как максимум – что-то только Мерлину известное, − девушка не заметила, как её голос сошёл на шёпот. − Ну, похоже он собирался… − Это не Остолбеней, − Гермиона нагло перебила Харуки, вглядываясь в мёртвое тело. – Верните назад. Снова вспышка, снова скованный по рукам и ногам Юто. Но Гермиона сосредоточила взгляд на пустых, ничего не выражающих глазах. Снова вспышка, мужчина падает. − Он не упал сразу, − Гарри понял, о чём говорит подруга. – Он не упал, потеряв равновесие. − Да. Это был Империус, − она выпрямилась, закусив губу. Какого драккла нужно было убивать человека, на которого уже наложен Империус? Если только… − Его спугнули. − В здании только два охранника. Один обходит территорию, второй всегда у экрана, − Харуки отрицательно покачал головой. − На камерах есть звук? − Увы, но нет. − Годрик, − Гермиона вновь поджала губы, панически соображая. Давай, Грейнджер, думай, ты справишься. − Мы можем проверить, что происходило в других залах в это же время? – Гарри облокотился одной рукой у пульта управления, фактически нависнув над японцем. − Да. − Нет, − Гермиона перебила его в очередной раз, понимая, что явно не заслужит расположения взрослого мужчины таким образом. – Простите. Я просто… Снаружи же тоже должны быть камеры, верно? − Ты правда думаешь, что он вошёл в парадную дверь? – Гарри удивлённо приподнял бровь. − Нет, Гарри, я думаю, что он не дурак и трансгрессировал сразу в эту комнату, изменил сознание охранника и узнал расположение камер. Но меня интересует другое, − она вновь перевела взгляд на Харуки. – На какую-то из камер попадает трасса, проходящая мимо музея? − Большие трассы довольно далеко, но небольшие улицы за территорией музея наверняка, − полицейский принялся что-то нажимать, проматывая на время убийства. − Нет… Нет… Нет… − Гермиона отсекала одну за другой камеру, пока последняя из них не показала просто боковой двор музея и высокий забор. − Что ты хотела увидеть, Гермиона? – кажется, Поттер запутался окончательно. − Погоди. Като-сан, можно последнюю запись ещё раз? – он вновь включил запись, на которой блеснула небольшая вспышка проезжающей машины. – Это не фары! − Это полицейская сирена… − наконец, Харуки понял, что искала девушка. – Его спугнул звук полицейской сирены. − Он мог подумать, что среагировала какая-то тревога! – Гермиона победно смотрела на Гарри. – В прошлый раз уже что-то пошло не по его плану, потому так долго он не предпринимал очередной попытки. В этот раз он был довольно напуган, а Обливиэйт требует времени. У него был выбор… − Либо убить одного магла, либо потерять контроль над ситуацией, убить нескольких полицейских и попасть на камеру из-за суматохи и неосторожности, − закончил за неё Харуки. Что ж, начало командировки в Японии ей нравилось куда больше, чем безуспешное слепое следование в Индии. Харуки проводил их с Гарри к отелю, в котором, как оказалось, всегда останавливаются иностранные волшебники, прибывшие в страну по делам Министерства, и оставил одних. − Прости, что в последнее время видимся исключительно по работе, − Гарри опустил на стол чашечку со вкуснейшим японским чаем, которым их угостили, пока ребята ждали авроров. – Дел в последнее время невпроворот: школа мракоборцев, работа, да ещё и Джинни заладила менять интерьер во всём поместье Блэков, − на последних словах он раздражённо закатил глаза. − Пора называть этот дом поместьем Поттеров, Гарри, − Гермиона улыбнулась поверх чашечки. − Пока эта сумасшедшая с портрета орёт, стоит только издать кому-то шум, я буду называть этот дом поместьем Блэков. Если бы не память о Сириусе, я бы его продал к чёртовой матери и пусть бы с этим разбирался новый хозяин. − Мерлин, ты так и не снял Вальбургу со стены? – Грейнджер в шоке уставилась на друга. − Нет! Клянусь Годриком, она оттуда исчезнет только если снести эту стену! – Гермиона расхохоталась, глядя на отчаянно недовольного Поттера. – Да и потом… Я всё ещё не сделал Джинни предложение. − Кстати, почему? − Никак не найду подходящее кольцо. − Мерлин, Гарри, уже декабрь! Сколько времени прошло? − Мы никуда не спешим, − в защитном жесте поднял руки друг. – К тому же, сейчас действительно слишком много работы у нас обоих. Да и Джинни и без моей фамилии прекрасно себя чувствует в нашем доме. Гермиона улыбнулась, когда парень сделал акцент на слове «нашем». Она рада была увидеть, что Гарри, наконец, обрёл семью, после всего того, что с ним произошло и продолжало происходить в семье Дурслей. За ним с Джинни было приятно наблюдать – то, как Гарри в лепёшку готов был расшибиться, лишь бы выполнить просьбу своей любимой, как он добровольно отдал ей бразды правления их бытом, как говорил о ней с мечтательным блеском в глазах. В такие моменты помимо искреннего счастья Гермиону одолевала тихая тоска: она так скучала по ощущению дома. Скучала по тому, как может войти в крепкие мужские объятия и выдохнуть ему в плечо весь тяжёлый день, как может расслабиться у него под боком с книжкой и чашкой чая, как будет смеяться над какой-то глупой шуткой. С Роном всё это было… не так. С ним было как с Гарри. Не так. К собственному ужасу перед глазами встал Малфой, который смеялся над очередным рассказом Гермионы о магловской школе. Малфой, который приглушил в библиотеке свет и заглушил шум за окном, когда у неё невыносимо болела голова. Малфой, который вцепился ей в руку и смотрел в глаза с таким отрезвляющим спокойствием, что она точно была уверена, что не свалится в истерике после этой командировки. Малфой, который роется в чёртовых книжках с утра до вечера вместе с ней, не норовя высказать своё недовольство работой Министерства, а лишь отпуская лёгкие шутки на тему своей несуществующей должности. − Как в мэноре? − Что? – чашка в её руке предательски задрожала, и Гарри точно это заметил. − Ты ничего не рассказываешь. − Нечего рассказывать, всё в порядке, − Мерлин, Гермиона, ты отвечаешь слишком быстро. Ври лучше. − Точно нечего? – она смотрела в глаза лучшего друга, которые не раз сканировали её поведение вдоль и поперёк. − Да, − она убрала пальцы от ручки чашки, чтобы не показывать свой нервный тремор от крайне неудобной темы. – Когда будет что рассказать – я расскажу, − нервная улыбка, слишком нервная улыбка, Грейнджер. Ври. Лучше. − Когда? Не если? – Гермиона лишь открыла рот на вопрос, которым Гарри ловко её подловил, но совершенно не нашлась ответом. К счастью, её спасли вошедшие Робардс, Ходжес и Митчелл. − Поттер, Грейнджер, − Гавейн присел за стол, тут же раскрыв меню. – Что расскажете? Гарри тут же принялся пересказывать всё, что они увидели на камерах, бросив на Гермиону последний подозрительный взгляд. Они договорились с Харуки о том, что к двенадцати дня посетят медицинского эксперта и получат окончательное заключение смерти. После чего навестят семью убитого магла, чтобы не приходить к ним с пустыми руками. Полицейские уже доложили капитану о том, что у Юто была жена и две взрослых дочери, чей адрес тоже раздобыли. − Что ж, если управитесь за завтра, в воскресенье уже будем дома, − Гавейн с аппетитом нарезал тонкацу – панированную котлету из свинины, пока сама Гермиона с удовольствием хлебала мисо-суп. Мерлин, даже еда в этой командировке её радовала куда больше, чем в Индии. − В воскресенье? – она с удивлением подняла голову на начальника мракоборцев. – Вы что-то нашли? − Ровным счётом ничего. − Ожидаемо, − Стивен перехватил шефа, даже не дожевав гёдза. − Завтра ещё обследуем территорию, но пока картина прежняя. Много магического следа, мало толку. Гермиона вновь опустила глаза в тарелку, бесцельно гоняя по бульону вакамэ. Аппетит пропал, как и не было. Очередное безнаказанное убийство, очередной тупик. И сколько таких ещё будет – одному Мерлину известно. *** − Что и требовалось доказать, − сказал Харуки, как только Гарри с Гермионой сели к нему в машину после того, как покинули стены морга. − Инфаркт, − Гермиона смотрела в окно на пробегающие мимо дома. Харуки пристроился в один ряд за спешащими куда-то машинами. – Радует, что не было никаких следов пыток. − Однажды на ком-то из маглов использовали Круциатус? – Като посмотрел на неё в зеркало заднего вида. − Нет, − опередил её Гарри, сидящий рядом с японцем. – В прошлый раз пострадал сквиб, который пытался сопротивляться Империусу. Со всеми вытекающими последствиями максимального физического напряжения. − Сигоой*, − Гарри с Гермионой недоумённо переглянулись и вновь посмотрели на Харуки. – Простите, это… я просто удивился, вот и всё. Гермиона тоже удивилась, удивилась своей реакции, когда увидела холодное и мёртвое тело на металлическом столе. В этот раз она не вцепилась в собственную ладонь своими ногтями, не задерживала дыхания, боясь втянуть вместе с воздухом запах смерти, не отворачивалась от синюшной на вид кожи покойника. Она сдержано осматривала всё, куда указывал патологоанатом, так же сдержанно кивала и внимательно слушала перевод Харуки. Она начала привыкать к мёртвым. Это пугало и успокаивало одновременно. Какой-то жуткий могильный холод больше не выводил из себя. Она была в порядке. И что-то ей подсказывало, что дело не в том, что рядом был Гарри. А в том, что она обещала это другому человеку. Пока они ехали к дому жертвы, а мужчины обсуждали, кто бы мог подумать, квиддич, Гермиона смотрела на удивительную зелень Токио. Город застраивался, оставляя при этом большую парковую территорию, и большинство этой зелени оставалось на месте, даже не взирая на хмурый декабрь. И это ещё одна причина, по которой переносить эту командировку было легче, чем Индию: отсутствие сумасшедших жары и смога. Казалось, что в Мумбаи она так и не смогла сделать ни одного полноценного вздоха. Машина остановилась возле трёхэтажного многоквартирного дома в довольно тихом райончике. Настолько тихом, что прямо по дорогам гуляли дети, а их родители не боялись, что малышню собьют – транспорт здесь попросту не разгонялся, сохраняя скорость пешеходов. Гермиону радовало и то, что в общении с семьёй ей предстоит быть просто слушателем. Сообщать о смерти всегда слишком сложно, на плечи ложится бремя вины – будто это лично ты не смог уберечь человека. Они поднялись на второй этаж вполне опрятного подъезда, выкрашенного в нежно-бежевые тона – и это было ещё одним различием с Индией, которую довелось увидеть девушке. Ничего здесь не раздражало глаз, ничего не заставляло обходить груды мусора и не прикасаться к стенам. Здесь было… комфортно. Харуки постучал в плотную деревянную дверь, потом ещё раз. Довольно долгое время никто не открывал, а оттого полицейскому ещё дважды пришлось постучать. На пороге показалась невысокая худенькая девушка в тёмных штанах и такого же цвета свитере. Като показал удостоверение, кивнул на Гарри с Гермионой и первым вошёл в открытую шире дверь. В небольшой комнате было много цветов: в основном белые и жёлтые цветы, перевязанные лентами, занимали практически всё пространство гостиной. На диване, плача, сидела сжатая, убитая горем вдова, к ней тесно прижималась, как Гермиона поняла, вторая дочь. Они с Гарри тихо поздоровались и присели в указанные кресла. Все, кроме Харуки, хранили молчание, тот явно выражал всё доступное ему сочувствие с максимальным профессионализмом. В отличии от мисс Рой, Като-сан явно не собирался переводить каждую фразу женщин, просто сохраняя в беседе стабильно ровный тон, не отвлекаясь и выслушивая всхлипывающие ответы. − Спросите, никто у её мужа не интересовался артефактами музея? – тихий голос Гарри воспользовался возникшей в гостиной тишиной. Харуки перевёл взгляд на парня, а потом вновь обернулся к женщинам. Те отрицательно замотали головой. − Во всяком случае, она ничего об этом не знает. Харуки ещё долго о чём-то говорил со вдовой, пока Гермиона сканировала ту взглядом: женщина и две её дочери были действительно убиты горем – они потеряли дорогого им человека. Вот обратная сторона той счастливой и искренней любви, которой она так завидовала, − потери. Как смириться с тем, что человек, которому ты отдала всю свою жизнь, умер? Не погиб от случайной катастрофы, не ушёл в мир иной от старости. Его жизнь была нагло украденной тем, о чьём существовании они даже не догадывались. Волшебники так старались не показывать свою жизнь маглам, что совершенно бесцеремонно вторгались в неё, когда им было это выгодно. Несправедливо. Обе дочери, которых когда-то со всей безоговорочной любовью растил отец, теперь практически сироты. У них осталась мать, но она не заменит того, что давал отец. Они лишились того мужчины, который был примером, который был первым в их жизни надёжным плечом и опорой, который открыл им этот мир. Гермиона вздрогнула, на миг представив, как бы себя чувствовала, если бы Йен умер. Её сердце разрывалось, когда она отослала родителей в Австралию, но в душе хранилась надежда когда-то встретиться с ними вновь. Вернуть их в свою жизнь, крепко обнять и не отпускать до самых последних счастливых дней. У этих девушек счастливые дни с отцом закончились раз и навсегда. Он погиб на чужой войне – войне, о которой они даже не подозревали. Войне, в которой магловская жизнь стала всего лишь надоедливым препятствием, как развязавшийся шнурок во время бега. И да, Мерлин, Гермиона не гнушалась называть это войной. Пока в этом мире маглы продолжат гибнуть от сумасшедших идей волшебников, − это будет войной. Гермиона даже не удивилась, когда прибывшие вечером мракоборцы сказали, что ничего так и не нашли. Вокруг музея тоже было полно магического следа, будто преступник специально околачивал вокруг него круги, присматриваясь, выжидая. Но при этом так и не попал ни на одну из камер – подчинённые Харуки досмотрели все изъятые записи. Ни-че-го. − Сдаётся мне всё-таки, что он один, − сказал Робардс, потягивая чашку кофе. − Почему? – хором спросили Гарри и Гермиона. − Магический след слишком похож на все предыдущие, даже учитывая, что отпечатки магии успевают выветриться к нашему приезду, − поддержал начальника Роджер. − Тогда поиски сужаются, − голос Гермионы звучал слишком воодушевлённо по мнению мужчин, которые недовольно на неё взглянули. – Я имею ввиду, что одного найти легче, чем нескольких. − Не скажи, у группы обычно больше шансов друг друга подставить, пусть даже случайно, − Стивен уже практически спал на ходу. Разница во времени не давала ребятам хорошо отдохнуть, потому что отправляться спать на восемь часов раньше обычного – такое себе удовольствие. Гермиона тоже уснула ближе к утру, когда усталость её, наконец, сморила. Ещё одно различие с Индией – ей не снились кошмары. Ей вообще они в последнее время снились гораздо реже, чем обычно. И хотелось бы списать это на то, что она смогла пережить последствия войны и успокоить свой мозг, но нет. Больше не хотелось врать хотя бы самой себе. Она просто возвращалась с работы в приподнятом расположении духа: по дому всегда летал белый красивый филин, как напоминание о том, что конкретно поднимало ей настроение. Кто конкретно. Даже Живоглот относился к птице более, чем смиренно. И изредка позволял ей приземляться рядом с ним. Чёртов Малфой лез в голову слишком часто, даже сейчас, находясь кто знает где, он всё равно пробирался в её мысли. Останавливал истерику там, где она могла бы впасть в панику, подстёгивал там, где ей нужно было брать ситуацию в свои руки и думать, и утешал там, где её совершенно беззащитную могли нагнать ночные кошмары. Чёртов Малфой стал её личным успокоительным. Стал стабильной частью её жизни, которую она видела чаще, чем двух лучших друзей. − Ладно, детки, − голос Гавейна вырвал её из мыслей, и она наткнулась на пытливый взгляд Гарри. – Пора по кроватям. Завтра в четыре часа у нас порт-ключ. Нечего здесь больше делать. Если станет что-то известно, Китано пришлёт весточку. Разрешаю спать до победного, потому что вы снова лишились выходных, а в понедельник нам нужно быть у Министра с докладом. Воспользовавшись ситуацией, Гермиона быстро сбежала к себе в номер, чтобы Гарри не успел её перехватить. Она понимала, что Поттер рано или поздно до чего-то докопается, а настолько открыто врать ему в глаза ей было противно. Но и сказать «Эй, а помнишь Пожирателя смерти, которого ты чуть не убил в Хогвартсе? Кажется, он мне нравится» она тоже не могла. В этот раз она тоже уснула под утро, организм просто не успел подогнать режим под новый часовой пояс, и это было отличным решением, потому что проснулась она как раз вовремя, чтобы успеть подготовиться к отправке. Душ, потеплее одеться, чтобы после приземления в Министерстве сходить за покупками, обед в лобби отеля, где она снова не была наедине с Гарри. Его увлёк в разговор Робардс, задавая вопросы о школе мракоборцев, интересуясь готовностью Поттера к досрочным экзаменам и муштруя по некоторым темам, пока Грейнджер спокойно обедала своей собой с курицей. Мерлин, японская кухня потрясающая. Она явно приедет сюда в отпуск: прогуляется в одиночестве по потрясающим садам, посетит музеи и аутентичные дворики, возможно прикупит каких-то книг исключительно из-за красивой обложки, пусть даже не будет понимать в них ни слова. *** В Министерстве от компании лучшего друга её спас Ходжес, утянув того в обсуждение какого-то параллельного дела, которым занимался аврорат. Гермиона лишь пожала плечами, помахала Гарри и сбежала в магловский Лондон. С одной проблемой на ближайшее время она разобралась, вряд ли Джинни выпустит Гарри в воскресенье из дому, найдя ему парочку более интересных занятий. А пока необходимо было прикупить свежих овощей на зимнем рынке, парочку круп в супермаркете, молоко, зайти в чайную лавку за дарджилингом, найти немного мяса, рыбы и забежать в зоотовары: Живоглот ей не простит, если она вернётся домой без рыбных палочек. Там она нашла и крекеры для птиц, которые с удовольствием поглощала Галадриэль. И, естественно, куда без любимых эклеров. После той встречи с соседом в маленькой пекарне, Гермиона каждый раз оглядывалась, будто думала, что вот-вот он снова выйдет из-за её плеча. Хотя признаться, она довольно давно не видела Карлоса. Наверное, потому что никогда особо и не выглядывала в окно, плотно его занавесив. Наличие белого филина в доме могло насторожить любого из маглов – сомнительный выбор домашнего питомца. Входить в собственный дом через дверь всегда было странно, наверняка люди на её улице думали, что она ведёт затворническую жизнь, выбираясь из дома исключительно за продуктами. Некоторые из жителей ближайших домов действительно косились на неё с довольно большим интересом в глазах. Гермиона бы не удивилась, если бы узнала, что на улице регулярно происходят какие-то вечеринки, на которые её не приглашают. Живоглот тут же выскочил из кладовки, обвивая ноги Гермионы своим рыжим пушистым хвостом, не давая ступить и шагу. Хозяйки не было всего пару дней, а жмыр разыгрывал на отменно роль королевы драмы. Хотя Галадриэль наверняка составляла ему компанию: клоков шерсти и выщипанных белых перьев по дому не валялось – значит, ребята жили вполне себе дружно в её отсутствие. Судя по полной миске с водой у кота – родители с утра заезжали. Гермиона бросила взгляд на часы, которые отбили одиннадцать. Она раскладывала продукты по местам, когда взгляд её зацепился за блокнот и ручку. Малфой просил сообщить, когда она вернется. Грейнджер до конца не совсем понимала, зачем это делает, но маленькая записка уже плотно привязалась к лапке Галадриэль, и та вылетела в окно, взмыв высоко в воздух. Пусть это будет маленьким уважением к его просьбе, благодарностью за то, что даже там, в командировке, она держалась за эти маленькие воспоминания и обещание ему быть в порядке. Мерлин, Гермиона, ты становишься смешной. Схватив в руки с кухонной тумбы мобильный телефон, который на удивление продолжал хранить заряд, она набрала маму. После пары гудков, Джин взяла трубку, но первое, что Гермиона услышала – шум футбольного матча в трубке. − Господи, Йен, я тебя прошу, убавь звук! Гермиона, милая, привет! − Привет, мама, − девушка тихо посмеивалась на лёгкое переругивание родителей. Издалека послышался приветственный крик папы. – И папе тоже привет. − Как ты, дорогая? Где была? − В Токио, − придержав мобильник ухом, Гермиона наполняла кастрюлю водой. − Бог мой! Завидую, там же так красиво! Что видела? – что видела… Убитого человека, вдову и двух его дочерей. − Да особо ничего и не видела, мам. Работа, − она водрузила кастрюлю на плиту и потянулась к сковородке. − Ох, Гермиона. Ты с этой своей работой путешествуешь по всему миру, но совершенно не видишь этот мир! – Джин, очевидно, вышла в другую комнату, потому что шум телевизора стих. − Да, но ты знаешь, − Гермиона перевернула на сковороду фарш, размешивая его деревянной лопаткой. – Я решила, что обязательно съезжу туда в отпуск. − Это правильно, моя девочка. Тебе бы очень давно не помешал отпуск. − Я так плохо выгляжу? – девушка достала луковицу, принявшись очищать ей от кожуры. − Ой, да ну тебя! – пока они болтали с мамой по телефону, Гермиона успела сделать соус Болоньезе и отварить пасту. Иногда разговоры с мамой могли длиться слишком долго: пока Джин не перескажет все рабочие сплетни, а Гермиона делано не пожурит всех виноватых, − это не закончится. Из гостиной донёсся шум камина и Гермиона тяжело выдохнула. Мерлин, очевидно, этот разговор предстоит раньше, чем девушке того хотелось. − Ладно, мам. Прости, но, кажется, Гарри пришёл, я должна бежать. − Целую тебя. Гарри привет! Гермиона отложила мобильник на стол, упёрлась в него ладонями и пару раз тяжело выдохнула. Пора собраться с мыслями и объяснить всё, как есть, чтобы снова не избегать взгляда лучшего друга. − Грейнджер? − Малфой? – она мигом выскочила из кухни и уставилась на парня, который, стоя у её камина, опирался на трость. – Как, Мерлина ради, ты сюда попал? − Камин работает в обе стороны, если ты не знала. И в данный момент она совершенно серьёзно задержала дыхание, не определившись: разразиться гневной тирадой из-за его вторжения без приглашения или выдохнуть с облегчением и рассказать об очередном импотентном Министерском деле.